Второе дыхание

Здесь было порядка пятидесяти «пациентов», если можно так сказать. На первой же встрече я понял, что эти мужчины и женщины всех возрастов пострадали в жизненной борьбе. За внешне обычным обликом они скрывали психологическую травму, которую они пронесли через годы, обычно начиная с самого детства: инцест, издевательства, иногда по вине приходского священника, изнасилование. Я видел, как рыдали старики; прошло пятьдесят лет, прежде чем они осознали свои страдания. Удивительно, с каким участием все относились к тем, кто носил в себе груз тайн. Вопросы задавались всем, и стоило только одному разговориться, как все тут же начинали изливать душу. Я понял, почему по всему залу лежали десятки упаковок с носовыми платками. Психиатрам наши собрания показались бы манной небесной.

Сидя неподвижно в своей неудобной коляске, закутанный Абделем в белую простыню, он признался, что его вдохновил саван с иконы погребения Христа, висевшей в его комнате, я был единственным, кто не оплакивал свою участь. Та утрата и боль, которую я чувствовал, были легкой прогулкой по сравнению с ужасами, которые рассказывались вокруг меня. Поначалу другие не смели приближаться ко мне, напуганные параличом, белой простыней и моим молчанием. Но затем они начали подходить, особенно женщины, чтобы рассказать о своих тайнах. Я был доступен: все знали, где меня найти, у меня была уйма времени, и я слушал. Иногда я произносил что-нибудь, чтобы дать волю слезам, и слушал, пока собеседник в очередной раз изливал душу. Я был склонен к психоанализу, и физически здоровые пациентки склонялись надо мной и раскрывали свою душу.

Во время трапез, которые по идее должны были проводиться в тишине и длиться целый час, наш столик пользовался большим спросом как место встреч для женщин, с которыми Абдель встречался ночью, а я слушал. Настоятельница вызвала нас и попросила придерживаться правил созерцания. Напрасно. Во время тихого часа в моей комнате находилось, по меньшей мере, десять человек, и все они смеялись, а не молились. В конце концов, монахини махнули на все рукой и перестали обращать внимание.

Казалось, Абдель вселял энергию в красивых подавленных женщин, с которыми встречался, и я до сих пор общаюсь со многими из них.

Те две недели вселили энергию и в меня.

На обратном пути мы посетили огромный ледовый дворец, где телевизионный канал евангелистов праздновал свою годовщину. Аудитория верующих - но отнюдь не кротких - насчитывала пять тысяч человек. Свое одобрение они выражали возгласами и криками и свистели, если оратор утомлял их. Я выслушал экс-чемпиона по хоккею, все еще трещавшего без умолку от снизошедшего на него откровения, и умирающего поп-певца, у которого внезапно обнаружился рак. Посреди арены был устроен боксерский ринг. Я попросил Абделя поворачивать мое кресло каждые пять минут, несмотря на ряд камер и больших экранов, я хотел убедиться, что обращаюсь ко всем.

Владелец религиозного канала со своим другом, которого мы принимали в Париже, с пафосом объявил нас, назвав мой титул и перечислив прочие регалии. Абдель поручил исполнителю роли Адониса установить мое кресло на ринге, эта задача оказалась для того непосильной, затем Абдель схватил меня в охапку и перекинул через канаты. Огромный шумный зал смолк. Я не подготовил речь.

– Я хочу обратиться к своим собратьям по инвалидному креслу, ко всем, у кого та или иная форма нетрудоспособности, иными словами, я хочу побеседовать со всеми, так как мы все сталкиваемся с трудностями в жизни...

Продолжительные аплодисменты, зрители встали, разумеется, кроме тех, кто был в колясках. Я рассказал о том баловне судьбы, каким я был, о Беатрис, об уроках, которые извлек из жизни. Я сказал, что предпочитаю то богатство, которое дал мне паралич, чем-то, каким обладают люди моего класса: мне казалось, что моя жизнь была насыщеннее, что я наконец-то стал человеком.

Абдель все рассчитал и срежиссировал, нам аплодировали стоя на протяжении пяти минут после того, как я покинул ринг. У выхода собралось множество колясочников, чтобы поговорить со мной. Я потратил вечность, пытаясь поцеловать хорошенькую паралитичку, ее заплаканные глаза поведали обо всем лучше слов. Мы поблагодарили организаторов и ускользнули, вымотанные, прежде чем отправиться домой на самолете.

Надежда, эта худосочная дева

После возвращения из Канады моя вера не стала тверже, но я был убежден, что каждый человек, верует он в Бога или нет, страстно жаждет надежду. Вопрос о существовании Бога меня не занимал. Я не получал удовольствия, размышляя над этим, и я не обладал необходимым эмоциональным или душевным складом. Но если чувство солидарности и братства, рожденное похожими условиями, вдохновляло на принадлежность к определенной общности, будь то религиозная община или сообщество инвалидов, соблюдение ее ритуалов, почему я должен был возражать?

В то время как Беатрис верила в вечность, я нашел надежду в наших невзгодах, в ежедневных мелочах, которые содержали семена чего-то большего. Возрадуйтесь же, инвалиды, да пребудет с вами надежда! Как написал Шарль Пеги в «Мистерии о святых праведниках», – Но надежда, – сказал Господь, – меня не удивляет.

Даже меня.

И это удивительно.

Что все эти бедные дети видят все, что происходит, и они верят, что завтра будет лучше...

Но надеяться сложно (пристыжено понизив голос).

И гораздо проще, к этому обычно и склоняются, это двигаться в сторону отчаяния, и это великое искушение.

Сколько друзей в инвалидных колясках я потерял из-за того, что они погрузились в отчаяние? Мир без надежды – это ад.

В своей опустошительной поэме «День всех душ» 1836 года, испанский писатель Мариано Хосе де Ларра представил себе, что заглянул в свое сердце и обнаружил там только отчаяние. «Святые небеса! Еще одно кладбище? Мое сердце – всего лишь еще одна гробница! Кто лежит там мертвым? Ужасная эпитафия! «Здесь покоится надежда». Тишина, тишина». Годом позже он покончил с собой в возрасте двадцати шести лет. Зависело только от нас, смешивать ли бесполезные страсти Жан-Поля Сартра с упорством, этим плодом надежды.

*

Друзья Беатрис образовали группу, чтобы читать Библию и молиться вместе с ней. Мы продолжили после ее смерти. Нужно признаться, библия не была похожа на пикник. Боль и страдания встречали тебя на каждой странице. Болезни, смерть детей, бесплодие, гонения, унижение всех видов, одиночество, неблагодарность и уход друзей, неверность любимых, злословие, процветание безнравственных людей, убийства, войны – все это составляет основу нашего существования. Книга Откровений кажется реальней, чем сама жизнь.

Один мой друг, который только что унаследовал ошеломляющее состояние, спросил меня о совместимости богатства и христианской морали.

– Слушай, – прервал его Абдель, – если ты не знаешь, то не волнуйся, я знаю, что с ним делать.

– А ты, Абдель, ты веришь в Бога?

– Да, но не практикую. У меня сейчас нет времени. Я религиозен в практическом смысле. Я храню веру, соблюдаю обычаи и традиции. Религия – это основа наших моральных ценностей, – сказал он задумчиво. – Я не люблю людей, которые думают о Боге, только когда им что-то от него нужно. Религия не мешает мне ничего делать... Религия никогда никому не запрещала что-либо делать. Люди часто прикрываются ей, чтобы не делать то, что должны.

Аминь!

Приносящие утешение

Латинский глагол Consolare, от которого произошло слово «утешать», означает «сохранять целостность, спасать». Должен признать, что я все еще жив только благодаря женщинам.

Абдель любил пухленьких женщин. Проведя испытания, он всегда предлагал их мне с подробными комментариями.

– Не в моем вкусе, Абдель.

Я знал, о чем говорил, так как попробовал – хотя и не по своей воле – один «подарок» от Абделя. Музыка наполняла затемненную комнату подобно невралгии, изматывавшей мое тело, когда Абдель просунул голову в дверь и сказал:

– У меня для вас аспирин. – Он отошел в сторону, пропуская незнакомку, – Спокойной ночи.

Ее звали Аиша, и она скинула без лишних церемоний одежду и легла рядом со мной. Она свернулась калачиком на моем плече. Кажется, мы обменялись лишь парой слов. Она была заботливой, и ее не оттолкнуло мое состояние. Ее присутствие успокаивало меня, и я, наконец, уснул.

Спустя несколько месяцев меня оседлала роскошная наездница и вернула в стойло заезженным. Меня долго и сверх меры опекала чья-то брошенная жена. Один сосед-лентяй прислал мне куртизанку, прочитав первую часть моих мемуаров. Абдель, хихикая, спрятался за дверью, пока «массажистка» разминала мне уши, помимо прочего.

Встречи с дочерью малийской принцессы и шведского моряка прерывали мои бессонные ночи. Даже она удивилась моим запросам.

Врывалась высокая неугомонная валькирия и предлагала мне кокаин, безмерно расслаблявший ее. Она вечно предавалась пьяному разгулу, раскачиваясь подобно шаткой лодке, гонимой течением, пока не сворачивалась клубком и не засыпала.

И наконец, была Клара. Она познакомилась с Беатрис в Лармор-Пляж, когда я лежал в больнице в Бретани. Однажды она навестила меня в Париже, когда я был в отчаянии. Клара осталась на ночь, затем на пару недель, потом наведывалась периодически в течение двух лет. Ее простодушие напомнило мне обо всем, во что я верил, пока моя душа не сбилась с пути. Она заставила меня забыть о грубых потребностях. Я все время беседовал с ней. Она вся обращалась в слух, впитывая каждое мое слово, и затем прерывала меня поцелуем. Ее внимание опьяняло.

Она была одинока, и моя самозабвенность покорила ее. Она вспомнила свои юношеские мечты, годы предательства улетучились, у нее снова появилась надежда. Клара приспособилась к недостаткам моего состояния. Ее откровенность возбуждала меня, а чистосердечная реакция на мое разбитое тело пробуждало во мне грустное безмятежное чувство благодарности. Вскоре ее тихое дыхание сделало мои ночи спокойными и гармоничными.

Я смотрел на нее, одетую в костюм ярко-синего цвета, находясь на грани изнеможения, и у меня возникали любовные мечты. Я видел, как она гуляла со мной по аллее парка. Она не знала, с какой стороны от меня встать. Я поднимал голову и смотрел на нее, а она целовала меня, закрыв глаза.

Ночью образы появлялись в такт крови, пульсировавшей в моей шее. Я ощущал наши спокойные игры. Медленно возникающее желание замедляло наши тела. Клара распускалась подобно облаку. Она неспешно ласкала рукой тяжелую грудь. Мы встречались где-то на полпути между ее движением и моим осторожным участием, ее сдержанность походила на мой паралич, неуловимое колебание, пока в ее глазах не запечатлевался вздох. Прильнув ко мне, она, наконец, утоляла свое желание, ее губы размыкались, она улыбалась мне, чтобы я не расплакался и не стал бормотать ей нежности. Она принимала мои судороги как доказательство страсти. Мое вывороченное с корнем тело придумало новую систему сигналов для нашей любви.

Но когда она уходила, я никак не реагировал. Я признавался в собственном бессилии и снова ждал. Я не насыщал свой духовный мир, меня раздражала моя бессмысленность.

– Хорошо, – решил я, – нужно написать ей.

Клара,

я лежу в постели. Я боюсь, что ты замолчала навеки; думаю, твоя красота начинает приобретать для меня другое значение, оно связано скорее не с желанием, а с приятным родством наших редких встреч. Это то самое безмятежное постоянство, которого я жажду.

Давай придумаем возможное будущее. Ты будешь лежать рядом, наши тела порознь, невозмутимый партнер, едва уловимое присутствие. Когда эта незначительная пропасть станет невыносимой, ты приблизишься и положишь голову мне на плечо и, может быть, ляжешь поверх моей бесчувственной плоти. Ты закроешь глаза на эти равнодушные объятия и снова убаюкаешь себя переживаниями.

Как я могу просить тебя отправиться в это умозрительное путешествие?

Как печально воображение.

Направь меня по новому пути. Я буду послушен.

На переднем крае просветительства

Абдель не хотел быть никому ни за что обязанным, в то время как я, по необходимости, стремился располагать к себе других людей, я зависел от них.

– Не будь высокомерным, – говорил я ему, – Не все можно поделить на черное и белое, Абдель. Умение чувствовать тонкости необходимо, чтобы понимать жизнь.

Он любил выводить людей из себя. Например, он сказал моему брату, специалисту по вычислительным системам, что в программе, которую тот написал, была ошибка. Абдель даже не смог бы включить компьютер! Этого смутьяна интересовала реакция моего брата.

Перед аудиторией людей с ограниченными возможностями он выбрал одно особенно пострадавшее существо, тело которого было сильно искривлено, и заявил: «Проще инвалиду найти работу, чем арабу».

Мертвая тишина.

– Шучу, конечно!

Вся комната взрывается от хохота.

Основные принципы философии Абделя: все дурят друг друга; смерть неизбежна; все остальное – просто комедия. И самое главное, не участвуй ни в каких политических акциях. «Это пустая трата времени, они все продажные».

– Как насчет молодых мусульман, убивающих себя во имя свободы и справедливости?

– Ладно, но для них это значит совсем другое: в мире, где я живу, все воруют, дома поджигают, стариков оставляют умирать в одиночестве, кругом секс, – для них все такие. Так что я стараюсь получить максимум от всего, я делаю свое дело, и если это раздражает других людей, тем хуже для них.

Ставок больше нет!

– Месье Поццо, почему бы нам не начать свое дело?

– В моем состоянии? Я отошел от дел. И вряд ли захочу чем-то заниматься.

– Мой друг – владелец автомастерской, он гребет бабки лопатой. Когда людям нужно починить тачку, с них можно брать деньги за что угодно.

– Это не бизнес, Абдель, а мошенничество. Чтобы преуспеть, нужно найти новое направление. А поскольку мы с тобой не автомеханики, надо подумать о тех услугах, которые мы можем предложить.

– Видите, – улыбнулся Абдель. – Вы все еще в теме.

Наконец я кое-что придумал во время бессонных ночей. Исключительное долгосрочное предприятие, которое устроит меня и будет по вкусу Абделю. Его знания механики ограничивались бесконечными авариями, в которые он попадал. Однако он в течение года занимался доставкой пиццы. Как насчет компании по прокату автомобилей, которая будет доставлять машины к дому клиентов?

Абделю понравилась идея.

– С доставкой не будет проблем. Надо будет охватывать весь Париж, круглосуточно, семь дней в неделю. У меня как раз есть ребята для такой работы.

– Абдель, смена должна длиться восемь часов.

– Нет, мои ребята так не работают.

Я попросил познакомить меня с командой: двадцатилетний добродушный гигант по имени Ясин; Юсуф – чернокожий парень того же возраста, родом из Алжирской пустыни; Джебар – самый старший из всех и неразговорчивый; и наконец Альберто – двадцатипятилетний итальянец марокканского происхождения. И не забудем об их трех питбулях.

– Они похожи на маньяков, – заявил я после их ухода. – Где ты их нашел?

– Мы вместе сидели.

Команда распространила десять тысяч листовок. Абдель, назначивший себя директором-распорядителем, раздавал команды направо и налево. Когда я выразил сомнения, он ответил, что в его стране с работниками обращаются именно так. Подчиненные, казалось, и бровью не повели. Ничего удивительного, они боялись физической силы своего начальника и склонности применять ее, чтобы достучаться до них.

Мы разместили замечательную рекламу на полстраницы в «Ле Паризьен», и нас засыпали телефонными звонками. Начало было многообещающим, а затем с такой же скоростью все начало ухудшаться. Четыре приспешника Абделя выглядели запущенными, когда я встретил их. Абдель почти не давал им время на отдых, поэтому проблема приняла хронический характер. А сам Абдель перестал бриться.

Моя ассистентка Лоренс, которую я отправил помогать в этом бизнесе, предъявила Абделю ультиматум: «Или твои ребята прибираются в офисе, прежде чем я появляюсь там утром, и их питбули справляют нужду на улице, а не на моем ковре, или ты ищешь другого помощника».

Когда меня впервые везли в офис, нас подрезала машина, выскочившая перед нами справа. Абдель выскочил из машины, чтобы обругать виновника. Водитель опустил стекло и заметил, что право проезда было у него. Первая ошибка, стоившая ему сильного тумака. Парень открыл бардачок и вытащил огромный нож. Вторая ошибка. Ясин схватил его за воротник и швырнул Абделю, который нанес ему невероятный удар. Мужчина истекал кровью, привалившись к рулю.

– Ты уверен, что стоило так делать?

– Это единственный способ общения с идиотами.

– У вас нездоровый цвет лица, месье Поццо, – сказала Лоренс, когда я приехал. – Не уверена, что вы сможете взвалить на себя офис.

Нас встретила невыносимая вонь и бегавшие без поводка питбули. Абдель дал команду, и три существа улеглись. Комнатка справа использовалась в качестве кухни, там лежала груда грязных тарелок, мятный чай закончился. Секретарь говорила по телефону, прикрыв нос шарфом. Коробки от фирмы-перевозчика так и не были распакованы, документы были разбросаны по всему полу.

– Мебель поступит завтра, – сказал Абдель.

– Она едет уже две недели, – бросила Лоренс.

Работники устроили спальню там, где должен был располагаться мой кабинет. На полу лежали одеяла, а между ними груды мусора. Экстренное заседание! И принесите, пожалуйста, мыло этим джентльменам!

Лоренс огласила результаты: непомерно высокий коэффициент использования, аналогично, большое количество жалоб. Ряд машин, добавила она, превратился в груду металлолома.

Я устал, и у меня не было желания спорить. У противоположной обочины я заметил один из наших автомобилей бизнес класса с помятым капотом.

– Никаких проблем, – сказал Абдель. – Механик и его знакомый страховщик все уладят.

Мне позвонила подруга, воспользовавшаяся нашим сервисом, и поделилась впечатлениями. Громила в джинсах и кроссовках опоздал почти на час, машина была грязной, бензобак пустой, к тому же он имел наглость попросить ее подбросить его до Парижа.

В другой раз Лоренс сказала мне, что только что разговаривала с полицией Лиона. Абдель был арестован вместе с сообщником. Полиция обнаружила раненого пассажира в багажнике. «Клиент опоздал на три дня, – объяснил Абдель. – Мои друзья нашли его в Лионе, и мы просто вернули свою машину».

Очевидно, это был знакомый Абделя, который каким-то образом обманул его доверие. Узник с опухшим лицом рассчитался с менеджером за весь ущерб, чтобы предотвратить дальнейшие акты возмездия. Я видел Абделя в тот вечер. Конечно, он был счастлив.

– Абдель, что это за чертовщина? Мы не сдаем наши машины в аренду гангстерам и мошенникам, и пожалуйста, выказывай немного уважения респектабельным клиентам.

– Вы и не представляете, насколько близко к сердцу я это принимаю. Позавчера мне пришлось лично заняться клиентом, который плохо помещался в машину.

Я был потрясен и обеспокоен.

После подведения итогов вместе с Лоренс, обнаружив, что треть наших машин находится в сервисе, и, выдержав бесконечный поток ее жалоб, я объявил о закрытии компании. Эта шутка длилась шесть месяцев и нанесла серьезный ущерб моему банковскому счету.

Каким-то безрассудным образом я предположил, что Абдель хочет заняться в жизни чем-то большим. Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться со своим собственным предложением:

– Вам нужно купить на аукционе квартиры для сдачи внаем. Вы можете сделать неплохие деньги.

– Ну конечно. Арендная плата находится под контролем.

– Это не проблема.

Абдель потащил меня на аукцион. Аукционист и покупатели замолчали, как только мы вошли. Когда появилась первая квартира, которая нас заинтересовала, я кивнул, чтобы обозначить, что делаю ставку, как я делал на аукционе Друо, покупая произведения искусства. Не увидев никакой реакции со стороны аукциониста, Абдель вскочил с кресла с криками и руганью и поднял мою руку, что привело к возникновению спазмов по всему моему телу. «Смотрите, он сделал ставку!» Всем это безумно понравилось.

Мы возвращались туда семь дней подряд и купили пять квартир в модных кварталах. Затем Абдель стал ими «управлять», другими словами, он послал своих приспешников выгнать жильцов, произвел какой-то смешной ремонт и затем нашел новых арендаторов.

Прибыль была несущественной, они не приносили денег, и я их продал.

*

Клара,

пусть тебя минует все это смущение, используй наши усеченные воспоминания, чтобы создать простую и скромную мою модель. Установи границы своего разрозненного «я», включи меня в свои действия, окружи меня своими намерениями и собери меня заново из моих останков. Распавшийся, бесцветный и бестелесный, что я могу тебе предложить?

Как я жажду почувствовать твои руки на своем лбу, твои губы, возвращающие меня к жизни, делающие меня сильным и настоящим, хотя бы частично.

Каждый день твои письма возвращают мне свободу, я люблю вновь открывать чувства с помощью твоих слов. Мое безжизненное тело отгородило меня от прошлого, так давай жить настоящим. Давай сложим вместе наше будущее и сотворим прошлое, потом у нас будут общие воспоминания, откроется новый горизонт.

Смена парадигм

Христианские ценности – забота о ближнем, жизнь в размышлениях, бережливость – давно стали ценностями Запада, и во главе угла поставлен гуманизм. И все-таки современное западное общество потребления и рынков забыло их. Они нашли приют среди нуждающихся. Таким образом, вот шесть заповедей паралитиков:

I – Инвалидность отделяет тебя от тела, но не от людей. Найди их.

II – Тишина освобождает. Будь молчалив.

III – Боль оставляет время только для важного. Не растрачивай то время, которое у тебя есть, на ерунду.

IV – Ты не один. Найди утешение.

V – Паралич порождает терпение. Жди.

VI – Мы все такие хрупкие. Живи в духе братства, солидарности и простоты.

Однако единственная заповедь западного свободного рынка – это «Я, я и еще раз я». Процветают многочисленные сексуальные связи, культ тела, поиск комфорта и чувственных удовольствий.

Всего хватает – оргий, неистовства, шума, забвения.

Беда, случившаяся со мной, открыла мне всю дикость нашего самодовольного мира: муки одиночества, подрывной эффект безработицы и отсутствия возможностей для молодых, безостановочную концентрацию богатств. Я увидел увеличивающуюся радикализацию системы, основанной на деньгах, и как начинает распространяться близорукая концепция времени, которая разрушает общественную и семейную безопасность.

Когда я давал уроки этики и менеджмента, которые Абдель считал навевающими сон, хорошо принимался такой мой аргумент:

- Естественное уважение ценностей инвалидов приводит к лучшим формам создания материальных ценностей. Поразмыслив, вы поймете, что это и ваши ценности.

- Одна группа не может постоянно присваивать все богатство. Увеличение прибыли без увеличения ее распределения убивает спрос: в последний момент общество ставит себе подножку. Общественный договор работает только если обе стороны выигрывают, если плоды совместного предприятия разделяются и если национальное богатство перенаправляется нуждающимся.

- Не позволяйте финансовым интересам разделять и властвовать: формировать партии, профсоюзы и ассоциации. Уважайте строгость цифр.

- Добиваясь справедливости от мутных, незаконных и вероломных властей, каковыми они являются, вы сможете доказать, что это реально, и восстановить законность.

- Используйте новые технологии, чтобы бороться с происходящим.

- Действительно глобален не капитал, а организации, которые формируют люди.

О, вы, инвалиды, встаньте же на ноги!

*

Клара,

моя душа больше не получает удовольствия от красоты окружающего мира. Моя плоть окаменела. Я заблудился между своими первыми страстями и сегодняшней заброшенностью. Мне всё безразлично. Давай же вернемся к истоку, я знаю, что вода будет прохладной, когда ты рядом со мной.

Я завишу от тебя в этих мечтах. Одолжи их мне, и я отдам тебе взамен свою меняющуюся личность. Я стремлюсь начать все сначала, покончить с темными временами страданий и покорности. Если ты сделаешь первый шаг, мы сможем открыться друг другу.

Ролевые игры

Давайте представим мир, вывернутый наизнанку, где безмятежность – норма, а возбуждение – исключение. По воскресеньям в этом мире легионы колясочников слонялись бы по зоопарку в Булонском лесу, в саду Аклиматасьон ⁶⁷, и изучали бы маниакально крепкие фигуры в каждой клетке. Детям в особенности бы понравился толстый волосатый человек, который яростно наматывает круги, сжимая в руке у пунцового уха розовый телефон. Он беспрестанно громко жалуется своему маленькому соседу, который раскачивается на каблуках. У обоих по нескольку пар часов на каждом запястье, развязанные галстуки болтаются поверх их спортивных костюмов. Они не прекращают жестикулировать, даже когда мочатся. Это любимый момент у детей, они кивают головами, аплодируя.

В полнолуние, когда травмированные души, наконец, засыпают под действием лекарств, появляется племя инвалидов и занимает землю обетованную. Этой ночью они занимаются любовью. Бедра женщин снова податливы, к мужчинам возвращается эрекция. Ничто не приносит столько же удовольствия и не встречается так до отчаяния редко, как блаженство.

Представьте, что вы молчали несколько часов: когда заговорите снова, услышите что-то необыкновенное в словах, мелодию, которую до этого не слышали. Войдите в кому: проснувшись, вы поймете, что созерцаете красоту.

Попробуйте ненадолго умереть: вы будете рады настоящей смерти после того, как побываете в аду.

Я нахожу абсурд облегчением. Завтра – мой день забвения. Возможно, Бог придет и шепнет мне на ухо, что он существует. Беатрис, можешь ли ты замолвить за меня словечко и попросить Его дать мне всю полноту жизни, не считая моего состояния? Как мало значения это имеет, провести свою жизнь, вытаскивая самого себя из оков! Позволь Ему вдохновить всех гениев с самого рождения. Какие дурацкие кресты мы несем на себе! История позволила нам раз и навсегда отправиться в путь, пойдешь ли ты?

*

Клара,

прошлой ночью мне приснился сон-бурлеск. Гигантская женщина с черными курчавыми волосами и неприлично огромным ртом лежала на спине в густой траве, в родовых муках. Вдруг из нее выскочил чертенок. Этот маленький гоблин умел бегать с самого рождения, жестокая улыбка возникла на его детском лице, когда он поднялся на ноги. Мгновенно придя в себя, его мать отправилась вслед за ним, земля дрожала под ее тяжелыми шагами. Она была в восторге от своего отпрыска, она вытянула руки, выкрикивая мое имя, в то время как младенец погнался за маленькой девочкой, его член уже стоял.

На сцене появились и другие бешеные создания разных видов: некоторые застыли, раздвинув ноги в родовых схватках, другие дрались друг с другом, прочие занимались любовью. Преследуемая беспокойной луной, земля как потухший глаз вращалась вокруг солнца, пока прекрасная звезда сияла, страстно желая своих соседей. Я, наконец, понял универсальный закон желания. Член мужчины, груди женщины – вот благословенная земля!

О, я так счастлив, что у меня игривое настроение, не сердись на меня. Ты позволила мне снова понять, что есть такая вещь, как комедия.

Щедрый крестный отец

В Париже уже несколько недель лил дождь, и я лежал в постели – с температурой, раздраженный и удрученный тишиной.

– Ты знаешь, послезавтра у твоего американского крестника день рождения, – сказал мне Абдель. – Ему исполнится восемнадцать. Ты должен что-то сделать.

– Пожалуйста, позаботься об этом, Абдель.

Джон был сыном наших с Беатрис близких друзей из Чикаго. Он остановился у меня, когда приехал на год в Париж.

Абдель вернулся на следующий день, чтобы сообщить, что все готово, и он организовал вечер с танцем живота.

С некоторой тревогой я напомнил ему:

– Только никакой безвкусицы, Абдель.

– Не беспокойся.

На вечеринку он одел меня в смокинг с белым носовым платком и черный галстук. Я лежал на своем электрическом кресле, так что не мог упасть в обморок. Гости-подростки, которых пригласили мои дети, были одеты очень стильно. Только наимоднейшее из самого модного, самая голубая кровь Франции. Шампанское текло рекой, закуски разносились, музыкальный центр завывал. Я начал потеть и подумал, что теряю сознание. Абдель поднял мои ноги выше головы. Молодежь неловко отошла в сторонку.

Сделав усилие, я собрался и обратился к сотне гостей. Абдель вручил Джону подарок – цифровую камеру. Аплодисменты.

– А теперь не могли бы вы сесть где-нибудь у стенки. Абдель любезно приготовил для нас представление.

Абдель включил какую-то восточную музыку. Как верховный жрец игрища, он распахнул двойные двери в соседнюю комнату. Ничего не произошло. Он прибавил громкость.

В комнату ворвалось великолепное создание, которое не было танцовщицей живота, но, безусловно, было восточного происхождения и, совершенно, обнаженным. Возгласы изумления со стороны собравшейся компании, они сидели, остолбенев, когда Наяда сделала круг по комнате, совершая волнообразные движения перед ярко-красными лицами. Джон, сидевший справа от меня, порывисто обернулся:

– Это ведь не ты устроил, дядя?

Создание внезапно застыло прямо передо мной, к сожалению, оставив меня равнодушным, я даже не почувствовал позыва к смеху. Она догадалась, что я здесь главный, и начала качать бедрами туда-сюда. Я дал ей понять, что это день рождения моего соседа. Она села к нему на колени, и он выдержал тридцать секунд, прежде чем вскочил со стула и отпихнул ее. Это стало сигналом для остальных к тому, чего они ожидали: они начали кричать. Мальчики выскользнули в холодный сад, а девочки, чуть менее красные, остались болтать в тепле.

– Это была отличная вечеринка, дядя, – сказал мне Джон, когда настало время расходиться. – Хотя, к счастью, моих родителей здесь не было. Я думаю, не нужно отправлять им фото.

Он нежно меня поцеловал и присоединился к своей компании. Абдель отвез меня обратно в мою комнату. Я проехал мимо чаровницы, завернутой в шубу, ее сопровождал менеджер – сутенер, как я понял.

Абдель проводил их до двери.

– Неплохой у этих двоих мерседес. Как насчет нее, что вы думаете о том, как она работает телом?

– Абдель, я думал, что просил тебя подобрать что-то со вкусом.

– Ну, она не проститутка.

– Объясни это Джону. Но все равно спасибо за помощь. А теперь можешь уложить меня в постель?

Я попросил его поставить концерт для виолончели Баха.

На следующий день один друг, по-королевски безразличный к мнению остальных, был единственным, кто заглянул:

– Какая жалость, что мы не были приглашены!

Обкуренный и болтливый

На следующее утро, казалось, все стало хуже. «Подарок» Абделя шокировал людей и не поставил меня на ноги. Он услышал, как я стонал в своей комнате, и спросил по селектору:

– Плохо себя чувствуете?

Я издал унылый стон. Он одел меня и отправился со мной в Сен-Жермен-де-Пре⁶⁸. Он остановился рядом с клубом «Кастель»⁶⁹.

– О нет, Абдель, только не эти придурки.

– Да дело не в них. Мне просто нужно кое-что забрать.

Около входа в клуб стояли несколько безвкусно одетых пьяниц. Абдель поговорил с несколькими из них, показывая подбородком в мою сторону. Один из придурков, которому явно нужно было побриться, вынул из кармана пачку сигарет, закурил и протянул ее Абделю. Абдель вернулся, широко улыбаясь:

– На вот, покури это.

– Это отвратительно, он даже не может позволить себе нормальную сигарету, – пробормотал я. Абдель отвез меня в кафе «Два маго»⁷⁰, и к тому времени, как мы устроились за столиком, моя голова начала кружиться.

– Что это за штука?

– Немного гашиша никогда никому не повредит.

– Бога ради, Абдель, я никогда не прикасался к этому дерьму. Ты мог бы меня спросить.

– А, пошел эффект...

– Абдель, ты плохо поступил с Джоном. Ты должен уважать молодых людей. Да и женщин тоже.

– Это была просто шутка.

– Совсем не шутка – быть восемнадцатилетним, мальчики очень чувствительны. Ты бы не поступил так со своим сыном.

Я был в ударе. Абдель не обращал внимания.

– Хорошо, – продолжил я, – общество заботится только о потенции, но молодежь, я не говорю, что она против нее, но она верит в любовь. Женщина сокровенна, она не товар, который выставляют на витрину. Это человек, которого уважают, с кем хотят прожить жизнь...

– Пожизненный приговор. Да, в этом я вас поддерживаю.

– Когда у тебя появится семья, ты будешь бороться за нее, ты захочешь передать то, во что веришь, что считаешь прекрасным, Абдель. Это не пара красивых сисек, а красота семьи, подлинных отношений, взросления...

– Может, твердения?

– Великодушие к тем, кто слабее, друзья, на которых можешь положиться. Словом, все. Вот посмотришь, через пару лет ты захочешь подраться с любым, кто будет кокетничать с твоей девушкой.

– Хотите пари? Да ладно, давайте сюда!

– Очень смешно, Абдель. А, правда, от этой штуки хорошо себя чувствуешь. Надо будет еще взять.

– Нет проблем.

Я стал свидетелем доставки пакета с чистейшей смолой: Абдель свистнул из машины, и из окна на третьем этаже ему сбросили пакет. Я прибегал к этому «лекарству» в ненастье, пока не оказался под красивым марокканским небом - родиной этой смолы.

*

Клара,

я хочу, чтобы ты ответила на мои разрозненные фрагменты, столкнула мое небытие с твоей реальностью. Наполни меня своим дыханием, чтобы моя отравленная наркотиками память могла нарисовать путь. Возможно, ты поможешь мне снова найти нить. Если бы я только мог подвести итог своей одиссее.

Пожалуйста, дай мне что-нибудь, к чему можно стремиться. Брось мне вызов, помоги мне. После смерти Беатрис я сдался. Если бы я только мог различить малейший проблеск новой жизни где-нибудь в этом темном лабиринте боли и фальшивых случайностей. Что мы обнаружим под тем, что запретно, – пепел или эту долгую ночь? Будет ли эта все та же потревоженная душа? Или пламя вновь разгорится где-нибудь еще, освещая дни, которые придут с его теплым сиянием?

Марокко

Летиция посоветовала мне поискать место с более мягким климатом, в котором я мог бы проводить шесть месяцев в году, которые я находил такими мрачными в Париже. Абдель предложил Марракеш с его сухими зимами. Он всё организовал. Когда мы прибыли, нас ожидала великолепная мицубиси, любезность одного из его друзей, «короля» марокканских цыплят. Однако квартира, в которой мы собирались жить, пропала.

– Без проблем, у меня есть один адрес.

Мы проехали через главную площадь, Джема-эль-Фна⁷¹. Он протряс меня по булыжникам мостовой и, свернув в тупик, постучал в дверь здания без вывески. Блондинка проводила нас в свой ряд, один из тех прекрасных традиционных марокканских домов, которые построены вокруг дворика. Она приветствовала нас весьма бурно, потому что видела по телевизору накануне вечером, в повторе, фильм «За жизнь, за смерть», который продюссировала Мирей Дюма. Абдель включил свой шарм, а я спросил, могу ли прилечь, изнуренный поездкой. Меня провели в большую комнату на первом этаже, которую украшали решетчатые окна-машрабия, позволяющие холоду проникнуть внутрь. Абдель попросил обогреватели.

Он вышел, чтобы вытащить вещи из машины. Через час он всё ещё не вернулся.

Я спросил его по телефону:

– Абдель, ты где?

– Ничего особенного, нужно разобраться с небольшой проблемой. Я скоро буду.

Это был стандартный ответ Абделя, когда он был в трудном положении. Полчаса спустя он по-прежнему не появился.

– Я с полицейскими, – сказал он мне по телефону. – Буду через несколько минут.

Было трудно понять, что происходит.

– Тебе нужна моя помощь?

– Нет, нет. Никаких проблем.

И тогда у меня начался мой обычный приступ боли. Вечность спустя он появился – чертенок был чрезвычайно весел и с повязкой на правой руке.

– Абдель, что случилось?

– Ничего. У меня просто была стычка с козлом-парковщиком, который обозвал меня грязным алжирцем. Он не хотел помогать, так что не получил свои чаевые.

Парковщик, спровоцированный своими друзьями, поднял руку на Абделя и в награду получил жестокий апперкот. Его лицо было залито кровью, отсутствовало несколько зубов.

– Одного я поймал своим кулаком, – сказал Абдель со смехом.

– Но почему это заняло так много времени?

Эти ублюдки отволокли меня в полицию. Я сунул старшему офицеру пять сотен дирхамов ⁷², и теперь с тем парнем покончено. Я написал на него жалобу. Через две недели его ожидают неприятности.

Я подумал, что это слишком жестко, но Абдель был не в настроении прощать.

Вместо «спокойной ночи» он сказал, выключая свет:

– Здесь потеплеет через пару часов. А я пока пойду согрею блондинку.

– Абдель, не глупи. У нее же кто-то есть.

Посреди ночи я проснулся от прерывистых криков и тяжелого дыхания. Через некоторое время настала тишина. Затем это опять началось. Я не мог толком отдохнуть.

– Как спалось? – спросил меня утром Абдель.

– У меня была беспокойная ночь. Быть может, даже кошмарная.

Он сиял, у него-то было все отлично.

– А моя ночь была пылкой!

– Абдель! Бога ради, она не одна.

– Что ж, в таком случае, ему не следовало засыпать. Идиот.

– Ты понимаешь, какую шумиху ты можешь поднять?

Вскоре я увидел женщину. Она выглядела уставшей, но сохраняла достоинство. Абдель, невинная душа, заметил:

– Месье Поццо, вы знаете, хозяйка дома выходит замуж на следующей неделе.

Я с трудом сохранил невозмутимое лицо.

В ожидании, пока мы найдем подходящее место для жилья, мы решили попутешествовать по стране. Пересечение покрытых снегом Атласских гор⁷³ было эпическим.

– Абдель, когда дорога покрыта льдом, снижай скорость перед поворотом. И если тебя начнет заносить, выворачивай руль в сторону поворота.

Он сделал совершенно противоположное, и мы въехали в стену мерзлого снега, помяв крыло и заблокировав руль. Он распрямил его домкратом и продолжил движение в раздражающей тишине.

После Уарзазата⁷⁴ мы проехали по краю тихой долины Драа⁷⁵. Абдель пронесся по дюнам и, естественно, застрял в песке. Понадобились три верблюда с седлами, чтобы вытащить нас.

– Разве это не лучше всего на свете? – заметил Абдель.

Мы поехали обратно в Фес⁷⁶ – этот превосходный старинный город, а потом дальше по средиземноморскому побережью, в сторону Саидьи⁷⁷ и ее огромного пляжа на границе с Алжиром. Абдель зарегистрировал нас в единственном отеле с центральным отоплением. Снаружи был бар, что означало, что всю ночь мы будем слушать перебранки. Абдель удостоверился, что он не пропустит веселье.

Он широко улыбнулся девушке за стойкой регистрации.

– Абдель, вижу, ты не теряешь времени зря, – отметил я.

– Нет, – отозвался он негодующе, – это не то место.

Мы пообедали в соломенной хижине на пляже.

– Летом, – сказал он, – почти две сотни тысяч марокканцев возвращаются сюда из-за границы в своих прекрасных БМВ или мерседесах с кучей налички. В это время все эти кафе делают невероятные деньги.

Я прямо чувствовал, как он пересчитывает свою пачку банкнот.

Нам четыре раза предоставлялась возможность вернуться в Саидью и познакомиться с ее великим Вали, местным представителем правительства, с ее боссами и банкирами ради различных деловых предприятий, но, прежде всего, ради прекрасной девушки за стойкой нашего отеля. Амаль, так ее звали, стала женой Абделя. Сейчас у них трое детей.

Но в тот раз мы вернулись в Марракеш, где провели зимние месяцы.

*

Клара,

моя боль иммигрировала в этот прекрасный город. Я выжил с помощью курения, дрейфуя по времени и своему разуму со своим нежеланным телом. Струйки дыма гашиша унесли с собой все мои чувства потери и пустоты.

В саду пальмы кротко склонялись под мягким зимним бризом. Воздух был прозрачен и свеж, было так чудесно вдыхать его своими ослабленными легкими. В какой-то момент в моей обуглившейся памяти появился луч света. Я долго смотрел на пустыню и дюны, пока через мое тело не пробежала дрожь, как будто зыбь на песке, а потом я снова погрузился в оцепенение.

Я с удобством устроился на террасе кафе, все вокруг расплывается. Иногда перед моими глазами темнеет, я как будто ухожу в другой мир на несколько мгновений, и когда я вхожу туда, я вижу лицо. Прекрасные юные женщины проходят мимо меня, удивленные и немного обеспокоенные. Я пытаюсь остановить их с улыбкой. Ты среди них, я улыбаюсь и тебе тоже. Я позволяю себе дрейфовать по течению. Реальность здесь не имеет плотности, это чудесно. Всё неоднозначно, здесь нет чувства времени. Пространство сжимается, настоящее расширяется, все ритмы, и внешние, и внутренние, сливаются в один. Беспорядок пьянит. Мы встречаемся в облаках, я дремлю под лучами солнца. Я не могу сказать, что происходит одновременно, а что последовательно. Всё лишь приблизительно. Это не сумасшествие. Если это и было чем-то, то просто перекрытием кислорода. По мере того, как давление падает, мои отличительные черты постепенно исчезают. Возможно, такова настоящая свобода. Я больше не существую, поэтому я свободен. Должно быть, лимб – как раз такое состояние, когда отсутствует всё.

Розовый город

Женщина из Марракеша рассеянно похлопала по бедру иностранца. Она выглядела печальной, затерявшейся в далеких фантазиях. Будут ли эти прекрасные люди испорчены нашим заблудшим обществом? В каждом доме есть свое хитроумное блюдо на гарнир.

Время в Марракеше, казалось, почти не существует, случайные встречи определяли то, чем я буду заниматься. Многие часы были потрачены в раздумьях в тени пальмы, будущее в руках Господа. Нет нужды постоянно хвататься за настоящее, когда оно проносится мимо. Несущественные ежедневные события придавали времени свой ритм. Журавль медленно поднимался в ленивое небо.

*

Мне было интересно, есть ли какой-нибудь способ избавить людей от самых сильных страданий. Что если каждый будет страдать одинаково под молчаливым укоризненным взглядом богов? Наступит ли когда-нибудь время универсального лекарства? Кто захочет быть мучеником во времена, когда не будет боли?

*

Хоть мы и не могли разговаривать, я просил женщин остаться со мной, потому что их запах поддерживал меня. Я чувствовал проблеск надежды во взгляде ребенка, который не испытывал ко мне жалости. Его недоумевающий взгляд был доказательством того, что я существую. Мы слегка улыбнулись друг другу. Я хотел каким-то образом облегчить его жизнь. Как кто-то смел предполагать, что лишения – это всё, что его ждет? Умеренность – это другой вопрос.

*

Мне было интересно, смогу ли я любить кого-нибудь, не погружаясь в прежнюю суматоху. Смогу ли я выжить в этой безжизненной пустыне, где похоронено столько кочевников. Казалось, что многие люди, как и я смотрели вверх на эту чистейшую голубизну неба. Я дрожал под палящим солнцем, редкие журавли прокладывали свой путь по небу, было еще не слишком поздно.

*

Пышные кусты бугенвиллеи⁷⁸, алый водопад из вьющихся роз, шепот облицованного мозаикой фонтана, дрожащие оливковые деревья – не это ли волшебство я видел ежедневно? Наконец я мог прекратить борьбу.

Хотя мысль уже была сформулирована, я ненавидел себя за ее беспечность. Как я мог размышлять о поверхностных вещах? Я должен искать противоречия. Я должен улучшить мир. Я должен быть более сострадательным, идти в трущобы, чтобы поднять на ноги умирающих, дать приют сиротам, остановить волну революций. Я дремал среди затихающих звуков. На рассвете вмешивались незнакомцы - тормошили меня и видели, что я начеку. Каждый день я изучал палитру несовершенства и выбирал ничтожные действия, которые должны успокоить меня.

*

И все же я до сих пор искал любовь. Стремление к непознанному отвлекало меня от грусти. Каждое утро мимо моей пальмы проходила, не глядя на меня, красивая женщина с упругой грудью. Если бы только она взглянула. Однажды я встретился взглядом с берберкой и напряженно смотрел в ее зеленые глаза, пока запрет и обычай не разорвал эту связь. В другой раз я сказал что-то неразборчиво грустной рыжеволосой женщине, с улыбкой, отошедшей от меня. Магия женщин приносила мне облегчение.

*

Однажды утром я проснулся с легким сердцем и отправился на прогулку, чувствуя себя обновленным. Прекрасная мечеть Кутубия ⁷⁹ возвышалась над городом. Клубы пыли поднимались в воздух. Печаль ослабила свою хватку. Я присоединился к молитве имама. Верующие высыпали из мечети и преклонили колени на дороге. Нищие припали к земле и протянули руки, каждый повторял свой напев. Я смотрел, как чистильщик обуви рекламировал свои услуги, выбивая дробь по ящику. Морщинистый сказитель с белой бородой притягивал толпу. Время от времени кто-нибудь обращался к нему и поднимал руку с банкнотой между пальцев, и поскольку этот ритуал предвкушения возникал вновь и вновь, толпа росла. Дюжина слепых стариков пели в унисон с вопросительными интонациями, их глаза закатились и смотрели в небеса.

В глубоком трансе народ гнауа⁸⁰ был истинно свободен, кисточки на их колпаках судорожно колыхались, словно флаги восстания, и заклинатели змей играли в такт с ними.

Воробьи и голуби кружились в пыли и дыме от грилей. Продавцы воды выливали сверкающие струйки, пока колокольчики на их широких красных шляпах бились от колебаний воздуха. Я хорошо себя чувствовал в этой анонимной толпе. Я был частью этого танца и не чувствовал сожалений. Я понимал, как запечатлеть себя в этом моменте, чтобы я смог стать частью структурированного хаоса. Я присоединился к анонимной игре взглядов, позволил себе плыть, невесомо, по этой зыби, откликающейся на каждую мелочь. Нужно разбить время на еще более мелкие промежутки, покинуть одну секунду, чтобы погрузиться в другую, без сожалений или ожиданий, просто с ощущением чуда от самого факта повторения. Наконец-то я чувствовал, что существую в своей неподвижности, подхваченный новым ритмом. Я стер все воспоминания: я никогда не существовал, я никогда не буду существовать, я просто существую в этот момент времени.

Нефертити, богиня несбыточного, плыла над сквером; женщины закрыли лица вуалью, мужчины рыдали.

*

Впервые в моей пустой памяти, за моими веками возник луч света. Я долго смотрел на барханы и жаркое марево. Я погрузился в этот новый вид летаргии и увидел... увидел ее. Не тебя.

*

Клара,

твое письмо в красивом конверте уже прибыло. Не сердись на меня больше.

Лалла Хадиджа

Я увидел ее в толпе, которая разбежалась в поисках укрытия от внезапного ливня. Она проплыла через площадь между покинутыми телегами и ржущими в испуге лошадьми. Аллея пальм кланялась ее беззаботной походке. Казалось, она скользит, хрупкая фигурка, не обращающая внимания на бурю. Флаги королевского дворца хлопали на ветру. Луч света пронзил облака, выбрав ее. Ребенок протянул к ней руки, а потом они оба исчезли.

Несколько людей отважились выйти на площадь, слепой возобновил свои жалобы. Продавец воды проклинал дождь. Должно быть, в тот неправдоподобный момент я видел сон. Вспышка благодати осветила привычный ход событий. С этого момента я стал ждать ее возвращения.

*

Лихорадка и жжение отделили меня от всего. Обеспокоенная моим затворническим молчанием, одна знакомая пригласила меня в свой рияд. Я лежал возле фонтана в патио. Длинные и прохладные пальцы ласкали мое лицо, мелодия унесла меня прочь. Когда я огляделся, красавица с ребенком проходила по аллее, ступая между норовистыми лошадьми. В конце концов, она открыла свою улыбку и сказала, что ее зовут Хадиджа. У нее были темные глаза. Рука ее маленькой дочери Сабах лежала на моих пальцах.

– Привет, – улыбнулся я ей, – я твой крестный отец.

Дочь Египта и Судана, она унаследовала свой крутой профиль у античного барельефа. Она нашла Сабах на берегу реки. Своими длинными руками она ткала сабри, шелк из кактуса, растущего в пустыне, когда ее похитил король из династии Алморавидов, умерший в стенах Марракеша.

С тех пор красавица пустыни и ребенок реки каждый день были у моей постели. Я рассказывал истории этим невероятно темным глазам. Сабах не понимала меня, но все равно улыбалась, ее мать это поощряла. Я попросил ее спеть мне. Иногда я узнавал напев французской детской песенки и подпевал ей, бормоча те кусочки, которые помнил. Сабах смеялась. Когда она вернулась из школы, она показала мне свою тетрадь с каллиграфическим арабским письмом и латинскими буквами. Я поздравил ее, она хорошо потрудилась. Однажды она спросила меня, когда мне станет лучше. «На это нужно время. Но ты можешь помочь мне».

Хадиджа села за стол, чтобы сделать несколько рисунков, а потом взяла меня за руку. Поначалу она ничего не сказала, а потом мягко опустила свою голову на мое ноющее плечо. Ее рука мягко коснулась моей щеки. Я поцеловал ее в лоб и закрыл глаза, вдыхая ее лимонный запах. Она заснула. Я наблюдал за ней, тронутый такой доверчивостью. Луч солнечного света открыл ей глаза, она улыбнулась и прижалась плотнее. Мы остались в той же позе, хрупкие и полные надежды. Она нежно меня поцеловала.

Мы уехали к берегам озера Лалла Такеркуст ⁸¹. Вокруг лежали вечные снега. Сабах купалась, мы плыли по течению; рыбацкие лодки лежали без дела вдали, несколько чаек лениво парили над нашими головами. Бог зачах. Я вычеркнул Клару. Беатрис была ослепительна. Хадиджа твердо направляла меня к прохладным водам.

Я нашел оазис со столетними оливами у подножия Атласских гор, где я собирался построить глинобитный дом, в котором могли бы остановиться те, кого я люблю. Мы будем учить косматых детишек из ближайшего «дуара», деревни.

Они стали моими спутниками.

Одиссея

Мы с Виждан, моей маленькой дочкой, вместе прикреплены к параплану. Над нами распростерлось крыло – точно такое же, цвета неба и солнца, было у меня двадцать лет назад возле Шато-де-ла-Пунта. С залива Аяччо поднимается теплый ветерок.

– Летим, дорогая?

Хадиджа стоит по другую сторону:

– Будьте осторожны!

– Без проблем, – отвечаю я очень в духе Абделя.

Я ступаю вперед, крыло вздымается у нас над головами, на миг я приостанавливаюсь, и мы летим.

– Виждан! Посмотри на глупца, что летит там, слева. Может, посоревнуемся?

Я наклоняю крыло. Ниже, на крыльце, Беатрис в своем белом прозрачном платье и соломенной шляпке, с ленточкой цвета фуксии. Она была со мной все эти годы. В руке у нее корзинка с розами из сада.

Летиция толкает коляску, в которой находится под зонтиком ее младший ребенок. Сабах не отводит глаз от книги. Робер-Жан наклонился к своей невесте в тени цветущих каштанов. Ниже находится башня и часовня-усыпальница.

Мы крутимся в теплых лучах солнца. Виждан громко хохочет.

– Жизнь безумна, дорогая. Жизнь прекрасна!

Эс-Сувейра, август 2011

Послесловие

Оливье Накаш и Эрик Толедано, режиссеры фильма «Неприкасаемые» (2011) как-то позвонили мне в январе в 2010 года. Несколько лет назад они посмотрели документальный фильм, режиссером которого был Жан-Пьер Девиль, а продюсером – Мирей Дюма. Озаглавленный «A la vie, a la mort» (За жизнь, за смерть) (2002), он повествовал о неправдоподобной истории о том, как я, богатый и привилегированный паралитик, и Абдель, молодой человек, выходец из Северной Африки во втором поколении из бедного района, встретились и помогали друг другу много лет. Наши смелые режиссеры хотели снять фильм по ее мотивам. Мы с моей женой Хадиджей устроили для них, а также для актеров, которых рассматривали на главные роли, Омара Си и Франсуа Клюзе, обед в нашем доме в Эс-Сувейре. Мы неоднократно встречались, и наблюдать за съемками, одновременно читая сценарий, было удивительно.

Книга, которая вдохновила на создание документального фильма, «Le second souffle» (Второе дыхание) (2001), в то время уже не печаталась и была раскритикована. Фредерик Бойе – главный редактор Bayard Editions, моего издательства, предложил мне переиздать ее одновременно с выходом фильма, а также добавить предисловие и новые вставки, чтобы моя мучительная история соответствовала моменту. Поэтому часть «Дьявол-хранитель» вобрала в себя период времени между выходом книги «Второе дыхание» в 1988 году и встречей с Хадиджей в Марокко в 2004 году – тот же промежуток времени покрывает сценарий. Некоторые ограничения, связанные с фильмом и их собственным воображением, заставили режиссеров упростить, изменить, вырезать или придумать много событий.

«Неприкасаемый» относится и к Абделю, и ко мне во многих смыслах. Североафриканское происхождение Абделя привело к тому, что он всегда чувствовал себя изолированным во французском обществе, как неприкасаемый в Индии. Если бы вы затронули его чувства, он, вероятнее всего, ударил бы вас, и при этом он настолько быстро бегал, что полицейский лишь однажды поймал его за всю его продолжительную карьеру «плохого парня».

Что касается меня, запертого за высокими стенами своего парижского дома – золотой клетки, как называл его Абдель, – человека, который ни в чем благодаря своим деньгам не нуждался, меня можно было назвать властелином мира; ничто не могло доставить мне беспокойство. Или люди так думали. На самом деле, паралич всего тела и потеря чувствительности не давали возможности чего-нибудь коснуться. Все были настолько напуганы состоянием, в котором я пребывал, что даже боялись меня задеть, и если кто-то касался моего плеча, все были уверены, что это приносило мне муки.

Отсюда и «Неприкасаемые».

Так я и жил, лицом к лицу с невыносимым испытанием – пересматривать свое прошлое. Кое-что сразу показалось мне очевидным: я не мог его вспомнить! Сперва я объяснял это тем, что Абделя, ухаживавшего за мной, больше не было рядом. Но, как оказалось, все было намного серьезнее. Не считая тех случаев, когда я не мог вспомнить некоторых событий и очень туманно помнил даты, моя память становилась все хуже. Способность помнить прошлое - это привилегия здорового и процветающего человека. Когда ты беден или болен, твоя память сосредотачивается на том, что происходит здесь и сейчас, пока ты борешься, чтобы заработать себе на жизнь или выжить. Только богатенького парня из высшего общества могут беспокоить бисквиты Пруста⁸².

Так же было, когда я писал «Второе дыхание» в период между 1998 и 2001 годами. Я был погружен в отчаянье – моя жена Беатрис недавно умерла, у меня начались невропатические боли, и я сказал тогда, как тяжело снова склеить осколки прошлого. Боль разрушает память. Здоровый человек превращается в старика, который хранит воспоминания и скорби; моя память гладка, как пемза, все мои воспоминания исчезли.

В автобиографии может быть полно вещей, которые автор забыл или исказил в своей памяти, независимо от того, нарочно или по неосторожности. Но когда вы рассказываете чью-нибудь историю, в данном случае историю Абделя, самое большее, что вы можете сделать, – это поведать впечатление о ком-то, схематичное описание с большими пробелами. Как же я, человек, которого считали воспитанным аристократом, отстаивающим определенные правила поведения, мог найти общий язык с кем-то вроде Абделя, который, когда мы встретились, полностью взбунтовался и не признавал каких-либо правил. Все, на что я способен, это рассказать о произошедшем и попытаться это проанализировать. Часть правды о нем я все еще скрываю. Омар Си, исполняющий его роль, воспринимает его намного проще.

Мне хотелось написать книгу, которая не была бы просто развлечением. Я не хотел создать «жизненный» портрет трудяги со свойственным ему разочарованием и более или менее охваченного более тонкими чувствами, и я, само собой, также не собирался впадать в лживый оптимизм, в жалкое вранье.

Двадцать лет я смотрел на мир как изгнанник, и это открыло мне глаза на общество и его недостатки, поэтому мне хотелось описать перечень лекарств, которые показались мне очевидными: мой дьявол-хранитель Абдель помог мне вернуть чувство юмора, которое было присуще мне до несчастий, и я считаю полностью оправданными легкость, непринужденность и наличие юмора в фильме «Неприкасаемые». Но, несмотря на это, внутренне я остался все таким же серьезным, что Франсуа Клюзе умело показал своей игрой.

Эрик и Оливье – режиссеры, Николя Дюваль Адассовски – их продюсер и Фредерик Бойе – мой издатель, пожертвовали щедрую сумму из своей прибыли для Simon de Cyrène, – благотворительной организации, которую я возглавляю много лет и которая приспосабливает жилье для взрослых с инвалидностью, а также для их семей и друзей. Я очень им благодарен.

Также я хочу поблагодарить Эмелин Габо, Манеля Халиба и мою дочь Сабах, с чьей помощью я снова пишу. Если бы их не было, эта книга никогда не появилась бы на свет. Также благодарю Сонни Вадэ, Мишеля Орселя, Мишеля-Анри Бокара, Ив и Шанталь Балу, Макса и Мари-Одиль Лешевали и Тьерри Верле, которые прочли рукопись и сделали очень уместные комментарии.

THE SIMON DE CYRÉNE ASSOCIATION – это благотворительная организация во Франции, целью которой является предоставление жилья людям с инвалидностью, а также их семьям и друзьям. Филипп Поццо ди Борго, автор «Второго дыхания» - основатель и почетный президент этой организации. Если вы желаете узнать больше о работе Simon de Cyrène или узнать, как сделать пожертвование, свяжитесь с ними по адресу:

Simon de Cyrène 12 rue de Martignac, 75007

Парижскийтелефон: 011 33 1 82 83 52 33

www.simondecyrene.org keo7tab

Заметки

[

←1

]

Pommery — французский винодельческий дом шампанских вин, находящийся в городе Реймс. При своём основании в 1858 году дом получил имя Pommery & Greno. Основателями стали Александр Луи Поммери (фр. Alexandre Louis Pommery) и Нарцисс Грено (фр. Narcisse Greno) и основным видом деятельности торгового дома поначалу была торговля шерстью. После смерти Александра Луи управление домом взяла в свои руки его вдова, Луиза Поммери (фр. Louise Pommery), а предприятие стало заниматься исключительно производством шампанских вин и вскоре бренд Pommery стал одной из самых известных и крупнейших марок шампанского вина в регионе Шампань.

[

←2

]

Жан-Доминик Боби в возрасте 43 лет перенёс сильнейший инсульт, через двадцать дней он вышел из комы и обнаружил, что у него парализовано всё тело кроме левого глаза. Врачи в клинике придумали специальный алфавит для Боби, в котором буквы располагались по частоте их использования во французском языке. Обычно логопед медленно читал буквы в этом специальном порядке, и если это была нужная буква, то Боби мигал один раз. Одно мигание означало «да», два мигания — «нет». Таким способом Боби смог написать целую книгу о своём внутреннем мире и об ощущениях. Книга имела грандиозный успех. Боби умер от пневмонии всего через десять дней после издания книги.

[

←3

]

РП - ректальная пальпация. Вторая стадия утренней рутины после опорожнения мочевого пузыря состоит в том, что меня переворачивают на живот, надевают перчатки, наносят крем на указательный палец и засовывают его сами знаете куда. Знаю, я удачлив с рождения, но это уже немного чересчур. Я закрываю глаза, пока медсестры там копаются. Спасибо всем - Марсель, Берта, Полина, Катрин, Изабель, Сабрия и Сандрин - за ваши легкие прикосновения и вашу доброту. Я то редкое существо, жизнь которого можно сохранить с помощью кончика указательного пальца.

[

←4

]

Мартини́ка (фр. Martinique) — остров из центральной части архипелага Малые Антильские острова, расположенного в Карибском море Атлантического океана. Административно является регионом и одновременно заморским департаментом Франции.

[

←5

]

Царство Террора (фр. la terreur) - эпоха в истории первой французской революции, с 31 мая 1793 г., когда монтаньяры с помощью восстания, вызванного ими в Париже, изгнали из конвента партию жирондистов до 27 июля 1794 г., т.е. до падения Робеспьера. Во Франции у власти были экстремисты, и перед угрозой вторжения извне и гражданской войны они слепо убивали аристократов и всех (часто воображаемых) врагов, десятками отправляя их на гильотину без суда и следствия.

[

←6

]

Кагуляры (фр. cagoulards) — данное французской прессой и закрепившееся наименование членов тайной профашистской организации Секретный комитет революционного действия (OSAR), образованной и бывшей активной между 1935 и 1937 годами.

[

←7

]

Третья французская республика (фр. Troisième République) — политический режим, существовавший во Франции с 4 сентября 1870 по 22 июня 1940 года.

[

←8

]

Moët & Chandon — один из крупнейших мировых производителей шампанского. Был основан в 1743 году Клодом Моэтом, в настоящее время владеет более чем 1000 га виноградников и производит примерно 26 миллионов бутылок шампанского в год.

[

←9

]

Тринидад (исп. Trinidad — «Троица») — остров в Карибском море у северо-восточных берегов Южной Америки.

[

←10

]

Steinway & Sons — одна из старейших и крупнейших корпораций, специализирующихся на выпуске музыкальных инструментов. Была основана в 1853 году в Нью-Йорке, США.

[

←11

]

Шато-де-ла-Пунта - фамильный замок Поццо ди Борго, расположенный на высоте 600 м над уровнем моря, с видом на Аяччо, залив и окружающие горы.

[

←12

]

Ая́ччо (фр. Ajaccio) — столица, крупнейший город и порт острова Корсика, а также департамента Франции Южная Корсика. Родина Наполеона I.

[

←13

]

Э́льба (итал. Elba) — остров в итальянском регионе Тоскана, является наибольшим островом Тосканского архипелага и третьим по площади островом в Италии после Сицилии и Сардинии. Французский остров Корсика, от которого остров Эльба отделён Корсиканским проливом, находится в 35 км к западу. В 1814 году французский император Наполеон I Бонапарт был сослан на Эльбу, где провел ровно сто дней.

[

←14

]

Мария Медичи (итал. Maria de Medici, фр. Marie de Médicis, 1575- 1642) — королева Франции, вторая жена Генриха IV Бурбона, мать Людовика XIII.

[

←15

]

Школа Эколь де Рош, основанная в 1899 году, находится в небольшом городке Вернёй-Сюр-Авр, в регионе Нормандия, в 120 км от Парижа и в 130 км от побережья Атлантического океана. Школьные здания расположены на территории в 60 га, среди парков и полей.

[

←16

]

Столетняя война — серия военных конфликтов между Англией и её союзниками, с одной стороны, и Францией и её союзниками, с другой, длившихся с 1337 по 1453 (116 лет).

[

←17

]

Rummy - это группа карточных игр, которая считается третьей по популярности в мире после покера и блэкджека. Джин Рамми, возможно, самая популярная из игр Рамми. Родившаяся в 19 веке в Нью-Йорке, она получила свое название от любимого напитка своего основателя.

[

←18

]

Дангю (фр. Dangu) – небольшая деревня на севере Франции, в 63 км на северо-запад от Парижа с населением около 600 человек.

[

←19

]

Лез Арк — известный французский горный курорт, расположенный в самом центре французских Альп — долине Haute Tarentaise, провинции Савойя.

[

←20

]

Лицей Людовика Великого (фр. Lycée Louis-le-Grand), основан в 1563 году орденом иезуитов — государственное учебное заведение высшего и среднего образования, расположенное в Париже, Франция. Знаменитые выпускники: Жан-Батист Мольер, Виктор Гюго, Жорж Помпиду, Жак Ширак и др. Обучение в лицее бесплатное, отбор осуществляется на основе конкурса.

[

←21

]

Евхари́стия (греч. ευχαριστία — благодарение) — христианское таинство, заключающееся в освящении хлеба и вина у православных, католиков, большинства лютеран, англикан и т.д.

[

←22

]

Театр «Одеон» (фр. Théâtre de l’Odéon) — один из шести французских национальных театров, основанный в 1782 году. Расположен в шестом округе Парижа, на левом берегу Сены, рядом с Люксембургским садом, близ станции метро Одеон.

[

←23

]

Пантео́н (фр. Panthéon) — архитектурно-исторический памятник, образец французского классицизма в Латинском квартале 5-го округа Парижа, Франция. Первоначально церковь св. Женевьевы, позже — усыпальница выдающихся людей Франции.

[

←24

]

Мистраль (фр. mistral) — холодный северо-западный ветер, дующий на средиземноморское побережье Франции в весенние месяцы и являющийся настоящим бичом сельского хозяйства долины Роны и всего Прованса, часто ветер настолько силён, что вырывает с корнем деревья.

[

←25

]

Кальви - город на севере Корсики.

[

←26

]

Иони́ческое море — часть Средиземного моря между Балканским и Апеннинским полуостровами и островами Крит и Сицилия.

[

←27

]

Закинф - один из Ионических островов в западной части Греции.

[

←28

]

Дож — титул выборного главы Венецианской республики на протяжении более чем десяти веков, с VIII по XVIII.

[

←29

]

Ла-Роше́ль — портовый город на западе Франции на побережье Бискайского залива.

[

←30

]

Реймс (Reims, Rheims, фр., англ.) — город, расположенный на северо-востоке Франции, на западе региона Шампань-Арденны (Champagne-Ardenne), известен как место коронации французских королей, а также как один из центров производства шампанских вин.

[

←31

]

Капо ди Фено - пляж в южной Корсике, расположенный на расстоянии более десяти километров от ближайшего города - крупного порта Аяччо. Привлекателен белоснежным мелким песком, живописными холмистыми окрестностями, кристально чистыми бирюзовыми водами Средиземного моря.

[

←32

]

La vie en rose – песня Эдит Пиаф «жизнь в розовом цвете».

[

←33

]

Кентукки (англ. Kentucky) — штат на востоке США, входит в число так называемых штатов Юго-Восточного Центра. Столица — Франкфорт. Крупнейший город — Луисвилл.

[

←34

]

Було́нский лес (фр. le bois de Boulogne), занимающий площадь 846 га, находится в 16-м округе на западе Парижа. Так называемое «лёгкое» французской столицы (второе «лёгкое» — Венсенский лес на востоке города). В 2,5 раза больше Центрального парка в Нью-Йорке, в 3 раза больше Гайд-парка в Лондоне. Рядом расположена клиника Шато де Гарш.

[

←35

]

Эмболи́я (др. - греч. ἐμβολή — вторжение) — типовой патологический процесс, обусловленный присутствием и циркуляцией в крови или лимфе частиц, не встречающихся там в нормальных условиях (эмбол), нередко вызывающий окклюзию (закупорку) сосуда с последующим нарушением местного кровоснабжения. Часто сопровождается внезапной закупоркой сосудистого русла. Закупорка кровяного русла может происходить в результате травм, переломов, ампутации, а также являться последствием внутривенной инъекции, при этом происходит закупорка сосуда воздушной пробкой (использовалась также как метод умерщвления при эвтаназии).

[

←36

]

Муха́ммад ибн Абдулла́х ибн Муха́ммад ат-Танджи́ (араб. محمدبنعبداللهبنمحمدالطنجي‎‎), более известен как Ибн Батту́та (араб. ابنبطوطة‎‎; 1304 — 1377) — знаменитый арабский путешественник и странствующий купец, объехавший все страны исламского мира — от Булгара до Момбасы, от Тимбукту до Китая. Во время девятимесячного пребывания на Мальдивах женился на дочери местного султана. Автор книги «Подарок созерцающим о диковинках городов и чудесах странствий».

[

←37

]

Богота́ (исп. Bogotá) — город и столица Колумбии, второй по величине город Южной Америки. Расположен в межгорной котловине Восточной Кордильеры на высоте свыше 2 600 м, подвержен землетрясениям. Главный политический, экономический и культурный центр Колумбии.

[

←38

]

Сен-Жерве - один из старейших альпийских курортов, расположен на востоке Франции, недалеко от французско-швейцарской границы на высоте более 800 метров. Издревле этот край славился минеральными источниками и чистейшей водой с массива Монблан. В позапрошлом веке здесь построили водолечебницу Сен-Жерве-ле-Бен. Курорт находится на расстоянии 600 км на северо-восток от Парижа, в 70 км от Женевы.

[

←39

]

Госпиталь Сент-Антуан - старинная больница в самом центре Парижа.

[

←40

]

Анси́ (фр. Lac d'Annecy) — озеро на востоке Франции, расположенное в Верхней Савойе. Второе по величине озеро во Франции, после Лак-дю-Бурже. Размеры озера: 14,6 на 3,2 км. Максимальная глубина составляет 82 м.

[

←41

]

Монбла́н (фр. Mont Blanc, итал. Monte Bianco, букв. «Белая гора») — кристаллический массив, высота которого достигает 4 810 м. Расположен в Западных Альпах. Находится на границе Франции и Италии в районах Верхняя Савойя и Курмайор. Является высшей точкой Западной Европы. Протяжённость около 50 км. Центр альпинизма. Под Монбланом проложен автомобильный тоннель длиной в 11,6 км, соединяющий Францию и Италию, проезд платный.

[

←42

]

Грено́бль (фр. Grenoble) — город и коммуна на юго-востоке Франции. Центр департамента Изер и исторической области Дофине. Крупный промышленный, научный и университетский центр французских Альп, с населением около 15 тысяч жителей.

[

←43

]

Шамбери - главный город французского департамента Савойи в южных Альпах с населением около 60 тысяч жителей, в 9 км к югу от озера Бурже, в живописной, окружённой горами долине; университетский город; имеет собственный аэропорт; расположен на высоте 270 м над уровнем моря. Расстояние между городами составляет около 60 км.

[

←44

]

Прозак - антидепрессивное средство, селективный ингибитор обратного захвата серотонина. Улучшает настроение, снижает напряженность, тревожность и чувство страха, устраняет дисфорию.

[

←45

]

Брета́нь (фр. Bretagne) — регион на северо-западе Франции, на полуострове, омываемом с севера Ла-Маншем, а с юга Бискайским заливом.

[

←46

]

Лармор-Пляж - город на западном побережье Франции, в провинции Бретань. Расположен на расстоянии около 450 км от Парижа.

[

←47

]

Панеги́рик (от лат. Panegyrikus, др.-греч. πανηγυρικος) — похвальная публичная речь. Литературный жанр, представляющий собой речь, написанную по случаю чьей-либо смерти (античность — XVIII век). «De mortuis aut bene, aut nihil» («О мёртвых или хорошо, или ничего»), Рим.

[

←48

]

Пьета́ (от итал. pietà — «жалость») — иконография сцены Оплакивания Христа девой Марией с изображением Богоматери с мёртвым Христом, лежащим у неё на коленях. Отличие от сцены «Оплакивание» состоит в отсутствии многочисленных дополнительных второстепенных фигур, а также в том, что эта сцена не является повествовательной. Этот иконографический тип часто встречается в западноевропейском искусстве XIII-XVII веков. Среди наиболее известных, пьета Микеланджело Буонарроти, высеченная из мрамора в 1499 году по заказу французского кардинала Жана Билэра для его гробницы, позже установленная в Соборе Святого Петра в Ватикане.

[

←49

]

Крест-Волан - курортный город на востоке Франции в Альпах, недалеко от границы со Швейцарией. В 80 км к югу от Женевы.

[

←50

]

Каню́к, или сары́ч (лат. Buteo buteo) — хищная птица, обитающая в Старом Свете. Средних размеров, с размахом крыльев 110—130 см. Голос у канюков гнусавый, напоминает мяуканье кошки. Охотится на открытых пространствах, медленно паря в воздухе или чаще всего с засады на возвышении.

[

←51

]

Автор заблуждается, на самом деле, приведенная цитата является широко известной в англосаксонских странах молитвой немецкого богослова Карла Фридриха Этингера (1702—1782).

[

←52

]

15-й округ Парижа — один из 20-ти административных округов французской столицы. Находится на левом берегу Сены, самый густонаселённый округ Парижа.

[

←53

]

Тахина (также известна как сезамовая паста) — распространённая на Среднем Востоке густая жирная паста из молотого кунжутного семени, её добавляют как необходимый компонент ко многим блюдам, кроме того, она служит основой для многих соусов. В состав тахины входит перемолотое семя кунжута, лимонный сок, соль и чеснок.

[

←54

]

Вест-И́ндия (англ. West-Indies — «Западная Индия» или «Западные Индии») — традиционно-историческое название островов Карибского моря, в том числе Карибских островов, Багамских островов и островов в прилегающих к ним водах Мексиканского залива и Атлантического океана. Противопоставляется Ост-Индии («Восточной Индии») — странам Южной и Юго-Восточной Азии.

[

←55

]

Гваделу́па (фр. Guadeloupe) — регион и одновременно заморский департамент Франции в Вест-Индии, в восточной части Карибского моря.

[

←56

]

Сенега́л (фр. Sénégal) — прибрежное государство в Западной Африке, к югу от реки Сенегал, по которой страна получила своё название. Столица - Дакар.

[

←57

]

Гарш (фр. Garches) — город и коммуна во Франции в регионе Иль-де-Франс, департамент О-де-Сен, расположен на юго-западе от Сен-Клу на расстоянии около 12 км западнее Парижа. В городе находится известная травматологическая больница Раймона Пуанкаре, а также клиникe Шато Де Гарш, специализирующаяся на лечении депрессий и различных психиатрических заболеваний.

[

←58

]

Парк Бют-Шомон (фр. parc des Buttes-Chaumont) — городской парк 19 округа Парижа, расположенного в северо-восточной части города, общей площадью 24,73 га.

[

←59

]

Касабла́нка (от исп. Casablanca — «белый дом») — город в Марокко, самый населённый в стране. Этот крупнейший в Марокко порт стоит на берегу Атлантического океана, недалеко от столицы Рабата.

[

←60

]

Эс-Сувейра (араб. الصويرة‎‎), также Эсауира, бывший Могадор — портовый город в Марокко на Атлантическом побережье 170 км севернее Агадира и 170 км западнее Марракеша.

[

←61

]

Марра́кеш (араб. مراكش‎‎) — один из четырёх имперских городов Марокко, третий по величине город страны после Касабланки и Рабата. Расположен на юго-западе страны у подножья Атласских гор.

[

←62

]

Национа́льный фронт (фр. Front National, FN) — правая националистическая политическая партия во Франции. Основана в октябре 1972 года французским политиком Жаном-Мари Ле Пеном, являющимся её бессменным лидером со дня её основания до 2011 года.

Основные положения политической программы «Национального фронта» в общих чертах следующие:

- прекращение дальнейшей иммиграции из неевропейских стран и ужесточение требований при получении французского гражданства;

- возврат к традиционным ценностям: ограничение абортов, поощрение многодетных семей, сохранение французской культуры;

- проведение протекционистской политики, поддержка французских производителей, мелкого бизнеса;

- противодействие процессам евроинтеграции, большая степень независимости страны от Евросоюза и международных организаций.

[

←63

]

А́йртон Се́нна да Силва (порт. Ayrton Senna da Silva, 1960 - 1994) — бразильский автогонщик, трёхкратный чемпион мира по автогонкам в классе Формула-1.

[

←64

]

Верно́н (фр. Vernon) — город и коммуна во Франции, в регионе Верхняя Нормандия и департаменте Эр; на границе с Нормандией; на левом берегу Сены и на перекрёстке дорог Эврё-Бове и Париж-Руан.

[

←65

]

Ривье́р-дю-Лу (фр. Rivière-du-Loup — «Волчья река») — небольшой город в провинции Квебек, Канада

[

←66

]

Монреа́ль (фр. Montréal) — самый крупный город в провинции Квебек и второй по величине город в Канаде, крупнейший франкоязычный город в мире после Парижа.

[

←67

]

Сад Аклиматасьон (фр. Jardin d’ Acclimatation) - бывший зоологический сад Парижа, на территории которого устроены площадки для детей, канал для каноэ, поезд-аттракцион, театр марионеток и боулинг. Сад расположен в северной части Булонского леса, рядом со станцией метро Les Sablons.

[

←68

]

Сен-Жермен-де-Пре (фр. Quartier Saint-Germain-des-Prés) - один из 4-х кварталов старейшего, 6-го округа Парижа, расположенного на левом берегу Сены.

[

←69

]

Клуб Кастель (фр. chez Castel) - закрытый частный клуб Парижа, считается меккой модников и тусовщиков. Попасть в клуб можно либо по членской карточке, либо по приглашению. Места резервируют высшие слои парижского общества — политики, звезды шоу-бизнеса и спорта. Заведение представляет собой роскошный трехэтажный особняк, отделанный красным бархатом и золотом. На первом уровне расположен танцпол.

[

←70

]

Два маго (фр. Les Deux Magots) - знаменитое кафе в квартале Сен-Жермен-де-Пре на площади Сен-Жермен в VI округе Парижа. Название кафе дано по двум находящихся там фигурам китайских торговцев. Маго (фр. magot) — гротескная статуэтка, урод, образина.

[

←71

]

Джема-эль-Фна в переводе с арабского означает «площадь мертвых»: вплоть до XIX века именно здесь казнили преступников. Современная Джема-эль-Фна – это оживленная атмосфера торга, купли и продажи утром и днем, и яркого, порой сюрреалистического действа вечером, «витрина традиционного Марокко».

[

←72

]

500 дирхам приблизительно соответствует 4 500 руб. (1 дирхам ОАЭ, AED равняется 9.022597 руб., RUR. Кросс-курс через доллар США на 01.12.2013 по данным ООН).

[

←73

]

Атла́с, Атла́сские го́ры (араб. جبالالأطلس‎‎; название происходит от греч. Ἄτλας — имени греческого титана Атласа) — большая горная система на северо-западе Африки, тянущаяся от атлантического побережья Марокко через Алжир до берегов Туниса. Длина хребтов — 2 092 км. Наивысшая точка — гора Тубкаль (4 167 м), находится на юго-западе Марокко.

[

←74

]

Уарзаза́т (араб. ورزازات‎‎) — город в Марокко в области Сус-Масса-Драа, провинциальный центр. Название города происходит от берберской фразы «без шума» или «без путаницы». Город расположен неподалёку от Атласских гор и реки Драа.

[

←75

]

Долина Драа («Долина тысячи Касаб») – небольшой регион на юго-востоке Марокко, вблизи границы с Алжиром, длинная и густо заселенная долина, орошаемая рекой Вади-Драа у границы Сахары.

[

←76

]

Фе́с или Фе́з (араб. فاس‎‎, фр. Fès) — старейший из четырёх имперских городов Марокко, крупнейший на севере Африки центр исламской культуры и образования, 4-й по величине город Марокко после Касабланки, Рабата и Марракеша.

[

←77

]

Курорт Саидья расположен на северо-востоке побережья Марокко, славится великолепными полями для гольфа, спортивными сооружениями, плавательными бассейнами, интегрированными клубными заведениями, кафе, ресторанами и развитой зоной развлечений. Саидья подкупает своим теплым средиземноморским сухим климатом и близостью к Европе.

[

←78

]

Бугенви́ллея (лат. Bougainvillea) — род вечнозеленых растений, распространенных в Южной Америке. Вечнозелёные вьющиеся кустарники, иногда невысокие деревья, в природе достигают высоты 5 м. Цветки мелкие, малозаметные, заключены в ярко окрашенные (обычно в пурпурный цвет) широкие прицветники, которые и определяют декоративную ценность представителей этого рода.

[

←79

]

Кутубия (араб. جامعالكتبية‎‎ - «мечеть книготорговцев») — самая большая мечеть марокканского города Марракеш, известная великолепным 69-метровым минаретом. Название мечети происходит то ли от библиотеки при ней, то ли от книготорговцев, лотки которых прежде занимали площадку у мечети.

[

←80

]

Гнауа (араб. غناوة‎‎) — этническая группа в Марокко и Алжире. Потомки чернокожих рабов с юга Сахары. Слово гнауа (Gnaoua) происходит от берберийского aguinaw (или agenaou), что означает «чёрный мужчина». В свою очередь, это понятие берёт корни с названия одного из крупнейших африканских городов XI века — Гана (Ghana или Jenna).

[

←81

]

Озеро Лалла-Такеркуст расположено не далеко от Марракеша и тянется на протяжении 7 км, где можно прогуляться на лодке, катамаране или на водных лыжах.

[

←82

]

Мадлен (фр. Madeleine) — французское бисквитное печенье небольшого размера, своей всемирной известностью «мадленки» обязаны роману Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». В одной из самых знаменитых сцен мировой литературы главный герой окунает печенье в липовый чай — и на сотни страниц переносится в детство, с которым у него навечно ассоциируется вкус этого печенья.