Вспомни меня

Глава 1

Черные крылья во всю спину.

Они преследуют меня во снах.

Стелются по плечам, трепещут от каждого движения, как живые…

Я всегда мечтала к ним прикоснуться. Провести пальцем по тонким черным линиям, повторяя замысловатый узор татуировки, почувствовать ЕГО кожу своими ладонями.

Раньше мне бы не хватило смелости это сделать, а сейчас… Сейчас я не уверена, что вообще стоит об этом думать. Иногда лучше наблюдать со стороны и не подпускать к себе близко, чтобы в очередной раз не обжечься. Наш случай.

Но я не могу перестать вспоминать о НЕМ, особенно сейчас, когда возвращаюсь домой и нашей встречи не избежать.

Он — мой кошмар. Моя болезнь. Мой сводный брат.

— Яночка, ну ты как там? — взволнованно спросила Настя. — Едешь?

— Еду, — я удобно устроилась на верхней полке, зажала мобильник плечом, и лениво смотрела, как за окном пролетают заснеженные деревья.

— Попутчики нормальные? Не холодно?

— Все хорошо, не переживай. В купе я одна, сытая и довольная. Лучше расскажи, как у вас там. Что завтра планируется?

— У нас все нормально. Отец обещал придти пораньше. Может быть, даже Макс придет к ужину.

От этого имени сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь. Как и прежде.

— Ян? — Настя настороженно прервала затянувшееся молчание. — Все в порядке?

— Да, — мне даже хватило выдержки на то, чтобы радостно и беззаботно соврать, — просто отвлекли. Проводник в купе заглянул.

— Понятно. Ладно, давай там аккуратнее. Кстати, встречать тебя будет водитель. Мне Алиску не с кем оставить. Извини. Не обидишься?

— Конечно, нет.

— Ну, все тогда? До завтра?

— До завтра, — я распрощалась с мачехой, отложила телефон и снова уставилась в окно.

Макс придет к ужину…

Я не знаю, радоваться этому или нет. С одной стороны, мне чертовски сильно хочется его увидеть, аж до дрожи, а с другой, задаюсь закономерным вопросом. Зачем это нужно? Все осталось в прошлом. Какой смысл ворошить остывший пепел? У меня новая жизнь, у него, я уверена, тоже.

Под мерный перестук колес я смотрела в потолок и перебирала в памяти наши моменты. Хорошие и плохие. Вспоминала ту травлю, которая началась в школе с его подачи, вечеринки в моем доме, на которые меня никто не собирался звать. А потом вспомнила, как он вытаскивал меня из клуба, когда мой бывший парень-козел подмешал мне чего-то в минералку, как утешал, когда было плохо и как отдал свою корону на выпускном.

Казалось бы, прошло достаточно времени, чтобы отпустить прошлое и обо всем забыть, но я помню. Каждый миг, проведенный рядом с ним.

В десять часов утра поезд уже подъезжал к конечной станции. Я заранее сдала постельное белье, немного перекусила, собрала вещи и теперь просто ждала, наблюдая за пейзажем за окном.

Зима в этом году выдалась снежная. Щедро засыпала поля и лес, и даже сейчас в воздухе кружились крупные снежинки, превращаясь в капли на стекле.

Чем медленнее двигался поезд на подходе к вокзалу, тем сильнее у меня щемило за ребрами. Наконец-таки я дома. Спустя три с половиной года, в течение которых я упрямо отказывалась приезжать даже на каникулы, каждый раз придумывая новые отговорки и оправдания.

Когда состав полностью останавливается, я не спешу вскакивать со своего места и сломя голову бежать к выходу. Вместо этого продолжаю сидеть у окна, пропуская остальных пассажиров, суетящихся в проходе.

Мне некуда торопиться.

Постепенно вагон полностью пустеет, голоса и шаги стихают. Тогда я все-таки встаю с лавки, накидываю на себя дубленку и, подхватив легкую сумку, иду к дверям.

Вдоль перрона рыщет студеный ветер, в лицо летят хлопья снега, а я улыбаюсь, как дурочка, и ловлю их ладонью. Дышу, полной грудью, от наслаждения прикрывая глаза. Мне кажется, здесь воздух другой, особенный, сладкий и одновременно обжигающе свежий.

И снова, как и в детстве, сердце замирает от восторга.

Чтобы не прыгать по путям, я спускаюсь в подземный переход и неспешно бреду по длинному серому коридору до вокзала. Здесь шумно. Люди стоят в очередях за билетами, сидят на лавках, ожидая своего времени, пьют дешевый кофе из автомата.

Я все также, не торопясь, иду мимо них, миную высокие стеклянные двери и выхожу в город. Он вроде все такой же, но я чувствую, неуловимые изменения. Нам предстоит знакомиться заново, и я жду этого знакомства с особым предвкушением.

Порывы холодного ветра настойчиво треплют мои волосы и пытаются забраться за шиворот, поэтому приходится натянуть капюшон, чтобы окончательно не превратиться в растрепу и не продрогнуть.

Так и ползу к стоянке, кутаясь и придерживая рукой воротник. М-да, погодка радует.

К счастью, отцовскую машину я вижу издалека — взгляд сам ее находит среди разномастных автомобилей. Тут же прибавляю шагу, чувствуя, как усиливается волнение. Еще один элемент прошлого разжигает чувство ностальгии, гонит вперед. Мне хочется поскорее оказаться дома. Увидеть папу, Настю, маленькую Алису, с которой я общалась только по видеосвязи. Я так по ним скучала все это время.

Едва не растянувшись на раскатанной полосе, я оббегаю последнюю иномарку, на пути к цели и уже готова смеяться от радости, но внезапно на моем пути будто вырастает невидимая стена. Я резко торможу, на миг позабыв о том, что надо дышать, а ноги намертво прирастают к земле, не в состоянии сделать больше ни шагу.

Возле знакомой машины стоит Макс и, заправив руки в карманы, исподлобья смотрит на меня.

— Привет, — мне все-таки удалось взять себя в руки и даже улыбнуться.

— Привет, Белка.

Так меня давно никто не называл. Казалось бы, простое слово, привет из прошлого, но от волнения начало печь уши.

Я аккуратно подошла ближе, будто боялась, что укусит. Он может, я помню.

— Настя сказала, что за мной приедет водитель.

— Я вместо него, — Макс пожал плечами, продолжая задумчиво меня рассматривать.

Я тоже смотрела, отмечая изменения, произошедшие за это время.

Он еще вытянулся, раздался в плечах и уже мало походил на того задиристого парня, каким я помнила. Повзрослел, даже щетиной модной обзавелся. И рядом с этим новым, повзрослевшим Ершовым я не знала, как себя вести.

— Поехали? Налюбуемся еще друг на друга.

Почему-то в этой фразе мне почудился двойной смысл. Такое чувство, будто Макс планы на вечер озвучил, сказал, чем будем заниматься вдвоем, наедине.

Что за мысли вообще у меня в голове?

Уши уже полыхали, и я была рада капюшону, который их скрывал, а вот то, что щеки начало калить — это уже проблема. Они на самом виду и их не спрячешь.

В голове творилось что-то странное, и когда он протянул руку, я на нее уставилась, как на ядовитую змею.

— Барахло давай.

— Ах, это, — я смутилась, скинула с плеча спортивную сумку и протянула ему.

Пока он убирал вещи в багажник, я топталась позади и откровенно пялилась на него, на снежинки, которые кружили в воздухе и оседали на темных волосах, на плечах.

Магия какая-то.

Похоже, я рада его видеть!

— Не стой на ветру, садись в машину, — коротко обронил он.

В салоне пахло кофейным освежителем и кожей, а когда Макс открыл дверцу пахнуло морозной свежестью и снегом, а еще мужским парфюмом, от которого тут же приятно защекотало в носу.

— Как добралась? — он вырулил с парковки, проворно вклинился в автомобильный поток и погнал в сторону дома.

— Хорошо. Одна в купе, выспалась. Проводница хорошая была, — зачем-то вывалила ничего не значащие и никому не интересные детали. — Чай сладкий… был… в дребезжащем стакане.

Ершов бросил на меня быстрый, непонятный взгляд и едва заметно усмехнулся.

Почувствовал, что нервничаю. Он всегда это чувствовал, умело выводил на эмоции и читал между строк. И бесил этим!

Наверное, я все-таки не так рада его видеть, как подумалось изначально. Сердце вон как надрывно бьется, да еще и ладони вспотели.

До дома мы добрались быстро и почти не разговаривали. Он следил за дорогой, лишь изредка поглядывая в мою сторону, а я упорно пялилась в окно… иначе бы пялилась на самого Макса. Если честно, очень хотелось. Рассмотреть. Потрогать. Расспросить обо всем на свете. Но мешала дурацкая робость, намертво сковавшая язык. Рядом с ним мне было не по себе.

Возле ворот нас встречала Настя с маленькой Алиской за руку.

Увидев Макса, девочка радостно засмеялась и бросилась к нему, размахивая своей розовой лопаткой.

— Тише, ты. Зубы мне все повыбиваешь, — проворчал он, подхватывая сестру на руки. Лопатка улетела в сторону, и ребенок со всей своей детской нежностью и страстью обнял его за шею. И так трогательно они смотрелись вместе, что у меня защемило где-то под ложечкой.

Он изменился.

— Вот, другое дело. Иди, знакомься с сеструхой, — Ершов шагнул ко мне и бесцеремонно передал Алису мне в руки.

Девочка посмотрела на меня хмуро, исподлобья, совсем как ее старший брат, когда был не в духе.

— Алис, что ты набычилась? — к нам подошла Настя, обняла меня и поцеловала в щеку. — Это Яна, помнишь мы с ней по телефону разговаривали? С возвращением, милая.

Девочка еще раз испытующе посмотрела на меня и робко улыбнулась, признавая за свою.

— Пойдем домой. Я там булочек напекла. Макс, ты с нами?

— Мне надо вернуться на работу.

Разочарование мигом взметнулось до самых небес.

— Может, хоть на ужин приедешь?

— На ужин приеду, — с улыбкой согласился он и укатил, а мне стоило огромного труда не пялиться вслед отъезжающей машине.

— Ну что, пойдемте, дорогие мои. Нам надо о многом поболтать, пока мужики домой не вернулись.

Пока Настя воевала с Алисой — та ни в какую не хотела раздеваться и требовала продолжения прогулки — я поднялась в свою прежнюю комнату, но почему-то никак не могла заставить себя переступить через порог.

Столько воспоминаний, и все они обрушились скопом, придавливая к полу.

Здесь все по-прежнему. Мебель на своих местах, тоже клетчатое покрывало на кровати. Даже орхидея на окне привычно цветет. И тапки мои любимые, розовые, с заячьими ушами. Будто и не уезжала вовсе.

Когда я спустилась вниз, Настя уже разливала по кружкам свежезаваренный зеленый чай, на столе стояло блюдо ароматными булочками. Самый вкусный запах на свете. Так пахнет любимый дом, когда в него возвращаешься, после долгого отсутствия.

— Ну, рассказывай, — скомандовала мачеха, усадив Алису на высокий стул.

Я подвинула к себе кружку, взяла самую румяную плюшку и блаженно улыбнулась. Хорошо-то как.

За разговорами время пролетело незаметно, за окном стемнело, и в доме начали прибывать люди. Сначала пораньше, как и обещал, вернулся отец, а еще спустя полчаса приехал Макс. С огромной охапкой белых лилий, которые с недавнего времени стали моими любимыми цветами. Я даже думать не хотела, откуда он это узнал. Может, посмотрел фотографии в соцсетях; может, сорока на хвосте принесла; а может, просто взял первые попавшиеся.

— Спасибо, — осторожно произнесла я, зарываясь носом в белоснежные лепестки и вдыхая тонкий аромат. — Очень красиво.

— О, Белка, только не говори, что собралась пустить слезу умиления, — криво усмехнулся он, скидывая куртку. — Я этого не переживу.

Ершов, все такой же Ершов.

У меня пробудилось давно забытое чувство, когда отчаянно хотелось кое-кому треснуть книгой по голове, да так чтобы зубы щелкнули.

Мы собрались за одним большим столом, как в старые добрые времена.

Отец, Настя, мы с Максом, а теперь еще добавилась непоседливая Алиска.

Конечно же, в этот вечер я была главным действующим лицом. Родители засыпали вопросами, мелкая прониклась сестринской любовью и таскала мне вкусняшки, будто я сама не могла за ними дотянуться, а Макс по большей части молчал.

Было очень непросто делать вид, что все в порядке, и меня не волнует его присутствие.

Еще как волнует!

Он сидел как раз напротив меня и каждый раз, когда я оборачивалась, наши взгляды сталкивались, отдаваясь дрожью в коленках.

Боже, зачем он на меня так смотрит? Я же сейчас дымиться начну!

К счастью, родители были так поглощены расспросами, что не замечали, как между нами пробегают искры.

— Вот скажи, Яночка, как тебе там? Не грустно.

— Пап, какое грустно? Я только успеваю между корпусами бегать, да в клинике впахивать.

— Ты это, смотри не надорвись. Студенчество должно быть веселым.

— Слав, ты еще ей присказку скажи, что лучше с красной мордой и синим дипломом, чем с синей мордой и красным дипломом, — рассмеялась мачеха.

— А что, знаешь, как мы чудили в университете? У-у-у, стыдно вспоминать. Кому расскажешь — не поверят.

— Это ты потом, наедине мне расскажешь, о чем таком тебе стыдно вспоминать, — она строго погрозила пальцем, а потом снова обратилась ко мне: — Учеба это хорошо, работа тоже неплохо, но ты лучше скажи есть ли у тебя молодой человек?

У меня тут же закалило кончики ушей. Зачем она спросила об этом именно сейчас? При нем? Почему днем, пока мы были вдвоем, мачеха не задавала таких вопросов?

Пока я думала, как бы свернуть с этой темы, подключился отец:

— Давай-давай, Яна, рассказывай, а то мы тут с Настей все извелись, думая о том, с кем ты там. От тебя ведь ни слова об этом не было.

У меня на миг возник порыв сказать «ни с кем», но это было бы неправдой, а я никогда не любила врать отцу.

— Есть молодой человек, — наконец выдавила из себя признание, и тут же почувствовала на себе цепкий взгляд.

Мне бы воздуха, а то дышать не получается.

— Как здорово, — радовалась Настя. — Хороший?

— Да.

— Умный?

— Будущий врач, — теперь чужой взгляд просто вспарывал наживую. Я боялась смотреть на сводного брата.

— И как давно вы вместе?

Ну зачем это сейчас? Ведь так хорошо сидели, разговаривали о погоде, цветочках, тортиках и на тебе.

На меня смотрели все присутствующие, и под их пристальным вниманием я мечтала только об одном — провалиться сквозь землю.

— Давно? — нетерпеливо повторила Алиса, будто понимала, о чем идет речь.

— Со второго курса, — я будто призналась в преступлении.

— Надо же и все это время молчала. Не думал, что у меня дочь такая скрытная.

Я покраснела. И вовсе не от того, что посмела утаить от родителя информацию о своей личной жизни, а от того, что все-таки взглянула на Ершова. Он смотрел в ответ, и в его угрюмом взгляде, ничего нельзя было разобрать. Только такое чувство возникло, будто на меня упала стотонная плита. Придавила и не дает пошевелиться.

— Да все как-то нужного момента не было для таких разговоров, — я смущенно улыбнулась, хотя было совсем не весело. Макс меня очень сильно напрягал и своим взглядом, и своим молчанием. Уж лучше бы, как обычно, какую-нибудь гадость говорил, да вредничал. Чем вот так. Молча и холодно.

— Конечно, нужного момента она найти не могла, — продолжал ворчать отец. — Еще скажи, что жениться собрались!

Мне совсем подурнело. Я уже почти была готова вскочить со стула и убежать к себе в комнату.

— Значит, все-таки собрались? — тут же встрепенулась Настя.

Да что ж вы все ко мне пристали!

И снова за столом загалдели, одновременно задавая миллионы вопросов, а я не знала куда деваться от стыда. Этот разговор должен был состояться не здесь, и не так.

И не при Максе!!!

— Летом хотели. После того как закончим учиться.

— И ты молчала?!

— Вот говорю, — я уже начинала злиться. Как дворняжка, которую загнали в угол.

— Мы его даже не видели.

— Увидите.

— Как зовут?

— Олег.

Дальше вопросов становилось все больше, я только успевала отбиваться, обливаясь холодным потом. Настя, умиленно, сложив руки на груди, расспрашивала о том, как он выглядит, какой у него голос и цвет глаз. Отец грозно выспрашивал про родителей и вообще походил на бойцовского петуха, готового защищать свою кровиночку от какого-то проходимца.

А Ершов молчал. Копался вилкой в тарелке, лишь изредка вставляя какие-то скупые реплики. На меня он больше не смотрел. И почему-то именно это резало на живую, причиняя почти физическую боль.

В общем, атмосфера за столом была восторженно-натянутая, и только Алиска радостно бегала между взрослыми и втихаря, пока все были увлечены беседой, таскала со стола конфеты.