Второй встречный

Глава первая: Дела житейские

К утру шторм окончательно прошел, оставив после себя только мелкий, лениво моросящий дождик. Меня разбудили мычание, блеяние, звон подойников — мирные звуки, привычные любому, кто вырос на земле. За окном было серо, солнечные лучи только начинали пробиваться из-за туч, окрашивая все вокруг в нежно-розовый цвет. Сквозь маленькое окошко было видно, как суетятся селяне, впрягаясь в привычную работу. Ну что ж, пора и мне заниматься делом. Ленивой хозяйке не стоит рассчитывать на добросовестную работу слуг.

Оделась тихо, стараясь не разбудить спящего мужа, но потом не удержалась и присела на край постели, любуясь. Арвид спал, раскинувшись на постели. Он улыбался во сне, видно, снилось моему мужу что-то хорошее. За то время, что мы провели вместе в дороге, я неоднократно замечала, как меняется мой муж за закрытыми дверями спальни. Как сильный и строгий командир превращается в заботливого, нежного мужчину, а порой — и в дурашливого великовозрастного мальчишку.

К сожалению, вся эта расслабленность моментально слетала с него, стоило нам утром проснуться. Словно вместе с одеждой Арвид одевал какой-то невидимый доспех, снова делавший его сильным, практически неуязвимым. Порой я тешила себя мыслью, что только мне одной за какие-то непонятные мне самой заслуги позволено видеть Арвида слабым. И в такие моменты я готова была горы свернуть, только бы мой воин мог спокойно отдохнуть.

Вот и сейчас, еще немного полюбовавшись на спящего мужа, я нежно коснулась губами кончиков его пальцев, что виднелись из под тряпицы на обожженной руке, а потом на цыпочках прокралась к двери. Арвид даже не трепыхнулся. Как же он устал за последние недели, бедный мой!

Как я и предполагала, наши люди тоже встали вместе с солнцем и уже заканчивали обихаживать коней. К моему удивлению, место на кухне тоже не пустовало, там вовсю хозяйничала девочка лет десяти, сноровисто подкидывая в печь разномастные сучья. Увидев меня, она выпрямилась и весьма неловко сделала книксен.

— Доброго утра, госпожа! Желаете завтрак? Воду на чай я согрела.

— И тебе доброго! — Поприветствовала я свою нежданную помощницу. — Ты кто? И откуда тут взялась?

— Я Хедвиг. Меня Йорг привел.

— А, понятно. — Я кивнула, стараясь не показать, что удивлена самоуправством мужчины. С другой стороны, я его понимала: где это видано, чтобы мужчины, воины, занимались женской работой. — Я подожду, пока встанет господин. А ты уже завтракала?

— Да, госпожа, хлебом и ветчиной. Йорг покормил вместе с солдатами.

Я кивнула, решив оставить пока все как есть, а с Йоргом побеседовать на досуге. Тем более я начинала догадываться, что за девочку он привел к нам в дом. Ведь, насколько я знаю, в округе была пока только одна семья, где настолько прониклись доверием к нам, чтобы отпустить подростка с солдатом.

— Как дома пережили шторм? — Спросила я для поддержания беседы, и еще чуть-чуть, чтобы проверить свою догадку.

— Хвала Творцу! — Вежливо ответила девочка. И добавила, совсем по-взрослому вздохнув. — Дом в порядке, только ремиза чуть покосилась. Но Йорг обещал, что поправит, как время выдастся. А вы правда отпустите его к нам жить?

— Если он захочет. И если ты захочешь. — Я не ожидала увидеть в детских глазах столько надежды. Казалось бы, совсем чужой человек, что ей до него?

— Я захочу. — Девочка снова вздохнула. — Без мужика тяжко. Братик маленький еще, а меня замуж пока не берут.

— Так ведь рано тебе еще замуж! Кто ж тебя такую отдаст?! — Я ужаснулась от мысли, что кто-то мог воспользоваться безысходностью, таящейся в простых словах девочки.

— Бабушка тоже так говорит. — Хедвиг пожала плечами, дескать, а что делать. — Только там репу копать надо, и возить, а бабушка одна не осилит.

— А староста? Соседи? — Во мне начинало расти возмущение. Деревня, которая за крепким старостой представлялась неким единым целым, вдруг начинала поворачиваться совсем другой стороной. — Неужели не помогут?

— Помогут, конечно. — Успокоила меня девочка. — И в прошлом году помогали, и в позапрошлом… Только они помогут, когда со своей работой управятся. А репы в этом году много уродило. Пока до нас дойдет, а земля ж мокрая, как бы не погнила.

— Понятно. — Мне совсем расхотелось ругать Йорга, который прислал сюда девочку, как я начинала понимать, чтобы прогнать ее с поля подальше от непосильной работы. Похоже. Арвид и правда отбирал с собой в дорогу не просто хороших бойцов, а тех, кто давно истосковался по собственному дому и семье. А еще, у меня появилось дело.

— Хедвиг! — Позвала я девочку, которая снова занялась кухонными хлопотами. — А, знаешь что, давай сюда твой завтрак!

Соорудив по-быстрому завтрак из куска хлеба и ветчины, я показала девочке, где взять крупы, и велела перебрать две мерки для обеда. Сама же накинула теплую кофту и, нащупав в кармане серебрушку — единственные свои деньги, пошла искать остальных мужчин.

Двух молодых парней я, как и ожидала, обнаружила в хозяйственной части дома, те как раз чистили стойла. А все остальные, кроме Йорга, нашлись во дворе. Старший мужчина обходил постройки на предмет повреждений. А недовольный чем-то Фолькер собирал по участку ветки и прочий мусор, нанесенный штормом.

— Доброго утра! — Поприветствовала я мужчину. — Простите, — тут я смутилась, — я не запомнила ваше имя.

— Дитрихом меня зовут. — Вежливо представился он. — И Вам доброго утра, госпожа Трауте! А что с господином Арвидом? Я его сегодня еще не видел.

— Когда я спускалась, он спал еще. — Я попыталась ответить на вопрос так, чтобы успокоить человека, но не скатиться в оправдания. — Вчера был трудный день.

— Да я уже и не помню, когда у него другие дни выдавались. — Невесело усмехнулся мужчина. — Разве что, когда домой заезжал ненадолго.

— А давно Вы с ним служите? — Спросила я с интересом, радуясь возможности узнать что-то новое о муже.

— Да лет семь уже. — Прикинул солдат. — А до этого я служил господину Яну. Отцу господина Арвида. — Добавил он, видя мое непонимание. А ведь точно! Я и забыла, что мой вечно недовольный младший родственник назван в честь его отца, просто слишком мало удалось мне пообщаться со свекром.

— Я, собственно, к Вам с вопросом. — Вспомнила я, зачем пришла. — У вас не найдется меди, разменять серебрушку? Не хочется мужа будить.

— Найдется, почему нет. — Дитрих потянулся было к кошелю, но остановился. — Хотя, никого уже будить и не надо. — Он приветственно склонился перед Арвидом, вышедшим из дома.

— Доброго утра, любимая! — Поздоровался Арвид, приобнимая меня за талию. — Приветствую, Дитрих! Что нового?

Пока Дитрих докладывал последние новости (оказывается, они с Йоргом уже успели с утра пройтись вдоль домов и узнать все о последствиях шторма), я тихо стояла рядом, снова и снова проживая обращенные ко мне слова. Придя в себя, я постаралась сосредоточиться на словах воина, пытаясь, как и Арвид, вникнуть в беды наших людей.

К счастью, оказалось, что своевременное предупреждение сделало свое дело. То, что один дом частично остался без крыши, нам с мужем уже было известно. Было еще пару раскрытых овчарен, одна покосившаяся ремиза (подозреваю, именно та, которую грозился поправить Йорг) да пара других мелочей.

Хуже было с хуторами. Староста вчера успел-таки выслать пару парней с предупреждением и наказом домой не возвращаться, пересидеть непогоду под крышей. Когда отец одного из них, встревоженный тем, что сын не вернулся и утром, вышел посмотреть на дорогу, оказалось, что дорогу к хуторам залило, и вода пока не спешит сходить. Так что нет никакой возможности узнать, все ли в порядке у живущих там людей.

Услышав последнюю новость Арвид встревожился.

— Надо проверить, прибывает ли вода.

— Мужик по дороге к старосте наткнулся на Вашего братца, а тот сразу побежал проверять. Говорит, вода не прибывает а просто еще не сошла.

— Ясно. — Арвид заметно успокоился. — Тогда можно сначала позавтракать. Траутхен, ты со мной?

— Да я, вроде, уже…

— Я вижу. — Муж покосился на недоеденный кусок в моей руке. — Пошли, хоть чаю попьешь. Там твоя помощница уже стол накрывает. Кстати, расскажешь, что это за ребенок?

— Расскажу. Только скажи сначала, как твоя рука?

— Рука как рука. — Арвид помахал передо мной перевязанной рукой. Словно показывая, что ничего страшного с ней не случилось. — Поболит и перестанет. Поможешь после завтрака заново забинтовать?

— Конечно!

Пришлось возвращаться в дом, пытаясь по дороге быстренько пересказать Арвиду историю Барбары и ее семьи. А, заодно, поделиться своими мыслями насчет Йорга, который неожиданно проникся чужой бедой.

— Ничего неожиданного. — Пожал плечами Арвид, когда мы с ним удобно расположились за столом в большой комнате. — Если бы спросила, я бы сразу тебе рассказал, что Йорг сам вырос у дальней родни, которая согласилась приютить после смерти родителей. Кстати, говоришь, эта старуха сразу прицепилась именно к Йоргу?

— Да, чем-то он ей сразу приглянулся. А что?

— Да так… — Арвид помолчал, пока вошедшая Хедвиг немного смущаясь расставляла на столе наш завтрак. Поблагодарив девочку и дождавшись, когда она выйдет, муж продолжил. — Надо к этой Барбаре повнимательнее присмотреться. Я слышал, что есть люди, у которых слишком мало магии, чтобы учиться, но которые очень хорошо чувствуют других: ложь, добро, неприязнь…

— Как тот твой знакомый знахарь, да?

— Да, вроде того. Только Детлеф чувствует, когда у человека что-то болит. Хотя на настоящее лечение магии у него и не хватает, но ведь порой главное — понять, что лечить. А какую травку заварить — это выучить можно, было бы желание.

— Ты думаешь, старая Барбара — такая же?

— Посмотрим. Вроде, я ни от кого не слышал, что она — знахарка. Но как-то она безошибочно учуяла, что ты — добрая душа, а Йоргу нужна семья, а я — не такой уж и грозный…

— Ну, допустим, что ты — тоже добрая душа, ей старостина рассказала. И о том, что обходительный, и не жадный. — Рассмеялась я. — Ты им понравился. Обеим.

— Ну все, теперь я спокоен. — Тоже со смехом заключил муж. — В любом селе главное — понравиться старушкам. А уж они тебя в обиду не дадут.

Посмеиваясь, мы наскоро допили душистый травяной чай и засобирались по своим делам. Арвид, как я поняла, собрался еще раз проверить дорогу на хутора и, если получится, добраться до тамошних обитателей. А я собралась доводить свой план до конца.

— Арвид, у тебя не будет пары мелких монет? — Спросила я, пока не забыла, закончив перевязку.

— Есть, конечно. — Арвид с готовностью запустил руку в кошель. — А тебе зачем, если не секрет?

— Да хотела яиц прикупить, и молока, и овощей. — Пояснила я. — А то на вчера и сегодня Барбара нам оставила, а дальше мне у нее побираться стыдно.

— Ты — хозяйка. — Пожал плечами Арвид. — По-хорошему, ты можешь просто сказать, чтобы тебе, пока не съездим на ярмарку, приносили продукты в счет подати за следующий год. И так пусть радуются, что я за этот год им подати простил.

— Да ну, это еще каждому яйцу учет вести. — Не согласилась я. — Не знаю, как тут, а у нас в Горнборге им цена была — полмедяка за дюжину, можно и купить. А еще лучше, в следующий раз на ярмарке купить пять-шесть кур, и пару мешков зерна подешевле. Курица — не скотина, ей сено возами возить не нужно.

— Как скажешь. — Муж не стал спорить, вкладывая мне в ладонь несколько мелких, как и просила, монет.

Выйдя на улицу я ненадолго задумалась, с чего начать. С одной стороны, мне не хотелось с самого начала выделять кого-то особой милостью. С другой — ходить по селу, словно заезжий торговец в поисках товара, мне тоже не очень хотелось. Решила поговорить с Йоргом, пусть узнает у Барбары, с кем еще тут можно иметь дело.

Окликнув пробегающего мимо мальчишку, я попросила указать мне на дом старой Барбары.

— Так во-он же он! — Мальчик лет семи, буквально, приплясывал на месте, явно разрываясь между желанием разглядеть меня получше и строгим наказом старших «не докучать господам». — Только там дома одни мелкие. Старая Баська на поле ушла, репу копать. И с ней еще мужик какой-то, из Ваших.

— Спасибо! Подожди! — Осененная идеей, я остановила я мальчишку, готового уже сорваться с места. — А дом старой Ружки не покажешь?

— А чего его показывать? — Удивился мальчик. — Его отсюда плохо видно. Вон между домами тропка, прямо к дому выведет.

Поблагодарив еще раз, я отпустила мальчика. И он тут же умчался по каким-то своим делам, сверкая подошвами странной кожаной обувки, я такой раньше не видела. А я пошла к дому, где остановилась Марьяна с детьми. Все равно надо узнать, как они устроились, заодно, и с хозяйкой дома поговорю.

Мальчик оказался прав, тропка между двумя домами действительно вывела меня к дому, стоящему во второй линии. Здесь дома выходили не на площадь, а на некое подобие улицы, соединенной с главной площадью широкими тропками, протоптанными между домами. Марьяну я увидела сразу: вендка стояла во дворе, склонившись над корытом со стиркой. Ее вид сразу напомни мне о двух вещах. Во-первых, о том, что мне и самой надо было бы постирать, собиралась ведь. А еще о том, что Марьяна — не так проста, как хотела показаться, и наместник не зря оплатил Арвиду звонкой монетой аренду дома и земли для нее. Захочет ли женщина после замка оказаться в простом крестьянском доме? Теперь, когда опасность миновала.

— Здравствуй, Марьяна! — Поприветствовала я ее, переступив границу двора.

— Здравствуйте, госпожа Трауте! — Ответила мне женщина разгибаясь и спешно вытирая руки фартуком. — Что-то случилось?

— Да нет, зашла посмотреть, как вы тут устроились.

— Хвала Творцу. — Ответ был вежливый, но, к сожалению, совсем ничего не говорил о том, что есть на самом деле. Потому я решила заговорить о том, что мы с Арвидом недавно обсуждали у старосты.

— Муж смотрел пустующие дома, хотел все их привести по очереди в порядок и заселить. Так что если тебе какой-то особо понравился, лучше поговори с ним заранее.

— Да нам и здесь хорошо. Правда! — Добавила Марьяна, заметив, видимо, что не убедила меня. — У бабушки Ружи дом просторный, уютный, места всем хватает. Она нас зовет насовсем у нее остаться: и ей на старости лет не одной доживать, и мне с детьми помощь. Тем более, я ей не в тягость, о припасах для нас господин наместник позаботился.

— А уживетесь вместе? Вы же почти незнакомы друг с другом. Мало ли… — Поделилась я сомнениями, на всякий случай притишив голос. — Господского дома тут, считай, нет, сами в крестьянском доме зимовать будем. Но на обычный, зато свой, дом ты пока можешь рассчитывать. А если все дома заселят, тогда придется ждать, пока на тот год новые поставят.

— Да гори они, эти господские дома вместе с замками! — В сердцах высказалась вендка. И тут же, опомнившись, сбавила тон. — Просите, госпожа Трауте! Я не Ваш дом имела в виду, Вы же знаете. — Я только кивнула, действительно зная, но желая услышать продолжение. — Нажилась я уже в замке, хватит. А самой с детьми сейчас зимовать, даже не знаю, справлюсь ли. Бабушка Ружа — это же не только помощь, это и совет, и перед соседями заступа.

— Ну и ладно. Я тогда так мужу и передам. — Я понимала, что Марьяна кругом права. Хотя Арвид и представил ее рыцарской вдовой, статус ее был не очень понятным. В любом случае, вендка, никогда не ведшая свое хозяйство, вряд ли потянет сейчас хозяйничать на отдельном хуторе. Да и опасно туда соваться в зиму одинокой женщине с тремя маленькими детьми. Но одно дело еще оставалось незавершенным. — А где сейчас старушка? Мне бы тоже у нее совета спросить.

— В доме она, с детьми. Да Вы проходите, проходите! — Марьяна опомнилась, что претендуя на роль постоянного жильца, она, тем не менее, хозяйку деревни держит на пороге.

Дом внутри оказался почти таким же, как и наш, только поменьше. Хотя, Марьяна с хозяйкой правы, для двух женщин и трех маленьких детей места тут действительно хватит. А чем больше дом, тем больше дров надо для обогрева. Которых, опять же, двум одиноким женщинам неоткуда взять, если господин не позаботится или община не поможет. В отличие от нашего, дом Марьяне достался обжитый. Добротная деревянная мебель, украшенная нехитрыми узорами, кружевные занавесочки, пестрые половички, прочие мелочи, говорящие о том, что об этом доме давно заботится любящая и умелая женская рука.

Хозяйка дома сидела за столом в парадной комнате и шила, что-то негромко рассказывая Хандзе. Малыш играл прямо на полу, на расстеленных овчинах, его младший братик качался в подвешенной к потолку колыбели.

— Здравствуй, госпожа Трауте! — Хандзя побежала мне навстречу, юрким бельчонком проскочив между столом и лавками. — А ты за мной, да? Сегодня наконец-то будем магией заниматься?

— Нет, сегодня точно не будем. — Я засмеялась, гладя по голове прижавшуюся ко мне девочку. Я и не думала, что мы с ней настолько сдружимся за время дороги. — У мужчин после шторма очень много работы. Им не до нас.

— Жалко! Зато мы тут с бабушкой Ружей шьем. — Тут же утешилась непоседа. — Посмотри, мое мне теперь совсем не велико. — Хандзя покружилась, показывая подшитый подол и рукава.

— Красавица! — Похвалила я, переключая свое внимание на пожилую женщину, вставшую с лавки, чтобы поприветствовать меня. Здравствуйте, уважаемая!

— Здравствуйте, госпожа! — Женщина попыталась поклониться, но я попросила ее не суетиться и не прерывать ради меня свою работу. В конце концов, это я без спросу зашла по своим делам.

В отличие от Барбары, которая, несмотря на почтенный возраст, могла дать фору многим молодым, старая Ружа выглядела действительно старой. Не знаю, что в большей мере оставило на ней свой отпечаток: годы или горести, но передо мной сидела действительно старая женщина.

Разговорившись с Ружей, я узнала, что пришла почти по адресу. Вообще-то, куры тут почти в каждом дворе. Но именно Ружа обычно отдавала яйца старосте Виту, чтобы тот потом продавал их на ярмарке. Самой ей уже столько было не надо, а привычка держать во дворе живность осталась. Да и куры, опять же, это тебе не коровы, с ними возни поменьше. В другое время старушка с удовольствием подрядилась бы продавать мне яйца, тем более, если за денежку. Но теперь в ее хозяйстве прибавилось едоков, а куры к зиме начинают нестись гораздо меньше. Так что здесь мне если что и светит, то нечасто.

— А что ж Вы, госпожа, Баську не спросили? Неужто отказала? — Поинтересовалась старушка ревниво.

— Так у нее ведь тоже едоки есть. — Улыбнулась в ответ я. — Не сильно Ваших старше. Ну, посоветуйте хоть, кто еще яиц, сыра, молока продать сможет, и носом не сильно крутить станет.

— Да кто ж перед госпожой нос-то задирать вздумает?! — Всплеснула руками старая Ружа. — Это ведь совсем из ума выжить надо. Прошлый хозяин, тот не спрашивал, у кого что лишнее есть, а просто брал, что надо было. Говорят, до самого короля дошло, как он тут безобразничал.

— Ну, мне хотелось бы, если уж покупать, то у хорошего человека. — Повторила я свой вопрос иначе. И, конечно, тут же получила несколько имен с пояснениями вроде: «Мужик у нее негодящий, тяжело ей с таким…», «У них дети мал мала меньше…» и прочее. Похоже, мое «хороший» старая Ружа поняла как «тот, кто нуждается в помощи». Впрочем, теперь я действительно знаю, кому в поселении приходится туго.

Попрощавшись с женщинами и пообещав Хандзе, что занятия магией возобновятся, как только мы все обустроимся на новом месте, пошла дальше. Пока шла к указанному старой Ружей дому, считала про себя дворы, о которых я уже кое-что знаю. Итак, из шестнадцати домов в селе пятеро — пустуют, а еще в двух живут пожилые вдовы (Ружа — одна, Барбара — с кучей детворы), в одном — хозяин пьющий, женщина сама все тянет. Из трех хуторов один — опустел, а со второго надо людей перевозить в село, сами хозяйство в зиму не вытянут, если верить старосте.

Вот и получается, что жаловаться нам, вроде, не приходится, но и радоваться тут особо нечему. Надо будет не забыть Арвиду рассказать, что тут и как.

Обойдя еще пару дворов, я вернулась домой с корзинкой снеди. Арвида дома не оказалось. Как сказала Хедвиг, он с «молодым господином» (Яном, надо понимать) и другими мужчинами поехали посмотреть на хутора и велели обедать без них. Понимая, что Арвид предупреждал меня о своей службе, я могла только вздыхать. Сварив айнтопф[12], никто еще не перетрудился, а занять себя чем-то было надо. Так что я хотела уже отослать девочку домой, когда вспомнила об одной малости.

— Хедвиг, а дома кто есть готовит, пока бабушка в поле? Сестричка?

— Сестричка еще маленькая. — Серьезно ответила Хедвиг. Она пока только с братиком играется. Поесть им бабушка оставила, а потом и я приду.

— Так что же, — не поняла я, — они совсем одни остались?

— Как обычно. — Девочка пожала плечами, не понимая, видимо, с чего эта странная госпожа всполошилась. Наверное, в крестьянских семьях и правда не было ничего необычного в том, что детей надолго оставляли одних. Это только у Агнесс всегда было полно нянек из ближайшей родни.

Совесть не позволяла мне отослать девочку просто так, но и дать ей было пока нечего. Решила, что когда появится Йорг, спрошу у него, чем лучше отблагодарить за помощь. Заодно, пускай уже перебирается к своей Барбаре, раз повадился без спросу там пропадать.

Впрочем, как оказалось, мои нападки на воина были не совсем справедливы. Разрешение ему Арвид дал еще вчера, о чем мне охотно рассказал Дитрих, когда я спросила, не появлялся ли Йорг. И правда, Арвид ведь за все утро ни разу не спросил, где Йорг, даже когда мы о нем говорили. Как я поняла, он был очень даже не против, чтобы его люди поближе сходились с местными, которые теперь тоже, как бы, его. Это только мне почему-то казалось, что сойтись поближе — это непременно на ком-то жениться и так войти в семью. Оказалось, что простого сочувствия или необходимости во взаимной поддержке бывает вполне достаточно.

Отправив девочку домой, попросила завтра снова прийти ненадолго. У нас она не перетрудится и, как ни крути, эта работа получше, чем из мокрой земли репу выбирать. Опять же, какой-никакой кусок всегда перепадет. Я достаточно видела в дороге, как Арвид относится к своим людям, от голода никто из нас в эти недели не страдал.

Оставшись в доме одна (мужчины все еще возились на участке, приводя в порядок двор и небольшой сад), расшевелила тлеющий в печке огонь, налила в котел заботливо запасенной Хедвиг воды и бросила туда кусок солонины, для навара. Потом удобно устроилась на чурбаке и начала крошить коренья. Выбор пока был не очень большой, но пары клубней брюквы и нескольких больших морковок должно было хватить. Если получится жидковатым загустить всегда можно.

После того, как овощи, вслед за мясом, были заброшены в котел, мне осталось только ждать. Сытного наваристого айнтопфа должно было с запасом хватить на всех домашних. Да и потом, приготовить что-то еще я попросту не могла, хотя бы потому, что всего один котел у меня и был. Вот обстроимся, обзаведемся живностью и утварью, тогда и придет время печеных гусей и жареных барашков.

Сходив наверх, принесла свое вязание и принялась за многострадальный чулок. Чтобы выиграть побольше дневного света в этот серый день, одну из лавок от стола пришлось подтащить поближе к окну. Идти наружу за Дитрихом или кем-то из ребят не хотелось, поэтому я справилась сама. Сегодня работа спорилась. Нитки сплетались в ровные ряды петелек словно сами собой. Я любила такие моменты, когда все удавалось и вещи потом получались такие, что и похвастаться было не стыдно.

Время от времени надо было отвлекаться от работы и вставать, чтобы подкинуть в печку полено или помешать варево. Как я и предполагала, пришлось его немного загустить, тут-то и пришлась кстати перебранная девочкой крупа. Помешав в айнтопф в очередной раз, попробовала на соль. Осталось только добавить ароматных травок и оставить томиться на медленном огне. Потянулась было к заветным мешочкам, привезенным с собой, но передумала. Зима будет долгой, пригодится все, а в саду, пусть и одичавшем, прежняя хозяйка наверняка держала пару кустиков тимьяна.

Мне повезло, тимьян действительно нашелся. На бесхозном дворе он успел разрастись в хороший такой островок. Конечно, он уже давно отцвел и часть кустиков стояла сухая, но были и новые побеги. Я обрадовалась, что можно будет хорошо сэкономить запасы и, возможно, даже пополнить их пока не ударили морозы.

Там же, в саду меня окликнул Фолькер, чтоб поинтересоваться, что я там такого нашла. Узнав, что я вышла за травами для кухни, довольный парнишка показал мне полянку дикого лука, разросшуюся у межи. Собирая лук, я заметила, что работа, которой с самого утра были заняты мужчины, принесла свои плоды. Мусор уже не лежал на участке где попало, а был собран и рассортирован по углам: дерево отдельно, под навесом, а сорняки, листья и прочее — в дальнем углу.

Кроме того, небольшое деревянное строение на задворках уже не пугало покосившимися стенами. Помня недогадливость парня, на этот раз я не стала добиваться от него чего-либо окольными путями, а просто вручила ему пучки с травами и «хозяйским» тоном велела занести их на кухню и сложить в большую миску, что стоит рядом с очагом. Избавившись таким образом от компании, поспешила уединиться, чтобы не только снаружи все было в порядке. Обратно в дом шла с улыбкой, в который раз размышляя о том, как мало, оказывается, надо для счастья.

В доме меня ждал не только Фолькер, но и, к большой моей радости, Айко. Довольный племянник гордо восседал на лавке в парадной комнате, а рядом валялись две большие сумки. Одна, насколько я помню, принадлежала ему, а хозяина второй не было видно.

— Тетя Трауте, здравствуй! — Поприветствовал меня мой неугомонный мальчишка. — Дядя Арвид сказал, что мы с Яном теперь будем жить у вас. Чтобы пока они вернутся, я приготовил вторую комнату наверху.

— Отлично! — Не скажу, что я так уж обрадовалась вечно чем-то недовольному Яну. Но новость, что Айко теперь постоянно будет под присмотром, меня порадовала. Честно признаться, я переживала за этого сорванца.

Отправив племянника наверх, устраиваться в новой комнате, я в очередной раз помешала варево, заправила его найденными в саду травками и снова взялась за работу. Я уже почти закончила первый чулок, когда шум за окном снова отвлек меня от работы.

— Да что же это такое?! — В сердцах воскликнула я ни к кому не обращаясь. — Дадут мне сегодня довязать тот злосчастный чулок или нет?!

— Да вяжи на здоровье, я тебе разве мешаю. — Хотя и неожиданный, но ответ на свой вопрос я получила. Это Айко, спустившись по лестнице за очередной порцией сена, решил, видимо, что я обращаюсь к нему.

— Да ты-то точно не мешаешь. — Отмахнулась я. — А вот на улице опять какой-то шум поднялся. Не случилось ли чего?

— А чему там случаться? — Айко пожал плечами, явно подражая манере кого-то из взрослых. — Дядя Арвид давно уже господину Тиллю вестника прислал, что один из хуторов сильно задело, будут людей в село забирать.

— Так а теперь шумят зачем? — Не сообразила я, ведь если новость пришла раньше, то раньше бы и шумели.

— А это, наверное, староста опять баб собирает. Дядя Арвид велел дом приготовить, а телеги господин Тилль уже выслал.

— Телеги? — Я удивилась. На хуторе, пусть и небогатом, и свои телеги должны были иметься, хотя бы одна.

— А как же!? — Охотно делился новостями племянник. В жизни отряда Айко был явно в своей стихии. — Это же не через все королевство, как мы ехали, добираться. Можно все забрать: припасы, хозяйство и все такое. — На последних словах Айко пошевелил в воздухе растопыренными пальцами, что, наверное, должно было символизировать это самое «такое».

Тут я была с ним абсолютно согласна. Действительно, на новом месте мне отчаянно не хватало посуды, мебели… Да чего там, многих простых вещей не хватало. А у людей это все есть, так лучше лишний раз сгонять хозяйскую телегу, чем оставлять тяжким трудом нажитое добро непонятно кому.

Понятен стал и гомон. Выглянув в окно, я увидела группу женщин, уходящих в проход между домами. Насколько я помнила, там во второй линии стоял еще один из пустующих домов. Наверное, именно его староста решил отдать хуторянам.

Поблагодарив племянника за новости, я снова взялась за чулок. Довязать осталось всего несколько рядов, и, может, сегодня еще успею и второй начать. А там явно без меня разберутся, раз мне никто не удосужился хоть что-то сказать. С одной стороны, было немного обидно. С другой — староста прекрасно управляет жизнью деревни и, наверное, хорошо, что мне не надо проверять чистоту каждой половицы.

Справившись, наконец-то, с чулком, аккуратно сложила его в корзинку с рукоделием и задумчиво посмотрела на освободившиеся спицы и клубки. Нет, мне решительно надо чем-то себя занять! Это сидение на одном месте и ожидание новостей просто сводит с ума. Я всегда считала себя очень спокойным человеком, которого не часто удавалось вывести из себя даже склочным Ирмгард и Агнесс. Но раньше мне было просто невдомек, сколько интересных событий происходит вокруг каждый день.

Впрочем, времени на долгие рассуждения у меня уже и не оставалось. Для начала я проверила готовность обеда и сочтя его вполне удавшимся, сгребла жар в углу очага. Убедившись таким образом в том, что обед не подгорит, позвала племянника и попросила «свистнуть» мужчинам во дворе, чтобы шли к столу. И, конечно же, этот оболтус ту ж выполнил мою просьбу буквально, высунув голову из двери и выдав настоящий «разбойничий» свист, от которого тут же взбудоражились кони.

Вслушиваясь в смачные эпитеты, которыми, на правах старшего, наградил Айко Дитрих, я невольно поморщилась. Одно дело — Арвид, или, хотя бы, господин Тилль… Как ни крути, а племянник — сын рыцаря и сам будущий рыцарь. Однако вмешиваться не стала: мужчина и рыцарь должен сам разбираться со спорщиками. А, кроме того, ругался Дитрих по-делу и племяннику еще предстоит научиться пониманию, когда его шутки уместны.

Пока мужчины собирались, отложила еды в принесенный Барбарой небольшой котелок, который я использовала вместо кружки.

— Айко! — Позвала я племянника. Чуть приоткрыв деверь на хозяйственную половину. — Иди сюда!

— Да, тетя Трауте? — Судя по довольной мордашке, мальчишка был только рад под предлогом поручения избежать дальнейшей выволочки.

— Занеси вот это в дом старой Барбары (спросишь на улице, тебе покажут, где это) и передай Хедвиг. Скажешь, я передала. И быстро! Чтобы до обеда справился.

— Я мигом теть Траут! — Донеслось уже с другой стороны двери.

— Хороший парень. — Услышала я голос Дитриха за спиной.

— Ты поэтому его так обзывал, что хороший? — Лукаво спросила я воина, понимая, в общем, что он имеет в виду.

— Простите! Как-то не подумал, что и Вы это слышите. — Дитрих покаянно склонил голову, продолжая, впрочем, улыбаться. — Но я ведь не просто так. Настоящий рыцарь его бы еще и за уши оттаскал за такие шутки, это мне, вроде, не по-чину. Только в походе за такие шутки платит часто весь отряд.

Ладно, госпожа. Вы идите в комнаты, а я тут все сейчас организую. Как раз и мальчик Ваш вернется прямо к столу.

— Да я и сама могу. — Я все еще не могла привыкнуть, что прислуживать за столом мне будут солдаты.

— Можете. — Не стал спорить Дитрих. — Но мальчишкам все равно придется учиться в походах заботиться не только о себе, а и о командире. А Вы, как ни крути, наша госпожа, то есть — тот же командир.

Я улыбнулась, представив себя с чулком на спицах в роли командира рыцарского отряда и уступила место у плиты нашим верным оруженосцам.

Айко действительно обернулся мигом, так что мы успели спокойно доесть свой обед. Парни уже убирали со стола, когда снаружи снова раздался шум: скрипели телеги, ржали лошади, перекликались люди. Бросившись к окну, я увидела, как перед въездом на площадь небольшой обоз сворачивает во вторую линию к условленному дому, а господин Тилль что-то сердито выговаривает Арвиду. Заметив, что муж едва держится на ногах, я отбросила все условности и, подобрав юбки, бегом побежала через площадь.

— Что случилось? — С этим вопросом я чуть не налетела на мужчин, в последний момент успев остановиться.

— Все в порядке, дорогая. — Попытался улыбкой успокоить меня муж. Улыбка, надо сказать, вышла бледноватой и напугала еще больше. К счастью, Ян сжалился и пояснил происходящее.

— Ничего страшного. Перетрудился он, вот и все. Меня вечно гоняет, чтобы силы учился рассчитывать, а самому, значит все можно. Конечно, он же — маг великий!

— А ну тихо! — Прикрикнула я, не сдержавшись. — Придумал тоже, посреди площади командира обсуждать! Мало, видно, тебя брат гоняет, если до сих пор не понял, что Арвид без нужды рисковать не стал бы!

— А Тилль тоже его ругает. — Неожиданно для меня парень стушевался и повел себя, ну точь в точь, как нашкодивший Айко.

— Тилль за дело ругает. А ты — жалуешься и вредничаешь. — Арвид усмехнулся, глядя на смутившегося брата. — Только толку с твоих жалоб… Трауте — моя жена, она всегда на моей стороне. Свою заведи, а потом и жалуйся.

Шутка явно попала в цель, но не так, как я ожидала. И, похоже, не так, как ожидал Арвид. Ян покраснел, потом побледнел, в потом закусил губу и, резко развернувшись, хотел уже уйти. Но не ушел. Пройдя несколько шагов, парень повернул обратно и подставил плечо.

— Пошли. Доведу до дома. — Поворчал он.

— Спасибо, братец! — тепло поблагодарил его Арвид. — Давай. Лучше, постоим еще пару минут, а потом я сам дойду. Не хватало еще, чтобы меня перед всем поселением на руках носили. Это ж не ранение.

— Зачерпни чуток. — Ян повернулся к брату, протягивая ему руку в каком-то странном жесте, похожем на приветственный. — А то так и будешь ковылять до завтра, а у нас работы — непочатый край.

— Спасибо! — На этот раз Арвид выглядел растроганным. Коротко переплетя руки, мужчины замерли на миг, глядя глаза в глаза, а потом разжали пальцы. Я смотрела внимательно, пытаясь уловить изменения. Сперва казалось, что не изменилось совсем ничего, но уже через пару стуков сердца стало заметно, что Арвид держится увереннее. А Ян выглядит еще более уставшим, чем был до этого.

— Все, хватит. — Сказал Арвид, но я не поняла кому: себе или брату, а потом обратился к товарищу — Тилль, присмотри тут за всем, ладно?. И Хойгеру скажи, пусть со старостой насчет следующего дома договорится. А мы пошли домой.

Мы шли не спеша, сопровождаемые уважительными взглядами и приглушенными шепотками. Почему-то у меня было такое чувство, словно только я не знаю ничего о происходящем. Но, как я сама же и заметила Яну, не все стоит обсуждать прилюдно. Так что моему любопытству пришлось подождать, пока мужчины пообедают, а уже потом расспрашивать.

— Да рассказывать действительно особо нечего. — Начал Арвид, когда я убрала со стола миску из-под айнтопфа, занесла чугунок с ароматным тимьянно-яблочным чаем и, по просьбе мужа, позвала к столу также Айко и Дитриха. — У соседа за лесом прорвало плотину на ручье, потому и вода так долго не сходила. В общем, хутора мы потеряли.

— Но староста Вит ведь и так хотел ту семью с хутора в поселение забрать? — Напомнила я, хотя совсем недавно думала о том же.

— Это не та семья. — Покачал головой муж. — Этот хутор был вполне благополучным. Пока там все не залило. А тех, где мужик-калека, перевезут завтра, Хойгер с Витом проследят. Раз такое дело, нечего тянуть.

Дитрих, твои парни тоже завтра поедут с Яном. Ребята, что сегодня возили, пусть отдохнут.

— Добро. — Кивнул воин.

— А где ты так перетрудился? — Задала я вопрос, который сейчас тревожил меня больше, чем все хутора этого мира.

— По большому счету, я сам виноват, потому что почуял неладное еще в первый день здесь. Надо было сразу разобраться, а я решил присмотреться, выждать.

— Пока разобрался бы, пока доложил… — Не смолчал Ян, — Все равно бы не успели ничего сделать.

— Может, и не успели бы, но хоть попытались.

— Так ты ради этого полез тех овец спасать? Потому что себя виноватым чувствовал?

— Каких овец? — Похоже, Дитрих был со мной солидарен в желании знать историю целиком, раз позволил себе вклиниться в разговор двух рыцарей.

— Овец на пастбище отрезало. — Арвид говорил скупо, словно бы неохотно. Но мне казалось что это не от нежелания рассказать, а из-за того что мысли его были в этот момент заняты совсем другим. — Мы как на хуторе были, заодно, раз уже приехали и познакомились с хозяином, пошли посмотреть окрестности. А тут плотину прорвало. Ну. То есть, это мы уже потом узнали, что прорвало и где, а сперва просто вода пошла в сторону озера. Если бы мужики не успели вывести овец, пропала бы скотина.

— А мужики, тоже не дураки, — снова влез Ян, — Узнали, что новый хозяин — маг, так давай под водяной вал кидаться. Из-за одних овец Арвид, небось, так рисковать не стал бы.

Я вспомнила, за сколько овец родители Герберта отодвинули в сторону нашу Хильде, отказав сыну в женитьбе на любимой, но промолчала. Дитрих тоже промолчал, лишь едва заметно покачал головой. Зато Арвид вздохнул и, отхлебнув остывающего чая пояснил.

— Дурак ты, братик, хоть и люблю я тебя сильно-сильно. Мы, конечно, с отцом и Дирком таскали тебя за собой по походам постоянно, ты на земле почти и не работал. Но даже воин должен знать, за какие деньги куплены его конь и доспех.

Уверяю тебя, эти мужики кинулись бы спасать своих овец, даже если бы не знали, что я — маг-водник. Да что там, даже если бы точно знали, что я для них и пальцем не пошевелю. Это для тебя овцы — просто овцы. А для них — все их состояние.

— Большое стадо было? — Я уже поняла, что ни для хозяев овец, ни для Арвида разницы не было. Но интересно же.

— Голов двадцать. Да можешь завтра зайти посчитать. — Арвид тепло улыбнулся мне. — Заодно и спросишь, как на новом месте устроились. Дом этот для них маловат будет, там семья большая, трое мужиков уже взрослых, все семейные. Но раз такое дело, то главное сейчас, перезимовать безопасно. А там либо хутор отстроят, либо новые дома поставят.

— А нам как лучше? — Не то чтобы это сейчас было самым важным, но, опять же, интересно.

— Да хоть как. — Мой муж пожал плечами. — На самом деле, я даже и не знаю, как лучше. По мне, так как хотят, лишь бы работали. А там нашим людям в селе дома поставим или их по хуторам расселим, как получится.

Поговорив еще немного, мужчины разошлись по своим делам. Ян уговаривал Арвида прилечь хоть ненадолго, но тот отговорился делами и остался сидеть в большой комнате, читая какую-то книгу. Время от времени Арвид шевелил губами, словно что-то подсчитывая, а потом делал пометки в толстой тетради. Глядя на него, я устроилась тут же со спицами и начала набирать петли.

Шум на улице потихоньку улегся. Наверное, селяне закончили обмен новостями и разошлись, наконец-то, по своим делам. Было слышно только обычные для села звуки, да еще Айко с Яном. Которые устраиваясь, то и дело топтались по потолку. На душе было хорошо и уютно, почти. Какая-то мысль не давала мне покоя, словно я забыла что-то важное.

— Арвид! — Я вспомнила, что не давало мне покоя после нашего разговора. — Ты говорил, о том, что тебя что-то насторожило. Я как раз вспомнила, это когда мы на господский дом смотреть ходили, да? Вы тогда еще с Яном перемигивались. Что там было?

— Как бы тебе объяснить.. — Арвид отложил книгу и задумчиво потер подбородок. — Что будет, если ты на чужой земле запрудишь реку?

— Придет хозяин земли и надает мне по шапке. — Без сомнений ответила я.

— Это если поймает. — Усмехнулся Арвид. — А теперь представь, что будет, если в реку кинуть ветку?

— Ничего не будет. — Пожала плечами я, понимая, что муж хочет мне что-то показать этим примером, но не понимая, что именно. — Снесет ее течением да и все.

— Хорошо. — Согласился Арвид. — А если, скажем, не в реку, а в ручей, что вытекает из озера? И не одну ветку, а несколько сразу?

— Смотря, какой ручей. Может тоже снесет, а может нацепляться на эту ветку всякая всячина, тогда придется русло чистить. У нас как-то так бобры завелись, чуть все пастбище не затопили. — Вспомнила я.

— Во-от! — Обрадовался Арвид. Видно, такого ответа он от меня и ожидал. — А теперь представь, что ветку ты не видишь. Она есть, всячина на нее цепляется, а ты ее не видишь.

— Ой, ну так только в сказках бывает. Это совсем волшебником надо быть, чтобы сотворить такое… Подожди, — до меня медленно начало доходить, — ты хочешь сказать, что какой-то маг нам ручьи прудит? И из-за этого вода поднимается?

— Не совсем так, но близко. — Арвид поморщился, потер виски, потом с силой провел руками по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и продолжил. — Почему вода поднимается, надо смотреть. Может, река где-то русло изменила. Может, кто-то из соседей болота осушать начал, а воде ж куда-то деваться надо. Да и не каждому магу такое под силу, чтобы сразу большой кусок земли, да еще и столько лет подряд. И заметят такое сразу, у нас, оказывается, один из соседей — маг-воздушник. Это он всю округу о штормах загодя предупреждает.

А вот если там, где вода и так поднимается, кинуть в ручьи пару-тройку «веток», чтобы отток воды уменьшить, то не всякий и заметит. Если хозяин — не маг, то пройдет некоторое время, пока он почует неладное и попросит наместника прислать кого-то.

— А если хозяина и вовсе нет… — Подхватила я мысль Арвида.

— Именно. — Он вздохнул. — Это и моя вина, что люди на хуторах добро потеряли. Надо был сразу убрать то свинство у озера, доложить наместнику и устроить объезд земель с проверкой. Тогда бы и тот амулетик под соседской плотиной нашли, кто знает что еще. А я понадеялся, что пара дней у нас есть, даже с учетом шторма. Да и спугнуть гада не хотел, решил тихонько присмотреться…

— Не кори себя. — Попросила я, поглаживая мужа по руке. — По незнакомой земле много бы ты вчера не наездил, даже с проводником. Тем более, шторм мог и раньше начаться, не зря же ты людям в поля выходить запретил. Никто не погиб, вон, даже овец ты спас.

— Овец я спас. — Арвид покачал головой. — А поля с брюквой и репой, а сено в стогах…

— Ну-у, сена жалко, конечно. — Покивала головой я, не соглашаясь, впрочем с тем, что тут есть вина Арвида. Хозяева сами виноваты, нечего было сено бросать где-попало. Свезли бы во двор в сенник, целее бы было. А не помещалось, так второй сенник бы поставили. Лес без хозяина стоял, а со старостой всегда можно было за пару лесин договориться. — А брюкве и репе ничего не станется. Выкопают, просушат. Главное, чтобы вода быстрее сошла.

— Может и так. — Арвид всем видом показывал несогласие, но спорить не стал. Зато явно постарался отделаться от любопытной меня необидным способом.

— Траутхен, ты бы сходила, посмотрела, как там Марьяна с детьми устроилась. Я им отдельный дом обещал, но надо предупредить, что чуть попозже. Сперва хуторских перевезем, а потом уже ее дом и поправим, и до ума доведем…

Заодно, спроси, не надо ли ей чего купить. Я не все смотрел, что там ей наместник выделил на обзаведение, вдруг, не хватает чего-то. А мы бы наведались в город, на торг. Я думал до местной ярмарки подождать, но раз все равно к наместнику надо, то все за один раз уладим.

— Я была у нее сегодня. Она не хочет в отдельный дом. Марьяна со старой Ружей (это хозяйка дома, одинокая вдова) поладили, та тоже просит Марьяну остаться. И старухе по хозяйству помощь, и Марьяне за детьми присмотр, и Ружино хозяйство вкупе с Марьяниным приданым — уже можно зимовать.

— Это хорошо. А…

— Я лучше спрошу, не хочет ли она с нами подъехать — Перебила я Арвида, пока он не придумал еще какого-нибудь задания. — Оставила бы детей со старушкой и сама бы поехала и купила, что ей там надо. Тем более, денег ей наместник тоже дал.

— И то дело. Ты спроси, а мне тут еще кое-что подсчитать надо, для доклада наместнику. Скажи Марьяне, что выезжаем послезавтра на рассвете. День в дороге, утром вы — на торг, я — к наместнику, ночь там переночуем и за день домой вернемся.

— Хорошо. Уже иду. — Я встала, чтобы идти, но не удержалась с просила еще. — Ты только еще одно скажи: почему ты у Яна силу брал, хотя он тоже наработался за сегодня? Я бы тоже поделилась охотно. Сам же говоришь, что у меня ее — немерено.

— Вечером поделишься. — Хитро улыбнулся Арвид. — А там, на площади у тебя такой вид взбудораженный был, что я побоялся. Ты ведь еще совсем силы не чувствуешь, могла приложить сгоряча, не хуже чем утром вышло бы.

— Ой, а я и не спросила… Как твоя рука? — Встревожилась я, вспомнив, что не только от усталости пострадал сегодня мой муж.

— Да нормально все. Поджила уже. На мне вообще все быстро заживает. — Равнодушно пожал плечами Арвид. — Я, конечно, не целитель и других лечить не умею, но себе пару царапин заживить могу.

— Это хорошо. — Обрадовалась я. И тут же замахала руками, увидев, что Арвид опять открывает рот. — Иду-иду! Видишь, меня уже нет!

Закрывая за собой дверь, услышала добродушный смешок. Вот и отлично! Слишком часто в последнее время вижу я Арвида то уставшим до крайности, то хмурым. А тут еще и этот непонятный маг… Что ему нужно на нашей земле? И дело даже не в том, что на нашей, вообще, какой ему резон здесь пакостить? Кому помешало то поле крестьянской репки, что под лесом? Кому перешло дорогу небольшое овечье стадо? Странно все это. Поежившись, словно я вдруг озябла, поплотнее запахнула на груди шаль и пошла через площадь.

Людей на улице почти не было, все были заняты своим хозяйством, лишь несколько селянок спешили каждая по своим делам. Вежливо ответив на очередное приветствие, я чуть не остановилась на месте, осознав перемену отношения к нам. Если раньше при встрече со мной женщины лишь обозначали намек на приседание, то сейчас каждая из них приветствовала меня настоящим, глубоким книксеном и почтительным: «Доброго дня, госпожа!».

Сложить два и два было несложно: слух о том, что Арвид чуть не надорвался, спасая хуторских мужиков и их добро, уже распространился по всему поселению. А здесь, как и в любом селе, каждый каждому какой-нибудь родич. Селяне окончательно и неожиданно быстро признали нас «своими». Причем, не просто «своими», а имеющими право распоряжаться. Все по старому рыцарскому правилу: «Ты можешь хозяйничать только на той земле, которую в состоянии защитить». Думаю, наш загадочный противник помог нам, сам того не ожидая. Что ж, с паршивой овцы…

Следующее утро выдалось солнечным. Да и вообще, день начался для меня замечательно. Вечером, как Арвид и обещал, он научил меня делиться своей силой с другими магами. Правда, сначала мы тренировались на котелке. Воду в нем надо было заставлять нагреваться и остывать, кружиться водоворотом и останавливаться на месте. Немножко похоже на том, чему господин Тилль учил нас с Хандзей в дороге, но посложнее.

Самым сложным, на удивление, оказалось проделать все это медленно. Вода у меня то вскипала, то выплескивалась из котелка, словно кто-то сильно болтал им в воздухе… Я намучилась так, что уже была и не рада, но понимала, что иначе нельзя. Ведь если вода в котелке вместо подогреться вскипает, потому что я не могу отдавать силу по чуть-чуть, то и Арвид от меня получит не силу, а очередную рану. В конце концов, Арвид признал, что силу контролировать я более-менее могу, если думаю о деле, а не о двух-трех вещах сразу.

А потом я, ворча на беспорядок в спальне, поподтирала все потеки на полу. Потом, кусая губу от напряжения, капелька за капелькой отдавала силу, стараясь не причинить вреда мужу… А потом оказалось, что силой можно было поделиться намного проще и приятнее. Только этот способ не для всех, понятно. Арвид не сдерживал смешки, слушая мои возмущения о том, что он издеваясь над моим незнанием, заставлял целый вечер заниматься какой-нибудь ерундой, а я грозилась придушить его подушкой.

Видимо, один из способов, выученных мною вчера, оказался очень действенным. Утро у нас было ранним и бодрым, к вящему неудовольствию мальчишек, которых Арвид ни свет ни заря погнал разминаться. Впрочем, Айко ворчал, скорее, для порядка. Это было видно по тому, что стоило ему увидеть, как Хойгер строит на площади своих подчиненных, как он почти вприпрыжку побежал к ним. Яну ничего не оставалось, как пойти следом. Аргументы вроде: «Я — обученный рыцарь, а не простой солдат» были легко биты Арвидом.

— Хойгер — тоже обученный рыцарь, а Тилль — обученный рыцарь и маг. Так что не ленись и марш на плац!

— Эй, а ты?

— А я — господин этих земель, могу себе позволить день полениться. — Тут Арвид сменил шуточный тон на деловой. — Давай, Ян, сам знаешь, что будь тут отец, ты бы уже давно разминался. А мне надо еще дома кое-что уладить.

Пока мужчины препирались, я развела небольшой огонь и вскипятила воды на чай. Мелькнула мысль похвастаться и подогреть Арвиду воду магией, но решила не дурачиться и силы зря не тратить. Мало ли, каким муж вернется с объезда Когда чай уже почти закипел, прибежала Хедвиг. Моя маленькая помощница сильно огорчилась, что опоздала, но Арвид успокоил ее тем, что это мы слишком рано встали.

Накрывая на стол, девочка смотрела на Арвида так, словно он играючи победил всех драконов в округе. Видя, что Хедвиг все порывается что-то спросить, Арвид заговорил с ней первым.

— Ну же, в чем дело? Вижу же, что ты что-то сказать хочешь.

— Да я так… — Замялась девочка. А потом решилась. — А правда, что Вы людей со дна озера достать можете?

— Ну-у, если озеро неглубокое… — Арвид задумался, растерявшись. — Если сразу нырну, то могу и со дна достать. Особенно, если вода чистая.

— А Вы за Аськиным папкой вчера сразу ныряли?

— Вчера? — Кажется, мы оба начинали понимать, о чем речь. — Вчера я вообще ни за кем не нырял. Да там до озера было еще шагов сто — сто пятьдесят. Я только воду придержал немножко, чтобы их не накрыло и не смыло. А чего спрашиваешь-то?

— А Аська сказала, что с самого дна озера, где князь сокровище утопил. — Девочка разочарованно вздохнула. — Хотела спросить, видели ли Вы там сокровище… Эх, я так и знала, что она врет. Как всегда, задирается, что у нее папка есть и сапожки новые.

— Папку я тебе вернуть не могу, — голос Арвида слегка дрогнул, — но сапожки новые к зиме будут. Будешь помогать госпоже Трауте, получишь к Новолетию новые сапожки.

— Не надо сапожек. — Было видно, что эти слова дались девочке нелегко. — Лучше отпустите к нам дядю Йорга насовсем. Бабушка говорит, он на папку нашего похож, такой же степенный и обстоятельный. Не то, что некоторые.

— Хм, Йорг сегодня мне самому нужен. А завтра — пусть перебирается, если захочет.

Да он и так на днях собирался. Но сегодня я его у вас пока заберу, договорились?

— Договорились. — Серьезно кивнула девочка. — Спасибо!

Потом Арвид убежал по делам, и до самого вечера телеги возили в поселение то людей, то добро, то спешно убираемый урожай с дальних полей. Снова староста Вит собирал женщин, отмывать давно пустующий дом. Снова шумела скотина, перегоняемая на новое место. По моим подсчетам, в селе сейчас остался всего один пустующий дом, тот, что больше всего нуждался в хозяйской руке. Почему-то я не сомневалась, что скоро и в нем запляшет огонь в очаге.

На рассвете следующего дня наш обоз выехал в сторону ближайшего крупного города, где располагалась резиденция королевского наместника. Кроме наших двух повозок, которые мы предполагали на обратный путь загрузить припасами, с нами ехали две телеги Вита и еще одна — некоего Радогаста.

Радогастом оказался крепкий, немолодой уже мужик, глава семьи с залитого хутора. Потеряв дом и часть хозяйства, он с семьей провел учет спасенного добра. А проведя, решил, что на сегодняшний день деньги нужнее. Подмокшее зерно, конечно, можно просушить (если позволит погода) и пустить потом на корм скотине, но чем кормить целую зиму большую семью? А полотна жена с невестками нового наткут, замоченный в ручье лен, к счастью, не пострадал, как и шерсть, которую высушить гораздо проще, чем зерно.

Конечно, из-за одной телеги добра никто бы не стал снаряжать обоз, прекрасно подождали бы до ярмарки[13]. Но раз Арвиду все равно надо было в город, а мне все равно была нужно много чего для хозяйства, то и мужики решили ехать вместе с нами. Тем более, в большом городе цены на продукты были выше и можно было надеяться на хороший выторг.

Мы с Марьяной и Хандзей, которая тоже непременно хотела посмотреть город, привычно устроились под пологом. Поскольку нам самим продавать пока было нечего, Вит уговорил Арвида не гнать повозки порожняком. Так что теперь наши лошадки усердно тянули «общинный» груз.

«Общинный» груз на поверку оказался выдумкой все того же старосты Вита. Когда после мора в деревне опустели хозяйства, а бывший хозяин, напоследок ободрав поместье, как липку, уехал восвояси, перед старостой встала задача провести людей через суровую зиму. Справедливо рассудив, что мертвым уже все равно, Вит распределил оставшуюся скотину между селянами, раздав с нею же и запасы корма. А потом распорядился ухаживать за огородами. Яблоки, груши, репа — все, что можно было продать (в том числе, дрова с господского двора), было свезено на торг. Полученных денег хватило, чтобы заплатить наместнику королевский налог, а на остатки Вит докупил зерна, которое, опять же, распределил между селянами. Так и повелось, что за «ничьим» имуществом ухаживало все село, с помощью выторга облегчая себе уплату налогов.

Все это, по рассказам Арвида, Вит смущаясь и запинаясь выложил ему вчера вечером, напросившись на разговор. Причины смущения старосты я сперва не поняла. Пришлось потом переспрашивать мужа. Ну не думал же староста, на самом деле, что Арвид будет его ругать за такое рассудительное хозяйствование? Тем более, главный принцип старосты: «Не пропадать же добру!» — мы давно уже поняли и ничего другого от него и не ожидали.

— Вит не ожидал, что мы займем дома в селе. — Посмеиваясь, пояснил мне вечером Арвид. — Думал, посмотрим на разруху и уедем зимовать в город, ждать, пока управляющий порядок наведет.

— А у нас управляющего нет. — Заметила я.

— Так у нас и дома в городе нет. И еще много чего. — В тон мне ответил муж. — Если бы не оказия продать товар подороже, мы бы, наверное, и не узнали, что яблоки с яблонь у нашего дома попадали не сами по себе. И репу, оказывается, не на всех огородах Вит успел выкопать. Вот он и пришел ко мне вчера с вопросом, позволю ли я убрать урожай возле тех домов, что заняли мои люди.

— Позволил? — Спросила я, с одной стороны, я признавала правоту старосты, ведь Арвид сам отказался от хозяйской подати за этот год, а на огородах с весны исправно трудились сельчане. С другой — глупо было бы покупать на стороне репу, когда твои селяне отвозят ее же на торг.

— Нет. — Арвид, все так же улыбаясь, покачал головой. — Я сказал, что не буду брать подати. Но то, что растет на господских полях — мое.

— О-о-о! — Искренне удивилась я. — А у нас есть свои поля?

— Конечно. — Теперь пришла очередь Арвида удивляться. — А ты как думала? И поля, и леса, и луга… В границах поместья есть два общинных луга и лес. Остальное — наше, а селяне платят подать или отрабатывают за пользование. Я пообещал, что за этот год ничего брать не буду. Но это не значит, что я еще должен платить за то, что растет на моей земле.

— Аа-а, понятно. — Я ошарашенно кивнула. Настолько глубоко в дела хозяйства я никогда не вникала, все больше хлопоча по дому. А ведь и правда, Виллем тоже брал с селян за право пасти овец на хуторских пастбищах. — Я как-то не подумала, что на этих полях кто-то работал.

— Работали конечно, королевская казна тоже не сама собой пополняется. Я тебе еще и два мешка хорошей шерсти выторговал. — Решил «добить» меня Арвид.

— Откуда?

— Да все оттуда же. Как ты думаешь, человек наместника, который все эти годы собирал налоги с поместья в королевскую казну, считал овец на господских лугах? Думаешь, ему было действительно интересно, сколько там овец с хозяйского (считай, королевского) стада, а сколько — сельских?

— Так у нас и стадо есть? — Вот теперь точно все, дальше удивляться я уже не могу.

— Вот с этим посложнее. — Улыбка Арвида немного померкла, показывая, что все немного серьезнее, чем он мне тут рассказывает. — Овцами и прочей скотиной наместник расплатился с соседями за долги нашего злосчастного предшественника.

А потом, если верить записям Вита, с овцами начало твориться что-то непонятное. Они почти перестали приносить приплод, а если и приносят больше одного ягненка, то все больше баранчиков. Их люди наместника отогнали на торг еще в конце лета, до того, как я получил грамоту на владение. За пять лет стадо так и не разрослось, а учитывая обычную добычу волков, еще и уменьшилось. Так что на сегодня уважаемый Радогаст владеет большим количеством овец, чем его господин.

Я удивленно подняла бровь, не решаясь сразу высказать то, о чем я подумала. Но Арвид, видимо, уловив мою мысль по выражению лица, подтверждающе кивнул.

— Не пропадать же добру! — Хором выдали мы и рассмеялись.

Конечно, было немного обидно, но мы были рады, что все не так уж и плохо, как показалось поначалу. А несколько овец, которых нам и так почти нечем кормить зимой, будут хорошим подспорьем, когда нечем будет заправить похлебку. Одной репкой да брюковкой солдат не накормишь. Это я запомнила еще с того разговора в дороге.

Вспоминая вчерашний вечер, поймала себя на том, что улыбаюсь, совсем забыв про вязание. Марьяна, видя, что я не настроена сейчас на разговоры, достала из своей корзинки спицы и тоже взялась за работу. Даже Хандзя что-то пыталась вязать, очень старательно путала нитки длинноватыми для нее спицами.

— Что вяжешь, Хандзя? — Прервала молчание я.

— Чулок бабушке Руже. — Важно ответила девочка. — Она старенькая. У нее ножки все время мерзнут. Она малышам чулки вяжет, а я буду вязать ей.

— Молодец! — Похвалила я Хандзю. — Здорово ты придумала.

— Это не я, это мама. — Со вздохом призналась та. — Я сперва хотела Мирко связать. Но мама сказала. Что пока я довяжу, у Мирко ножка уже вырастет. А у бабушки Ружи нога уже не растет, потому что она взрослая. Тетя Трауте, а ты — тоже взрослая, да?

— Хандзя, сколько раз тебе говорить, что не «тетя», а госпожа Трауте. — Строго напомнила девочке Марьяна, которая до этого слушала дочкину болтовню, улыбаясь одними кончиками губ.

— А почему раньше можно было? — Тут же полюбопытствовало дитя. А ведь и правда, я настолько привыкла дома к такому обращению, что мне даже и в голову не пришло поправить Хандзю, когда она в дороге начала меня так называть. Надо было что-то придумать, чтобы не обидеть ребенка. Но и авторитет матери ронять не след.

— Потому что раньше не было столько людей вокруг. — К счастью, объяснение пришло мне в голову быстро. Сказывалось время, проведенное с племянниками. — Если ты будешь называть меня «тетя Трауте», то и остальные начнут за тобой повторять. А я не хочу быть тетей для всего села.

— И правда. — Покладисто согласилась Хандзя. — Ты не можешь быть тетей старосте, он же уже почти дедушка. И бабушке Руже — тоже не можешь.

— Правильно. — Похвалила я. — Так что тетей ты меня можешь называть, то только тогда, когда нас никто не слышит. А в остальное время — как мама сказала. Договорились?

— Договорились! — Радостно согласилась Хандзя. Марьяна только покачала головой.

— Балуете Вы ее, госпожа. Нянчитесь, словно с ровней.

— Марьяна! — Конечно, лучше такие вопросы обсуждать не при ребенке. Особенно не при таком любопытным. Но я не сдержалась. — Вот только не надо в очередной раз рассказывать сказки. Господин наместник ясно дал понять, что статус тебе полагается, как любой рыцарской вдове. А что живете вы сейчас как простые селяне, так и мы с Арвидом тоже не в каменном замке половицы прохаживаем.

— Ну его, замок этот! — Проворчала в ответ Марьяна. — Снова в каменный мешок? Да ни за какие пряники! Лучше уж так, самой свою репку копать…

— Это да. — Не стала спорить я, снова принимаясь за вязание. — Своя репка всегда слаще.

Марьяна кивнула и замолчала, видимо правильно поняв мое нежелание продолжать этот глупый разговор. Я и сама уже жалела, что завела его, но слова уже были сказаны.

Так, то болтая ни о чем, то отмалчиваясь, мы доехали до города. По совету Вита в городские стены въехали с вечера, чтобы избежать утренней толчеи. Многие купцы, оказывается, экономили на ночлеге, становясь на ночь лагерем под стенами города, а уже рано утром въезжали в город к самому началу торгов. На мой вопрос, почему бы и нам не поступить так же, Вит ответил, что у Радогаста в городе есть свояк, который пустит на постой по старой дружбе. Заплатим только за еду для нас и коней.

— А обрадуется ли твой свояк такой куче народа? — Поинтересовался Арвид у Радогаста. — Все-таки, это не ты сам или с сыном попутно заехать решил, тут обоз на четыре телеги.

— Ничего, у свояка есть где телеги поставить. Вы, господин меня, можно сказать, со дна озера достали. Весь мой род Вам обязан…

— Скажешь тоже… — Привычно отмахнулся Арвид. — Там до озера шагов сто — сто пятьдесят было.

Конечно, мы согласились, толпиться утром у ворот не хотелось никому, как и тратиться на дрогой заезжий двор. Но Арвид на всякий случай велел Радогасту выслать к свояку сына, спросить, и лишь после возвращения гонца с утвердительным ответом мы въехали в город.

Свояк Радогаста оказался не просто рядовым горожанином, а мастером-ткачом, что объясняло наличие обширного двора на окраине города. Приняли нас вполне радушно, но без особого пиетета. Хозяин с подмастерьями поприветствовали гостей и занялись своими делами, до конца дня им нужно было успеть еще многое доделать. Хозяйка позаботилась о том, чтобы мы ни в чем не нуждались, но нам многого было и не нужно. За последние недели даже мы с Марьяной привыкли в дороге обходиться малым. Рано утром хозяева пригласили нас разделить с ними завтрак, после чего мы распрощались с ними и отправились на торг.

Глава вторая: Ярмарка

Мы успели к самому началу. Солнце всходило над рекой, купцы уже почти закончили раскладывать товар. Случайные торговцы, вроде наших Вита с Радогастом, заняли отведенные им места и приготовились торговаться. Я думала, что мы с Марьяной пройдемся по рядам вместе. Можно, конечно, разойтись в разные стороны, но ходить одной по незнакомому рынку было не очень уютно. Впрочем, одной ходить мне и не пришлось. Нас вызвались сопровождать господин Тилль с Яном и, к моему удивлению, Арвид.

— А разве тебе не надо к наместнику? — Удивилась я, помня наш разговор.

— Надо. — Согласился Арвид. — Но я не думаю, что меня кто-то примет в такую рань. Поэтому похожу с вами немножко, а потом пойду.

Мы ходили между торговыми рядами, а я удивлялась: если это обычный торг, то какой же тогда должна быть в этом городе ярмарка? Здесь продавалось все: местные шерсть и репа, ячмень и рожь. Пушистые меха, привозимые вендами из своих дальних лесов, янтарь с побережья Восточного моря. Самые разные виды меда. Я даже и не знала, что мед бывает еще и таким (а про некоторый знала, но пробовать не приходилось).

Посуда и прочая кухонная утварь занимала целый ряд. Медная, железная, деревянная — она сияла на солнце начищенными или свежеобтесанными боками. Тут же пара стеклодувов продавали рюмки, штофы и прочее хозяйкино богатство, даже цветное стекло было. Пока я рассматривала всю эту красоту. Арвид склонился над моим плечом и негромко рассказывал, каких трудов стоит довезти до торга такой дорогой товар. И что особенно любят купцы возить стекло зимой или поздней осенью, заливая его в бочонках расплавленным маслом. Застывая, масло надежно держит стекло, не давая ему разбиться. А на месте стоит всего лишь снова подогреть бочонок, дать маслу стечь и все, натертые мягкой тканью бокалы радуют глаз и заставляют покупателей пошире развязывать кошель.

Ходить и смотреть можно было бесконечно, но я помнила, что у Арвида еще куча дел. Так что я довольно быстро выбрала то и это, стараясь не тратить лишнего, но чтобы не пришлось снова побираться по крестьянам. Арвид с Тиллем тоже не теряли времени, удачно купив фураж для коней, и теперь договаривались с торговцем, куда доставить крупный заказ. Я в торгах не участвовала, рассматривая корабли, стоящие у причала недалеко от торга. Если я правильно поняла, это была еще не Лаба, а один из ее притоков. Но, все равно, по нашей Ауе не прошла бы и половина этих торговцев.

Через реку был перекинут широкий мост, ведущий в предместья и дальше, в сторону вендской границы. Правда, как я поняла по рассказам мужчин, доехать до вендов можно было и проще, по реке. Хотя такой путь занимал чуть больше времени, река изрядно петляла, обходилось все равно намного дешевле.

— Дойду с вами до причалов, а оттуда сразу пойду в верхний город. — Предупредил Арвид, поглядывая на солнце.

— Да мы тоже уже почти все купили, пара мелочей осталась. — Ответила я, покручивая в руках прутик, которым вчера вечером измерила след, оставленный Хедвиг. Будут ей сапожки. А с Радогастом я еще поговорю, чтобы лучше воспитывал внучку. В конце концов, будь на месте Арвида другой маг (или не маг вовсе), неизвестно, было бы там чем хвастаться, и было бы кому.

Уйдя в свои мысли я ничего не заметила. Только вздрогнула, когда рука Арвида удержала меня, крепко схватив за плечо.

— Траутхен, бери Марьяну и немедленно идите к замку. — Каким-то не своим голосом сказал Арвид. Лицо у него в этот момент было такое, словно видел он что-то очень, очень нехорошее. Я перевела взгляд на Тилля, который, буквально, почернел лицом и оглядывался, сцепив кулаки. Словно ждет нападения, — мелькнула догадка.

— А-а.. — Я хотела спросить, что случилось, когда ответ пришел сам собой. Земля под ногами чуть вздрогнула и над толпой разнесся крик.

— Да-амбу прорва-ало-о!

Народ кинулся в разные стороны: кто по улице, ведущей к верхнему городу, в надежде забраться повыше. Кто к кораблям, в надежде успеть отвязать их от причала и успеть вырулить на волну… Арвид с Яном и Тиллем бросились в сторону моста. Не совсем осознавая, что я делаю, бросилась за ними, стараясь не выпускать мужа из виду.

Сперва мне приходилось прорываться сквозь толпу, бегущую навстречу. В этой толчее уже никто не смотрел, кто тут зажиточный купец, а кто — благородная госпожа. Немногочисленные стражники и несколько рыцарей выкрикивали команды, пытаясь навести порядок. В этой толпе я потеряла Арвида, но помня короткий приказ, брошенный им соратникам, я и дальше продиралась к мосту.

Потом я заметила, что бежать стало свободнее. Люди уже не метались, сбивая друг друга с ног, а деловито убирались подальше от реки. А кое-кто и вовсе оставался стоять с открытым ртом, глядя на чудо.

А чудо и правда было. На мосту, упершись спинами в каменные поручни, стояло два человека. Арвид и Ян (я только в этот момент заметила, насколько же братья похожи между собой) стояли вскинув руки, словно готовясь поймать что-то тяжелое. А если судить по их лицам, то поймали и удерживают. Между ними, спиной к нам, стоял Тилль, положив свои руки на плечи соратников.

Делится силой! — догадалась я, уже понимая, на что сейчас тратят свою силу рыцари. А ведь и правда, прорвавшаяся вода намного быстрее человека, здесь давно уже должен был бушевать поток. Унося в реку всех и все, что плохо закреплено. Но вода не пришла. Я вспомнила рассказы Арвида, Яна и мужиков о том, как действовал Арвид у прорыва близ хутора, и медленно повернулась к реке.

Водяной вал наступал. Широкой стеной поднималась вода, нависая над частью города. Но выглядело это так, словно двигается не вода, а летний мед, густой, тяжелый, вязкий. Казалось, еще немного, и поток покорится могучим магам.

В надежде понять происходящее, я попыталась посмотреть так, как учил меня Арвид, и ужаснулась: вода и близко не собиралась покоряться. От вырвавшейся на волю реки людей отделяла тонкая стеночка силы. И эта стеночка, подрагивая и прогибаясь, медленно двигалась в сторону моста. А там, на мосту, стояли мой любимый мужчина и двое его друзей, изо всех сил пытаясь удержать стену силы на месте.

— Госпожа, уходите! Он долго не выдержит. — Я обернулась к человеку, дернувшему меня за рукав. Им оказался совсем молоденький (наверное, даже моложе Хайко) мальчик в форме городской стражи.

— Сам уходи! — Огрызнулась я. — Там мой муж!

— Тем более, уходите! — Мальчишка потянул меня за рукав, пытаясь сдвинуть с места. — Это я на службе, а Вам уходить надо.

— Там! Мой! Муж! — Прокричала я ему, непонятно зачем стараясь что-то объяснить этому упрямцу.

— Так шевелись, курица безголовая! — Рявкнул на меня какой-то мужик, притормозив на минуту. — Думаешь, он обрадуется, если и ты тут утопнешь?

Мужик попытался потащить меня силой, но я вывернулась и побежала в сторону моста. Вслед мне неслись ругань непрошеного помощника и выкрики стражников.

Взбежав на мост я остановилась возле Яна, тяжело дыша и пытаясь на месте разобраться, чем я могу помочь. Ян лишь слегка повернул голову и прохрипел: «Уходи!». Я смотрела на мальчишку, которого считала вредным и заносчивым, по лицу его стекали капельки пота, руки дрожали от непосильной ноши. Больше всего на свете я хотела бы сейчас стоять рядом с Арвидом, но перебегать перед мужчинами, держащими на руках половину реки, я побоялась. Поэтому, встав рядом с Яном, поудобнее уперлась ногами в доски моста и вскинула руки, упираясь в стену.

Конечно, я видела, что удерживать воду мужчинам дается с неимоверным трудом. Но почему-то все равно не была готова к тому, каким грузом упадет стена на мои руки. Казалось, я упиралась руками во что-то мягкое, словно одеяло. Только это одеяло было огромным и грозило в любой момент упасть мне на голову.

— Трауте, уходи немедленно! — Голос Арвида звучал строго, но в нем тоже чувствовалось напряжение. — Мы долго не выдержим.

Это было и так понятно. Арвид с братом тут стояли, чтобы как можно больше людей успело убежать, а Тилль щедро делился силой с друзьями, даже не пытаясь уйти. Шансов уйти у них самих не было совсем. Я посмотрела на воду, напиравшую на стену и грозящую вот-вот перелиться через край, и пожалела о своей безрассудности. Захотелось убежать куда-то далеко, где нет ни реки, ни озера, чтобы никогда больше не видеть подобного. Но это означало также, никогда больше не видеть Арвида. И я осталась стоять, упрямо покачав головой, хотя сама же понимала, что никто этот жест не увидит.

Не знаю, сколько мы стояли так, упираясь руками в невидимую стену. Держать груз на вытянутых вперед и вверх руках было жутко неудобно, плечи уже сильно болели, а руки начинали мелко дрожать. Наверное, я еще не упала только потому, что основную тяжесть продолжали держать на себе мужчины. Наверное, если бы мы что-то делали, как-то двигались, было бы намного легче. А так я совсем потеряла счет времени, ожидая только одного, когда же наконец-то можно будет отпустить эту стену.

В отличие от Арвида и Яна, привычных работать с магией с самого детства, я не умела чувствовать пределы своих сил, а руки уже затекли так, что я их почти не чувствовала. Поэтому теплая струйка, потекшая по лицу, оказалась для меня неожиданностью. Боясь хоть на миг отпустить стену, я повернула голову и потерлась лицом о плечо, оставляя на синей кофте темные разводы крови.

— Тетя Трауте! Ты как? Ой! — Голосок, раздавшийся рядом было трудно спутать с другими. Понял это и Арвид, грязно выругавшийся, не особо стесняясь ребенка. Кажется, я впервые слышала от него что-то подобное. Потянув носом, чтобы не пугать ребенка еще больше видом крови, сказала:

— Ты что тут делаешь?! Беги к маме, быстро!

— А я потерялась! — Гордо отрапортовала мне Хандзя. — Все как побежали! Люди кричат, стражники командуют… Я уже плакать хотела, смотрю, а вы все тут стоите.

— Беги скорее к стражникам, они найдут твою маму. — Говорить было тяжело, дыхание сбивалось, но надо было выпроводить отсюда эту непоседу. Хандзя же, осмотревшись, сделала свои выводы.

— О-о! А вы тут колдуете, да? А можно и мне немножко?

— Нельзя! — Я уже не стесняясь сплевывала кровь прямо под ноги. Еще немного, и тоже начну ругаться вслед за Арвидом, хотя нашему конюху куда как далеко до армейских.

— А дядя Тилль силой делится, да? А мне можно?

— Нельзя!!! — Почти прорычала я одновременно с Арвидом.

Но девочка, в привычной своей манере, поступила так, как считала нужным. Она обняла меня за талию, покрепче прижимаясь щекой. Ручеек силы, идущий от Хандзи, я почувствовала отчетливо, словно кто-то перышком щекочет по телу. Дышать стало чуть легче, поэтому я, сплюнув кровь в очередной раз, сделала полшага вперед, пытаясь дать мужчинам хоть немного передышки. Однако. Арвид остановил меня короткой командой.

— Не дергайся! Держи строй! — Я чуть не улыбнулась от осознания, что он заговорил со мной как с одним и своих бойцов. Но тоненький ручеек чужой силы не давал покоя, заставляя не улыбаться, а хмуриться от беспокойства. Очень хотелось за ухо оттащить козявку от себя, навсегда отучив совать нос туда, где его можно потерять вместе с головой. Вот только руки были заняты и освободить хоть одну из них я побоялась, понимая, что не удержу свой участок стены.

В какой-то момент я почувствовала, как руки Хандзи разжались и с ужасом заметила, что девочка сползает вниз. Чьи-то руки тут же подхватили малышку и с криком: «Целителя сюда!» — унесли с моста. Оказывается, сосредоточившись на своей ноше, я упустила момент, когда к мосту примчались несколько рыцарей. Пока один из них занимался Хандзей, другой уже упирался ногами в мост рядом с Арвидом. Третий как раз забегал на мост.

— Можешь увести воду постепенно? Иначе тут полгорода смоет. И не только нашего. — Обратился он к Арвиду, безошибочно определив в нем главного.

— Сил не хватит. — Сквозь зубы ответил тот.

— Мы поможем.

Этого рыцарь мог бы и не говорить, и так понятно, что они не на рыбалку сюда пришли. А следующие его слова заставили Арвида выругаться снова.

— Фру, Вы продержитесь еще немножко? Я буду Вам очень, очень благодарен.

— Свою жену тут ставь, если не жалко! — Не смолчал Ян.

— Все в порядке, Ян, — Попыталась успокоить его, чтобы не тратил зря силы. — Я продержусь.

— Траутхен, уходи! — Арвид уже не приказывал. Просил.

— Без тебя не пойду. — Упрямство придало мне сил, кажется, даже руки перестали дрожать.

Тот из рыцарей, что договаривался с Арвидом, положил руки ему на плечи, видимо, передавая часть силы, а потом осторожно подставил свои руки вместо его. Освободив одну за другой руки, Арвид несколькими короткими движениями размял кисти, а потом, припав на дно колено, плавно потянулся к стене силы. Мы затаили дыхание, ожидая, что он сейчас будет делать. Но самого интересного я не увидела, так как уже не видела магии, только чувствовала.

Вода, собравшаяся за невидимым заслоном, внезапно забурлила и неширокой струйкой потекла под мостом. Выглядело это так, словно Арвид выбил у бочки чопик, и теперь содержимое бочки выливалось в русло реки. По напряженному лицу мужа было видно, что контроль над этой струйкой дается ему чуть ли не тяжелее, чем все, что было сделано ранее. Впрочем, возможно, это было лишь следствием усталости. Мы держали стену и ждали, пока Арвид даст команду ее отпустить. Но команды я так и не дождалась.

В себя я пришла в какой-то незнакомой комнате.

Солнце отбрасывало блики на дорогие обои. За окном раздавался шум, словно с людной улицы. На небольшом стульчике у кровати сидела пожилая женщина с вязанием в руках и, кажется, дремала. Пытаясь оглядеться получше я попробовала встать, но голова закружилась так, что пришлось снова опуститься на подушки. Чтобы именно опуститься, а не просто рухнуть, мне пришлось опереться на руки, мышцы плеча тут же свело болью.

— Ох ты ж… — Зашипела сквозь зубы я, еле сдерживаясь, чтобы не повторить что-нибудь из услышанного вчера от Арвида.

— Госпожа очнулись? — Тут же встрепенулась женщина и, проворно вскочив, кинулась отпаивать меня каким-то варевом. Напиток был густой, сильно пах травами и медом. Только теперь почувствовав жажду я жадно припала губами к услужливо поднесенному кубку, и тут же чуть не выплюнула все обратно. Медом этот напиток пах не просто так, здесь, как в детском лекарстве, за щедрой ложкой меда пытались скрыть горечь трав.

— Попейте, госпожа! — Принялась уговаривать меня женщина, заметив, что я пытаюсь отвернуться. — Господин целитель строго-настрого велели напоить Вас, как только проснетесь.

В первый момент очень захотелось напомнить, что целитель велел меня поить, а не травить, но я сдержалась. Служанка просто выполняла приказ и, может быть, даже и не знала, какой вкус у этого зелья. А мне и кроме глупых жалоб было о чем поговорить.

— Где мой муж? И что с Хандзей?

— В соседней комнате ваш муж. — Недовольно проворчала женщина. — Ему господин целитель тоже несколько дней с постели вставать запретили. А он, только очнулся, так сразу и засел с господином наместником в кабинете. Третий день заполночь выползают, только гонцы туда-сюда бегают.

— А Хандзя? Там, на мосту, девочка со мной была…

— Тоже отлеживается. Не дом, а лазарет какой-то! — Женщина вздохнула каким-то своим мыслям, а потом сказала мне, строго нахмурив брови. — Вас, госпожа, конечно люди сейчас на руках носить готовы и все такое… А только я Вам так скажу: не дело это, ребенка за собой на смерть тащить.

— Не дело… — В этом я с честной женщиной была согласна полностью. Меня тоже грызла совесть, что, возможно, девочка еще дорого заплатит за то, что, скорее всего, спасла мне жизнь. Но, с другой стороны, а где были все эти честные люди, когда потерявшийся ребенок один выбежал на мост? Почему никто не остановил, не спросил, где мать? Не утащил маленькую непоседу силой, если уж на то пошло?

Хотя и так понятно, все спасались сами и спасали своих детей. Чудо еще, что стражники оказались такими толковыми, не допустили давки.

— А стражники все живы? — Я вспомнила о мальчике в форме, пытавшемся увести меня от реки.

— Ох, Творец! — Женщина всплеснула руками. — Три дня в себя прийти не могла, а только очнулась, давай за весь свет переживать! Госпожа, я еще понимаю, за мужа побеспокоиться, это дело нужное. Но за каждого стражника переживать?!

— Так все живы? — В другое время я оценила бы честность служанки, и ее возмущение, вызванное, скорее всего, заботой о подопечной. Но сегодня ее болтливость раздражала.

— Да что им станется?! — Отмахнулась та. — Если кому бока в давке и помяли немного, то уже все на ногах. Господин наместник лекарей и целителей пособирал со всей округи. Вы лучше скажите, может, Вам поесть чего принести? Господин наместник распорядились держать на кухне суп куриный, творог со сливками… Скажите, я велю подать.

— Воды подай. Просто воды. — Попросила я, пытаясь избавиться от мерзкого вкуса зелья. — И помыться бы.

Женщина ушла, чтобы распорядиться, а я осталась лежать. Вставать не хотелось. Осматривать комнату, в которой, судя по дорогим обоям, было на что посмотреть — тоже. Я лежала и смотрела на солнечные блики и тихо радовалась, что за окном раздается обычный для любого поселения шум. Наверное, я так и заснула бы, не дождавшись обещанного мытья, но мое внимание привлек звук открывающейся двери. Я повернула голову, ожидая увидеть служанок с бадейкой и ведрами, но на пороге стоял Арвид.

— Арвид…

— Траутхен…

Мой муж выглядел постаревшим на несколько лет, на висках и в бородке было отчетливо видно седые пряди, под глазами залегли глубокие тени. И, все равно, я в который раз поразилась, что такой видный мужчина достался старой деве.

— Не смотри так. — Попросил Арвид, тяжелой походкой подходя к кровати. Он даже не скрывал свое облегчение, усевшись поудобнее в сиделкино кресло.

— Как?

— Так. Словно на побитого щенка.

— Глупости какие! — Фыркнула я. — Я не смотрю, я раздумываю.

— И о чем? — Попался на подначку Арвид.

— Надолго ли мне хватит такого мужа, который по два раза за неделю ухитряется попадать в переделки? — Мы помолчали немного. Потом я решилась спросить. — Как ты? Если не храбриться, а как есть.

— Устал. Вымотался, как собака. — Признался Арвид. — Не спал несколько ночей, мотаясь между вашими спальнями в ожидании новостей от целителя. Перелопатил кучу донесений от людей наместника и написал не меньшую кучу для людей короля… Стоять все время нет сил, а стоит только присесть, сразу засыпаю.

— Понятно. — Мне действительно было понятно. Примерно, так же себя чувствовала и я. С той лишь разницей, что мне не нужно было вставать прямо сейчас. — И что пишут люди наместника?

— Траутхен, — Арвид укоризненно покачал головой, — не здесь же…

— Да, прости! — Спохватилась я. От осознания того, что все происходящее случилось не просто так, меня затрясло, словно в ознобе. Если такое могло случиться среди бела дня в большом городе… Прав, трижды прав Арвид, что не хочет говорить о таких вещах в чужих стенах. — Наши как там?

— Так… — Арвид пошевелил в воздухе рукой, выражая неопределенность. — Яну выгорание уже не грозит, но горячка еще не отпускает. Тиллю целитель вчера разрешил встать с постели, но магичить запретил до Новолетья. И это еще если все хорошо пойдет.

Хандзе целитель сказал, что если до лета хоть искорку зажечь попытается, о магии может забыть насовсем. Но ей пока не до того, ее Марьяна из постели не выпускает.

— Ой!

— Вот тебе и «ой». Но, по-моему, — тут Арвид улыбнулся, — целитель просто нашел, чем напугать чересчур шустрого ребенка. Раз уж уговоры до сих пор не помогли…

Я тоже улыбнулась. Хотелось спросить о тех магах, что пришли к нам на помощь, о молоденьком стражнике, о ворчливом крестьянине, пытавшемся увести меня с торговой площади… Но больше всего хотелось просто лежать и смотреть на Арвида, что замолк на полуслове, уснув где сидел.

Я не знаю, сколько времени провела так, любуясь спящим мужем, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Короткий сон Арвида закончился, когда снова стукнула дверь. В этот раз это были действительно служанки с бадейкой.

— Ну, не буду тебе мешать. — Арвид провел рукой по лицу, словно стирая остатки усталости и сна, и ушел, оставив кучу вопросов без ответа. Впрочем, можно спросить и после, можно спросить и у кого-нибудь другого, а помыться очень хотелось.

Мыться при посторонних людях было непривычно. Но попытавшись еще раз встать, я поняла, что помощь мне сейчас необходима. И, все равно, присутствие такого количества народу в комнате мне казалось абсолютно лишним. Уже знакомая мне служанка поддерживала меня, помогая помыться. Вторая женщина смешивала в ведре горячую и холодную вожу и поливала меня из ковшика. А третья — совсем молоденькая девочка — держала наготове полотенце и смотрела на меня, как на храмовника. Того и гляди, колени преклонит. Старшие то и дело толкали ее, чтобы перестала пялиться, но та только скромно улыбалась, опускала на миг глаза и снова смотрела восторженным взглядом.

— Что-то не так? — Обратилась я к девушке, чтобы как-то начать разговор. Хватит, в самом деле, пялиться на то, как человек купается. Девушке на вид лет семнадцать, что нового она тут может увидеть?!

— Все так, госпожа, простите ее, пожалуйста! — Ответила вместо смутившейся служанки ее старшая подруга, заботливо укутывая меня подогретым полотенцем. — У нее жених в городской страже служит. В тот день как раз его смена выпала, так что Тильда вам по гроб жизни благодарна. Только вот смущается, не знает, как лучше поблагодарить.

— Не надо благодарить! — Смутилась я. — У меня муж тоже служит. В королевском отряде. Он же тоже там был. На мосту.

Девушка, которую, как оказалось, звали Тильдой, выбежала из комнаты шмыгая носом. Наверное, надо было бы позвать ее обратно, сказать ей что-то доброе и хорошее, но сил не было. Я просто позволила уложить себя в постель и уснула.

На следующий день я чувствовала себя немного лучше. Целитель уговаривал полежать еще немножко, но мне казалось глупым проводить время в постели, когда люди, сделавшие намного больше меня уже вовсю занимались делами. К тому же, из-за того проклятого прорыва мы многое не успели купить, а зима уж не за горами. К сожалению, список покупок пропал где-то там, на площади, поэтому пришлось по такой мелочи отвлекать Арвида от важных дел.

Арвид внимательно выслушал мои сетования и рассуждения, а потом рассмеялся. Рассмеялся весело и открыто, как он умел. Когда над душой не нависали тысяча мелких хлопот.

— Дорогая, ты, конечно, можешь пройтись по торгу, когда почувствуешь себя в силах. Но наместник щедро одарил нас за помощь, так что мы теперь не только не нуждаемся. Но и сами в состоянии делиться с нуждающимися.

— Но ты же говорил, — напомнила я, — что королевские маги не берут плату за помощь.

— Плату, — Арвид особо подчеркнул это слово, — не берут. Но и от ответной помощи не отказываются. Особенно, если в ней нуждаются. Хотя, знаешь. Траутхен, ты пока лучше на торг не ходи, пока вся эта история не забудется.

— Почему? — Я искренне удивилась. — Неужели те, кто все это подстроил, захотят отомстить?

— Тебе? — Арвид, казалось, на миг задумался, но тут же мотнул головой. — Да нет, не верю. Но, боюсь, добрые горожане искренне захотят тебя отблагодарить.

— И? — Мне, конечно, было неловко выслушивать благодарности, но и горожан я понять тоже могла. — Что в этом плохого?

— Плохого — ничего. — Тут мой муж снова рассмеялся. — Только Вит с телегами уже трижды туда и обратно съездить успел, пока все подношения поперевозил. И это я еще отказывался, где только мог.

— Так что, нам, получается, теперь совсем ничего не надо? — Я чувствовала себя скорее растерянной, чем обрадованной. Как-то не привыкла я к таким подаркам.

— Наверное, что-то понадобится. — Арвид пожал плечами. — Но я пока не могу придумать, что именно. Через пару дней вышлю вас с Тиллем домой, там разберешься, что и куда девать. А пока что там Дитрих с Йоргом все складывают, они мужики толковые, порчи не допустят.

— А ты же Йорга обещал к Барбаре отпустить. — Вздохнула я. И сапожки Хедвиг обещал, а я мерку с ее ноги потеряла.

— Вот! Чуть не забыл! — Муж хлопнул себя по лбу. — То-то я с утра думаю, что еще что-то надо было сделать, но закрутился… Подожди, Трауте, я сейчас пошлю гонца к сапожнику, пока мастер на обед не ушел, а потом договорим.

— К сапожнику?

— Ну да, я попросил Вита взять у Барбары мерку для Хедвиг, по этой мерке мастер ей взялся сапожки сшить. На сегодня сапожки обещал.

С этими словами Арвид опять убежал по своим делам, а я решила попросить у служанки чего-нибудь для рукоделия. Сидеть просто так без дела было скучно. Мне было все равно, что мне принесут: спицы, коклюшки, пяльца… да хоть просто старое белье на починку, хоть какое-то занятие. Но, к моему удивлению, меня проводили в комнату, где можно было выбирать, что захочешь.

— А у вас специально комната для рукоделия есть? — Удивилась я. — И что, можно просто так взять, что захочу? А хозяйка не обидится?

— Берите, госпожа. — Тильда, а сегодня была ее очередь быть при мне, вздохнула. — Господин наместник сказал, чтобы Вы брали, что понравится. Ему-то оно все равно не нужно. С тех пор, как господин овдовел, тут только мы убираемся.

— Как жаль. — Посочувствовала я наместнику. — А что случилось с госпожой? Если это не тайна, конечно.

— Да какая ж тут тайна? — Искренне удивилась Тильда. — Весь город знает, что простудилась госпожа три зимы тому назад. А в ее возрасте, сами понимаете, уже от каждого чиха помереть можно.

Я понимала только одно: жена господина наместника была дамой почтенного возраста. Из этого можно было понять, что и сам наместник, которого я пока не видела, тоже уже далеко не молод. Но сплетничать с чужой прислугой о хозяевах — последнее дело, так что расспрашивать не стала. Выбрала себе коклюшки, на которые давным давно, как оказалось, умелые руки намотали тонкую нить.

Плести кружева я всегда любила. Мне казалось почти волшебством, что из обычных нитей можно создавать такую красоту. Наверное, все дело в том, что мне никогда не удавалось наиграться с кружевами «досыта», все время не хватало то времени, то денег на тонкие нитки, то другая работа была важнее и нужнее…

Вернувшись в отведенную мне комнату я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время.

— Госпожа, подкрепитесь! — Голос служанки вернул меня к действительности.

Мне принесли булочку с медом и ароматный травяной чай. От запаха свежей выпечки очень захотелось есть, но вот травяному аромату я больше не доверяла. Осторожно попробовав напиток я расплылась в улыбке: на этот раз там не было ничего, что не росло бы в саду у порядочной домохозяйки. Поблагодарив женщину я с удовольствием принялась за еду.

Поев, попросила проводить меня к Хандзе, но оказалось, что Марьяна с дочкой вчера уехали обратно на хутор. Все это время вендка не находила себе места, беспокоясь за оставленных дома малышей. И я, конечно, могла ее понять. Я и сама бы с удовольствием хлопотала сейчас в собственном доме, а не радовалась жизни в гостях. К сожалению, здоровье Яна все еще вызывало опасения, поэтому Арвид согласился и дальше пользоваться гостеприимством наместника.

Зато удалось поговорить с Тиллем. Он то шепотом, то намеками рассказал кое что из того, что о чем умолчал Арвид. И от этого рассказа мое благодушное настроение несколько померкло. Странные дела творились в околице и, похоже, рыцари из Пехова совершенно случайно перебежали дорожку кому-то очень непростому. Королевские дознаватели, по словам Тилля, были уже в пути и, похоже, нас ожидали большие потрясения.

А на следующий день я познакомилась и с самим наместником, который нашел время, чтобы устроить для нас праздничный воскресный обед. Я подспудно ожидала, что этот наместник окажется кем-то похожим на нашего наместника из Швингебурга, мужчиной немолодым, но полным сил. Поэтому теперь слегка растерянно смотрела на весьма грузного пожилого человека, что управлял этой, довольно неспокойной, как оказалось, провинцией. Наместник выглядел уставшим и, если бы я знала его раньше, наверное можно было бы сказать, постаревшим.

— Такие дела, госпожа фон Пехов, такие дела… — Время от времени повторял он, вздыхая. — У старого кота мыши в доме завелись. Ничего, ничего, мы их повыловим, дайте только срок.

В общем, я так и не поняла, понравился мне наш наместник или нет. По-человечески мне было его жаль. С другой стороны, я понимала, что часть вины в происходящем лежит и на нем. Впрочем, хозяином наместник оказался радушным и за столом Арвида разговорами о работе не занимал. Зато очень интересно рассказывал о том, как жили здесь люди тридцать лет тому назад, когда он прибыл сюда по приказу Его Величества.

Хотя, в отличие от Яна, мое здоровье уже ни у кого не вызывало опасений, уставала я все еще быстро. Поэтому, оставив мужчин дальше вспоминать о старых временах, пожелала всем доброй ночи и ушла в свою комнату. Благо, будучи единственной благородной фру в доме я могла себе позволить такую вольность. Сегодня я рано отпустила служанку, помогавшую мне привести себя в порядок. Очень хотелось побыть одной, чтобы в голове уложилось все то, что я сегодня услышала от господина наместника и местных рыцарей. Очень много интересного рассказали они о наших соседях — вендах: как воевали с ними, как потом мирились, как торгуют и когда и с чем лучше выбираться на ярмарки по ту сторону реки.

Там, в гостинной я только кивала, прекрасно понимая, что торговать на ярмарках нам до ближайшей осени будет нечем. И так, хвала Творцу, что в зиму не придется экономить каждую мерку крупы. Теперь же, привычно проводя щеткой по распущенным волосам, я пыталась представить, где в доме можно будет поставить ткацкий станок, чтобы он никому не мешал. Вендский лен, говорят, очень хорош в работе.

Увлекшись, я отложила щетку и потянулась к бумаге[14] и чернилам, скромно лежащим на столике в углу комнаты. Арвид, вошедший в комнату, как обычно, без стука, застал меня увлеченно подсчитывающую будущий доход.

— Ты же говорила, что очень устала? — Удивился он и, приглядевшись, и тут же полез отбирать листы. — Ну-ну, покажи, что ты там насчитала…

— Отдай! — Смутилась я. — Это я так, увлеклась немного. На самом деле, я даже не знаю, действительно ли есть смысл покупать у вендов лен-сырец, или проще свой посадить? И если свой, то где… Арвид, а ты вообще знаешь, как выращивают лен?

— Да как-то не приходилось этим заниматься. — Признался муж ничуть не смущаясь. — А ты?

— И я — нет. Мы дома больше шерсть пряли.

— Ну так узнай у Вита. Или соседке напиши, напросись в гости. Нас же зазывали на мед. Думаю, госпожа Эльжбета не откажет тебе в такой малости, как добрый совет.

— Да ну-у, — я отмахнулась, — еще людей беспокоить. До весны еще времени столько, а мы и так по гостям пока больше, чем дома бываем.

— И то так. — Арвид сегодня был на удивление покладист. Он и так отличался спокойным нравом и никогда не спорил из-за мелочей. Но сегодня просто ластился, словно кот.

— Арвид, — спохватилась я, — а что случилось? Ты зачем заходил?

— Почему «заходил»? — Арвид сделал удивленное лицо. Именно «сделал», потому что по глазам было видно — дурачится. — Я еще никуда не ухожу.

Внезапно муж сгреб меня в охапку и закружил по комнате.

— Родная моя! Как же хорошо ощущать себя живыми! — Прошептал он целуя.

Арвид смотрел на меня с таким восхищением, словно я — первая красавица королевства. И под его взглядом я и правда ощущала себя живой. И пусть мы снова ночевали в чужом доме, и где-то там, за его стенами чужой маг снова мог замышлять недоброе… Я училась жить здесь и сейчас, не думая о завтрашнем дне. И разве был во всем мире кто-то, кто лучше моего мужа — боевого мага — мог научить меня этому? Отдыхая на плече Арвида я слушала, как постепенно успокаиваясь, стучит его сердце. Наверное, это и есть счастье, — подумала я.

А утром нас всех ожидал сюрприз. Мы уже начали завтракать, когда в утреннюю комнату вошел Ян. Он был бледный до зелени и похудевший до такой степени, что терялся в складках собственной одежды. Из-за этой худобы парень казался еще моложе, чем есть на самом деле, а глаза, наоборот, смотрели совсем по-взрослому. Коротко поклонившись наместнику, Ян кивнул остальным и присоединился к нам.

На протяжении всего завтрака я то и дело ловила на себе его взгляд. В конце я уже не знала что и думать, учитывая то, что деверь неоднократно позволял себе не совсем почтительные высказывания в мою сторону. Могу только предположить, что в этот раз Ян недоволен, что я вмешалась в дела королевских магов.

Однако, в этот раз я ошиблась. Дождавшись, когда наместник закончил завтрак и вышел, Ян в несколько шагов пересек комнату, направляясь ко мне.

— Спасибо, сестричка! Я думал — все уже. Если бы не ты… — Ян преклонил передо мной колено, и, словно рыцарь из старинных сказок, поцеловал подол платья.

От смущения я готова была провалиться на месте. Честно, я не считала, что заслуживаю таких почестей. Особенно, если вспомнить, что думала я в тот момент вовсе не о Яне. Но, понятное дело, не могла же я сказать благодарному юноше: «Пустое! Ты мне ничем не обязан, я переживала только за твоего брата». Неловкую ситуацию разрядил Арвид, безо всякого почтения сцапавший ухо юного рыцаря, оттаскивая (впрочем, не слишком сильно) того от мня.

— Эй, братец! Нечего моей жене тут ножки целовать. Я, между прочим, ревную.

И тут же, крепко сжал смутившегося парня в объятиях.

— Фу-ух! Ну, наконец-то! Я уже боялся, что придется родителям писать. Можешь представить, что бы мне за тебя мать устроила?!

Ян смущенно улыбался, даже не пытаясь казаться взрослее, как он это обычно делал. Я бы сказала, он наслаждался этим нечастым прилюдным проявлением братской любви. Обычно Арвид был с ним строже, одергивая его как слишком нетерпеливого юнца и требуя дисциплины, как от взрослого рыцаря. Тилль тоже радостно похлопал молодого товарища по плечу.

— Ну, теперь понимаешь, зачем боевым магам обычные тренировки?

— Понимаю. — Широко улыбнулся Ян. — Стервятник знает, сколько бы мы продержались без них.

Я даже умилилась, как одна тяжелая битва (пусть и победная) может изменить для человека целый мир, но этот… мальчишка иного слова не придумаешь, тут же добавил: «Но все равно, без Трауте мы бы не справились, а она никак не тренировалась».

— Это мы исправим. — Казалось улыбку Арвида сегодня не сможет погасить.

— Как? — Включился в разговор Тилль, лукаво подмигивая мне. — Пошлешь свою жену махать мечом на полянке, вместе с мальчишками?

— Да нет. — Арвид рассмеялся. — Не настолько уж я неревнивый. Но, Траутхен, — обратился он уже ко мне, — ты же понимаешь, что магией тебе придется заняться серьезно?

— Да я, вроде, и не противилась. — Я пожала плечами. — Это у тебя все времени нет: то одних со дна озера достаешь, то других со дна реки…

Мужчины дружно рассмеялись и я присоединилась к ним. После того, что мы пережили на том мосту, разделив на всех одну ношу, Ян и Тилль перестали быть для меня посторонними. Теперь это были не просто люди моего мужа, это были соратники, это были свои. Я стала намного лучше понимать Арвида и его заботу о своих людях, хотя он и раньше не раз говорил мне, что совсем случайных людей в его отряде нет.

— Господин фон Пехов! — мальчишка-посыльный прервал наши посиделки. — Вас господин наместник зовет. Пришло письмо из столицы!

— Скажи, уже иду. — Посерьезнел Арвид и вышел вслед за посыльным.

— Интересно, что же там пишут из Люнборга? — выразил Тилль нашу общую мысль.

Но, конечно, никто не прибежал срочно сообщать нам последние новости. Поэтому, посидев еще немного, мы начали расходиться искать себе занятия. Долго сидеть без дела не привык никто.

— Тилль, — спросила я уже выходя из комнаты, — как ты думаешь, когда мне можно будет пройтись по торгу?

— Зачем? — Удивился Тилль. — Я думал, у нас теперь все есть. Арвид сказал, горожане отблагодарили на славу.

— Сама не знаю, мне просто хотелось погулять. — Смутилась я. — И просто купить какие-нибудь мелочи, раз теперь можно позволить себе потратить чуть больше. Но не хочется, чтобы за мной по торгу ходила толпа зевак.

— А-а, понятно. — Тилль разулыбался. — Не переживайте, Трауте, память у людей очень короткая. Сегодня-завтра большинство купцов и покупателей разъедутся по домам. Через пару дней приедут новые, которые будут вас знать только по рассказам. Вот тогда и погуляете.

После этого мужчины разошлись по своим делам, а я снова вернулась к своим кружевам. Работа спорилась, особенно, после того, как приставленная ко мне служанка предложила почитать, как она всегда делала при старой госпоже. Это немного напомнило мне наши рукодельные посиделки в Горнборге, только там мы по-очереди рассказывали что-то, а тут рассказы уже были записаны в толстую книгу.

Не то, чтобы мы были совсем безграмотными, несколько книг были и у нас дома. Но приезжие купцы привозили новинки довольно редко. Да и тратить деньги на то, что тебе все равно некогда читать, было жалко. Сейчас же для меня была открыта довольно большая библиотека наместника. И, что самое главное, не мучила совесть, что я отдыхаю с книжкой, когда надо успеть сделать то и это.

Так подошло время обеда, а потом прошел и обед. Мужчины, собравшись ненадолго за столом, снова разбежались. И только вечером мне удалось снова поговорить с Арвидом.

— Арвид, а когда мы поедем домой? Вроде бы, с Яном уже все в порядке.

— Целитель сказал, пару дней посмотрит. Советовал не спешить, чтобы горячка не вернулась.

— Понятно. — Я вздохнула. — Домой уже хочется.

— Умгу. — Кивнул муж. — Вот скажи, Траутхен, чего нам с тобой не хватает? Вкусно кормят, хорошо принимают… А мне, как и тебе, хочется в каморку под крышей в крестьянском доме.

— Дома нам не хватает. — Я вздохнула. — Теперь, когда не надо считать каждую мерку зерна, можно столько всего сделать…

— О, хорошо, что напомнила! — Арвид перекатился по кровати, на которую он прилег, наблюдая за моей работой. — Я тут поговорил с вендскими купцами. Они обещали заехать недельки через две. Пригласить служителя их богов я не могу. Храмовники не поймут. Но и запретить заезжим купцам провести какой-то там обряд на могиле — тоже не могу.

— А вот интересно, — спохватилась я, — а как же наша будущая королева будет? Признает Творца или ей специально построят их святилище?

— Да уж как-нибудь будет. — Беспечно отмахнулся Арвид. — Их Величества договорятся, уж поверь, как кому молиться. А наше дело — воинское.

— Так ведь я — не воин. — Рассмеялась я. Мне нравился такой муж: отдохнувший, немного беспечный.

— А вот тут ты ошибаешься. — Арвид подмигнул. — Ты боролась плечом к плечу с отрядом королевских магов. Думаешь, такое забывается?

— И что же, меня теперь провозгласят рыцарем? — Продолжала шутить я.

— Нет. — Улыбка Арвида немного померкла. — Но просто так отсидеться в следующий раз — точно не дадут. Можешь теперь считать, что ты — на службе Его Величеству.

— И Хандзя? — Мне не хотелось отпускать игривое настроение. Хотелось шутить и дурачиться, а не спасать королевство.

— О-о-о! — Арвид снова откинулся на подушки с довольным видом. — Хандзя — это отдельный разговор. Ты помнишь, как Марьяна называла свое селение? Ну. Откуда ее забрали тогда?

— Нет. — Покачала я головой. — Вроде, вообще никак не называла: «поселение», «дом»… А что?

— А, точно, это она нам с наместником рассказывала. — Хлопнул себя ладонью по лбу муж. — А называлось оно Долгополье.

— И что?

— А то, что сегодня из столицы пришло письмо, в котором королевским указом подтверждается благородное происхождение девицы Ханны, дочери Марьяны из Долгополья. И велено ей и всей ее родне называться фон Лангенфельд.

— Вот даже как!? — Я искренне удивилась, хотя этого и следовало ожидать. Не знаю, до конца ли понимала девочка, что она делает, но мне без нее пришлось бы туго. А без меня — остальным. Вот и получается, что город спасли не Арвид с Яном, и даже не наша с Тиллем помощь. Город спасла маленькая Хандзя.

— Именно так. А наместник грозился выкроить им из своих имений какой-нибудь хуторок, чтобы семья прокормиться могла.

— Получается, — заинтересовалась я, — Марьяна скоро уедет?

— Не думаю, что скоро. — Возразил Арвид. — Одинокой женщине с маленькими детьми срываться в зиму на новое место? А припасы на чем перевозить? А если случится что, кто защитит? Но будет жить и знать, что ей есть куда идти. Ладно, откладывай свою паутинку, пока глаза не испортила.

Действительно, пока мы болтали, за окнами окончательно стемнело и комната освещалась только лампами. Устыдившись, что злоупотребляю гостеприимством наместника, я быстренько погасила свет и забралась к мужу под одеяло. Завтра будет новый день, завтра можно будет договорить.

Уже засыпая, я услышала шепот Арвида.

— Спи, хорошая моя! Все сладится. Король обещал, что дальше тут разберутся его люди, а мы только на подхвате будем. Только целитель Яну позволит, поедем домой.

И мы поехали домой. Не сразу, конечно, дня три пришлось подождать, пока целитель подтвердил, что Яну точно не повредит тряска в седле или повозке. Я так и не поняла, почему одни из нас быстрее вставали на ноги, а другие — нет. Почему, например, Арвид, потративший куда больше сил, еще мог потом что-то делать, а я — провела в беспамятстве несколько дней. Хандзя, которую уносили с моста на руках, на следующий день уже совала повсюду свой любопытный носик, а Ян, который ушел на своих ногах, неделю потом провалялся в горячке… Я спросила об этом Тилля, когда мы с ним гуляли по торгу, но добрый малый только пожал плечами и протянул: «Магия», — словно это все объясняло. Для себя пояснение нашего немногословного соратника я перевела как: «А кто ж его разберет?!»

Как оказалось, в людях Тилль разбирался лучше, чем в науке о магии. Отпросившись у вечно занятого Арвида, мы довольно хорошо погуляли по торгу. Было очень приятно тратить деньги зная, что никто потом не упрекнет за лишний медяк. Еще больше грело душу, что ради моей маленькой прихоти никому не придется отказывать себе в важном. Поэтому, первое, что я сделала, я купила целый короб медовых коврижек. А еще — сладкое яблоко, запеченное в меду.

— Наша госпожа, оказывается, та еще сластена. — Смеялся Тилль, неся за мной мое богатство.

— Коврижки – это для детей. — Возразила я. — Ну, почти все, я только попробую. И для Арвида отложу.

— Для Арвида можешь не откладывать. — Рассмеялся Тилль. — Ешь с чистой совестью.

Наверное, надо было и правда потратить деньги с умом, а я купила то яблоко. Теперь носилась с ним на палочке, стыдясь есть на ходу, словно крестьянская девочка-подросток. Может, конечно, я и не устояла бы перед искушением, но меня узнал какой-то стражник и с торга пришлось быстро уходить.

Так и получилось, что, кроме сладостей, я почти ничего не купила. Только пару мотков тонких ниток на кружево. Да еще торговец отказался брать деньги за ту ленту, к которой я приглядывалась в тот момент, когда меня обступили стражники и начали дружно восхищаться и благодарить. Арвид, когда я рассказала ему эту историю, только посмеялся.

— Ребят можно понять, ты им жизни спасла. Представь, как я первые дни ходил по городу, и перестань ворчать.

Я старательно представила. Потом вспомнила, какими глазами смотрела на меня та девушка — стражникова невеста — и ворчать перестала.

Дома нас ожидали кладовые, полные всякой всячиной, нужной и не очень. Кухня, завешанная пучочками тимьяна (умничка Хедвиг постаралась). Крестьяне, которые после красочных рассказов Вита и Радогаста не знали, на какую ногу ступить в нашем присутствии. И наши люди, которые ни дня не сидели без дела, тренируясь под строгим надзором Хойгера.

Вечером, когда все разошлись по своим домам, договорившись поговорить о делах завтра, я с удовольствием поерзала на привычных простынях, не таких тонких, как в доме наместника, зато своих. Глядя, как неспешно раздевается Арвид, готовясь ко сну, я поделилась с ним мыслью, которая крутилась у меня в голове с самого приезда домой.

— Знаешь что, Арвид?

— Что, родная?

— Давай в следующий раз, если что-то понадобится, дождемся местной ярмарки. Ну его, этот город!

Глава третья: Родственники

Утром, обойдясь нехитрым завтраком, почти все мужчины убежали на тренировку. Почти, потому что Яна пока еще приходилось очень сильно беречь. Я уже начала бояться, как бы мальчишка не надорвался совсем. Но Арвид успокаивал, говоря, что такое видно сразу и целитель бы от него скрывать не стал. Надо просто выждать время.

Ну, надо, значит, надо. Поэтому Айко, как бы ему не хотелось остаться дома и помучить Яна расспросами, пошел тренировать. А Ян, как бы ему не хотелось быть сейчас вместе со всеми, остался сидеть дома. Он принес из своей комнаты какую-то книжку и, устроившись в большой комнате у окна, что-то там выискивал. Мне было очень интересно, что он надеется там найти, но допекать парня расспросами не стала, занялась своими делами.

Подключив к работе свою маленькую помощницу, взялась разбирать кладовую. Арвид сказал, что от подарков он отказывался, где только мог. Тем не менее, две деревянных кубышки отличного меда, большой кувшин льняного масла и прочие запасы внушали надежду не просто на сытую, а даже на изобильную зиму. Возможно, даже наши престарелые овечки не сразу окажутся в солдатских котлах, подумала я, отрезая кусок от подвешенного к потолку окорока, чтобы заправить похлебку.

Опять же, пока нас не было, Хойгер организовал наших людей и в той же кладовой стояло несколько корзин с репой и морковью. Надеюсь, и у мужчин в их доме тоже остались какие-то запасы. Все же, остальные крестьяне в этот год на урожай не жаловались.

Кроме как едой, добрые горожане одарили нас с Арвидом еще кучей всякой всячины. Особенно порадовали разномастные коврики и половички, которые можно было постелить на полу и на лавках. Хотя, разномастными я назвала их не просто так. Начав выбирать среди них те, что уже сегодня станут украшать нашу парадную комнату, я поняла, что двух одинаковых среди них не найти. Были там обычные дорожки, такие и мы дома ткали, и даже получше. Был там пушистый коврик, поражавший глаз пестрыми узорами (его я решила оставить для спальни, очень уж приятным оказался на ощупь). Были там коврики разных цветов и от разных мастериц. Увлекшись выбором, мы не заметили, как пролетело время. В итоге, в комнату я велела занести три более-менее подходящих по цвету коврика, лавки покрыть. А остальное решила упаковать на будущее.

Арвид, вернувшись к обеду, только добродушно посмеивался, глядя, как я перебираю свои богатства. И загадочно перемигивался с остальными. Как оказалось, засидевшись (точнее, залежавшись) в городе, я упустила из виду, как подошли сроки. И сын старосты (тот самый мастер-столяр, что так любовно украшал свои работы) сделал нам две кровати. Одну, согнав с насиженного места Яна, он как раз после обеда пришел собирать в большой комнате.

— Арвид, — спросила я мужа, когда он вслед за мной вышел за чем-то на хозяйственную половину, — а почему не нашу кровать — сперва?

— Не знаю. — Муж пожал плечами довольно равнодушно, словно не видел особой разницы. — Я сказал ему сделать кровати для нас, для мальчишек и две — в гостевую, на всякий случай. А с чего начинать – не сказал. Думал, это и так понятно.

— Наверное, ему как раз и понятно. — Я улыбнулась, представив, как этот здоровый детина рассуждал о важности той или другой кровати. — Разве может быть что-то главнее, чем в поставить добротную мебель в парадную комнату?

— Действительно. — Арвид одобрительно закивал головой, а потом не выдержал и рассмеялся. — А хозяева и на сене поспят, им не впервой.

Новой мебели я искренне обрадовалась, но, тем не менее, уже через час убежала из дома к Марьяне. Надо было проверить, как там поживает наша маленькая героиня. Но, если честно, больше всего мне хотелось сбежать от постоянного стука, сопровождавшего работу мастеров. Марьяна приняла меня радушно, хотя я и не без оснований опасалась ее гнева.

— Ты на нас не сердишься, что Хандзю с моста не прогнали? — Не выдержав, спросила я, когда травяной отвар был готов и мы уселись за столом поговорить.

— Поначалу сердилась. — Марьяна вздохнула и подперев рукой щеку засмотрелась в угол, где как раз играли дети. — Но потом, когда поостыла, чуть волосы себе не повыдирала. Это ведь не вы Хандзю на мост потащили, это я недосмотрела. А потом уже понятно, не до того там было, чтобы еще за моей непоседой присматривать.

— Зато теперь у вас королевская грамота есть. — Попыталась утешить я женщину, прекрасно понимая, впрочем, что никакой грамотой пережитый ужас не покроешь.

— Грамота есть. — Марьяна говорила как-то без особой радости. Скорее, с подозрением. — Только что король потом за эту грамоту потребует?

— Не знаю. — Я растерялась. — Я думала, это награда. А что он может потом потребовать?

— Мальчишек на службу, например. Жениха может прислать для Хандзи…

— А разве не все рыцарские сыновья идут потом служить? — Я не совсем понимала заботы Марьяны. Да, рыцари не бессмертны, бывает, они гибнут, братья Арвида тому пример. Но так если судьба, то и в лесу деревом привалить может, и в доме крышей прибить. Да и войны нет давно уже и, надеюсь, не будет. — Да и жених — это совсем неплохо. Уж мне ты можешь верить, нас так с Арвидом и поженили.

— По приказу короля? — На лице женщины отразилось искреннее удивление.

— Да не-ет, — видя такую реакцию я рассмеялась, — куда мне до Его Величества! Арвида за службу король наградил, это да. А меня ему наместник сосватал. Король, наверное, и не знает, что на таком-то хуторе жила такая девица.

— Теперь-то уже, наверное, знает. — Философски пожала плечами Марьяна. — Не думаю, что наместник только про мою Хандзю отписался.

Я смутилась. До этого момента я как-то вообще не задумывалась о том, что там писал королю наместник. То, что рыцарскую дочь Хандзю теперь никто не попрекнет происхождением, мне показалось достаточно важным. А зачем бы наместнику писать обо мне? Вот Арвид с рыцарями — они да, герои. Но Марьяну, как оказалось, интересовало совсем другое.

— Можно спросить, госпожа Трауте?

— Просто Трауте, — Поправила я. — Хандзина грамота нас уравняла, да и не рассказывай мне, что ты в своем Длинном Поле коров доила.

— Не буду. — Скупо усмехнулась вендка. — Теперь, вроде, уже и не нужно. Так можно спросить?

— Спрашивай. — Подбодрила я, не понимая, к чему столько ходить вокруг да около.

— Как получилось, что Вы замуж по приказу выходили, а такая счастливая?

— Так ведь господин наместник, наш наместник из Швингебурга, — уточнила я, — мне зла не желал. И жениха подобрал хорошего. Отчего же и не быть?

— Не знаю… — Вендка на миг задумалась. — Мне и одной хорошо. Если б еще дети сами собой родились…

— Если бы да кабы… — Рассмеялась я. — Детей ведь не только родить надо, их и кормить кто-то должен. И дом для них построить, и защитить. Разве ж можно все — на одни плечи?

Марьяна в ответ лишь покивала головой, соглашаясь или просто не желая спорить. Я, кажется, начинала понимать, о чем говорит вендка, но это делало наш разговор чуть более личным, чем я была готова. К счастью, дальше мою семейную жизнь обсуждать не пришлось.

— Госпожа! Госпожа! — Забыв постучаться, в дом влетел запыхавшийся мальчишка лет семи. Видно, вестником послали первого, кто пробегал по улице. — Вас Ядзька зовет, срочно!

— Ядзька? — Не поняла я, вспоминая кого в селе я могла знать под таким именем.

— Ядзька! — Мотнув вихрастой головой подтвердил «гонец». Потом, задумавшись на миг, добавил уже более спокойно. — Ядвига. К вам купцы приехали, так она сказала бегом за Вами бежать.

— Ядвига? — Снова переспросила я. С купцами было все понятно, видимо, это те венды, с которыми договаривался Арвид. Быстро же они обернулись.

— Хедвиг, по-вашему. — Пояснила Марьяна, укоризненно грозя пальцем мальчишке. — Ты говори так, чтобы госпоже понятно было. Не ясно разве, что она вашего говора не понимает.

Судя по выражению детского лица, ничего такого ему ясно не было. Ничего, как-нибудь договоримся.

— Хорошо. Беги, предупреди господина, а я сейчас приду.

— Так он уже знает. — Вихрастое чудо, оказывается, уже было в курсе всех новостей. — Он там на площади с мечами учился, а тут купцы… А Ядзька сказала…

— Стоп! Мне уже все понятно. — Я улыбнулась. До чего же этот ребенок напоминал мне Айко в его возрасте! Хайко, по-моему, даже в детстве был более степенным. — Уже иду. Будешь сегодня еще раз мимо пробегать, зайди, получишь сладкий пряник.

Мальчик умчался вприпрыжку, а я извинилась перед Марьяной и стала собираться. Но любопытство заставило меня задать еще один вопрос. Навеянный ее разговором с гонцом.

— Марьяна, а у вас тут на Пограничье у всех двойные имена, да?

— Почему двойные? — Удивилась, в свою очередь, она.

— Хедвиг — Ядвига, Роза — Ружа, Ханна — Хандзя, Барбара — Баська…

— Барбара, она Барбара и есть. — Улыбнулась Марьяна. — Баська, Ружка, Ядзька — это мы так, по-свойски. Нет, конечно. Имена почти у всех обычные. Просто, вы, заксы, все наши имена на свой манер переиначиваете, а мы ваши — на свой. Меня, например. Марианной называли.

— А, то есть, имя — одно, его просто иначе выговаривают. — Успокоилась я. Тогда понятно, наши рыцари тоже иногда по возвращению из походов жаловались на столичных снобов, что «нормальные человеческие имена выговорить не умеют».

— Можно сказать и так. — Согласилась вендка.

Разговаривать дальше времени не было, дома меня ждали гости. Уже на ходу я вспомнила, что в парадной комнате сейчас вовсю работают плотники, в гостевой — живут мальчишки, а еще одна комната вообще стоит пустая, там даже сесть не на что. Впору было хвататься за голову, но деваться было некуда. Поэтому я решила, что буду разбираться на ходу, а если что, Арвид выручит.

Как оказалось, у Арвида уже все шло своим чередом. Почти выбегая из бокового переулочка, я заметила, как две тяжелые телеги поворачивают к одному из домов. У дверей дома стоял тот самый старик, чью странную рубаху я отметила на сельском сходе, и приветливо махал рукой приезжим. А у нашего дома сидели на лавочке Арвид и какой-то бородатый мужик, одетый на вендский манер. Судя по одежде, не последний человек среди купцов.

— О, Трауте! Дорогая, познакомься, это мастер Вильк, он приехал с товарами по нашему приглашению. — Я учтиво кивнула купцу. Который, в свою очередь, поклонился по-вендски и поздоровался.

— Здорова будь, княжна!

Такого обращения я не ожидала. Может, это как и с именами? Венды не очень разбираются в наших аристократах, переиначивая все на свой манер?

— Здравствуйте, Вильк! Только я — не принцесса (княжна — по-Вашему). Я — просто жена рыцаря. Потому можете обращаться ко мне фру фон Пехов, или госпожа фон Пехов, если Вам так удобнее.

— Как же, «не княжна», если Вы нашему князю — родня кровная? — Теперь, казалось, удивился уже купец.

— Не может быть! — От удивления я даже забыла о вежливости. Арвид тоже смотрел на купца, вопросительно поднял бровь.

— Волхв подтвердил. — Авторитетно кивнул купец. Словно это делало все более понятным.

— Э-э, — кажется. Арвиду тоже понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя, — Уважаемый Вильк! Сейчас мастер соберет свой инструмент, а потом мы с Вами сядем спокойно за столом и за кубком хорошей настойки Вы спокойно расскажете нам всю эту историю с князем, волхвом и всем остальным. Добро?

— Добро. — Усмехнулся венд в густую бороду. А потом окинул нас внимательным взглядом. — А вы, значит, не знали? — Догадался он.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Если этот мастер Вильк сможет внятно объяснить, каким боком я прихожусь их князю родней, то я, пожалуй, даже поверю. И, возможно, даже пойму, почему именно мне приснились венды из раскопанного кургана. И почему их старший воспринял мои слова о том, что я — из заксов, словно услышал хорошую шутку. Впрочем, есть во мне вендская кровь или нет, я буду только рада, если этот курган наконец-то закопают. Может, если венды все сделают по их обрядам, нечаянная родня больше не будет тревожить меня по ночам.

Кстати, о родне. Мне вспомнилось несчастное лицо Герберта на моей свадьбе. Наверное, его свадьбу уже тоже отгуляли в поселении. А ведь родители неудавшегося ухажера нашей Хильды здорово продешевили, обменяв сынову первую любовь на десяток овец. Подумать только, наша Хильде господину бургману — родня, настоящему барону — родня, Арвиду — владетельному господину — родня, мне — магу — родня… И даже заграничному правителю тоже, как оказывается, — родня. Надо будет спросить потом у Арвида, нет ли тут какой-нибудь тайны. Если нет, то отправлю письмо домой, пусть будет девочкам на будущее.

Извинившись перед мужчинами, вошла в дом. Все-таки, надо успеть хоть что-то сообразить на стол. Не угощать же уважаемого гостя остатками похлебки? Хотя… вспомнив мокрый холодный ветер, поднявшийся на дворе, на всякий случай подбросила пару мелких веточек под висящий над огнем котел. Лучше показаться простоватой, чем отказать замерзшему человеку в возможности согреться. А кто знает. Сколько им с Арвидом еще придется беседовать на той лавочке.

К счастью, сын Вита оказался мужчиной неглупым и свой инструмент собрал на удивление быстро. Я только и обратила внимание, как мышкой метнулась в комнаты Хедвиг, прихватив веник с совком. Одобрительно кивнув, решила пока не мешать помощнице и сходила в кладовую, нарезать хлеба, окорока и посмотреть, что еще можно подать неожиданным гостям. Вскоре мы с девочкой уже накрывали стол лучшей скатертью из моего приданого, старательно разглаживая складки и поправляя вышитые углы.

В последний раз осмотрев стол, помянула добрым словом благодарных горожан и пошла звать Арвида с гостем. Мужчины не заставили себя упрашивать, радостно нырнув в тепло обжитого дома. Войдя вслед за ними, я еще раз посмотрела, не слишком ли неряшливо смотрится комната, но осталась довольна. Как и рассказывала старостина, основную работу ее сын делал дома в мастерской, а на месте мебель только собирал, не мусоря понапрасну. Вот и сейчас из скромной, но вполне достойной обстановки комнаты выделялась только новая кровать, сверкающая голыми досками. Ничего, не короля в доме принимаю, и даже не принца. С вендами Арвид, если я правильно его поняла, вообще на следующую неделю договаривался. Интересно, что же заставило их поспешить?

Как и обещал муж, начали мужчины с настойки, согреваясь. На похлебку мою тоже никто не обиделся, наоборот, Арвид одобрительно кивнул, когда Хедвиг внесла миски. И лишь когда гость и хозяин насытились до той степени, когда разговор и еда уже не мешают друг другу, Арвид осторожно начал расспросы.

— Так ты говоришь, мастер Вильк, что ваш волхв признал в моей жене княжескую кровь?

— Так и есть. — купец согласно кивнул. — Только, конечно, о панской жене речь сперва не шла. Когда вы там на мосту колдовать стали, волхв наш сперва подумал, кто-то из княжих сестринцев[15] в переплет попал. Княжна наша с мужем тут недалеко от границы сидят, а хлопцы, понятное дело, молодые… А когда ясно стало, к чему дело идет, он тогда давай птичек слать, чтобы наши людей уводили. — Купец сделал паузу, отпивая из кубка. А потом извиняющимся тоном продолжил.

— Ты уж не сердись, пане Арвиде, что он сразу не помог. Не верил он, что вы воду надолго задержите. А почти сразу за городом река петлять начинает, так что весь этот вал смыл бы сперва ваш город, а потом еще наш, и деревень еще сколько-то, что за поворотом реки стоят. Так что первым делом волхв подумал том, чтобы побольше людей оттуда вывести, а уже потом обо все остальном.

— Кажется, видел я вашего волхва. — Арвид, похоже, на вендского мага не обижался. Может, потому что сам бы на его месте поступил так же? Или признавал за чужим магом право не умирать ради нашего города. Как оказалось, причина была совсем в другом. — Седой такой дед в рубахе до пят, точно? Ему сколько лет вообще? Он еще колдовать в состоянии, или так, помаленьку?

— Ты на седины его не смотри, — улыбнулся венд, довольный, что обошлось без обид, — сам, вон, тоже уже серебра в волосы нахватался. Но правда твоя, сила уже не та. Иначе, стал бы такой волхв с нами по ярмаркам кататься.

— А зачем вам вообще на ярмарке волхв? — Арвид, казалось, настолько искренне заинтересовался вопросом, что даже мое происхождение перестало играть для него роль. — Не товар же на порчу проверять?

— Не товар. — Согласился Вильк. — Пакостит тут у вас кто-то в последнее время. Все больше по-мелочам, конечно, без большого вреда. Но мы и без малого прекрасно обойдемся.

— Кто-то? — тут же насторожился Арвид.

— Да мы, было дело, сперва на ваших подумали. — Сокрушенно покачал головой купец. — Но потом волхвы помудрили, говорят, ваши иначе что-то там делают. Ты меня особо не пытай, я к волхвам в книжки не подглядываю. Ну, князь и велел, чтобы на каждой переправе или при каждом обозе крупном был волхв, который такие «подарки» заранее бы чуял.

— А что за «подарки» — Арвид тут же потянулся к сумке Яна, которую тот оставил в углу у окна, и вытащив бумагу и уголек, приготовился записывать.

— Да мелочи, говорю же. — Мастер Вильк поморщился брезгливо. — Сунут в телегу с зерном безделушку какую, а потом мало того, что зерно погниет, так еще и соседние мешки загадит. Или коню игрушку на сбрую подвесят… Но с конем тяжелее, хороший конь кого попало к себе не подпустит. Но, главное, у нас такого не бывало, всегда все с вашей стороны реки привозят. Хоть вообще торговлю бросай.

— А нашему королю сообщали?

Купец только пожал плечами. Тут я его прекрасно понимала, вряд ли ему докладывали, о чем там разговаривал их князь с нашим Величеством. Но мысль о том, что этот мастер Вильк рассказывает не все, что знает, закралась. Верная своей привычке, я промолчала, чтобы потом обсудить это с Арвидом наедине.

— Наместнику вашему мы говорили. — Продолжал тем временем купец. — Он обещал, что ваши маги тоже будут держать торг под присмотром.

— А-а-а, так вот как получилось, — понимающе кивнул мой муж, — что сразу столько магов решили в непраздничный, в общем-то, день погулять по торгу. А я уже думал, повезло.

Купец пожал плечами, мол, есть такое дело. Но дальше уточнять не стал, и разговор снова плавно перетек на мое родство с князем. Хотя, главное я уже успела понять.

Оказывается, вендские маги, то ли все, то ли те, которых они называли волхвами, могли многое рассказать о человеке по его крови. Например, определить родство, близкое или не очень. А у меня тогда от натуги кровь носом сильно пошла. Когда вендский маг почувствовал якобы знакомую магию, он кинулся искать своих. А нашел меня.

— Ну, я, конечно, знал, что моя жена по материнской линии приходится потомкам первым хозяевам этого поместья. — Арвид, казалось, как и я, уже устал удивляться. — Если эти ваши сказки про проклятие старого князя и прочее — правда, то… Сколько веков у вас не менялась династия?

— Чего? — переспросил купец.

— Княжеской род, говорю, сколько веков не менялся? — Уточнил Арвид.

— А, ро-од… Не знаю даже, это волхвов надо спрашивать. Я не помню даже, чтобы у нас кто-то из других родов княжил.

— Тогда все сходится. Только толку в таком родстве…. Так можно досчитаться, что мы все — друг другу родственники. У князя Любомира такой родни, наверное, полкняжества.

— Родни, может, и много. — Не стал спорить купец Вильк. — Только не каждый из этой родни из-за чужих людей такую ношу на себя взвалит. Так что и князь не каждым родством гордится.

В общем, мне велено передать, чтобы вы, если что надо будет на зимовку, отписали соседнему воеводе. Он обоз пришлет.

Арвид только прищурился в ответ на такую щедрость. Да и я не нашлась что сказать. Вроде, радоваться надо, что богатые и сильные покровители берут нас под свою опеку. Но слишком часто в последнее время в моей жизни стали появляться богатые родственники с подарками. Поневоле забеспокоишься. А я еще Марьяне удивлялась, подумалось.

Провести вендский обряд мужчины договорились завтра, не откладывая надолго. Собственно, как я поняла, ничего такого там и не было. Венды собирались завтра пить и есть на кургане, петь какие-то свои песни. И это все должно было умиротворить погребенных в кургане. Хотя, если так подумать, в ту ночь, когда случился шторм, мне никто и не угрожал, скорее, просто просили о помощи. «По-родственному» — ехидно отметила я.

Обрадовавшись, что ничего крамольного (вроде тех сказок, которые рассказывали в наших краях о вендах) случиться не должно, я извинилась и ушла хлопотать по хозяйству. Мужчины были слишком заняты своими разговорами. Арвид дотошно выпытывал подробности происшествий на вендской стороне реки, а мне было совсем не интересно слушать про очередную порчу чьего-то имущества. Все-таки, быть магом оказалось совсем не так весело, как мне представлялось в детстве.

Мужчины сегодня засиделись допоздна. Сначала Арвид с купцом разговаривали сами. Арвид при том что-то писал на маленьком листе бумаги, что, как я уже знала, означало отправку письма с помощью магии. Потом муж вышел на улицу и, попросил первого же прохожего позвать остальных. Наша комната наполнилась толпой народа: двое вендских купцов, Вит, Тилль с Хойгером, Ян. Даже Айко не прогнали, позволив сидеть рядом с остальными, завороженно вслушиваясь в разговор, похожий на страшные сказки из детства.

На дворе уже почти стемнело, поэтому я отправила Хедвиг домой. Интересно. Барбара еще не успела пожалеть, что так «удачно» пристроила девочку к нам? С одной стороны, никто из нас не нагружал маленькую помощницу непосильной работой, не морил голодом, наоборот, стараясь подсунуть единственному ребенку в доме лучший кусочек. Но теперь на плечи пожилой женщины легли не только заботы о хозяйстве и урожае, но и присмотр за двумя маленькими детьми. Конечно, Хедвиг была вольна уйти в любой момент, но мне казалось, что девочка не против работать у нас.

Закончив основные дела в кухне, я задумалась, чем заняться дальше. Спать было рановато, да и неловко как-то отправляться в постель, когда в доме гости. Заниматься рукоделием на кухне было не очень удобно, а в маленькой комнатушке за печкой еще не было мебели. Решив, что если уж Айко нашлось место при мужском разговоре, то и я не сильно помешаю (если так подумать, обо всей этой истории я знаю намного больше племянника, хотя и не мужчина), взяла шерсть и веретено. Для кружев — темновато, а попрясть немного — самое время.

Для удобства принесла из спальни еще одну лампу, которую поставила на со своей стороны комнаты. Я решила, что раз уж все так хорошо складывается, немного расточительства мы можем себе позволить. Как обычно, когда голова была занята другими вещами, лучше всего получалась привычная с детства работа. А мужчины, похоже, взялись за шкодливого мага всерьез. На его месте я бы уже постаралась сбежать как можно подальше отсюда. Ведь понятно же, что выходки с рекой ему не простят.

Поздно вечером, когда мужчины наконец разошлись по местам ночлега, а мой измученный муж добрался-таки до спальни, я поделилась с ним своими тревогами.

— Ты у меня, как всегда, умница. — Похвалил Арвид, поудобнее устраиваясь на постели. — Мм-м-м! Как же, все-таки, хорошо, когда можно в конце дня вот так вытянуть ноги! Так о чем я? А! О нашем добром купце. — Тут он усмехнулся. — Как ты уже догадалась, купец из Вилька тот еще.

— Так он соврал? — Я даже огорчилась. Не то, чтобы мне так хотелось заполучить князя в родню, но обидно оказаться обманутой. А что помешает этому «купцу» однажды соврав, повторить?

— Да нет. В том, что он не соврал, я уверен как в себе самом. — Вопреки тому, что он рассказывал, Арвид пребывал в прекрасном настроении. — Однако, я больше чем уверен, что вендский воевода (или даже сам князь) прислал к нам своего доверенного человека.

Тут муж прервался и, отобрав гребешок, дурашливо взъерошил мне волосы.

— Не смотри на меня так удивленно, словно впервые слышишь о людях, без которых не может существовать ни одно королевство. А кому в любой город, в любое селение вход открыт? Правильно, купцу!

— Между прочим, я о таком действительно впервые слышу. — Сделала вид, что обиделась, я. — Я. знаешь ли, в королевских войсках не служила. А из-за тебя я теперь спать не могу. Надо волосы расчесать и убрать, иначе завтра я с ними до обеда не справлюсь.

— Потом расчешешь, — отмахнулся Арвид, — чтобы дважды время не тратить.

Я заинтересованно посмотрела на мужа. Это он так дает мне понять, что не так уж сильно устал?

— А чему ты так радуешься? — Я подозрительно принюхалась. Подпоили его венды, что ли?

— Тому, что мы с тобой теперь не одни против непонятно кого. — Теперь Арвид объяснял серьезно, но его довольный вид говорил сам за себя. — Князь ясно дает понять, что готов помогать нашему королю в этом деле. Ведь о том, что я — рыцарь Его величества, в округе не знает только глухой. А они мне недостающий кусочек картины сами принесли, на серебряном подносе.

— А ты не думаешь, что он мог соврать, чтобы навести тебя на ложный след? — Настороженность во мне еще оставалась. — А сами тот случай с дамбой и подстроили?

— Думал. — Арвид кивнул. — Но решил, что больше похоже на правду. Да и сама посуди, если бы хлынула вода, венды бы действительно потеряли бы много людей. Это на пограничье, где города и так не сильно густо натыканы.

— Ну, если ты так считаешь… — Я не стала спорить, решив в этом деле довериться мужу. Дальше мы говорили уже не о купцах.

Утром я поднялась в отличном настроении. Хотелось петь и кружиться в танце. Остановившись в дверях кухни, я окинула придирчивым взглядом свое хозяйство. Дом уже не выглядел брошенным: на стенных крюках висела новая посуда, под потолком сушились пучки трав, а в дымоходе коптились окорок и несколько колбас. Сияли свежим деревом выскобленные до бела разделочные доски, радовал вышитыми занавесочками хлебный шкаф… Ну что ж, пусть не так просторно и добротно, как у Агнесс, но тоже грех жаловаться.

В этот момент я поняла, что мне совсем не хочется перебираться в господский дом на продуваемый всеми ветрами остров. У меня уже есть свой дом и мне здесь хорошо.

Хлопнула дверь. Это припозднившаяся сегодня Хедвиг вбежала в кухню с охапкой хвороста.

— Ой, госпожа Трауте! Доброго утра! Вы простите, я немного проспала…

— И тебе доброго! — С улыбкой ответила я. — Ничего, это просто я сегодня встала до рассвета. Но ты бы, и правда, осталась дома в какой-то из дней, выспалась бы. Уж котелок-то воды на чай я нагреть в состоянии.

— Что вы, госпожа… — Девочка смутилась. — Мне совсем не тяжело у Вас. Да и дома все равно не выспишься с мелкими.

— Ну, ладно. Тогда разводи огонь, а я принесу из кладовой корзину с яйцами. Чувствую, день сегодня будет долгий, надо бы хорошо покормить мужчин.

— А Вы потом на ярмарку пойдете? — Спросила меня девочка, когда я вернулась, нагруженная продуктами. Собственно, ждала она меня только из вежливости, сквозь тонкую стену, отделяющую кухню от кладовой, слышно было все.

— А сегодня будет ярмарка? — Удивилась я. Мне казалось, что до нее еще ждать и ждать. И зачем же мы тогда спешно в город ездили, спрашивается?

— Ну, так купцы же приехали. — Хедвиг смотрела на меня удивленными глазами. Мол, как же хозяйка могла не знать такой новости. — Целых три подводы с товаром! Дово-ольные. Говорят, господин торговать позволил, и даже пошлины не просил. К бабке вчера приятельница прибегала, новостями поделиться они у ее соседа остановились. Все надеются, что раз торгуют беспошлинно, наверное, цены задирать не станут?

Последнюю фразу девочка произнесла вопросительно, из чего я поняла, что от меня ждут ответа. Вот только какого? Я-то помню, что Арвид купцов совсем не торговать приглашал, а торговля — скорее для отвода глаз. С другой стороны, если венды привезли хороший товар, почему бы селянам и не запастись кое-чем заранее?

— Понимаешь, Хедвиг, — осторожно начала я, — я в ваших краях совсем недавно, поэтому не всегда знаю, высокую ли цену просят за товар. Ведь у нас то же самое может стоить и дороже, и дешевле… Но я попрошу старосту Вита, чтобы проследил. Он недавно ездил торговать с нами в город, наверное, он точно знает, что тут и почем.

Девочка довольно кивнула, а я задумалась. Я и раньше замечала, что рассуждает Хедвиг слишком зрело для своих лет. Но это как раз понятно, жизнь повзрослеть заставила. Но как узнать, когда девочка говорит своим умом, а когда (подозреваю, что сегодня был именно такой случай) просто пересказывает мне то, что ее попросили пересказать? Ничего плохого в ее вопросах не было, но мне не понравилась мысль, что через мою симпатию к девочке кто-то может захотеть урвать кусок побольше.

Впрочем, я тут же одумалась. Совсем у меня с этими мужскими делами голова работать перестала! Ну кому станет плохо от того, что селяне заранее узнают о ценах на неожиданной ярмарке?! Да и так, ничего лишнего девочка обычно не спрашивала. Многое я бы и сама охотно рассказала, если бы знала, что кто-то за это переживает. Пообещав себе, что не стану подозревать всех своих людей из-за одного какого-то пакостника, все же попросила девочку.

— Хедвиг! Ты скажи бабушке, если ей что-то надо узнать, пусть прямо у меня и спрашивает.

Судя по тому, как покраснела моя маленькая помощница, в этот раз я угадала. Не став дальше смущать ребенка я оставила ей под надзор печь и ушла в комнату накрывать на стол. Скоро к завтраку спустится вся моя немаленькая семья.

К моему удивлению, Айко уже крутился у стола. От тренировок ли, от доброй еды ли, или просто время пришло, но мальчишка вдруг неожиданно быстро вытянулся и раздался в плечах. Так он скоро и меня ростом догонит, одобрительно окинула я племянника взглядом. И отметила одновременно, что купленной Виллемом куртки на следующую весну парню уже, наверное, не хватит.

— Ты чего не спишь? — Спросила я, расставляя на столе простую посуду. — Это Ян тебя так рано поднял?

— Да нет, когда я уходил, он только вставать собирался. — Отмахнулся Айко и доверительным шепотом спросил. — Теть Трауте, а он всегда теперь такой будет?

— Какой?

— Ну, как лягушка весной. Сонный он какой-то. Сидит у окна, смотрит куда-то. Я тоже выглянул, посмотреть, а там ничего интересного и нет. Только видно соседский двор и загон для свиней.

— Он, наверное, просто задумался. — Вступилась я за деверя. Неугомонный Айко и здоровую меня, бывало, ухитрялся довести. А Яну, как ни крути, здорово досталось. — Айко, ты не дергай его сейчас зазря. Нам в городе пришлось против чужого мага бороться, сам знаешь. Яну больше всех попало. Он у нас сейчас, считай, что раненый.

— Да кто его трогает!? — Возмутился племянник. — Я же говорил, надо было меня с собой брать. Я бы помог.

— Ох, Айко! — Я не выдержала, притянула к себе вихрастую голову и звонко чмокнула в нос. — Ну чем бы ты нам помог, чудо ты мое? Ты же не маг. Я рада, что ты за домом и хозяйством присмотрел, когда нам неожиданно задержаться пришлось.

— Да ладно, мужики и сами справились бы. — Смутился мальчишка. И тут же спросил то, что, видимо, с вечера не давало ему покоя. — Скажи, тетя Трауте, а правду вчера купец говорил, что ты — родственница вендского князя?

— Мы, Айко. Мы — родственники. — Поправила племянника я. — Ты же сам слышал, что я родственница бывшим хозяевам этой земли по материнской линии. Это значит, по линии твоей бабушки.

— Так это что получается, мы все — родня не только теть Анныному барону, но и настоящему князю? — Глаза у мальчишки загорелись. Видимо, он мысленно уже представлял себя рядом с сиятельной родней. Жаль, но эту искорку мне пришлось погасить.

— Получается. Но, Айко, тетин Аннын барон нам намного ближе, а мы его так ни разу и не видели. Думаю, что и у князя более близкой родни немало. Сейчас мы ему нужны, потому что не дали затопить его город. А потом, кто знает, вспомнит ли он о нас? Сами проживем как-нибудь.

— И правильно. — Айко одобрительно кивнул, а я чуть не засмеялась, настолько явно мальчишка пытался подражать манере Арвида. — Когда у нас приданого на всех не хватало, что-то князь про нас не вспоминал. А теперь, когда все устроилось, сами обойдемся.

Я уже почти умилилась понятливости племянника. Но это удивительно взрослое заявление тут же было подпорчено вредным.

— А можно я про князя домой напишу? Ну, пожалуйста! Пусть Гербертовы родители локти кусают, что княжескую родню на каких-то овец променяли!

Надо было бы возмутиться и напомнить мальчику о том, что скромность является одной из добродетелей, а мстительность Творец всячески осуждает… Но дело в том, что совсем недавно я и сама думала о том же. И почти в тех же словах. Поэтому не стала лицемерить.

— Знаешь, Айко, давай поговорим с Арвидом и спросим у него. Что можно написать, напишем вместе.

Довольно кивнув, племянник убежал во двор по своим делам. А я вспомнила, что выйдя утром во двор обратила внимание на покрасневшие ягоды калины, висящие на соседском кусте. Надо бы прогуляться по околице, наверняка в подлеске можно найти еще ту или иную позднюю ягоду. Подарки подарками, а зима предстоит длинная.

— Прогуляйся, конечно. — Не стал возражать муж, когда за завтраком я заговорила об этом. — Только сама не ходи. Ты и дороги толком еще не знаешь, да и мало ли… Возьми Хедвиг с собой, еще кого-нибудь из мальчишек, корзины носить. И для защиты кого-нибудь из наших. — Арвид на миг задумался, потом решил. — Айко возьми, Фолькера, и я скажу Хойгеру, чтобы еще кого-то постарше прислал, для надежности.

— Можно будет прямо сейчас идти? — Уточнила я, так как дни уже становились короткими.

— Прямо сейчас, наверное, не стоит. Мы договорились с вендами, что утром мужики поправят курган, а потом они там устроят этот свой обряд. Мы с тобой на самом обряде не будем, но на курган их проводим. Окажем вендам почет, а потом, прямо оттуда, можете идти.

— Ой, да, еще же и венды… — Вспомнила я. — А что от нас требуется. Арвид, ты же говорил, что они все сделают сами.

— Они и сделают. — Согласился муж. — Но раз ты теперь официально признанная родственница вендского князя, придется тебе тоже туда сходить.

— Да схожу, мне же не тяжело. — Действительно, если они там будут только есть и пить, то ничего непотребного мне делать не придется. Подумаешь, захотелось людям позавтракать на холме… Если разобраться, мало ли старых кладбищ. Мы их всех и не знаем.

Собрав свое «ягодное войско», я велела приготовить несколько корзин разных размеров, не будучи уверена точно, что можно найти в окрестных лесах. Поскольку дни и правда становились все короче, я решила не терять времени на хождение туда и обратно. Венды тоже приехали целой толпой, так что и пара подростков никому не помешает.

На кургане, как и обещал Арвид, не происходило ничего особенного. К моему удивлению, вендские купцы, а точнее их сопровождающие, не стали ждать, пока всю работу сделают наши мужики. Они дружно взялись за лопаты, и вскоре раскопанный склон холма был полностью восстановлен. Мужики притоптали аккуратно уложенную землю, а остальное по весне сделает новая трава. После этого купец Вильк протяжно запел какую-то песню на своем языке.

Я вслушивалась, завороженная непривычным звучанием, а мужчины, тем временем, пустили по кругу большой ковш с каким-то напитком. Когда дошла очередь до Арвида, он, как и остальные, отхлебнул глоток, передал ковш дальше и со словами: «Покойтесь с миром» — ушел с холма. Его уход я восприняла как сигнал, что нам тоже можно уходить. Кивком позвав за собой остальных, я тоже пошла вслед за Арвидом, оставив вендов одних на холме.

Ближе к обеду мы вернулись домой уставшие и немного разочарованные. Конечно, самое лучшее время мы провели в дороге. Да и местная детвора, как я поздно догадалась, водила нас по хорошо им знакомым (а значит, не раз и не два за эти лето и осень обобранным) ягодникам. По-хорошему, вся наша добыча не стоила уставших ног. Калина еще не спела, ее ягоды хотя и манили яркими красками, но были еще твердыми на ощупь и противно-горькими на вкус. Маленькую корзиночку удалось наполнить до половины поздней облепихой. Еще одну корзину мы забили различными травками, которые могут пригодиться зимой. И только шиповник порадовал нас: на окраине леса мы наткнулись на настоящие заросли и набрали две корзины.

— Тоже мне, леса-а-а… — Недовольно ворчал Айко. Помогая тащить одну и них. — Да мы дома столько же набирали прямо на хуторе, стоило только выйти за ограду.

— А ваш хутор тоже в лесу стоял? — Спросила Хедвиг, думая, видимо, о здешних хуторах. Я заметила что с Айко она общается намного свободнее, чем с нами, не стесняясь спорить и задавать вопросы.

— Зачем сразу «в лесу»? — Почем-то обиделся племянник. — Нормальный хутор, на холме стоит, над речкой. У нас шиповник вдоль стены посажен, как защита от врагов. У вас разве так не делают?

— Не знаю. — Растерялась Хедвиг. — Вокруг села — точно нет. А в лесу — это надо у хуторян спрашивать.

— У дяди Арвида спросишь. — Посоветовал я Айко. — Он же бывал на обоих хуторах.

— Точно! Только это до вечера надо ждать, он, наверное, опять занят.

— Он всегда занят. — Пожала плечами я. Можно подумать, что дома у мужчин было намного больше времени. Хайко, так тот точно с утра до вечера мотался по хозяйству, а Айко, как младшему, доставалось поменьше. — А ты, пока дождешься, поможешь нам урожай разобрать.

— Бэ-э-э, — недовольно скривился племянник, — опять потом руки неделю чесаться будут.

— Ничего, смажем целебной мазью — перестанут.

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку при виде недовольной мордашки. На самом деле. Ничего такого страшного делать не надо, просто Айко никогда не любил кропотливой и долгой работы, ему бы все с наскока делать. И хорошо, что я отвернулась, иначе не заметила бы такого богатства, разросшегося чуть поодаль от дороги. Целая полянка «доброго Хайнриха»[16]!

Подобрав юбки я свернула с дороги, чтобы получше рассмотреть находку. Так и есть, на месте старых, срезанных или объеденных, листьев осенние дожди выманили молодую листву. Яркие зеленые розетки навевали мысль о хорошем обеде.

— Какая красота! — Восхитилась я, приседая, чтобы срезать побольше молодых листьев. — Стушим их, заправим сливками… Мм-м-м, знатная будет похлебка! Подростки только мотнули головами, дружно сглатывая слюну. Конечно, осень — сытная пора, в отличие от весны, когда молодым побегам этого растения радуются даже бывалые рыцари.

— Ура, сегодня будет лакомство! — Разделил мою радость Айко.

Более же практичная Хедвиг, дождавшись моего одобрительного кивка, тоже проворно набивала корзину нашей нечаянной находкой. Полянка поросла густо, а зацвести Хайнрих и так не успеет. Первый морозец прибьет нежную листву. Так что лакомство сегодня будет не только у нас. Хотя, если так подумать, ничего такого особенного я готовить не собиралась. Просто, приятное разнообразие после сытных, но однообразных айнтопфов.

Дома я первым делом поставила на огонь котелок, чтобы согреться самой и согреть ребят травяным отваром. Как ни крути, а мы почти полдня провели, бродя по околице и успели немного озябнуть. Усадив ребят перебирать облепиху, я взялась за травы. Их надо было разобрать сегодня. Что-то прямо сейчас пойдет в котел, что-то подвесить под потолком, в надежде использовать кухонное тепло чтобы подсушить их к зиме. Занимаясь легкой и привычной работой я сама не заметила, как начала напевать.

Когда вода закипела, я, все так же напевая, засыпала в нее горсть шиповника и отодвинула котелок с огня, чтобы освободить место для котла побольше. Зачерпнув воды (теперь мне не надо было каждый раз посылать кого-то к колодцу, большая дубовая бочка стояла тут же в углу), я подкинула в печку пару деревяшек. Раздумывая, что бы еще подать к сегодняшней похлебке, я чуть не пропустила стук в дверь.

Не задумываясь, я открыла дверь. Слишком привыкла в последнее время к тому, что по площади, которую образуют стоящие кругом дома, постоянно снуют сельчане, так что никто чужой не сможет прийти незамеченным. Однако, этого рыцаря я точно раньше не встречала. На вид ему можно было лет около двадцати. Крепко сбитая фигура, светлые, чуть рыжеватые волосы, добротная одежда…

Какое-то время мы с незнакомцем разглядывали друг друга, пока я не спохватилась.

— День добрый! Вы к кому?

— Здравствуйте! — Склонился незнакомец в вежливом поклоне. — Я ищу господ Арвида и Трауте фон Роггенкамп-Пехов. — И незнакомец снова вопросительно посмотрел на меня.

— Я сейчас пошлю за мужем. — Ответила я, пытаясь на ходу решить, как мне вести себя с нежданным гостем. — Как Вас представить?

— Простите! Я немного задумался и не представился как полагается. — Гость на мгновение смутился. — Меня зовут Эрик. Эрик фон Балье. Я — муж вашей племянницы Агаты.

Решив, что в доме полном народу, мне точно ничего не грозит, а держать родственника на пороге как-то невежливо, я пригласила гостя войти. Представив ему Айко и Яна, я отправила Хедвиг на кухню, проследить за приготовлением еды, а Фолькера послала за Арвидом. На вопрос, где ему искать господина, я только пожала плечами, удивляясь недогадливости взрослого, в общем-то, парня.

— Мы же в селе. Если сам не увидишь, спросишь кого-нибудь, в какую сторону пошел господин и велел ли что-нибудь передать.

В ожидании мужа, я разлила по кружкам отвар и подала на стол, добавив тарелку с хлебом, на случай, если гость с утра голодный.

— И как поживают моя сестра и племянница? — Начала я разговор, выждав немного из вежливости.

— Замечательно. — Расплылся в улыбке гость. Причем, улыбка эта была искренней, настолько настоящей, что у меня ни на миг не возникло сомнений, что это не просто дежурный ответ. — Если все пойдет как надо, то к весне Вы снова станете тетей.

— Ай да Анна! — Только и смогла сказать я. Конечно, сестра была еще далеко не старухой, но ведь и не девочка уже.

— Ай да барон! — В тон мне добавил парень и мы оба рассмеялись.

— А когда поженились вы с Агатой? — Спросила я. — Перед моей свадьбой мы получили письмо с поздравлениями от семьи фон Роде, но там не было ничего о помолвке моей племянницы. — Я не стала уточнять, что Анна к этим поздравлениям не причастна. Либо гость и так в курсе наших с сестрой отношений, либо семья не хочет, чтобы он об этом знал.

— Видимо, все произошло быстро. — Скучным голосом вмешался в разговор Ян. — Тоже по указу женились или?.. — Он не договорил, многозначительно подняв бровь. Убью, паршивца! Не посмотрю, что герой!

— Увы! — Покаянное выражение лица гостя было явно фальшивым, острый взгляд светлых глаз — подлинным. — Нашу помолвку пришлось держать в тайне почти до самой свадьбы.

Из-за моей службы.

Последние слова гость добавил таким многозначительным тоном, что меня прямо проняло. Ах, вот оно что, господин фон Балье! Не Вас ли так ждал Арвид, надеясь на помощь Короны? А гость, тем временем, внимательно осмотрев Яна и что-то для себя решив, продолжал рассказ.

— Мы поженились почти три месяца тому назад. Хотя… — он хитро прищурился, — королевский, можно сказать, указ у меня тоже есть.

Я хотела расспросить еще много чего, но звук открывшейся двери заставил обернуться. Как я и ожидала, на пороге стоял Арвид. Только вопреки всем ожиданиям, вид у него был далеко не радушный. Лицо моего мужа было бледным, глаза расширились, словно он видел перед собой не молодого веселого парня, а привидение. Чеканя шаг, словно на воинском параде, мой муж вошел в комнату и неожиданно преклонил колено перед гостем.

— Ваше Высочество! — Склонив голову поприветствовал он.

Дальше все смешалось в одну кучу. Звон кружки, выпавшей из моих рук, стук табуретки, упавшей во время поспешной попытки Яна встать, и тяжелый вздох нашего, как оказалось, высокого гостя.

— Опять узнали. Прав был барон…

В чем там был прав мой свояк я не узнала. Мои нервы не выдержали столько новостей сразу и я, пробормотав что-то про обед на печке, трусливо сбежала из комнаты.

Надеюсь, Его Высочество простит мое неподобающее поведение, но такое количество знатной родни за два дня перешло уже все границы. Хотя… Интересно, он правда женат на нашей Агате? Или эта история, как и фальшивое имя, — повод приехать сюда не привлекая лишнего внимания?

Вспомнив, как наши горнборгские фру завидовали матери, узнав о замужестве Анны, я нервно хихикнула. Потом еще раз. И еще… Не выдержав, я зашлась смехом. Ноги подкосились и я прижалась спиной к стене, продолжая хохотать под недоуменным взглядом Хедвиг. Девочка попыталась что-то спросить, но я, не умея совладать со смехом, только отмахнулась рукой. Занятая собой, я не заметила, как понятливая девочка метнулась в сторону комнаты. Потом передо мною появилось встревоженное лицо мужа.

— Траутхен, все в порядке? Траутхен!

Арвид держал меня за плечи. Слегка встряхивая. А я продолжала хохотать, вытирая слезы.

— Ой, не могу!.. Все в полном порядке, куда уж лучше…. Нищая старая дева…Барону — родня. Князю — родня. Королю — родня… Ой!..

Я пыталась успокоиться, понимая, что перехожу уже все границы, но остановиться уже не могла. Меня словно несло потоком, выплескивая все недоразумения, накопившиеся с тех пор, как в мою жизнь ворвался Арвид с пресловутым указом. Арвид хотел что-то сказать, но только махнул рукой и заткнул мне род поцелуем.

Мне потребовалось пара мгновений, чтобы начать осознавать происходящее. Постепенно напряжение отпускало. Руки мужа нежно обнимали, слегка укачивая.

— Все, все, хорошая моя. Успокойся. — Нежно шептал он мне в ухо. — Ничего же не случилось, подумаешь, девочка удачно вышла замуж… Все хорошо…

— Арвид! — Стыдясь своей истерики я спрятала лицо у него на плече. — Ты там раньше ближе к западной границе жил, чем я. Скажи, пожалуйста, ты точно уверен, что король Фразии — не твой родственник?

— Я уверен. — Раздался слегка смущенный голос со стороны двери в комнату. — Он точно — мой родственник. Родной дядя, между прочим. Так что, госпожа Трауте, он теперь и Ваш родственник тоже. Простите! Я не хотел…

Я замерла на миг, а потом расхохоталась вновь. Не хотел он! Надо же, и фразский король — туда же.

Губы обожгло холодом — это Арвид подсовывал мне ковшик с водой.

— Пей, родная. Пей…

— Простите меня! — Сделав несколько глотков, я постепенно начала успокаиваться. Теперь я не знала, куда деваться от стыда за то, что так опозорила и мужа, и племянницу. Но гость, казалось, и сам был смущен не меньше меня.

— Вот поэтому я и не хотел сразу говорить. — Извиняющимся голосом пояснял он Арвиду. — Думал, получится как с Агатой: сперва мы познакомимся, а потом титул уже не будет иметь такого значения.

— Простите, Ваше Высочество! — Я не удержалась, помня о том, что шутам и сумасшедшим прощается многое. — А у вас правда есть указ Его Величества, заставляющий жениться на нашей Готе?

— Ну, не то чтобы заставляющий, и не то чтобы совсем указ… — Принц улыбнулся, словно вспомнил хорошую шутку. — Но письмо такое есть. Отец написал в нем: «Нравится девушка — женись». Ну, я и женился.

Теперь уже смеялись мы все трое.

— Траутхен, — вернул меня к реальности голос мужа, — так что там с обедом? Время идет. А Его Величество наверняка имеет более важную причину для визита, чем передать тебе письмо от племянницы.

— Ну почему же? Письмо тоже есть. — Принц вздохнул. — Но Вы правы, Арвид, нам надо серьезно поговорить. Ваши и наместника донесения я читал, но мне очень интересно то, что не поместилось на бумаге.

— Но сначала обед. — Сбить с толку Арвида было намного сложнее. — Так как, Траутхен, справишься? Или отдохнешь, а нам Хедвиг поможет?

— Вот еще! — Возмутилась я, чувствуя себя в силах снова воспринимать окружающий мир. — Справлюсь, конечно. Не каждый день ко мне родственники приезжают!

Мы уже заканчивали подавать на стол, когда Хедвиг, теребя передник, подошла ко мне.

— Так я пойду, да? — Тихонько спросила она.

— Куда? Без обеда? — Удивилась я. Привыкла уже, что девочка всегда обедает с нами. — Куда спешишь? Ты же занесла бабушке корзинку с зеленью? Значит, они тоже сегодня с лакомством.

— Ну у Вас же гости. — Девочка оглянулась через плечо и прошептала. — Он правда принц? Или это господа так пошутили?

— Правда. — Я вздохнула. Думаю, еще одно-два таких потрясений, и селяне перестанут радоваться, что им попались «нормальные» хозяева. — Только не говори пока никому, ладно? Не надо людей будоражить зря. К тому же, он тут по своим делам, так что, наверное, не хочет быть узнанным.

— А откуда его господин Арвид знает? — Любопытство светилось в детских глазенках.

— По службе, наверное. — Пожала плечами я, даже не задумываясь, откуда Арвид может знать принца в лицо. — Он же — королевский рыцарь, да еще и маг. Говорят, король их очень жалует.

Я и правда задумывалась, как нам подавать к столу в присутствии принца. Сами-то мы обычно звали к столу всех домочадцев, но, возможно, Его Высочество не захочет есть за одним столом с простым солдатом или девочкой с кухни? Однако, ни другой комнаты, ни другого стола у нас пока не было, так что я решила оставить все как есть. Вышедший на минутку Арвид только подтвердил мое решение.

— Принца Эрика я до этого знал только в лицо, — сказал он, — а вот кронпринц постоянно по гарнизонам мотается. То с проверками, то по другим делам. И никто в армии не слышал, чтобы Его Высочество когда-нибудь возил с собой специальных поваров. Мне встречались рыцари, которые рассказывали, как он просто подсаживался к их костру и хлебал похлебку из того же котла. Так что не переживай, принц знал, куда ехал.

Принц Эрик оказался отличным парнем: веселым, тактичным, неглупым. Он уплетал за обе щеки похлебку и с юмором рассказывал, как впервые пробовал пюре из брюквы.

— А что не так с брюквой? — Удивилась я.

— Все так. — Рассмеялся принц. Только у нас во дворце ее подают редко, считай, никогда. — А Агата решила, что я — совсем из нищей семьи, раз мы даже брюквы досыта не едим.

— А добрый Хайнрих у Вас подают?

— У нас его заменили шпинатом с дворцовых грядок. Но, в остальном, рецепт похлебки тот же.

— Надо же, моя жена меня кормит не хуже короля. — Рассмеялся Арвид.

После обеда мужчины переглянулись и Арвид с серьезным видом попросил нас оставить их с Его Высочеством наедине, потому что им надо поговорить. Мужчины закрылись в комнате в книгами и тетрадями, а нам пришлось искать себе другие занятия. Парни, недолго думая, сбежали к остальным мужчинам в дом, который я мысленно уже начала называть казармой. А я, поискав себе занятие, вспомнила о вендах и решила поговорить с Вильком.

Найти купца оказалось несложно, вернувшись с кургана они с товарищами отдыхали в доме, где остановились. Войдя в дом я немного растерялась, поскольку находиться в одном доме с таким количеством подвыпивших мужчин мне еще не приходилось. В Горнборге старшие фру строго следили, чтобы молодежь соблюдала правила приличия, но там мне и не приходилось вести с мужчинами какие-либо дела. Напомнив себе, что это я здесь — хозяйка, вдохнула поглубже и прошла к общему столу.

Мужчины приняли меня радушно, поклонившись и уступив лучшее место. Хозяин дома, успевший уже наслушаться от гостей последних сплетен, смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Не повезло Вам с хозяевами. — Попыталась пошутить я. — То одно, то другое… С тех пор как мы тут появились, ни одной спокойной недели.

— Да тут, с тех пор как курган разрыли, ни одной спокойной недели и не было. — Не поддался на подначку старик. — То потоп, то зараза… Да разве Вит не рассказывал?

— Рассказывал. — Я вздохнула. После того, что я узнала от жителей села, впору было радоваться внезапным подаркам судьбы, а не волноваться из-за их внезапности. Без подношений благодарных горожан, без подарков мужа Анны, тяжко бы пришлось нам поднимать хозяйство. Мы поначалу ехали с тем, чтобы зиму пережить, а теперь Арвид уже уверенно рассуждает о том, чтобы прикупить то и это…

— Не переживайте, госпожа, — старик улыбнулся, — раз уж Вильк говорит, что Вы — из наших, то теперь все будет хорошо.

Я рассеяно кивнула, задумываясь. К каким-таким «нашим» меня причислили в этот раз? Учитывая, что у меня в доме (ой, мамочки!) сейчас сидит настоящий принц, я уже ничему не удивлюсь.

— Медку? — На правах хозяина радушно предложил дед. — Мне хлопы[17] такого медку привезли, что м-м-м-м… Таким и князя не стыдно угостить.

— Не стоит, пожалуй. Я по-делу зашла…

— Не обижай старика, госпожа. По чуть-чуть, а потом и о делах поговорите.

Мед действительно оказался прекрасным. Пился легко, кружа голову запахом лета и немного отдавая хмельной горчинкой. Наверное, будь рядом Арвид, или хотя бы кто-то из мальчишек, я с удовольствием допила бы свою кружку до конца. Но пить в компании посторонних мне показалось не совсем уместным, поэтому я позволила себе несколько глотков, переведя разговор на нужную мне тему.

Вильк оказался настоящим купцом, чем бы там он не занимался для князя. Он юлил и вертелся ужом, не желая давать никаких обещаний по ценам. Пришлось призвать на помощь всю свою смекалку. Пока мы торговались, я десять раз успела пожалеть, что пошла на эти переговоры сама, а не заручилась поддержкой мужа, или хотя бы Вита.

Воспоминание об Арвиде навело меня на прекрасную идею.

— Хорошо, — сказала я, прекращая торг. — Вы можете устанавливать любые цены. Главное, не забудьте заплатить пошлину за право торговли на нашей земле. Я напомню завтра мужу. Чтобы не забыл так же, как забыл назначить плату за право провозить товар.

— Ну зачем ты так, госпожа!? — Деланно обиделся Вильк. — Разве ж мы своих обидим? Тут ведь у половины села родственники на той стороне реки.

— Значит, договорились. — Подытожила я, вставая. — С моих людей никто три шкуры драть не будет. Спасибо за прием! — Поблагодарила я старика-хозяина. И уже от двери напомнила Вильку.

— Так я попрошу Вита, чтобы завтра по торгу прогулялся?

Из дома я вышла с улыбкой. Понятно, что раз мы зачем-то нужны князю Любомиру, ссориться с нами сейчас Вильк бы не стал. Но почему бы не помочь своим людям закупиться перед зимой недорого?

Теперь надо было зайти к Виту, договориться насчет завтра. Но уже по дороге я поняла, что в таком состоянии мне лучше идти домой. Вендский медок, хотя и был выше всяких похвал, оказался коварным. Голова оставалась ясной, только все время хотелось беспричинно смеяться. А вот ноги стали, словно у тряпичной куклы. Не желая петлять по селу, словно последняя пропойца, я прямо через площадь направилась домой. Ну, Вильк, ты у меня еще дождешься!

Уже взявшись за дверную ручку, я прислушалась к себе. Как оказалось, на купца я нарекала зря: легкий хмель на холодном осеннем воздухе выветрился так же быстро, как и пришел. После него остались только беззаботная веселость и легкая сладость на языке. Не став, тем не менее, поворачивать назад, решила поговорить со старостой завтра, а сейчас, лишь быстро прошла на кухню, занявшись ужином.

Так как наша единственная комната со столом оказалась занята, решила ограничиться хлебом со смальцем. Вручив куски прибежавшим парням, отправила их в спальню. Ужин для живущих в нашем доме Дитриха и Фолькера забрал Дитрих, пообещав прекрасно обойтись без нас. Оказалось, пока мы ждали помощи от плотника, солдат сам соорудил для своей комнаты нехитрую мебель. Выпроводив Йорга к Барбаре, наш помощник-охранник прекрасно устроился в отдельной комнате, что послужило предметом зависти остальных мужчин. Над мужчиной подшучивали, что ему теперь и жениться можно, раз есть куда жену привести. Слушая эти подначки, Дитрих только усмехался в усы.

Осталось накормить только тех двух государственных деятеля, что сейчас занимали мою парадную комнату, а потом можно и спать. Осторожно постучав в дверь я чуть постояла, дожидаясь позволения войти. Понятно, что ничего страшного бы не было, услышь я пару слов, но лучше так. Уже самой просьбой оставить их одних Арвид дал понять всю важность предстоящего разговора. Ведь когда они тут выясняли все со старостой или с тем же Вильком, никто меня из комнаты не выпроваживал.

Дождавшись ответа, вошла и поставила на стол миску с хлебом и горшочек со смальцем. Вернувшись в кухню за котелком с травяным отваром, захватила еще и мед. Мало ли, вдруг кому-то захочется сладкого. Предупредив, что сейчас вернусь, оставила мужчин ужинать. Мне еще предстояло позаботиться о постели для принца. Родственничек, — усмехнулась я, — на день позже не мог приехать! Тогда бы все было уже готово. Хотя, все и так было почти готово, не так уж много у меня сундуков, чтобы быстро не найти нужные вещи.

Отмахнувшись от благодарностей, захватила свой ужин и ушла наверх. Остаток вечера я провела за чтением одной из книг Арвида. Той, что он дал мне для учебы. Заниматься магией сегодня я не стала, потому что проследить за моими занятиями было просто некому. Так что я просто с удовольствием листала главы, пропуская теорию и прочитывая только приведенные примеры из практики. Было интересно. Если бы еще автор не писал так витиевато, словно напрочь разучился говорить по-простому, сошло бы за запись посиделок у камина. Тех, на которые собирается народ зимними вечерами, когда мужчины охотно хвастают о своих подвигах.

Так, за книжкой, дождалась мужа. Арвид, ка обычно, когда дело касалось его службы, засиделся допоздна. Глядя, как он аккуратно складывает вещи, готовясь ко сну, я поняла, что медовый хмель все же выветрился не до конца. Едва дождавшись, когда Арвид залезет под одеяло, потянулась к нему. Сегодня я цеплялась за него так, словно только его присутствие придает смысл сумасшествию сегодняшнего дня. А, возможно, так оно и было.

Сегодня я забыла, что можно и чего нельзя делать порядочной жене. Я целовала Арвида, прижималась к нему, с наслаждением чувствуя под руками напрягшиеся мышцы. Я отзывалась на каждое его движение, с удивлением понимая, что на самом деле, это он отзывается на мои. Мне хотелось навсегда удержать в памяти эти мгновения, но я не могла избавиться от страха, что завтра принц позовет куда-то Арвида. И что мой муж пойдет, как и предупреждал в самом начале, потому что такая служба у королевского рыцаря: идти туда, куда посылает Корона.

Пытаясь отдышаться, я продолжала прижиматься к Арвиду, уже счастливая, но еще не в состоянии его отпустить.

— Хвала Творцу! — Услышала я негромкий шепот. — Я уже начинал бояться, что ты никогда не придешь ко мне сама.

Я хотела уточнить, что имел в виду Арвид, но для этого нужно было собрать мысли вместе и начать, наконец-то, нормально дышать. Когда это у меня получилось, оказалось, что муж уже спит. Даже во сне он прижимал меня к постели горячей рукой, словно, как и я, боялся предстоящей разлуки.

Глава четвертая: Новолетье

Мне казалось, что после такой ночи что-то непременно должно измениться. Но это ощущение оказалось обманчивым. Единственное, чем это утро отличалось от остальных, был шум торга, доносившийся с улицы. Сельчане, ради такого случая вставшие пораньше, чтобы управить скотину, уже вовсю торговались с вендами.

— Ой, а я так и не успела поговорить с Витом. — Огорченно сказала я, подавая завтрак.

— О чем? — Живо заинтересовались мужчины.

— Да я вчера говорила с Вильком, — призналась я, — пригрозила, что Арвид стребует торговую пошлину, если купцы начнут драть с наших людей по-городскому. А Вит должен был проследить.

— Он и так проследит. — Улыбнулся Арвид. — Забегал уже с утра.

— Хороший вам староста достался, — заметил принц, — прижимистый.

— Хорошо, когда он с другими прижимистый, — не согласился Ян, — а когда Арвид с ним за репу с нашего огорода ругаться должен…

— Да не сильно мы и ругались. — Арвид только отмахнулся, видя удивленно приподнятую принцем бровь. — Больше для порядку, чем на самом деле. Опять же, ту репу не я посадил, не я поливал…

— Кстати, о «поливал» — Его Высочество встрепенулся, откладывая на тарелку щедро намазанную маслом горбушку. — Как ты думаешь, если удастся наша задумка, сможешь остановить подъем воды?

— Не думаю. — Арвид переглянулся с братом и оба отрицательно покачали головой. — Надо, конечно, посмотреть по соседям, но очень похоже, что вода поднимается по природной причине. Мы заметили пару мелочей. Но они, скорее, направляли потоки в нужное русло, а не вызывали их.

— Жаль. — Принц кивнул головой, мол, понял, и снова принялся за завтрак. Но теперь уже не выдержал Ян.

— Ваше Высочество, а Вы сами разве не видите эти потоков?

— Так я же — огневик. — Судя по обыденности тона, это объяснение должно было всем все прояснить. Да, собственно, и прояснило, потому что даже я поняла главное: магия принца отличалась от нашей. И что-то, что хорошо умел Арвид, давалось принцу с трудом. Мужчины, тем более, не стали задавать вопросов.

— Так я пойду, погуляю по торгу? — Спросила я, когда с завтраком было покончено. Многого мне было не надо, да и деньги тратить было жаль, но почему бы не посмотреть? Кроме того, с постоянными гостями хлеба мы съели больше, чем ожидали, так что надо было узнать у старостиной, когда будет ближайший день выпечки.

А то приедет неожиданно еще какая-нибудь высокородная особа, а в доме — одни сухари.

— Я задержусь у вас до завтра. — Предупредил Его Высочество. — А потом отправлюсь в город к наместнику. Так что если надо отправить письмо Агате или еще кому-то, Вы напишите, я передам.

— Спасибо! — Поблагодарила я. — А что можно писать? — Я задумалась. Как бы лучше уточнить вопрос. Но принц пеня прекрасно понял.

— Агате — все, что угодно. — Уточнил он серьезно. — Остальным — лучше без подробностей.

— А про Вас написать можно? — Влез в разговор Айко, который и так вчера и сегодня был непривычно вежливым и молчаливым.

— Про меня — только самое главное?

— А главное — это что? — Не понял мальчик.

— Главное — это то, что — принц, я женат на твоей кузине и, что я, вообще-то, вполне неплохой парень. — Его Высочество подмигнул зардевшемуся Айко, а потом добавил уже без шуток. — А про то, зачем я сюда приехал и чем тут занимался, сообщать кому-попало не стоит. Знаешь, парень, быть в родстве с королями — это не только почетно, но и хлопотно.

— Все хотят подружиться? — Уточнил Ян.

— Не только. — Эрик задумался на миг, решил довести мысль до конца. — Некоторые пытаются и убить.

Я вспомнила сплетни, доходящие до нас незадолго до моей свадьбы. Будто в столице раскрыли какой-то заговор, и несколько столичных вельмож попалось на измене. Мы тогда еще долго судачили на тему, сколько правды в этих страшных историях и кто из рассказчиков сколько приукрасил по дороге. Шутить сразу расхотелось.

К тому же, я вспомнила, сколько сплетен ходит об Анне. Из-за того, что никто в Горнборге лично не знаком с ее бароном, некоторые предпочитают верить, что его и вовсе нет. Если в свадьбу с принцем наши еще поверят (наверное, новость о свадьбе в королевской семье скоро дойдет до любого захолустья), то когда я напишу, как мы с принцем за одним столом ели травяную похлебку, меня сочтут сумасшедшей вруньей.

Пожелав всем удачного дня, я поспешила на торг. С умным видом походила между телегами, на которых купцы-венды разложили товар, хотя вспомнить «городские» цены на товар так и не смогла. Но не обязательно же всем об этом знать, правда? Встретила старосту и попросила-таки его присмотреть за ушлыми гостями, на что получила довольный ответ, что гости и так под присмотром.

Если верить Виту, купцы не соврали. Товар они действительно привезли, скорее, как повод приехать, поэтому старались расторговаться быстрее. Мне то и дело попадались довольные сельчане, удачно купившие ту или другую мелочь для хозяйства. Многие заговаривали о том, чтобы приглашать купцов почаще. Таким пришлось напоминать, что право проводить ярмарки даруется высочайшими указами, не все в нашей воле.

— Ох, да неужто Вам кто-то теперь откажет!? — Выразила общую мысль она из крестьянок.

Я только пожала плечами. Может, и не откажут, но наверняка сочтут выскочкой, из милости принятой в «высокие» семейства и вовсю пользующуюся чужими привилегиями.

Увлеченная общей суетой, купила отрез яркой шерстяной ткани на юбку и новый пояс для Хайко. Как-нибудь найду способ передать. За пояс пришлось поторговаться. Причем, торг у нас получился смешным: купец изо всех сил старался вручить мне этот пояс в подарок, а я торговалась, стараясь убедить торговца принять хоть столько-то. В итоге, денег с меня взяли, но судя по похвальному кивку старосты, обошлась мне эта обновка непомерно дешево.

И еще одно дело решилось удачно.

— Да кто ж господ заставит особого дня ждать? — Искренне удивилась старостина на мой вопрос о хлебе. — Печь стоит, пользуйтесь, когда надо.

— Отлично! — Обрадовалась я. — Вы тогда скажите всем, что я завтра печь буду. Мало ли, вдруг еще кому-нибудь надо.

— Так-то всем сразу надо будет. — По-доброму усмехнулась женщина. — Чужими дровами чего ж не попользоваться?

— Так и печь зазря топить жалко[18]. — Не согласилась я. — Как-нибудь разберемся.

— Э-э, нет, госпожа. — Покачала головой старостина. — Вы зазря народ не балуйте. Собирайте свое хозяйство: Ружку там, с ее постояльцами, Баську с выводком… Как раз пока печь выстынет, все успеют.

Поблагодарив женщину за мудрый совет и поболтав ее немного о том-сем, я пошла домой, чтобы заняться приготовлениями к выпечке. Надо будет закипятить воды, ошпарить и основательно вымыть бочку для опары. Где-то там в кладовке стоит горшочек с кислым тестом… — Я улыбнулась, вспомнив день сватовства, — Надеюсь, в этот раз Айко не додумался перевести его на чьи-то штаны.

Придя домой, отправила Фолькера к колодцу за водой, а Хедвиг — домой и к Марьяне, сказать, чтобы заводили опару, если хотят завтра полакомиться свежим хлебом. Сама же пока занялась обедом. Надо бы приготовить что-то сытное и вкусное. Хочется праздника.

Пока готовился обед, пока грелась вода, я села писать письмо домой. Но работа застопорилась с первых ж строк. Кому писать? С братом мы, вроде, расстались по-хорошему, но для задушевного разговора этого было мало. На мать мне было грех жаловаться, она, хотя и не любила лишнего баловства, старалась относиться ко всем по-справедливости. Но что-то надломилось между нами, когда она ушла к Хельге. Понятно, что ушла не по доброй воле, понятно, что нас с собой тащить было некуда… Но то, как она это сделала, словно бы воочию показывало, что она свой материнский долг считает выполненным, дальше наши дела ее не касаются.

Хайко не напишешь мимо остальной семьи. А Ирмгард, наверное, до сих пор не может пережить, что у кого-то в жизни сложилось лучше, чем у нее. Уж сестрицын-то характер мне хорошо знаком. В общем, оказалось, что имея кучу родственников, написать я могу одной только Хельге. Ей и адресовала я свое письмо.

«Здравствуй, дорогая Хельге!

Хвала Творцу, до места мы добрались благополучно. Поселиться пока, правда, пришлось в обычном крестьянском доме, потому что большой господский дом проще построить заново, чем приводить его в порядок. И уж точно там нельзя сейчас зимовать.

Селяне встретили нас вполне сердечно, хотя и привыкли за последние пять лет все решать самим, без хозяина. С соседями тоже пока ссор на возникало…»

Прервавшись, я задумалась. Писать ли о Его Высочестве? Если да, то что? Ведь он не просто так предупреждал. И сейчас во мне боролись осторожность и желание похвастаться. В итоге, осторожность победила.

«… Дорогая Хельге! Если ты еще не знаешь, спешу порадовать тебя новостью. Наша Агата удачно вышла замуж и теперь живет в столице. Ее муж недавно посетил нас проездом, очень приятный молодой человек. Даже не ожидала от человека с таким высоким титулом. Но, думаю, подробности тебе сообщит сама Агата, не буду лишать ее удовольствия.»

Этим я пока и ограничилась, перейдя на более безопасные темы: цены на шерсть, подготовка к зиме, урожай и, конечно, приветы многочисленным родственникам и знакомым. Закончив письмо Хельге, написала еще короткую записку для Агаты. Было бы не очень вежливо, не поздравить ее с замужеством, раз уж Его Высочество сам предложил.

Больше ничего такого писать не стала. Не хотелось бы оказаться в числе тех родственников, что за столько лет ни разу не поинтересовались, как живется падчерице барона, но дружно бросились напоминать о себе принцессе. Да и что писать-то? Если Хельге с мужем будут интересны наши хозяйственные дела, то выросшая в замке Агата точно не оценит мои рассуждения о ценах на шерсть.

Закончив с письмами, я вернулась к хлебу, обеду и нашей простой жизни. Принцы принцами, а надо напомнить Арвиду, чтобы послал мужчин в лес за сухостоем. Рубить дерево на дрова еще рано[19], а одним хворостом нам дом скоро станет не обогреть. Вздохнув, задумалась о том, что надо бы снова поговорить с плотником. Решив начать с парадной комнаты, мужчина, конечно, здорово выручил нас, сам того не ожидая. Но теперь пусть лучше займется нашими кроватями, чтобы зимой не пришлось на полу спать.

Старательно отмерив муку и закваску, поставила опару. Будет мне теперь забота до самого утра. В кладовке наткнулась на собранную облепиху, о которой все благополучно забыли. Пришлось срочно заняться еще и ликером. В общем, осталось только порадоваться, что у нас есть Хедвиг. Без моей маленькой помощницы мы бы сегодня остались без обеда. И как только крестьянские женщины сами все успевают?

Из-за всей этой кутерьмы вечером пришлось отвлечь мужчин, загрузив Арвида хозяйственными заботами. Я чувствовала себя немного неловко. В присутствии самого принца обсуждая проблемы с дровами, но Его Высочество только рассмеялся в ответ на мои извинения.

— Оставьте, Трауте! Мы с Агатой тоже живем в своем доме, так что я прекрасно знаю, что дрова сами в печь не прыгают. Арвиду придется послать людей, чтобы их нарубить, мне — чтобы их закупить.

— А у Вас нет своего леса? — Удивилась я. Мне казалось, что уж у принца-то непременно должны быть свои и поля, и леса. Да и коней он, наверное, не на общинном лугу пасет.

— Есть, но в Балье, это ближе к Вашим краям. Пока довезешь оттуда в столицу бревна, купить обходится дешевле и проще. А в дворцовый парк, понятно, мужичков с топорами не пошлешь.

— Да уж, тяжело жить в столице. — Пошутил Арвид. — У нас по дороге до торга, чтобы бревна купить, надо через три наши леса проехать. Проще уж и правда мужиков с топорами послать.

Так, шутя и посмеиваясь, мы решали насущные дела. Айко, как обычно, нашорошив ушки прислушивался к разговорам взрослых. Ян, пригревшись у теплой стены, блаженно жмурился, словно старый кот, даже язвить сегодня не пытался.

Надо сказать, за Яна мне в последнее время было все тревожнее. Пугали странные перепады его настроения. Он то язвил по поводу и без (он делал это и раньше, но всегда знал меру), то впадал в меланхолию. То радовался какой-нибудь мелочи, словно мальчишка, то жался к печке, словно старик.

— Это нормально. Так часто бывает с магом, который зачерпнул из резерва больше, чем можно было. — Пояснил Арвид, когда я вечером заговорила с ним о странном поведении деверя. — Я не знаю, как одно связано с другим, но так бывает. Это нам еще повезло, что Ян, как и мы, — водник. Огневики в таких случаях часто становятся страшными драчунами. Хотя, Его Высочество говорит, ему удалось обойтись без больших глупостей.

— А с ним тоже такое было? Откуда ты знаешь?

— Он сам рассказывал. Было, причем совсем недавно.

— И что он делал? — Тут же заинтересовалась я, мысленно прикидывая уже, что придется сделать.

— Вовремя женился. — Задорно подмигнул мне Арвид. — Так что Яну ты точно не поможешь, лучше займись своим мужем.

Утром Его Высочество уехал, захватив с собой наши письма (оказывается, и Айко, и Арвид тоже последовали его совету) и о чем-то еще раз коротко переговорив с моим мужем. После отъезда высокого родственника Арвид снова отвлекся от забот королевского рыцаря, занявшись делами поместья. Как оказалось, ненадолго.

С отъезда принца не прошло и недели, когда к нам в дом постучался неожиданный гость. Или гостья? Спустившись к завтраку, мы обратили внимание на странный звук, словно кто-то стучится. Войдя в комнату я увидела, что серенькая птичка размером чуть больше воробья настойчиво бьется в окно.

— Странно. Что это с ней? — Вслух удивилась я. А Арвиду уже бежал к двери, открывать.

Ничего не понимая, я решила посмотреть, что будет дальше. А дальше было волшебство, к которому я. живя с мужем-магом, все еще никак не привыкну. Птичка взлетела и села прямо на ладонь моему мужу, и тут же растаяла в воздухе, оставив после себя клочок бумаги.

— Прости, дорогая, это срочно. — Серьезный Арвид прошел наверх, даже не посмотрев на стол, который мы с Хедвиг как раз накрывали.

— Пойду, Тилля с Хойгером позову. — Решил Ян, хватая из миски кусок хлеба и тут же на ходу принимаясь жевать.

— А мне что делать? — Дернул меня за рукав Айко. Я только пожала плечами. Откуда мне знать? Хотя… если бы вместо птички с бумажкой сейчас у двери стоял запыленный гонец… Отец в таких случаях приказывал седлать коней.

— Садись и поешь, пока наши рыцари тут снова военный совет за столом не устроили. — Решительно сказала я. — И ты, Хедвиг, тоже.

— Но как же… — Начала было девочка.

— Потом. Все потом. Сперва завтрак.

Повернувшись в сторону кухни, я встретилась глазами с Дитрихом, который как раз пришел с хозяйственной половины дома. Солдат смотрел одобрительно, хотя выражение его лица было серьезным.

— Он сейчас уедет, да? — Тихо спросила я, надеясь непонятно на что.

— Не знаю, госпожа. Но просто так маговестников не шлют. Вы бы тоже поели, а то если потом все закрутится…

— Да. — Я кивнула, соглашаясь с его доводами. — Да. Да, Дитрих, Фолькера позови, пусть идет поскорее. А то потом загрузят работой. Остальных ребят я уже отправила к столу.

— Я слышал. — Мужчина кивнул. — Фолькер тоже сейчас придет.

А дальше все действительно закрутилось, как и предсказывал опытный солдат. Вниз Арвид спустился уже одетый в дорогу. Вошел в комнату, небрежно бросив в угол дорожную сумку. Окинув взглядом нашу жующую компанию, молча присоединился, стараясь не встречаться со мной глазами.

Я жевала, словно во сне. Словно во сне, слышала, как хлопает входная дверь, как стучат по половицам тяжелые мужские шаги. Комната постепенно наполнялась народом. Наконец-то Арвид оторвался от завтрака, пристально оглядев собравшихся.

— Все здесь? Тогда начнем. Дети, вы поели? — Обратился он к Айко и Хедвиг.

— Я не ребенок. — Попробовал поперечить Айко, но был остановлен суровым. — Если нет, то взяли еще по куску хлеба с мясом и брысь на кухню. Ну? Хуш-хуш!

Время, проведенное с нами вочевидь пошло племяннику на пользу, потому что в этот раз он не стал спорить, а только молча сунул в руки растерявшейся Хедвиг кусок мяса побольше и, не забыв себя, за рукав потащил девочку из-за стола. А Арвид тем временем продолжил.

— Фолькер, потом доешь. Сейчас проверь коней и подготовь все в дорогу.

Когда за столом остались только рыцари и мы с Дитрихом, я не стала ждать, пока и мне подыщут какое-нибудь занятие а просто спросила.

— Мне тоже выйти? — Арвид моргнул, словно отвлекаясь от своих мыслей, и сказал.

— Нет, Трауте. Останься, пожалуйста.

Убедившись, что внимание всех присутствующих полностью сосредоточенно на нем. Арвид заговорил негромким. Уверенным голосом.

— Я только что получил приказ Его Высочества. Мы выступаем, как только будем готовы. Официальная версия, нас вызывают на южную границу для предотвращения угрозы вторжения. На самом деле, нам велено в указанном месте свернуть с дороги и углубиться в лес. Там нас будет ждать проводник, который и поведет дальше. Судя по всему, действовать будем неподалеку. Вопросы?

— Насколько можно доверять проводнику? Мы плохо знаем здешние леса. — Первым задал вопрос рыцарь Хойгер.

— Насколько я понял Его Высочество, проводнику он доверяет полностью. — Ответил Арвид.

— Какой припас брать с собой? — Это задал вопрос хозяйственный Дитрих.

— Дай подумать… — Арвид действительно на миг задумался. — Разумно было бы взять с собой припас как для дальней дороги, но у нас пока просто нет столько фуража и продовольствия. Загрузить телеги — значит оставить дом пустым. Поэтому берем припас на несколько дней. А там — по обстоятельствам.

Трауте, — обратился он уже ко мне, — если кто-то будет задавать вопросы, почему мы поехали с пустыми руками, так и говори: нечего дома брать было, собрались докупать в дороге. И хорошо запомни, кто спрашивал. Понятно?

— Да. — Я согласно кивнула. Чего ж тут непонятного? Случайному человеку дела нет до того, сколько хлеба или овса взял воин с собой в дорогу. А нос в чужие дела любят совать те, кому этот нос прищемить не грех.

— Ян, — продолжил между тем Арвид, — остаешься с Трауте. Головой за нее отвечаешь.

— Почему опять я?! — Взвился молодой рыцарь. — Если из-за того, что я колдовать не могу, так от меня и здесь никакого толку!

— Отставить! — Легонько хлопнул ладошкой по столу муж. — Стыдись! Нашел время гонор показывать.

Ян пристыженно опустил глаза, понимая, насколько не ко времени была его вспышка. Но Арвид, видимо, решил не перегибать палку, поэтому тут же слегка похвалил парня.

— Защитить дом ты, в случае чего, без колдовства сумеешь. Я оставлю тебе пару ребят, на всякий случай. Просто мечом помахать, без магии, у принца и так есть кому, а у меня — нет. Мальчишка, — он кивнул в сторону двери, за которой скрылись Айко с девочкой. — не в счет. Ему еще пару лет тренироваться надо. Всем все понятно?

Рыцари кивнули, подтверждая.

— Отлично! Тогда собираемся на площади чере-ез, — Арвид подошел к окну и выглянул на улицу, — через час, примерно. Все.

Дождавшись, когда рыцари выйдут, Арвид поймал глазами взгляд солдата и молча показал ему на Яна, а потом на дверь. Дитрих, видимо, правильно понял намек, потому что тоже встал и позвал парня за собой.

— Пойдемте, господин Ян, покажу вам где мы с парнями тут схрон устроили, если вдруг пересидеть надо будет. И еще кое-что… сейчас. Только парнишку с собой позовем, чтобы тоже знал.

Арвид вышел в кухню вслед за мужчинами и я услышала, как он отправляет девочку домой.

— Сегодня госпожа сама управится, кормить будет особо некого. Беги, поможешь Йоргу собраться. И нос вытри, ничего страшного не случилось. Постоим на границе и вернемся домой. Дольше туда-сюда ездить будем.

Хлопнула дверь, скрипнул засов, а я все так же сидела, глядя на рассыпанные по столу крошки. Из оцепенения меня выдернула теплая рука мужа. Взяв меня за руку. Он вздернул меня с лавки и прижал к себе.

— Пойдем, Траутхен, проводишь. — Прошептал он мне в самое ухо.

Я пошла, поняв его слова буквально. Мысленно я уже перебирала, чем могу помочь в сборах и что надо непременно упаковать Арвиду в сумку. Но у мужа, как оказалось, были совсем другие планы.

Едва мы переступили порог нашей спальни, как Арвид захлопнул за нами дверь и, сжимая меня в объятиях, принялся жадно целовать. Какое-то время я охотно отвечала ему, понимая, что потом, прилюдно, так попрощаться уже не получится. Опомнилась только тогда, когда почувствовала, что подол платья пополз вверх.

— Арвид… — Зашипела я, пытаясь увернуться. — Ты что делаешь?! День на дворе! А тебе через час в поход!

— Да плевать мне, что день! — Арвид не давал сбить себя с толку. — И у нас еще целый час…

Я сдалась. Действительно, без разницы, день сейчас или ночь. В этом доме мы — одни, а там, за дверью, целый мир чего-то хочет от нас. Сегодня все было совсем не так, как обычно. И даже не так, как в последнюю неделю, которую мы с мужем провели, словно празднуя наш отложенный медовый месяц. Скорый отъезд не оставил времени ни для сдержанной нежности, ни для долгих ласк. Даже потом мы никак не могли прекратить целоваться, словно старались надышаться друг другом.

— Пора. — На этот раз первым опомнился Арвид.

— Ой… — Только и смогла сказать я, все еще опираясь спиной о дверь. Оглядев себя я поняла, что действительно только что попрощалась с мужем. Потому что выйти прощаться на площадь в таком виде я точно не смогу. Тоже самое, видимо, подумал и Арвид, потому что откинул крышку сундука, быстро доставая оттуда свежий передник и накидку. Надо же, всего один раз при нем перебирала сундук, а ведь запомнил, — слегка отстраненно подумала я.

— Повернись, помогу с волосами. — Сказал Арвид, протягивая мне вещи.

Дальше мы собирались так, словно это я, а не он, отправляюсь в поход. Пока я перевязывала передник. Арвид быстро скрутил мои волосы жгутом, буквально, запихивая их под чепчик. Ох и намучаюсь я потом, пытаясь привести их в порядок! Будем надеяться, гребень удержит это подобие кос то время, что осталось до отъезда отряда. Когда вся одежда была поправлена, ленточки завязаны, ремни и пуговицы застегнуты, мы вышли из дома, чинно держась за руки. На площади уже толпился народ, как обычно, сбежавшийся посмотреть на событие. Все так же крепко сжимая руку мужа, я привычно отмечала для себя разные мелочи.

Например, сколько мы вместе ни пережили за последнее время, а на площади так и стояли селяне отдельно, солдаты — отдельно. Только Арвида было кому провожать, да еще на Йорге висла детвора, которую всячески пыталась успокоить Барбара. Судя по тому, что у самой женщины глаза подозрительно блестели, эта задача была ей сейчас не по силам.

Я уже хотела поделиться с Арвидом своими наблюдениями, чтобы прервать затянувшееся молчание, когда людей на площади еще прибавилось. Подобрав юбки, через толпу пробивалась молоденькая девушка из хуторян. Я помнила ее в лицо, но так и не смогла вспомнить, приходится она Радогасту дочкой, внучкой или какой-то племянницей.

— А как же я?! Куда же ты?! Ты же обещал жениться! — Девушка с плачем повисла на шее у Фолькера. Вот как чуяла, что будут еще хлопоты от этого недотепы! Выбрал же время!

— И женится. — Мрачно пообещал Арвид, глядя на густо покрасневшего парня. — В первый же день после приезда.

Как обычно в таких случаях, в толпе ту же волнами разошлись шепотки. К парочке начали пробиваться родственники несостоявшейся невесты. Судя по лицам мужиков, они сами еще не знали, что собираются делась со всем этим, но что-то делать было надо. Помянув мысленно всех горнборгских конюхов с их словечками, я отпустила руку Арвида и шагнула вперед.

— Пойдем, милая, пойдем. — Я приобняла девушку за плечи, осторожно стараясь снять ее руки с шеи парня. — Не дело это, любимых слезами провожать не на войну едут…

Ох, девочка, знала бы ты, как мне самой хочется сейчас завыть вголос и уцепиться за рукав Арвида, умоляя не уезжать! Но нельзя. Все в округе должны знать что они «едут не на войну», так приказал мой высокородный родственничек. А если верить тому, что Арвид рассказал об этом парне, муж Агаты зря темнить не станет. Так что я продолжала увещевать девушку, вытирая зареванные щеки и пытаясь взглядом уговорить ее родственников помолчать.

К счастью, Радогаст действительно умел помнить добро, поэтому не стал поднимать шум в такой момент. Только погрозил пальцем будущему зятю. Многозначительно обещая: «Вернешься — поговорим!». Разрядил обстановку Вит, как обычно, сохраняющий ясную голову при любых обстоятельствах.

— Это ж у парня своей семьи нету, а молодую жену вести куда-то надо. Господин, прикажите начинать стройку?

— Что? — Оторвался Арвид от своих размышлений. — А, да, конечно. Выберете место с госпожой Трауте и можете начинать. — И, уже обращаясь к своим людям. — Так, хватит на месте топтаться! И так много времени потеряли. Выступаем!

Люди Арвида тронули коней. На ходу выстраиваясь привычным порядком. Было видно, что они не первый раз слышат эту команду и надеются услышать ее не в последний. Весело подшучивая над внезапно просватанным парнем, они приветливо махали остающимся, требуя оставить их долю новолетнего меда нетронутым. Вслед им летели шутливые причитания Вита, что если каждому из них придется ставить новый дом, то к весне незамужних девчат в селе не останется, придется «по соседям побираться».

Арвид ехал, не оглядываясь, что-то тихо рассказывая своим рыцарям. Хойгер слушал внимательно, чуть склонившись в сторону Арвида, и только Тилль все крутил головой, словно кого-то потерял в толпе. Уже уводя с площади хуторянку, я заметила, как в переулочке между домами мелькнула женская фигурка. Кто-то спешил поскорее убраться с площади, чтобы избежать лишних разговоров. Кто же провожал тебя, Тилль?

Девушка, тихо всхлипывающая у меня под боком, как и ее родня, идущая за нами на некотором расстоянии, не оставляли мне времени разбираться в личной жизни еще и рыцаря. Кто бы там ни был, у нее хватило ума и такта не устраивать прилюдно балаган. Хотя, а чего я ожидала? Фолькер — молодой балбес, и девицу выбрал, видимо, по себе. Такую, что сперва делает, а потом — думает. Ясно же, что более взрослый и мудрый рыцарь-маг если и сойдется с женщиной, то будет она не в пример умнее. Однако, где-то глубоко внутри любопытство никак не хотело униматься. Надо будет потом послушать, что местные сплетницы скажут, что ли.

Войдя в дом, махнула неожиданным гостям в сторону парадной комнаты, а сама пошла на хозяйственную половину, подбросить пару веток в печку. Зачерпнув воды, подвесила котелок и, оставив чай закипать, вернулась к хуторянам. Девушка уже не плакала, только шмыгала носом. Радогаст сидел насупленный, а молодая женщина рядом с ним металась между попытками успокоить девушку и еще одного мужчину, видимо, мужа.

— Ну? Что скажете? — Я решила начать разговор с выяснения всех подробностей. Поэтому стала, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, давая селянам возможность высказаться.

— Да что тут скажешь, госпожа! — Радогаст, видимо, по праву старшего взял слово первым. — Опозорил нас Ваш парень. А ведь господин обещал… — Он укоризненно покачал головой.

Только меня сейчас тоже не просто было взять на совестливость или жалость. Хрупкую девочку, отчаянно цепляющуюся за уходящего в поход любимого, мне было искренне жаль Но два здоровых мужика, выступающие в моем доме в роли обиженной стороны, таких чувств не вызывали.

— В чем позор-то? — Спокойно спросила я. — Мой муж обещал, что все будет по закону. Вроде, никто вашу девочку не обижал и не бросал, не зря же она так за Фолькера цеплялась. Вернутся наши из похода, сыграем свадьбу.

— Так а если не вернутся? — Включился в разговор другой мужчина. Обнимавшая дочку женщина только ойкнула.

— Не накликай!

Скрипнула дверь, это вернулись Ян с вездесущим Айко, который, гордый своей ролью «мужчины в доме» теперь хвостиком бегал за старшим товарищем. В ответ на вопросительно поднятую бровь (у них это, похоже, семейное. Арвид делает так же) я лишь приглашающе кивнула головой. Прямо целое собрание получается. Вита еще позвать в компанию, что ли?

— Так я того, госпожа, спрашиваю, — гнул свое мужик. — если не вернутся, как мне опозоренную дочку замуж выдавать?

Девушка, притихшая было, снова начала плакать уже в голос.

— Так а в чем позор-то? — Снова попыталась допытаться я. — Фолькер вашу девочку чем-то обидел? Или ославил прилюдно? Я своими глазами видела, как она ему на шею вешалась, а не наоборот. О доме господин Арвид распорядился, со свадьбой сами разберетесь. О чем мы тут вообще разговариваем?

— Да выкуп за невесту им нужен. — Лениво вмешался Ян, сцеживая в кулак ехидную усмешку. — Желательно, уже сейчас, а то мало ли… Поход, как-никак.

— Выкуп, само собою, не главное. — Радогаст сердито зыркнул на брата (все же, брата) и попытался объяснить свою позицию. — Хотя, не откажемся. Мы девку, можно сказать, уже просватали, а она тут прилюдно на другого вешается. Это ж и расходы на откупные, и на семью позор. Куда ж ее теперь?

Надо сказать, я немного растерялась от такого разговора. Ох, Арвид не успел отъехать от дома, а я уже не справляюсь! В поисках поддержки оглянулась на Яна и тот пришел на помощь.

— А первое сватовство было одобрено господином Арвидом? — Вкрадчиво поинтересовался он, скорее у меня, чем у крестьян.

— Муж ничего такого не говорил. — Пожала я плечами. — Вроде, не было такого разговора.

— Так, не успели мы, госпожа… — Снова вставил слово Радогаст.

— А раз не успели, значит, никакого другого сватовства не было. — Это хождение вокруг да около начинало мне надоедать. — Сами знаете, без позволения господина… Брак вашей девушки с Фолькером господин Арвид только что при свидетелях одобрил, а что вы там кому обещали — ваше дело. Еще что?

— Да мы, в общем, не против. — Видя, что разговор не складывается (или складывается не так, как им хотелось), селяне немного сбавили тон. Теперь Радогаст зашел с другой стороны. — Парень у вас видный, и при деле… Только у него ведь имущества — одни портки. Дом господин поставить обещал, только это когда еще будет, да и домом одним сыт не будешь…

— А ты сама-то что скажешь? — Не вытерпев, обратилась я к девушке. Она что, так и будет тут дальше рыдать? И куда вся недавняя смелость подевалась? О том, как вела себя во время нашего знакомства с Роггенкампами я сейчас старалась не вспоминать. — Как тебя хоть зовут?

— Аська. — Не поднимая глаз прошептала девушка. — Я за Фолькера пойду, не хочу за другого.

— Ну вот, разобрались. — Я вздохнула с облегчением, хотя тут можно было даже не спрашивать. За немилым парнем девушка бы так не убивалась. — А с чего так рыдаешь? Все ж почти решилось.

— А вдруг его убьют? — Это чудо, прости меня Творец, снова зашмыгало носом. — А у нас ребенок будет…

Мать «невесты» ахнула, Ян только присвистнул, а я попыталась припомнить, когда наша Агнесс обычно начинала говорить о будущем прибавлении. Получалось, что любовь у этих голубков должна была случиться чуть ли не до нашего приезда.

— Когда вы только успели? — Высказала я вслух общую мысль.

— На прошлой неделе, — мило засмущавшись прошептала Ася, поняв, видимо, вопрос буквально. После этих слов отец с дядькой уставились на нее подозрительно, мать — удивленно, а Ян с Айко начали тихо подхихикивать.

— Айко, — озадачила я племянника, — там на огне котелок уже должен вскипеть. Кинь туда пару веточек чабреца… Нет, лучше — мяты, поправилась я, взглянув на Асю, — там, на стене возле полки висит, ты ее еще вчера веником обзывал. И тащи сюда, чай пить будем.

Пока Айко безропотно (растет парень) занимался чаем, я попыталась окончательно прояснить ситуацию. Хотя, по всему выходило, что я не ошиблась с первой оценкой и невесту наш недотепа нашел себе под стать.

— И ты точно знаешь, что у вас будет ребенок? Лет-то тебе сколько, невеста?

— Пятнадцать недавно исполнилось. — Растерянно ответила за девушку мать. — Простите, госпожа, недосмотрела я. Как же так… И перед господином такой стыд… — Она в отчаянии всплеснула руками.

— Так точно знаешь? — Я продолжала допытываться.

— Мать всегда говорила, — снова полушепот от Аси, — что от этого дети бывают. А Фолькер уехал, и что теперь?

— О, Творец, я больше не могу! — Ян уже в открытую смеялся. Возможный дед сердито хмурился, а Радогаст закашлялся в кулак, пытаясь скрыть смущенную улыбку.

— В общем так, что теперь — я тебе скажу. — Пора заканчивать этот балаган, а то я тоже не выдержу. — Сидишь дома и ждешь мужа. Готовишь приданое. Если родня будет сильно наседать, — строго посмотрела на родителей девушки. — то приходишь сюда. Жить будешь в комнате Фолькера, она сейчас пустая стоит. Вернется — поженитесь.

Вроде, все уладили. Сейчас попьем мятного чая и расходимся по домам. У меня еще работы — непочатый край.

Чай оказался как нельзя кстати. Выпив по кружке горячей жидкости, заев свежим хлебом (как чувствовала, что пригодится) с медом, гости потянулись к выходу. Вид у них был слегка пришибленный. Дождавшись, пока родня выйдет за порог, Радогаст повернулся и заговорщицки мне подмигнул.

— Хорошо посидели. А ведь выкуп за невесту Вы нам, госпожа, так и не пообещали.

— Так и ты, Радогаст, о приданом ни словом не обмолвился. — Я невольно улыбнулась. — Проследи, чтобы девочку не наказывали слишком строго. Мало ли, вдруг и правда…

— Прослежу. — Мужик согласно кивнул. — Но ты уж не сердись. Госпожа, но она у нас теперь до конца похода со двора не выйдет. Нагулялась уже. Хватит.

Я только пожала плечами. Если бы меня в юности поймали на чем-то подобном, наверное, одной только домашней работой наказание бы не ограничилось. Сослали бы к орденским сестрам, не меньше. Но у крестьян всегда все было проще. Главное, чтобы все наши вернулись живыми, а в остальном — сами разберутся.

Улыбаясь своим мыслям вернулась в комнату, где все еще не мог успокоиться Ян.

— Ну, чего смеешься? — Попыталась урезонить я его. — Видишь же, девочка молоденькая, глупышка совсем.

— А зачем ей ум? — Не унимался Ян. — Овец гонять? «На прошлой неде-еле», — тоненьким голосочком передразнил он Асю.

— Овец гонять — это ж надо не глупее овец быть — Поддакнул ему Айко.

— Ты мне еще поумничай! — Шутя погрозила я мальчишке кулаком. — Обошлось все почти без скандала, и хвала Творцу! И вообще. Вот повлюбляетесь, посмотрю я на вас. Марш по делам!

Айко фыркнул что-то про то, что он еще не совсем рехнулся, чтобы влюбляться, и действительно пошел заниматься делами. А Ян остался сидеть за столом, глядя прямо перед собой. Он уже не смеялся, а только молча допивал почти остывший отвар. И лишь когда я встала, чтобы убрать посуду и смести со стола крошки, он придержал меня за рукав.

— Трауте, скажи, а как ты поняла, что ты Арвида любишь?

Я смутилась. Говорить о таком было слишком неловко. Тем более, Ян не был мне ни родственницей, ни подружкой.

— А какая разница? — Попробовала уйти от ответа. Но Ян настаивал.

— Нет, ты все-таки скажи. Вот как так получается? Жила ты с ним, жила, а потом — р-раз — и оказалось, что любишь?

— Не знаю. Само как-то получилось. — На этот раз я ответила честно, раз уж ответ настолько важен для него. Вот только кто бы мне самой на этот вопрос ответил?

— Вот, а почему у одних так получается, а у других — нет? И те, и другие женятся. На ком прикажут, а получается не у всех.

— Не знаю. — Снова повторила я. — наверное, дело в людях. Вот твоего брата, например, разве можно не любить?

— Это да, Арвид у нас — молодец. Знаешь, его даже сам кронпринц как-то хвалил. — Ян расплылся в улыбке, гордясь братом. И тут же вернулся к нашему разговору. — Но, тогда, получается, можно жениться на ком угодно, если захочешь — потом полюбишь?

— Не знаю, Ян. — Вот же упертый! И чего он так вцепился в эту любовь? — Ты сам помнишь, что я не была самой завидной невестой. — Я вздохнула, припоминая. — Я была согласна и на меньшее, но мне повезло. А почему тебе это так интересно? Не просто же так допытываешься?

Теперь пришла пора Яна опускать глаза.

— Так. Просто так.

— Если не хочешь, не рассказывай. — оставила я ему путь к отступлению. Ян помолчал немного, а потом сказал с досадой.

— Ее родители уперлись: «Третий сын. Третий сын…». Я, вообще-то, даже и не третий, а пятый, ну и что? Арвид был четвертым, а теперь у Арвида — свое поместье, а ты — родня самому королю. А Его Величество своих не обижает. Ей надо было просто чуть-чуть подождать…

Эта Аська — дура дурой, а сумела настоять на своем. Им же теперь деваться некуда, отдадут ее за этого Фолькера, как ни вертись. А она пошла за вдовца, потому что родители сказали. Получается, зачем тогда вообще любить, если можно женится, на ком прикажут?

Из всей этой сумбурной речи я поняла только одно, нашего Яна успела отвергнуть какая-то девица. Или не девица даже, а ее родители. И сейчас эта глупенькая девочка, Ася, всколыхнула в его душе какие-то воспоминания.

— У крестьян все намного проще. — Только и могла сказать я. А сама задумалась. А так ли глупа на самом деле эта «глупышка»? Очень уж удачно у нее все получилось.

Взяв себе на заметку поговорить с этой Асей, я оставила Яна дальше думать его думы, а сама занялась повседневными делами. Хедвиг я сегодня отправила домой, так что обед на нашу небольшую компанию готовить предстояло мне одной. Хотя что там готовить, на трех-то человек?

— Ян! — Позвала я деверя, вспомнив еще кое-что. — А кого Арвид оставил нам в охрану? Он говорил, что кто-то еще остается. Я их хорошо знаю?

— Остались три человека, но я не знаю, кого ты за время дороги лучше узнала, а кого хуже. Нормальные мужики, надежные. Не переживай.

— Ага. Надежные, значит. — Впрочем, и так понятно, что кому-попало охрану своего дома Арвид бы не доверил. — Так ты позови их завтра на обед, что ли. Раз их там в доме всего трое осталось.

— Балуешь ты их. — Поворчал Ян, но видно было, что ворчит он больше по привычке.

Я только пожала плечами. А почему бы и не побаловать наших людей такой мелочью, как вкусный обед? Все равно ведь продукты для общего котла закупал пока Арвид. И мне спокойнее словно в окружении его людей я становлюсь немножко ближе к мужу.

Ян, видимо, понял, о чем я промолчала, потому что безо всяких переходов добавил.

— Ты мне крупы какой-нибудь дай.

— Зачем? — Удивилась я. Горсти крупы не жалко, если она не последняя, но не будет же Ян, в самом деле, кашеварить?

— Птичек покормить.

Странно. До сих пор я не замечала за Яном такой любви к созданиям Творца. Обычно он довольно равнодушно наблюдал как я или Хедвиг высыпали воробьям крошки с обеденного стола. Ни разу не предложил помочь. Ну да ладно…

— Там, в кладовке. Сам возьми, сколько надо.

Я махнула рукой, указывая направление. Глупая привычка, потому что выйдя из одной двери, запутаться в двух оставшихся было очень тяжело. Ян вернулся быстро, держа в руках небольшую плошку, на дне которой было немного зерна.

— Арвид наверняка попробует прислать птичку, — пояснил он. — Поэтому, надо, чтобы возле дома всегда крутились птицы, тогда будет не так заметно.

— Волшебную птичку, такую, как он получил сегодня утром? — Уточнила я, начиная понимать. — А почему нельзя, чтобы ее замечали? Все же знают, что мы — маги.

— Потому что такие птички летают не очень далеко. — Терпеливо, прямо на себя парень не похож в последнее время, продолжал разъяснять Ян. — А те, кто знает, что вы — маги, знает также, что с южных границ такая птичка не долетит. Поэтому, пойду приманивать.

— Понятно.

После обеда мы занялись кто чем. Ян читал, я взялась прясть, когда-то же надо. Айко вертелся, вертелся, а потом сбежал в «казарму», слушать солдатские байки. Я не запрещала, все равно большая часть его жизни пройдет рядом с ними, а не со мной. Занимаясь нехитрой работой я вслушивалась в звуки ветра за окном и думала о новоявленной «невесте». «… От этого дети бывают…» — Повторяла я мысленно вновь и вновь. Бывают ли?

До сих пор я жила, не особо задумываясь о таких вопросах. Арвид меня не торопил, а моя голова была больше занята вопросами обустройства, чем будущими детьми. А сейчас я пыталась подсчитать, сколько времени прошло с момента нашей свадьбы. Не пора ли? Хельге, та за три года супружества двоих девчонок родить сумела. Правда, Хельге на много лет меня моложе…

Запутавшись в невеселых мыслях отложила веретено и ушла на кухню. Работа, которая занимала только руки, не помогала. Я металась по дому, хватаясь то за то, то за это. Первый же вечер без Арвида показал, насколько я прикипела душой к мужу. Привыкла к его мягкой иронии, его спокойным рассуждениям, его ненавязчивой поддержке. Сейчас мне отчаянно его не хватало и от этого в голову лезли глупые мысли. Ничего не придумав, решила пойти спать. Может, завтра новый день принесет новые заботы и не оставит времени на дурные мысли.

— Ян, — перед уходом заглянула к деверю, чтобы получить ответ на еще один вопрос, — как ты думаешь, Арвид пришлет птичку если что-то случится? Или, наоборот, если пришлет, значит, ничего не случилось?

— Сложно сказать. — Ян потер кончик носа, задумавшись. — Понимаешь, если что-то случится, то там будет не до птичек. Магические вестники тоже требуют сил, а ты сама могла убедиться, сколько сил отбирает магия.

Я кивнула, невольно поднося руку к лицу. Да уж, убедилась. Как говорится, спасибо за науку. А Ян, тем временем продолжал.

— С другой стороны, если ничего не случится, то о чем писать. Прости, Трауте, брат тебя, конечно, любит, но тратить силы на пустяки он не будет. Сама понимаешь, он за людей отвечает.

— Я понимаю. — Заверила я. — Доброй ночи!

— Доброй! Ничего, если я еще посижу, почитаю?

— Да сиди на здоровье! — Неужели он думает, что я буду с ним ссориться из-за кружки лампового масла? Те подарки, которые нам наносили благодарные горожане, в них ведь и Ян вложил немалую часть здоровья. Пусть читает. Тем более, мне кажется, что читает он так же, как я мечусь по дому, чтобы голову занять.

Так прошел один день, потом второй, потом третий… Мою внезапную любовь к птичкам заметили крестьяне. Заметили и, наверное, посмеялись: «Совсем хозяйка без мужика раскисла. Чудит по-маленьку».

Тем не менее, возвращаясь однажды днем от Вита, с которым надо было обсудить пару насущных вопросов, я увидела в своем палисаднике соседа, деловито утаптывающего землю вокруг небольшого столбика. На столбике красовался домик — не домик, дощечка, над которой на двух палочках держался навес. Два резных конька украшали эту нехитрую крышу, придавая домику игрушечный вид.

— Здравствуйте! Что это за чудо такое? — Спросила я, улыбаясь.

— И Вам, госпожа, здоровья! — Поприветствовал меня мужик. — Сына-вот плотничать учил. Вижу, скучно вам без господина. Балуетесь, птичек кормите. Ну, мы и сделали, чтоб красиво.

— Спасибо! — От души поблагодарила я. — Действительно, очень красиво. А у вас я такого и не видела.

— Так, нету у нас такого, госпожа. — Мужик пожал плечами, дескать, нашла чего спрашивать. — Незачем. Это ж так, баловство одно, а мы пока скотину покормим, птички сами покормятся. Не будешь же над корытом стоять и гонять.

— И то правда. — Я охотно согласилась. Действительно, работники на родительском хуторе неоднократно жаловались, что птицы кур объедают. Да что там кур, в корыто прямо перед свиным рылом влезть не боятся. — Только мы скотину пока еще не завели, и овцы еще на пастбище.

Поговорив еще о том-сем, мы с мужиком разошлись. Привычно запустив в кладовой руку в мешок с овсом для коней (его мы закупили достаточно а вот крупы и хлеб я старалась расходовать осторожно), я пошла приглашать птичек на новое место. Вернувшись в дом, стала у окна, осторожно поглядывая из-за занавески, как мои нечаянные питомцы слетаются на ранний ужин.

Зима уверенно вступала в свои права. И чем холоднее становилось на дворе, тем больше птиц слеталось к человеческому жилью. Если сначала вокруг вились, в основном, воробьи, то со временем стаи появляться синицы всех мастей. Для них мы с парнями, увлекшись, пожертвовали хороший такой кусок бараньего жира, повесив его на ближайший куст. А недавно я видела даже парочку дятлов. Но нужная мне птичка все не прилетала и не прилетала.

В конце концов, я почти перестала ждать, решив, что Арвиду и без меня есть чем заняться. Да и у меня работы прибавилось. Стараниями плотника в небольшой комнатушке между кухней и парадной комнатой теперь стоял ткацкий станок. Честно признаюсь, что мне очень хотелось попробовать ткать тонкий лен из купленных у вендов ниток. Промаявшись целый день, я решила начать с чего-нибудь более привычного.

Покупная шерсть, доставшаяся мне в этом году, оказалась жестковатой, словно стригли ее не с нормальных овец, а с хайдешнукен[21]. Поэтому и ткань получалась плотной, словно войлок. Огорчившись сперва, я решила, что даже такое добро всегда сгодится если не на верхние зимние юбки, то хоть на коврик у кровати. Зато было не так жалко, если я позволяла себе задуматься и где-то по полотну проскакивала ошибка.

Хотя, про коврики — это я сгоряча сказала. Совсем уж неумелой я не была, а если выкроить пару моих огрехов, то к Новолетию получатся замечательные теплые подарки для Хедвиг и Хандзи. Причем, нашей маленькой дворянке такие подарки были чуть ли не нужнее, чем сироте Хедвиг. Марьяна недавно жаловалась, что девочка вдруг начала резко расти и почти вся купленная осенью одежка стала ей коротковата.

Надо сказать, что Марьяна в последние дни ходила сама не своя. На все вопросы она либо отмалчивалась, либо отговаривалась нездоровьем. Встревожившись не на шутку я уже хотела просить Вита, чтобы послал гонца в город за лекарем. Не хватало еще, чтобы трое детей остались сиротами из-за Марьяниного непонятного упрямства! Однако, «страшную тайну», как обычно, выдала неугомонная Хандзя.

Хотя занятия магией ей по настоянию целителя пришлось пока прекратить, она пристрастилась читать учебники по магии. Мы с Арвидом только поощряли такое рвение, потихоньку посмеиваясь над Яном, которого эта козявка назначила своим наставником.

Для нее все было просто и логично: раз книжка принадлежала Яну, то его и следовало спрашивать обо всем непонятном. А непонятным для девочки, которую дома едва обучили читать, было почти все. Ян сердился, пытался прятаться в своей комнате, отсылал упрямую непоседу к Тиллю… Пожалуй только последнее средство и срабатывало ненадолго. В остальном учеба превратилась в игру: «Переупрямь упрямца». С отъездом отряда у деверя больше не получалось прятаться за спину старшего товарища, поэтому занятия у них с Хандзей стали почти регулярными.

— Мама за Тиллем скучает. — Выдала мне как-то Хандзя на вопрос о самочувствии Марьяны. — Зря она за него замуж не пошла.

— А он звал? — насторожилась я, учуяв свежую сплетню.

— Звал. — Хандзя вдохнула. — Два раза звал. А мама отказала.

— Жаль. — Я тоже вздохнула. Спокойный, хозяйственный маг-земляник был бы отличным отчимом для троих ребятишек, да и Марьяна за ним была бы, как за каменной стеной. Рыцарь, опять же, из хорошей семьи, даром что самый младший сын.

— Он тоже так сказал. — Хандзя совсем по-взрослому покачала головой. — А мама потом целую ночь проплакала.

— Так зачем же отказывала? — Вслух удивилась я, тут же жалея о сказанном. Глупо спрашивать о таких вещах у ребенка. Но, как оказалось, наша непоседа и тут сумела сунуть свой любопытный носик.

— Мама сказала, — с умным видом выдала мне Хандзя, — что Тилль — очень хороший, но мужик. А ей на мужиков до сих пор смотреть тошно.

— Хандзя! А хочешь, мы сейчас медовых хлебцев испечем? Много-много, чтобы на всех хватило. И вашим малышам, и Хедвиг… — Попыталась перевести тему я, опасаясь, что любознательный ребенок примется за расспросы. Снисходительная улыбка Хандзи дала понять, что уловка не удалась, но от медовых хлебцев она не откажется.

— А знаешь что, тетя Трауте? — Выдала она мне чуть позже, раскатывая корж.

— Скажешь — буду знать. — Посмеивалась я, подсыпая на доску муки.

— Я когда вырасту, Яну отказывать не буду. Как только позовет, так сразу соглашусь и пойду за него замуж.

Я опешила. Судя по надрывному кашлю, раздавшемуся из-за неплотно прикрытой двери в комнату, Ян — тоже.

— А ты думаешь, позовет? — Стараясь сохранять серьезное выражение лица спросила я.

— Конечно. — Хандзя задрала носик и пояснила. — Он же рыцарь, и я — тоже дочка рыцаря. У меня даже грамота есть. А больше у нас в селе благородных дам нет. Только еще мама и ты, но вы не в счет.

— Ага. — А что мне еще оставалось сказать? А это не по годам умное дитя решило меня добить, вслух делясь своими планами.

— Мы построим нам большой дом в городе. Ян будет колдовать. Ну, и я немножко. И за это нас все будут уважать. А ссориться мы не будем, потому что я не буду дергаться.

— Что, прости? — Не поняла я ее сразу.

— Это мама так всегда говорила, когда папа новую девку из деревни в замок брал. — Не смущаясь пояснила мне девочка. — Она говорила, что если не дергаться, то все будет хорошо. И правда, папа их всех потом хорошо замуж выдавал.

Я так и села на лавку, не зная, что сказать. За стеной снова закашлялся Ян, который так не вовремя решил перекусить. Ох, Марьяна! Ох, Тилль! Как же вас так угораздило?! И с девочкой надо поговорить, чтобы такие вещи посторонним так просто не рассказывала. Но это позже. Намного позже, когда придумаю, как бы это ей сказать поделикатнее. О таких вещах, конечно, девице должна рассказывать мать. Но что может рассказать ей Марьяна?

Вот ведь… и посоветоваться не с кем. Арвид, любимый, когда же закончится твой поход?!

Птичка прилетела, когда мы вовсю готовились к празднику Новолетия. По всему выходило, что встречать его придется без Арвида. Было до слез обидно. Но я понимала, что ничего тут не поделаешь и лишь все чаще повторяла себе: «Знала, за кого замуж шла». Ян, развернув записку, только хмыкнул и протянул мне маленькую полоску бумаги, вложенную в записку для всех. Эта маленькая весточка была только для меня. Трясущимися руками схватив записку, я прочла и тут же густо покраснела под любопытным взглядом деверя. «Встреть меня так же, как провожала» — это все что написал мне Арвид, но мне хватило и того.

Другая записка была длиннее и подробнее. Адресована она была нам с Яном и, совсем немножко, Виту. Понятно, что староста эту записку не получит, и даже не увидит. Все распоряжения ему передам я, но отряжать мужиков на рубку леса именно старосте. Но это потом, а пока, прочтя скупые строки, я удивленно подняла глаза на деверя.

— Ян, я, конечно, не большой мастер дома строить, но тебе не кажется, что тут леса — не на один дом? Не хоромы же Арвид этим двум голубкам задумал ставить?

— Скорее всего, они тут вообще ни при чем. — После короткого раздумья ответил Ян. — Арвид, похоже, решил к весне хутора отстраивать.

Это же хорошо, правда? — Обрадовалась я. — Это значит. Арвид верит, что к весне на хуторах станет безопасно.

— Да там и так не сильно опасно было. — Легкомысленно отмахнулся Ян. — Кому они нужны, поселяне? Разбойникам, разве что.

— А хутор Радогаста? — Не могла не просить я.

— Подвернулся под горячую руку. — Стоял на своем Ян. — Ну, Трауте, посуди сама, сколько нас в селе не было? И сколько уже Арвида с Тиллем дома нет? А ведь уезжали они не прячась, просто не сказали куда. Да за это время, будь у кого-то желание, наше поселение можно было бы по бревнышку раскатать: подранок и недоучка им бы не сильно помешали. А мы живем, мало того, в лес по ягоды ходим, лес на дома считаем….

Успокоенная этим разговором я пошла спать. Но то, что казалось таким простым и понятным при уютном свете лампы в общей комнате, с темноте спальни снова стало казаться неясным. На каждый довод Яна, что я припоминала, в моей голове тут же всплывали десятки «а вдруг…». В итоге, опять провертевшись почти до полуночи, я забылась тревожным сном.

Во сне я опять сидела на холме, который, как я теперь уже знала, был вендским курганом. Рядом со мной, на одном из камней сидел старый князь. Просто сидел и смотрел на дальний лес.

— Ждешь? — Спросил меня он, не оборачиваясь.

— Жду. — Не стала отпираться я. Хотя само понимание того, что я сейчас разговариваю с мертвым родственником, заставляло сердце быстрее биться от страха.

— Ну и хорошо. — Князь кивнул седой головой. — Жди. Вернется твой закс. А я присмотрю, чтобы не споткнулся в дороге.

— Спасибо. — Сердечно поблагодарила я. И тут же спросила, не сумев удержаться. — А остальным Вы тоже помогали?

— Кому?

— Ну, потомкам Вашим, наверное…

— Знаешь, сколько вас у меня? — Хмыкнул князь. — Умаешься, каждому помогать.

— А нам тогда почему помогаете? Из-за кургана, да? Вас в нем похоронили?

— Еще чего?! — Кажется, мне удалось вывести князя из равновесия. — Что я, изгнанник какой, чтобы меня в захолустье хоронить, да еще и на заксонской стороне?!

— Простите! — Мне стало стыдно даже во сне. Тоже мне, додумалась так с князем разговаривать.

— То-то же! — Мужчина (или дух?) казался довольным. — Должок у меня перед этой землей. Вот и приглядываю иногда. Ну, все уже, или дальше будешь любопытничать?

— Простите! — Я не нашла ничего лучшего, чем снова извиниться. — А скажите, если можно, последний из Пеховых действительно не был Пеховым? Или Вы не знаете?

— А тебе зачем? — Довольно равнодушно поинтересовался князь.

— Ну, не знаю. — Я смутилась. — Просто интересно, сказали ли Вы правду его отцу?

— А зачем она ему была нужна, эта правда? — Князь пожал плечами. — Не всегда стоит лезть со свей правдой туда, где тебя не спрашивают. Правда, — он хохотнул. — я научился этому не за сотню лет, и даже не за две.

— То есть. Слухи все-таки не врут? — По-своему поняла я слова собеседника.

— То есть, маленьким девочкам не стоит совать нос не в свои дела. — Строго отчитал меня князь. — Спи давай, а то будешь завтра по селу шататься, как кикимора.

— Как кто?

— Спи! И не мешай.

После этих слов я прямо во сне почувствовала, как засыпаю. Проснулась я уже утром, когда сельская жизнь за окнами уже кипела вовсю.

— Фу-ух, теть Трауте, наконец-то! — Возмутился Айко. Когда я спустилась вниз. — Мы уже и позавтракали, Ян тебя будить не разрешил. И волноваться начали. А ты все спишь.

— Надо же и мне иногда выспаться. — Отшутилась я. — Вот придет весна. Накупим скотины, которую надо будет кормить и поить, разве тогда будет до сна?

— Можно подумать, ты сама свиней кормить будешь. Даже у нас дома их свинарка кормила, а тут у тебя ух сколько людей.

Можно подумать, — в тон племяннику пошутила я. — кто-то сможет спать, когда под окном визжат некормленые свиньи.

— Я — могу. — Гордо возвестил Айко. — Только мне никто не дает. Будят на тренировки. Так я скажу Яну, что с тобой все в порядке?

— Скажи. — Кивнула я. — И скажи Хедвиг, чтобы ставила воду, бочку мыть.

— Опять печь будешь? — Обрадовался Айко — большой любитель свежеиспеченной горбушки.

— Пора праздничный хлеб[22] к Новолетью готовить.

— Ух ты-ы! Ты изюма побольше положи, ладно? И этих, ягод заморских, которые желтые[23]. Не жадничай.

— Посмотрим.

Тесто уже подходило по второму разу, когда в дом буквально влетела одна из поселянок.

— Госпожа, госпожа, ой, что делается!

— Что? — Встревожилась я.

— Господин соседский старостиного внука прислал с весточкой. Говорят, в двух днях пути отсюда настоящая битва была! Из самой столицы, говорят, могучие маги приехали, злыдней ловить, что с водой балова́лись!

— Поймали? — Прервала я поток новостей, желая сразу услышать от женщины главное.

— Так откуда ж мне знать? — Искренне удивилась та.

— А остальное откуда знаешь? — Спросила я, наспех оттирая руки от теста.

— Так мальчишка их проболтался. Не утерпел с новостями, пока старостина в дом завела.

Я лишь усмехнулась. Село! Что над Айе и Швинге, что над Свиной и Лабой… Запрись ты хоть в подвале, новостей не утаишь. Одно хорошо, госпожа — не любопытная соседка, перед ней так просто дверь не закроешь.

Мысленно усмехаясь, я пошла к дому старосты. Сначала собиралась сделать вид, что пришла по какому-нибудь делу, например, орехов одолжить для хлеба. Но потом решила не хитрить. В отличие от старостиной, которой, в общем-то, эти новости интересны только как знак спокойствия в округе, мне действительно есть кого ждать. Так что я решила не прятаться. А при случае напомнить бы любезному соседу, что у этой земли, вообще-то, хозяева есть.

— Здравствуйте! — Поздоровалась я, войдя в дом.

— Здравствуйте, госпожа Трауте! — засуетилась старостина, увидев меня. — А к нам тут господин соседский внучка нашего прислал, новостями поделиться. Присаживайтесь, послушаете.

— Спасибо! Охотно послушаю. — С достоинством кивнула я, присаживаясь. — Только хорошо бы с самого начала, а не только то, о чем уже все село гудит.

Староста, сидевший тут же, за столом и что-то мастеривший, беззлобно отвесил подзатыльник сидевшему тут же вихрастому мальчишке.

— Сколько тебя учить, что весть надо доносить до дома, а не начинать кричать о ней с края села?

— Так он же… — Вступилась было за внука старостина, но увидев сурово нахмуренные брови, осеклась.

— А ты тоже гляди, кого привечаешь. Слушала мальчишку перед всеми сплетницами села, а потом удивляешься, что сплетни ходят. Вы не обижайтесь, госпожа, — обратился он уже ко мне, что жена вас новостью как бы обнесла. Не со зла она, не подумавши просто.

— Да я не обижаюсь. — Конечно, тут я немного покривила душой. Но старостина мне нравилась и подводить ее под ссору с мужем не хотелось. Да и «обнесла», как правильно выбрал слово Вит, новостью меня не она, а сосед. — Но очень уж хочется узнать, что же было на самом деле и чего теперь ждать.

— Да чего там ждать… — Вит почесал макушку. — Может, лес подешевеет. Если его там, — тут он скептически глянул на внука, зная, видно, его любовь красиво порассказать, — и правда «тьму повалило». Но это только, если деревья просто свалило, а не сильно покорежило. Тогда господский лес можно будет еще годок поберечь.

— А наши… маги? — Я чуть не проговорилась, но быстро выправилась. Оставалось надеяться, что если староста и заметил заминку, то у него хватит ума промолчать.

— А про наших магов ничего не слышал. — Немного виновато признался он. — Если и побили кого, то не из местных. А вот злыдней тех, говорят, хорошо скрутили. Будут знать, как реку на людей напускать!

— Эх, жаль, что господина король на другие границы услал! — Вступил в разговор один из сыновей старосты. — Уж он бы показал вражинам!

— Ты еще поумничай! — Взвилась на него мать. — Вырос, а ума — не больше, чем у племянника. Тому – вон, — она кивнула на притихшего ребенка, — тоже повсюду герои мерещатся. Господин приехать не успел, не обжился толком, а уже дважды чуть головы не лишился. И все вам мало!

— Допустим, голова бы при нем так и так осталась. — Я вздохнула, желая побыстрее узнать остальное. — Магии чуть не лишился. Деверь, так тот до сих пор болеет. А если бы нас с того моста смыло, то целиком. С головой.

— Ох, госпожа, Вы уж не шутите так! — Старостина побледнела, чертя в воздухе охранительные знаки Творца.

— Ладно, простите. Так что еще слышно? — Нетерпеливо спросила я.

— Говорят, чужих магов самый главный наш маг в столицу повез. — Авторитетно сообщил Вит. — И с ним поехал какой-то венд. Говорят, самому князю родственник. После того, как господин Арвид с нашими магами вендов от потопа спас, очень они приветливыми стали. Да госпожа и сама видела.

Да уж. Видела, говорила и даже вместе пила. И, сдается мне, что я догадываюсь, кто этот вендский «самого князя родственник». Не зря Вильк так свободно рассуждал о государственных делах. Не зря Арвид говорил, что не так и прост вендский купец.

— Ясно. Спасибо! Тогда пойду я. — Я встала, не желая мешать честным людям работать. — Если что новое будет, Вы уж сообщите. — Попросила я старосту.

— Обязательно, госпожа! — Заверил он меня.

— Вы б еще посидели, — попросила старостина смущенно. — У меня как раз вареные пироги[24] скоро готовы будут.

— Спасибо! — Снова поблагодарила я. — У меня у самой там тесто на хлеб подходит. Пора уже помощников посылать, чтобы печь топили.

Праздничный хлеб удался на славу. Видно, удачная получилась закваска, потому что даже орехи, изюм и сливы, на которые я не пожадничала, не смогли помешать ему подняться. К искреннему огорчению Айко, сушеных плодов, называемых абрикосами, у нас не было. Делая закупки в городе, мы больше думали о важных вещах, а о такой мелочи никто не позаботился.

— Ну, не куксись. Ты же — воин. — Утешила я парня. — Зато достанется тебе целый хлеб, если хочешь, можешь даже совсем ни с кем не делиться. Я много напекла.

— Тетя Трауте, ну ты как скажешь! Что я, совсем маленький, в одиночку лакомства лопать?!

— Ну, значит, поделишься, с кем захочешь.

Уложив хлеба остывать дома на чистом полотне, мы отпустили Хедвиг, которая и так задержалась дольше обычного. После сегодняшней ночи спать не хотелось совсем, но я не позволила себе потратить вечер на очередные пустые метания. Стыдно было бы проспать и завтра. Тем более староста сказал, что о наших ничего плохого не говорили. Да и старый князь обещал присмотреть.

— Вернется Арвид, я твоим людям самый вкусный хлеб в курган закопаю, и брандом полью. — Пообещала я, мысленно обращаясь к старику. Оставалось только надеяться, что храмовники не сочтут это жертвой чужим богам. Я же не с богами разговариваю, с родней. Уже на грани между сном и явью мне послышался тихий смешок.

Проснулась я от того, что меня прижали к давно небритой щеке.

— Арвид?! — Встрепенулась я, ощупывая такое родное лицо.

— Я, родная. Прости, что разбудил. — Увидев, что я уже все равно не сплю, он не стал дальше мучиться и зажег лампу.

Я жадно осматривала раздевающегося мужа, пытаясь убедиться, что с ним все в порядке. На первый взгляд казалось, что так и есть. Ни на видном месте, ни под рубахой не угадывалось повязок. Значит, больших ран нет. Арвид осунулся, заметно похудел, зарос щетиной, но усталые глаза смотрели все так же тепло.

— Как же я тебя не услышала? — Спросила я. сама себе удивляясь.

— Да я потихоньку. — Казалось, Арвид по-настоящем смутился. — Оставил парня с лошадьми за краем села и велел заводить их шагом, народ не будить. А наши завтра будут. Дом готов, что я просил отмыть?

— Готов. Все готово… Ты, может, есть хочешь? — Вспомнила я об обязанностях жены.

— Лежи, лежи. Я в дороге перекусил. Поспать бы…

Сразу уснуть не получилось. И все равно, в ночь перед праздником Новолетья, предпоследнюю ночь в этом году, я засыпала самым счастливым человеком в королевстве. Арвид дома. А все остальное могло подождать до завтра.

Глава пятая: В ожидании весны

Следующий день выдался суматошным. Наши въехали в село почти сразу после рассвета. Арвид опередил их не так, чтобы очень сильно. Просто, пока мой нетерпеливый муж погонял коня, остальная часть отряда двигалась неспешно, охраняя телеги с поклажей.

К моему удивлению, телег заметно прибавилось. А вот людей — наоборот.

— Арвид! — Встревоженно обратилась я к мужу, вместе со мной вышедшему встречать отряд. — А где остальные? Где Дитрих, Фолькер…Где Тилль? — Всего, если я не ошиблась, в отряде не хватало около пяти человек.

— Двоих ребят я потерял. А Дитриха отправили в город, — Арвид помрачнел, — там целителю еще не на одну неделю работы. Вернется, поставлю ему хутор, пусть хозяйничает. Потому что в походы он уже не ходок.

— Ну, зато живой. — У меня отлегло от сердца. Хоть и жалко было тех двоих солдат, но к толковому и рассудительному Дитриху, жившему у нас, я уже успела привязаться. — А остальные?

— Фолькеру с Тиллем тоже досталось. Они там, на телегах. Но с этими попроще, отлежатся и, как всегда. Фолькер вообще хотел сам ехать, но я не разрешил. Его хорошенько головой приложило, не хватало еще под копыта свалиться.

— Айко! — Я заметила мелькнувшую в толпе племянника. — Беги к дому Радогаста, срочно найди Аську и скажи, чтобы не переживала. Живой ее Фолькер. А то мало ли…

— Даже так? — Поднял бровь Арвид, а я залюбовалась этим его жестом, к которому успела настолько привыкнуть.

— Так получилось. — Пожала плечами, словно в случившемся была и моя вина.

Муж только рассмеялся и махнул рукой.

— Вот же ж обормот! Выпороть бы его, чтобы другим неповадно было. Но героя и по заднице… Нехорошо.

— А он — герой? — Для меня слово «герой» никак не вязалось с долговязой фигурой простоватого парня.

— Герой. — Муж ответил настолько спокойно, буднично, что все сомнения в его словах отпали. — Если бы не Фолькер, остался бы я без Тилля.

— А как дело было?

— Да… — замялся Арвид, — Потом расскажу. Вон уже наши останавливаются. Там Тилль не один приехал, так ты помоги его жене обустроиться. Ладно?

— Э-э-э… Хорошо. — А что еще я должна была сказать? Напомнить, что Тилль, вообще-то, еще месяц тому назад к другой сватался? Так ведь толку, если Марьяна сама ему отказала?

Обидно, конечно, что маг-земляник, казавшийся мне таким внушительным и надежным, на деле оказался обычным мужчиной. И едва услышав отказ от одной, сразу же нашел ей замену. С другой стороны, Тиллю уже тоже не двадцать лет, не до седых же волос ждать ему, пока одумается Марьяна. В любом случае, что случилось, то уже случилось, обратно не перекроишь. Посмотрим, что ему за жена досталась. И я пошла вслед за Арвидом к телегам, на которых везли раненных, трофеи и, как оказалось, приданое.

Женой Тилля оказалась совсем молоденькая девочка, на вид — лишь чуть старше нашей Хильде. Крепкая, ладно сбитая фигурка выдавала в ней нашу, рыцарскую породу. Не чета столичным барышням, у которых, говорят, в последнее время стало модно быть худышкой. Голову девочки покрывал нарядный чепец замужней фру, выдававший в ней новобрачную.

— Здравствуй! — Поприветствовала ее я, подходя поближе. — Меня зовут Трауте фон Пехов, я жене Арвида и хозяйка этих земель.

— Здравствуйте! — Девчонка совсем не смущаясь разглядывала меня своими карими глазами. — Я — Беттина, жена Тилля. Да Вы, наверное, это уже знаете.

— Да, муж сказал только что. — Не стала отпираться я, разглядывая Тилля, который мирно спал на овечьих шкурах.

— У него нога сломана и два ребра. — Пояснила Беттина. — Целитель велел поить его маковым отваром, чтобы в дороге на кочках не так мучился. Обещал, что к весне будет мой Тилль, как новенький.

— Это хорошо. — Обрадовалась я. — Если целитель сказал, значит, так и будет. А мы тут вам дом приготовили. Пойдем, покажу, который. Если тебе что-то понадобится, ты скажи, что-нибудь придумаем.

— Спасибо! — Поблагодарила Беттина, заботливо поправляя край одеяла. — Я пока поосмотрюсь. Тилль и господин Арвид мне рассказали, как вы тут обустраиваетесь, так что мне родители в приданное на первый случай то и это собрали.

— Замечательно! — С одной стороны, я обрадовалась, что эта жизнерадостная девочка не будет горевать над пустыми сундуками и спать на полу, как мы поначалу. С другой — почувствовала себя нищей оборванкой, побирающейся у своих крестьян то котелками, то половичками.

Насильно отгоняя от себя глупые мысли, я повела Беттину к дому. Как же хорошо, что у нас еще оставался один пустующий дом! Хотя, тут же одернула я себя. Если бы Тиллю некуда было вести жену, Арвид, наверное, сразу предупредил бы об этом. И тогда рыцарь вполне мог бы выздоравливать в хозяйстве новоиспеченного тестя. Наверное, так даже было бы и лучше, чем сейчас Беттине одной заботиться о раненом в старом доме.

— А как вы познакомились с Тиллем? — Спросила я, чтобы что-то спросить.

— А их Его Высочество к нам в поместье определил. Тилля с Фолькером еще в первой битве зацепило, а у нас их выхаживали.

— Понятно. — Я кивнула. — Твой отец, значит, тоже служит Короне?

— Конечно. — Молодая женщина кивнула и с интересом посмотрела на меня. — А Ваш разве нет? Я думала, Вы — тоже из «наших».

— А мой тоже служил. — Ответила я сухо. — Но уже несколько лет как умер.

О, простите! — Беттина смутилась. — Погиб, да?

— Да нет, просто от старости умер. — Я пожала плечами. — У меня уже племянники старше, чем ты.

— А… — женщина начала еще что-то говорить, но тут же махнула рукой, сама себе отвечая. — А, не важно.

Ну и ладно. Если хватает ума промолчать, когда «не важно», значит, поладим.

Проведя Беттину до дому и показав ей, что и где, я вернулась к себе. По дороге, правда, пришлось еще раз завернуть к старосте и напомнить прислать молодоженам помощницу, кого-нибудь из не сильно болтливых, и пополнить запасы дров. Как ни крути, а костям Тилля сейчас лучше побыть в тепле. Вот же не повело человеку! За каких-то три-четыре месяца уже второй раз отлеживается после ранения. Наверное, именно поэтому большинство рыцарей не состоит на службе постоянно, а только отбывает свой черед, хотя Его Величество своих людей не обижает.

Теперь, когда молчать уже было не нужно, наши воины охотно делились подробностями со всеми желающими, так что на площади собралась довольно большая толпа. Мужчины слушали внимательно, то и дело задавая вопросы, а женщины скромненько стояли чуть поодаль. При этом, добрые поселянки хоть и ворчали на мужчин, что те лясы точат вместо делом заниматься, но сами тоже не спешили по привычным делам.

Расставание и волнующая встреча немного подтолкнули людей друг к другу. И сворачивая к нашему дому я краем глаза заметила еще одну парочку, мило беседующую между нашей ремизой и соседским сараем. Мысленно пожелав влюбленным подыскать себе другое место для свиданий, пошла в дом заниматься своими делами.

Новолетье праздновали довольно скромно и, неожиданно, вполне обыденно. Как оказалось, и у местных, и у Арвида в низовьях Лабы, и у нас этот праздник праздновали похоже. Жгли большое полено в печи, угощались вкусной снедью, обменивались подарками, желали счастливого и урожайного года.

Собственно, все празднование началось с наступлением темноты. Ведь большинству селян нужно было обиходить скотину. А той, как известно, что праздник, что не праздник — все одно. О еде, воде и свежей соломе хозяин позаботиться должен. Ближе к полуночи молодежь завела свои игры с песнями, танцами и шумными забавами. Мы с Арвидом одарили домочадцев, проводили домой Хедвиг, задержавшуюся у нас ради праздника и еще немного покружили по селу, приветствуя гуляющих и желая всем счастливого Новолетия.

Как ни уютен получился праздник, я все равно была рада снова оказаться в тепле и тесноте нашей спальни. Арвид в одной рубахе лежал на кровати, раскинувшись, наслаждался теплом натопленной комнаты. Я сидела рядом, держа его за руку и бездумно перебирая светлые волосы.

Пока я отогревалась душой рядом с мужем, отпуская свои страхи и заботы. Арвид рассказывал о том, о чем простые солдаты на площади порой даже и не догадывались. О том, как жил однажды рыцарь, небедно жил, но и не сильно богато. Служил Королю, по праздникам встречался с соседями у них или у себя, выпивая в кабаке кружку-другую пива. И о том, как однажды обиделся рыцарь на короля: то ли показался ему какой-то урон для чести, то ли и правда в канцелярии заслуженной наградой обнесли, все бывает. Как водится, пожаловался он на свою обиду одному соседу, другому… Тут же нашлись советчики, как повернуть все по-своему. И вот уже наш рыцарь верно служит королю, только уже и сам толком не знает, которому.

— Нам очень сильно помогли венды. — Подытожил Арвид свой рассказ. — Они раньше нас вышли на след, но их князь без нужды в соседские склоки предпочитает не вмешиваться. Они вообще всегда особняком держатся.

— А наши что же? — Спросила я с интересом. — Как же они их упустили?

— Не упустили, а не сразу заметили, потому что на нашей стороне они не пакостили. В основном, пакостили вендам, пытаясь поссорить их с нами.

— А дамба? А амулет? — Уточнила я. Может, для Его Величества десяток овец или крестьянская семья — это и не потеря, но мы-то по милости злодеев без хуторов остались.

— Траутхен, ну ты сама подумай, магов в округе немного. Кого смутил бы разлив озера, которое и так поднимается каждый год? Или прорыв дамбы во время сильного шторма? А они так амулеты проверяли.

— А венды вас на них вывели? Скажи, тот родственник князя, который вам помогал это ведь Вильк был, правда?

— Вильк. — Усмехнулся Арвид. — Сама догадалась? Умница ты моя!

— Так он все-таки не купец? — Уточнила я, довольная похвалой.

— Купец. Вильк приходится князю Любомиру племянником кого-то из младших жен (ну, ты же знаешь, что вендам не запрещено и по несколько жен брать).

— Короче, очень дальняя родня, почти как мы, — усмехнулась я.

— Родня — не родня, но на помощь пришли. Видно, эти поганцы и им уже изрядно надоели.

— Арвид, — теперь уже серьезно спросила я, — а как получилось, что вас так потрепали?

— На засаду напоролись. — Арвид помрачнел. — Трауте, они ведь тоже не дураки были, раз так долго скрывались. Хотя, конечно, свое они получили.

В той стычке, собственно, погиб один парень и Тилля с Фолькером потрепало. Пришлось оставить их в поместье отца Беттины, выхаживать. А остальным досталось уже когда мы главное гнездо разоряли.

— Вот как они могли?! Ведь это же наш рыцари были, я правильно тебя поняла?

— Да нет, те, кто мог бы считаться нашим, были там, самое большее, на побегушках. Но это их не оправдывает, конечно. У Его Величества опять свободных земель прибавилось.

— А Марьяна Тилля так ждала… — Совершенно невпопад сказала я, отвечая больше своим мыслям, а не продолжая разговор.

— Марьяне язык за зубами держать научиться надо бы. — Неожиданно ощетинился муж. — Ты хоть знаешь, что она Тиллю сказала?

— Что ее от мужиков тошнит? — Повторила я услышанное от Хандзи.

— Да это-то он и сам подозревал. — Отмахнулся Арвид. — Нет, она обвинила его, что настойчиво свататься он стал только после того, как наместник подарил ей тот хуторок. Только, говорит, земли эти Хандзя заработала, так чтобы Тилль, значит, на сиротское приданое рот не раззевал.

Вот теперь уже я застыла с некрасиво разинутым ртом. Марьяна так сказала? Тиллю? Тому, что всю дорогу заботился о ее детях больше, чем все люди отряда вместе взятые? Она что, совсем рехнулась? Последний вопрос я озвучила вслух.

— При такой-то жизни…. Я бы не удивился. — Арвид пожал плечами. — Конечно, это не ее вина. Но Тилль — мой друг, и я рад, что не ему придется расхлебывать эту кашу.

Ладно, Траутхен, пусть они своим делами сами занимаются, а ты иди ко мне. Завтра будет новый день, а сегодня у нас праздник.

Но отпраздновать Новолетие так, как хотелось Арвиду, нам не дали. В дверь заколотили, судя по звуку, кулаком.

— Тетя Трауте, дя-адь Арвид, открывайте! — Отозвалась дверь голосом Айко в ответ на вопрос Арвида. Сам вопрос при этом, если убрать то, что я, как порядочная фру повторить не могла, сводился к двум словам: «Кто?» и «Какого?». Кивнув мне, чтобы прикрылась, Арвид, как был, поспешил открыть. Юркнув под одеяло, я еще успела заметить в его руке меч. И когда только схватить успел?! Да уж, иногда я я забываю, что замужем за военным.

— Что случилось?

— Дядя Арвид, там эта Ханна-мелкая прибежала. Плачет. Говорит, мать чудит, а они с бабкой не знают, что делать. Ян побежал туда, ей я велел вас внизу ждать.

— Правильно велел. Скажи, сейчас будем, и не бросай девчонку одну.

— Слушаюсь!

Айко шустро протопотал вниз по лестнице. А Арвид тяжело вздохнул, прикрывая дверь.

— Вот и отпраздновали! Ты со мной или мне самому сходить?

— Я с тобой! — Воскликнула я, выскакивая из-под одеяла и на ходу натягивая рубашку. За последние месяцы у нас с Марьяной, хотелось бы верить, установилось пусть и хрупкое, но понимание. Поэтому я верила, что мне с ней будет договориться легче, чем мужчинам.

Арвид в куртке прямо поверх нижней рубахи уже расспрашивал зареванную Хандзю, когда я сбежала вниз. Времени убирать волосы в прическу не было, поэтому я просто запихнула их под чепец, повязав для верности платок на местный манер.

— Может, останешься тут? Айко в обиду не даст. — Спросил Арвид девочку, когда та, увидев меня, поспешно сунула босые ножки в старые (судя по виду, бабкины) башмаки. Хандзя только помотала головой.

— Там братики плачут.

— Ну, если плачут… — Арвид ловко подхватил девочку на руки и широким шагом пошел в сторону дома Марьяны. Я едва поспевала за ними, но просить подождать не решалась.

К моему удивлению, за пределами дома ничего такого заметно не было Не толпились встревоженные соседи, не хлопали двери и ставни. Разве что слышно было детский плач, но кого в селе удивишь орущим младенцем? Тут такие если не через дом, то через два.

В самом же доме мы застали странную картину. Ян, уперев руки в бока, стоял на входе (точнее сказать, на выходе) и на все заставки костерил «безмозглую бабу с куриными мозгами». Надо полагать, речь шла о Марьяне. Бабка Ружа в углу пыталась успокоить перепуганных детей, а сама виновница переполоха металась по дому, сбрасывая вещи на одеяло и безуспешно пытаясь увязать эту гору в узел.

— Что тут происходит? — Спросил Арвид, легким толчком направляя Хандзю к остальным детям.

— Да вот, полюбуйся! — Ян с досадой кивнул в сторону вендки. — Совсем рехнулась! Собралась выбираться на свой хутор!

— Марьяна! — Попыталась достучаться до мечущейся женщины я. — Ты же сама хотела подождать до весны!

— А тебе какое дело? Чего вы тут сбежались?! Я — свободная вдова, могу ехать, куда хочу. Силой меня не удержите!

Она обернулась к нам и я невольно отшатнулась. Молчаливая, привычно сдержанная Марьяна куда-то пропала. Вместо нее посреди комнаты стояла раскрасневшаяся, растрепанная баба с припухшими глазами.

— Да кому ты нужна, силой тебя держать! — Ян чуть не сплюнул на пол, но вовремя удержался. — Навязалась на нашу голову… Арвид, на твоем месте я бы ее не держал. Пусть идет, куда хочет. — С этими словами он вышел, хлопнув дверью.

Марьяна же, словно вся злость из нее улетучилась в открытую Яном дверь, опустилась прямо на кучу тряпья и расплакалась.

— Не останусь я тут! — Продолжала всхлипывать она, бездумно перебирая и по нескольку раз сворачивая вещи. — Не останусь! Не дождется он, чтобы я о нем пожалела…

— Знаешь, Марьяна, о том, что ты не всегда головой думаешь, я понял еще тогда, когда про серьги узнал. — Голос Арвида звучал не сердито, скорее, огорченно. — Но что ты до такой степени — дура, я, честно признаюсь, не ожидал. Иначе оставил бы тебя у наместника и пусть бы сам с тобой разбирался.

— Ну да! — В голосе Марьяны зазвучало ехидство. — А то я не знаю, что наместник Вам за хлопоты заплатил, и немало.

— Немало? — Казалось, Арвид слегка опешил. — Да я бы лучше всю зиму одной репой питался, но сам доплатил, чтобы от тебя избавиться. Да некому…

— Вот и избавляйтесь! Чего ж держите? Уеду завтра, с глаз долой…

Марьяна снова расплакалась. Арвид посторонился, пропуская меня. Махнув рукой в строну кухни, сам он прошел к стоящему посреди комнаты столу и сел, прислонившись спиной к стене. Ища в чугунках и плошках что-нибудь лакомое, способное утешить перепуганных детей, я продолжала прислушиваться к разговору.

— Давно это с ней? — Спрашивал Арвид у бабки Ружи.

— Да с утра. Как наши вернулись, так Марьянка сама не своя ходит. Плакала сперва, а к вечеру совсем расходилась. — Причитала старушка, укачивая на руках Мирка. Хандзя возилась на шкурах с Янушем, пытаясь отвлечь того тряпичной куклой. Наконец-то я нашла что искала, и вернулась в комнату, неся в руках горшочек с медом и плошку со сметаной.

— Вот. Тут есть кое-что для вас. Вку-усно! — Я поставила лакомства перед детьми, протянув каждому по ложке. — Бабушка Ружа, Вы уж не обижайтесь, но я тут у Вас похозяйничаю.

— Что Вы, что Вы, госпожа! — Отмахнулась хозяйка дома. — Какие уж тут обиды… Вы мне только девочку вразумите… — Она, не сдержавшись, всхлипнула и тут ж закусила уголок платка. Наверное, чтобы снова не растревожить детей.

— А теперь, — продолжал командовать Арвид, — ты, Марьяна, перестанешь пугать детей, сядешь за стол и мы поговорим, как подобает приличным людям. Хватит тут балаган устраивать.

К моем удивлению, Марьяна не сопротивлялась. Сев напротив Арвида, она пристально разглядывала доски стола, продолжая теребить в пальцах какую-то детскую тряпку.

— Ну, говорите. Чего там тянуть… — Невесело отозвалась она, первой нарушая хрупкую тишину. — Небось, начнете сейчас рассказывать, что сама-дура-виновата, нечего теперь на чужого мужа заглядываться…

— Сама виновата. — Не стал спорить Арвид. — Тебя Тилль сколько раз замуж звал? Два раза? Три?

— Четыре…

— Четыре. Так что тебе теперь? Сама ведь отказала, а теперь чудишь, словно он тебя при всех перед храмом бросил.

— Не могла я за него замуж. — Марьяна впервые подняла глаза и я чуть не отшатнулась, столько чувств было там намешано. — Да что я рассказываю?! Вам не понять. И жене Вашей не понять, сколько бы она тут подружкой не притворялась.

— Ну, отчего же. — Арвид вел беседу уверенно, мне же оставалось только сидеть рядом и слушать. Я не считала Марьяну подругой, знакомой, разве что. Но почему-то стало обидно, что она так отозвалась обо мне. Ведь, по-сути, ничего плохого я ей не сделала. С чего же она решила. что я притворяюсь? — Почему ты замуж не хочешь, я вполне понимаю. Не могу понять только, чего ты хочешь теперь?

— Я не хочу, чтобы он каждый день радовался, что я теперь жалею! — сказала, как выплюнула Марьяна.

— А ты жалеешь? — Не смогла удержаться я. Но дальше добавить ничего не успела, рука мужа осторожно, но крепко сжала мой локоть в предупреждающем жесте.

— Марьяна, — Арвид продолжал говорить все тем же тоном и я наконец-то поняла, что он сейчас пытается достучаться до здравого рассудка женщины, держа ее здесь, не давая снова упасть в яму переживаний. — Если бы вотанский маг промахнулся во-от на столько, — он показал руками, насколько, — или Фолькер опоздал на один миг, Тиллю сейчас было бы все равно, о чем ты там жалеешь, а о чем — нет.

Да и сейчас ему, скажу прямо, не до тебя. На ноги-то он скоро встанет. Но будет ли нога работать так, как раньше, о том один Творец знает. Так что ему есть над чем подумать, кроме как о тебе.

— Да, конечно… — Марьяна всхлипнула. — Есть ему о чем подумать, точнее, о ком… С молодой-то женой…

— А чего ты хочешь? — Снова повторил вопрос Арвид. И, повернувшись к бабке Руже, попросил тихо. — Уважаемая, увела бы ты детей спать. Время позднее, да и нам спокойно поговорить надо.

Некоторое время мы сидели молча, видя, как суетится старушка, уводя-унося малышей в другую комнату. Дождавшись, пока за ними закроется дверь. Арвид снова вернулся к разговору.

— Так чего ты хочешь? Чтобы Тилль всю жизни при тебе привязанным ходил? Сказала: «нет», значит, «нет». Теперь хоть вой, хоть локти кусай, ты сама Тилля оттолкнула. Может, будет тебе впредь наука, чтобы головой думать, а не языком зря молоть. Забудь Тилля и живи дальше.

— А если не забуду, что ты мне сделаешь? — Похоже, Марьяна снова начинала терять власть над собой.

— Если узнаю, что ты к его жене хоть близко подошла, задеру юбки и выпорю. — Арвид ответил так буднично, что я как-то сразу поверила. Да, действительно, выпорет. — А то ты, похоже, совсем забылась. Пора в чувства приводить.

Марьяна открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, посмотрев Арвиду в глаза, промолчала. Он тоже это заметил и спросил, устало потирая виски.

— Ну вот скажи, что ты за человек такой? Мало того, что безмозглая совсем, так еще и характер преотвратный. Ты куда детей тащить собралась посреди зимы?

— На наш хутор. Ты думаешь, если за мной мужика нет, так меня каждый теперь обидеть может? А я теперь — не рабыня. Я и наместнику могу пожаловаться. — Марьяна смотрела на нас с вызовом.

— И чем ты собралась до этого хутора среди ночи добираться? — Арвид снова повернул разговор так, что речь шла не о Марьяне и Тилле, а о совершенно обыденных вещах. Ты учти, у меня кони еще после похода не отдохнули. Можешь прямо сейчас начать писать наместнику (пока он еще наместник), но я свою скотину калечить не дам.

— Но, как же… — Марьяна выглядела ошеломленной. Казалось, такая мысль просто не приходила ей в голову. А ведь и правда, подумалось мне, сюда она приехала на тех телегах, что дал наместник из Швингебурга. На торг ездила на наших телегах. А на чем сейчас собралась срываться среди ночи?

— А вот так. — Пожал плечами Арвид. — Коней не дам, людей — тоже. Люди — не железные, мы два дня провели в дороге, а до этого — рубились с врагом в ночном лесу. Устали все так, что не знают уже, где верх, где низ. А я теперь должен срывать солдат по тревоге, потому что у тебя любовь не сложилась?

— А если утром? — Марьяна потянулась к кувшину с питьем, что стоял на столе и жадно отпила прямо из кувшина. — Я ведь так не смогу, чтобы с ним в одном селе жить, и не думать. Если люди начнут говорить…

— Сможешь. А если люди начнут говорить, переморгаешь и будешь жить дальше. — Припечатал Арвид. — Ты, главное, почаще мелькай по селу заплаканным лицом да кричи погромче, чтобы точно говорить начали.

Арвид встал, обошел всхлипывающую Марьяну и в задумчивости прошелся из угла в угол. Я думала, что он уже все сказал и мы сейчас пойдем домой, оставив Марьяну саму разбираться со своей жизнью. Но, как оказалось, Арвиду еще было что сказать.

— Скажи, Марьяна, — спросил он, — тебя в замке Эльстергофа хоть чему-нибудь учили? Я сейчас о чем полезном спрашиваю, если ты не поняла?

— О чем? — После нескольких вспышек вендка выглядела такой же смертельно уставшей, как и мы, но не сдавалась. Я даже невольно восхитилась ее упрямством.

— О том, например, когда надо сеять горох, а когда сажать репу? Сколько сена надо запасти, чтобы зиму прокормить десяток овец? Сколько дерева можно взять с леса, чтобы лес не оскудел?

— А вы знаете? — Спросила Марьяна все еще с вызовом, но уже поспокойнее. — Сами ведь говорили, что все больше в походах…

— Так мы и в походах по земле ходим, не по воздуху летаем. — Арвид позволил себе немного расслабиться и пошутить. — Я всегда знал, что хочу хозяйничать на своей земле, поэтому везде, где мы ночевали у селян, слушал, спрашивал, приглядывался… Копил каждый медячок, чтобы потом, если в чем ошибусь, моей семье не пришлось до весны голодать. И сейчас я к старосте прислушиваюсь, но помыкать собой не даю.

А теперь подумай: приедешь ты на хутор. Ты знаешь, сколько там у тебя людей?

— Две семьи. Так стояло в грамоте. — Ответила Марьяна, чуть запнувшись.

— А сколько в тех семьях работников, а сколько — старых и малых? Знаешь?

— Я поняла. — Марьяна склонила голову еще ниже. — Уговорили. До весны — останусь. А потом мне бабушка Ружа подсказывать будет.

— Да никто тебя не уговаривает. — Арвид равнодушно пожал плечами. — Ян, конечно, мальчишка. И язык у него вперед головы мелет, еще похлеще, чем твой. Но в одном он прав: я от тебя пока что, кроме лишних хлопот, ничего не видел. Однако же, тянуть детей на верную смерть не дам. Делай, что хочешь, иди, куда хочешь, но одна. И да, помни, что это ты — свободная, а твоя бабушка Ружа — приписана к моему селу. Захочешь забрать с собой — выкупай.

— Как же это?! — Марьяна смотрела на него широко открытыми глазами. — разве ж так можно?! Вы… Вы…

— Я. — Серьезно кивнул головой Арвид. — Злой, как собака, что ты своими сердечными делами не даешь мне выспаться. И да, я. Напоминаю тебе, в каком мире ты живешь. А то, похоже, ты так и не поняла еще, что быть свободной — это не значит тыкать своей грамотой каждому в нос. Быть свободной — это решать за себя и тех, кто тебе доверился и не ждать, что придет добрый господин и все поправит. Быть свободной — значит, быть готовой ответить за каждое свое слово.

Завтра и послезавтра чтобы из дому не выходила даже к колодцу. Увижу — пожалеешь. И пока не докажешь, что сможешь прожить своим хозяйством, никуда ты детей не потащишь. — И добавил, уже обращаясь ко мне. — Пойдем, Траутхен, на сегодня мы тут больше ничего сделать не можем. Я свое слово сказал. А тебя она и так не послушает, ты ведь ей не подруга, так только, притворяешься. — Последние слова Арвид проговорил с заметным ехидством, а я отметила, как в очередной раз покраснела Марьяна.

Чувствую, будут нам еще хлопоты с ней. Одного не пойму, как она с таким характером выжила у Эльстергофа? Неужели он ей все спускал за красоту? Этот вопрос я задала Арвиду, когда мы ночным селом возвращались к своему дому.

— Думаю, у Эльстергофа она лишний раз рот не открывала. — Помолчав некоторое время ответил муж. — Из того, что я понял, у старого рыцаря за такие выходки можно было и кнутом схлопотать. Это сейчас она решила, что раз не бьют, то все можно. Не переживай, Трауте, ничего ей не сделается. Раз-другой нарвется на окорот — поумнеет.

— Бедная Хандзя. — Не смогла сдержать я вздоха. — Восьми лет еще нет. А она насмотрелась уже всякого. То в замке, то тут…

— Хандзя — девочка умненькая. — Не согласился Арвид. — Я верю, что пока повзрослеет, она разберется, что к чему.

— Она твердо решила выйти замуж за нашего Яна. — Улыбнулась я, вспоминая давешний разговор.

— Боюсь даже подумать, что из этого выйдет. — Арвид фыркнул. — К счастью, лет семь-восемь у них еще есть.

Только дойдя до дома я почувствовала, сколько сил забрал у меня этот ночной поход. А ведь, вроде, и не делала ничего. Арвиду, похоже, тоже нелегко дались его серьезность и уверенность в разговоре с разбушевавшейся женщиной. Махнув рукой ожидающим нас мальчишкам, он хотел было прямым ходом отправиться наверх в спальню. Но, видно, уже на лестнице вспомнил кое-что.

— Ян, — попросил он брата, — сбегай к Хойгеру и попроси, чтобы немедленно приставил к дому Марьяны пару ребят потолковее. А утром пусть их сменят, только понезаметнее.

— Понял. — Ян кивнул и не задавая лишних вопросов исчез за дверью.

— Ты думаешь…? — С тревогой спросила я.

— Не думаю. — Покачал головой Арвид. — Но хочу быть уверенным, что не ошибаюсь.

Ночь выдалась короткой и неспокойной. Снилась какая-то муть, а что снилось — не помню. Помню только, что несколько раз просыпалась в поту, цепляясь за мужа. Проснувшись в очередной раз перед рассветом, решила уже не мучиться, потихоньку выбираясь из-под Арвидовой руки.

— Мм-м-м? — Недовольно проворчал муж, пытаясь спрятать голову под подушку.

— Шш-ш-ш-ш, спи. — Попыталась успокоить его я, наскоро натягивая платье и стараясь не шуметь. На какой-то миг показалось, что мне это удалось. Однако, не успела я дойти до двери, как Арвид окликнул меня.

— Траутхен? Ты куда?

— Да, не спится что-то. Пойду пройдусь. А ты отдыхай, а то которую ночь не высыпаешься.

Арвид только безнадежно махнул рукой, дескать, выспишься тут, и встал с постели.

Тихо-тихо, стараясь не разбудить спящих домочадцев, мы вышли на улицу. Увидев, как я прячу под фартук один из праздничных хлебов, Арвид ничего не сказал, только вопросительно поднял бровь. Я же в ответ махнула рукой, мол, все потом. Так, рука об руку мы пошли пустынными улицами в сторону озера.

Село только начинало пробуждаться. То там, то тут хлопали двери, раздавалось ворчание хозяйки, подавала голос почуявшая кормежку скотина.

— И куда мы идем? — Поинтересовался Арвид, когда мы прошли уже почти всю деревню.

— Да-а-а… — я замялась, не зная, как получше объяснить, не выглядя при этом сумасшедшей — Мне тут кое-кто за тобой присматривать обещал. Отблагодарить бы надо.

— Старый князь, что ли? — Оживился Арвид. Так он что, все-таки тут похоронен? Мы ведь к кургану идем, я не ошибаюсь?

— К кургану. — Я усмехнулась. — Только князь похоронен не здесь. Как он сказал, не хватало еще, чтобы князя в такой глуши хоронили. Да еще и на заксонской стороне.

— Действительно. — теперь усмехнулся и Арвид. — И что же, он теперь постоянно за нами присматривать будет?

— А кто его знает. — Довольно беспечно отмахнулась я. — Но если помогает, я на него не в обиде.

Придя на курган, я достала праздничный хлеб. Интересно, и что мне с ним теперь делать? Венды, те, помнится, ели и пили, а еще пели какие-то песни, задабривая своих то ли предков, то ли богов. Но ссориться с творцам мне тоже не хотелось. Покрутив хлеб в руках, я беспомощно посмотрела на мужа в надежде, что он опять все решит. Арвид же, пожав плечами, взял из моих рук хлеб и, держа его на вытянутых руках, проговорил:

— Ну, уважаемые родственники, с Новолетием вас, что ли.

— И Вас, господин, с Новолетием!

Голос, раздавшийся из-за венчающего холм камня заставил меня резво отпрыгнуть за мужа. Подозреваю, Арвид тоже охотно бы отпрыгнул, было бы за кого. К счастью, это оказался всего лишь старый венд, в чьем доме останавливались Вильк с купцами.

— Вы не сердитесь, господа, — усмехаясь в усы извинился он, — не хотел напугать. Я тут сидел, о своем думал. Слышу, поздравляет кто-то, я и ответил. А вы предков, что ли, почтить решили?

— Да вот, решили вендов отблагодарить, оказав почет. — Пояснил Арвид. — В последнем деле они нам здорово помогли. Но вот что теперь с этим хлебом делать, не знаю. Закопать?

— Зачем? — Удивился дед. Взяв хлеб из рук Арвида, он поднял его на вытянутых руках вверх, что-то шепча. А потом просто разломил на несколько частей, две из которых протянул нам. Так, стоя на вершине кургана и жуя всухомятку сладкий праздничный хлеб, мы встречали поздний зимний рассвет. На душе было хорошо, словно я только что расплатилась с огромным долгом. Старик давно ушел.

— А этим — детвору порадую. Лакомкам радость — предкам почет. — Пояснил он, унося с собой остатки хлеба. Мы не спорили, вендам виднее.

К счастью, день, обещавший быть таким суматошным, оказался весьма спокойным. Арвид, закрывшись в спальне, пересчитывал деньги. Глядя на него, я тоже занялась ревизией запасов и провозилась в кладовой, наверное, с час. Ровно до тех пор, пока ехидный Ян не напомнил мне, что за время ожидания Арвида я успела пересчитать запасы, как минимум, дважды. Отмахнувшись от дружеских подначек деверя, я вытянула свои коклюшки и занялась кружевами. Хоть какая-то польза.

За окном зарядил противный дождь, напоминая о том, что праздники закончились. Как обычно, монотонная ручная работа освобождала голову для размышлений. В этот раз, что неудивительно, все мои мысли крутились вокруг Марьяны.

— Как ты думаешь, без детей было бы ей легче? — Спросила я Арвида вечером, когда закончился ужин и мы снова остались одни.

— Не знаю, наверное. — Он вздохнул. — Только, боюсь, она и выжила благодаря детям. Хотя, конечно, трех малышей одной поднимать… А с чего ты об этом задумалась?

— Да так… — Я помолчала, не смея посмотреть мужу в глаза. За время нашего брака я привыкла всегда искать в нем опору, а сейчас отчаянно боялась ее потерять. — Подумалось просто. Почему Творец посылает второго, третьего ребенка… От нелюбимого, одного за другим, и все той, которой хватило бы и одного? А нам…

— А, ты об этом. — Арвид вздохнул. Я ожидала, что еще он скажет. Но он молчал. Не спеша отодвинул лавку, обошел стол и сел рядом. Так я не могла видеть выражение его глаз, зато сразу почувствовала теплую руку, нежно обнимающую меня за плечи.

— Родная, я не знаю, что ты там вбила себе в голову, но, поверь мне, Творец точно знает, что делает. Не грызи себя, всему свое время.

— Да, всему свое время. — Я обреченно кивнула головой. — И у меня этого времени все меньше и меньше. Прав, наверное, был Тилль, женясь на молодой. А тебе навязали старую деву….

Чем дальше я говорила, тем больше хотелось плакать. Поэтому я замолчала, боясь, что и без слез выгляжу сейчас довольно жалко. Но Арвид, как обычно, имел свое мнение на этот счет.

— Траутхен, — он осторожно повернул к себе мое лицо, собирая губами слезинки со щек. — Тилль женился не на «молодой», а на той, что хочет и может дарить ему свое тепло. Ты еще не успела познакомиться с Беттиной, и, возможно, к ней надо немного привыкнуть. Но, поверь, она словно солнышко, лучится теплом. У них вообще замечательная семья, дружная, веселая… Как раз такая, о которой Тилль мечтал все эти годы.

— А почему ты говоришь, что к ней надо привыкнуть? — С интересом спросила я. Мне действительно пока некогда было составить свое мнение о жене Тилля, но эта молодая особа показалась мне довольно хваткой девицей. Хотя, я мысленно одернула себя, это может быть просто зависть к той, что моложе и богаче меня. У которой впереди нет и не будет долгих лет безнадежного ожидания.

— Да просто у нее — четверо братьев. — Улыбнулся Арвид, видимо, вспоминая что-то веселое. — Девочка достаточно умна, чтобы понимать мужские разговоры. Но, как говорит фру Ангелика — ее мама — недостаточно мудра, чтобы держать свое мнение при себе. О, кстати, один из братьев девочки — маг-земляник, так что Его Высочество лично одобрил женитьбу.

— Понятно, то есть, как ни крути — завидная невеста.

Я снова ощутила себя завистницей. Мне бы порадоваться за девочку, а я все ищу в ней недостатки. Арвид по-своему понял мои метания.

— Если ты переживаешь, что Тилль раньше нас обзаведется наследником, то не волнуйся. Они спешно поженились потому, что мы спешили домой. Праздновать свою свадьбу, я думаю, они будут несколько позже, когда Тилль сможет двигаться, не морщась от боли.

— Да я не о том. — Отмахнулась я. — Раньше, позже… Первый, второй… Какая разница? Я боюсь, — решительно посмотрела мужу прямо в глаза, — что мы с тобой наследников вообще не дождемся.

— На все воля Творца. — Философски заметил муж. — Мне, конечно, хотелось бы оставить хозяйство своим детям. Но если нет, наши с тобой родственники отлично позаботились о наследниках для всего рода. Человек пять, на выбор, только успевай делить.

Наверное, это была шутка, но сегодня я не была в состоянии ее понять. Не выдержав, я таки расплакалась у Арвида на плече. Он уговаривал, пытался утешить и я постаралась поскорее проглотить свои слезы, чтобы не огорчать мужа еще больше.

Как назло, по пути наверх нам попался Ян. Надо же было ему именно сейчас за каким-то делом выйти из комнаты!

— Странные вы, бабы, существа. — Не смог сдержаться он. — На что уж ты — нормальный человек, а провожала Арвида — ревела, он вернулся — ты снова ревешь. Вендка эта, сватался к ней Тилль — не нравилось, посватался к другой — совсем рехнулась… Никогда не женюсь!

— Во-первых, бабы на селе коров доят. — Строго сказал Арвид, но тут же не смог удержаться от ответной подколки. — Маленький ты еще, братец. Подрастешь — поймешь.

Не дожидаясь ответа Арвид подхватил меня на руки и почти бегом занес меня в спальню, ворча что-то вроде:

— Сил моих нет! В собственном доме ни выспаться, ни с женой помиловаться… разгоню всех по казармам!

Утром после завтрака Арвид встал и с решительным видом стал собираться. Сегодня утром он ни словом, ни полсловом не напомнил мне ни о нашем вчерашнем разговоре, ни о том, как долго он потом утешал меня, доказывая, что я любима и желанна просто так, безо всяких наследников. И все же, я чувствовала себя так, словно в чем-то провинилась перед мужем.

— Ты далеко? — Спросила я, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал так, словно я требую отчета.

— К старосте. — Охотно ответил Арвид, натягивая поверх камзола теплую куртку. — Хватит нам всем тут по чужим домам тесниться, пора наводить порядок в околице.

Убирая со стола хлеб я вопросительно посмотрела на Яна, может, он знает, в чем дело. Но тот только пожал плечами, дескать, нашла у кого спрашивать. Айко, понятное дело, спрашивать было бесполезно. Как и Фолькера, который точно не мог быть в курсе дел командира. А опытный Дитрих, у которого Арвид не раз спрашивал совета, отлеживался где-то в городе под присмотром целителя, так и не найдя никого, кто мог бы удовлетворить мое любопытство. Решила не уподобляться деревенским сплетницам и заняться делом.

А дел, как обычно, было немало. Зима перевалила за средину и поселение жило в ожидании весны. Но сначала нам предстояла свадьба. Шустрая Аська, отплакав и убедившись, что с ее ненаглядным не случилось ничего непоправимого, уже не таясь бегала к нему на свидания. Радогаст с семьей скрипели зубами, но заводиться с хозяйским человеком не хотели. Да и смысла особого в этом уже не было, ведь, как мы выяснили еще при обсуждении свадьбы, что могло случиться — уже случилось.

Для нас с Арвидом (в первую очередь для меня) неожиданная любовь солдата обернулась дополнительными заботами. Надо было проследить, чтобы у парня была хотя бы пара новых рубашек на смену. Поэтому, запасясь старой рубашкой, которую я добыла у смущенного Фолькера, я вытерла стол и расстелила на нем кусок полотна. Раскроив рубашку, я поудобнее устроилась у окна, пристроив ноги на скамеечку, и неспешно занялась шитьем.

Потом, когда высохнет вчерашняя стирка, надо будет проверить рубашки мужа и, если нужно, заняться мелким ремонтом. Надо будет спросить у Яна и Айко, нет ли у мальчиков чего-нибудь на починку. И вообще, надо будет спросить у Арвида, кто занимается шитьем и починкой одежды для его людей. Это ведь не город, готового не купишь. Надо будет… Поняв, что так я до весны не встану с этой скамейки, я позвала в помощь Хедвиг.

Мы шили, разговаривая о всяких мелочах, вроде местных баек. Скрипнула дверь и я насторожилась, увидев, как в комнату осторожно заглядывает Хандзя. Девочка мышкой прошмыгнула в уголок и устроилась у печки.

— Хандзя, с тобой все в порядке? — спросила я встревоженно. До сих пор я не замечала за Марьяной особой строгости к детям. Но мало ли чем мог обернуться для девочки ее ночной поход за помощью.

— В порядке. — Хандзя вздохнула. — Только скучно дома. Мама ругается, что ни сделай. Требует, чтобы я чем-то полезным занялась вместо магии «и прочих глупостей». А как я могу заниматься магией, если дядя Тилль болеет, Ян вчера сердитый такой был, дядя Арвид занят…

— И чем полезным предлагает заниматься мама? — Я уже понимала, что предложенное явно не понравилось строптивой малышке. Но и учить ее идти наперекор матери — это тоже не дело.

— За детьми смотреть. — Фыркнула Хандзя. — И зачем тогда грамоте учиться? Зачем тогда быть магом? Сиди и братикам сопли вытирая. Ладно, в замке там мы никому, кроме мамы, не нужны были. А тут — это же каждая крестьянка сможет.

— Я — не крестьянка, а сидела и вытирала. — Пожала плечами я. — Если всех крестьян приставить по дому помогать, кто в поле работать будет? Мы все, что могли, сами делали.

— Да-а? — Удивилась Хандзя, разглядывая меня, как какую-то диковинку, словно впервые видела. — А сколько у тебя братиков?

— У меня один брат и две сестры, — пояснила я, — только они все — намного старше. Поэтому я нянчила их детей. Айко, например, и его братиков и сестричек. А ты что скажешь, Хедвиг? — Я спросила, видя, что девочка изо всех сил пытается скрыть улыбку.

— Простите, госпожа, — Хедвиг старалась подбирать слова осторожно, чтобы не обидеть мою маленькую гостью, — но любая крестьянка рада была бы, если бы могла только за детьми смотреть, да еще и только за двумя.

— Вот видишь, — улыбнулась я маленькой непоседе. — А с Яном я поговорю, попрошу, чтобы еще с тобой позанимался. Но и братиков одних бросать нельзя.

— Да они не одни… Ну, ладно, я пойду тогда. — Хандзя со вздохом встала со скамейки. — Но ты поговоришь за завтра? Ты же обещала!

— Обязательно. — Подтвердила обещание я.

Не успела закрыться дверь за Хандзей, как в комнату вошел Арвид.

— Траутхен! Собери нам чего-нибудь с собой перекусить. И обедайте сегодня без нас.

— Как это, без вас? — У меня чуть шитье не выпало из рук. Сразу вспомнился неожиданный визит высокородного родственника и странная птичка, принесшая потом приказ выступать в поход. Неужели опять?

— А так. — Арвид пожал плечами. И тут же, заметив мой испуг, поспешил успокоить. — Да не переживай ты так! Мы тут с Витом и Хойгером на дальнюю границу поместья наладились. Место под хутор выбирать. Если сейчас выедем, как раз к вечеру вернемся.

— Разве наша граница так далеко? — Я успокоилась и спрашивала уже с любопытством. За простой сельской жизнью я уже успела подзабыть, что это людей у нас мало, а земли-то нам достался хороший кусок.

— Все забываю показать тебе карту. — Рассмеялся Арвид, легко проводя пальцами по моей руке в мимолетной ласке. Я смущенно глянула на Хедвиг, не заметила ли? Но девочка то ли и правда была сосредоточена на шитье, то ли усердно делала вид, что дела взрослых ее не касаются. — Наши земли сильно вытянуты вдоль пограничной реки… Но это потом, и правда, лучше на карте показать.

А пока мы решили, что хватит всем в поселении сидеть. Радогаст собрался по весне на свой хутор возвращаться, за зиму хочет починить там то и это, что вода разрушила. А я подумал, что Хойгеру тоже давно пора жениться, не мальчик уже. Так что посмотрим место, а на обратной дороге заедем с Витом в лес, присмотрим делянку под вырубку.

— А Тиллю хутор ставить не будешь? — Еще больше удивилась я. Мне всегда казалось, что с магом-земляником у мужа куда более дружеские отношения, чем с молчаливым Хойгером.

— А Тиллю пока спешить некуда. — Загадочно улыбнулся муж. — Подождем еще немного.

— А…

— Потом, Траутхен, все потом. — Отмахнулся Арвид. Я не стала обижаться, по мужу было видно, что мыслями он уже весь в пути.

Дав знак Хедвиг, чтобы продолжала шить, я быстро собрала нехитрый дорожный припас: хлеб, сыр, немного ветчины. Вручая мужу мешочек с едой, я подумала, что из-за всех этих геройских дел мы так и не обзавелись в городе никакой скотиной. Только овцами, которых с наступлением зимы перегнали поближе и оставили под присмотром пары мальчишек-подростков. А ветчина, тем временем, подходила к концу. Эх, несколько поросят на следующую весну нам тоже не помешают…

Поскольку оказалось, что к обеду у нас сегодня собирается маленькая компания, я решила побаловать нас блинчиками. Снимая со сковородки очередной золотистый блинчик[25], щедро приправленный поджаристыми до хруста кусочками сала, я почувствовала укол совести. Арвид, наверное, тоже охотно угостился бы таким лакомством. Правда, мне или Хедвиг намного дольше пришлось бы стоять у печки. Но как не побаловать свою семью?

— Хедвиг! Откладывай шитье и крикни парням на улицу. Пора обедать.

Вскоре мы уже дружно уплетали гречишные блинчики. Особенно старался Айко, который, который за последнее время вытянулся, но и сильно исхудал. Видно, все силы в рост ушли. Хедвиг первый блинчик пробовала осторожно, словно что-то незнакомое.

— У вас так не делают? — Спросила я ее, глядя, как она сперва деликатно принюхивается, потом пробует на вкус.

— Делают, но немного не так. — Охотно отозвалась Хедвиг, прожевав. В отличие от Айко, девочка, наоборот, немного набрала в весе за то время, что служила у нас. Уж не знаю, что послужило причиной: более сытная еда с господского стола или Йорг, который снял с Барбары с внучкой часть самых тяжелых работ по хозяйству.

А, возможно, просто время пришло. Но девочка начинала расцветать, потихоньку обещая стать настоящей красавицей. И хотя до свадьбы ей оставалось еще года четыре, а то и все пять, я не удивлюсь, если к Барбаре скоро потянутся сваты, сговариваться о внучке.

Время до вечера мы скоротали в работе и беседе ни о чем. Точнее, мы с Хедвиг делились кулинарными премудростями, сравнивая рецепты любимых блюд. Оказалось, что многие блюда мы называем одинаково, хотя готовим немного иначе. Некоторых блюд моя маленькая помощница никогда не ела, хотя мне всегда казалось, что мы на хуторе жили не намного богаче крестьян.

Вечером я, как обычно, отпустила Хедвиг домой. Потом устроила Айко небольшой нагоняй за то, что ленится читать. И то, что магии у него нет, — это не оправдание. Тяжко неучу жить на свете.

А потом вернулся Арвид. То, что заниматься хозяйством ему нравится намного больше, чем воевать, я поняла уже давно. Но сегодня он просто сиял, стряхивая с себя потеки разразившегося к вечеру дождя.

— Смотри, Траутхен, — увлеченно рассказывал он, расстелив на столе небольшую карту. Явно срисованную с его-то большего. — Мы с тобой сейчас вот тут. Этот кружочек- хутор Радогаста. Там, кстати, работы — непочатый край, но Вит обещал собрать мужиков в помощь. Вот тут — он показал пальцем, — поставим хутор Хойгеру. А вот тут — Яну, но чуть попозже, когда мальчишка остепенится чуток.

— А Айко? — Мне стало немного обидно за племянника, которому, похоже, в планах мужа места не нашлось.

— А Айко пока рано. — Казалось, для Арвида это было само собой разумеющимся. — Ему пока послужить надо, опыта поднабраться. А потом и для него что-нибудь присмотрим.

— Ну, тогда ладно. — Согласилась я, хотя мне казалось, что и Яну еще рановато на свое хозяйство. Он, конечно, здорово поумерил свой гонор в последнее время. А ко мне так и вовсе стал относиться почти как Айко. Но мне было тяжело представить этого ершистого парня управляющим людьми. А муж, тем временем, продолжал увлеченно рассказывать.

— Дерево на постройку будем брать здесь и вот здесь. И возить далеко не надо, и Хойгеру потом будет легче расчистить место под поля[26].

Арвид еще рассказывал и рассказывал, пока я не зевнула, не сдержавшись.

— Прости, родная, я, похоже, увлекся. — Арвид рассмеялся, приобнимая меня за плечи. — Пойдем-ка мы спать. Завтра тоже будет день.

— А я хотела тебе завтра блинчиков испечь… — Пробормотала я в полусне.

— Блинчики – это хорошо. Но кто-то, похоже, спит на ходу. — рассмеялся Арвид, подхватывая меня на руки, как и вчера. Завтра, Траутхен. Все завтра.

Так тянулись дни за днями. Арвид с утра до вечера пропадал, мотаясь по поместью.

— Странно. — Заметил как-то Айко, когда мы в очередной раз собрались за столом маленькой компанией. — Не помню я, чтобы отец зимой столько по полям носился.

— Так твой отец готовый хутор унаследовал, а не новый закладывал. — Ответила я. давя в себе раздражение. Нет смысла напоминать Айко, что Виллем много чего не делал из того, что, оказывается, делать было надо. Как бы ни сложились у нас с братом отношения, Айко в наших дрязгах точно не виноват.

— Это да. — Степенно, явно подражая взрослым, соглашался тем временем племянник. — Стройка — дело непростое. И, все же, дядя Арвид уже вторую неделю тренировки пропускает. А если завтра в поход? Не лесиной же будет он врагов бить.

— Я думаю, родной мой, — тут уж я не смогла сдержать ехидства, — что за свою жизнь «дядя Арвид» намахался мечом столько, что тебе со всеми тренировками за ним еще гнаться и гнаться.

— Хойгер тоже на стройке занят, — не желал сдаваться Айко, — а тренировки проводит исправно.

— Хорошо. — Согласилась я, чтобы прекратить этот глупый спор. — Я спрошу Арвида, тренируется ли он с оружием. И скажу, что ты о нем волнуешься.

Айко только кивнул, занятый уже какими-то своими мыслями. Как я заметила, последнее время они с Яном стали много времени проводить над книгами, что не могло не радовать.

— Несмотря на поддержку, мы все еще несем большие боевые потери магами. — Пояснил как-то Ян в ответ на мой вопрос. — Надо как-то менять порядок движения в отряде, чтобы маги не попадали первыми под удар.

— Как Тилль? — Спросила я.

— И как Тилль. И как Удо. И как многие еще.

Я не совсем понимала, что там могут сделать двое мальчишек, но помнила рассказ Арвида о том, что Тилль едва не погиб, когда отряд попал в засаду.

— Мысль, конечно, здравая. — Одобрил Арвид когда я рассказала ему о планах молодежи. — Боюсь только, что опыта у обоих маловато для таких дел, даже на двоих. — Тут он улыбнулся, подмигнув мне. — Зато мальчики заняты полезным долгими зимними вечерами и не докучают старшим.

Да, долгие зимние вечера действительно принадлежали нам и только нам. С того вечера, когда я рыдала у него на плече, Арвид почти отменил привычку вечерних посиделок с соратниками, перенеся все дела на время сразу после завтрака. Теперь ему не надо было красться в постель на цыпочках, опасаясь разбудить меня среди ночи. А мне, в свою очередь, не надо было караулить его, боясь уснуть и упустить возможность прижаться к любимому. Мы жили свой медовый месяц, словно добирали все то время, что украли у нас дорога и неустроенность первых дней.

А днем, пока Арвид пропадал, стараясь сделать как можно больше до весенней распутицы, мне приходилось не только заниматься хозяйством, но и вмешиваться порой, разводя по разным углам двух своих помощниц. Фолькер все-таки женился на своей Аське. Когда стало понятно, что дальше со свадьбой тянуть нельзя, их быстренько поженили, перевезя приданое к нам.

Я так и не поняла, успели молодые сразу перед походом, как предполагала невеста, или сразу после, но теперь у нас в «батрацкой» комнате, которую мы давно начали называть «солдатской», жила молодая семья. Поскольку своего хозяйства у них пока не было, Ася изо всех сил пыталась заняться моим, из-за чего то и дело сталкивалась лбами с Хедвиг.

Не по годам взрослая девочка увидела в Асе угрозу своему благополучию и кошкой шипела на ту, отстаивая свое право трудиться на моей кухне. Ася, в свою очередь, кроме влюбленной головы и бойкого характера, как оказалось, обладает весьма острым и ядовитым язычком. Так что спустя неделю после свадьбы я почувствовала себя старой и злобной свекровью, одинаково гоняющей что дочь, что невестку. Вот и сейчас, услышав на кухне очередную приглушенную перепалку, я решила навести порядок и, оставив Айко дальше размышлять о великих делах, пошла в сторону двери.

— …Госпожа Трауте так не любит! — Упиралась Хедвиг.

— А господин Арвид меня хвалил! — Доказывала что-то свое Ася.

— А потому, что господин Арвид — добрый, а ты к нему с порога, словно кошка, за похвалой бежишь. А если бы он узнал…

— А и узнал бы, то что? Ну, не стал бы с женой спорить при всех, а остался бы при своем.

— Вот и ты и не спорь! — В звук назревающей ссоры влился гром посуды, которую, видимо, в сердцах двигали по кухне. — Пришла на чужое хозяйство и раскомандовалась!

— Да я-то как пришла, так и уйду. Моему мужу господин прилюдно новый дом поставить обещал. А ты так и останешься — на чужом. Кому ты нужна, бесприданница, еще и с довеском!

— А вот и посмотрим, кому я нужна! — Явно вскипела Хедвиг. Я уже хотела вмешаться, видя, что эти двое снова не смогут договориться миром. Взялась за дверную ручку, уже жалея, что не пресекла ссору сразу, желая узнать, о чем-таком идет речь. — Господин Арвид нас в обиду не даст, он детей любит.

— Понятно, что любит. Своих-то небось, не дождется. Вот и пропадает целыми днями непонятно где. Домой только ночевать приходит. Я решительно дернула дверь на себя, собираясь примерно отчитать языкатую молодуху. А еще лучше, занять шитьем надолго в другой комнате, чтобы глаза мои ее не видели, когда услышала…

— Госпожа, госпожа!

— Теть Трауте! Ты чего?! — Неожиданно сильные руки племянника поднимали меня с пола.

— Что случилось? — Спросила я, пытаясь собрать мысли в кучу.

— А это я у тебя хотел спросить, что случилось. — От волнения голос у Айко сломался и парень, что называется, «дал петуха». — Пошла себе к двери, постояла там, как приклеенная, а потом: бах! Падаешь. Ты чего, с голоду, что ли? Так вроде же вместе обедали.

Айко заботливо усадил меня на лавку, прислонив к стене. С кухни уже бежала Хедвиг, неся кружку с водой и мокрую тряпку. Аська, которая тоже сунулась было с помощью, тут же получила тряпкой по голове.

— Хватит уже! Напомогалась. — Сердито огрызнулась Хедвиг, с недетской сноровкой хлопоча вокруг меня.

— А ну, цыц, с-сороки! — Строго прикрикнул на них Айко. А я в который раз отметила, как быстро повзрослел мой маленький приятель. — Разгалделись тут. Ты, Хедвиг, беги за бабкой, а ты…

— Не надо. — Вмешалась я, окончательно придя в себя. — Никуда никому не надо бежать. Со мной все хорошо. Ты, Хедвиг, лучше займись порядком на кухне. А ты, Ася, пойди в рабочую комнату, там еще мешок шерсти стоит недопряденый. — Тут еще очень хотелось добавить «прочь с глаз моих», но я сдержалась.

— А если… — Попыталась возразить Хедвиг, но я довольно резко ее прервала.

— А если на моей — я особо выделила последнее слово, — кухне прекратятся склоки, то все вообще будет прекрасно. А то я, пожалуй, подумаю: не проще ли мне самой десяток ложек перемыть.

Сказав это, я тут же пожалела. В глазах девочки мелькнула паника, тогда как молодуха лишь слегка поскучнела. Действительно, опомнилась я, ей-то что с того? Муж ее всяко прокормит, а погоню я с кухни — так только лишней работы убавлю. Но ничего лучше пока не придумывалось, так что только махнула рукой, отпуская обеих.

— Мне за дядей Арвидом послать? — серьезно спросил Айко, когда за помощницами закрылась дверь.

— Не надо, все ведь уже прошло. Не хочется его зря тревожить. — В груди неприятно кольнуло осознание, что в чем-то Ася права: я даже не знаю, где искать мужа. — Да и далеко до будущего хутора.

— Так он не на хуторе пока. — Айко удивился, будто я сказала какую-то глупость. — Для хутора они только место присмотрели. А сейчас в лесу работают.

— Что, и Арвид тоже? — Я, конечно, помнила, что мой муж не боится никакой работы. Но не понимала, зачем ему самому подаваться в лесорубы, когда в селе много здоровых мужиков.

— Не-а, дядя Арвид там колдует. — Глаза Айко засветились восторгом. — Представляешь. Он и Яна взял, сказал, чтобы учился, раз пока сам делать не умеет. Они там такое нашли, вот такое… — Айко, мигом растратив свою серьезность, попытался показать руками что-то такое непонятное, но, наверное, очень важное. Важно не вышло, вышло смешно, о чем я, не утерпев, ему и сказала.

— Ну, сама дядю Арвида спроси. — Обиделся племянник. — Он вчера говорил, что если получится — большое дело сделают. Только я пока там сам не был. Так что и рассказать толком не могу. Вот завтра напрошусь с ними…

— Обязательно напросись. — Поддержала я. — Заодно, и мне расскажешь, а то из Яна слова не выбьешь.

— Ну-у-у…, задумчиво протянул Айко, мечтательно жмурясь, — выбить, наверное, можно. Только надо вдвоем, одному мне его пока не осилить.

— Да? А кто еще летом собирался Герберта бить? — Подначила я. — Он ведь куда больше Яна.

— Настоящий воин должен уметь рассчитывать свои силы и вовремя принимать помощь от товарища. — С умным видом процитировал Айко, подняв указательный палец. Вышло у него так похоже, что мы оба, буквально, покатились со смеху. При всех своих положительных качествах, Хойгер порой бывал настоящим занудой.

Вскоре странное происшествие забылось, и мы дружно провели вечер. Айко даже снизошел до того, чтобы показать мне свои записки, которые они с Яном изрисовали стрелочками и кружочками. Это должно было означать стоящих и двигающихся магов и рыцарей, но для меня это все оставалось лишь знаками на бумаге.

— Это надо в поле видеть. — Вздохнул Айко, наконец-то сдаваясь. — Ты, теть Трауте, не обижайся. Но женщинам такие вещи просто не объяснишь.

— Да куда уж нам. — Не отказала себе в удовольствии ласково потрепать племянника по голове. Эх, вырос мой маленький дружочек, а ведь совсем недавно, казалось бы я его на руках качала.

Вечером вернулся Арвид и, понятно, что ему тут же доложили о дневном происшествии.

— Траутхен, ну что же ты… — Кинулся он ко мне. — Может, тебе знахарке показаться?

Его руки, между тем, быстро и ловко ощупывали мне лоб, руки и, почему-то, шею за ушами.

— Вот я дурак! — В сердцах выругался Арвид, закончив осмотр.

— Что случилось? — Встревожилась я, ничего не понимая.

— Ты помнишь, как маги делятся силой? — Вопросом на вопрос ответил мне муж. — А я-то спешу все успеть, и даже не задумываюсь, с чего бы это мне так легко колдуется.

— Арвид, а что это вы там такое нашли, что Айко рассказывал? — Спросила я, чтобы перевести разговор.

— О-о-о-о! — Арвид, даром, что взрослый, поддался на подначку не хуже Айко. Видно, находка и правда того стоила. — Там тако-о-е… это надо видеть…. Ты чего смеешься? — Удивленно просил он.

А я уже не скрываясь давилась смехом.

— Ты бы сейчас себя видел! Вылитый Айко, словно и нет никакой разницы в возрасте.

— Да? — Муж на миг задумался, радоваться ему или обижаться, а потом только махнул рукой. — Ну и ладно. Знаешь, мы действительно нашли кое-что интересное. Ну, я и увлекся…

— Да что же??? — Не выдержала я. Всегда считала излишнее любопытство пороком, но когда рядом муж, всегда готовый поделиться новым знанием…

— Похоже, — неспешно начал Арвид, явно интригуя и наслаждаясь производимым эффектом, — мы нашли старый Пехов.

— ???

— Крепость. — Пояснил Арвид, видя мое непонимание. — Старые валы, руины башни… Там все, конечно давно поросло лесом, но странно, что даже местные мальчишки ничего не нашли. Уж они-то обычно всю околицу облазят.

— Так, наверное, руины эти далеко в лесу. — Я пожала плечами.

Ну да, мальчишки — они такие, но ведь и работы по хозяйству никто не отменял. Убежишь ты с утра по старым камням лазать, а вечером отстегает мать мокрым полотенцем по ногам, чтобы от дел не отлынивал. Даже нашим попадало, а уж крестьяне со своими детьми особо не нянчились: мотыгу поднять можешь — уже работник.

— В том-то и дело, Траутхен, — Арвид, похоже, был удивлен совершенно искренне, — что почти совсем рядом. На другом берегу озера, в сторону реки. Мы там несколько раз мимо проезжали, решили просеку там делать, чтобы дорога до нового хутора была… А то вздумалось мне чего-то на взгорок подняться, и споткнулся прямо о камень. Взял его в руки, прочь отбросить хотел, вижу, а камень-то обработанный. Ну, я и присмотрелся…

— Как ты думаешь, а зачем они потом на озеро перебрались? — Спросила я, думая о своих дальних родственниках.

— Не знаю. Может, от границы подальше. Хотя, там и разницы той… А, может, вода ушла, такое я тоже видел. Тогда понятно становится, почему остров на озере был больше, и почему пониже перебрались (обычно ведь стараются наоборот)… Чему ты улыбаешься?

Арвид прервал свою воодушевленную речь, заглядевшись на меня, словно любуясь.

— Да вот подумала, что не там прежний хозяин вендские сокровища искал. — Покачала головой я.

— Хочешь попытать счастья? — Усмехнулся муж.

— А ты?

— А мне там место понравилось. Думаю, не поставить ли там нам дом. Представь, Траутхен, на холме, над озером, чуть поодаль от села…

— Как у соседа, где мы гостевали? — спросила я, в мыслях уже представляя себе этот дом: новый, добротный, свой.

— Вижу, тебе уже нравится. — Арвид рассмеялся. — Потом как-нибудь место покажу, тогда и решишь. А пока — спать.

Наше воркование прервал громкий стук двери. Что-то раздраженно сказал мужчина, надрывно зарыдала женщина…

— Сил моих больше нет… — Тихо прошептала я, вставая, тем не менее, с лавки.

— Ты куда? — Нахмурился Арвид.

— Да надо посмотреть, что они там опять чудили. И Аське так переживать нельзя…

— А тебе, значит, можно? Иди спать, я сам посмотрю.

Долго его разбирательство не продлилось. Я успела только подняться наверх и начать расстегивать пуговки на платье, как на лестнице послышались его шаги.

— Что там? — Спросила встревожено.

— Да ничего такого. — Муж отмахнулся, дескать, мелочи. — Фолькер с женой повздорили. Он к парням спать ушел, а она ревет.

— Ну что за… — Захотелось мне сказать что-нибудь нехорошее. — И что теперь?

— А что теперь? Я им не нянька. Сказал ей, чтобы прекратила завывать и шла спать. Никуда он не денется, раз уж женился. А с ним завтра поговорю. О том, что раньше надо было порознь спать, а теперь поздно уже по казармам прятаться. — Арвид зевнул. — И вообще, Траутхен, перестань ты за всех переживать.

— Но, я же — хозяйка. Я должна заботиться о наших людях…

— Трау-уте, наши люди — не дети малые. Чем больше им сопли вытираешь, тем больше на шею садятся. Да если б этот дурак собственного дома дождался, ты бы и знать не знала, кто там с кем поругался да кто кому что сказал.

Арвид дождался, пока я улеглась, и привычным уже движением потушил лампу. Кажется, он заснул быстрее, чем его голова коснулась подушки. А я лежала и размышляла над последними словами мужа. Может, потому так с Марьяной и получилось? Я чувствовала себя за нее в ответе, а ей казалось, что я «в подружки набиваюсь»? Ведь не зря же мне казалось порой, что она Хандзю к нам ревнует. А, с другой стороны, а как иначе? Так я и уснула, не придумав, как надо.

А ночью мне приснился наш новый дом. Точнее, еще не дом, а то, что когда-нибудь станет им. Теплый летний ветер развевал ленты на венце, возвышающемся над будущей крышей. Стучали топоры, весело перекрикивались бабы, разминая ногами глину для обмазки стен… Я оглянулась, не видит ли кто, и ласково погладила под фартуком немного округлившийся живот. Ожидание следующей весны обещает быть хлопотным.

В нашу спальню под крышей меня выдернул Арвид. Неловко повернувшись во сне, он зацепил меня, разбудив. Впервые со времени нашей свадьбы я почувствовала раздражение. До сих пор близость мужа никогда не мешала мне. Но это сон, он был таким ярким, таким настоящим… Я тихо глотала слезы, сожалея о несбывшемся. Вот ведь, дом полон народу, хозяйке и поплакать негде. Захлебнувшись в жалости к себе, повернулась лицом в подушку и закусила зубами угол.

— Поговорила бы ты с Барбарой, что ли. — Ворвался в мои страдания голос Арвида. Оказалось, он уже давно проснулся и давал мне время успокоиться. Не дождавшись, решил взять дело в свои руки.

— О чем?

— О том, что ты в последнее время стала удивительно плаксивой. Где та спокойная, благовоспитанная фройляйн, на которой я женился? — Ласково поддел он, вытирая мне мокрые щеки. — О твоих непонятных обмороках. И о том, прости, родная, не говорил, чтобы не огорчать, но если свести все вместе… О том, что нам скоро всей соли Люнборга не хватит, если ты и дальше будешь так солить пищу.

— Ты думаешь….? — С надеждой спросила я, вспоминая ощущение приятной тяжести, испытанное недавно во сне.

— Вообще-то, тебе лучше знать. — Видно было плохо, но я почувствовала движение и решила, что Арвид, как он это обычно делал, опять пожал плечами. — я только вижу, что ты в последнее время сама не своя. Думал, поговорили обо всем, разобрались. Но вижу, что нет. Вот и думаю, что тебе надо с кем-то посоветоваться, кто лучше меня в таких вещах разбирается. Пока совсем себя не извела.

Утром Арвид ни словом не напомнил о ночном разговоре. Ушел, как обычно, с рассветом, но к обеду в тот раз обещал вернуться. Айко, как и обещал, напросился с ним. Если судить по тому, что я поняла из вчерашнего разговора, Айко там был никому особо не нужен. Но глаза племянника так ярко горели жаждой приключений, что у Арвида просто не повернулся язык отказать мальчишке.

Фолькер к завтраку так и не появился, Аська, пряча глаза, пробормотала что-то про пряжу и сразу после еды укрылась в маленькой комнате с прялкой. И только Хедвиг, виновато потупившись, продолжала убирать со стола, словно ничего не случилось. Впрочем, как оказалось, случилось. Закончив, она осторожненько присела на край лавки и тихо спросила.

— Госпожа Трауте, я закончила. Мне завтра приходить?

— Что? — Я как раз перелистывала в голове список того, что надо успеть сделать за день, поэтому не совсем поняла, о чем речь. Пришлось переспросить. — Как, закончила? Мы же хлеб завтра печь собирались, и стирать надо, и… Или дома с маленькими что-то? — осенило меня. — Так если надо, ты иди, конечно.

— Да все в порядке с малыми. — Хедвиг заметно повеселела. — Я просто думала… Вы говорили, что если еще раз…

— Хедвиг, — я вздохнула, пытаясь подобрать слова, — я прекрасно слышала, что ссору затеяла Ася, но от этого мне не менее неприятно. Вот только если гнать, то гнать надо обеих, а ее мне пока гнать некуда. И просто погнать ее с кухни я тоже не могу. Если она сейчас засядет в солдатской за своим рукоделием и будет выходить только когда есть позовут, то ж не наказание получится, это ей же и лучше.

— Я поняла. — Хедвиг кивнула с облегчением.

В понятливости девочки я не сомневалась, как и в том, что за детской внешностью срывается не по годам взрослая душа. Меня и саму жизнь давно научила, что в спорах не всегда побеждает правый, чаще — тот, за кем больше горластой родни. Вздохнув про себя, подумала, что вовремя Радогаст с семьей решил вернуться на свой хутор. Хотя и был он, по его словам, до конца жизни благодарен Арвиду, но о дереве судят по плодам. А Радогаста я судила по Асе, и по той внучке, что хвасталась новыми сапожками перед нищей сиротой.

Успокоившись и разобравшись со вчерашним, мы принялись за наши обычные дела: убрать, накормить, проследить, чтоб всем всего хватало. За всей этой суетой я так и не выбралась, чтобы поговорить с Барбарой. Арвид был прав, вспомнив о ней первой. Хоть старостину я тоже уважала за мудрость и порядочность, а, все-таки, знала, что перед мужем та ничего не утаит. Хотя, может и к лучшему, что не выбралась. Не привыкла я такие вещи с посюсторонними обсуждать, лучше уж как-нибудь сама разберусь. Вот только…

— Хедвиг! — Позвала я девочку, оторвавшись от помешивания супа.

— Да, госпожа! — Шорхание метлы по полу прекратилось и моя помощница выглянула в приоткрытую дверь парадной комнаты.

— Иди сюда, будешь сегодня сама суп доваривать.

Девочка выскочила, на ходу вытирая руки об юбку и вопросительно взглянула на меня.

— Метлой махать ты и дома научишься. — Зачем-то съязвила я, сама не знаю, зачем. — Пора тебя к более важным делам допускать. Вон соль, — я показала на мешочек с драгоценным товаром, лежащий на столе, — пробуй, соли… Сегодня ты — за хозяйку.

Какая же она, все-таки, еще девчонка! Хоть и мудрее иных взрослых. Глядя на гордое лицо Хедвиг я устыдилась своего, пусть и безобидного, но обмана. Мысленно попросив Творца простить мне этот грех, я ушла смотреть Асину работу, пообещав Хедвиг проверить потом, все ли удалось.

Ася, надо отдать ей должное, хотя и не перетрудилась, но шерсть под ее пальцами сплеталась в ровную, гладкую нить. Пожалуй, лучше даже я бы не смогла. Молодуха с тоской смотрела сквозь небольшое окно на улицу, но заметив мой внимательный взгляд, сразу отвела глаза и потупилась.

— Ты не в заточении здесь, — сказала я то, что должна была сказать. — Можешь выйти пройтись. Главное, чтобы работа была сделана вовремя.

— Толку с той работы… — Ася проворчала едва слышно, а вслух добавила, — а Фолькер потом опять попрекать будет, что госпожа гневается.

— Не хочешь — не ходи, — не стала я ни настаивать, ни отрицать, что гневаюсь. — А с Фолькером своим сама разбирайся, насильно вас никто не женил.

Я вышла из комнатушки, опять раздумывая, не сходить ли к старой Барбаре. И снова передумала, решив не выносить семейные дела напоказ. Как-нибудь сама разберусь.

А на следующий день мы с Арвидом выбрались-таки на руины. Признаться, наслушавшись Айко, я ожидала чего-то совершенно необычного, сказочного. А оказалось — камни как камни. Собственно, и камней там было совсем немного, а вот остатки старых валов еще можно было заметить, если присмотреться. Все густо поросло лесом. Судя по толщине некоторых стволов, это место оставили не менее ста лет тому назад, а может даже больше.

В зимнем лесу пахло прелой листвой, мокрым деревом, свежей хвоей… Осторожно ступая между лежащих на земле веток, вышла на край холма. Если найти место, где деревья не заслоняют вид, отсюда можно прекрасно рассмотреть и озеро, и остров на нем, и верхушки пеховских крыш за защитным валом…

— Красиво! — Я замерла, вдыхая полной грудью холодный мокрый воздух. Только сейчас я осознала, насколько засиделась дома. С того самого дня, как принц Эрик вызвал Арвида в поход, я ни разу не выбиралась в лес. Сначала из осторожности, а потом…

И ведь никто меня насильно в доме не держал, наоборот. Но что-то дрогнуло во мне, когда я за свое недолгое замужество я дважды чуть не потеряла Арвида. Я испугалась. И вместо того, чтобы жить дальше, я спряталась в доме, надеясь, что судьба меня не найдет.

— Ну уж нет! — Пробормотала я себе под нос. — Я — дочь и жена рыцаря, и никакие вредные маги, никакие предатели не отберут у меня эту землю и это небо!

Резко развернувшись, я пошла туда, где за кустами слышались голоса мужчин.

— Трауте! — Услышала я окрик мужа. — Ты где?

— Здесь я! Иду к вам.

— Осторожнее! Смотри под ноги, тут могут быть старые колодцы, подвалы и Творец знает, что еще.

— Не переживай, я осторожно… Ой! — Ну да, вот так оно обычно и случается. Начав высматривать среди деревьев малозаметные признаки подземных провалов, я ухитрилась споткнуться о первый же еловый корень.

— Что?! — Судя по звуку, Арвид, и еще кто-то не шли, а просто ломились через подлесок.

— Все в порядке! — Поспешила успокоить я, пока о корни не покалечился уже кто-то из них. — Просто споткнулась.

— Уф-ф-ф! — Арвид, успевший уже выбраться из-за кустов, присел возле меня. Осторожно ощупывая лодыжки. — Все в порядке?

— Да говорю же, просто споткнулась. — Смущенно бормотала я, пытаясь одернуть юбки, пока не пришел кто-то еще.

— Тогда не сиди на сырой земле. — Одним движением Арвид поставил меня на ноги. Пока я отряхивала с юбки прилипшую прошлогоднюю хвою, он внимательно разглядывал все вокруг.

— Что? — Спросила я, не сумев сдержать интереса.

— Да вот, пытаюсь представить, как тут все было раньше. — Арвид, как мне показалось, немного смутился. Но я уже успела уловить в его глазах знакомый мальчишеский блеск.

Видимо, не только война и хозяйство были интересны моему мужу. Всегда собранный и практичный Арвид открывался сейчас с новой стороны.

— Ты еще скажи, что уже готов начать поиски сокровищ. — Ласково поддела я, любуясь мужем.

— Что? А, нет. Это — нет. — Арвид рассмеялся, легко, по-мальчишески. — Я просто думал, где ставить главный дом…

Следующий час мы посвятили обходу холма, выбирая места для построек. Для меня все это пока больше походило на игру. Весь холм густо порос лесом, там и тут виднелись неровности — остатки валов, рвов и непонятно чего. А между всем этим бродили мы и хозяйским видом рассуждали: «Вот здесь будет стоять главный дом. Нет, окна непременно должны выходить на озеро! Неправда, если хорошо приладить ставни, то дуть будет не больше, чем со стороны леса… Конюшни? Конечно здесь, так будет удобнее всего…»

Домой мы вернулись уставшие, замерзшие и счастливые. А дома нас ждали письма. Доставленные королевской магопочтой.

— Ого! — Только и сказал Арвид, разглядывая два пакета: один — с королевской печатью, второй — с печатью наместника.

— Снова поход? — Онемевшими губами прошептала я. Вот ведь. Сколько не уговаривала себя, что я теперь сильная и храбрая… Видно, Арвид теперь до конца жизни будет моим слабым местом.

— Да нет, в поход обычно вызывают бумагой попроще. — На ходу ответил Арвид, быстро шагая в парадную комнату. Там, покрутив фитиль лампы, чтобы было светлее, он ловко спорол ножом грубые нити, перевязывающие первый пакет.

— Ну, наконец-то! — Почти с облегчением провозгласил он, перебирая в руках листы гербовой бумаги. — А я уже заждался.

— Что там? — Я, на правах супруги, нагло сунулась читать прямо из-за мужниного плеча. Яну и Айко не оставалось ничего иного, как ждать ответа.

— Вот! — Арвид так гордо показал мне бумаги, словно это была его личная награда. — Родич твой сдержал слово. Это королевский указ, вручающий Тиллю поместье на освободившихся землях.

— Ты поэтому не выделил ему место под хутор? — Поняла я задумку мужа. А почему сразу не сказал?

— Не хотел спешить. — Первое возбуждение прошло и Арвид снова был, как всегда, рассудителен. — Опять же, что говорить, если не знаешь, сколько земли Тиллю выделят, где…

— И где? — Не выдержал Ян, включаясь в разговор. — А я отметила про себя, что парня совершенно не интересовал вопрос: «Сколько?». Главное, как далеко теперь будет жить старый боевой товарищ.

— Немного на Юго-Восток, день пути от родителей Беттины. — Ответил Арвид.

— Это на самой границе, что ли? — Присвистнул Ян.

— Ну и что, что на границе? — Не упустил случая поумничать Айко. — У нас теперь с вендами — мир. А если вздумает кто-то Тилля обижать, мы родичам пожалуемся. Правда теть Трауте?

— Правда, правда. — Рассмеялась я, радуясь за рыцаря, успевшего стать хорошим другом не только Арвиду, но, похоже, и всем нам. — Надо только как-то этим родичам о себе напомнить, а то, представь, придется обратиться, а о нас уже забыли.

Я говорила шутя, но за шутками скрывалась обыденность. И на примере Блитерстерпов, и на примере Анны я прекрасно видела, что богатая родня еще не обещает легкой жизни.

— Ничего, понадобится — напомним! — Айко воинственно вздернул нос, а мы все дружно рассмеялись.

— А второй пакет открывать не будешь? — Спохватилась я. — Тебе не интересно, что пишет наместник?

— Буду, конечно. — Арвид со вздохом отложил королевские бумаги, возвращаясь к делам. — Но я и так примерно знаю, о чем речь.

— Ну вот, я же говорил! — Заметил он через некоторое время, откладывая второе письмо. Старый наместник, чувствуя свою вину за недогляд, подал Его Величеству прошение об отставке и удалился на покой, с внуками нянчиться. Теперь у нас новый наместник.

— Это хорошо или плохо? — Спросила я, помня, что старый наместник отнесся к нам очень тепло, будучи не только благодарным, а, по-сути, просто очень хорошим человеком.

— Посмотрим. — Арвид развел руками, показывая, что понятия не имеет, чего ждать. — В любом случае, ничем плохим нам то точно не грозит. Ладно, это пока подождет, а завтра зайду Тилля порадовать.

Глава шестая: Последняя

Хотя до весны оставался еще добрый месяц, ее приход ощущался в веселом птичьем гомоне, в первых проталинах, появлявшихся к вечеру с южной стороны дома, в суете крестьян, по нескольку раз за ночь проверяющих скотину.

Благодаря тяжелому труду наших людей просека до нового хутора уже была почти готова. Доброе зимнее дерево лежало, ожидая, пока придет его пора занять свое место в стенах. Арвид с Хойгером и Тиллем, который понемногу начал выходить из дома, вечерами подолгу просиживали над самодельной копией карты поместья, «размечая» поля и пастбища для будущего хутора.

— Счастливчик ты, Хойгер, — не раз завистливо вздыхал Тилль, — уже в этом году на своем хозяйстве будешь. А я, — тут он неловко двинул ногой, кость в которой маг-целитель, говорят, собирал по кусочкам, — хорошо если к лету снова с мечом тренироваться смогу. Как бы до той поры там хозяйство не порастащили, «чтоб добро не пропадало», — очень похоже передразнил тот старосту Вита.

— А в чем беда? Пусть тесть пошлет кого-нибудь из молодых, присмотреть. — Хойгер, как всегда, был сама практичность.

— Точно! — Восхитился Тилль. — Как я раньше до этого не додумался?! Надо будет поговорить с Тинкой, с кем из братьев она особенно дружна, того и позову.

— А почему не любого? Вас же там все равно не будет пока. — Поинтересовался Ян, у которого пока не хватало опыта встревать в хозяйственный разговор. Поэтому он, обычно, просто сидел рядом, прислушиваясь к старшим.

— Ну, не задаром же парню трудиться. — Философски пожал плечами Тилль. — Там двое младших — холостые еще. Поставим ему потом дом, и нам — опора, лишний меч на хуторе, и ему будет куда жену привести.

— А кого-нибудь из своих позвать не хочешь? — Полюбопытствовал Хойгер, а Арвид только нахмурился. Видно, знал о делах друга чуть больше остальных.

— А от своих у меня только имя. — Тилль говорил, вроде бы, без обиды, но я все равно прекрасно понимала, что обида в этом беззлобном человеке таится глубоко внутри. Очень уж хорошо помнила, как быть на его месте. — Я пока лежал, все смотрел на родню Беттины и радовался. Их ведь там четверо на одном поместье. И отец не совсем еще старый. Старшие братья женаты уже, но никогда не слышал, чтобы они друг друга куском хлеба попрекали. Вон, — тут он кивнул в сторону моего мужа, — как Арвид с Дирком.

— Да мы с Дирком еще до войны были дружны. — Для Арвида такое положение дел в семье казалось нормальным. — Третий и четвертый сыновья, оба — не наследники, оба — маги. А потом, когда оказалось, что Дирку придется наследовать поместье, ссориться и завидовать уже было поздно.

— Вот. — Просто подвел итоги Тилль. — А у нас, наоборот, каждый родственник, которого надо обучить и достойно снарядить в бой, — лишние траты. А тут еще и я — маг, а старшие братья — нет. Отцу-то ничего, жены (сперва одна, потом — следующая) рожают, он в походы ходит… Чем больше сыновей, тем почетнее. Но что мы все обо мне? Лучше давайте о хозяйстве поговорим.

Он тут же постарался перевести разговор на другую тему, а остальные охотно его поддержали. Действительно, зачем ворошить прошлое, если перед этими, зрелыми, но совсем еще нестарыми мужчинами, открывалось долгожданное счастливое будущее.

— Так ты мне людей дашь, или, все-таки, своих набирать? — Поинтересовался Хойгер у Арвида. Тот только махнул рукой, мол, сколько уже говорено-переговорено…

— Дам, конечно. Надежных людей так быстро не найдешь, а ненадежных мне в поместье тащить незачем. Только приказывать никому не буду, сам с ними договаривайся.

— Ха! — Фыркнул Хойгер, — «Догова-аривайся…» И так понятно, что люди за тобой шли и тебя ни на кого не променяют.

— Так и не надо менять. — Арвид, казалось, не понимал, в чем беда. Или усердно делал вид, что не понимает. Во всяком случае, мне показалось, что ему самому этот разговор кажется пустым. — Ты ведь тоже со мной остаешься. Но для этого нам всем не обязательно ютиться в одной казарме.

— Да не переживай ты так, Хойгер, — хлопнул товарища по плечу Тилль. — Будут и у тебя на хуторе люди. Не все ж у нас такие шустрые, как Фолькер. Сейчас парни пообвыкнутся, поприсмотрятся… А там, глядишь, кто-нибудь и решит, что чем дальше от жениной родни, тем лучше.

— А сам-то… — Поддел его Хойгер, не желая сдаваться.

— Ну, не всем же так везет.

Вот такие разговоры велись у нас вечерами. Чего греха таить, мне они нравились гораздо больше, чем прежние «военные советы» в тщетных попытках найти неизвестного врага. В другой вечер разговор зашел о том, с чего надо начинать хозяйство.

— … Не-ет, ты не понимаешь! — Разгоряченные спором Арвид и Хойгер уже чуть ли не кружками по столу стучали. — Пока я там поле под лен раскорчую, я к тебе в такие долги влезу… Уж лучше потратить деньги на овец.

— Так ведь шерсть в последние годы совсем в цене упала! — Не менее запальчиво выступал Арвид. — Если уж овцы, то это должна быть такая порода, чтобы вотанским тонкорунным не уступала. А за ними в крупные города ехать надо, на местных ярмарках тебе хорошо если смеска продадут, по цене породистой.

Такой разговор был мне намного интереснее. Если речь шла о шерсти, тут мне было что сказать.

— За шерсть-сырец хорошей цены ты не возьмешь, уж какими бы раззолотыми твои овцы ни были. Мы дома старались побольше пряжей продать. За тонкую нитку можно намного больше выручить.

— А прясть кто будет? — скривился Хойгер, словно откусил незрелого яблока. — Я, что ли? И еще пару солдат за прялки посажу, чтобы веселей крутилось.

Видимо, эта картина показалась всем такой занятной, что мужчины зафыркали, даже не пытаясь сдерживать смех. Мне же в ответ на такое веселье оставалось только пожать плечами.

— Солдатам прясть, наверное, не обязательно. Но их жены — те точно смогут. У нас дома зимними вечерами пряли все, даже малолетние племянницы.

— И где я Вам, госпожа Трауте, женатых солдат найду? — Хойгер развел руками. — В который раз об одном и том же говорим. Опять же, мне с хутора много народу не прокормить: две-три семьи. Как раз, пока пни не раскорчуем, будем по-очереди за стадом смотреть. А потом, шерсть продадим, ягнят продадим, а зерно и что там надо на следующий год — прикупим.

— Это ж сколько голов надо в стаде держать, чтобы с шерсти три семьи всю зиму кормить? — удивилась я.

— Вот, Хойгер, ты ее слушай. — Вновь вступил в разговор Арвид. — Моя жена знает, как вести хозяйство. И овцы у них в родительском поместье, наряду с полями, немалую часть дохода приносили.

Я смутилась, вспомнив, что Хойгер, как и остальные рыцари, был в Горнборге на нашей свадьбе и, следовательно, прекрасно слышал сплетни о моей семье. Досадуя больше на себя, что влезла в мужской разговор и сама выставила себя на посмешище, я добавила в сердцах.

— А женатые солдаты у нас есть. Вон, того же Фолькера попробуй уговорить. Аська у него, хоть и остра на язык, но пряха прекрасная, ничего не скажешь.

— Да Аське вашей скоро только прясть и можно будет. Та еще работница. — Проворчал Хойгер, но видно было, что ворчит он больше для порядка. — Что, женщина, избавилась от неугодной? — Спрашивал он, «грозно» хмуря брови. — А Фолькер, между прочим, Хойгера боится, как огня. От Хойгера ему больше всех достается за головотяпство.

— Ну, он ж его не насильно на хутор к себе потянет? — Я потерла слипающиеся глаза. Спать хотелось жутко. И судьба Аськи, в который раз ухитрившейся поцапаться с Хедвиг, была мне сейчас куда менее интересна, чем лишний час сна.

— Если ему намекнуть, что эта язва умудрилась тебе надоесть хуже осенних мух, то и насильно. — Арвид улыбнулся, отбирая у меня гребень и помогая расплетать волосы. Я слегка откинулась назад, с удовольствием принимая помощь. — Ты же знаешь, что очень нравишься Хойгеру.

Муж сказал это спокойно, безо всякого намека на ревность или обиду, но я переспросила, на всякий случай. Еще мать говорила когда-то, что с мужчинами в таких делах шутить нельзя.

— Как это, «нравлюсь»?

— Да как и всем. — Арвид откровенно потешался. — Все мои знакомые считают, что мне крайне повезло с тобой. И затопчут конями любого, кто попробует тебя обидеть.

Вопреки шутливому тону, мне стало жутковато от его последних слов. Арвид ведь вполне мог говорить и серьезно, с рыцарей Его Величества станется…

— Не надо никого топтать. — Попросила я, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть зевок. — Пусть женятся, как Тилль, и не выдумывают лишнего. А ты лучше поцелуй меня, раз я у тебя такая замечательная.

— Траутхен, — Тон Арвида с шутливого сменился на просительный. — Но ведь если я тебя поцелую, мне захочется тебя и приобнять. А уж если обниму — захочется еще его-нибудь.

— Ну так за чем дело стало? — Подзадорила я мужа в надежде, что желание пересилит осторожность.

— Так ведь нельзя… — Арвид вздохнул.

Следом за ним вздохнула и я. С тех пор, как я окончательно уверилась в своем положении, муж старался беречь меня как только мог. И если тяжелой работой я и раньше не надрывалась, не было у нас в хозяйстве пока настолько тяжелой работы, то супружеский долг был мне совсем не в тягость. Арвид же в своей заботе решил освободить меня и от него.

— Траутхен, ты же сама понимаешь, — снова вздох, — я не хочу вам навредить. Вам обоим.

Я почти прослезилась. За эти последние слова я готова была простить Арвиду почти все, даже долгий пост. И, тем не менее, одной вещи я не понимала.

— Слушай, а твой брат тоже жену целый год не трогал? Ну, когда она детей носила?

Я обернулась, заинтересованно глядя на Арвида. В том, что мужчины сплетничают о нас не хуже деревенских кумушек, я не сомневалась. Все-таки, мне не пятнадцать лет. Но чтобы Арвид не подумал, что я пытаюсь его подловить, я уточнила.

— Просто понимаешь, Агнесс шестерых детей родила, и все время жаловалась на Виллема, что он ей покоя не дает. Правда, она всегда на него жаловалась, что бы он не натворил…

Арвид на некоторое время задумался, то ли вспоминая, то ли сопоставляя домашние разговоры со своими наблюдениями.

— Понимаешь, — он снова замолчал, подбирая слова, — у них с Зильке особой любви не было. Только долг: жены — перед мужем и наследника — перед семьей. Наверное, им было легче. А потом нас опять позвали в поход. Вернулись мы, когда малышу уже было несколько месяцев. Не помню точно сколько, но улыбаться он уже умел. Мне кажется, именно он заставил их обоих смириться с выбранной родителями парой.

Во второй раз, все с самого начала шло как-то не так. Понятно, что Дирк берег жену и не настаивал. А после третьего раза… — Арвид осекся, остановившись взглядом на моем почти незаметном пока животе. Я понимала, что ему сейчас не хочется говорить со мной о таких вещах, но ведь он уже раньше рассказывал мне эту историю. Мне было очень жалко жену Дирка, и, конечно, немного страшно рожать в мои-то годы. Но если бы все женщины следовали только своим страхам, что случилось бы с людьми? Поэтому я только погладила мужа по щеке, подбадривая.

— В общем, — коротко подвел итог он, заканчивая разговор, — Дирк долго винил себя, считая, что двух наследников было бы вполне достаточно. И если бы он смог сдержаться, третьего ребенка бы не было и Зильке осталась бы жива.

— Но у нее ведь что-то шло не так, — попробовала я урезонить Арвида, — а у меня все отлично. Я даже сама не ожидала, что это окажется так легко. Может, попробуем?

— Откуда ты знаешь, что все отлично? — скептически прищурился муж.

— Я чувствую.

Арвид только усмехнулся и отодвинул меня на мою половину кровати со словами:

— Вот когда точно убедишься, тогда и посмотрим. — он щелкнул меня по носу, словно сопливого ребенка, требующего леденец задолго до праздника.

Я насупилась было, но потом только махнула рукой. Если уж честно, я сдалась почти сразу, очень уж спать хотелось. А дальше спорила из чистого упрямства. Зато узнала еще кое-что о семье своего мужа. Хотя Роггенкампы остались далеко в Кедингской земле, меня не оставляло чувство, что мы еще встретимся.

— Арвид, — пробормотала я уже почти сквозь сон, — а если Барбара скажет. Что со мной все в порядке, ты ей поверишь?

— Поверю, поверю. Спи уже…

Следующие несколько дней прошли очень спокойно. Я посвящала их дому, занимаясь кухней и рукоделием. В очередную склоку между Асей и Хедвиг я решила не влезать, предоставляя им самим разбираться. Тем более, насколько я могла судить, в этот раз у них хватило ума не приплетать в свои ссоры меня и мою семью. Так что пока в хозяйстве все шло своим чередом, я делала вид, что не замечаю сердитых взглядов, которые они бросают друг на друга.

А потом пришло письмо от наместника.

Мы с Хедвиг и Асей как раз лепили в кухне пирожки, решив отметить праздничным обедом окончание очередного шторма, когда к нам вошел (точнее будет сказать, вышел из парадной комнаты, где он разбирал почту) Арвид.

— Трауте, можно тебя на минутку? — Очень вежливо поинтересовался он, бросая взгляд на помощниц.

— Да, конечно. Сейчас иду. — Я ответила, как и полагается примерной жене. И только когда я уже отходила от стола, Хедвиг легонько тронула меня за рукав. В ответ на мой вопросительный взгляд она молча скосила глаза на руку, в которой я так и сжимала недолепленный пирожок. Я кивнула девочке в знак благодарности и осторожно положила комок теста на край стола.

Уже через пару минут я была в парадной комнате и, теребя чисто отмытыми руками фартук, ожидала разговора. Арвид тянуть не стал.

— Родная, — здесь, в присутствии только родни и близких друзей он не считал нужным сдерживаться, — новый наместник созывает всех рыцарей в свою резиденцию.

— Что-то случилось? — Встревожилась я.

— Скорее всего, ничего. Он просто хочет познакомиться с людьми, чтобы знать, на кого и в каких случаях может рассчитывать.

— Когда выезжаешь?

— Вызов не очень срочный, — муж мысленно что-то посчитал, — послезавтра, думаю, можем выехать и отлично успеем.

— А почему ты тогда хмуришься? — На всякий случай спросила потише, мало ли что.

— Да так… Не сильно хочется срываться в такую погоду ради простого знакомства. На обратном пути запросто можно угодить в весеннюю распутицу. И тебя оставлять тоже не хочется. Но ничего не поделаешь. Наместник в своем праве, это прошлый обещал дать мне время до лета на обустройство. А для этого, скорее всего, я — один из многих рыцарей.

— Вот пусть тогда своих многих на мост в следующий раз и выводит… — Проворчала я, понимая, впрочем, насколько Арвид прав. — Если загубите мне скотину по весенней грязи, племяннице пожалуюсь.

Конечно, это была шутка. И именно как шутку все ее и воспринимали. С Агатой, теперь уже с принцессой Агатой, у нас сложились вполне родственные отношения, которые сводились к вежливым поздравлениям друг друга в Новолетием и, думаю, с прочими будущими праздниками. И уж точно я не стала бы писать ей жалобы, требуя для нас с Арвидом каких-то особых привилегий.

— Обязательно! — Поддержал меня Арвид. — Если что-то случится с моим конем, я и сам нажалуюсь, не ожидая помощи от моей высокородной жены. В конце концов, у меня теперь тоже родственники во дворце имеются.

Обсудив дела, за ходом которых Тиллю предстояло следить в отсутствие Арвида и остальных рыцарей, Арвид помялся и добавил кое-что еще.

— Да, я, наверное, задержусь на денек-другой после встречи с наместником. Заеду на Марьянин хутор, посмотрю, что там и как. Не могу же я ее до конца жизни держать в крестьянской хате.

Арвид не спрашивал у меня разрешения, понятное дело, просто предупредил. Да если бы и спросил, я не знаю, что ответила. Я знала, что буду скучать без мужа, что каждый лишний день буду волноваться о нем, потому что распутица в наших краях может сильно удлинить дорогу. Но, если честно признаться, я устала от соседства Марьяны, слишком уж непростой оказалась эта вендка. И понимание того, что судьба жестоко обошлась с тогда еще почти ребенком, не делала жизнь по-соседству с ней легче.

С того памятного вечера, когда нас выдернула из постели перепуганная Хандзя, Марьяна снова притихла. Сейчас она вела себя, словно добрая соседка: не запрещала Хандзе заниматься магией, много расспрашивала о ведении хозяйства. О Тилле и его женитьбе не было сказано ни слова, но взгляды, которые вендка то и дело кидала на молодоженов, не оставляли сомнения, что обида все еще гложет ее. Возможно, поэтому, а возможно, потому, что я уже знала цену этому показному спокойствию, я подспудно все время ожидала от Марьяны новых неприятностей.

Впрочем, говоря о «крестьянской хате» Арвид явно лукавил. Ох, не верю я, чтобы доходов с небольшого хутора хватило на настоящий господский дом. Наш, не самый богатый в Горнборге, дед и отец строили с военной добычи, а никак не с хозяйства. Поэтому я только спросила.

— Сейчас?

— А когда? — откликнулся Арвид. — Если дерево на дом рубить, то сейчас, пока сок по стволам не двинулся. Если хозяйство в руки брать, то к весенней пахоте, чтобы уже с запасом на зиму.

Скрепя сердце, пришлось согласиться, что Арвид прав и снова оставаться на хуторе ждать мужа.

— …Не иначе, Творец нам госпожу послал, — Старостина хлопотала вокруг меня, словно я была ее если не дочкой, то невесткой, не меньше. — Да Вы присядьте, госпожа, присядьте, мужа я сейчас позову.

— Да я, собственно, не к Виту, а к Вам. — Я огляделась, отмечая появление в доме старосты очередной резной безделушки. Старостин сын оставался верен себе. — Мы с мужем так подумали… Муж собирается своим людям дома ставить. А ведь у и Вас двое женатых сыновей, отделить их не хотите?

— Ой, да давно уже пора. — Старостина сокрушенно покачала головой и махнула рукой. — Только муж не позволяет. Уперся, значит, пока внуков не будет, никто со двора не пойдет. Какой, говорит, из бездетного мужика хозяин…

Старостина осеклась, поняв, видимо, что и кому сейчас сказала. Но я только устало махнула рукой, давая понять, что не обиделась. Еще пару недель тому назад подобные слова больно задели бы меня, но сейчас были дела поважнее.

— Так, может, мужа попросить, чтобы с Витом поговорил? Отцу, конечно, виднее, — я покачала головой, показывая несогласие со своими ж словами, — но не дело это, что справные мужики до сих пор без своего хозяйства.

— Так я ему тоже говорила… — Старостина махнула рукой, и горестно вздохнула. — Разве ж мужика переупрямишь?!

— Ну, вы подумайте, поговорите… — Я встала, собираясь прощаться. — Когда господский дом готов будет, наш теперешний освободится. Жаль будет в него кого попало вселять, хороший дом.

— Да-а, дом добротный…

Распрощавшись со старостиной и оставив ее в размышлениях, пошла домой. Кому-то могло показаться, что в дом Вита я заходила просто посплетничать о мужчинах. На деле же, мне и правда жаль было оставлять уже почти обжитый дом. Да и, чтобы там Вит не говорил, не нужно, чтобы местные мужики начали коситься на наших солдат. А это непременно случится, если наши начнут один за другим жениться на самых выгодных невестах. Понятно же, что любой отец скорее отдаст свою дочь за парня, который с первых же дней уведет ее на свое хозяйство. Тогда как сельчане до седых волос вынуждены во всем соглашаться с отцом. Тот же Вит, даром что годами не молод, на стариковскую[27] половину явно пока не собирается.

Дни шли. Жизнь в Пехове кипела и, наверное, впервые за последние тридцать-сорок лет никто не заикался о проклятии старого князя. Это и понятно, ведь, вопреки всем нашим страхам, зимовали мы довольно сытно. Запасы мяса, правда, опять подходили к концу и я с тоской думала, что не попросила Арвида привезти из города пару окороков. Теперь, если он сам не додумается, придется месяц, а то и полтора[28], перебиваться на озерной рыбе и небольших подношениях от крестьян, по случаю.

Кипела работа и в доме. Шерсть, те несколько мешков, что мы прикупили осенью, мы с Асей благополучно спряли. Скатерть из добротного вендского льна обновилась полоской роскошного кружева и стала совсем праздничной. Еще один моток кружев лежал в сундуке и ждал подходящей оказии. Я решила отправить его в подарок Хельге, помня, что моей племяннице надо заботиться о приданом сразу для двоих. Не понравится — продаст, деньги лишними не бывают.

— Госпожа Трауте, госпожа Трауте! — Крик мальчишки вырвал меня из мира грез, куда я привычно окунулась, едва успев занять руки работой. — К вам гонец!

О, Творец, как бы отучить этих сорванцов орать благим матом? Стоило произойти какому-нибудь мало-мальски интересному событию, как вездесущие мальчишки тут же выступали в роли посланцев, неся не только весть, но и свежую сплетню по всему селу.

— Ну чего ты так орешь?! — Ворчание Хедвиг, встречавшей неугомонного прямо на пороге, за эту зиму тоже уже стало привычным. — Можно подумать, из дикой пущи, никогда гонца почтового не видел! — и, уже боле приветливым тоном, — Пожалуйте, господин гонец! Госпожа Трауте сейчас выйдет, а я пока взвару травяного вынесу. Горяченький, только запарили.

В который раз отметив про себя, как повзрослела девочка за этот год, я поспешила в хозяйственную комнату, где в сундуке лежал заготовленный пакет. Как хорошо! И в город никого посылать не надо, можно с гонцом до почты передать.

— Здравствуйте! — Поприветствовала я гонца, выйдя на порог. Гонец, им оказался коренастый рыжий парень, вернул Хедвиг кружку и вежливо поприветствовал меня.

— Здравствуйте, почтенная госпожа! У меня срочное письмо для господина фон Роггенкамп-Пехова.

— Муж отлучился по делам, — стараясь скрыть тревогу под маской степенности ответила я. — Можете оставить письмо мне. И у меня тоже есть пакет для отправки.

— Королевской магопочтой или обычным? — деловито спросил парень, суя руку в большую кожаную суму.

— Обычным. — Я рассудила, что на моток кружев и обычное письмо вряд ли найдутся охотники. Да и не жаловал Его величество воров на своей почтовой службе.

Забирая пакет и вручая гонцу свой, я тут же, на месте отсчитала оплату, добавив полмедяка «на выпивку».

— Спасибо, почтенная госпожа! — расплылся в улыбке парень. — Сегодня же отправлю.

И тебе спасибо, красавица! — Подмигнул он Хедвиг и собирался уже уезжать.

— Господин гонец! Господин гонец! — Радогаст выскочил из дома, махая рукой с зажатым в нем пакетом. — Подождите, господин гонец!

Еще раз поклонившись мне, парень чуть тронул коня, чтобы не заставлять немолодого уже мужика бежать через всю площадь.

— Вот ведь, кто-то из ваших доплатил за срочность, — недовольно проворчала Хедвиг, — а дядька Радогаст оказией пользуется.

— Да пусть пользуется, жалко, что ли. — Я не разделяла ее недовольства. По всему выходило, что Радогаст как раз написал кому-то из своих (скорее всего, письмо в город родственнику), а тут вовремя случился гонец. И не надо из села выбираться, рискуя застрять в грязи или попасть в припознившуяся метель.

Вернувшись в комнату под бормотание Хедвиг, что слишком я добрая и этим пользуются все, кому не лень, я покрутила в руках письмо. Обычный пакет, не сильно дорогая бумага, важные письма Арвид обычно получает на бумаге получше. Наверное, надо отложить его до приезда мужа. С другой стороны, письмо-то срочное, а вдруг Арвид задержится еще на неделю?

Вчитавшись в корявые строки, я поняла, что письмо писал некий Детлеф, а Детлефа я знала только одного. «Если совсем туго будет, перебирайся ко мне…», — звал Арвид своего бывшего солдата и знахаря. Неужели, тревогой кольнула мысль, Эльстергофы не успокоились? А ведь, казалось, все давным-давно забылось.

Решившись, разрезала ножом грубые нитки, сшивавшие конверт. Если там и правда что-то срочное, вышлю Арвиду «птичку», Ян поможет. А если нет, извинюсь потом перед мужем за излишнее любопытство.

Как я и ожидала, Детлеф писал о том, что житья от благородного соседа совсем не стало. Не зря предупреждал Арвида господин наместник, что самого Зёрена взять не за что, что бы там ни было, творил это не он, а его отец, спрашивать с которого может уже только Творец. Так что с Эльстергофов изрядно сбили спесь, но поместья и земли остались при них.

Точно так же нечего было Эльстергофу предъявить знахарю. Поэтому в открытую вражду с бывшим королевским солдатом богатый сосед не вступал, а пакостил по-мелкому. То проезжий всадник «случайно» перепугает овец, загнав пол-стада в болото, то искра вспыхнет на краю поля…

Последней каплей стала беда, приключившаяся с младшей незамужней сестрой Эльки. В подробности знахарь не вдавался. А только писал, что после этого «девку еле успели вытащить из петли». Поняв, что житья ему здесь не будет, мужчина решился воспользоваться предложением старого командира.

Так что теперь Детлеф с семьей и родственниками едут в сторону Пограничья, надеясь успеть до весны расчистить под пахоту обещанный Арвидом кусок земли. Далее следовал перечень родственников, из которого я поняла только две вещи. Первое, знахарь приедет к нам голый и босой, потому что разом выкупить такую уйму народа крестьянину просто не под силу. Второе, нам срочно нужен дом, а лучше, — два.

— Хедвиг! — Крикнула я в приоткрытую дверь. — Позови-ка мне Яна и Вита. Скажи, дело спешное.

Яна долго ждать не пришлось. Весть о гонце взбудоражила всю округу, так что Хедвиг столкнулась с ним почти что на пороге. В ожидании Вита (все-таки, староста — не мальчик уже, бегом по селу носиться), Ян несколько раз перечитал письмо.

— Да-а, — протянул он, сокрушенно качая головой. — Дорого обошлась Детлефу его доброта. Говорил я Арвиду, надо было ее к вендам отправлять, пока рвалась.

— А как же мирный договор? — встревожено спросила я.

— А что «договор»? — Пожал плечами Ян. — Не думаю, что кто-нибудь стал бы его нарушать из-за одного-двух разбойников, тем более, дело давно уже прошлое.

— Но наместник же предупреждал… — Я немного растерялась. — И денег дал Арвиду, чтобы Марьяну содержал первое время.

— Наместнику, похоже, есть разница, — отмахнулся Ян, — сам он доложит королю о найденном разбойном отряде или за него это сделает вендский посол. А нам, как видишь, разницы никакой. Ладно, что делать будем?

— Принимать людей. — просто ответила я. — Твой брат и так звал знахаря за собой, так что он против не будет. Да и о чем говорить теперь, если люди уже едут.

Со старостой разговор оказался намного сложнее. Новость о том, что господин приведет в село очередной обоз с переселенцами Вита не порадовала.

— Так что же теперь? — Сокрушенно спрашивал он, — Нам уже на своей земле скоро совсем места не будет?

— А оно вам надо, место это? — Спросила я, начиная тихо злиться.

Злилась я на наместника, которому не терпелось именно сейчас свести знакомство. На короля и принца, которые не додумались шепнуть новому наместнику, кому из местных землевладельцев можно доверять без проверок. На Арвида, который одним махом решил переделать кучу дел и, в итоге, сейчас его нет. Когда он так нужен. На Марьяну, от которой (тут прав был Ян) до сих пор нам доставались одни только хлопоты. На Вита, который сидит тут передо мной и притворяется обиженным. А больше всего я злилась на себя, что не умею управлять хозяйством так, как это положено жене королевского рыцаря.

Вит молчал, поэтому я снова повторила вопрос, уже с нажимом.

— Оно вам, место, надо? Мы пришли, у вас в селе дома пустые стояли. Из трех хуторов только Радогаст кое-как хозяйничал. А женатые мужики по отцовским углам ютятся, на свое хозяйство не идут.

— Так ведь, свое хозяйство — это ж и свой надел. — Не сдавался Вит, пускаясь в разъяснения. — А как же его выделишь, когда господина нету? Мужик, значит, лес раскорчует, поле расчистит, целину вспашет, а потом придет новый господин и скажет: «Прочь с моей земли!». Это ж вся работа дурно пропадет.

— Ну вот, — согласилась я, — теперь господин есть. И есть люди, которые раскорчуют и вспашут. А еще есть люди, которым больше некуда идти. Мужик, что с семьей приедет, с мужем моим на южной границе воевал. И там же лекарскому делу учился.

— Лекарь? — Вит тут же оживился. Что ж Вы, госпожа, сразу не сказали? — лекарь — это ж совсем другое дело!

— Не лекарь, знахарь. — Поправила я для порядка, понимая уже, что со старостой договориться удалось.

— Дак, если припечет, и того тоже негде взять. В какой дом вселять будете?

— Да вот, думаю. — Я вздохнула. — Дома-то пока все заняты. Ты скажи лучше, вы с мужиками на сколько домов дерево заготовили?

— На три пока, как договаривались. И на усадьбу, само собой.

— А если взять дерево, что на усадьбу, сколько домов из него поставить можно?

Вит на миг задумался. А Ян вытащил из кармана клочок бумаги и сел что-то подсчитывать.

— На два может не хватить, — посовещавшись решили они.

— Значит, завтра выбираем место под еще один дом. — Подвела я итоги. — А там муж вернется. Все решим.

— Так, а усадьба? — переспросил меня староста, хотя по глазам было видно, что спрашивает больше по привычке. И так ведь уже ясно.

— А если на усадьбу заготовить не успеем, еще один год здесь перезимуем.

Оговорив еще пару мелочей, мы отпустили Вита, а сами принялись подсчитывать, что еще нужно, чтобы принять четыре семьи.

— В город надо подводы гнать, на торг. — Подытожил Ян, для верности приложив ладошкой по столу. Я снова невольно отметила, как молодежь (к коей я привычно относила не только своего Айко, но и взрослого уже, по-сути, Яна) перенимает манеру говорить и жесты Арвида. Не зря, видимо, Ян Роггенкамп-старший послал с Арвидом на границу именно этого сына.

— Надо… — Рассеянно согласилась я, мысленно уже подсчитывая, во сколько нам обойдется такой выезд. — Одну или две?

— Три надо гнать. — Ян что-то быстро почеркал на исписанному уже со всех сторон листу и повторил. — Три. Сама посуди, что можно увезти с собой на телегах?

— Да все, что угодно, кроме домов. — Вопрос показался мне смешным.

— Скотину — точно не увезешь. — Поправил меня Ян. — Путь с ней растянется надолго, а зимой ей даже попастись некогда. К тому же, гнать скотину сейчас — потерять приплод.

— Ей и летом пастись негде. — Поправила я, признавая правоту Яна. — Арвид так и сказал, что лучше все на месте купить, чем каждому землевладельцу по дороге за потраву лугов платить. Зато теперь понятно, откуда у Детлефа деньги на выкуп. У него хозяйство крепкое было.

— Скорее всего, распродал Детлеф не только хозяйство, но и земли, так что нищим он остаться не должен. И, тем не менее, если погрузить на телеги все мелкое добро, места на припасы не останется. Да и сколько подвод может быть в одном хозяйстве?

Смотри, отправим на торг три подводы: купить хлеба (или муки), кореньев, чего там еще?

— Ветчины. — Добавила я, думая о своем.

— Не-ет. — Ян возмущенно помотал головой, — если крестьян ветчиной кормить, вы с Арвидом по миру пойдете. Это тебе не дорога, где Арвид нас кормил по солдатскому рациону.

— А какая разница?

— Разница в том, что в дороге мы должны были в любой миг быть готовыми защищать обоз. Нам никак нельзя было ослабнуть. А сейчас главное — дожить до весны.

— А ветчины все равно купить надо, — вздохнула я, — заканчивается ведь.

— А ну, тогда надо… — Не стал спорить Ян, весь увлеченный хозяйственными делами.

— Только трех телег у нас нет. Только две. А на третьей Арвид дорожный припас повез.

— А, точно. Будем у старосты одалживать или своими обойдемся?

— Обойдемся, — подумав, решила я. — Подождем, сколько всего людей приедут и что привезут с собой. А потом, если что, торг в городе никуда не денется.

За зиму мы с моим новым родственником окончательно помирились. Я спокойнее относилась к тому, что в отсутствие Арвида Ян чувствовал себя главным мужчиной в семье. А Ян, в свою очередь, не оспаривал мои права хозяйки. И, надо сказать, получалось у нас вполне неплохо.

— Надо бы дома приготовить. Среди зимы ведь стройку не начнешь… Как ты думаешь. Ян, кто из поселян согласится приютить чужаков?

— А зачем по чужим домам ютиться? — Удивился Ян. — У нас же целый хутор пустует.

— Радогастов?

— Да не-ет, помнишь, тот, с которого летом семью перевозили? Мужик-вдовец с матерью и детьми.

— Хромой?

— Он самый. Дом там, конечно, запущенный, но если там и тут подправить… И стариковская половина есть. Вот тебе уже пристанище для двух семей. А весной поставим еще один большой дом и все, готово дело.

— А захотят ли они вместе жить. Все-таки, — засомневалась я, — Детлеф с собой не только своих родителей везет, но и жены.

— А чего им носом вертеть? — Ян посмотрел на меня странно. Дескать, нашла из-за чего переживать. — Главное, свободны и на земле, а остальное — не наше дело.

Арвид вернулся через неделю после получения письма. Приехал дождливым днем, уставший, недовольный, промокший насквозь.

— Вот как чувствовал, — ворчал он, прихлебывая чай с чабрецом и медом, — что нельзя Марьяну туда одну отпускать.

— Все так плохо? — Спросила, понимая, что надо дать мужу выговориться. Отметила про себя, что о новом наместнике, из-за которого Арвид, собственно, и сорвался с места в конце зимы, пока не было сказано ни слова. То ли осторожничал при остальных рыцарях, то ли просто воспоминания с хутора оказались свежее.

— Не так, чтобы совсем… — Арвид поморщился и махнул рукой, а Хойгер продолжил.

— Некуда там отпускать. Две семьи — два дома, все битком набито. Только вендки нашей с выводком там и не хватало.

— Да как же так, чтобы хозяйке да на своей земле места не было?! — Я даже не сколько возмутилась, сколько удивилась. Ведь если с этого начинать, много не нахозяйничаешь.

— Место будет. — Снова взял слово Арвид, дожевав кусок хлеба с ветчиной, которые я подала им к травяному отвару (ветчины, кстати, Арвид привезти не подумал). — Я там похозяйничал немного, думаю. Марьяна в обиде не будет.

— Так а что там, на хуторе? — Снова повторила я свой вопрос.

— Хутор стоит посреди леса. Живут там два брата с семьями: старший остался в родительском доме, младшему поставили дом по-соседству. Наши, но младший женат на вендке, вроде, тоже из наших — с этой стороны реки.

У старшего мать-вдова живет на стариковской половине, и сын женился в прошлом году. Хотели этим летом отдельный дом ему ставить, но сменился хозяин, побоялись. У младшего тоже дочь на выданье, сына скоро женить пора, и еще куча мелких под ногами путается. Обрабатывают три поля, каждый свое и одно — все вместе, для господина.

Я распорядился расчистить от леса еще два поля и. заодно, заготовить лес для крестьянского и господского домов. Велел также дикие камни стаскивать поближе к хутору, на фундамент и ограду. Как раз до весны управиться должны.

— А место для дома все равно хозяйке выбирать, — продолжил Хойгер, когда Арвид снова отвлекся на еду. — Как дороги чуть устоятся, надо будет Марьяну туда свозить. Заодно, с людьми познакомится, и по полям распорядится.

— А земля? Земля там хорошая? — Теперь уже заинтересовался Тилль.

— Так себе. Песка много, толку чуть… В одном месте, так вообще, дюна, соснами поросшая. Мы распорядились их не трогать, чтобы поле не занесло, но местные и сами не дураки.

— А у нас — вот… — Вздохнула я, показывая Арвиду письмо от знахаря. На той неделе привез гонец. С пометкой «срочно». Так что мы с Яном открыли и прочли.

— Ну, открыли и открыли, — по реакции Арвида сложно было судить, сердится он на нас за спешку или нет. — Этого и следовало ожидать. — Добавил он, прочитав письмо.

— Мы с Трауте распорядились хутор в порядок приводить, с которого мы по осени семью вывезли. — Поспешил отчитаться Ян. — Там мужик хромой, а как овдовел во время мора, работать вообще некому. Им этот хутор обратно не поднять, а Детлеф сможет.

— Молодцы, — Арвид кивнул одобрительно. — Там, если я правильно помню, и дом неплохой был, и постройки при нем.

— Неплохим тот дом был когда-то, но мы с Витом посылали мужиков, чтобы починили. Надо бы съездить проверить.

— Проверь. — Снова кивнул Арвид. — Сделай, как для себя, я Детлефа давно знаю, он в долгу не останется.

— Да я-то сделаю, но зря он среди зимы сорвался. Отцу надо было написать, они с Дирком погостили бы на хуторе по-очереди. Или еще кого-нибудь из надежных людей попросили. При магах, небось, пакостить бы поостереглись: тут тебе и улики, и свидетель из рыцарей…

— Детлеф — не дурак, — заметил Тилль, который дольше всех присутствующих ходил с Арвидом в походы, — зря бы рисковать не стал. Либо он все продумал как надо, либо не все написал в письме.

— Что теперь гадать, — подвел итог Хойгер, — приедет — узнаем.

Под эти разговоры подоспел обед. Сегодня на столе была обычная гречневая каша, быстрее на приехавших ничего сообразить не удалось. А чтобы сделать ее чуть более привлекательной для мужчин, я заправила варево кусочками колбасок, так что пряный дух копченостей витал в воздухе, заставляя глотать слюнки.

— Как съездил к наместнику? — спросила я мужа, когда вечером все хозяйственные вопросы были решены и мы, наконец-то, смогли отдохнуть.

— А? М-м-м… — Оказалось, измученный дорогой Арвид успел уже уснуть, пока я завозилась с волосами. — Нормально съездили, — тут он смачно зевнул, прерывая фразу.

— Новый наместник показался мне весьма неглупым мужчиной. К тому же, за ним тянется слава доброго рыцаря.

— Да?

— Да. Говорят, осесть в наместниках он согласился после того, как в одной из стычек ему здорово досталось. Послужил сперва на более спокойной фразской границе. Потренировался, если можно так выразиться, на тихой провинции, а теперь вот направили его сюда.

— А зачем же он вас среди зимы дергал? — Обиженно проворчала я, не совсем понимая, зачем такому хорошему наместнику понадобилось доставлять людям столько хлопот.

— Аа-а, военная привычка, — снова зевнул Арвид. — Хочет точно знать, на кого может рассчитывать, если что. Списки, знаешь ли, списками… Давай спать, Трауте, мы сегодня еще затемно выехали, чтобы дома ночевать. А завтра поговорим. Теперь у нас времени — до самой весны.

— Спи. — Я ласково погладила мужа по волосам. — Доброй ночи!

— Умгу, доброй!

На самом деле, я искренне надеялась, что времени у нас с Арвидом гораздо больше, чем до весны. Хотя, разве же такого мужчину на хуторе удержишь?! Рано или поздно прилетит очередная птичка или давешний рыжий мальчишка прискачет со срочным письмом, и Арвид снова велит седлать коней.

Но пока что ветер горсть за горстью швырял в окно снежную крупу, а холодные зимние звезды, наверняка, подмигивали отчаянным путникам. Где-то там в дороге знахарь Детлеф кутал в теплые овчины маленького сына. Где-то в городе новый наместник, наверное, снова не спал над бумагами, разбираясь в делах своего предшественника. Где-то там в столице сбивались с ног люди нашего нового родича — принца Эрика, готовясь к свадьбе кронпринца.

Здесь, в жарко натопленном доме своего поместья я ничем не могла им помочь. Только помолиться за них Творцу и попросить, чтобы они как можно дольше обходились без Арвида. А муж спал рядом, тихо посапывая носом. Во сне Арвид повернулся, сгребя в охапку мою подушку, а мне было жалко тормошить его чтобы забрать. Осторожно, чтобы не толкаться с ним, я пристроилась на краешек подушки. Глаза немного привыкли к темноте и я любовалась, как Арвид улыбается во сне.