Второй встречный

Глава первая: Дорога

Уже к полудню я убедилась, что Арвид был прав: в дороге от меня ничего особого не требовалось, только устроиться поудобнее и не мешать мужчинам. Сначала я, никогда не выезжавшая из Горнборга и не бывавшая даже в ближнем Швингебурге, с жадным интересом всматривалась в проплывающие мимо окрестности. Но вскоре это занятие мне наскучило.

Чуть поодаль все также петляла Ауе, то раскидывая заливные луга почти до самой дороги, то отступая, прячась за клочками густого леса. По дороге то и дело попадались небольшие деревеньки, которые я разглядывала, сравнивая со знакомыми мне поселениями. Деревеньки эти были окружены полями, по большей части уже убранными. А то, что на полях еще осталось, ничем не отличалось от того, что росло у нас в окрестностях Горнборга.

Да и сами деревеньки не особо отличались от привычных мне. Все те же скрещенные балки, все те же камышовые крыши, даже узоры на фасадах домов, что побогаче, выглядели точно так же. Люди, едущие по тому же торговому тракту либо суетящиеся у своих домов, тоже не сильно отличались внешностью или одеждой. Наверное, потом все изменится, но пока ощущение новизны ушло, сменяясь легкой сонливостью. Может быть, сказывалось напряжение последних дней и прошлая ночь.

Впрочем, виной всему была, скорее всего, не ночь. Неугомонная Хельге все же успела вывалить на меня кучу подробностей: «Чтобы понимала, как тебе повезло с таким мужиком!», — как прямо высказалась она. Я и не спорила, с Арвидом мне удивительно повезло. И, как оказалось, не только потому, что он сделал меня хозяйкой в доме, а и просто потому, что мой муж-по-приказу оказался замечательным человеком, Так, что на нашу первую брачную ночь я точно жаловаться не буду. А вот сегодняшний подъем был ранним даже для меня.

Выглянув из повозки и убедившись, что помощь моя в дороге никому не требуется (да и чем, если так подумать, я могла сейчас помочь?), я поудобнее устроилась на овечьих шкурах. Еще раз добрым словом помянув моего мужа, распорядившегося обустроить мне такое мягкое гнездышко, я плавно уплыла в сон.

Выспалась я отлично, хотя, если верить солнцу, поспала совсем недолго. Наверное, мне всего-то и нужно было, что доспать недоспанное утром, потому что лежебокой я никогда не была. Пощупав голову, убедилась, что чепец во сне съехал и волосы торчали во все стороны. Достав из поясного кошеля гребешок, распустила волосы и начала приводить себя в порядок, радуясь, что послушалась мужа и не стала морочить голову с праздничным головным убором. Кто его там знает, как принято убирать волосы на Пограничье, но в дороге обычный чепец намного удобнее.

Привыкнув за недолгое проведенное в дороге время, что мужчины словно забыли обо мне, я даже не позаботилась завязать полог, просто притянув края друг к другу. Поэтому, когда один из сопровождающих нас ребят заглянул в повозку, застав меня за туалетом, одинаково смутились мы оба.

— Простите, госпожа! — Бедняга уже выпрямился, так что только слышала его голос, раздающийся снаружи. — Господин Арвид послал спросить, не нужно ли Вам чего.

Я задумалась. А что мне, собственно, могло понадобиться? Завтрак, стараниями госпожи фон Хагедорн, был плотным, а время обеда еще не пришло. Освежающий травяной отвар в глиняной бутылке был у меня с собой, стоял в небольшой корзинке среди прочих вещей. Мысли о напитке напомнили мне о совсем других вещах, но сказать о них прямо постороннему человеку я не могла. Поэтому только попросила терпеливо ждущего оруженосца.

— Спроси господина Арвида, когда будет первый привал.

— А, это я и так сказать могу. — Недогадливый парень оказался не только стеснительным, но еще и услужливым. — Незадолго до Букстху будет крупное село, там в трактире мы всегда останавливаемся, когда господа домой ездят.

— Тогда спроси господина Арвида, долго ли еще ехать до Букстху?

— Так зачем господина тревожить? Часа через два после полудня там будем.

— Спасибо! Но ты все-таки спроси. — Обреченно настаивала я, понимая, что парень меня не понял и как-то выкручиваться надо.

Поскольку разговаривать через полог было не очень удобно, я высунулась наружу, благо, чепец надеть — дело недолгое. Видимо, парень что-то такое увидел в выражении моего лица (ох, не хотелось с самого начала выставлять себя капризной дурой, но пришлось), потому что закрыл рот и послушно поскакал в голову колоны.

Я ожидала, что он скоро вернется, мне определили место в средней телеге, так что ехать моему посланнику было не так и далеко. Но вместо оруженосца под полог заглянул сам Арвид.

— Фолькнер говорит, ты очень спешишь в Букстху? — Морщинки-смешинки в уголках глаз выдавали, что он прекрасно догадывается, что не в Букстху дело.

— Я только хотела спросить, не будет ли раньше короткого привала? Совсем короткого. — Добавила я, смутившись.

Мне все еще было неловко обсуждать с мужем настолько приватные вопросы, но я понимала, что ближе него у меня в этой компании человека нет. Разве что, Айко, но племянник пока еще не стал среди людей окончательно своим, да и в силу возраста мало что мог сказать.

— Сделаем. — Без лишних вопросов кивнул муж и снова ускакал. Я осталась терпеливо ожидать. Ожидание было недолгим. Через некоторое время я почувствовала, что телеги замедляют ход и плавно съезжают с дороги. Раздались мужские голоса, ржание лошадей, звуки движения. А потом полог снова приподнялся и Арвид, на этот раз — пеший, подал мне руку.

— Не хочешь немного размять ноги?

Конечно, я хотела. Но мне было неловко от одной мысли, что Арви вынужден был остановить телегу из-за одного только моего желания, и теперь все наши спутники были осведомлены о моих личных делах.

— Ну же, смелее. — Подбодрил меня муж. — Или ноги совсем затекли? Помочь?

— Нет, спасибо. Я сама.

Мысленно дав себе затрещину — все-таки, нам надо спешить, а все только меня одну ждут — вылезла из телеги. Оперевшись на руку мужа, хотела спрыгнуть с высокого бортика, но Арвид легко подхватил меня за талию и поставил на землю. Я огляделась: мы стояли посреди луга, рядом виднелся ручеек, уходящий в овражек, буйно поросший лозняком. Насколько хватало взгляда, человеческого жилья видно не было.

— Пойдем. — Поторопил Арвид. — Пройдемся немного. Долгую стоянку делать не стоит, я не знаю точно, чья это земля. За пять минут много мы не вытопчем, но полтора десятка лошадей — это полтора десятка лошадей.

Я кивнула и мы пошли в сторону овражка. Я обратила внимание, что Арвид держит оружие наготове и еще раз пожалела, что не решилась потерпеть. Мало ли, на что или кого можно наткнуться посреди пустынной местности. Дойдя до спуска Арвид приостановился, словно чего-то ожидая, и я скоро узнала, чего. Нам навстречу вышла пара наших спутников, из тех, что постарше.

— Чисто. — Коротко сказал один из них. И остановился на краю зарослей спиной к нам. Мы же прошли чуть дальше за лозы, где Арвид оставил меня ненадолго. Я отметила про себя, что он тоже далеко не отходил, став за соседним кустом спиной ко мне, напряженно вглядываясь в кусты.

Да уж, я, конечно, знала, что мы не на прогулку едем, но как-то иначе представляла себе поездку через полкоролества. Арвид и его люди уже сейчас вели себя так, словно граница в пяти шагах. Надо будет спросить при случае, действительно ли на дорогах так неспокойно, или это они просто по привычке? Стоило нам только выйти из зарослей, как нам навстречу прошли наши спутники, примерно половина. Мы прошлись туда-сюда вдоль телег, теперь уже действительно разминая ноги, а Арвид, заодно, рассказывал мне, что кроме моего приданого там упаковано.

Потом муж проводил меня обратно до моей телеги и, подсадив, сам запрыгнул следом.

— Отдохну немного, пока можно. — Объяснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. Ребята пока и сами справятся. Это отрезок дороги нам знаком, мы так обычно на Роггенкамп ездим, когда удается. Вот за Букстху придется решать, какой дорогой ехать дальше.

— Уже сейчас решать? Я думала, нам еще долго ехать. — Удивилась я.

— Ехать еще долго. — Согласился муж. — Но уже сейчас надо определяться, какой дорогой поедем, чтобы решать, к какой переправе через Лабу двигаться.

— А от чего зависит выбор переправы? — Лабу я видела только один раз, и то издалека. Как через такую переправляться, я представляла себе с большим трудом.

— От всего. — Арвид откинулся на шкуры, всем своим видом показывая наслаждение, и неопределенно пошевелил в воздухе кистью.

— Ну Арвид, мне же интересно! — Поколебавшись немного, я позволила любопытству восторжествовать над совестью.

— От погоды. — Медленно, словно обдумывая каждое слово, начал объяснения Арвид, переместившись так, чтобы положить голову мне на колени. — Если Полночное мере штормит и гонит воду в реку, или если ниже по течению прошли сильные дожди, то лучше идти на мост. К броду соваться просто опасно. Впрочем, если придет высокая вода, то может и мост снести, и паром…

Бывает, в округе неспокойно. Господин ли местный взбрыкнет и пошлину за проезд через мост до небес взвинтит, лихие ли ребята повадятся у моста купцов караулить… Нам-то ничего, надо быть совсем дураком, чтобы трогать вооруженный отряд, да еще и со знаком королевских рыцарей. А вот остальным приходится объезжать или ждать, пока король не пришлет войско порядок наводить.

— А как узнать? Ну, что дожди где-то там выпали, или что в округе неспокойно?

— Люди говорят. Маговестники летают… надо только знать, кого слушать и спрашивать. — Арвид пожал плечами, дескать, детские вопросы задаешь. Потом потянулся за моей рукой и положил ладонь себе на лоб.

— Мм-м-м-м… Хорошо. — Вздохнул он. — Не обижаешься на меня, Траутхен, что я тебя сразу со свадьбы в дорогу потянул? Не дал и пару дней дома понежиться…

— Да за что же мне обижаться? — Я даже опешила. Вот уж не ожидала. Что Арвиду такая мысль может прийти в голову. — Сам же знаешь, что нет у меня там дома, у добрых людей перед свадьбой гостить пришлось. Вот доедем домой, осмотримся. Тогда и понежимся… — «…Если будет когда» — добавила я мысленно, не желая показывать своих тревог.

Арвид ничего не сказал. Только повернул голову и поцеловал мою ладонь. Мы еще немного проехали так, отгороженные от всего мира грубым полотном, наслаждаясь тишиной и кажущимся одиночеством. Потом Арвид, вздохнув, сел.

— Ладно, отдохнули — пора за работу. — Он рывком притянул меня к себе, поцеловал в губы, жадно, почти грубо, потом с явной неохотой оторвался. Выглянув и повозки, свистнул, подзывая коня.

— Да, я к тебе пока Айко твоего приставлю. А то, смотрю, Фолькнер не дорос еще за дамами ухаживать. — С тихим смешком муж перекинул ногу через бортик и легко соскочил с телеги.

Я посидела еще немножко, запоминая каждую мимолетную ласку, а потом потянулась к дорожной корзинке. Достав спицы и шерсть, принялась вязать. Кто его знает, будет ли у нас на новом месте дом, чтобы в нем можно было нежиться уже в эту зиму, а теплые чулки точно никому не помешают. Пальцы привычно двигались, перекидывая петельку за петелькой. Работа нехитрая, привычная, не требующая яркого света и устойчивого станка.

Так, то занимаясь нехитрым рукоделием, то подремывая на ходу, я и не заметила, как доехали до Букстху. Точнее, в сам Буксту мы не въезжали, остановившись на заезжем дворе в, примерно, получасе езды от города.

— Место здесь проверенное. Еда — хорошая. — Объяснил Арвид, помогая мне выйти из повозки. — А платить въездную пошлину только за то, чтобы пообедать в городе… Оно мне надо?

Тут я с ним была полностью согласна. Где город — там и стены, а где стены — там стража, мастера и кто еще нужен, чтобы содержать эти стены порядке. Одно дело — купец, ему надо на ярмарку в город побольше, чтобы торговля побойчее шла. А нам-то там что делать, да еще и за наши деньги? Хотя, не скрою, на большой город посмотреть хотелось.

На заезжем дворе нас встретили радушно. Сам хозяин вышел нас встречать и указал на удобное место, где можно было поставить телеги так чтобы мимо шныряло как можно меньше народу. Их услышанного разговора я поняла, что хозяин заезда с моим мужем давно знакомы.

— Так ведь мы часто здесь ездим. — Ответил муж, когда я спросила его о причинах такой приязни. — Шуму и убытку от нас никакого. Наоборот, еще и других неучтивых гостей приструнить поможем. Но, вообще-то, хозяин местный — старый вояка. Отец его еще со времен последней войны знает: служил в королевском войске, выслужился до десятника, а потом, с возрастом, решил остепениться. Нашел себе вдовушку с наследством, женился вот, осел.

Пока мы так разговаривали, наши люди располагались и обихаживали коней. Хозяйские мальчишки могли и сами сделать это за пару мелких монет, но, как я уже поняла, люди Арвида — знатные лошадники, которые своих любимцев не доверяют даже знакомым рукам.

Радуясь теплому осеннему деньку, мужчины располагались на обед тут же, возле повозок. А мне хозяйская жена (как я поняла, та самая «вдовушка с наследством») предложила воспользоваться одной из комнат, чтобы привести себя в порядок, как подобает благородной фру. Бросив вопросительный взгляд на мужа и получив его одобрительный кивок, прошла за проводницей. Комната, которую мне выделили для отдыха, была крохотной каморкой почти под крышей. Но мне большего и не требовалось, чтобы слегка освежиться. Через некоторое время ко мне присоединился Арвид.

— Не помешаю?

— Что ты! Конечно нет! — Я пошире приоткрыла дверь в комнату, чтобы впустить мужа. — ты уже пообедал?

— Нет, решил сегодня пообедать с тобой, соскучился.

За обедом Арвид то и дело пытался подсунуть мне лучший кусок. А когда я возмутилась, что я — не рыцарь, мне столько сил не нужно, да и не поместится в меня столько, он только рассмеялся.

— Наедайся впрок. Ужинать мы сегодня будем поздно, да и останавливаться в дороге мне бы не хотелось, надо успеть доехать до места ночевки. Так что пользуйся удобствами, пока можешь.

— Прости! Это из-за меня нам придется спешить, да? — Смутилась я.

— Да нет. — Вздохнул Арвид. — Это ты меня прости. Я и правда о многом не подумал. Сорвался сразу после свадьбы, мыслями весь уже в новом поместье. И даже не подумал, что тебе, хоть и ты и храбришься, будет неловко ехать с кучей мужиков. Хорошо хоть племянника твоего согласился взять, вовремя ты меня уговорила.

Я улыбнулась, вспоминая тот день, когда я «уговаривала» Арвида взять с собой Айко. В тот момент я даже и не думала, что мне это может оказаться даже нужнее, чем мальчишке. О чем я тут же честно призналась мужу.

— То-то и оно. — Серьезно кивнул он. — Ты, как я понял, раньше не часто куда-то выезжала. Но я-то должен был подумать.

— И что бы ты сделал? — Удивилась я. — Ехать нам все равно надо.

— Например, нанял бы тебе какую-нибудь служанку, что ли…

— Но ты же сам говорил, что чем меньше ртов нам кормить в первую зиму, тем легче.

— Говорил. — Не стал спорить Арвид. — Но ведь человек — это не только рот. Иногда это еще и умелые руки, без которых не обойтись.

— Так можно и в дороге кого-нибудь нанять. Знать бы только, что человек порядочный… — Предложила я, желая стереть с лица Арвида морщинку, которая появлялась, когда он хмурился.

— Можно. — Он не спорил. Но я уже сама додумала, что он сейчас скажет. — Но откуда нам знать, что человек — действительно порядочный? И кто согласится ехать непонятно куда с чужаками?

— Кому деваться некуда. — Как раз на этот вопрос у меня ответ имелся. Но Арвид тоже был кругом прав. То, что человеку некуда деваться, еще не означало его порядочности, и не означало, что он будет благодарен предложившему выход.

Арвид понимал это не хуже, чем я, это было видно по выражению его лица. Но дальше обсуждать эту тему не стал, что и понятно. Смысл рассуждать был бы, если бы мы сейчас выбирали, нанимать ли кого-то. А так — поговорили и поехали дальше.

После обеда Арвид вышел, сказав, что у меня есть еще примерно час на отдых, а потом мы выдвигаемся в путь. Я решила распорядиться этим часом как можно лучше, переодевшись и слегка освежившись у умывальника, стоящего в углу комнаты. Сначала хотела еще и переодеться в свежую рубашку, но решила пока не спешить. Запас белья у меня хотя и имелся в сундуке, но был не бесконечным, а возможности постирать в дороге точно не предвидится.

Остаток дня прошел скучно, без происшествий. Мы ехали и ехали, один раз остановились ненадолго, чтобы размять ноги (на этот раз без моей просьбы), а потом снова ехали. Сквозь приоткрытый полог можно было наблюдать, как мимо проплывали все те же луга, поля и деревушки.

Букстху, как и обещал Арвид, мы объехали по дуге, так что я смогла только полюбоваться на шпили храмов на противоположном холме. На таком расстоянии казалось, что все они стоят очень близко друг к другу. И мне оставалось только гадать: сколько же людей живет в этом городе, что им нужно было построить столько храмов рядом?

Когда солнце начало клониться к горизонту, мне пришлось отложить вязание, потому что того света, что пропускал полог, было уже мало. После этого стало по-настоящему скучно, я не привыкла столько бездельничать. Спать было еще рано, так что помаявшись немного, хотела даже высунуться и позвать Айко, чтобы поболтать немного. Но потом, посмотрев в прорезь, как оживленно он болтает с остальными ребятами, решила не дергать мальчишку. Пусть привыкает быть равным среди своих, а не тетушкиным племянником.

Вместо этого задумалась над будущим разговором с Арвидом. Хотя я и доверяла мужу полностью, но, как ни крути, хозяйкой поместья была я. Именно с меня спросится, если наши люди за зиму оголодают или начнут болеть. Поэтому мне непременно надо знать, сколько у нас людей и сколько припасов, сколько денег и что имеет смысл докупить по дороге. И если людей я могу просто посчитать на следующем привале, то со всеми остальными вопросами опять придется идти к мужу.

Хотя Арвид и говорил о лесах и охоте, мне сама мысль питаться целую зиму копченым мясом казалась чем-то невозможным, словно страницы из старых сказок. Муж говорил со знанием дела, словно ему уже приходилось жить на таком рационе. У нас же, хоть дичь и водилась, но проще было купить или выменять у кого-то из соседей недостающее. Потому что вздумай отец или Виллем всю зиму кормить большую семью одной дичью, зверье быстро перевелось бы или откочевало в угодья к соседям.

Так за размышлениями и провела остаток вечера. К обещанному месту стоянки мы приехали уже почти ночью. Но, может, это так только казалось, потому что темнеть сейчас начинало довольно рано. Вопреки ожиданиям, это оказалось богатое крестьянское подворье, а не очередной заезжий двор. Хозяин — довольно молодой парень — сам выбежал встречать нас, открывая ворота.

Проехав насквозь через крытый сарай, заставленный хозяйскими телегами и инструментом, мы оказались на широком дворе. Где-то в темноте блеяли овцы, мычала корова, на нее бранилась какая-то женщина, бряцая чем-то, наверное, подойником. Большего мне видно не было, пока полог не откинули окончательно и сильные руки мужа потянулись ко мне, чтобы помочь сойти.

— Трауте, дорогая! Спускайся и познакомься с нашим гостеприимным хозяином. Это Детлеф.

— Здравствуйте! — Смущенно пробормотала я, прижимаясь поближе к мужу. Решила сначала присмотреться, чтобы определиться, как себя вести. Хозяин, хотя и выглядел обычным крестьянином, держался весьма уверенно. Да и Арвид к нему относился явно по-приятельски, что наводило на мысль о очередном остепенившемся вояке. Последующее знакомство подтвердило, что так оно и есть.

— Здравствуйте, госпожа фон Роггенкамп! — Жизнерадостно поприветствовал меня хозяин, сверкая улыбкой. Вижу, господин Арвид тоже решил остепениться. Тоже, небось, надоело мечом махать?

— Решил, решил. Только наполовину. — Легко засмеялся Арвид. — Нам Его Величество поместье на Пограничье пожаловал, так что жениться-то я женился, а вот мечом помахать, может, еще и придется. Ты веди уже нас в дом, что ли? Моя жена с самого рассвета в дороге.

— Конечно, конечно, проходите! — засуетился Детлеф и пошел с фонарем вперед, показывая дорогу. Сейчас, когда он заспешил, я заметила, что парень заметно хромает. Арвид шел за ним так уверенно, словно был здесь уже десятки раз или просто не нуждался в свете. Да и я, осмотревшись, заметила темную громаду дома на фоне загорающихся на небе звезд.

Сперва я удивилась, что во дворе не светится ни единого огонька, но потом поняла. Что мы просто подошли к дому с другой стороны. Стоило нам свернуть за угол, как стали заметны и небольшой фонарик, подвешенный у двери, и отблеск свечи в одном из окошек.

— Вы проходите, проходите. — Войдя в дом, Детлеф свернул в ближайшую дверь, на ощупь разыскивая свечу. В свете зажженной свечи и его фонаря стало заметно что он провел нас в парадную комнату. На накрытом белой скатертью столе уже стояли нехитрые закуски: хлеб, сыр, творог с медом. Одна из стенных ниш стояла открытой, маня постелью и свежим бельем.

— Вы присаживайтесь. — Радушно пригласил нас парень. — Жена сейчас покормит и придет. Мы вас раньше ждали…

— Пришлось чуть задержаться в дороге. Ничего серьезного, так, мелочи. — Отмахнулся от расспросов Арвид. — Не торопи супругу, пусть ребенок наедается. И сам с нами присядь, поболтаем.

— Я сейчас. Только проверю, чтобы Ваши люди устроились хорошо, и подойду. — Заверил хозяин. А Вы не стесняйтесь, ужинайте. Мы-то уже…

С этими словами парень вышел, а Арвид провел меня и усадил в углу, на вышитых подушках, украшавших резную лавку.

— Арвид, — спросила я, — А остальные рыцари разве не с нами будут ужинать? — Мне казалось не совсем правильным строить важную госпожу перед людьми, с которыми нам еще много дней делить дорогу и пищу.

— Потом, когда приедем, то с нами. — Как о само собой разумеющемся сказал муж. — Ну, по крайней мере, пока сами не обустроятся и свое хозяйство не заведут. А пока — как получится. Сегодня не стоит хозяев стеснять, у Детлефа дом, конечно, большой, но не на такую ораву. Дите малое, опять же… Если бы на улице мороз стоял, то потеснились бы, конечно, а так ребята палатки поставят и прекрасно переночуют.

— А они не обидятся? — Встревожилась я.

— С чего бы? — Арвид удивился так искренне, что я поняла: действительно, не обидятся. — Траутхен, я же с собой не кого попало звал. Мы с ребятами не один год вместе служим.

— Это хорошо. — Согласилась я. И тут же задала следующий вопрос, поглядывая на дверь, ведущую в другие комнаты. — А Детлеф — он кто? С ним ты тоже раньше служил? Не похож он на наших крестьян.

— Служил. — Улыбнулся Арвид, довольный, видимо, моей наблюдательностью. — А на кого он, по-твоему, похож?

— Скорее, на того трактирщика, у которого мы на обед останавливать. — Подумав, ответила я. Или на кого-то из наших горнборгских ребят, кто совсем уж младший в семье.

— Да нет, — негромко рассмеялся Арвид, — крестьянин Детлеф самый настоящий. Рыцарем стать ему магии не хватило, а потом ранение так некстати пришлось. Зато он теперь не господский, а свободный. На накопленное за службу хозяйство обустроил, жену выкупил. И живет, припеваючи, самому королю налоги платит.

— О как. Маг. — Только и сказала я. В околицах Горнборга свободных крестьян было немного, поселение состояло из стоящий недалеко друг от друга рыцарских дворов. Но я слышала, что свободным живется значительно сытнее, хотя и приходится порой вести долгие тяжбы за межи с местными дворянами. До короля далеко, а с местными господами — это уже как повезет.

— Да. — Арвид, тем временем, продолжал. — Магом его, конечно, назвать можно только с большим авансом, но не совсем бесталанный. Детлефу бы чуть больше силы, замечательный целитель бы получился. А его хватает только по-мелочам: кровь приостановить, пока лекаря или настоящего мага позовут, боль унять ненадолго, зубы заговорить..

— Зубы заговорить — это тебе к Айко. Тот и без всякой магии сумеет. — Улыбнулась я.

— Это хорошо, если к месту и ко времени. — Кивнул Арвид, то ли принимая шутку, то ли отвечая всерьез.

На столе стояла нехитрая снедь, и Арвид, воспользовавшись приглашением хозяина, взял нож и крупно нарезал хлеб и соленый овечий сыр. Тихонько скрипнула входная дверь, оповещая о приходе хозяина. Вместе в ним в комнату вошла совсем молоденькая девушка Жена — догадалась я, видя на девушке наряд замужней фру. Хозяйка подворья, несмотря на молодость, была пышнотелая, вся какая-то округлая. То ли и правда сытно жилось свободным крестьянам, то ли ребенка совсем недавно родила. Агнесс тоже сразу после родов выглядела всегда раздобревшей, а уже потом снова возвращалась к своим привычным сухощавым формам.

Я отметила, что Арвид привстал, вежливо приветствуя хозяйку, видимо, Детлеф и правда значил для мужа больше, чем просто бывший солдат. А, возможно, просто крепко сидела в нем привычка всегда и везде быть королевским рыцарем. Меня он тогда от Виллема тоже бросился защищать, а ведь не знал совсем.

— Здравствуйте! — Смущенно поприветствовала нас хозяйка. — Вы уж простите, что не встретила, замоталась с маленьким…

— Ничего страшного! — Ответил Арвид с улыбкой. — Маленький — он пока что всех главнее, а кусок хлеба мы себе и сами отрежем. А что ж ты, хозяюшка, дверь так плотно прикрыла? Вдруг, проснется и заплачет.

— Да Марьяна присмотрит… Ой! — Хозяйка осеклась и побледнела. Словно сболтнула не просто что-то лишнее, а по-настоящему опасное. Арвид перехватил ее растерянный взгляд на мужа и, в свою очередь, вопросительно поднял бровь.

— Все нормально, Эля. Господин Арвид не выдаст. — Поспешил успокоить жену Детлеф, провожая ее к столу. Дожидаясь, пока хозяева усядутся, муж продолжал спокойно жевать ужин. И только потом спросил.

— Дружище, может, хочешь что-то рассказать? Сам знаешь, я в ваши дела без спросу лезть не буду, но могу и помочь.

— Да на то и вся надежда, господин Арвид. — Детлеф вздохнул и заметно расслабился. Стало прямо-таки заметно, как у него опустились плечи и вместо радостно-радушной маски на лице отразилась усталость.

— Я думал, что попозже поговорим, когда женщины спать улягутся. Не хотел вечер портить. Но раз уж Эльке проболталась…

— …То ты можешь рассказать все прямо сейчас — Продолжил муж недоговоренную хозяином фразу. Давай, рассказывай. Сам же говорил, что уже поужинал, вот и расскажешь, что к чему, пока мы закончим. А потом вместе будем думать.

Рассказ Детлефа поразил меня своей простотой и, одновременно, несуразностью. Нет, мне и раньше приходилось видеть, как люди странные, а то и просто недобрые, вещи творят, оставаясь при этом в рамках закона. Вот взять хотя бы нашу Анну и Блитерстерпов. Но такой дикости у нас еще не случалось. Иначе, не сомневаюсь, о таком гудела бы вся округа.

— Я и сам хотел у Вас помощи просить, господин Арвид. — Начал свой рассказ Детлеф. — Потому как Вы — рыцарь, да еще и королевский, с Вас и спрос другой. А у меня тут семья, хозяйство… Сам-то я — вольный, но братья, сестры с семьями, Элькины родители… Как бы моя доброта на них не аукнулась. А не помочь — Творец накажет, Марьяна-то ни в чем не виновата…

— Так, Детлеф, ты не темни давай. — Прервал приятеля мой муж. — Тебе велено рассказывать, а не ходить вокруг да около, рассуждая, кто в чем виноват. Если кто твою семью обидел, разберемся. Сам ведь знаешь, что и Его Величество, и господин наместник строго следит, чтобы отставных солдат никто трогать не смел.

— Так ведь не во мне дело. — Детлеф махнул рукой, словно показывая всю безнадежность дела. — Бабу одну надо отсюда тайком вывезти.

— Что за баба? — Нахмурился муж. — Почему тайком? Беглая, что ли?

— Да тут такое дело… — Замялся Детлеф. — Не знаю, с чего и начать.

— Начни с самого начала.

— Ну. Если с самого начала, тогда будет так. Лет десять тому назад наш господин привез из похода девку-вендку. Я не спрашивал, сколько ей лет, но если мне тогда четырнадцать было, а она моложе меня выглядела… Совсем соплюшка, короче.

— Погоди, — остановил его Арвид, — ведь десять лет тому назад войны с вендами у нас уже не было. Собственно, тогда уже никакой войны не было, на юге только небольшие пограничные стычки.

— Так я и не знаю, откуда он ее привез. Только жила она у него в замке. Говорят, убегать поначалу пыталась, чуть ли не с собаками ловили, но этого я уже не помню, меня тогда в солдаты отдали. А потом детей родила, понятно, с дитем на руках особо не побегаешь.

А с месяц тому назад помер наш господин. Ну, то есть, нам-то с Элькой он уже не господин, а просто сосед был, но господин той деревни, откуда мы родом. А наследник его девку ту из замка выгнал в чем была. И запретил на его землях появляться, страшно грозился, говорят.

— А я-то тут при чем? — Удивился Арвид. — Ей что, до своих добраться не за что? Или сама с детьми боится в дорогу пускаться, надежных попутчиков ищет? Помочь — не штука, но почему тайно?

— А господину соседу нашему, Вы уж простите, господин Арвид, шлея под одно место попала. — Тяжело вздохнул Детлеф. — Он эту Марьяну выгнал сперва, а потом спохватился. То ли насолить решил побольше напоследок, то ли нечисто там что-то, да хоть и с тем же наследством, не могу знать. А только через два дня кинулся он, что Марьяна вместе с детьми ушла. Ну и поднял шум, что беглых рабов ищут. Дескать, была Марьяна у его отца рабыней, а дети от рабыни…, да Вы и сами знаете. И теперь-вот ищет Марьяну, чтобы вернуть свою собственность.

— А зачем ему дети? — Нахмурившись переспросил Арвид. — Сколько их, кстати, и какого возраста?

— А кто ж его знает. — Несмело подала голос Эльке. — Трое их у нее, старшая — та уже помощница, а двое — совсем крошки. Вот Детлеф их и пожалел, а мы теперь и спать боимся. Узнают, что беглых укрываем, весь хутор пожгут.

— Ты к бургману ходил? — Спросил Арвид, и по его лицу было видно, что история ему совсем не нравится.

И тут я его очень хорошо понимала. По-хорошему, наше дело — сторона: приехали, заночевали и уехали. А тут приходится волей-неволей встревать в домашние склоки незнакомого рыцаря и его отцовской наложницы. Но и отказать Детлефу у меня язык бы не повернулся, слишком уж явный страх плескался в глазах его молодой жены. А и вообще, странно все это. Привозили и наши рыцари порой, хоть и редко, с войны работников. Так работников же, а не… тьфу! Тут Арвид словно подслушал мои мысли.

— Не ходил, господин Арвид. — Хозяин тяжело вздохнул. — Бургман нашему соседу — родной дядька по матери. Так-то меня трогать опасаются, даже не так из-за указа Его Величества, как из-за магии. Лекарь у нас в округе один, и тот уже старенький, так я тут что-то вроде местного знахаря. А вот если начну в господские дела мешаться…

— Понятно. — Кивнул муж. — Ты все правильно сделал, Детлеф. — Похвалил он парня. — И что беглянке помог, и что высовываться зря не стал. Я тебе тоже не глядя могу сказать, что темнит ту что-то твой сосед. Откуда бы взялась у его отца рабыня-вендка, да еще и десять лет тому назад?

И, опять же, если вендка — то уже и не рабыня. Его Величество уже пять лет как издал указ, по которому всем пленным вендам возвращается свобода и право вернуться домой или остаться в королевстве, по их выбору. Их хозяева, если не согласны, могли подать прошение наместнику, чтобы Корона выплатила им убытки. Только, понятно, наместник сразу спросил бы, что за рабыня и как сюда попала.

Так что или твой старый сосед нарочно умолчал об том указе, потому что не на юг он за добычей ходил. Или твой новый сосед нарочно делает вид, что ничего не знает. Но если эти дети от рыцаря и он их признал, то рабами они быть не могут. А если не признал, то дети от вендки — венды, а их король всех освободил.

— Вот я и подумал. — Вставил слово Детлеф, воспользовавшись паузой в рассуждениях мужа. — Вы, господин Арвид, — рыцарь, Ваш обоз трогать никто не станет. Вывезете их тайком хоть за пару дней пути, а там они уже сами до своих доберутся. Купцов каких-нибудь найдут или еще что.

— Правильно подумал. — Арвид кивнул. — Но ты на всякий случай, напиши, как дело было. И про то, что хутор тебе пожечь грозились, тоже напиши. Я это письмо магопочтой прямо к наместнику в Швингебург вышлю. Он проверит, что тут у вас творится. А Марьяна ваша пусть зайдет после ужина, сам с ней поговорить хочу.

Хозяюшка, — обратился он уже к Эльке, — покажешь моей супруге, где тут у вас что? Нам завтра с утра снова в дорогу, ей бы освежиться немного.

— Пойдемте, госпожа. — Все так же тихо, как и до этого говорила, позвала меня за собой жена Детлефа. — Воду на кухне уже согрели.

— Вот и славно. — Арвид встал, за ним встал и Детлеф. — Ты тут располагайся, дорогая, отдыхай. Меня не жди, сразу ложись. А мы пока выйдем во двор, нам еще поговорить кое о чем надо.

Выйдя сквозь внутренние двери, мы прошли через еще одну жилую комнату, в углу которой стояла колыбелька с младенцем. Колыбельку качала женщина. Видно, та самая Марьяна. Но рассмотреть ее подробнее я не успела. Мы вышли в крошечный закуток. То ли кухня, то ли нет… Основная часть печи, на которой жарили и парили, находилась с другой стороны, в рабочей части дома, а здесь — только небольшая плитка, на которой стоял котелок с водой.

Тут же, в углу, стояла скамья, а на ней сидела с прялкой девочка лет восьми-девяти. Прясть ей, видимо, давно наскучило, поэтому мелкая развлекалась тем, что вызывала на ладони крошечный огонек, и тут же прятала его обратно, сжимая кулачок. Я. непривычная к магии, тем более, в руках у такой малявки, удивленно остановилась. А Эльке, наоборот, словно вспомнив, кто в доме хозяйка, зашипела на девчушку.

— Прекрати немедленно! Мало нам из-за вас бед, так ты еще и дом спалить решила!

— А вот и не спалю. — Проворчала девочка, исподлобья глядя на хозяйку. — Меня папа учил, как ничего не палить.

— Лучше б чему полезному научил. — Проворчала Эльке и тут же умолкла, оглянувшись на меня. — Помоги лучше госпоже Трауте освежиться, а потом ступай спать. Хватит уже, напряла…

И дальше, уже обращаясь ко мне.

— Вот мыло, госпожа, вот полотенце. Ханна поможет Вам, а я буду в соседней комнате, зовите, если что.

— Я не Ханна. — Проворчала девочка, видимо, продолжая старый спор. — Меня Хандзя зовут.

— Хорошо. Хандзя, помоги мне, пожалуйста. Я сегодня целый день ехала и очень устала.

Я вмешалась, видя, что Эльке уже собралась опять попенять малышке. Девочка, конечно, не отличалась особой почтительностью. Но, как я уже поняла из разговора мужчин, она привыкла совсем к другой жизни, а в последние дни им с матерью пришлось несладко. Да и не хотелось мне сейчас, если честно, выслушивать чужие пререкания, а хотелось просто спать.

Помогала Хандзя ловко. То ли не была такой уж белоручкой, как я на нее подумала поначалу, то ли просто эта работа старшей сестре двух малышей была привычнее пряжи. Вскоре я уже наслаждалась покоем, закрыв за собой двери спальной ниши. Сами хозяева, как я поняла, второй нишей не пользовались, а, предпочитая экономить тепло, спали во второй, меньшей комнате, где стояла колыбель.

Арвид пришел поздно, когда я уже спала. Разбудил возней, раздеваясь в потемках, а потом залез под одеяло. В полусне почувствовала, как он прижимается ко мне всем телом и осознала, что сегодня он без рубашки. Пока соображала, что сказать, муж заговорил сам. Говорил он шепотом, отрывисто, словно торопился высказать все, пока его слушают и, вместе с тем, уверенный, что никто его не слышит.

— Спишь, Траутхен? Спи, спи… Когда еще возможность будет в нормальной постели выспаться. А я с ума схожу от того, что ты тут спишь, а я там чужое дерьмо разгребаю. А ты тут спишь..

Арвид уткнулся носом мне в затылок, тяжело дыша. Мне было немного неловко, все-таки к подобной близости по-настоящему привыкнуть я еще не успела. Но, в то же время, я чувствовала, что ему плохо. Сама затрудняюсь сказать почему, но я была в этом уверена. Отбросив неловкость и стеснение повернулась к мужу и потянулась, чтобы обнять. Мне хотелось смахнуть все заботы с его плеч, оградить от любой беды….

— Разбудил? — Разочаровано вздохнул Арвид, прижимая меня к себе еще крепче.

— Не успела заснуть. — Зачем-то соврала я.

— Врешь ведь, знаю, что разбудил. — В голосе мужа слышалась такая нежность, что хотелось то ли плакать, то ли смеяться от счастья, что я стала маленькой слабостью того сильного мужчины.

— Вру. — Теперь пришла моя очередь вздыхать. — Но и хорошо, что разбудил.

— Да что ж тут хорошего… — Рука Арвида скользнула под рубашку, волнуя и смущая. — Так хоть ты бы поспала, а так — оба будем мучиться.

— Почему мучиться?

— Да потому, что тебе сейчас ничего нельзя. Болит ведь все еще, наверное, после вчера, хоть и не признаешься?

— Да ничего у меня не болит! — Почти возмутилась я. Вот ведь, сам напридумывал себе всякого, а теперь сам мучается. И кто ему только сказал, что женщина после свадьбы неделю прямо-таки умирать должна?! Нет, Хельге, конечно, рассказывала, что всякое бывает, но Арвид же должен знать, что у нас без этого «всякого» обошлось.

— Ну, раз не болит… Сама напросилась!

— Арвид! — Запоздало спохватилась я. — А если кто-то в комнату войдет? Что они подумают!?

— А зачем им что-то думать? И так все знают, что мы женаты. Потому и не войдет никто…

Муж, похоже, терял всякое терпение. То ли и правда устал держать себя в руках, то ли выпитое помогало отпустить вожжи.

Сегодня от Арвида пахло не пряным травяным духом настойки госпожи Биргит, а чем-то кисловатым: то ли домашним пивом, то ли фруктовым вином… Я не успела толком разобраться, когда осознала, что, пожалуй, надо было действительно доверять мужу.

— Ох!

— Прости! Прости, милая! — Арвид, мгновенно собравшийся, словно и нее было хмельного угара, попытался отстраниться.

— Подожди… — Дернулась вслед за ним, не желая отпускать, не желая оставлять его одного с чужими бедами. Будь что будет, но не железный же он, а жалеть и утешать его — моя прямая обязанность. И мое право. Мысль, что раньше Арвид утешался с кем-то другим, кольнула неприятно, заставив забыть о своих страхах. — Не уходи!

— Да куда ж мне идти, от собственной жены-то… — Короткий смешок дал понять, что Арвид снова полностью владеет собой.

На самом деле, все было совсем неплохо, только поначалу слегка неуютно. И. все равно, я не могла понять, что во всем этом такого, что мужчины забывают о семье, о чести, а порой и о себе самом, ради утех. Наверное, я уже засыпала, потому что не заметила, как спросила то вслух.

— Ум-м-м-м-м! — Дернулась от страдальческого стона рядом с собой. Привыкшие к темноте глаза увидели странную картину: Арвид, вольготно раскинувшийся на хозяйских перинах, накрыл голову подушкой.

— Ты чего? — Не поняла я.

— Трауте! — Арвид приподнял уголок, выглядывая из-под подушки, словно нашкодивший кот. — Ты только никому не говори, какой неловкий муж тебе достался. А то меня же засмеют!

— Да разве же можно с кем-то о таком разговаривать?! — От возмущения я даже всплеснула руками, сев на постели.

— Что, и с родственницей своей, невесткой бургмана, ни словечком? — Лукаво спросил муж. Я замешкалась, не зная, что сказать. Как объяснить, что одно дело — выслушивать чересчур бойкую племянницу, а совсем другое — сплетничать о самом сокровенном.

— Хельге далеко, а другим я так не доверяю. — Наконец нашлась, что сказать.

— Ну, хоть не врешь, и на том спасибо. — Арвид вздохнул, привлекая меня к себе. — Траутхен, я тебе обещаю, что как придем домой, сделаю все, чтобы ты поняла… А пока… спасибо тебе!

— Что еще такого тебе этот Детлеф порассказал? — Шепотом возмутилась я. — Неужели совсем все плохо?

— Да нет, не все. Но хорошего тоже немного. Ладно, давай спать, нам еще завтра предстоит с рыцарями местными познакомиться. И, знаешь что, Траутхен, есть у меня одна задумка…

Арвид прильнул к моему уху и, хотя нас никто не подслушивал, быстро зашептал свой план. Я слушала и не могла понять, чего во мне сейчас больше: обиды, что приходится рисковать всем ради непонятно кого, или возмущения, что маленьких детей пытаются оторвать от матери ради глупой мести. Задалась вопросом, что бы я делала, если бы речь шла об Ингрид с Терезой — младших племянницах? Наверное, то же, что и Марьяна. Осознание этого помогло немного смириться с предстоящими опасностями, а, возможно, просто усталость брала свое. Заснула я, как и вчера, на мужнином плече, мысленно повторяя молитву Творцу, чтобы сберег для меня Арвида. А наутро меня снова разбудили затемно. На этот раз, правда, не Арвид. Хозяйка дома осторожненько поскреблась в дверь, напомнив, что Арвид просил разбудить, как только начнет светать. То ли рассвет был не виден в маленькое окошко, то ли Детлефова Эльке так спешила избавиться от опасных подопечных (а, заодно, и от слишком хлопотных гостей), но выйдя в комнату я обнаружила темноту, разгоняемую одной единственной свечей.

Наскоро умывшись и одевшись, мы поспешили во двор, где наши люди уже разливали по походным кружкам бодрящий травяной чай и разбирали из большой корзины крупно нарезанные хлеб и ветчину.

— Надо же! — Восхитился Арвид. — Хозяин сегодня не поскупился. Детлеф! Я так с тобой за постой не расплачусь.

— Скажете тоже, господин Арвид! — Детлеф рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. Мне с Вами у Его Величества хорошо служилось, лучше, чем у бывшего господина в отряде.

— Ха! Сравнил! — Фыркнул один из рыцарей, а остальные наши люди поддержали его дружным смехом. — Одно дело — за простыми вояками пыль глотать, а совсем другое — магов в бою прикрывать. Оно, конечно, опаснее, зато и почетнее.

— И доля в добыче побольше. Только меняется там народ тоже частенько. — Добавил кто-то из ребят.

— Дело солдатское. — Детлеф пожал плечами, словно не понимая, как можно не понимать таких простых вещей. — Зато ж и учат задаром. Меня господин Арвид кое-чему учил. И даже к самому полковому целителю возил за наукой. А, главное, польза от нас какая!

Я сначала думала, что Детлеф имеет в виду пользу, которую маги приносят армии, но оказалось, что речь шла совсем о другом.

— Тетя Трауте! — От мужских разговоров меня отвлек Айко, который протолкался ко мне и с горящими глазами дергал за рукав, требуя обратить внимание. — Теть Трауте, а ты представляешь, пока вы спали, господин Тилль края у пруда закрепил, теперь никакие дожди их не обрушат! А я думал, маги у-ух как работают, — тут он снова начал размахивать руками, что, видимо, должно было изобразить великие деяния магов, — а он р-раз-раз… — и поправил. И не видно совсем ничего было, только господин Тилль умаялся совсем. Его потом даже на ночную вахту не будили.

— Ох, Айко, и куда ты вечно спешишь? — Я тепло улыбнулась, обнимая сорванца за плечи. — Какая же господину Тиллю ночная вахта. Сам подумай. Если он и так ночью работал. А что ты взбудораженный такой? Я думала, ты уже видел как Арвид с братьями у нас работал?

— Как же! Посмотришь тут! Меня тогда отец знаешь как гонял: «Пойди туда! Сделай то…»! — Обижено надул губы Айко.

— Можно подумать, тебе это раньше сильно мешало. — Я шутя взъерошила вихрастую макушку. — Беги уже, оруженосец, а то скоро тронемся, и поесть не успеешь.

— Мальчишка! — Авторитетно заявил Ян, которого я в потемках узнала только по голосу. — Даром, что ненамного меня младше, совсем ничего не знает. Обычай у нас такой: где на постой останавливаемся, там маги помогают.

— Что, просто так помогают? — Удивилась я. Я не помнила, чтобы до Арвида кто-то сильно помогал магией нашей околице, тем более, за так. Впрочем, я также не помнила, чтобы у нас когда-то стояли постоем королевские войска. Нечего им было делать в нашей тихой провинции.

— Не просто так, — поправил меня новоявленный родственник, — а вроде как от Его Величества особая милость, ну, что-то вроде подарка.

— Аа-аа, понятно. — Я не стала уточнять, что прекрасно понимаю значение слова «милость», портить утренние сборы размолвкой из-за такого пустяка совсем не хотелось.

Вернувшись к разговору Арвида с Детлефом я, похоже, застала уже самый конец разговора.

— Так Ваши же и так туда-сюда ездят, всегда можно передать. — Возражал чему-то хозяин двора.

— Ну, если дойдет до того, что начнет сосед совсем уже непотребства творить, ты моих не жди. Сразу на коня и почту в канцелярию наместника. Только не поскупись на магомарку, чтобы не прочитал никто охочий.

— Так если кто охочий найдется, то меня магомарка же и выдаст.

— Зачем так сразу? — Удивился Арвид. — Мало ли, долги по налогам возвращаешь, или помощи какой просишь… Ну, а станут совсем прижимать, кому-попало двор не продавай. Отцу сообщи — он не поскупится, у меня еще три брата дома на хозяйстве.

— Оно конечно, — почесал макушку Детлеф, — С рыцарями просто так не схлестнешься, можно и на ответ напроситься.

— Именно! — Муж хлопнул бывшего подчиненного по плечу. — А у меня на границе для вас с семьей всегда найдется свободный кусочек. Первое время аренду брать не буду.

Детлеф кивнул, хотя видно было, что охотнее всего он бы никогда не срывался с насиженного места. Я прекрасно его понимала, ведь так или иначе, здесь он сидит на своей земле, а идти к нам с Арвидом — опять на господской за аренду работать.

— В общем, договорились. — Подвел черту под разговором Арвид. — Поехали, пока не рассвело.

Дальше все шло по заранее оговоренному плану. Рыцари и парни привычно засновали между телегами, что-то перекладывая, что-то закрепляя. В самый последний момент, когда все уже были готовы, двое парней вынесли из дома два свертка — закутанных в пледы малышей. А за ними, прижимая к себе Хандзю, почти выбежала женщина. Всех четверых ребята быстро закинули в среднюю — мою — телегу.

Да, тут ничего не поделаешь, придется пока потесниться. Может, оно и неплохо, иметь в дороге собеседницу. Но это означало также, что Арвиду теперь так просто не спешиться и не отдохнуть часок, пока остальные рыцари присмотрят за обозом. Впрочем, все уже было решено вчера, так что смысла не было раздумывать, к лучшему оно или к худшему.

Несмотря на спешку, гнать обоз Арвид не стал. Чем бы не грозила стычка с соседом Детлефа, она вряд ли задержит нас дольше, чем поломанная в дороге телега. Поэтому, как только обоз снова выехал на королевский тракт, Арвид дал команду придержать коней и телеги снова покатились, в привычном ритме постукивая колесами.

Глава вторая: Марьяна

Потихоньку начинало светать и я смогла получше рассмотреть своих новых попутчиков. Малыши, поворочавшись поначалу, спали в большой корзине, прижавшись друг к другу, словно два котенка. Хандзя, хотя и пыталась бороться со сном, изображая из себя взрослую няньку, тоже уснула, бдительно положив руку на край корзины. Их мать сидела, забившись в самый угол и стараясь занимать как можно меньше места. Ее взгляд, обращенный куда-то сквозь полог телеги, не выражал ничего. Женщина то ли задумалась о чем-то своем, то ли просто дремала с открытыми глазами, добирая недоспанное за последние ночи.

Хотя Детлеф и упоминал, что Марьяна чуть ли не моложе чем он (а ему я на вид больше двадцати трех — двадцати пяти лет не дала бы), от матери трех детей я ожидала большей, ну, представительности, что ли. Марьяна же, даром, что немного полновата, лицом выглядела совсем по-детски. Именно это и сподвигло меня прервать молчание, тем более, женщина уже вынырнула из своих грез и теперь вопросительно смотрела на меня. Молча пялиться дальше было просто не вежливо.

— Марьяна, а как мне к Вам обращаться? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Да так и обращайтесь: Марьяна. И можно без «Выканья» — это ж Вы тут — госпожа. — Моя попутчица недоуменно пожала плечами, словно удивляясь, что можно задаваться такими простыми вопросами.

— Хорошо. — Не стала спорить я. — А можно спросить, сколько тебе лет?

— Что, молодо выгляжу? — Понимающе усмехнулась Марьяна. Но улыбка вышла какая-то невеселая. — Двадцать два недавно исполнилось.

— Сколько?! — Изумилась я. — А сколько же тогда Хандзе? Я думала, ей уже лет семь или восемь…

— Так и есть. — Согласно кивнула женщина. — Восемь будет сразу после Новолетья.

Проведя нехитрые подсчеты, я ошарашенно спросила.

— Как же так? Ведь брачный возраст начинается только с пятнадцати лет?

— Так то ж брачный… — Голос Марьяны звучал почти равнодушно. Именно почти, лишь намекая на то, что пришлось пережить этой красивой и совсем еще молодой женщине. Поневоле вспомнилась еще одна вскользь оброненная крестьянином фраза: «… с собаками искали».

Сколько там, Детлеф говорил, лет прошло? Девять? Десять? И за это время никто не обратил внимание, что в поместье соседа творится такое непотребство? Никто не вступился? Стало так противно, словно не только меня, но и все рыцарство королевства только что основательно вываляли в навозе. Зато теперь я понимала, почему Арвид вчера вечером пришел таким хмурым. Видимо, он чувствовал то же самое.

А еще муж, наверняка, предвидел долгие разбирательства, потому что к нарушению закона о пленных вендах добавлялись куда более серьезные проступки покойного рыцаря. Уж не потому ли так засуетился его наследник, кинувшись ловить по околице сгоряча выброшенную из замка отцовскую наложницу? Хотел через детей заткнуть Марьяне рот? Или просто по-тихому убрать доказательства? От последней мысли стало уже не противно, а просто страшно. Творец, во что же мы тут случайно ввязались, завернув на ночлег к старому знакомцу?

Разговор утих, так и не успев толком начаться. Мы молча ехали в одной, ставшей вдруг такой тесной, телеге и каждая думала о своем. Солнышко поднялось уже достаточно высоко, и в прорезь полога снова стало можно разглядывать проплывающие мимо окрестности. Похоже, за вчерашний вечер и раннее утро мы успели выехать из больший низины, потому что по краям дороги теперь тянулись не заливные луга и поля, прорезанные полосками каналов, а песчаные холмы, поросшие светлым лесом. В низинках у ручьев, защищенные склонами от ветра и недоброго взгляда, ютились небольшие хутора. Впрочем, все те же камышовые крыши и резные конские головы на гребнях говорили о том, что мы вокруг нас все те же края.

Успокоенная мирными картинами, я отвлеклась от чужих бед и задумалась о своем, точнее, о нашем. Что там говорил Арвид вчера: «… неловкий муж?», значит, он считает, что мы вчера сделали что-то неправильно? И, как настоящий рыцарь, опять берет все на себя. Получается, мне вчера должно было понравиться. И, наверное, понравилось бы, сделай мы что-то по-другому? А разве есть какие-то еще способы? Вот ведь! Надо было сразу Хельге слушать, когда та рассказывала, а не выдумывать теперь что попало.

Стыдно, конечно, что племянница в этих житейских делах куда опытнее меня. Но что поделаешь, если все разговоры «об этом» у матери и подружек сводились поначалу к одному: «Подрастешь — узнаешь». А потом и вовсе все сошло на: «А тебе-то зачем?». И то правда, незачем старой деве знать лишнее, еще грешные мысли в голову полезут… А вот оказалось что есть зачем, так теперь спросить некого. Не Марьяну же спрашивать, чужого человека.

Сейчас я жалела, что усталость помешала мне вчера расспросить Арвида поподробнее, что он имел в виду. Уж он-то точно не стал бы темнить и отделываться полунамеками. Но с ним теперь до ближайшего привала поговорить не получится, разве что мельком. Снова бросила взгляд на попутчиков, занявших почти все свободное пространство, изо всех сил стараясь сдержать досаду.

— Вы, госпожа, не думайте, мы докучать не станем. — По-своему истолковала мой взгляд Марьяна. — Оно, конечно, совсем тихо сидеть не получится, дети же. Сейчас отоспятся и скучно им станет… Но как только господин Арвид позволит, мы сразу же сойдем. Нам бы до большого города добраться. Или хоть до какого. Там мы в толпе затеряемся, глядишь, и своих найдем: купцов каких-нибудь. Авось, в беде не бросят, помогут до своих добраться.

— А? — Дернулась я, когда слова спутницы выдернули меня из моих мыслей. — Да я вообще не о вас. Так, просто задумалась… Едьте хоть до границы, мне-то что…

Судя по пристальному взгляду женщины. Марьяна мне не очень поверила, но настаивать не стала. Я же, отмахнувшись от возражений, достала из корзинки спицы и снова занялась делом. Подумалось, что надо бы отложить свой чулок и попытаться связать хоть пару носков маленьким беглецам. Осень ведь на дворе, ночи уже холодные, а из-под подаренного Детлефом домотканого пледа торчали две пары босых маленьких ножек. Задумчиво посмотрев на свою работу, решила все же доделать сперва что-то одно. Запасных спиц у меня с собой не было, а снимать сейчас с этих недоделанный чулок — означало загубить всю работу. Да и не успею я закончить, если они в ближайшем городе сойдут.

Вспомнив о подаренной братом серебрушке, решила отдать ее на прощание Марьяне. У нас в поселении пару грубых носков за полмедяка купить можно. В городе, наверное, дороже, но все ж не может пара носков много стоить. Так что обует детей и еще на кусок хлеба останется. Успокоив таким образом свою совесть снова принялась за работу. Лицевая-изнаночная, лицевая-изнаночная… петельки ровно ложились одна к другой, обещая тепло и уют долгими зимними вечерами. Это предвкушение уюта успокаивало, заставляло забывать тревоги и надеяться на лучшее. Лицевая-изнаночная, лицевая-изнаночная…

Завозился малыш. Засуетилась Марьяна, осторожно перекладывая так и не проснувшуюся Хандзю и наливая в рожок молока из заботливо сунутой Детлефом баклаги. Хороший он мужик, все-таки, этот местный знахарь, — подумалось мне. И правда, неплохо было бы сманить его к нам на Пограничье. И сосед надежный, и знахарь, опять же. Дай Творец, дети пойдут, а мне ведь уже не шестнадцать лет.

Надо будет поговорить с мужем, чтобы осмотрелся, как приедем. Если там земли много (недаром же все говорят об обширном поместье), так почему бы и не продать Детлефу небольшой кусок, раз уж ему так хочется на своем хозяйничать? А свое подворье знахарь пусть и правда продал бы тому же старому фон Роггенкампу для младших сыновей. Если там пока Дирк на землю сядет, я не знаю такого дурака, чтобы начать в округе бедокурить (поневоле вспомнилась внушительная фигура новоприобретенного брата). А то простой крестьянин — он, все-таки, крестьянин.

Мою работу, как и заботы Марьяны, прервал топот копыт и конское ржание.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Телега резко остановилась. Заплакал проснувшийся от толчка ребенок, которому полусонная Хандзя тут же заткнула рот тряпочкой с размоченным хлебом. Сама девочка, тоже проснувшаяся от шума и толчка, уже сидела рядом с корзиной, держа перед собой раскрытые ладони. Она всем своим видом показывала, что готова сражаться до последнего.

При виде этой маленькой воительницы у меня в душе поднялась волна возмущения. Что это за рыцарь, воюющий с собственной малолетней сестрой, что довел ребенка до такого состояния? Очень надеюсь, что Арвид прав и господину наместнику будет очень интересно, что же за дела тут творятся.

Осторожно выглянув через прорезь в пологе, заметила, что наши люди с оружием наготове равномерно расположились вокруг обоза. Получалось, что кроме возницы каждая телега была прикрыта со всех сторон как минимум одним всадником. С тыльной стороны моей телеги — даже двумя, рядом с настороженно-сосредоточенным Яном фон Роггенкампом стоял непривычно серьезный Айко. Парня обрядили, видимо, в старый доспех того же Яна, поскольку именно герб Роггенкампов украшал нагрудную пластину. В руках Айко держал короткий меч, всем своим видом выражая готовность хоть сейчас вступить в бой. Ёкнуло сердце: неужели для племянника все начнется прямо сейчас? А ведь я всего лишь хотела, чтобы он ко времени службы успел чему-нибудь научиться у настоящего воина.

— Трауте, не высовывайся. — Строго одернул меня Ян. — Тебе Арвид что велел?

В который раз заметила про себя, что мальчишка явно дерзит, отказываясь признавать мое старшинство, но, в который раз, место и время не располагали к выяснению отношений. Молча кивнув, спряталась в повозку. Плотное полотно лишь слегка защищало от шума, приглушая звуки, но не поглощая их. Голос мужа, во всяком случае, я узнала сразу.

— Назовись! Кто ты и по какому праву останавливаешь людей на королевской дороге?!

Нет, муж не спрашивал, он требовал ответа. Требовал так, словно полностью был в своем праве. Хотя… Если учитывать, что на доспехе Арвида выше родового герба красовался знак Люнборга, может и был. Королевский рыцарь, едущий по королевскому тракту, выполняя поручение короля. Куда уж больше.

— Я — рыцарь Зёрен фон Эльстергоф. — В голосе отвечающего тоже было достаточно самоуверенности. — Мне стало известно, что вы укрываете моих беглых рабов. Выдайте их и можете дальше ехать по своим делам.

— В моем обозе нет рабов. — В голосе Арвида прибавилось стали. — И я не собираюсь спрашивать позволения у кого-либо. Уйди с дороги, рыцарь фон Эльстергоф!

— Вы стоите на моей земле и я вправе задержать вас силой и обыскать ваш обоз. — Незнакомый мне рыцарь никак не хотел уступать, не понимая, что сейчас, фактически, стоит на тонкой грани, отделяющей его дела от разбоя. Как он там назвался? Эльстергоф? Вот уж, точно, достойный житель сорочьего двора[5].

— Мы стоим на королевской дороге. Посягаешь на земли Его Величества, рыцарь?!

— Пусть на дороге. — Немного сбавил тон фон Эльстергоф. — Но мои люди давно подозревали, что беглецов укрывает знахарь. Значит, они уехали с вами, больше посторонних в околице не было. Со знахарем я сам разберусь, а девку-воровку со щенятами вам придется отдать так или иначе.

Я не знаю, на что рассчитывал этот самоуверенный парень (голос был молодой, хотя я и не видела его владельца), но в ответ Арвид с товарищами просто расхохотались.

— Вот что, парень! — Теперь Арвид говорил миролюбиво, словно бы даже сочувственно, как с неразумным мальчишкой. Мне не показалось это хорошей идеей, ничего другого, кроме как доверять любимому, я сделать все равно не могла. — Ты сейчас успокоишься и поедешь домой, к матери. Можешь даже не извиняться, мне оно без надобности. И если ты сделаешь это достаточно быстро и навсегда забудешь о знахаре и его родных, я забуду о попытке разбоя на королевском тракте.

Но, не дай Творец, узнаю (а я узнаю так или иначе), — Потом рыцари расскажут, что в этот момент на руке мужа как бы невзначай появилась и исчезла птичка-маговестник, но это потом, а пока я могла только слушать, — что с моим старым боевым товарищем или его семьей приключились какие-то неприятности…

— Да кто ты такой, чужак, чтобы грозиться мне?! — Буквально, взвился рыцарь Зёрен. — Думаешь, не найду управу на тебя и эту вендскую девку?! А маменькиными сережками она с тобой за услуги расплатилась, да?

— Я — Арвид фон Роггенкамп, владелец Пехова и окрестных земель, рыцарь и маг на службе Его Величества. Кстати, помня о королевском указе пятилетней давности, напомни-ка мне, господин фон Эльстергоф. Ты рабов ищешь или вендов?

— А-а, служебный пёс! Тогда понятно, откуда у тебя такая любовь к дикарям-венда.

— Ты смотри, мальчишка, поосторожнее. — Вот теперь муж уже точно не шутил. Это я могла сказать, даже не видя его. — Да, я — служебный пес, но лучше быть служебным псом при Его Величестве, чем дворовой шавкой вроде тебя, которая только и умеет, что тявкать на проезжающих путников. Последний раз повторяю: уйди с дороги, тогда, так и быть, никто не пострадает.

Не знаю, как отреагировал бы фон Эльстергоф на эти слова, но в этот момент не выдержал ребенок. Его младший братик уютно устроился с рожком у матери на руках, а трехлетнему карапузу наконец-то надоело лежать в корзине. Отбросив хлебную соску он тоже потянул ручки к маме и расплакался.

В тесноте телеги детский плач прозвучал, как гром. Марьяна дернулась было к ребенку, но тут же захныкал потревоженный младший. Хандзя попыталась взять братика на ручки, но, понятно, трехлетний малыш был для нее тяжеловат. Придя в себя, я решительно отодвинула девочку и привычным движением взяла ребенка. Прижав к себе хрупкое тельце, я делала то, что несчетное количество раз повторяла с младшими племянниками.

— А-а-а-а. Тш-ш-ш-ш…

Малыш затих на мгновение, потом попытался возмутиться, видимо, заметив подмену. Но, в конце концов, притих, убедившись, что мама и сестричка здесь и никуда не делись, и, значит, все в порядке. Быстро сообразив, Хандзя (я уже начинаю любить этого ребенка!) придвинулась ближе к мне и начала что-то тихонько напевать братику. Казалось, все обошлось, но назревающий снаружи скандал показал, что битва еще не выиграна. Тогда я сделала то, о чем мы договаривались с Арвидом, хотя все и пошло совсем не так, как мы ожидали.

Накинув на плечи свою любимую шаль так, чтобы она с головой укутывала мальчика, я высунулась из-по полога телеги со стороны возницы и недовольно закричала.

— Арвид! Что там случилось? Сколько будем еще стоять? Мне скоро Ганса кормить.

— Сейчас поедем, Золотко! — Голос Арвида звучал зло. — Вот только одного молодого господина с дороги сдвинем…

— Это Ваш сын? — Подозрительно поинтересовался фон Эльстергоф. — Могу взглянуть?

— Своих наделай, а потом гляди! — Ощерился Арвид. — Прочь с дороги! А не то голову откручу, чтобы не смел оскорблять мою жену!

Похоже, до парня наконец-то дошло, что он основательно перегнул палку. А, может, Арвид на этот раз был более убедителен, хотя, по-моему, куда уж дальше… Впрочем, очень сильно подозреваю, что молодой рыцарь по-прежнему не верил в то, что кто-то полезет в серьезную драку ради чужой женщины с кучей незаконнорожденных детей. А вот за сомнения в собственном отцовстве любой нормальный рыцарь схватится за меч. Это было достаточно просто и понятно, чтобы эта мысль дошла по назначению.

Не знаю, что собирался ответить или предпринять наш противник. Но Арвид резко свистнул, давай сигнал трогать. Возницы подхлестнули коней и телеги почти одновременно сдвинулись с места, постепенно набирая ход. Нас изрядно потряхивало, но даже дети, намертво уцепившиеся за Марьяну и меня, затаились, словно зайчата. Грохот тяжелых телег вкупе с топотом копыт заглушили почти все звуки. Уже не мирный обоз с домашним скарбом, но грозный военный отряд двигался по королевскому тракту, готовый смести со своего пути любую преграду. В прорезь полога я еще успела заметить нескольких всадников на обочине дороги. Если я не ошиблась, было их человек пять. Двое из них держали в руках арбалеты, но никто так и не выстрелил. То ли растерялись, не ожидая, что Арвид двинет-таки напролом, то ли так и не получили приказа стрелять от хозяина.

Голос не соврал, рыцарь фон Эльстергоф действительно оказался мальчишкой, с виду — хорошо если ровесником Хайко. Надеюсь, он и правда действовал сгоряча, не подумавши, а не прогнил в свои годы насквозь. Ну, хоть в спину отряду из арбалетов стрелять не стали, и за то спасибо.

Как и ранним утром, мы сбавили ход сразу же, как только оторвались от преследователей. Если можно так назвать тех, кто преследовать нас даже и не пытался. К счастью для них, как запоздало поняла я, когда первый испуг прошел. Несколько часов потом мы катили неспешно, как обычно, пока Арвид не скомандовал привал, указав на очередной придорожный заезд.

Наши люди с привычной сноровкой завели телеги и занялись лошадьми. Марьяна, пользуясь возможностью, побежала полоскать детские тряпки. Я только головой покачала ей вслед. И что она потом с ними делать будет? Не повесит же на оглоблях сушиться? Хм, действительно, повесила оглоблях. Парни пофыркивали, посматривая на такое украшение, но ничего не говорили, ожидая, видимо, что скажет Арвид.

Я украдкой огляделась, чтобы посмотреть, не смеются ли с нас остальные гости заезда. Но если кто-то и смеялся, то про себя. Связываться с благородными никому не хотелось, да и вообще, там, в дальнем углу двора, какие-то поселяне и сами расположились, словно они тут надолго.

Сколько отсутствовал Арвид, я не знаю, но вернулся он в сопровождении двух крепких девок-подавальщиц, которые вдвоем тянули большой котел. В котле обнаружилась густая гороховая похлебка, щедро заправленная колбасками. От нее шел сытный мясной дух.

— Надо же, на косточках от окорока варили. — Вслух удивилась я, первой получив свою миску.

— Место здесь бойкое, — Привычно уже пояснил муж, не дожидаясь дальнейших моих вопросов. — Много разного народу ездит. Так что хозяин привык готовить так. Чтобы угождать каждому: одним — на косточках, другим — на масле. Третьи и пустой похлебкой обойдутся… Каждый получает то, за что готов заплатить.

— А ты, значит, готов платить за роскошную похлебку? — С улыбкой спросила я, пробуя первую ложку. — Мм-м-м! Вкусно!

— Умгу. Неплохо. — Подтвердил Арвид, тоже снимая пробу. — Я готов платить за то, чтобы у моих людей хватало сил исправно нести свою службу. Голодный солдат много не навоюет, голодный крестьянин много не наработает.

— Кто бы это Агнесс рассказал. — Усмехнулась я.

— Да уж. Жена твоему брату досталась суровая. — Скривился Арвид. — А что, и голодать приходилось?

— Да нет, хвала Творцу. — Ответила я, поняв, что мои слова и правда можно было истолковать двояко. — Но кусок, щедро приправленный попреками, не протолкнешь в горло даже пивом.

— Это да. — Согласился муж.

Какое-то время мы молча прихлебывали горячее варево, заедая простым ржаным хлебом. Было приятно сидеть вот так, рядышком с мужем, но понимание, что мы — не одни, мешало. К тому же, я то и дело поглядывала на Марьяну, которая кормила детей, успевая попутно и сама перехватить кусок-другой. Поначалу я привычно порываясь помочь, но сдержалась. Во-первых, меня о помощи никто не просил. А во-вторых, пора, наверное, отвыкать хвататься за все подряд. Умом я это понимала, но все никак не могла привыкнуть, что теперь я могу позволить себе просто отдохнуть. И никто не упрекнет меня в бесполезности, был бы в доме порядок.

Дождавшись, пока Марьяна закончит кормить детей, Арвид подал ей какой-то знак. Женщина понятливо кивнула и поцеловав малышей, вручила их Хандзе.

— А теперь рассказывай. — Голос Арвида звучал сурово.

— Что рассказывать? — Марьяна снова вздохнула, всем своим видом показывая, что ни сном, ни духом не знает, что хочет от нее услышать мой муж.

— На это раз, рассказывай все. Мне, знаешь, ли, дважды сказки о бедных сиротках не скормишь. И я хочу точно знать, ради чего и кого мои люди рискуют нарваться на арбалетный болт.

— Так ведь рассказала все, еще у знахаря. — Марьяна пожала плечами, но даже я заметила, как она старательно отводит глаза.

— Ушла в чем была, говоришь? — Арвид не дал сбить себя с толку. — А была ты, случайно, не в хозяйских сережках? А я-то думаю, чего этот щенок так взбеленился, да еще и вдогонку. Чего я еще не знаю?

— Ушла в чем была. — Голос Марьяны звучал глухо, но, почему-то, именно теперь я была уверена, что она говорит правду. — А уж Зёрен с со своей матушкой проследили, чтобы я не была в чем-то, что можно продать. — При этих совах Марьяна сдвинула платок, Которым она, на вендский манер покрывала волосы. Я ахнула, а Арвид отчетливо скрипнул зубами. Если в ушах этой женщины раньше и были сережки, то их у нее не просто отобрали, вырвали с мясом.

— Детлеф лечил? — Спросил Арвид. Марьяна кивнула.

— Хозяйка даже детей переодеть не разрешила.

— А что же хозяйские сережки – мужнин подарок? Или то был только предлог?

— Пусть поищет на дне выгребной ямы, если они ей так нужны! — Зло прошипела Марьяна.

— Отомстить решила? — Арвид осуждающе покачал головой. — И оно того стоило? — Он кивком указал на телегу, возле которой пыталась развлекать малышей Хандзя.

— Может, и не стоило. — Вспышка закончилась, и теперь Марьяна сидела сгорбившись, словно бесконечно уставший человек. — Только когда в замке переполох поднялся, что хозяин умирает, все забегали, все нараспашку было… И я увидела, как на столе лежат эти злосчастные сережки. — Она помолчала мгновение, а потом продолжила. — Хозяйка очень любила их надевать, то ли издеваясь, то ли просто хвастаясь мужниным подарком. А я еще помню, откуда подарок взялся.

— И откуда же? — Спросила я, уже начиная догадываться, что услышу.

— Отец привез с Поморья. Маме в подарок…. Давно, я еще маленькой была. Любила забираться к маме на колени и играть подвесками из янтаря… — Марьяна всхлипнула, но тут же закусила кулак. Дальше она продолжила тем же глухим, бесцветным голосом, каким говорила до того. — Он их на моих глазах у матери из ушей выдрал. А потом подарил жене, чтобы не сердилась за очередную наложницу.

— Да-а, дела-а-а… — Арвид озадачено потер подбородок. — Получается, Эльстергоф тебя не у разбойников перекупил, как рассказывал?

— Получается, нет.

— А ведь знаешь, Марьяна, — Арвид снова нахмурился, — я даже не знаю теперь, что с тобой и делать. По-хорошему, мне тебя к вендам отпускать никак нельзя: одно дело — сплетни и подозрения, а другое — живой свидетель. Если ты своими разоблачениями (а ведь не промолчишь, уверен) сорвешь свадьбу наследника… Тут и до войны дойти дело может.

— И что теперь?

— Не знаю. — Арвид вздохнул. — Придется писать еще одно письмо и отправлять вестником. Только теперь уже не наместнику, а в королевскую канцелярию. Пусть уже сами решают, отправлять тебя к родне или поселять в столице…

Арвид не договорил, снова нахмурившись. А мне подумалось, что кто-нибудь в королевской канцелярии может решить, что самое простое — это вернуть Марьяну обратно. «Марьяна-вендка? Какая вендка?» Ничего не знаем, никого не видели и кто там на кого нападал десять лет тому назад, один Творец ведает. Но хотелось верить, что король, которому так верно служит Арвид, окажется достойным этой верности.

Упрекнув себя за крамольные мысли, решила заняться более приземленными вещами.

— Марьяна, — отвлекла от нелегких дум нашу невольную попутчицу, — что у тебя вообще есть из детских вещей? Эти пеленки до отъезда не высохнут.

— Есть еще несколько тряпок, что жена знахаря из своих запасов отжалела. На Хандзю старая кофта и платок. Детских вещей у них не было, да оно и понятно. Их-то малышу всего несколько недель от роду, с чего бы им вещами на трехлеток запасаться.

— Вот, кстати, — встрепенулся Арвид, — Траутхен, ты — золотце! О таких вещах я как-то и не подумал. Спрошу у хозяина заезда, нет ли чего подходящего на продажу. Пошли, Марьяна, посмотришь, чтобы не мало было.

Бросив взгляд на детей, Марьяна успокаивающе кивнула настороженно встрепенувшейся Хандзе и пошла за Арвидом в сторону главного дома. Я осталась ждать, задумчиво дожевывая горбушку. Хорош хлеб! Всегда любила хрустящие, поджаристые горбушки, но с тех пор как подросли племянницы и племянники, это лакомство всегда доставалось самым младшим.

Вспомнив о племянниках, снова задумалась о судьбе Хандзи с братиками. Малышам хорошо, пройдет еще пара недель, и даже старший из них — Януш — вообще не вспомнит ни об отце, ни о замке. Он и нас, наверное, быстро забудет, как только осядет с матерью где-нибудь. А каково придется Хандзе? Что творится сейчас в этой маленькой головенке? Судя по паре случайных фраз, ненависти к отцу девочка не испытывает. То ли был он не такой уж тварью, то ли Марьяна не стала (может, побоялась) делиться с ней своей обидой. Привыкнет ли девочка из замка к крестьянской жизни?

Хотела было встать, чтобы подойти к малышам и попробовать пораспросить побольше, но увидела возвращающегося мужа. Мать малышей спешила за ним, держа в руках ворох какого-то тряпья, видимо, те самые вещи.

Арвид выглядел не очень довольным. Интересно, это потому что не нашел ничего подходящего и пришлось брать что-нибудь, или потому, что опять лишние траты? Мы всего лишь на полтора дня приблизились к новому дому, а нежданные расходы накатывали, словно снежный ком. А я ведь даже не знаю, сколько у нас денег, как обычно, запоздало, подумала я. Слепо доверившись мужу, я ехала за ним, ожидая, что он обо всем позаботится сам. Тоже мне, хозяйка!

Быстро припрятав оставшуюся горбушку в карман фартука, поспешила навстречу.

— Нашли что-нибудь? — Спросила, с интересом глядя вслед Марьяне. Которая пошла сразу к детям.

— Именно, что «что-нибудь». — Вздохнул Арвид. — Дети у хозяев выросли давно, а внуков пока нет. Хорошо, хозяйка уступила недорого пару мужниных рубах. Он у нее мужчина дородный. В такую рубаху каждого из малышей станется целиком завернуть. А если обрезать лишнее от рукавов, то будут еще и лишние тряпки.

— А остальное? — Вещей в ворохе вендки было явно больше, чем пара рубах.

— А остальное — старые хозяйкины вещи, который она так отдала, чтобы было хоть чем-то детей прикрыть. Но там такое, действительно старье. Марьяна, правда, грозилась из старой юбки скроить что-то там для Хандзи.

— Арвид, я вот что хочу спросить. — Я даже удивилась, что не замечала этого раньше. — А почему ты мальчиков всегда называешь то «дети», то «малыши», но никогда — по имени? А Хандзю ты всегда называешь Хандзей.

— Да? — Искренне удивился муж. — Никогда не задумывался. Даже и не знаю. Маленькие — они такие, ну… маленькие. Ни толку с них пока никакого, ни разговора. А Хандзя — девочка неглупая, явно с характером… С ней уже и договориться по-человечески можно.

— Ну, разве что так. — Вот, кстати, раз уж зашло про «договориться». — Арвид, присмотрелся бы ты к девочке. Ты — маг, тебе виднее, опасно это или нет. А то она хоть и говорит, что отец ее учил, но меня оторопь берет, когда она своими светлячками играть начинает. Подожжет, не дай творец, повозку с поклажей. И с нами, заодно.

— Светлячки? — Арвид тут же встрепенулся, словно, и правда, пес, почуявший добычу. — Горячие или просто теплые.

— Арвид! — Возмутилась я. — Откуда мне знать, насколько они горячие? Я пока еще в своем уме, магу под руку соваться.

— Да ты и сама — маг. — Рассмеялся муж. — Привыкай. Эх. Траутхен, надо бы тебя хоть чему-то поучить, но из-за этой кутерьмы не то что учить, даже не поговоришь толком. Ладно, хорошая моя, — муж приобнял меня почти по-дружески и легко поцеловал в щеку. — пора трогаться, если до вечера собираемся до места стоянки доехать. Не хотелось бы мне сегодня в чистом поле ночевать.

И мы снова двинулись в путь. На этот раз в повозке не было того гнетущего молчания, прерываемого вымученными фразами, как в самом начале. Мы с Марьяной, освободив столько места, сколько смогли, пытались перекроить старые тряпки, сделать их хоть как-то пригодными для носки. Выбирая наименее заношенные куски, я подумала, что можно было просто взять что-то из моего приданого.

Впрочем, старье или новье, все равно это приходилось перешивать на ходу в трясущейся телеге. Тут уж не до красоты стежков, главное, чтобы держалось и выглядело не сильно коряво. Хандзя понятливо отвлекала малышей, чтобы не мешали.

За такой неблагодарной работой мы постепенно разболтались о том и о сем. Марьяна охотно делилась историями о проказах двух старших детишек, старательно избегая, впрочем, любого упоминания о их отце. Я же, в свою очередь, старалась не спрашивать лишнего, чтобы не бередить и так не самые приятные воспоминания.

Мальчики успели устать и выспаться, заскучать и утешиться припрятанной мною горбушкой, когда телеги наконец-то остановились. Было слышно, как вокруг шумит народ, словно на ярмарке. Выглянув из-под полога, я искренне удивилась: вроде бы Арвид не говорил, что мы будем проезжать через город. И, тем не менее, телеги стояли на достаточно широкой площади, окруженной каменной стеной. Пока я задавалась вопросом, где мы и что делать дальше, муж сам подошел к нашей телеге.

— Марьяна, — сразу обратился он к вендке, озабоченно хмуря брови. — Пойдешь сейчас со мной, наместник хочет с тобой побеседовать. Детей оставь, мы недолго. — И, уже обращаясь ко мне. — Присмотришь, Трауте?

Делать было нечего, пришлось кивнуть. Конечно, малыши за этот день успели ко мне немного привыкнуть, но, все равно, оставаться в закрытой повозке с младенцем и двумя сорванцами — это не был предел моих мечтаний. Но, видимо, в данном случае вопрос был лишь формальностью, потому что Арвид уже утащил Марьяну в сторону большого дома.

Успокоив Хандзю, что мама сейчас вернется, я вылезла, чтобы получше оглядеться. Как оказалось, остановились мы не в городе, а в средних размеров замке. Сам замок располагался чуть в стороне, полускрытый высокими старыми буками, а мы стояли во дворе, наверное, хозяйственном, не знаю, как еще его назвать. Со стороны замка двор упирался в стены большого кирпичного дома, видимо, там располагался управляющий замка или командир гарнизона. Потом шло длинное здание с окнами, рядом с которым толпилось несколько молодых ребят в одинаковых одеждах — казарма, догадалась я. Еще дальше располагалась конюшня, судя по раздающимся оттуда звукам и копне сена на телеге, стоящей возле входа.

— Чей это замок? — Обратилась я с вопросом к Яну. Мальчишки как раз успели спешиться и подбежать к нашей повозке, но спрашивать Айко смысла не было. Он и так глазел по сторонам, словно в жизни не видел замковых стен.

— Не знаю. — Ян пожал плечами, привычно избегая напрямую обращаться к мне. — Я сам тут никогда не был.

— Но ты же не первый год служишь с отцом и братьями? — Удивилась я. — Неужели вы никогда здесь не останавливались?

— Мы всегда ездили прямо со службы домой и обратно. А сейчас зачем-то сделали большой крюк.

— Господин Арвид получал письмо — Встрял в разговор Айко. И «страшным» шепотом добавил. — Магическое!

— Понятно. — Не стала настаивать я, вспомнив, что Арвид говорил о необходимости посоветоваться по делу Марьяны. Уж не знаю, что там было в письме, но не стоит заранее тревожить детей. Вон Хандзя уже высунула белобрысую макушку из-под полога.

— Чего тебе? — Спросила у девочки.

— Мирко опять мокрый. Януша тоже переодеть надо. — Деловито отрапортовала она. А потом, смущаясь, добавила. — И мне бы тоже надо… пройтись.

— Мальчиков сейчас переоденем. А вот о пройтись… Ян, Арвид что-нибудь говорил о привале?

— Сказал располагаться. О нас должны позаботиться.

— Понятно. — Кивнула я. Ясно, что Ян сам толком ничего не знает. Наверное, придется и правда ждать, пока о нашем удобстве вспомнит кто-нибудь из местных. Разгуливать по чужому замку с тремя детьми мне показалось столь же глупым, как и оставлять в телеге двух ревущих малышей. Осталось выяснить еще одно.

— Хандзя, ты потерпишь, или спрячешься под телегой? А я пологом прикрою. — Спросила я девочку озабоченно. Но та только гордо вздернула нос.

— Что я, маленькая, что ли?! Конечно, потерплю. — И уже потише добавила. — Если только не очень долго.

Долго ждать не пришлось. Со стороны дома к нам уже спешила невысокая женщина средних лет в темном платье и белоснежном чепце.

— Госпожа фон Роггенкамп-Пехов? — Обратилась она ко мне, одновременно оглядываясь, словно ища здесь другую госпожу.

— Это я. — Не нашлась, что еще ей ответить я.

— Господин велел проводить вас в Ваши покои. Обед сейчас подадут. И слуги уже греют воду.

Последнее дама добавила уже почти на ходу, я же замешкалась, ожидая пока Ян и Айко помогут мне с детьми. Малыши захныкали, Хандзя тут же полезла их успокаивать.

— Пойдем, Хандзя! — Позвала я, опасаясь потерять нашу провожатую и виду. — Мальчики тоже пойдут с нами, а в комнатах будет намного удобнее и умыть и переодеть.

— Мама сказала, что скоро придет. — Озабочено оглядывалась малышка, семеня рядом.

— Их с господином Арвидом тоже позвали в этот дом. — Ответила я. — Так что никуда ваша мама не денется. А если она придет раньше, господин Тилль скажет ей, что вы — со мной.

— Это тот, который — маг? — Уточнила неугомонная Хандзя. — Тогда ладно. — И, уже более доверительно добавила. — Господин Тилль — он хороший. Он знахарю помог. И денег не взял. Совсем-совсем.

Я только кивнула, стараясь выглядеть более-менее достойно. Хотя умом понимала, что это мало кому удается на бегу, да еще и девчушкой-оборвышем под рукой. К счастью, дама была слишком хорошо воспитана, чтобы высказываться по поводу увиденного. Она просто отвела меня в комнату, указала на дверь уборной и предупредила, что обед сейчас подадут.

— Я бы предпочла подождать мужа. — Возразила я, понимая, что Арвида мне не дождаться, ведь детей все-таки надо накормить.

— Господин фон Роггенкамп-Пехов беседует с господином наместником. Велел его не ждать.

Велел. Вот так. А еще вчера Арвид не велел, а просил или объяснял… Но это было вчера. Я постаралась подавить вздох, чтоб не показывать свою досаду чужому человеку. Дама удалилась, а мы с Хандзей занялись малышами, благо парни как раз занесли детей и корзину с вещами. Сами же Ян и Айко, занеся в комнату корзину, ушли, объяснив, что будут неподалеку.

Мы с девочкой по очереди воспользовались удобствами, подменяя друг друга возле детей. И я снова задумалась, что девочка ведет себя намного старше своего возраста. Немного поколебавшись, я решила спросить.

— Хандзя, а те огоньки, что ты показывала, это магия, да?

— Конечно. А ты разве не чувствуешь? — Девочка растерянно обернулась ко мне. — Ты же сама — маг.

— Я — маг. Но меня никто никогда не учил, как я должна чувствовать.

— Что, даже папа?

— А мой папа не был магом. — Ответила я. — Он был просто рыцарем.

— А, точно, как Зёрен.

— Нет. Не как Зёрен. — Я возмутилась такому сравнению. — Мой папа был хорошим человеком. Он никого не обижал и всегда помогал, если кто-то из соседе нуждался.

— Так не бывает. Рыцари всегда кого-нибудь обижают. — Малышка смотрела на меня совершенно взрослыми глазами. — Иначе, откуда у них возьмется добыча?

Я не нашлась, что ей ответить. Рассказывать, что настоящие рыцари воюют только с врагами? Очень она мне поверит, особенно, после того, что пришлось пережить ее матери. Подумав, решила снова вернуться к магии.

— А как ты чувствуешь мою магию? — Вопрос не праздный, поскольку, как я поняла, мы с ней имели склонность к разным стихиям.

— Она мокрая. — Ответ меня нисколько не удивил, только заставил задуматься. А как я должна чувствовать магию Хандзи? — Когда ты переживаешь, воздух возле тебя становится мокрым, как после дождя. Надо уметь сдерживать свою силу. — Продолжала умничать девочка.

— Повезло тебе, — забросила я удочку, — что твой папа был магом и мог всему тебя научить.

— Папа говорил, что все мне знать не обязательно. — Вздохнула Хандзя. — Но учить меня ему пришлось, а то я как-то чуть замок не спалила. Ох его жена и визжала…

— Наверное, я тоже бы визжала, если бы кто-то пытался спалить мой дом. — Заступилась я за незнакомую мне женщину.

— Папа сказал, что если бы она не пыталась таскать меня за уши, ничего бы не случилось. Так что она — сама виновата. — В голосе девочки зазвучал вызов.

— Ну, тогда, наверное, да. — Не стала спорить я. Агнесс тоже любила таскать провинившихся за уши, так что мне в детстве, бывало, доставалось. — А что же ты натворила? Меня в детстве за уши таскали редко, только если я совсем не слушалась. — Решила поделиться своим опытом я.

— Ничего я не творила! — Хандзя насупилась. — Тогда всем доставалось. Янусик был еще совсем маленьким, а тут оказалось, что мама ждет Мирко. Папа тогда стал часто к нам ходить, а она все время злилась. Только когда оказалось, что я — маг, папа стал ходить к нам еще чаще, меня же надо было учить. Получается, она сама себе навредила.

— Получается. — Согласилась я, пытаясь понять, кого же мне во всей этой истории жальче.

К счастью, придумывать, о чем говорить дальше, не пришлось. Нам принесли еду и мы с Хандзей дружно принялись кормить малышей. Покормив маленьких, мы так же дружно поели сами. На этот раз обед у нас получился просто роскошный: брюкву, морковь и прочие корешки долго томили в печи, щедро сдобрив варево специями, пока корнеплоды не стали настолько нежными, что их можно было есть одними губами. Пикантную нотку добавляла щековинка, щедро делясь с овощами ароматом копченостей и сытным жирком. Пожалуй, за время дороги я так привыкну каждый день обедать воскресным обедом, что Арвиду будет сложно прокормить такую переборчивую жену.

Нет, мы дома не голодали. Мы ели сытно, но просто. И уж, само собой, не каждый день в моей тарелке плавали куски мяса. Мясо из общего котла доставалось, в первую очередь мужчинам — отцу и брату, потом — хозяйкам, потом — по-старшинству. В большой семье младшие чаще всего довольствовались сытным наваром. А тут, в дороге, в спешке, но каждый день — мясо.

Малыши, чистые и сытые, затеяли веселую возню. Точнее, возню затеял старший, а малыш весело хохотал, позволяя братику щекотать сытый животик. Как и следовало ожидать, ничем хорошим такая возня на кровати не закончилась. Пришлось снова перекладывать детей в корзину, оставлять под присмотром Хандзи, а самой — бежать в уборную и пытаться замыть в тазу для умывания последствия детских забав. Именно там меня и застал муж.

— Что ты делаешь, Траутхен? — Похоже, состоявшийся разговор снова привел моего мужа в благодушное настроение.

— А то не видно. — Через плечо огрызнулась я. Как бы то ни было, но именно я — его законная жена. А меня, не спросясь, оставили нянчить чужих детей, а потом бросили в комнате, словно меня и за стол пригласить стыдно. А сами там до вечера рассиживались, советовались…

— Видно. — Арвид, то ли не почувствовав моего настроения, то ли не желая отвечать, оставался добродушным. — Не понимаю только, зачем? Позвала бы служанок, пусть бы сменили белье и унесли в стирку.

— Каких служанок, Арвид? — Я выпрямилась. Оставив простынь, угол которой как раз пыталась отстирать. — Как их звать и с какой радости кто-то тут будет меня слушать?

— Как это, «каких» и «с какой»? — Теперь Арвид выглядел удивленным. — Разве тебе не сказали? Хозяин же при мне велел экономке позаботиться о вас с детьми.

— Ну, она и позаботилась. — Я пожала плечами. — Привела сюда, сказала, что пришлет еды и что воду для мытья греют. А потом ушла. А что, она должна была еще что-то сделать?

— Понятно.

Хорошее настроение Арвида немного померкло. Он, ничего не сказав. Развернулся и вышел из уборной. Что-то спросил у Хандзи, и почти сразу же я услышала, как хлопнула дверь комнаты. А дальше началось настоящее волшебство. Не успела я отругать себя мысленно за строптивость (тоже мне, нашла время перед мужем капризничать!), как в комнату вихрем ворвались пара молоденьких служанок. Девицы ловко перестелили постель, забрали грязное белье и тарелки со стола и, постоянно приседая в книксенах и извиняясь, пообещали вернуться с водой для ванной.

— Чего это они? — Поинтересовалась Хандзя, когда за горничными закрылась дверь. Обращалась она к Арвиду, видимо, безоговорочно признав в нем главного.

— Ошиблись маленько. — Сохраняя суровое выражение лица ответил Арвид. — Неправильно поняли приказ, а теперь боятся, что их накажут.

— Приказы надо уметь отдавать так, чтобы их понимали с первого раза. — С умным видом выдала девочка.

— Разумно. — Арвид даже забыл хмуриться и заинтересованно повернулся к малявке. — Сама придумала?

— Нет. — Девочка вздохнула и покачала головой. — Папа так говорил.

— Тебе говорил? — Теперь муж выглядел искренне удивленным. Я его понимала, слишком не вязался придуманный нами образ старшего Эльстергофа с образом мудрого и заботливого родителя.

— Зёрену, а я подслушала. — Хандзя вздохнула. — Зёрену он много чего интересного говорил, а мне — только про магию чуть-чуть.

Мне было очень интересно, что еще мы услышим от нашей маленькой спутницы, которая оказалась полна сюрпризов, но в этот момент в комнату вошли давешние служанки, таща в руках ведра в горячей водой. Арвид небрежно махнул рукой в сторону уборной, а потом снова обратился к Хандзе.

— Думаю, ваша комната уже тоже готова.

— А мама? — Последовал ожидаемый вопрос.

— Ваша с мамой. — Словно нечто, само собой разумеющееся, пояснил Арвид. — Ты уж прости, Хандзя, но, думаю, госпожа Трауте не откажется немного от вас отдохнуть.

Хандзя согласно кивнула. Судя по тому, как она посмотрела на младших братьев, она и сама бы не отказалась от такой роскоши как отдых. Я же сочла лучшим промолчать, не желаю ни подтверждать, ни опровергать слова мужа. К счастью, тут пришла Марьяна в сопровождении горничной. Поблагодарив нас за помощь, вендка забрала детей и ушла вслед за служанкой, которая должна была показать ей ее комнату. Я непроизвольно вздохнула.

— Умаялась? — Арвид прижал меня к себе, обнимая. Досада на него уже успела пройти, поэтому я только согласно промычала, покрепче прижимаясь к его плечу. — Ничего, хорошая моя, сегодня выспимся по-человечески. Я даже распорядился завтра выехать к полудню.

— А как же время? — Встревоженно спросила я. — Ты же говорил, каждый день на счету.

— Ну, говорил. — Не стал спорить муж. — Но всего в дороге не предусмотришь. Мы, вот, нежданно-негаданно обзавелись попутчиками. А теперь еще и угодили на аудиенцию к наместнику.

— Ты угодил с Марьяной. — Не смогла удержаться от легкого упрека. — А как вообще так получилось? Я думала, что господин наместник сидит в Швингебурге?

— Там у него главная резиденция. Но магический вестник летит не в город, он летит к человеку. А господин наместник как раз гостил у своей тетушки и, на наше счастье, решил не откладывать это дело надолго.

— Поэтому мы свернули с привычного пути? Мне Ян сказал.

— Да, поэтому. Пришлось сделать изрядный крюк к югу, Так что завтра можешь поспать: где один день, там и два… К тому же, господин наместник обещал завтра послать своего человека, чтобы вывел нас на ближайшую переправу. Не придется возвращаться на старую дорогу, а уже сразу за Лабой повернем на север.

Слушать Арвида мне было интересно, но уставшее тело требовало своего.

— Вода остывает. — Напомнила ему.

— Точно! Беги ты первая, а я — за тобой. Спинку потереть или сама справишься? — Последнюю фразу муж лукаво бросил мне вдогонку. На миг остановившись за закрывшейся дверью уборной, представила себе Арвида, каким я увидела его впервые на берегу Ауе. От таких мыслей меня бросило было в жар, но воспоминания о том, чем обычно все заканчивается помогли мне устоять от искушения. Нет уж, раз муж сказал сегодня отдыхать, значит, буду отдыхать. Разве что потом позволю себе прижаться к нему, совсем чуть-чуть, чтобы не подумал ничего лишнего.

Арвид же, наоборот, словно подшучивал надо мной. Сначала ему надо было помочь раздеться, потом — потереть спинку, потом — прополоскать волосы… Я еще не настолько привыкла к близости мужа, чтобы воспринимать это все так просто. Поэтому, когда мы дошли, наконец, до кровати, я уже не задумывалась ни о чем, только чувствовала, как горят от смущения щеки. Арвиду же, казалось, нисколько не мешали ни его нагота, ни мое присутствие. Быстро натянув сменную рубашку, он вольготно раскинулся на кровати.

— Уф-ф-ф! Устал, как собака! Думал, сегодня так и не закончим с этими разговорами…

— Что, такой тяжелый разговор получился? — Спросила для виду, хотя думала совсем о другом. Игнорировать призывно протянутую руку было сложно, поэтому пришлось подкатиться мужу под бочок. Арвид приобнял меня, легко поглаживая свободной рукой по плечу, и некоторое время помолчал. Когда я уже было решила, что он засыпает, разморенный усталостью и теплой ванной, муж заговорил снова.

— Не то чтобы очень тяжелый, но не самый приятный. С одной стороны, Эльстергофы — род из местных, хоть и не сильно значимый. Таких не прижмешь одним словом бывшей любовницы.

— Рабыни. — Поправила я.

— Рабыни? — Деланно удивился Арвид, явно копируя чью-то манеру говорить. — А кто это подтвердит? Есть свидетели, что ее в замке удерживали силой? Кто-то подтвердит, что она просила о помощи и защите? Законные жена и наследник вышвырнули из дома любовницу мужа, вот та и решила отомстить.

— А с другой стороны? — Спросила я, понимая, что сказанным выше дело не ограничилось.

— С другой стороны, мы имеем живого свидетеля государственных преступлений: нарушение мирного договора, разбой, насилие над малолетней, нарушение прямого королевского указа…. И, до кучи, свидетельница эта — тоже не из свинопасов. Не удивлюсь, если ее дальняя родня к самому князю Любомиру прямой доступ имеет.

— Так Марьяна — из знатного рода? — Уточнила я, и тут же укорила себя за недогадливость. — Ну да, она ведь говорила о маминых — янтарь в серебре — сережках. Действительно, подобные украшения не каждый рыцарь может себе позволить.

— То-то и оно… — Арвид вздохнул, провел рукой по лицу, словно стирая липкую паутину, а потом снова вернул руку мне на плечо. — Теперь понимаешь, Траутхен, в какое… в какую грязь мы с тобой случайно вляпались?

— Да это-то я еще вчера поняла. — Тяжело вздохнула. — А что наместник сказал?

— Наместник сказал, что Эльстергофов он прищучит и без нас. Так что им теперь будет не до Детлефа, и уж точно не до Марьяны. Хотя, на что-то серьезное я бы не рассчитывал.

— Почему? — Я удивилась. После всего, что только что перечислил Арвид, я ожидала, самое меньшее, лишения дворянства.

— Потому что главного виновника судить теперь может только Творец. А с поганца Зёрена и не спросишь, он же Марьяны почти на пять лет моложе. Что бы там отец ни творил, его позволения явно никто не спрашивал.

— А жена? Впрочем… С ней тоже все ясно. — Уже начав говорить, я поняла, насколько сглупила, поэтому и поспешила прервать фразу, если уж покойный отец мать слушался только когда сам того хотел, то что говорить об Эльстергофах. Ведь, что бы там об отце не говорили, мать он уважал крепко.

— Именно. — Вздохнул Арвид, правильно понимая ход моих мыслей. — Конечно, жена скажет, что понятия не имеет, куда и когда он там ходил. Не ее это дело — мужу допросы учинять.

— И что же теперь? — Мне даже стало интересно, как собирается вывернуть эту историю наместник.

— Ну, из того, что я понял, доверенные люди наместника сейчас поминают Марьяну последними словами. — И, пока я не спросила о причине столь явной «любви», Арвид поспешил прояснить. — Им предстоит найти одну из улик — те самые сережки. Которые наша гневливая попутчица утопила сама помнишь где.

Я усмехнулась. Да уж, задала Марьяна работу королевским дознавателям! А всего-то и надо было, что мимо пройти. Нашли бы они тогда главную улику в шкатулочке под замочком, и мучиться не надо было бы.

— А если хозяйка скажет, что муж эти сережки на ярмарке купил?

— Скажет она непременно. Но, золотце, какое дивное совпадение: добычу на юге взял, сережки на ярмарке купил, и дочку хозяйки сережек — тоже у купцов выменял… Если наместник уперся, то отчитаться придется за каждую вещь вендской работы, которую найдут в доме. А, заодно, и в домах ближайших друзей и родственников покойного.

А в королевскую канцелярию наместник обещал направить просьбу. Чтобы запросили у вендов через посла список разоренных поместий за последние десять лет. И, если остались наследники, описание пропавших ценностей.

— Ой… — Только и смогла сказать я, понимая в полной мере то, что до этого не казалось и в половину таким страшным. — Это же так полстраны всколыхнуть можно. А если найдут? А если венды потребуют выдать грабителей?

— А это, родная, уже не нашего ума дело. Как справедливо заметил поганец Зёрен, я — служебный пес, который служит королю. А знаешь, почему я ему служу?

— Потому, что ты — рыцарь?

— Не только. Потому, что за все время службы Его Величество никогда не требовал от меня того, что заставило бы меня перестать им быть. Королю Эриху я доверяю, поэтому мне не нужно других господ.

— Он тебе тоже. — От гордости за мужа перехватило дыхание. Захотелось сказать ему что-то хорошее-хорошее. — Иначе не посадил бы тебя на самой границе.

— И не женил бы на тебе. — Легкий поцелуй, последовавший за этими словами, дал понять, что серьезные разговоры окончены. — Спи, моя женушка! Завтра будет новый день…

Продолжения я уже не слышала, словно провалившись в теплую и уютную темноту.

А утром мне впервые удалось посмотреть на спящего Арвида. Хотя я последние два дня и ворчала, что он поднимает меня еще до рассвета, привычка вставать с рассветом никуда не делась. Только солнечные лучи проскользнули в щель между плотными зелеными занавесками, как я тут же проснулась.

Муж спал, заложив одну руку за голову и чему-то улыбался во сне. Исчез, спрятался до поры грозный командир, бесстрашно направляющий коня на заслон из арбалетчиков. Рядом со мной спал обычный мужчина: сильный, красивый, желанный. Осторожно, стараясь не разбудить, снова склонила голову ему на плечо. Прижалась носом, вдыхая ставшим уже знакомым и почти привычным запах мужа, греясь его теплом.

— М-м-м??? — Вопросительно промычал что-то Арвид, видимо, еще не до конца проснувшись.

— Спи, спи… — Шепотом попыталась успокоить его я, досадуя, что разбудила.

— М-м! — Теперь в голос мужа звучало недовольство. Он повернулся, и снова уснул, на это раз, закинув на меня руку и ногу. Мне стало даже чуть смешно, сейчас муж обнимал меня так, как маленькая племянница Тереза обнимала своего шерстяного барашка.

К сожалению, я — не мягкая игрушка. И через некоторое время я стала замечать не только тепло, исходящее от мужа, но и тяжесть его тела. Попытка аккуратно вывернуться из объятий привела только к тому, что окончательно разбудила Арвида.

— Траутхе-ен! — Хриплым со сна голосом позвал он. — Ну что ж тебе не спится, а?

— Прости! — Искренне покаялась я, снова замирая. Но было уже поздно. Приподняв голову, муж огляделся вокруг, оценивая обстановку. И почти сразу же освободил меня от груза своего тела.

— Тяжело? — Спросил он, видимо, начиная более менее осознавать происходящее. — Давно так лежишь?

— Нет. — Ответила я. Потом, подумав немного, уточнила. — Нет, не очень тяжело. Только жарко. Нет, лежу так недолго. Ты совсем недавно повернулся.

— А-а, ну, ладно. — Не стал допытываться Арвид. — Тогда встаем раз уже проснулись?

— Ты же говорил, что мы в полдень выезжаем.

— Выезжаем в полдень. Но позавтракать бы не мешало, поблагодарить хозяев за гостеприимство. Опять же, посмотреть, что там с повозками.

— А что им станется? — Теперь уже удивилась я. Телеги были почти новые, добротные, сделанные явно не на одну поездку.

— Собственно, чтобы им ничего не сталось, мы и проверяем их с ребятами каждый раз перед выездом. — Вздохнул Арвид. — Траутхен, это же дорога. Лучше потратить сейчас полчаса на осмотр, чем потом — половину дня, разгружая и чиня сломанную телегу.

Сидя на кровати, я только склонила голову, признавая его правоту.

— Ничего, ничего, вот приедем… — Попытался было обнадежить меня Арвид, но замолчал. Что уж тут говорить, я и сама прекрасно помню, что едем мы на земли, где много лет хозяйничали временщики, что мы там застанем, когда действительно приедем, никто не знает. Но вслух сказала совсем другое.

— Да, вот приедем, тогда можно будет по-настоящему отдохнуть.

Арвид только вздохнул, понимая все не хуже меня, погладил меня по голове и встал. Мы немного привели себя в порядок, потом муж вызвал слуг и потребовал завтрак. Те, не ожидая, видимо, от нас такой прыти, забегали. Но вскоре вернулись с сообщением, что господин наместник приглашает нас разделить завтрак с ним.

Понятно, что от таких предложений не отказываются. Я только сожалела, что не подумала вчера вытащить из короба нарядное свадебное платье. Это, дорожное, хотя служанки и попытались ему вчера помочь, выглядело уже не таким свежим. Арвид в ответ на мой беспомощный взгляд только пожал плечами.

— Пойдем, все равно на долгие переодевания времени нет.

Наместник оказался мужчиной немолодым и солидным, хотя и не настолько в летах, как я его себе представляла. Дружески хлопнув Арвида по плечу, он тепло поприветствовал меня и сам представил еще одному рыцарю.

— А это — та самая Трауте фон Дюринг. То есть, уже — фон Роггенкамп-Пехов. — весело подмигнул он мне. — А это — начальник местного гарнизона и ваш гостеприимный хозяин.

Поскольку мужчины явно не привыкли тратить время попусту, долго болтать никто не стал, а начали завтрак. И лишь когда первый голод был утолен, наместник позволил себе откинуться в кресле. Лениво размазывая масло по очередной половинке от булочки, как я заподозрила, только для того, чтобы не заставлять остальных прерывать трапезу, он начал разговор.

— Да уж, Арвид, задал ты мне задачку. Если честно, даже не знаю, с чего начинать. Госпожа Трауте, как вы его, такого неугомонного, терпите?

Улыбка, с которой наместник обращался ко мне, не вызывала сомнений в том, что это, скорее, дружеская подначка, чем вопрос. Но я все же ответила.

— Одна очень мудрая дама посоветовала мне доверять мужу.

— Золотые слова! — Воскликнул начальник гарнизона, спешно запивая чаем откушенный кусок булки. — Эх, Роггенкамп, мне бы твои годы! Сразу посватался бы к той мудрой женщине.

— Думаю, Горнборгский бургман был бы не в восторге. — Вежливо ответил Арвид едва скрывая улыбку. — говорят, он до сих пор очень трепетно относится к жене. Вряд ли он потерпел бы чужое сватовство, даже Ваше.

— А, так речь о красавице Биргит? — Кажется, начальник гарнизона даже обрадовался. Возможно, так и было. Поскольку, судя по следующим словам, он был неплохо знаком с семейством бургмана. — Да уж, мы тогда все люто завидовали Хагедорну: согласился на незнакомую невесту, а оказался женат на родственнице Его Величества.

От удивления у меня совершенно неприлично приоткрылся рот. На родственнице Его Величества?! Госпожа Биргит???

— Ганс, не пугай девочку. — Вступился за меня господин наместник. — А Вы, госпожа Трауте, слушайте побольше этих старых вояк и их шутки.

Не успела я осознать, что это была всего лишь шутка, как господин наместник продолжил.

— На самом деле не фру фон Хагедорн — родственница Его Величества, а всего лишь ее единокровный старший брат. И то, через женитьбу.

Я только покивала головой, пытаясь осознать полученные новости. Короткий взгляд, брошенный на Арвида, дал понять, что и он с интересом слушает. Что ж, он прав. От Горнборга до Роггенкампа не так уж и далеко, а старшие рыцари, кажется, прекрасно поладили между собой. Такое знакомство всегда может пригодиться.

— Да, так о чем мы там говорили? — Снова посерьезнел господин наместник. — Вендку эту надо отсюда убирать. С местными я сам разберусь, а надо будет, то и с помощью Тайной Службы. Но как только поднимется шум, эта девка с ее выводком всем бельмом на глазу станет. И потом, свидетель она не сильно надежный. Прихвати где-то в коридорах одного из мальцов, она самому князю соврет и в храме Творца поклянется.

— Да ну… Закрыть в замке до окончания слушаний и делов-то. — Не согласился начальник гарнизона.

— Ты можешь поручиться за каждого слугу? За каждого сопливого мальчишку, выносящего горшки? — Строго спросил господин наместник. И, не дожидаясь ответа, продолжил.

— Как и договорились, Корона возьмет на себя выплату аренды за следующие пять лет. А там — посмотрим. Выдели ей кусок земли поприличней, да домик. А там пусть хозяйничает.

После предыдущих фраз я сидела тихо, как мышка. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. А теперь невольно закрутила головой. Переводя взгляд с Арвида на начальника гарнизона и обратно. Я не сразу поняла, к кому обращается господин наместник.

— С домиком может получиться не сразу. — Спокойно ответил Арвид. Ага, значит, это, все-таки, к нему. Интересно, он совсем не удивлен. Потому что вчера они уже это все обговорили, или просто не показывает виду? — Я пока сам еще не был в Пехове. Так что даже не знаю, есть ли там куда жену привести. А вы, господин наместник, предлагаете тащить на пустое место троих малолетних детей и одинокую бабу.

— Ну, ладно, ладно… Не настолько ж там пусто. — Отмахнулся господин наместник. Подселишь, если что, к кому-нибудь из селян. За хорошую денежку они только рады будут. А потом уже дом поставишь. Деньги я выделил, получишь перед отъездом. Все, вроде?

— Детей бы приодеть. — Откуда только наглость взялась? — Ночи холодные стали. А они у нее в одних рубашках. Мы вчера пробовали наскоро что-нибудь соорудить, но на ходу…

— Я не договорила, стушевавшись.

— Вот! Не зря тебя Биргит наставляла! — обрадовался господин наместник. Словно я сказала что-то очень важное, а не влезла без спросу в мужской разговор. — Запомни, Арвид! — Это уже к мужу. — Сколько мы не будем думать и мудрить, а вот такие мелочи углядит только женщина.

— Запомню. — Серьезно кивнул муж.

— А что делать? — Снова спросил начальник гарнизона. — У госпожи в замке уже не только дети, у нее уже и внуки из детских штанишек выросли. Небось, если что-то на чердаке было, то все уже моль сожрала.

— Ну, за моль пусть тетушка с экономкой думают. — Отмахнулся господин наместник. — А ты пошли денщика. Пусть поспрашивает кухарок-прачек-кого-там еще. Есть ли у кого-нибудь маленькие дети подходящего возраста. Если найдет, пусть сразу купит пару теплых вещей. Бабам урону никакого, за живые деньги на следующей ярмарке новое купят, это если сами не сошьют до той поры.

Считая, видимо, этот вопрос решенным, мужчины перешли к обсуждению других вещей. Говорили о погоде, об опасности со стороны южных соседей, о новой моде пить по утрам заморский напиток… В конце концов, завтрак закончился и мы с Арвидом пошли собираться в дорогу.

— С ума сойти! — Восхищенно прошептала я, когда мы остались в комнате одни. — Если дома рассказать кому. Что я сидела за одним столом с господином наместником, не поверят!

— Поверят. Как-нибудь потом. — Довольно равнодушно пожал плечами Арвид. — А можно и не рассказывать.

— Можно и не рассказывать. — Покладисто согласилась я, припоминая, какая буча поднимется здесь после нашего отъезда. И правда, пусть поменьше людей сведет в кучу опалу пары местных рыцарских родов и небогатую пару, попросившуюся в замок на ночлег.

Собрались мы быстро. Собственно, вчера никто из нас сильно и не распаковывался. Так только, гребень да свежее белье. Пока собирались, Арвид вкратце рассказал мне о замке. Оказывается, этот замок — вдовья доля одной престарелой графини. Дети ее выросли давно и живут в своих поместьях, а почтенная дама доживает здесь свой век в покое и почете. Господин наместник, как ближайший родственник, останавливается, понятное дело, в замке. Но приглашать гостей в чужой дом он не стал, так что нас радушно приютил на ночь начальник гарнизона. К слову сказать, тоже бывший королевский рыцарь, на закате лет соблазнившийся теплым местечком под бдительным оком старого командира.

Потратив еще немного времени на пустую болтовню (все равно люди ее не собрались, велено же было быть готовыми к полудню), мы без спешки спустились во двор. Теперь, при свете дня и на свежую голову, я еще раз с любопытством осмотрела замковый двор. Точнее, как я поняла, один из дворов, гарнизонный. Со стороны фасада был еще обширный главный двор, а на задворках, между конюшней и помещениями для слуг, был еще двор хозяйственный. Последнее мне тоже рассказал Арвид, показывая рукой направление. На мой вопрос, откуда он все это знает, ответил, что успел осмотреться вчера вечером.

Я уже хотела посетовать, что тоже охотно осмотрелась бы, но не успела. Мы подошли к телегам и я увидела, что их стало значительно больше. Рядом с нашими повозками возница поставил еще одну, такую же, под полотняным пологом, только более потрепанную с виду. Чуть в отдалении стояла обычная крестьянская телега, которую как раз грузили мешками здоровые крестьянские парни.

— А это еще что? — Удивился Арвид, оглядываясь в поисках старшего из своих людей. — Тилль? Доброго утра! Что тут творится?

— Доброго, Арвид! Мое почтение, госпожа Трауте! — Приветливо махнул нам рукой рыцарь-маг. — Вот. Господин наместник распорядился включить в обоз. Говорит, для вендки и припасов.

— А где он сам? — Арвид нахмурился. — Тилль, пошли кого-нибудь из молодых к начальнику гарнизона. Скажи, я прошу помочь.

— А в чем дело, Арвид? — Тихонько спросила я, потянув мужа за рукав. — Чем ты недоволен? Будет больше места…

— Да места-то будет больше. Но и только. — Арвид вздохнул, продолжая хмуриться своим мыслям. — Но, Траутхен, у меня людей не хватит, чтобы прикрыть пять телег, если что. Марьяну с детьми мы бросить не сможем, значит, придется бросать повозку с добром. С нашим добром.

Опять же, две повозки — четыре тяжеловоза. Пусть не породистых, но хоть каких… Если я сейчас расплачусь с наместником за коней, зимовать будет не на что. Кормить их в дороге, опять же, чем-то надо…

А ведь и правда! Я до сих пор даже не задумывалась, откуда берется корм для наших лошадей. А ведь за последние два дня им едва ли раз удалось пощипать траву на обочине. Значит, корм им, как и людям, Арвид покупает на постоялых дворах. И четыре рабочих коняги — это четыре голодных рта.

— А что же делать? — Уже совсем растерянно спросила я.

— А вот сейчас и узнаем. — Арвид показал на начальника гарнизона, который не стал вызывать Арвида. А решил сам размять ноги.

— Ну, Арвид, дружище, чего нахмурился?

— Да вот, господин Ганс. — Арвид развел руками, покаянно свесив голову. — Господин наместник так хорошо о нас позаботился, что теперь не знаю, чем и расплатиться.

— И только-то? Вот же ж, оболтус! — С облегчением рассмеялся начальник гарнизона. Которого, как оказалось. Арвид называет просто «господин Ганс». — А я уж думал, случилось чего…

— Случится. — Не давал сбить себя с мысли муж. — Боюсь, что обязательно случится. У меня людей не хватит, пять телег прикрыть. Кони, опять же, немалых денег стоят. Не хотите же вы сказать, что господин наместник просто подарит их вендке?

— Еще чего! — Снова рассмеялся господин Ганс. — И всему-то тебя старый Ян обучил, душа радуется. Если бы еще чуточку доверия к командирам в голову вдолбил…

Не переживай. Дам тебе на повозку по паре толковых ребят, господин наместник уже распорядился. Они и коней обратно пригонят, и отбиться помогут, если надо будет.

— А приказы эти люди чьи выполнять будут? — Уже спокойнее, но все еще подозрительно поинтересовался Арвид.

— Да твои, твои… — Господин Ганс, смеясь, похлопал его по плечу. — Будешь писать отцу, привет от меня передавай. Скажи, пусть свернет как-нибудь с дороги, навестить старого знакомца.

— Спасибо, господин Ганс! Непременно.

Разобравшись с самым главным, Арвид сдал меня под присмотр своих людей и пошел за начальником гарнизона получать у наместника обещанные вчера деньги. Тем временем, из дома вышла Марьяна. Она несла укутанного в теплые пеленки малыша. За ней шел наш Ян, держа а руках Януша. Хандзя, путаясь в подоле слишком длинного платья семенила следом.

— Доброго утра, госпожа! — Поприветствовала меня вендка. Выглядела она сегодня поспокойнее, видно разговор с наместником и ночь в безопасности пошли ей на пользу. Но темные тени под глазами никуда не исчезли, указывая на крайнюю степень усталости.

— Здравствуй, Марьяна! — Моя улыбка была вполне искренней. Теперь, когда я знала, что наместник позаботился обо всем, вплоть до мелочей, на душе стало намного легче. И необходимость все время из-за Марьяны что-то менять уже не казалась таким большим горем.

— Можно грузить? — Спросил Ян, которому, видно, надоело держать мальчика. Вряд ли молодому рыцарю так уж тяжело было держать трехлетку. Подозреваю, он просто боялся, что малыш намочит его дорожный костюм.

— Можно! Только не сюда, а в во-он ту повозку. — Ответил на его вопрос господин Тилль, возвращаясь к нам после коротких переговоров с остальными людьми отряда. — Доброго утра, госпожа Марьяна! Здравствуй, Хандзя!

— Здравствуйте, господин маг! — Радостно поприветствовала его девочка. Ее мать лишь присела в вежливом книксене, как и должна приветствовать рыцаря безродная крестьянка. Мне это смирение показалось несколько нарочитым, но докапываться до причин я не стала. Просто помогла Марьяне собрать тот нехитрый скарб, который они с Арвидом приобрели вчера во время обеда, и перенести его в их повозку.

В повозке уже находились две корзины, набитые свежим сеном и застеленные пледами — детские кроватки. Пара овечьих шкур да небольшой плетенный короб довершали обстановку.

— А там что? — Удивленно поинтересовалась Марьяна, показывая на короб.

— А это господин начальник гарнизона еще немного насчет вещей подсуетился. — Пояснил рыцарь. — дорога длинная. Умаетесь тряпки на оглоблях сушить.

При последних словах он не смог сдержать усмешку. Видно, вид развешанных на оглоблях пеленок надолго запомнится старому вояке. Марьяна только вспыхнула, и, коротко поблагодарив, начала подсаживать детей в повозку. Я пожелала им удобно устроиться и тоже прошла к своему временному пристанищу на колесах.

Забравшись с помощью Айко в повозку. Я уже через прорезь в пологе наблюдала, как вернулся Арвид в сопровождении слуг с корзинами. Одну из них они шустро забросили в повозку к вендке, еще одну — принесли мне (как я и предполагала, там оказались еда и питье на дорогу), а остальные куда-то дели. Наверное, упаковали в одну из двух оставшихся повозок.

Возницы тронули коней, выстраивая повозки в ряд. Теперь их порядок немного изменился: сразу за моей повозкой ехала Марьяна, а уже за ней — третья наша повозка. Замыкала вереницу обычная телега, груз которой, впрочем, тоже был защищен от непогоды просмоленным полотном. Всадники выстроились, как обычно, прикрывая повозки со всех сторон. Этот порядок, как я заметила, люди Арвида не нарушали даже рядом с домом. Вновь застучали копыта, закачались в плавном ритме повозки, двигаясь дальше на восток. Если я правильно поняла Арвида, ночевать мы уже будем за Лабой.

Глава третья: Пехов

Как и обещал Арвид, человек наместника провел нас до Лабы короткой дорогой, что позволило почти спрямить тот крюк, который мы сделали, заезжая в замок. От вида широкой реки у меня просто дух захватило. Даже странно, что люди ухитрились где-то перекинуть через нее мосты и навести паромные переправы[6].

И, тем не менее, к одной из таких переправ нас как раз и вывел проводник. Время близилось к вечеру и перед переправой столпилась целая очередь из различных повозок, чьи хозяева спешили переправиться до темноты. После короткого спора наш провожатый махнул рукой и уехал, на прощание передав Арвиду увесистый мешочек.

— Плата за переправу. — Пояснил господин Тилль, которому в этот раз выпало сопровождать мою повозку. — Господин наместник настоял, чтобы взять на себя часть дополнительных расходов.

— Это очень великодушно с его стороны. — Заметила я, не зная, что еще можно сказать. В последнее время подарки судьбы сыпались на меня так щедро, что я так и ждала какой-нибудь пакости.

— Ну да… — Господин Тилль хмыкнул. — Господин наместник вообще хорошо относится к Роггенкампам.

Это меня успокоило, потому что означало не случайную милость высокого господина. Значит, он просто давно знает семью Арвида. Наверное, потому и поверил нам так быстро в том, что касается Марьяны и обстоятельств ее появления в нашем отряде.

— Госпожа Трауте! Можно к тебе? — голос Хандзи вывел меня из раздумий.

— Эй, мелкая, а ты что тут делаешь? — Господин Тилль сурово нахмурил брови.

— Хандзя? — Я снова высунулась из своей повозки. — Что-то случилось?

— Нет. — Девочка вздохнула, понимая, видимо, что ее сейчас просто отошлют обратно. — Просто, Мирко плачет все время, а Янушу скучно, а мне уже все надоело. И уйти некуда…

— Залезай! — Коротко скомандовала я. Уж в чем-чем, а в этом я девочку прекрасно понимала. Тяжело быть вечной нянькой, когда тебе еще нет и восьми лет. — Только… Мама не будет сердиться, что ты сбежала?

— А она спит. — Важно сообщила Хандзя, с помощью господина Тилля забираясь к мне. — Мальчишек уложила и сама заснула. А если проснется, ей ваши рыцари скажут, что я к тебе ушла.

— А ты поспать не хочешь?

— Что я — маленькая, днем спать? — Фыркнуло неугомонное дитя.

— Ну, нет так нет. Хочешь, просто поболтаем? — Миролюбиво предложила я. Почему-то Хандзино «тыканье» меня совсем не задевало, в отличие от того же Яна. То ли потому, что Хандзя не пыталась бороться со мной за место рядом с Арвидом, то ли потому, что трудно всерьез обижаться на ребенка.

— А ты мне свою магию покажешь?

— Я не умею. — Честно призналась я. Помнишь, ты уже спрашивала?

— А я тебе тогда не поверила. — Пожала плечами девочка, словно выражать недоверие взрослому было для нее самым обычным делом. — Так же не бывает, чтобы взрослый маг ничего не умел. Хочешь, научу светлячки зажигать?

— У меня магия — не огненная. — Мне было даже жаль разочаровывать малышку. От возможности быть полезной (или утереть нос взрослому) у той просто-таки засветились глазенки. — Я же водница.

— О-о-о. — Разочаровано протянула Хандзя. — Водой я пользоваться не умею. А, давай, ты попробуешь? Может, получится.

— А, давайте, вы не будете баловаться с магией без старших!? — Арвид явно изо всех сил пытался сдержать смех, поэтому, сколько бы он ни хмурил брови, добился он только одного. Хандзя и, неожиданно для самой себя, я только захихикали, словно пойманные за шалостью дети.

Тем временем, Арвид уже влез в повозку и постарался расположиться поудобнее.

— Ладно, раз все в сборе, можно начинать. — И добавил в ответ на мой удивленный взгляд. — Я и так собирался в дороге немного позаниматься с тобой магией. С твоей силой ничего не уметь — просто расточительство. А тут оказалось, что за юной фройляйн тоже нужен глаз да глаз. А то пожжет ненароком весь обоз, и останемся мы посреди зимы голые и босые.

— Не пожгу. — Насупилась девочка. — Не маленькая уже.

— Ну, раз не маленькая. То садись рядом с госпожой и будем заниматься. — Строго скомандовал Арвид. Как обычно, его распоряжений Хандзя послушалась безропотно.

К моему разочарованию, ничего интересного в занятиях магией не оказалось. Надо было постоянно представлять себе то одну картинку, то другую… и как можно дольше пытаться удержать ее в голове, не отвлекаясь ни на голоса за пологом ни на движение повозки, когда очередной раз подошел паром и очередь снова сдвинулась на несколько повозок.

— А когда я сумею вызывать воду, как Хандзя — огонь? — Не выдержав, спросила я мужа.

— А зачем? — Вопросом на вопрос ответил тот. — Ты пока научись чувствовать свою силу. Потом начнешь учиться работать с обычной водой. А уже потом будем думать…

— Это так сложно? — Удивилась я. — А почему ж с огнем все так получается?

— Потому что — огонь. — Пожал плечами муж. — С такими вопросами — это тебе к академикам. А я, уж прости, женушка, бился-бился над их книгами… пока не понял, что мое дело — военное.

Мы еще немного поработали над умением концентрироваться, пока Арвид сам не прервал занятие.

— Ладно, хватит на сегодня. А то наша гостья уже совсем заскучала. — Он с улыбкой кивнул в сторону, где маленьким клубочком на шкурах свернулась Хандзя. Во сне она растеряла всю свою ершистость и была похожа на котенка, сладко спящего у печки.

— Совсем ее замучили малыши. — Покачала головой я.

— Да ну, — отмахнулся Арвид, — можно подумать, тебе детей нянчить не приходилось.

— Приходилось. — Не стала спорить я, борясь с желанием погладить растрепавшиеся косички. — Только сперва — не таких маленьких, а потом — я уже была повзрослее.

Арвид только пожал плечами, то ли не поняв разницу, то ли просто не желая спорить. Тем более, в этот момент телеги снова сдвинулись и подошла наша очередь грузиться на паром.

С того дня так и повелось, что маленькая вендка ежедневно приходила ко мне, чтобы вместе послушать уроки Арвида. Иногда тот был занят, тогда магией с нами занимался господин Тилль. У него, в отличие от мужа, объяснять получалось намного лучше. Зато сам он признавал, что его умения хороши только для новичков, вроде нас. Впрочем, нам и его умения казались почти волшебством. Мне, во всяком случае.

Марьяна сперва недовольно косилась, не смея перечить новому господину, а потом, видно, смирилась. То ли убедилась, что никто не собирается учить ее дитя разным непотребствам, то ли поняла пользу от дармового учения.

Так тянулись дни за днями. Постепенно мы привыкли к вендке. Я даже заметила, что рыцари постарше стали чуть ли не очередь занимать чтобы ехать у ее повозки. Когда я спросила у Арвида, в чем причина такой любви, он только пожал плечами.

— Это из-за детей. Очень уж они забавные.

— А почему же, если они так любят детей, они до сих пор не женаты? — Удивилась я. Господин Тилль мне показался человеком добрым и отзывчивым, привыкшим щедро растрачивать силы, помогая любому, что нуждался в помощи. Мне казалось, что у нас за такого рыцаря, не урода, к тому же, охотно отдали бы даже молодую девицу.

— А куда бы они жен привели? В казарму? — В свою очередь поинтересовался муж.

— Тилль — четвертый сын в семье. Хойгер — второй, но они почти совсем безземельные, одна слава, что рыцари. Вот приедем, обустроимся. Тогда можно будет и ребятам жениться.

— На Марьяне? — Удивилась я.

— Зачем на Марьяне? — Арвид, в свою очередь, удивленно посмотрел на меня. — Повозиться с мальчишками — не значит, что сразу — жениться. А учить их так и так кто-нибудь должен. Пока Марьяна себе мужа не найдет. Придется кому-то из соседей.

— То есть нам. — Вздохнула, понимая, что все это не просто так.

Справедливости ради, надо отметить, что Марьяна оказалась не такой уж плохой попутчицей. Отойдя немного от страха за детей и попривыкнув, она взялась помогать во всяких мелочах. Разговаривать по душам я с ней пока не спешила, но охотно обменивалась мелкими хозяйственными секретами. Она грозилась также показать мне новые узоры для кружев, какие были приняты нее дома, когда у нее еще был дом. Но пока что такую тонкую работу делать было не очень сподручно.

Мы все ехали и ехали, а картина на обочине дороги постепенно менялась. Все чаще и чаще стали попадаться поселения, в которых дома стояли кругами, первый ряд — вокруг главной площади, остальные — вокруг него.

— Так раньше строили венды. — Поясни мне Арвид, когда я спросила, зачем строить кругами. — Это давно было. Раньше вокруг каждого поселения были еще земляные валы, а, иногда, и крепостные стены.

— А сейчас почему нет? — Поинтересовалась я.

— Граница отодвинулась. Новые города выросли, те свои стены содержат в порядке. Подновляют постоянно или новые поставили. А вокруг каждого села крепость строить — дорого получается.

— Дорого. — Согласилась я, вспоминая, как ворчала порой Агнесс из-за сборов на ремонт бурга. Дескать, денег уходит прорва, а от кого и зачем в том бурге защищаться — непонятно. — А давно граница отодвинулась?

— Да лет триста тому назад. Может, чуть больше или меньше, но ненамного.

Теперь я уже с большим интересом приглядывалась и к поселениям, и к постройкам, которых хоть немного, но все же отличались от привычных мне. Ночи становились все холоднее. Все чаще по пологу повозки стучал мелкий, противный дождь. Я распаковала сундук с приданым и теперь куталась в теплую одежду. Марьянины мальчишки по утрам походили на кочаны капусты. Заботливая вендка кутала их во все одежки, добрым словом вспоминая наместника, добротно снарядившего их в дорогу.

И вот однажды, когда мне уже стало казаться, что эта дорога никогда не кончится, Арвид сообщил.

— Если за ночь дорога не сильно раскиснет, следующий раз уже будем ночевать в Пехове.

Этим вечером мы остановились на небольшом постоялом дворе. Как обычно, заезд не был рассчитан на такое количество народу. Поэтому комнаты достались только нам да Марьяне с детьми. Остальные же рыцари и солдаты, как обычно, расположились в повозках и палатках.

Умывшись, я с наслаждением вытянулась на свежих простынях, подумав, что надо бы не забыть напомнить Арвиду, чтобы особо поблагодарил хозяйку. Впрочем, о таком мой муж не забывал никогда, прекрасно понимая, что по этой дороге ему еще придется проехать не раз. За эти несколько недель, проведенных в дороге, я научилась ценить такие простые радости как чистое белье и вкусную еду. В самом начале пути мне казалось, что это — само собой разумеется.

Свою ошибку я осознала, когда мы переправились через Лабу и сразу за переправой свернули на север. Оказалось, что до этого Арвид не просто вел отряд по проверенному маршруту, но и точно знал, с кем из трактирщиков можно иметь дело. Как только мы отклонились от маршрута, чистота и уют стали делом случая. Хорошо, хоть подавать отряду королевских рыцарей несвежую еду не решился ни один трактирщик.

Сегодня место нашего ночлега располагалось на краю небольшого поселения, слишком большого для села, слишком маленького для городка. Заезжий двор располагался в обычном крестьянском доме. Кухня и едальня — на первом этаже, несколько маленьких спаленок — под крышей. Хозяева сперва настороженно встретили такую толпу вооруженного народа, но потом увидели на доспехах королевский знак.

— А, хвала Творцу! — Расплылся в приветливой улыбке хозяин. — Люди короля. А я уж думал, мало ли…

— Думал он… — Ворчливо перебила его хозяйка, спеша к чисто выскобленным столам с полной корзиной хлеба. — Хоть бы помолчал, тогда бы никто не знал, что ты там надумал… Видно же, что телеги груженные. Разбойный люд — те все больше налегке, а господа с поклажей. Да еще и с детками. Ах ты, сладенький! Держи-вот… — Защебетала она, суя в маленькую ручку Мирко кусок сладкой булки, а второй протягивая Янушу.

— А что, хозяин, и правда так часто разбойный люд заезжает? — Словно бы мимоходом спросил Арвид, помогая мне снять накидку и усаживая в уголок, спиной к стене.

— Да не так уж и часто, но всяко бывает… — Хозяин неопределенно пожал плечами и поспешил во двор, распорядиться насчет лошадей, как он сказал.

— Теперь ты поняла, почему мы всю дорогу ехали таким порядком? — Спросил меня муж, когда хозяин вышел.

— Да я и так знаю, что раз ты так делаешь, значит, есть на то причины. — Я пожала плечами. Наверное, вздумай Арвид учить меня шить, вязать или варить пиво, я бы еще поспорила, хоть он и муж. Но сомневаться в воине, который уже больше десяти лет в седле, мне и в голову не приходило.

Сказав это, я тут же потупилась и мысленно упрекнула себя за длинный язык. Похоже, мать была права, умом меня Творец явно обделил. Стоило избавиться от Агнесс с Ирмгард, как мой язык тут же начал болтать вперед головы. А ведь здесь, за этим столом сидят люди Арвида, наши с Арвидом люди. Надо, все-таки, с мужем как-то поуважительней….Однако, на этот раз я, похоже, даже не подумав, сказала все правильно. Подняв глаза, я увидела, как улыбается Арвид. И как одобрительно качают головой господин Тилль и второй, молчаливый, рыцарь, которого Арвид представил как Хойгера.

— Спасибо за доверие! — Арвид взял мою руку и, поднеся к губам, легонько поцеловал кончики пальцев.

Я смутилась не столько от самой ласки, сколько от того, что на этот раз ее свидетелями стали все вокруг. Мужу же, похоже, присутствие соратников нисколько не мешало. То ли считал, что здесь собрались все свои, то ли не видел большого греха в таких знаках внимания.

Поев, рыцари распределили дежурства. Часть из них ушла, чтобы сменить на посту первую смену. Которая оставалась у повозок, пока мы поедим. Нас с Марьяной и детьми хозяйка развела по комнатам. Я приятно поразилась, что там меня уже ожидал тазик для умывания и целое ведро теплой воды, пахнущее какими-то луговыми травами.

— Ополоснитесь с дороги, госпожа, смойте усталость — Тепло улыбнулась мне женщина.

И вот теперь, когда я уже почти уснула, пришел Арвид с новостями.

— Уже завтра?! — Я привстала на кровати.

— Завтра, родная, завтра. — От Арвида немного, совсем чуть-чуть, пахло хмелем и медом. И, похоже, новости он был рад не меньше меня. А еще я велел Айко принести твой короб. Достань платье понаряднее, здешний господин ждет нас утром к завтраку.

— Ой… — Только и сказала я.

— Умгу. — Согласился муж, присаживаясь на кровать и наклоняясь, чтобы снять сапоги.

— Помочь? — Спросила я. снова привставая.

— Лежи уже. — Беззлобно отмахнулся муж. — Постарею-одряхлею, тогда и поможешь. И одеяло накинь, а то сейчас племянник твой явится.

И правда, Айко обернулся быстро, в сопровождении вездесущего Яна притащив короба с приданым.

— Теть Трауте, я тебе оба принес. А то я ж не знаю, что ты там куда запаковала. — Племянник, как всегда, был неугомонным.

— Мы принесли. — Проворчал Ян, ставя на пол второй короб. — Я говорил ему, чтобы пошел и спросил, какой нести. А он уперся: ты велел, чтобы быстро, и все тут. Арвид, зачем твоей жене среди ночи платья?

— За надом. — Отрезал Арвид. — Айко был послан по делу, и дело сделал. А кто-то тут, как я посмотрю, повадился обсуждать приказы. Мою жену, кстати, зовут госпожа Трауте. Можно — Трауте или просто сестрица…. Впрочем, — прервал он свою воспитательную речь, — идите уже. Завтра поговорим. А сегодня — спать!

— Да, господин. — То ли от волнения, то ли от смущения, но голос Айко сорвался, и племянник, что называется, «дал петуха».

— Среди домашних можно просто: дядя Арвид. — Смилостивился муж, махнув рукой, чтобы Айко вышел. — Ян?

— Да, командир. — Буркнул тот и, покраснев, выскочил следом.

— Вот же, зас… упрямец! — В сердцах чуть не выругался Арвид. — Ты уж прости его, Траутхен!

— Да ладно, было бы за что. — Миролюбиво отозвалась я, забыв уже, что минуту тому назад пылала обидой. И правда, чего обижаться? Муж заступился, племянник рядом.. — Ложись уже скорей, а я сейчас платье достану, чтобы за ночь отвиселось.

Повесив платье, я задула свечу и нырнула под одеяло. Привычно уже прижимаясь к мужу, я подумала о том, что наконец-то эта бесконечная дорога закончится. И можно будет просто закрыть дверь спальни и остаться с Арвидом вдвоем, отгородившись от всего мира.

После той ночи, когда мы ночевали у знахаря, Арвид больше не позволял себе лишнего. Вел себя так, словно спать со мной рядом для него — самое привычное в жизни дело, был неизменно ласков, подтрунивал над моим смущением много, но необидно, но никогда не шел до конца. Вот и сейчас, притянув меня к себе, он ласково гладил по плечу, шептал на ухо всякие глупости, а мир за окном нашей маленькой комнатки жил своей жизнью. Ржали кони, кто-то переговаривался во дворе. Вот заскрипели телеги, видно, приехали еще какие-то припозднившиеся путники. Заплакал за стенкой ребенок, разбуженный, видно шумом за окном.

Арвид замолчал. Замер на миг, видно, тоже вслушиваясь в шум, и снова прильнул ко мне, успокоенный. Теперь он ничего не говорил, продолжая, словно в полусне, прижимать меня к себе. Его ласка будоражила, заставляла хотеть большего, сама не знаю чего. В такие моменты мне всегда вспоминались слова мужа о том, что все это должно было происходить как-то иначе. И мне не терпелось узнать, как же это будет.

Наверное, поэтому. А, возможно, еще и потому, что запах трав, оставшийся в комнате после умывания, кружил голову. Но когда Арвид, тяжело вздохнув, отстранился от меня, я сама потянулась вслед, целуя его в ямочку, что виднелась в открытом вороте рубахи.

— Завтра еще день в дороге. — Напомнил мне муж, не особо, впрочем, отбиваясь.

— День — в дороге, а ночь — мы сами не знаем где. — Вздохнула я и замерла, не зная, остаться или откатиться на свою сторону постели. Однако, терпение Арвида тоже оказалось не беспредельным. И муж, целуя меня, сам потянулся к рубашке.

Утро наступило быстро и оказалось суматошным. Новость о скором прибытии взбудоражила весь отряд. Вокруг только и разговоров было о том, что ожидает нас там, в конце пути. Я прекрасно понимала мужчин, ведь каждый из них, как и мы, пустился в этот путь, ведомый надеждами на лучшую жизнь. Оставив часть отряда под командованием Хойгера завтракать и стеречь повозки, мы с Арвидом и Тиллем отправились на завтрак к хозяину здешних земель.

Если не считать ночь в замке родственницы господина наместника, это впервые нас приглашал к себе рыцарь, чьи земли мы проезжали. Наверное, если бы мы попросили о помощи, никто из них не отказал бы собрату по оружию. Но в помощи мы не нуждались, а им не было дела до каждого, кто решил пуститься в путь по королевскому тракту. Здесь же, наверное, путешественники встречались намного реже.

— Не думаю. — Покачал головой Арвид, когда я поделилась с ним своими мыслями. — Скорее, местного рыцаря насторожила новость о вооруженном отряде, которую ему, наверняка, поспешил сообщить наш хозяин. Или еще кто-нибудь из местных. Вот он и решил посмотреть своими глазами.

— А, может, решил познакомиться с соседями. — Вставил свое, как обычно, веское, слово господин Тилль. — Если я не ошибаюсь, где-то недалеко уже должны быть граница.

— Мне казалось, — Арвид огляделся, словно ожидая увидеть эту самую границу прямо за ближайшим кустом, — что граница должна быть еще дальше к северу. Но кто знает, может и правда, сосед. Сейчас все узнаем.

Много времени дорога не заняла. Как и говорил хозяин постоялого двора, едва мы выехали из городка, дорога повернула за небольшую рощицу. Сразу на ней взгляду открывались поле и господский дом на холме за ним. Собственно, домом это назвать было сложно, потому что двор был опоясан самым настоящим рвом и стеной из крепких, заостренных кверху бревен. Но и на виденные мною ранее каменные бурги этот дом тоже не походил. Все вместе это выглядело так, словно кто-то решил так укрепить городской дом господина фон Хагедорна, чтобы он выдержал настоящую осаду. Мне стало интересно посмотреть на хозяина этого чуда.

Хозяин не заставил себя долго ждать. Едва мы поднялись на холм, как из ворот подворья вышел крепкий, нестарый еще мужчина. Одет он был, насколько я могла судить по расстоянию, подобно Роггенкампам: недешево, но неброско. Приветливо махнув нам рукой, он что-то сказал подбежавшему мальчишке, после чего остановился у ворот.

— Приветствую Вас, милостивый господин! — Учтиво поздоровался Арвид, спешившись. Господин Тилль и наши сопровождающие тоже поздоровались.

— Здравствуйте, здравствуйте! — Радушно улыбаясь, хозяин сделал шаг вперед и протянул Арвиду руку. — Ханнес фон Хайденберг.

— Арвид фон Роггенкамп-Пехов, — Представился, в свою очередь, Арвид. — Моя жена — Трауте. Мой друг — Тилль фон Литт. Мои люди.

— Проходите скорее! О ваших людях тоже позаботятся. Мы всегда рады добрым гостям.

Мы прошли к дому через широкий двор. Арвид, сохраняя на лице приветливое выражение, тем не менее остро поглядывал по сторонам. То и дело поглядывая на мужа, я старалась незаметно следить за направлением его взгляда, чтобы понять, что же его так заинтересовало. Только наткнувшись взглядом на третьего по счету молодого парня, без дела слонявшегося по двору, я поняла, что хозяин тоже далеко не так прост. И не спешит сходу доверять заезжим незнакомцам.

В душе шевельнулась тревога: «А что, если…», но я поспешила ее приглушить. В конце концов, Хойгер и Ян с остальными людьми отряда — это тоже грозная сила. Да и не будет рыцарь марать себя таким страшным грехом, нарушая все законы гостеприимства. Наверное.

— Фон Пехов? — Продолжал, тем временем, рыцарь фон Хайденберг, подходя к высокому крыльцу. — А я думал, что их уже давно никого не осталось. — Он с интересом окинул Арвида взглядом, вроде, и не желая обижать гостя недоверием…

— Остались. По женской линии. — Кратко пояснил муж, не давая сбить себя с толку — Его Величество признал мою жену законной наследницей.

— Вот даже как?! — Поднял бровь хозяин, приглашая нас войти. В парадной комнате у накрытого стола нас ждала хозяйка.

— А это моя Эльжбета! — Так гордо представил жену хозяин, что не возникло и малейшего сомнения: в этом доме госпожа Эльжбета пользуется немалым уважением.

Тепло поприветствовав нас, хозяйка позвала всех к столу. Завтрак был простым и сытным, почти таким же, как я привыкла дома. Ну, может, чуть обильнее, но если бы Виллем или отец пригласили к завтраку гостей, наши бы тоже расстарались. Кроме нас за столом присутствовали еще несколько человек, которых господин фон Хайденберг представил как своих людей. Их имен я не запомнила, кроме одного: пожилого господина, одетого по люнборгской моде, но представленного вендским именем Януш.

Это имя, как мне уже объяснила Марьяна, означало не больше не меньше, чем тот же «Ян», только на вендский манер. Наверное, раз уж нам выпало поселиться на самом пограничье, придется ко многому привыкать. Вот и у хозяйки имя — необычное, не наше. Если бы мы были сейчас в наших краях, я бы, наверное, по выговору смогла догадаться, выросла эта почтенная фру здесь, или же она из пришлых. Но сейчас для меня они все говорили немного необычно: и хозяйка, и ее муж, и загадочный Януш, который то ли венд, то ли не венд… надо будет потом спросить у Арвида, не заметил ли он разницы.

Хозяин, тем временем, выждав немного, снова принялся за расспросы.

— Так Вы говорите, господин Арвид, что супруга Ваша — наследница по женской линии. Признаться, я уж и не думал, что кто-то еще найдется, долго Его Величество наследников искал. Хотя, так оно, конечно, лучше. Земля без хозяина дичает…

— Дичает. — Согласился Арвид, так же, подчеркнуто солидно, как и хозяин, вступая в разговор. — Вот и Его Величество решил, что хватит уже на земле хозяевам меняться. Были, наверное, причины.

— Так у Пехова теперь, говорите, хозяйка есть. — Вступил в разговор один из местных рыцарей. — Надо бы старому Виту сказать.

— Хозяин есть, сам и скажет. — Сказал, как отрезал, господин фон Хайденберг.

— А старый Вит — это кто? — Сразу ухватился за ниточку разговора Арвид.

— Да староста пеховский, то есть, Ваш. Толковый мужик, хозяйственный, но упертый… страшно сказать. И местные за ним в огонь и в воду, он уже трех хозяев на месте пережил.

— И еще стольких же пережить собирается? — Скептически поднял бровь господин Тилль, заканчивая предусмотрительно оборванную хозяином фразу.

— Ну, что он там собирается — не мне судить. — Господин Ханнес ничуть не был смущен подобной проницательностью. — Но я бы, на вашем месте, со старым Витом ссориться не спешил.

— Да я на ссоры вообще не скор. — Деланно равнодушно пожал плечами Арвид. — Если хозяйство в порядке, налоги уплачены и люди не голодают, то, пожалуй, и повременим.

— Хозяйство… — Ершистость хозяина куда-то пропала, если вообще не была показной. — Дом там старый стоит, но можно ли там жить — не знаю. Как последнего хозяина погнали с места королевским указом, Вит там, вроде бы, печь топить запретил. А все заготовленные дрова отвез на ярмарку, чтобы купить зерна и припасов.

— Даже так?

— Даже так. Не думаешь же ты, господин Арвид, — фон Хайденберг легко перешел на «ты» — что хозяина с земель просто так снимают? Да еще и отдельным королевским указом. Крестьяне тогда к вендам бежали толпами, да и те, что остались, без Витовых придумок до весны не дотянули бы.

— Понятно. — Арвид в задумчивости потер лоб. — То есть, нас ждет разграбленный дом, разоренное хозяйство и полупустая деревня?

— Ханнес, хватит тебе молодежь пугать! — Вмешалась в разговор госпожа Эльжбета, до этого только молча сидевшая рядом с мужем. — Дом там и правда в запустении, но поселение не пустое. И по хуторам люди остались, не все разбежались. Ну, был голодный год, пережили. Так и у нас тогда тоже не густо уродило. Этот год неплохой был, хвала Творцу.

— И то так. — Покладисто согласился с ней муж. — Правда, господин Арвид, что это я…. Любителем поворчать стал на старости лет. Но ты, все равно, прислушивайся, что старшие говорят, и на многое пока не рассчитывай.

— Да я и не рассчитываю. Я все больше на себя привык полагаться.

— Оно и лучше. А скажи-ка, господин Арви, вот ты — Роггекамп-Пехов. Не родственник ли ты Фолькнеру Роггенкампу, что из Кедингер Ланд? Мы с ним, в свое время, неплохо ладили на королевской службе.

— Родственник. — Арвид вздохнул. — Это брат мой старший.

— А-а, так Его Величество мне хороших соседей прислал! — Обрадовался хозяин. — И как там дружище Фолькнер поживает? Мы с ним, наверное, с Последней войны не виделись… Женат уже? Дети?

— Не вернулся Фолькнер с Последней войны. — Голос Арвида звучал глухо. Словно за столько лет на военной службе он так и не научился смиряться с потерями. — Меньше месяца не дожил до подписания мира.

— Ох, ты ж… — Ахнул господин Ханнес. — Ты прости, приятель, не знал… Ну ты смотри там, если что надо будет, шли гонца. Для брата Фолькнера я уж как-нибудь расстараюсь. Поделимся, чем сможем.

— Да мы, на всякий случай, пока со своим припасом. Но, все равно, спасибо. Лучше, подскажите, на какую ярмарку в округе стоит за товаром ездить? Где лучше продать, а где — купить?

Дальше разговор пошел уже о простых хозяйственных вещах. Упоминание моего погибшего деверя подействовало на мужчин подобно тайному слову, переводя нас из разряда «пришлых» в «свои». Я же, в свою очередь, разглядывала убранство комнаты, стараясь при этом не слишком нахально глазеть.

А посмотреть было на что. Добротная мебель и расписные фразские плитки на печи соседствовали с тонкой резьбой по дереву и роскошными вышивками на занавесках, скатерти, салфетках… Да что там, даже стены в этом доме были украшены не привычными мне гобеленами, а вышитыми коврами-картинами.

— Это я по старой привычке. — Госпожа Эльжбета все-таки проследила мой взгляд, но, похоже, не обиделась. — Ткать, вышивать — это каждая женщина умеет. А вот с гобеленами вашими я так и не сдружилась.

— Да я, собственно, тоже. — Призналась-повинилась я. — Скатерти, дорожки мы дома ткали. А так, все больше мелочи по хозяйству. Мать всегда говорила, что гобеленам замок нужен, на простой стене они себя не покажут.

Хозяйка рассмеялась так заливисто, что я не удержалась. Мужчины, оглянувшись на наш дружный смех тоже разулыбались.

— Так, может, меду? За знакомство? — Все еще улыбаясь предложил господин Ханнес, окончательно признавая нас.

— Спасибо, но в другой раз. — Арвид покачал головой. — Не обижайся, но не до хмельного сейчас. Нам еще своих с постоялого двора забрать надо, и до Пехова доехать. Сам же говоришь, многого не ждать. Так что надо пораньше управиться. Чтобы до вечера людей разместить и ночлег организовать.

— Так я ничего такого и не предлагаю. — Пожал плечами хозяин. — Это ж мед…

— Да пробовал я вчера уже местный мед, на постоялом дворе. — Арвид улыбнулся, вроде, немного виновато, но светилось в его улыбке некоторое лукавство. — Вроде, совсем немного и хлебнул, а полночи потом не спалось.

Я не сдержалась и покраснела, тем более, что муж в этот момент бессовестно мне подмигнул. Хозяин, тоже заметив наши переглядывания, тоже заулыбался в усы, но ничего не сказал. Только когда мы уже уезжали, шутливо поддел Арвида.

— Так ты про обещание не забудь. Если хозяйство все силы вытянет, приезжай на медок. Мед — он такой, сразу все поправит.

Уезжали мы с улыбками, а нам вслед летели смех господина Ханнеса, которому что-то быстро-быстро выговаривала его жена.

— Вот и познакомились. — С облегчением вздохнул Арвид, когда гостеприимный дом скрылся за рощицей. — Могло быть и хуже.

— Например? — Спросила я, тоже радуясь в душе такому приему.

— Например, могло оказаться, что добрый сосед с крестьянами давно уже распахал межу и спокойненько засевает больше земли, чем ему отмерено на королевских картах.

— Ну, межу ты, на всякий случай, перемерь. А то мало ли… — Вмешался господин Тилль, который от самого дома ехал молча. — И отцу напиши. Спроси, не упоминал ли Фолькнер когда своего приятеля в разговорах.

— Перемерю. — Арвид посерьезнел. — Хотя, знать бы еще, где та межа проходит Если там лес непроходимый или болото, то хоть мерь ее, хоть не мерь… За каждым кустом по кнехту не поставишь. А отцу, наверное, пока писать не стану.

Столько лет прошло. Думаешь, он помнит каждое слово, что и когда кто-то из нас на привале у костра говорил? Только душу зря бередить.

— А ты его совсем не помнишь? — Спросила я, вспомнив наш первый разговор на лугу. — Ты же тоже там был.

— Траутхен, я тогда еще и рыцарем не был. Меня к «взрослому» костру не всегда приглашали. Тем более, Фолькнер не был магом.

— Как так? — Я удивилась. — Я думала, что вы все — маги. И ты, и Дирк, и Ян, и ваш отец…

— Нет, зачем же. Как и в любой семье, у нас есть родственники и с даром, и без дара… Уве был водником, как и мы. Фолькнер был просто рыцарем. А младший наш вообще в материнскую семью уродился, магом земли.

— А-а-а, понятно. — Совсем понятно мне не было, но Арвид отвлекся от грустных мыслей, а это было самое главное.

На постоялом дворе нас уже ждали готовые к выезду повозки и наши люди, сытые, отдохнувшие и готовые за Арвидом хоть на край света. Поэтому, щедро расплатившись с гостеприимными хозяевами, мы двинулись в путь. Казалось, теперь и колеса телег скрипели меньше, и кони ступали легче, и на колдобистой дороге не так трясло…

И все же, солнце уже начинало клониться к закату, когда откуда-то ощутимо потянуло водой. Выросшая на берегу реки, я точно могла сказать, что где-то рядом находится крупный водоем. И правда, вскоре нашим взглядам открылось озеро, а на его берегу — довольно крупное поселение.

— Похоже, вот и Пехов. — Обратилась я к господину Тиллю. Тот, перекинувшись с Арвидом парой слов, при выезде сразу же занял место возле моей телеги.

— Да, если верить карте, то именно он. Только, госпожа Трауте, Арвид просил вас пока посидеть в повозке и не высовываться, пока он не позовет.

— Арвид ожидает какого-то подвоха? — Я искренне удивилась, ведь после разговора с соседом все выглядело, вроде, вполне неплохо.

— Не то чтобы подвоха… — Господин Тилль попался, не зная, как лучше объяснить простые вещи невоенному человеку. — Поместье пять лет без хозяина. Человек наместника заезжал по нескольку раз в год, только оглядеться. Да еще чтобы налоги собрать. Мало ли, какие тут настроения…

— Хорошо, господин Тилль, не волнуйтесь. Я не буду высовываться.

Похоже, мне сейчас так аккуратно попытались объяснить, что местные жители вполне могут не обрадоваться новому хозяину. Я могла их понять, но чтобы крестьяне подняли руку на рыцаря с королевской грамотой — такого представить себе я не могла. В итоге, решив, что Арвид опять старается заранее предусмотреть все, что можно и нельзя, снова достала из корзинки свое вязание. До сих пор предусмотрительность Арвида играла мне только на руку, обеспечивая вполне удобное путешествие. Поэтому, если ему так спокойнее, посижу пока под пологом.

Вскоре я почувствовала, как телеги покатились с горы. Удивилась сначала, ведь большинство людей старается построить дом повыше: и защищать удобно, и не затапливает по весне. А потом вспомнила дом, где нам сегодня довелось завтракать. Там ведь тоже городок не вплотную прилегал к поместью хозяина. Наверное, Арвид тоже решил сначала заехать в деревню, а не в пустующее поместье.

Селение встретило нас настороженно. Понятно, что нас заметили издали. Попробуй не заметь такую толпу народу, да еще и с поклажей. И на дворе еще не настолько стемнело, чтобы все сидели по домам. Однако же, ни одного человека на улице или во дворах я не заметила. Судя по тому, что никто из наших людей не окликнул кого-либо, не попытался вступить в разговор, дело тут не только в ограниченном обзоре.

Наверное, меня бы смутил такой прием, но Арвид с товарищами не зря столько лет проводили на службе. Остановив обоз на небольшой площади в центре поселения, господин Хойгер постучал в самый крепкий с виду дом.

— Эй! Есть кто живой?

— А вы кто такие? — Краткость отвечавшего явно граничила с наглостью. На что уж Виллем не отличался грозным нравом, но и ему наши крестьяне так хамить не решались.

— Нам нужен староста Вит. — Не дал сбыть себя с толку рыцарь. — Проведешь к нему, или мне дверь выбивать, чтобы проводника добыть?

В это время дверь соседнего дома открылась, а за ней обнаружился крепкий мужик. На первый взгляд казалось, что видишь перед собой старика, но двигался он слишком проворно для старого.

— Ну, я — Вит. Чего надо-то? Если за налогом, так покажите грамотку.

Стараясь как можно лучше рассмотреть нашего старосту, я припала к прорези полога, стараясь не двигаться, чтобы неловким движением не выдать свое присутствие.

— Я — Арвид фон Роггенкамп-Пехов. — выступил вперед муж, который уже успел спешиться и теперь стоял напротив старосты, сложив руки на поясе, — Волей Его королевского Величества — владетель Пехова и окрестных земель.

Я с удивлением отметила, что Арвид не меньше, чем на ладонь ниже мужика. Надо же! А, вроде, тоже мужчина немаленький. Вит тоже внимательно разглядывал Арвида, не особо скрывая свой интерес.

— Новый хозяин, значит? — Почтения в его голосе это знание ничуть не прибавило. — И грамотку посмотреть можно?

— Почему нет. — Пожал плечами муж, жестом подзывая к себе Айко, держащего в руках кожаную сумку.

Я удивилась, что такие важные бумаги Арвид доверил моему непоседе, а не младшему брату. Который, к тому же, уже был обученным рыцарем. Но потом вспомнила ершистый характер новоприобретенного братца и согласилась, что Айко хоть зря задираться не будет. А если и ляпнет чего-нибудь не подумав, то с него, как с мальчишки, спросу еще никакого. Никто его всерьез не воспримет.

— Огня добыть или так прочитаешь? — Голос мужа звучал все так же спокойно. Но я-то уже прекрасно знала, как хорошо умеет Арвид владеть собой, поэтому спокойствию этому доверяла не сильно.

— Своим обойдемся. — Проворчал мужик, жестом подзывая кого-то из глубины дома. К нему тут же подбежали два таких же здоровых парня, один из которых держал в руке горящий факел.

Староста долго читал бумаги, смешно морща лоб и что-то проговаривая одними губами. Мои племянники так делали обычно, читая особенно длинные или незнакомые слова. Прочитав грамоту, Вит еще долго крутил в руках печать, то ощупывая ее пальцами, то разглядывая при свете факела. Еще чуть-чуть, казалось мне, и он понюхает ее, а то и вовсе начнет пробовать на зуб. Но, видно, подобные печати мужику уже видеть приходилось (Как там говорил уважаемый сосед: «Трех хозяев пережил?»), так что подлинность ее сомнений не вызвала.

— Новый хозяин, значит. — Теперь уже утвердительно повторил Вит. — Ну, извиняйте, если чего не так. Места тут глухие, мало ли, кто на ночь глядя заскочит. — И, повернувшись к дверному проему, громко пробасил. — Порядок! Свои.

Большинство наших горнборгских мужиков в таких случаях говорили: «… Кого на ночь глядя принесет», но королевская печать на грамоте была все-таки подлинной.

— Осторожность еще никому не помешала. — Одобрительно кивнул Арвид. И спросил. — На ночь примешь постояльцев? А то дошел до меня слух, что в господском доме не прибрано…

— Хо! — Оценил юмор староста. — Прибрать — не штука. Но не заводиться же на ночь глядя… Приму, отчего не принять. И кусок хлеба лишний найдется. Правда, вечерю мы на такую ораву не готовили, так что больше ничего и нет.

— Своим обойдемся. — В тон ему ответил муж. — Завтра разместимся, как полагается. А сегодня жену мою на ночлег устроить надо. И вдова еще с нами, детная. Детей накорми.

— Это можно. — Сдвинулся наконец-то с места староста, на ходу что-то указывая младшим то ли родичам, то ли охранникам. — Милости просим! А вдову Вашу мы к старой Ружке спать отправим. Там места много.

— Мою вдову ты, если повезет, не застанешь. — Рассмеялся Арвид, не скрывая облегчения. — А Марьяну, что с нами приехала, на постой определи. А то мелкие совсем в дороге измучились.

После этого, хотя на небольшой площади все и так прекрасно слышали разговор, повернулся к обозу и скомандовал.

— Приехали, ребята! Ставь лагерь!

В быстро сгущающихся сумерках наши люди уже привычно развернули телеги так, чтобы в случае необходимости создать из них прикрытие. Дюжие ребята проворно распаковывали поклажу, ставя палатки и готовясь ночевать под открытым небом.

— Тилль! — Позвал муж друга. — Пошли пару мальчишек с Марьяной. Пусть с детьми помогут. Заодно, там и заночуют.

— Добрó. — Кивнул господин Тилль и, как обычно, неспешно пошел раздавать указания.

Нас же староста пригласил в дом. Там уже вовсю суетились несколько женщин, которых Вит представил нам как свою жену и невесток. Мы с Арвидом сели на предложенное почетное место, пока женщины шустро собирали поздний ужин. Мужчины беседовали обо все и ни о чем, а я исподволь разглядывала старшую из женщин. Если сравнить, то вряд ли она была намного ниже меня, на пару пальцев, наверное, не больше. Но рядом с огромным мужем женщина казалась просто крошкой. И если Вита прожитые годы пощадили, то почтенный возраст его жены был заметен сразу.

Пока я, стараясь не глазеть совсем уж неприкрыто, разглядывала хозяйку, в дом вошли также Тилль, Хойгер, а также мужчины, которые прикрывали спину Вита во время нашего разговора. В свете факела они показались мне молодыми парнями, но сейчас я видела, что младший из них — примерно мой ровесник. Обманчивое впечатление создавала непривычная для таких крупных мужчин легкость движений. Это не была та грация, с которой двигались Дирк, Арвид или любой рыцарь доброй выучки. Скорее, природная грация дикого зверя, сытого, но от этого не менее опасного. Поприветствовав хозяйку, все заняли предложенные им места.

Как и предупреждал староста, поздний ужин для нежданных гостей не отличался изобилием. Темный хлеб, с десяток вареных яиц, грубо нарезанная ветчина, какая-то зелень и крепкие клубни репы. Ужинали, в основном, мы. И еще младший из мужиков то и дело тянулся за новым куском мяса, искоса поглядывая на родителя. Да и то, видно было, что он, скорее, получает удовольствие, чем утоляет голод.

— А что, Вит, хорош ли был в этом году урожай? — перешел к делу Арвид, когда вежливость позволила начать беседу.

— Да, как сказать… — Вит замялся. Я заметила, как переглянулся Арвид с рыцарями, тоже обратив внимание на эту заминку. Интересно, староста стыдится запущенного хозяйства или решает сейчас, как поудобнее соврать?

— Говори как есть. — Арвид не стал ходить вокруг да около. — Если урожай был плохой, то я должен знать, чего надо докупить сейчас, пока цены совсем до небес не взлетели. Три шкуры драть я с вас не буду, но что и к чему — знать должен.

— Да какой там урожай! — Вмешалась в разговор старостина. — Я уже и не помню, когда в этом проклятом месте хорошо родило…

Под суровым мужниным взглядом женщина замолчала было, а потом махнула рукой.

— Ну, чего ты на меня зыркаешь?! Думаешь, если я промолчу, так кто другой не скажет? Скажи уже господам, чтобы потом обид не было. Не видишь разве, в кои-то веки Творец нормальных людей послал.

— О-о, как оно… — Протянул Хойгер, осеняя себя знаком Творца.

— А в чем дело-то? Кто кого и за что проклинал? — Голос господина Тилля звучал деловито. Не было похоже, чтобы этого рыцаря испугало какое-то там проклятие. Скорее, что он, засучив рукава, сейчас пойдет разбираться со зловредной магией.

— Если верить сопроводительному письму, что вручил отцу наместник вместе с бумагами, то никто тут никого не проклинал. — Арвид хмуро смотрел перед собой, в задумчивости вертя в руках нож. — Вроде, наоборот, какой-то вендский князь благословил эту землю и все такое прочее. — Он вопросительно поднял глаза на селян, желая теперь услышать их версию происходящего.

— Ну, если господа желают слушать старые байки… Говорят, когда-то на острове стоял вендский бург. — Степенно начал рассказ Вит. — Хотя, чего там «говорят», я сам еще мальчишкой по на валах играл. Это потом озеро поднялось и все ходы-выходы затопило. Так что своих детей я уже порол, чтобы не лезли, куда не след, глину валов совсем размыло, далеко ли до беды.

Арвид и старший сын старосты одновременно хмыкнули, подумав, видимо, об одном и том же. Правда, если Арвида никто призывать к порядку не осмелился, то мужик сразу же получил от брата толчок локтем под бок. Правильно, усмехнулась я мысленно, не при гостях. Староста же, сделав вид, что ничего не заметил, продолжил дальше.

— С тех пор, как старый Пехов умер, вода в озере подниматься стала. Не сильно, каждый год по чуть-чуть. Если не присматриваться, то сразу и не заметишь. Но мы тут с деда-прадеда живем, все подмечаем.

— И что вы подметили? Давно? — В голосе Арвида теперь уже не было ни недоверия, ни скуки, скорее живой интерес. Маг-водник почуял свою стихию.

— Давно, еще отцы первыми замечать начали. А что… да все мелочи. Новые родники появились там, где раньше не было. Вода в колодце, что на площади, стала выше. Тоже, вроде, ничего плохого. Потом молодому Пехову осенью погреб затопило, хотя раньше вода никогда не доходила до дома, как бы там на озере не штормило…

А теперь уже и так видно. Где хуторские раньше овец пасли, теперь совсем заболотилось. Старый дуб раньше на берегу стоял, а теперь — в двух локтях от берега…

— А маги что говорят? Вызывал их кто-нибудь?

— Да кому мы тут нужны?! — Вновь влезла в разговор жена Вита. — Хорошего мага пригласить, небось, столько стоит, что нас со всей землей купить можно… так и бьемся тут сами. А все из-за старой Пеховой. Не зря ее, гулёну, муж из дома выгнал!

— ??? — Судя по лицам мужчин, в некотором недоумении была не только я. Одно дело — вода поднимается, ничего нового, бывает. А другое — верность чужой жены. И связать одно с другим лично у меня никак не получалось.

— Последний из Пеховых, говорят, совсем не Пехов был. — Видя наше недоумение пояснил староста. — А старые люди говорят, что, правду Вашей Милости писали, старый князь Мешко эти земли благословил, пока его потомки тут правят. Вот как посадила дура-баба своего… — Вит замешкался, подбирая, видимо, не совсем ругательное слово, — мальчишку на чужое место, так и началась беда за бедой.

— А что же старый Пехов? Он ведь признал сына? — Спросил господин Тилль.

— Так кто ж знал?! Поначалу все у них, вроде, ладилось. Это потом уже он женку свою с молодым рыцарем застал. Но, видать, не первый грешок за ней был… Только кто ж докажет. Вот и осерчал старый Мешко, не стерпел такой обиды своему роду.

— Да уж… — Покивал муж, думая о чем-то своем.

Я тоже задумалась. Понятно, что в роду моих, как оказалось, предков не все было ладно. Но как отличить правду от выдумки? Действительно ли дух старого князя мстит за обиду своего потомка или же кто-то, под шумок, примагичивает по-соседски? Действительно ли последний из рода развалил хозяйство потому, что хозяйствовал не по праву? Или же он, как и мой брат, просто не был приспособлен к жизни на земле? А уж когда неудачник-рыцарь запил и загулял, тут уж у злых языков всегда какое-нибудь объяснение найдется. Задумавшись, я потеряла нить разговора и сама не заметила, как зевнула.

— Ладно, хозяин. Хороши твои байки, но про урожай мы все-таки завтра поговорим. — Миролюбиво, но довольно строго сказал Арвид. — А пока показывай, где гостей разместишь. Жена моя уже на месте засыпает. Шутка ли, две недели на колесах…

— Две недели? Ой, деточка! — Вновь засуетилась старостина — Ой! То есть, госпожа! Пойдемте скорее, провожу Вас в мыльню. Две недели! Человек с ног падает, а они тут все про старые байки… Сказано, мужики!

Уходя, я оглянулась на Арвида. Не обиделся ли? Но он, похоже, только добродушно посмеивался над суетливостью немолодой хозяйки.

Мыльня — небольшой закуток в хозяйственной части дома, встретила нас влажным теплом и ароматом луговых трав. Отказавшись о помощи хозяйки, быстро разделась и ополоснулась над бадейкой из стоящего на табуретке ведра. Хотела вымыть еще и волосы, но подумала и решила отложить хотя бы до завтра. Я ведь не знала, какое место нам выделять для сна, будет ли там достаточно тепло. Да и вообще, не хотелось лишний раз тревожить добрую женщину. Староста с самого начала дал понять, что нас тут не ждали. Следовательно, воды грели немного, а ведь еще и Арвиду надо ополоснуться, и остальным.

Переодевшись в чистую рубашку, снятую свернула, чтоб положить к остальным. С тоской подумала, что чистых рубашек осталось не так и много, а на свое хозяйство, как ясно дал понять Вит, нам пока рассчитывать не приходится. А у Арвида, наверное, тоже уже прилично стирки скопилось.

— Скажите, пожалуйста, а где у Вас можно белье постирать? — Смущаясь, спросила старостину. Не хотелось, конечно, напрашиваться к чужим людям, но делать что-то надо.

— Прямо сейчас? — В голосе старостиной зазвучала тревога.

— Зачем сейчас? — Удивилась я. — Завтра утром, а может ближе к обеду. Я хотела попросить мужа взять меня с собой, хотела дом посмотреть. А когда вернемся. Тогда и постираю.

— Вы что же, сами стирать собрались? — Женщина даже остановилась от неожиданности, обернувшись ко мне.

— Сама. — Я пожала плечами. Дома у нас, конечно, стирала прачка, но любая уважающая себя хозяйка знает, как свою и мужнину рубашку постирать. Да и мы с Ирмгард не всегда к ней белье носили, особенно, если речь шла о праздничных нарядах. Самим — оно надежнее было. — Служанок у меня пока нет, не рыцарей же к корыту с рубашками ставить.

— А та вдова, что с вашей Милостью приехала, она разве не у Вас служит?

Ох, село — он и на границе — село. Все-то тебе, хозяйка, надо знать. А то как же, вдруг Марьяна поразговорчивей окажется, и кто-то последние новости узнает раньше, чем старостина жена.

— Не служанка она. Помогла бы, если бы попросили, только ей за тремя детьми и своей стирки хватит.

— Так оставьте рубашку-то. Завтра невестку пошлю, постирает. Не гоже молодой хозяйке самой. Что муж-то скажет?

— Да он и сам к прислуге не сильно привычен. Полжизни в походах. — Подумав, я решила, что в этом случае правда не повредит. — А рубашка у меня не одна. Да и мужнины постирать бы надо. Но если вашей невестке не трудно, я буду благодарна.

Тут я смутилась и замолчала, предоставив женщине дальше додумывать самой. Признаться, я понятия не имела, надо ли в таких случаях давать деньги и если надо, то сколько.

У нас на хуторе прачкой была детная вдова, которая отрабатывала таким образом стол и кров для себя и детей. Не думаю, что мать (об Агнесс я лучше промолчу) что-то платила ей, разве что, дарила отрез ткани или мотки шерсти на Новолетье. Но женщина была довольна и этому, потянуть землю после смерти хозяина получалось далеко не у всех. Здесь же речь шла о невестке самого старосты, ссориться с которым нам было не с руки. Не хотелось бы обидеть ее ненароком.

Пока мы сидели за столом, кто-то (наверное, все те же невестки старосты) успел приготовить нам комнату. Нам опять досталась комната под самой крышей. Маленькая, зато с огромной кроватью из резного дерева, которая занимала почти все пространство. Я прямо засмотрелась на такую красоту.

— А как же ее наверх заносили? — Вслух удивилась я, сравнивая ширину кровати с дверным проемам.

— Так частями же. — Старостина снисходительно посмотрела на меня, словно на ребенка. — А тут уже до кучи собрали. Старшенький у меня очень уж до дерева охочий. Каждую минуту норовит чем-то руки занять. Где надо и где не надо, везде узоров понавырезал.

— В голосе женщины звучала неприкрытая гордость. Она махнула рукой в сторону небольшого окна, обращая мое внимание на искусную резьбу, украшавшую наличники.

— Хорошая работа. Золотые руки у Вашего сына — Похвалила я.

От нехитрой похвалы старостина вся прямо засветилась. Почему-то мне подумалось, что похвалу своей работе она восприняла бы намного спокойнее. Мы перекинулись еще парой-тройкой фраз. После чего мне пожелали спокойно ночи и я осталась одна. Посидела немного на кровати, не зная, стоит мне сегодня ждать мужа или нет. Потом решила, что не стоит. Хотя Арвид и ясно дал понять, что все серьезные разговоры продолжатся завтра, проговорить о каких-то мелочах мужчины могли допоздна, как тогда со знахарем. Однако, сегодня разговоры не затянулись.

Арвид пришел быстро, я даже еще не успела задремать как следует. Повозился немного, даже не зажигая оставленную хозяйкой свечу, а потом я почувствовала, как сильные руки обнимают меня.

— Спишь, Траутхен? — Спросил он зачем-то шепотом. Хотя и так было понятно, что если бы я спала, то уже проснулась бы от его возни. Ведь сегодня он явно не старался быть потише.

— Нет. Думаю. — Я не стала упираться и плотнее прижалась к любимому.

— О чем? Если, конечно, не секрет. — В голосе Арвида звучала искренняя заинтересованность, словно от моих дум зависело какое-то важное его решение.

— Да так, обо всем. — Я вздохнула. — О том, что доме, наверное, жить сейчас нельзя. И о том, куда девать Марьяну. И о том, что надо бы найти место, чтобы постирать белье. И вообще…

— Хозяйственная ты моя! — Умилился муж, крепко целуя. — А я, признаться, после вчерашнего могу только об одном думать. Как бы не забросить тебя в седло и не ускакать обратно на вчерашний постоялый двор.

— Зачем? — То есть, я, конечно, понимала зачем увезти, только не понимала, почему именно туда.

— Затем, что нам с тобой, похоже, еще не одну ночь предстоит ночевать в чужих постелях под чужими крышами. — Арвид вздохнул. — Так пусть хоть постель будет чистой, а хозяева — нелюбопытными.

— Здесь нас тоже, вроде, неплохо приняли. — Попыталась утешить его я, хотя в душе была с им согласна. — Ну, не сразу, конечно, но как только убедились, что мы не проходимцы какие-нибудь. И на хозяйку тоже жаловаться — грех.

— Да не жалуюсь я на хозяйку. — Руки Арвида неторопливо поглаживали мои плечи и спину, нежа и лаская. Я пригрелась в их тепле, уткнулась носом в ставшее таким родным плечо и потихоньку начиная засыпать. Уже сквозь дрему почувствовала, как пальцы мужа проворно расплетают косу.

— М-м-м-м! Арви-ид! — Попыталась выдернуть кончик косы у него из рук. — Запутаются ведь, завтра полдня потрачу, пока заплету.

— Я помогу. — Прошептал муж, припадая губами к самому уху, дразня, отвлекая легкими частыми поцелуями. — Ты такая красивая….

Я вздохнула, поддаваясь искушению и прощаясь с мыслью о скором сне. Но у Арвида, как оказалось, на сегодня были другие планы. Устал ли он больше, чем в начале пути, или не доверял хозяину дома до такой степени, как своему бывшему солдату, но муж, поласкав меня еще немного, велел спать. Я хотела было возмутиться, что незачем тогда было меня будить, если уж мы только спать и собирались, но вовремя прикусила язык. Если уж я в повозке вымоталась за эти дни, то каково тогда Арвиду, почти не вылезавшему из седла? Поэтому только покладисто кивнула и закрыла глаза, потеснее прижимаясь к мужу.

Надо не забыть напроситься вместе смотреть дом, мелькнула еще мысль перед сном. Но Арвид, судя по ровному дыханию, уже спал, так что это тоже пришлось отложить до завтра.

Как оказалось утром, особо напрашиваться не пришлось. После завтрака, такого же простого и сытного, как и ужин, мужчины засобирались. Понимая мое любопытство, муж позвал меня с собой.

— Только накиньте что-нибудь, госпожа. — Предупредил Вит, надевая шерстяную телогрейку под куртку. — Там от озера холодом тянет сильно. Еще простынете с непривычки, если уж даже меня до костей пробирает.

— Да чтобы твои старые кости пробрать, и ветра сильного не надо. — Старостина ворчала, похоже, больше по-привычке, чем с досады. Это было видно и по тому, как проворно ее руки убирали остатки завтрака со стола, словно не ругала она мужа, а просто сообщала ему последние новости. И по тому, как спокойно сам староста реагировал на ее ворчание. — Послал бы кого из молодых, не один ты на селе…

— Негоже с господами кого-попало посылать. Да и недолго мы, посмотреть только… — Привычно отбивался староста от жениной заботы.

Пока они так перекидывались словами, я тоже успела одеть телогрейку поверх теплой кофты и, подумав, накинуть на плечи теплую шаль. За порогом нас ожидал обычный осенний день. Холодный ветер действительно доносил откуда-то влагу, но видала я погоду и похуже.

— Это в селе дома прикрывают. — Пожал плечами староста — А как к озеру выйдем…

— Не пугай, уважаемый. — Рассмеялся Арвид. — Мне, над Лабой выросшему, только мокрым ветром грозить. Да и твои Пеховы как-то же жили над озером, вон, даже венды не где-нибудь бург ставили, а именно там.

— Над Лабой? — Живо заинтересовался Вит. — Это Вы из самой столицы, что ли?

— Не-ет, — Арвид мечтательно улыбнулся. — Дальше. Почти с фразской границы, где Лаба в Полночное море впадает. У нас когда море штормит, так соленую воду на два дня пути в реку гонит.

— Ого! А как же урожай?

Я отвлеклась на миг от разговора, с интересом оглядывая наш лагерь. Наши давно уже не спали, под походными котелками вовсю кипела вода, пара парней возились с лошадьми. Увидев нас ребята громко поздоровались. Арвид тоже сошел с дороги, чтобы перекинуться с рыцарями парой слов. Староста Вит, терпеливо ждал, пока те наговорятся, тоже внимательно разглядывая лагерь.

— А что же, господин Арвид, это и все ваши люди? Вы одних мужиков с собой привезли, что ли? — подозрительно поинтересовался он, когда Арвид снова подошел к нему. Правда, уже не один, а с Яном и Хойгером. Господин Тилль, как я поняла, остался за старшего.

— Зачем «одних мужиков»? — Удивился Арвид. — Мы с женой приехали. И не ты ли вчера Марьяну-вдову на постой к какой-то бабке определял?

— Так, одна вдова только, и та — с детьми — Нахмурился староста. — Малолетку, что при ней, еще и за девку считать не приходится. Выходит, одних парней понабрали, семейных нету? Начнут Ваши парни по бабам ходить, как бы беды не вышло.

— Не начнут. Это не парни с улицы это — мои люди. Я не тому их учил.

— Да разве ж такому учить кого надо? — Староста вздохнул. — Не сердитесь, господин, а только дело молодое. Как чуть освоятся, так и начнут с местными парнями за девок заводиться, мне ли не знать.

— Значит, скажи своим парням, чтобы зря моих не задирали. Это тебе не парни с соседнего хутора, обученные воины. А от моих девицам обиды не будет, все только по согласию. А загуляет кто — сам женю.

— А все же, лучше бы семейных набрали. — Староста упрямо покачал головой.

— А куда мне их было звать, семейных? — Остро спросил Арвид. — В разграбленный дом? На разваленное хозяйство?

— Ну-у, не обижайте, господин Арвид! — Возмутился староста. — Хозяйство-то не мы, а прежний господин развалил. А мы за пять лет поправили, что смогли. А дом господский никто не грабил. Разобрали, чтобы не пропало зазря. У меня и грамотка хранится, что и кому я из дома взять разрешил.

— Даже так? Ну, прости, если обидел! — Муж выглядел удивленным. — И что, даже вернут, если потребую? Дескать, попользовались и хватит?

Староста заметно замялся, видно, тема ему не слишком нравилась, но деваться было некуда, сам разговор завел.

— Те, которые наши, вернут. Конечно, если есть что возвращать. Тряпки-то, наверное, уже и поизносились. А те, кто к другим господам перебежал, или вовсе — к вендам, за тех я не ответчик.

— И много сбежало?

— В первую зиму — много. Тяжелый год выдался, еле весны дождались. Потом еще пяток. А кто остался, те уже никуда и не бегали. Господин наместник велел нам налог платить только в королевскую казну. А побежишь к другому господину, опять ему платить надо, так мы и остались.

Высказавшись, старый Вит то и дело посматривал на Арвида, словно чего-то ожидая. Не дождавшись ни гнева, ни разговора о новых налогах, староста вздохнул и дальше шагал молча. До озера идти оказалось недолго, всего-то перейти через небольшую низинку, в которой сходились три дороги.

— Вот эта, — снова заговорил Вит, указывая на дорогу, идущую вдоль низинки, — ведет в соседнее поместье. Вы по ней приехали. А вон та, — он махнул рукой прямо, — к господскому дому.

— А сам-то дом где? — Поинтересовался Ян, нетерпеливо оглядываясь.

— Так, на озере, за горкой.

— Что, венды бург под горой ставили? Не похоже на них. — Арвид даже обернулся к старосте.

— Да не под горкой, а за горкой. — Терпеливо, скорее всего, не в первый раз, пояснил он. Говорю ж Вам: на озере. Да что рассказывать, вон он!

За время разговора мы успели подняться на горку и теперь нам открывался вид на господский дом. Дом действительно стоял на озере, на высоком острове, по самой кромке воды окруженном валами. Валы, как и говорил староста, местами оплыли, но все еще производили впечатление. Прямо перед нами, от берега до острова тянулись длинные деревянные мостки, на которых едва могли разминуться два человека.

— Действительно, на озере. — Повторил Арвид мои мысли. — Как же я не подумал?! Прости, староста, — он вежливо склонил голову в сторону Вита, — я тебе сперва не поверил.

А ведь точно, венды такие места всегда очень любили. Только как же они до бурга добирались, вплавь, что ли?

— Так говорил же Вам, господин, что вода поднялась.

— Что, настолько? — Оба водника — Арвид и Ян — удивлено уставились на старосту. — А где раньше граница воды была?

— Да кто ж ее знает, как оно раньше было? А мы всю жизнь по перешейку добирались, тут он, под водой. Как раз шириной с дорогу, чтобы телеге проехать. Может даже чуть больше.

Мы подошли к самому озеру. В мутной осенней воде можно было разглядеть мель, примерно, в шаге от мостков.

— Мостки мы всего пару лет тому назад навели. — Пояснил Вит. — Раньше дорога круглый год над водой была, разве что в самый лютый шторм заливало, но не сильно высоко. А с недавнего времени после каждых дождей вода подниматься стала. Так мы решили, пусть будут. На всякий случай.

— Правильно решили. — Муж одобрительно кивнул, внимательно всматриваясь в гладь воды.

Я заметила, что Ян тоже не отстает от брата, только смотрит чуть в другую сторону. Разглядывала братьев, и который раз удивляясь, насколько они похожи и непохожи одновременно. И именно поэтому заметила, как резко напрягся Ян, выцепив взглядом что-то в прибрежных кустах. Он сделал было пару шагов в том направлении, но передумал, вернулся и легко тронул Арвида за локоть. Вопросительно взглянув на брата, тот проследил направление, в котором указывал Ян. Прищурился, словно рассматривая что-то вдали, а потом кивнул, одобрительно хлопнув брата по плечу.

Рыцарь Хойгер всем своим видом пытался показать, что ему ничуть не интересно, что там разглядели наши маги. А нам с Витом ничего не оставалось, как тоже стоять и ждать, когда кто-то соизволит нас просветить. Но братья, поняв друг друга без слов, с остальными делиться не спешили. Решив порасспросить мужа потом, наедине, я поплотнее запахнула шаль на груди. Старый Вит не соврал, мокрый и холодный воздух с озера задувал в любую щель, пробирался под одежду, заставляя зябко ежиться.

— Ладно, сам дом посмотрим завтра. — Решил Арвид, еще раз оглядывая открывшуюся нам картину. — Похоже, к ночи поднимется шторм. Надо людей как-то разместить. А что, Вит, есть ли в деревне пустующие дома? Такие, чтобы жить было можно.

— Есть, как не быть. — Староста вздохнул. — Люди уходили, а дома остались. Дом ведь с собой не унесешь.

— Так а жить в тех домах хоть можно? — Подал голос Хойгер. — Или там тоже пусто, а у тебя тоже все в грамотке записано?

— Жить можно. Пыль только чуток обмести, отмыть. А добра там, конечно, нет. — Староста объяснял нам, словно удивлялся, что мы таких простых вещей не понимаем. — Что хозяева прежние не взяли, я людям велел разобрать.

— Не пропадать же добру! — Продолжили мы хором.

Старик покосился на нас, покачал головой, но ничего не сказал Надеюсь, хоть не обиделся. Если быть честной, на его месте я бы сделала то же самое. Чем годами хранить бесхозное добро, не лучше ли помочь нуждающимся? Хозяин добра то ли объявится когда-нибудь, то ли нет, а помощь нужна порой здесь и сейчас.

— Тогда пошли скорее. — Заторопился Арвид. — До ночи надо всех разместить под крышей.

Глава четвертая: Обустройство

Уже не отвлекаясь на разглядывание окрестностей мы вернулись в село. По дороге Вит рассказывал, что всего домов в селе шестнадцать, но только в девяти из них живут семьи. И еще есть три хутора, но один из них уже несколько лет пустует, а на другом осталось шестеро людей, и тех он собирался к зиме забрать в деревню.

— А что так? Не тянут работу? — Спросил Арвид заинтересованно. Я тоже прислушалась, потому что мне было интересно, что может заставить людей уйти со своего хозяйства.

— Да некому там особо тянуть. — Староста тяжело вздохнул. — Сама-то хозяйка — давно уже не молодуха, работница из нее та еще. А еще дочка при ней вдовая. А этой зимой сына в лесу деревом придавило, нога неправильно срослась. Вот и выходит, что на шестеро ртов — две бабы и один работник, да и тот калека. Не протянут они зиму сами. А в селе уж как-нибудь… Жалко их. Да и родня дальняя.

— А почему дома пустыми стоят? — Поинтересовался, в свою очередь, Хойгер. — Расселил бы молодежь. У самого, смотрю, два сына женатых уже. Зачем при себе держишь, если дома пустуют?

— Дом большой, нам не тесно. Вместе работу тянуть сподручнее. А зима придет, все же один дом протопить проще. Леса господские на дрова рубить не велено, только сухостой. А если мы все общинный лес рубить начнем, много ли от него останется?

— Разумно. — Согласился мой муж. Я тоже не удержалась, одобрительно кивнув.

В родительском доме у нас с Ирмгард по праву старших была своя, девичья комната. Но зимой, когда наступали холода, а пронзительный ветер задувал в любую щель, мы перебирались спать в комнату к девочкам. А нашу комнату просто закрывали, чтоб зря не тратить дрова. Вот только не верится мне, что сыновья и невестки старосты рассуждают именно так. Но это уже их семейное дело, сами разберутся.

— Так, ладно, — Арвид резко сменил тон на деловой, когда мы вышли на окруженную домами площадь. — Показывай, какие дома пустуют. Начинай с тех, что получше. Один нужен мне для Марьяны с детьми, вдовы той, что ты вчера к какой-то старухе ночевать отправил. Еще один — для нас с женой. Пока господский дом до ума доведем, не зимовать же в гостях.

— Так а зачем вдове целый дом? Пусть у Ружки и остается. — Пожал плечами староста.

— Дом у той справный, сам с сыновьями прошлой осенью подновлял. Семьи нет, сама бабка живет. Будет ей и помощь, и наследники. А одной бабе с детьми на новом месте зимовать тяжко будет. Ружа — она баба толковая, зря не обидит.

— Добро, потом посмотрим. Заодно, спросим у Марьяны, чего хочет она. А пока ничего лучше я ей все равно предложить не могу.

— Тилль! — Это уже Арвид обратился к своему другу и заместителю. — Распорядись, чтобы повозку Марьяны подогнали к двору, — как ее там? — старой Ружки. Пусть ребята посмотрят, все ли там в порядке и есть ли куда спрятать добро и коней. Похоже, ночь будет веселая, с улицы надо все убрать.

Мы наскоро осмотрели три пустующих дома. Один из них выглядел настолько старым, что того и гляди развалится. При виде его Арвид только покачал головой и велел старосте побыстрее присмотреть для этого дома кого-нибудь из молодых семейных мужиков, желательно, рукастых.

Следующий дом, построенный на четыре сволока, как и старостин, когда-то должен был выглядеть зажиточным. Толстые балки были любовно украшены резьбой и росписью, хотя последнюю давно никто не подновлял. Некоторые краски почти стерлись, оставляя на своем месте только тень от былых заветов и узоров. Переглянувшись, мы с Арвидом вошли вовнутрь.

В доме было пусто и пыльно. Видно было, что все, представляющее хоть какую-то ценность, давно было отсюда вынесено и вывезено. Хорошо, хоть плиту с печи не сняли. Но, тем не менее, половицы под ногами были крепкими, ставни на окнах держались прочно, а на потолке не было заметно пятен сырости, хотя осенние дожди прошли уже не один раз.

— Годится? — Спросил меня муж.

— Годится. — Ответила я. — Печь бы посмотреть, в порядке ли. И ведро какое-нибудь с тряпками. Если до вечера навести тут порядок, то можно будет и ночевать. Только спать тут все равно не на чем.

— Это поправимо. — Арвид повернулся к старосте и сказал. — Этот дом будет для нас. Есть еще такой же, чтобы жить сразу можно было?

— Есть. Только поменьше.

— Тогда веди. Остальные досмотрим потом, сегодня многое успеть надо.

— Так я останусь? — Спросила я мужа. — Начну уже порядок наводить…

Под удивленными взглядами сразу трех мужчин я осеклась. Рыцарь Хойгер смотрел на меня с легким прищуром, словно не верил своим ушам. Староста не скрывал своего удивления, а муж выглядел откровенно расстроенным.

— Подожди, Траутхен. Все равно ведь ни метлы, ни тряпки. Не руками же тебе все тут отмывать. Нам староста сейчас помощниц пришлет. — Тут он так взглянул на Вита, что тот быстро закивал, соглашаясь и бормоча, что не дело это, молодой хозяйке самой в грязи возиться.

Может, и не дело, — подумалось мне, — только до замужества за мной куча помощников не бегала, уговаривая ручки поберечь. Наоборот, Агнесс, волей-неволей признавая за мной место в доме, вечно ворчала, обзывая бесполезным ртом и белоручкой. Хотя, опять же, я даже немного смутилась от этой мысли, в доме Агнесс я за тряпки и ведра и сама не хваталась. Но ведь здесь и сейчас — это же для себя, для нас с Арвидом. И это совсем другое дело.

Второй дом оказался двухсволоковым, как и первый. Но поновее и не таким запущенным. Казалось, хозяева только вчера оставили его, надеясь еще когда-нибудь вернуться.

— Старики тут жили. — Пояснил староста, не дожидаясь наших вопросов. — Как утащили деда прошлой весной верх по ручью[8], так бабку к себе сын и забрал.

— А что, больше наследников не было? — Спросила я. Мне казалось странным, что такой, пусть и не новый, но добротный дом тоже оказался никому не нужен.

— Дочки замужем. Одна — на хуторе, другая — в чужой деревне. А младший сын, что должен был оставаться в доме[9], умер у них. Давно уже. Да вы не переживайте, Господин, уж Вас-то за наследство точно никто к судье не потянет.

Арвид усмехнулся.

— И то так. Все, что хотел, я увидел. Пойдем, собирай народ, где у вас тут собираться принято, будем знакомиться.

Хотя утро было уже не ранним, народ по звуку била собрался быстро. Благо, далеко ходить было не надо. Видно, закончив основную массу полевых работ, народ дружно копошился на подворьях. Или же, наоборот, отложил все дела подальше, настороженно рассматривая странных пришельцев и ожидая новостей.

Било висело тут же, на старом дубе, что рос на окраине площади. Вскоре там собрались селяне. Я отметила, что пришли, в основном, мужики и парни. Из женщин были только древние старухи. Поневоле сравнила с нашими поселянами, собирающимися по воскресеньям на храмовой площади в Горнборге. Не думаю, что здешние женщины отличались меньшим любопытством. Скорее, жизнь на границе научила их осторожности. Когда народ более-менее устроился, разойдясь полукругом, чтобы всем было лучше видно, Арвид и староста встали под дубом. То ли место это считалось особо почетным, то ли это была часть какого-то ритуала, я не знаю. Но, видимо, какой-то смысл в этом был, потому что все сразу же затихли, давая возможность говорить.

— Ну, вот, нового господина король прислал, значит. — Пробасил Вит, сурово оглядывая односельчан, словно предупреждая, чтобы не вздумали ляпнуть лишнего. — Бумаги я проверил, все как след. Господин Арвид с женой и своими людьми.

Головы, как по команде, повернулись в сторону лагеря, потом в мою сторону, но не успела я смутиться, как все снова сосредоточились на мужчинах. Наши люди невозмутимо сворачивали лагерь, делая вид, что все происходящее их совсем не касается. Правда, я заметила, как старшие рыцари время от времени подгоняют молодежь, чтобы не глазела и не портила картины всеобщей деловитости. Народ заволновался, перешептываясь и переглядываясь. Арвид дал им некоторое время на осмысление этой новости, а потом поднял руку, призывая к тишине.

— Здоровья вам! — Начал он с приветствия.

— И вам не болеть! — Выкрикнул молодой голос из толпы и тут же был вознагражден звонкой затрещиной.

— И Вам здоровья, господин! — Нестройных хор голосов дал понять, что разговор начался.

— Как сказал уже уважаемый староста, милостью Его Величества мне пожалованы эти земли. Мои люди прибыли со мной, чтобы осесть здесь и жить, так что примите их в свой круг. Обиды они никому чинить не будут, но и себя в обиду не дадут. И вас, заодно. — Последнее Арвид закончил уже не таким торжественным, скорее, будничным тоном, словно нечто само собой разумеющееся. Дескать, действительно, не для своей же защиты тащил он этих рыцарей и солдат через половину королевства.

— Что, и за девками Ваши люди бегать не будут? — Снова ехидно спросил тот же голос, который высказывался и в первый раз.

— А ты рот не раззевай и глазами не хлопай. Тогда и твоя невеста на других смотреть и не станет. — Беззлобно отмахнулся Арвид, высмотрев в толпе говорливого и не посчитав его достойным противником. Потом же, более серьезно, обратился к селянам. — Повторю: люди мои приехали со мной, чтобы тут жить. Если кому девушка сильно понравится, то посватается, как положено, с подарками выкупом. Дураков, шкодящих в своем же доме, я с собой не брал. Еще вопросы?

— А как быть с податями? — Спросил солидный седой мужчина, один из стариков, чинно рассевшихся в тени раскидистой кроны на толстом бревне. — Человек господина наместника в этом году уже все забрал, что королю положено было. А господину мы подати не собирали.

— В этот год подати собирать не буду. Главное сейчас — всем нам хорошо перезимовать, чтобы сытно и в тепле. — Пообещал Арвид. — То, чем надо будет поделиться, староста или мой управляющий запишет в счет будущего года. Все понятно?

— А чем делиться-то? Ты, господин, не темни, сразу говори, что присмотрел уже. — Теперь в разговор вступила сухонькая старушка, по праву вдовства или почтенного возраста имеющая право голоса на сельском сходе.

— Не то чтобы присмотрел… Но деваться некуда. — Арвид улыбнулся женщине, а я в очередной раз залюбовалась своим мужем. — Пять лет тому назад Вит вам всех хозяйское добро раздал, чтобы не пропадало. А мне теперь в новом доме и присесть не на что. Пару лавок надо, — начал Арвид, нарочито загибая пальцы, — стол хоть какой-нибудь, на первое время. Солому на подстилки, пока кровати смастерим. Корм для коней, пока на ярмарку не съездим. Все? — Он повернулся к господину Тиллю, который подошел поближе отрапортовать, что все готовы. Тот только пожал плечами в ответ.

— Ах, да! Вспомнил. Еще ведра и ветошь, порядок в домах навести.

Народ снова заволновался, перешептываясь. Я пыталась понять, довольны ли они таким неприхотливым господином или, наоборот, считают список требований слишком длинным.

— Да ты что ж, женку молодую в ту сырость вести собрался? — Селянка всплеснула руками.

— Нет, уважаемая, тут пока поживем. Дома пустующие у вас есть, прибрать бы их только.

— Дак, скажи Виту, пусть баб пошлет. — Посоветовала старушка, польщенная вниманием и уважительным тоном.

— Уже сказал. — Арвид улыбнулся ей, а потом разом посерьезнел.

— Как вы уже слышали, староста сейчас распределит работу, чтобы к обеду в дома можно было влезть. Кто коням корм выделять будет — мне без разницы, хоть жребий бросайте, но чтобы через час все было.

И в поля сегодня не ходите. Детей и молодежь близко к озеру не пускайте. Кто ушел уже — верните. Загоните скотину. Осмотритесь на подворьях, что надо спрятать или увязать. К вечеру, самое позднее — к утру, будет сильный шторм. Так что, не мне вас учить.

— А Вы, господин, откуда про шторм знаете? — Поинтересовался еще один старик. Он был одет немножко иначе, чем остальные. Я с интересом разглядывала его богато расшитую рубаху. Праздничная, что ли? И когда только успел?

— Чую. Вода говорит. — Просто ответил муж.

— Да господин никак маг?! — Ахнула все та же старушка, но на нее зашикали со всех сторон.

— Водник. — На этот раз Арвид ответил еще короче и кивнул Виту, мол, дальше сам.

Кивнув селянам, Арвид пошел в Тиллю и Хойгеру. Судя по жестам, он указывал им, куда подгонять повозки.

Я не ошиблась. Уже через пару мигов повозки двинулись с места, цепочкой втягиваясь вокруг площади. Одна из тех, которые господин наместник выделил Марьяне, поехала к небольшому, но довольно крепкому на вид дому. Видно, это и был дом той самой престарелой вдовы, у которой наша вендка заночевала. Интересно, ни Марьяны, ни детей я сегодня не видела, но сама-то вдова на сход приходила, или ей и так все уже рассказали? Интересно было бы на нее посмотреть. Остальные повозки поделились поровну между домами, которые мы смотрели вторым и третьим.

Я оглянулась, решаясь, куда мне идти. Помню, что мы со старостиной договаривались о стирке, но если Арвид прав и ночью ожидается большой шторм, стирка сегодня будет явно не ко времени. Да и дел у женщины, наверное, будет и без меня полно, на добротном-то хозяйстве. Мелькнула даже мысль предложить свою помощь, но я быстро поняла, что не зная что и где, я буду больше мешаться под ногами, чем помогать. Не зная, чем еще заняться, решила пойти к выбранному нами дому. Если староста Вит пришлет туда помощниц, то какое-нибудь занятие найдется и для меня.

Уже по дороге меня догнала та старушка, что допытывалась у Арвида.

— А ты, госпожа, значит, и есть наша новая хозяйка? — Внимательно оглядела она меня, словно решая, подхожу ли.

— Выходит, так. — Я постаралась ответить как можно нейтральнее, не зная, как повести себя в такой ситуации.

— Да ты, деточка, не обижайся, что я так по-свойски. — Женщина, видно, поняла мое замешательство. — Я тебе не то что в матери, в бабки гожусь. Я еще и старосту нашего мальчишкой помню. Так что мне уже все можно.

Я тоже улыбнулась в ответ на ее беззлобный смех. В чем-то она была права: ее возраст и благообразная внешность сразу располагали к ней, а добродушно-покровительственная манера говорить напоминала о тех временах, когда нами всеми командовала бабушка.

— Я вот чего к тебе привязалась. — Перешла сразу к делу селянка. — Господин наш, сразу видно, мужчина непростой, штормом занят и людьми. А поесть-то вам все равно что-то надо. Ты хоть огонь развести умеешь? Приготовить что-то?

— Приготовить — сумею. Если надо, то и огонь разведу. — Пожала я плечами. Тоже мне, наука. — Только мне топить пока нечем, и готовить не в чем.

— Это не беда, разберемся. — Деловито закивала старушка своим мыслям. — А надо было спросить, надо. Кто ж его знает, чему вас, благородных, там учат?!

Так, разговаривая, мы подошли к дому. Мужчины уже подогнали повозки, и теперь один из солдат постарше старательно проверял на прочность ремизу[10]. А второй — открывал ворота в дом.

— Порядок! До завтра выстоит. Загоняй! — Дал отмашку первый и телеги двинулись под навес.

Пока возницы занимались лошадьми, остальные ребята быстро вытаскивали из хозяйственной половины дома какой-то хлам, сваливая его в кучу прямо во дворе. Другие, на ходу сооружая из разросшейся по меже полыни подобие веников, обметали паутину. Я остановилась, не зная, предлагать ли свою помощь. За время дороги люди Арвида перестали быть для меня чужими, но как себя с ними вести, я порой тоже не знала.

— А ладно у них выходит! — Похвалила старушка, некоторое время понаблюдавшая за солдатами. — А говорят, мужик без бабы с домом не сладит, хе-хе.

— А мы… — Молодой парень, кажется, его звали Фолькер, открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут же был утянут вовнутрь старшим из товарищей.

— Дельные ребята! — Снова похвалила женщина и бодренько засеменила наперерез тому воину, что оценивал прочность ремизы.

— Ты, парень, уже присмотрел, где жить собираешься? К кому на постой определишься?

— Мы, бабушка, не постояльцами сюда приехали. — Мужчина старательно подбирал слова, по дуге обходя бойкую поселянку и стараясь не уронить мешок, который тащил на себе.

— Так пустых домов на всех не хватит, милый. Или так и будете все в одном ютиться? Тут-то господин с семьей поселится.

— Ты, говори уже, что собираешься. — Терпение мужчины начинало истощаться. Он даже остановился и поставил мешок у ноги, не решаясь в первый же день нагрубить старшей женщине, но и не зная, как иначе отвязаться от нее.

— Да что говорить-то? — Старушка пожала плечами, словно все уже давно было решено и только этому недогадливому мужчине требовались какие-то слова. — У меня дом хороший, крепкий еще, но кое-где уж подновить надо. А ты, я гляжу, мужик толковый: и в дереве разбираешься, и люди к тебе уважительно. Так ты приходи, поживешь у меня, пока свой дом не поставишь. А то и насовсем оставайся, никто из дома не погонит. Можешь и дружка своего позвать, во-он того, что дурака молодого вовремя заткнул.

Мужчина слегка опешил, переводя взгляд со старушки на меня и обратно. Я только пожала плечами. Отпускать или не отпускать солдат на постой было не в моей власти, в таких делах муж оставался для них единственным командиром. Но Арвида рядом не было, поэтому, наверное, мужчина решил обратиться ко мне.

— Госпожа?

— А что — госпожа? — Я развела руками. — Закончите здесь, сходи хоть поосмотреться, раз добром приглашают. Все равно зимовать как-то надо. А господину Арвиду потом скажешь, когда решишься. Или я сама скажу.

— Слушаюсь, госпожа. — Мужчина склонил голову в легком поклоне и снова взвалил мешок на плечи. Вопреки тяжелой походке, на лице его было написано облегчение. Я не знала, следует ли приписать это избавлению от навязчивого гостеприимства или от забот о зимовке. — Спасибо, уважаемая! — Это уже в адрес старушки.

— А как Вас зовут? — Обратилась я к женщине, похоже, самочинно решившей взять опеку над приезжими господами.

— Барбара я, а народ по-простому, старой Баськой называет. Да ты, деточка, мне не «выкай». Госпожа, все-таки. Это я тебе «выкать» должна, только не привыкла я с господами водиться.

— А чего ж с нами водитесь? — Обращаться на «ты» к пожилому и уважаемому (а как иначе, если имеет право говорить на сходе мужчин?) мне было неловко.

— Зима идет. — Старушка махнула рукой куда-то, словно показывая направление, откуда эту самую зиму ожидать. — А вы приехали в ту развалюху на озере. Жалко мне вас стало. Видно же, что на этот раз Творец смилостивился, нормального человека послал.

— А как Вы определили, что нормального? — Мне стало даже интересно, по какому принципу и старостина, и эта Барбара сразу определили Арвида в число «своих».

— Так другой бы на его месте уже народ среди ночи поднял и людей своих на постой распределил. А этот утра дождался и всего-то и попросил, что сена коням да пару лавок в пустой дом поставить. — Объяснила мне женщина. — Подати за этот год простил, хотя сами вы, видать, тоже к роскоши не сильно привычные. И потом старостина вас хвалила очень. Обходительные, говорит, господа и толковые. Даже ее хозяину, говорит, приглянулись.

А это уже было очень интересно. Значит, приглянулись мы суровому старосте, не ссориться с которым нам настоятельно советовал сосед? Надо будет, на всякий случай, мужу сказать. Поможет ему это или нет, но такие вещи неплохо знать, когда тебе каждый день приходится договариваться с человеком.

Пока мы так болтали, пришли несколько молодых девушек с ведрами, ветошью, метлами и парой свертков. Только заглянув в дом, старшая из женщин быстро распределила работу, подгоняя остальных.

— Давайте, шевелитесь, девоньки! Быстрее начнем — быстрее закончим.

— Госпожа! — Позвала одна из девушек, та, что несла свертки. — Мамка тут Вам пару половичков передала. Новые совсем, на продажу ткала. Возьмете?

— Возьму. — Я не задумывалась особо, нужны ли нам половики. У нас дома были, пусть и здесь будут. Потом, конечно, можно и самой наткать, даже узорчатых. Это я умела и делала охотно. Но пока приятнее, если в спальне не босыми ногами на пол ступать.

Тем более, вряд ли Арвид откажет мне в такой малой прихоти, даже если и придется списать эти половички с податей следующего года. Мне бы шерсти хоть чуть-чуть, я за долгую зиму сама и напряла бы, и наткала… Уж сколько вечеров мы просидели в Дюринге за веретеном, и не сосчитать. Вместе с воспоминанием о доме мне пришла в голову мысль.

— Барбара, — обратилась я к старушке, все еще стоящей рядом. — А кто у вас тут овец держит?

— Да почти все. — Пожала плечами та. — А Вам на мясо или на молоко?

— Мне на шерсть. — Я улыбнулась, мысленно уже представляя себе будущую красоту. — Подскажите, кого можно будет шерсти взять в счет будущего года? На пряжу.

— Ой, я даже и не знаю. — Женщина задумалась, подперев щеку морщинистой ладонью. — Осень на дворе. Сейчас овец никто уже стричь не будет. А кто еще с лета не все продал, надо поспрашивать.

Женщина, командующая помощницами, позвала нас из дома и мы вошли вовнутрь. Сейчас, когда большая часть пыли лежала не ровным слоем на всех поверхностях, а небольшой кучкой в углу, дом стал казаться светлее и еще больше. В отличие от хозяйственной части, из жилых комнат бывшие хозяева вынесли все. А что оставили — разобрали сельчане. Уборщицам то было даже на руку, легче мести и мыть. Женщина, представившаяся Магдой, повела нас в кухню, к печке.

— Эх, старый Вит как чуял. — Вздохнула она, любовно проводя ладонью по плите. — Сколько ни просили его, не дал разбирать.

— И правильно не дал. Все бы вам разбирать да ломать. — Поворчала Барбара. — Где это видано, печь ломать? Тогда уже сразу и дом…

— Да, правильно, я ж не спорю. — Миролюбиво согласилась Магда и обратилась ко мне. — Госпожа, тут мы отмыли все и повымели. Прикажете растопить?

— Давайте попробуем. Сейчас только топливо поищу. — Я прошла в хозяйственную часть дома, отделенную от кухни только тонкой перегородкой. Там уже вовсю фыркали кони и слышались голоса мужчин.

— Ну и красавиц староста нам прислал! Все, как на подбор! — Восхищался молодой Фолькер. Я отметила про себя, что стоит предупредить мужа о недалеком парне, не умеющем держать язык за зубами. Что при Арвиде балагур ведет себя тише воды, я не сомневалась, но как бы не ляпнул лишнее без нас.

— На подбор и есть. — Ответил ему более взрослый голос. Кажется, тот мужчина, которого так настойчиво зазывала старая Барбара. — Замужних, кто постарше, послал, наверное, наш дом отмывать. А кто помоложе и покрасивше — тех к госпоже под крылышко, от греха подальше.

— А зачем тогда вообще посылал? — Голос парня звучал обижено, словно это лично ему выразил староста свое недоверие.

— Кому-то работать надо, а мамки, наверное, заняты. Хозяйство к шторму приготовить надо, это дело не каждому доверишь. А веником махать, вон, даже у тебя получается.

Я кашлянула, чтобы дать знать о своем присутствии. Сперва хотела громко потопать подошвами, но пол тут был не дощатый, как в комнатах, а земляной, не сильно гулкий.

— Госпожа? — Оба солдата повернулись ко мне.

— Мы тут печь растопить решили. — Улыбнулась я мужчинам. — Вы там какой-то хлам во двор выносили. Может, там и дерево есть?

— Есть, как не быть. Правда, только на растопку и хватит, немного совсем. Сейчас Фолькер принесет.

— Спасибо! А как тут у вас? Все ли в порядке?

— В порядке, госпожа Трауте! — Мужчина тоже улыбнулся, словно успокаивая ребенка, хотя по возрасту вряд ли был намного старше. На вид я дала бы ему не больше тридцати-тридцати двух лет. — Кони уже под крышей. Сейчас обиходим их, закончим добро заносить и можно будет размещаться. Тут даже комната для батраков имеется, так что мешать мы Вам не будем. — Он кивнул в сторону неприметной двери рядом в входом в кухню.

— А в гости сходить не хотите? — Лукаво спросила я. — Если так настойчиво зовут.

— А чего ж не сходить? Только лучше потом, когда с хозяйством чуть разберемся.

Вернулся Фолькер, таща охапку каких-то обломков и обрубков. Чем все это было раньше, я не присматривалась, главное, что гореть будет. Поблагодарив и выпроводив настырного парня, мы с Магдой и Барбарой начали разжигать огонь. Сперва дело не ладилось, давно нетопленая печь дымила во все стороны, заставляя кашлять и вытирать слезы. Наконец-то, когда, казалось, мы успели прокоптиться не хуже углежогов, огонь в печи разгорелся и дым начал подниматься вверх, тая под потолком.

— Хорошо горит. — Одобрительно заметила Магда. — Но этого надолго не хватит. Сейчас пошлю девчат. Пусть осмотрятся, нет ли где поленницы с дровами.

— Какая тебе поленница?! — Не удержалась Барбара, вновь напоминая о себе. — разобрали все, еще в ту зиму, как Ондрей со своими к женкиной родне подался.

Она вдруг замолчала и обе женщины с опаской посмотрели на меня.

— Можете особо не секретничать. — Решила прийти им на выручку. — Староста сказал уже, что несколько семей сманили в другие поместья. Ушли и ушли. Это еще до нас было, не воевать же теперь.

— Да он не к другим господам подался, он за реку. — Почти шепотом. Словно страшную тайну, сообщила мне Магда.

— А что там, за рекой? — Я еще не спела осмотреться на новом месте. Так что все эти «на хуторе», «за рекой» или «за просекой сразу налево…» не значили почти ничего.

— Так там же венды. Разве ж госпожа не знает, что по той той реке граница проходит?

— Откуда бы ей знать? — Осадила Магду старая Барбара. — Ты так говоришь, словно господа тут выросли и с тобой вместе за ягодами ходили. А люди вчера в ночь приехали только. — Жена у Ондрея была из вендов. А их, говорят, наш король всех освободил и в закуп брать не велел. Вот как прошлый господин лютовать начал, так собрал Ондрей женку и семейство и подался к вендам.

Стража на границе их пропустила, думала, люди домой с ярмарки возвращаются. А уже когда кинулись, поздно было. А воевода тамошний только сплюнул, говорят, и велел впредь с такими глупостями к нему не ходить.

— А что, сильно прошлый господин лютовал? — Уцепилась я за ниточку слов, пытаясь вызнать больше о том, что нас ожидает здесь и чего от нас ожидают люди. Судьба какого-то Ондрея волновала меня не так сильно, тем более, если той стороне границы его ожидало не пустое место, а ближайшая родня.

— Да-а-а, всяко бывало. — Женщины замялись, отводя глаза. Пусть лучше муж ваш Вита поспрашивает. Не след такое молодой госпоже слушать. — На правах старшей высказалась наконец-то Барбара. Мы, лучше, сейчас ко мне пару девчат зашлем, пусть ведро принесут, дров охапку, котелок и из еды чего-нибудь. Будем обед готовить.

Хотя… Лучше я сама с ними схожу. Не найдут ведь ничего. Только зря время потеряем.

— Подождите! — Спохватилась я. — Я сейчас с вами кого-то из мужчин пошлю, если они уже с конями разобрались. Пусть помогут нести.

— И то дело. — Согласилась старушка. — Из меня-то уже работник так-себе…

Пришлось снова идти на хозяйственную половину и объяснять мужчинам, что от них требуется.

— Вот никак старуха не угомонится! — Покачал головой воин, которого Барбара так настойчиво приглашала. Теперь я знала его имя, услышала, как остальные называли его Йоргом. — Но придется сходить. Может, нам за это супа какого-нибудь сварят.

— Иди, поосмотрись. — Беззлобно пошутил его приятель. — А то размечтался тут про суп, словно год сухим хлебом питался. А, между прочим, каша у того трактирщика тоже была неплоха.

— Так каша же, не суп. — Пожал плечами Йорг и подошел ко мне, всем своим видом показывая: «Я готов!».

Когда Йорг с Барбарой и двумя совсем молоденькими девочками ушли, я отправила пару помощниц отмывать верхние комнаты. Все мы их, конечно, пока использовать не будем, но я уже присмотрела одну из них под спальню, а в другой пока можно Арвиду кабинет оборудовать. Такой, как я у господина бургмана видела: чтобы и книги расчетные, и карты, и книги — все в одном месте, не надо искать, если понадобится.

Остальные девушки сами распределились по нижнему этажу дома, я только напомнила, чтобы и батрацкую комнату тоже не забыли отмыть. Была батрацкая, а станет казарменной, решила я. Конечно, это не парадная комната, но зато своя. Не надо путаться ни у кого под ногами, если зимним вечером тебе нездоровится или просто тоскливо и не хочется никого видеть. В любом случае, главное — отмыть, а кому в нее перебираться, мужчины, думаю, разберутся сами.

— Пропал мужик. — вывел меня из задумчивости голос Магды. — Теперь старая Баська от него не отстанет. — Пояснила она, видя мое непонимание.

— А зачем ей это вообще нужно? — Задала вопрос, ответ на который искала с самого начала того странного разговора.

— Да внуков своих на шею повесить некому.

— А дети где? И Йорг тут при чем? — Сплетничать не хотелось, но и разобраться было надо. Слишком странно все это выглядело со стороны.

— Детей мор забрал, а внуки остались. — Пояснила Магда, погрустнев. Видно, ее семью эта беда тоже не обошла стороной. — Баська при сыне жила, на крепком хозяйстве, тем, наверное, и держатся. А позапрошлой весной дочь померла, а зять заново женился. Так он ей еще дитя привез, говорит, новая женка не справляется с двумя сразу.

— Понятно. — Я ужаснулась, представив себе отца, ради новой жены отказывающегося от собственного ребенка. Нас отец, хоть особо и не баловал, но когда Анна с дочкой домой вернулась, обратно к родне мужа не отослал. — И что же, хозяин той деревни был не против, что дитя отдали?

— А с чего ему против быть? Это ж дитё, а не крепкий мужик. Работником он еще когда станет. А то и не станет вовсе, если мамки нет, а мачеха своими занята.

— Так а Йорг? — Не дала я Магде уйти в дальнейшие рассуждения, поглядывая между делом через площадь, где у другого дома мужчины уже тоже начали разгружать телеги. Поискав глазами мужа, убедилась, что Арвида среди них не было. Наверное, даже шторм не помог Виту избежать отчета, усмехнулась мысленно.

— А Йорг ваш — крепкий мужик, без которого в хозяйстве все скоро развалится. Зазвать его на постой, приманить домом, а там, пока дети подрастут, господин ему, глядишь, новый дом поставит.

— Это тебе Барбара сказала? — Я удивилась. Вроде, не видела, чтобы женщины сегодня долго где-то сплетничали по углам, все время на виду.

— Да что там говорить! — Отмахнулась Магда. — Останься я с тремя детьми на руках, тоже бы искала, к кому бы подластиться.

Я только кивнула, отметив про себя, что, похоже, мне в помощь досталась от Вита первая сплетница на деревне. Интересно, это он ей так хотел досадить, заставив отмывать застарелую пыль, или специально подослал, чтобы присматривалась? Разговор затих как-то сам собой. Магда, видя, что я не настроена дальше беседовать, ушла в дом, сославшись на необходимость проверить работу. А я осталась стоять у двери, глядя, как почти у каждого дома суетятся люди, привыкая к новому месту, которое теперь стало моим домом.

Внезапно я увидела, как насторожились несколько мужчин, а уже потом послышался топот копыт. Это его раньше всех услышали опытные вояки. Прямо на площадь, подгоняя босыми пятками рыжего конька влетел мальчишка лет десяти. Еще не успев как следует придержать коня, он завопил на всю площадь: «Деда Вит! Деда Вит! Штормить будет!». На его шум из нескольких дворов тут же выглянули люди. Старостина выглянув из двери, окликнула вестника.

— Тут он, дома! Да не вопи ты так, знаем уже.

Парнишка подогнал коня к старостиному дому и лихо спрыгнул на землю.

— Бабуль, мамка велела передать, что сильный шторм идет. Господин сказал, сегодня в поля не ходить и скотину загнать. Так мамка сказала, чтобы я у тебя ночевать оставался, чтоб в дороге не застало.

Старостина засуетилась вокруг, как оказалось, внука, а взбудораженный вестником народ вернулся к своим делам. Едва из дома вышли Вит и Арвид, как к ним подбежал какой-то мужик. Он что-то говорил, размахивая руками, а лицу мужа при этом хмурилось все больше и больше. Не удержавшись, я пошла к нему, чтобы узнать, в чем дело. Пока я шла. Арвид повернулся в сторону дома, который обживали его люди, и пронзительно свистнул.

На этот свист, как по команде, выскочили несколько мужчин и подбежали в Арвиду. Как оказалось, свист услышали все, потому что из нашего дома тоже выскочили мужчины и, обгоняя меня, поспешили к своему командиру.

— …. Пропадет все.. — Услышала я обрывок фразы.

— Ты и ты. — Арвид указал на двух молодых парней, — Возьмите повозки (наши, тех, что господина наместника — не трогайте) и помогите возить. Ян, — обратился он к подошедшему брату, — Съезди посмотри, ладно? Может там не все так плохо.

Вопреки моим ожиданиям, на этот раз Ян не стал умничать. А только молча кивнул и пошел седлать коня.

— Что пропадет? — Спросила я, не удержавшись, осторожно, делая вид, что разглаживаю складку на рукаве, поглаживая плечо мужа.

— Сено пропадет. — Арвид вздохнул. — Этот умник ухитрился сено в стогах оставить в низинке. Говорит, там раньше всегда сухо было, а сегодня он поехал проверить, хорошо ли сметаны стога, чтобы не раскидало ветром, а там уже под ногами хлюпает. Видно, выше по течению рек дожди пошли раньше, вот в озеро воду и погнало.

— Жалко. — Вздохнула я.

— Жалко. — Согласился муж. — В другое время я не стал бы гонять лошадей. Но сейчас, когда в стойлах добавилось почти два десятка лошадей, мы не можем терять корма.

— А как же люди на хуторах? Их кто-то предупредит?

— По-хорошему, надо бы. Скажу старосте.

— И приходи на обед. Мы там с женщинами суп варить собрались.

— Нас с тобой староста сегодня зовет. — Покачал головой Арвид. — Говорит, вчерашний ужин — не в счет. Его жена с невестками там стараются, неловко отказать. А суп варите, покормишь ребят, когда с лугов вернутся.

— Хорошо. Так я пойду? Можно уже распаковываться?

— Можно. Да, Траутхен, там в поклаже копчености, смалец, крупы на первое время. Я распорядился запасы в наш дом отнести, так что спроси ребят.

Я кивнула и пошла вновь заниматься домом. Начала с того, что, осмотрев работу, распустила по домам помощниц. Пришлось пока ограничиться простым «спасибо». Но мне кажется, что никто особо не обиделся, наоборот, девушки и женщины были рады, что можно наконец-то вернуться домой.

Даже Барбара, поворчав что-то про непутевую молодежь, пошла домой, оставив вязанку дров, корзинку овощей на первое время и небольшой котелок. Хотя я и решила для себя, что непременно запишу это все Арвиду в счет следующего года, отпускать добрую женщину просто так не хотелось. Я помнила слова Магды про трех внуков, которых старушка поднимала сама. Так что уговорила ее взять небольшой кусочек окорока, внуков побаловать.

Остальные дела я решила доделать сама. Суматошный день продолжался, а мне хотелось побыть наедине с домом, почувствовать его своим. Решив, что на всех голодных мужчин этого котелка не хватит, пошла к людям Арвида, чтобы взять у них большой походный котел. Хотя в пути мы использовали его редко, я знала, что он у них есть. Котел мне, само собой, не дали, двое мужчин принесли котел, наполнили его водой и самолично подвесили над печью. Дождавшись, пока закипит вода, закинула туда корешки и занялась другими делами.

В клети среди тюков и коробов я нашла «приметные» свои, из которых выудила кое-что из приданого. Постель стелить было некуда, да и скатертью застилать было пока нечего. Но окна в доме были, значит, можно повесить занавески. С занавесками на окнах и дорожками на полу комнаты приобрели почти жилой вид. Осталось придумать, как мы будем спать.

Как оказалось, несмотря на всю занятость, Арвид успел позаботиться о постели для нас. Когда в деревню начали заезжать телеги, одна из них остановилась у нашего дома. Один из людей Арвида, сидевший сверху, спрыгнул с сена и спросил: «Какую комнату госпожа выбрала под спальню?». Следуя моим указаниям, он с товарищем в несколько ходок занесли наверх свежее луговое сено. На полу в комнате получилась немаленькая такая копна. Осталось накрыть ее попонами, которые воины оставили тут же, а потом застелить сверху бельем. Я еще нашла свою сумку с травами, которыми поделились Хельге и господа фон Хагедорн. Выбрав немножко лаванды и немножко солдатской травы, я положила их на попону, прикрыв постельным бельем. Маленькая комната быстро наполнилась запахом летнего луга.

Довольная, я спустилась вниз и занялась супом. Решив, что хорошего много не бывает, я щедро заправила его окороком и дробленным ячменем, оставив томиться на малом огне. Несколько веточек тимьяна придали вареву пряный аромат, а немножко соли — вкус. Довольная собой я оглянулась вокруг, раздумывая, что еще можно сделать. Но в этот момент меня отвлек шум на улице.

Выглянув в окно я поняла, что селяне, следуя совету Арвида, спешат загнать всю скотину с пастбищ. Я с интересом присмотрелась, какую скотину принято держать в этих местах. В основном, как и в наших краях, это были овцы. Коров было немного, всего две или три. Кони сейчас были в работе, свозя в деревню все, что еще оставалось на полях. Птица пока еще свободно гуляла по площади, наверное, ее собирались загнать в последнюю очередь. Я заметила, что по команде Вита открыли остальные пустующие дома и овец загоняли также и в них. Видимо, за лето стадо разрослось, а излишки на ярмарку отогнать просто не успели.

Когда вернулась часть мужчин, оставила Йорга хозяйничать, а сама пошла навстречу мужу, который должен был проводить меня к старосте на обед. Хотя Вит с женой и старались всячески показать, что рады принять гостей «как положено», долго рассиживаться никто не стал. Обед был настолько вкусным, что никто не заставлял себя упрашивать дважды. Я бы еще охотно поболтала с хозяйкой, очень уж хотелось выспросить у нее рецепт гуся, но мужчины уже поблагодарили и собрались расходиться. Решив не мешать людям, я тоже поспешила домой.

Остаток дня прошел в разборе запасов. Выбрав одну из перегородок клети в качестве доски, я вооружилась куском мела и тщательно записывала все, что обнаружила в поклаже. Мужчины возились в хлеву, что-то чинили, судя по звукам. Иногда я высовывала голову за перегородку и звала на помощь, когда надо было передвинуть особо тяжелый короб или мешок. Однажды они сами забежали посмотреть, что случилось. Смутившись, я всячески уверила их, что не случилось ровным счетом ничего, просто вспомнилось смешное.

Когда успокоенные стражи (я начала догадываться, что Арвид оказался не сильно доверчивым, и четверо здоровых мужчин не просто так целый день крутятся вокруг меня) вышли, я с облегчением вздохнула. Объяснить им, чем меня рассмешили два мешка чечевицы я не могла.

Ближе к вечеру пригодилась и скатерть. Двое молодых парней, чьих имен я, к сожалению, не запомнила, притащили стол и две наспех сбитые лавки. Не роскошь, конечно, но у стеночки стоять теперь больше не нужно. Поскольку другой мебели в доме пока не было, ужин нашим людям пришлось накрывать в парадной комнате.

— О, как новая хозяйка людей привечает! — Пошутил один из мужчин. — За хозяйский стол зовут.

Я не нашлась, что ответить на подначку, да и не знала, нужен ли тут ответ. Меня именно что слегка подначивали, не пытаясь ни специально задеть, ни обидеть. Пока я раздумывала над подходящим ответом, в разговор вступил Йорг.

— Можно подумать, что господин Арвид тебя на скотном дворе держал. — Укоризненно покачал головой он, пеняя товарищу. — Тоже ведь не раз приходилось в походе из одного котла похлебку хлебать.

— Так то ж в походе. — Не сдавался вояка.

— А мы и сейчас — в походе. — Сурово сдвинул брови Йорг. — Ты видел, сколько работы нам тут оставили?

— Видел. — Кивнул тот. — До хозяйского дома, похоже, добираться будем вплавь. Так что придется господину тут зимовать. Что скажете, госпожа Трауте? Как Вам такой замок?

— Неплохо. — Рассмеялась я, решив все же поддаться веселому настроению. — Осаду, может, и не выдержит, зато шторм — точно.

— Ой, да, шторм обещает быть знатным. — Вмешался в разговор еще один молодой парень, от которого, в отличие от Фолькера, я до сих пор не слышала ни слова. — Тут уже даже магии не надо, достаточно воздух вдохнуть. У нас на побережье когда воздух так густеет, жди, что ветер с моря шторм пригонит.

— Но тут ведь рядом нет моря? — Вопросительно повернулась я к мужчинам, признавая свое невежество в географии.

— Почему же — нет? — Йорг улыбнулся. — Тут до Восточного моря недалеко. И Лаба рядом, а по ней шторма с Полночного моря докатывают сюда, словно обозы по торговому тракту.

Мне стало интересно, что же такого «унюхал» в воздухе парень с побережья. Как только мужчины встали из-за стола, я поспешила во двор, пользуясь тем, что убирать со стола Йорг заставил молодежь. Было немного непривычно, что грязные тарелки за мной убирают мужчины, но я не стала спорить, решив наслаждаться хозяйской привилегией.

Первое, на что обратила внимание, выйдя во двор, были сгустившиеся тучи. Они уже полностью закрыли небо с севера и северо-востока, громоздясь одна на другую и создавая причудливые формы, напоминающие то ли замки, то ли холмы. Воздух тоже изменился, из-за порывистого ветра заметно похолодало. Несколько раз глубоко вздохнув, я поняла, о чем говорили воины. Действительно, дома, в Горнборге, когда поднимался такой ветер, оставляющий ощущение влаги на губах, он всегда приносил за собой шторм.

Пройдя вдоль дома, посмотрела, что творится на улице. Селяне все еще суетились возле домов, но выглядело это уже иначе. Это не была уже работа. Так хорошая хозяйка проходит еще раз по дому перед приходом гостей, сметая тут невидимую пылинку, поправляя там уголок скатерти… У меня пока не было хозяйства, о котором надо было бы заботиться, поэтому пришлось снова вернуться в дом и ждать мужа.

За окном быстро темнело. Мужчины, убрав со стола, начали располагаться на ночлег. Пожелав им доброй ночи, решила дождаться Арвида в спальне наверху. Слишком уж неуютным показалось мне одиночество комнаты. Удивилась сама себе, вспомнив, как раньше долгими осенними и зимними вечерами мечтала о возможности побыть одной.

В маленькой комнате под крышей пахло сеном и травами. Небольшая лампа[11], одна из двух, что нашлись в поклаже, дарила неяркий теплый свет. Спать было еще рано. Поэтому я достала из корзинки свое вязание. Рассмотрев многострадальный чулок, порадовалась, что изначально взяла грубые нитки, предполагая использовать его в качестве утепления. Глядя на ряды петель, можно было сразу сказать, какие из них вязались дома, а какие — в дороге, в качающейся повозке. Поразмышляв немного, решила все же исправить пару наиболее грубых ошибок. Поэтому, вздохнув, начала снимать работу с петель. Пока снимала, пока распускала несколько рядов, пока аккуратно, стараясь не пропустить ни одной петли, надевала чулок обратно на спицы, желание что-либо делать пропало совсем.

Решив, что так я много не наработаю, позволила себе немного побездельничать. Переодевшись в рубашку, я свернулась калачиком под теплым пледом и закрыла глаза, пытаясь осознать все изменения, которые произошли в моей жизни за последний месяц. Припоминая вновь и вновь все события, я пыталась понять, правильно ли я поступила в том или ином случае, могла ли что-то сделать лучше? Посоветоваться бы с матерью (уж кому-кому, а ей роль хозяйки поместья удавалась отлично), да не выйдет. До всего придется доходить своим умом. Так рассуждая, я сама не заметила, как задремала. Последней мыслью, которую я еще четко осознавала, было то, что Арвиду опять придется меня будить.

Я спала и мне снился сон. Так бывает порой, когда ты, с одной стороны, переживешь все по-настоящему, а с другой — понимаешь, что все это происходит во сне. И в этом сне я видела нашу деревню так, словно смотрела на нее с возвышенности. Оглядевшись, я поняла, что стою на вершине холма, прикрывающего дома со стороны озера. Ветер нещадно трепал камышовые крыши, ломал и нес по площади ветви деревьев. От потоков дождя площадь и идущая к ней улица выглядели так, словно являлись частью озера. То, что мне самой было не холодно стоять на таком ветру, лишь подтверждало, что все это сон.

Внезапно крыша одного из домов не выдержала, дрогнула под порывами ветра и снопы камыша посыпались вниз, обнажая балку и прикрепленные к ней доски. Из этого дома выбежали люди, я видела мужчину, который отчаянно заколотил в дверь соседнего дома. Следом за ним выскочила женщина, прикрывая двоих маленьких детей чем-то из родительской одежки. Навстречу им уже бежали соседи. Женщина с детьми тут же исчезла в одном из домов, а мужчины, среди которых я заметила и Арвида, бросились внутрь, пытаясь, видимо, спасти хоть что-то из домашнего скарба. Я дернулась было, чтоб тоже бежать на помощь, но меня удержали.

— Не спеши, детонька! Без тебя обойдутся.

Я обернулась на голос и столкнулась лицом к лицу с пожилой женщиной, одетой в странного вида одежду. Меня удивило, что длинные седые волосы свободно спускались почти до колен, чего никогда не позволила бы себе ни одна почтенная фру. Наверное, в свое время эта женщина была признанной красавицей, если даже в таком возрасте сохранила следы этой красоты.

— Здравствуйте, уважаемая! — Приветствовала я незнакомку, не зная, как правильно к ней обратиться. — Что вы делаете в такой шторм далеко от дома? Пойдемте скорее, укроемся у нас!

— Далеко от дома? — Женщина рассмеялась и морщины на ее лице разгладились, делая мою собеседницу моложе на пару десятков лет. — Я дома, деточка. Хороша, да? — Спросила незнакомка кого-то, и тут я заметила, что на холм она пришла не одна. Мужчины и женщины, все одеты иначе, чем принято у нас, окружали нас неплотным кольцом.

Венды? Так много? Вместе с этой мыслью пришел и страх. Как же так? Откуда? У нас же, вроде, мир? Впрочем, я тут же вспомнила, что мирный договор уже был подписан и тогда, когда фон Эльстергоф с товарищами разорил поселение Марьяны. И от этой мысли похолодело внутри.

— Не бойся! — Вперед выступил старик, чем-то похожий на старосту Вита: такой же седой и массивный. — Мы просто посмотрим и уйдем.

— Посмотрите? — Я была совсем сбита с толку. — На что посмотрите? Как шторм рушит дом? Или как Арвид с селянами спасает добро?

— Хм, Арвид, значит. — Старик задумчиво потер подбородок. — Твой, что ли? Из заксов?

— Мой! — Я ответила с вызовом, изо всех сил стараясь не трусить, чтобы не позорить себя и свой старинный род. Но было в этом старике что-то такое, что невольно заставляло склониться перед ним. Наверное, так чувствуют себя простые рыцари в присутствии короля, подумалось мне. — И я тоже — из заксов, как венды нас называют. А вы кто? Вы с того берега реки, да?

— Ты? Из заксов? — Старик рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. Потом посерьезнел. — Ну, может несколько заксов тут и отметились, конечно… Но ничего не скажешь, хороша! — Остальные венды, разглядывая меня, словно на рынке. Дружно закивали головами.

— Да кто вы такие? — Не выдержала я. Мне хотелось побыстрее прервать это странный сон и снова оказаться под надежной крышей нашего нового дома. Но проснуться, почему-то, не получалось.

— Мужу скажешь, князь Мешко велел курган поправить. — Сделал вид, что не услышал моего вопроса, старик. И добавил строго. — Негоже родню обижать. Так и передай.

— Хорошо, передам. — Пожала плечами я, не понимая, о чем речь, но не желая спорить с этими странными людьми.

— Вот и славно. Хозяйствуй! — Старик протянул ко мне руку в благословляющем жесте. От его руки веяло могильным холодом.

— Аа-а-а-а-а!!!

— Ой!!! Шш-ш-ш-шай…

Очнувшись, я пару мгновений потратила на то, чтобы оглядеться. Я сидела на постели в нашей комнатке под крышей. В углу на крюке коптила лампа, весело подмигивая фитильком. Рядом с кроватью, прямо на полу сидел Арвид, мокрый, как мышь, и, тихо поругиваясь, дул на раскрытую ладонь. На коже прямо на глазах вспухали волдыри. Как от сильного ожога, словно муж ухватился за горячую печь.

— Арвид?! Что случилось? — Я кинулась к мужу, но впопыхах запуталась в подоле длинной сорочки. Хорошо, что вместо кровати у нас была всего лишь копна сена. А то упала бы больно.

— Все в порядке, Траутхен. — Попытался успокоить меня Арвид, здоровой рукой помогая подняться. — Моя вина, не удержался. Полез к тебе мокрый, холодными руками. Прости, что испугал!

— Да что случилось-то? — Я потрясла головой, пытаясь вытрясти остатки странного сна и понять, что происходит.

— Да ничего особенного. — Несмотря на боль Арвид, казалось, был в отличном настроении. — Ты во сне вскрикивала, вот я и полез утешать. Ну и получил. Никак не привыкну, что женат на сильном маге. Знатно ты меня приложила!

— Так это был ты? Та холодная рука… — От воспоминаний меня передернуло. Приснится же такое, фу! — Давай скорее смажем руку мазью, у меня свеженькая есть.

— Да у меня тоже есть. — Не стал отказываться от лечения Арвид. — Там, в углу в сумке возьми. Мазь в глиняном горшочке, подписана, и тряпки для перевязки.

Сумка нашлась быстро, а в ней мазь и чистое полотно на перевязку.

— А не присохнет? — встревоженно спросила я, накладывая повязку на щедро смазанную мазью руку мужа. — Мать всегда говорила, что ожоги лучше подживают, если оставить их открытыми.

— Не должно. А если и присохнет — отмочим. — Пожал плечами Арвид, бравируя немного, но я видела, что он временами сжимает зубы, хотя я и старалась быть осторожной. — мелкие ожоги действительно лучше заживают открытыми. А тут, если потревожить волдырь, то будет рана. Да и простыни жалко. Если так оставить, я же тут все в жирную мазь изгваздаю.

— Вот о простынях еще заботиться! — Возмутилась я, не выдерживая и целуя руку мужа чуть повыше ожога, почти у самого запястья. — Отстираем. Главное, чтобы рука зажила поскорее. Мне так жаль!

— Ну, если так лечить, то точно скоро заживет. — Улыбнулся Арвид, другой рукой гладя меня по голове. — Как я же люблю, когда ты вот так, без чепца и прочих тряпок на голове! Всю ночь бы любовался!

— Скажешь тоже. — Смутилась я, вставая вслед за мужем, чтобы помочь ему раздеться. Время в дороге не прошло даром, я уже вполне уверенно, почти не смущаясь, управлялась с крючками и завязками мужниной одежды.

— А и скажу! — Арвид вывернулся из моих рук, обнимая меня за талию и прижимая к себе. — Ты у меня красавица!

Я прижалась на миг к мужу, то ли согреваясь, то ли согревая его своим теплом. Неподдельное восхищение Арвида мне нравилось, хотя я и дальше не понимала, что во мне такого особенного. Была бы такой красавицей, как он говорит, разве досиделась бы в старых девах до моих лет. С другой стороны, не дождалась бы Арвида, а где бы я еще такого мужа нашла? Других таких не и, наверное, никогда не будет.

— Ты ужинать будешь? — Встрепенулась, вспомнив о своих обязанностях жены. — Там в кухне мы тебе оставили. Я согрею?

— Нет, спасибо. — Покачал головой муж. — Я перекусил на ходу с мужиками. Думал, пораньше к тебе вернуться, но закрутился. Одна крыша все-таки не выдержала. Пока добро повынесли. Пока дыру наскоро залатали…

— Неудивительно, что закрутился. — Я покачала головой. — Знаешь, а ты мне как раз снился. И крыша слетевшая, и как соседи сбегались, и как вы там помогали… Наверное, услышала шум сквозь шторм, как на площади народ суетится, вот и приснилось.

— Ты потому так перепугалась? — Арвид поймал мой взгляд и внимательно вгляделся в глаза. — Боялась, что и наша крыша рухнуть может?

— Да нет. Снилось просто всякое…

— Расскажешь?

Я отрицательно покачала головой. Говорить об увиденном не хотелось, потому что все это было очень странно. Опять же, что я скажу? Что какой-то вендский князь велел Арвиду что-то там сделать и не обижать его родичей? Да откуда нам знать, что там за родственники и кто они вообще такие? Арвид принял мое молчание и махнул рукой.

— Ну и ладно. В такую ночь все, что угодно, присниться может. Помоги мне рубаху сменить и будем спать.

— Арвид! — Встревоженно спросила я. — А если мне опять что-нибудь приснится? Вдруг я опять силой тебя ударю? Может, я себе в другой комнате постелю?

— Глупости какие! — Возмутился муж. — Я в следующий раз буду осторожнее, не буду сразу руки распускать. Да и ты рядом со мной всегда спокойно спала, даже в первую ночь не металась во сне. Вот как знал, что не надо тебя одну в шторм оставлять, надо было хоть мальчишек прислать, что ли. Но понадеялся управиться побыстрее, чтобы новоселье отпраздновать.

Последние слова муж закончил поцелуем, чтобы у меня не осталось никаких сомнений, как именно он собирался праздновать. Если честно, я и сама была бы не против, но его, наверное, рука сильно беспокоит. Не до того теперь.

Осторожно, стараясь не зацепить обожженную руку, помогла Арвиду надеть чистую рубаху. Поправив сбившуюся постель, вновь залезла под одеяло и стала ждать мужа. Но в тот момент, когда Арвид уже потянулся, к лампе, чтобы задуть огонек, меня словно морозом пробрало.

— Не надо! Не гаси?

— Что случилось? — Арвид смотрел на меня озадачено.

— Пусть останется. — Я смутилась, не зная, как объяснить свой внезапный страх темноты. Я и сама считала это глупой блажью, но темнота в сочетании с воем ветра за стенами дома навевала на меня такую жуть, что я ничего не могла с собой поделать.

К счастью, Арвид не стал ни смеяться, ни возобновлять расспросы. Он лишь поправил здоровой рукой лампу, чтобы убедиться, что она точно не станет причиной пожара. А потом подошел к постели, залез под одеяло и, приобняв меня за плечи, спросил.

— Будешь спать или поговорим?

— Давай поговорим. — Я прижалась щекой к его плечу и попыталась объяснить. — Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, это все из-за того, что сон получился такой яркий, словно все на самом деле.

— Да, — Арвид кивнул, — мне тоже порой снятся такие сны. Проснешься потом и лежишь, сон от яви отличить не можешь.

— Расскажи, что там с тем домом. — Попросила я, чтобы сменить тему.

— Крыша не выдержала, ничего особенного. — Арвид пожал свободным плечом. Не желая, видимо, сгонять меня с другого плеча. Слишком уж уютно устроилась я у него под боком. — Хозяин, конечно, лопух, что до такого допустил. Но даже проверь он все сегодня, за один день там ничего не сделаешь. Может, так и лучше.

— Почему? — Я искренне удивилась. Что может быть хорошего в сорванной крыше?

— Сейчас хоть не мороз. А представь, если бы зимой сорвало.

Я честно представила и искренне пожалела ту поселянку и ее детей. Действительно, случись подобное зимой, ютиться по чужим углам пришлось бы дольше.

Мы немного помолчали. Глядя на мигающий огонек лампы я решилась спросить.

— Арвид, а как зовут вендского князя?

— Любомир. — Не задумываясь ответил муж. — Но это их самый главный князь, вроде нашего короля. Есть еще князья попроще, как у нас наместники или герцоги. А что?

— Да так, ничего… А не знаешь, есть ли тут где-то недалеко такой князь — Мешко?

— Мешко? — Арвид удивленно посмотрел на меня. — Не, не знаю, но могу спросить у Вита завтра.

— Не важно. — Я попыталась было снова сменить тему, но Арвид осторожно взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

— Траутхен, ну-ка, рассказывай, что случилось. Ты прямо сама не своя с того момента, как проснулась. При чем тут этот вендский князь?

— Да это я так думаю, что вендский. — Сдалась я, надеясь, что Арвид если и не объяснить ничего, так хоть успокоит. — Он сказал передать тебе, чтобы ты поправил курган. Так и сказал: «Князь Мешко велел». представляешь? И еще упоминал какую-то родню, которую нехорошо обижать. Я ничего не поняла. — Пожаловалась я напоследок.

— Ни-и…чего себе! — Муж присвистнул. — Неудивительно, что ты перепугалась. Кажется, я знаю, о каком князе ты говоришь.

— Да? — Я насторожилась. Было в голосе Арвида что-то такое…

— Да. — Он подтверждающе кивнул. — Впрочем, ничего он нам не сделает. Тем более, курган я и сам поправить собирался, очень уж Вит просил.

— А что за курган? — Я даже привстала от интереса.

— Да есть тут недалеко от озера старый вендский курган. — Отмахнулся Арвид, всем своим видом показывая, что ничего особенного. — Последний хозяин за каким-то не пойми чем задумал искать там сокровища.

— Нашел?

— Нет, конечно. Местные говорят, что в этом кургане похоронены последние вендские защитники крепости. После них тут уже наши хозяйничали. Вендов хоронили победители, так что если что-то ценное там и было, до кургана, боюсь, оно не дошло.

— А тому рыцарю разве этого не сказали? — Удивилась я.

— Сказали, конечно. Только он, конечно же, не поверил. Знаешь, Траутхен, я тут сегодня с мужиками пообщался, прямо хоть в сказители подавайся. Байка на байке: там князь то ли с проклятием, то ли с благословением; там колдун, завещавший месть предателю; там княжна, влюбившаяся в чужого рыцаря; там сокровища княгини, которые так и не нашли… Если и тот рыцарь такого наслушался. Не удивительно, что чему-то мог и поверить.

— Глупости! — Возмутилась я. — Мало ли чего нарассказывают, это же не повод могилы осквернять! У нас в Горнборге тоже что ни поместье, то легенда. И тоже все о прекрасных девах да о спрятанных сокровищах… Если бы мы всему верили, уже ил со дна Ауе горстями бы вычерпывали и на мелком сите перетирали….

Мою возмущенную речь прервал смех Арвида.

— Ой, прости, любимая! — Он вытирал слезы, собравшиеся в уголках глаз. — Я как представил себе эту картину, как вы речной ил процеживаете в поисках сокровищ…

— А зря, между прочим. — Я не обиделась. Наоборот, смех Арвида снял напряжение, вернув мне ощущение надежности и уюта. — Виллем рассказывал, как его приятель нырнул поглубже за упущенным в реку ножом. Вода там мутноватая, так он наослеп хватал. Вытащил нож вместе с горстью ила, а там монета была. Старинная, серебряная.

Они там потом несколько дней ил со дна таскали, пока старшие не спохватились и не запретили, чтобы не утоп никто ненароком.

— Да у нас тоже любят вечерами языки у камина почесать. — Арвид все еще посмеивался, но глаза уже были серьезными. — Но не каждой же байке верить. А если и верить, то не везде лопату совать можно. Местные считают, что мор, прошедший по округе пять лет тому назад — это месть вендского мага.

— А ты как считаешь? — Я посмотрела на мужа с тревогой. Вот только этого нам еще не хватало, будто истории про князя нам мало.

— Я считаю, что не стоит тревожить покой доблестных воинов. Они настолько храбро сражались, что даже противники взяли на себя труд и устроили им похороны по вендскому обычаю. — Строго сказал Арвид. — Так что я в любом случае восстановил бы курган.

— Это хорошо. — Я вздохнула, пытаясь скрыть внезапно накатившую зевоту.

— А что еще велел передать твой князь? — Попытался выпытать еще что-то Арвид, пока я не передумала говорить.

— Да ничего особенного. Про родню еще, и сказал хозяйствовать.

— Ага, — В голосе Арвида снова послышалась усмешка. — Хозяйствовать — это хорошо. Хозяйствовать мы будем. Спи, хорошая, — он подтянул одеяло, укрывая меня поплотнее. Я сейчас погашу лампу и вернусь. А ты не бойся. Ничего нам этот князь не сделает. Сам же сказал, что нехорошо родню обижать.

К тому моменту я уже устала, успела выговориться и успокоиться, так что наступившая темнота принесла не панику, успокоение. Прижавшись к мужу я слушала, как на поселение накатывает очередная волна штормового ветра, но мне уже было все равно. Раз Арвид сказал, что все будет хорошо, значит, бояться нечего.