Kогда Иоанн писал свое послание, он привел фразу, которая кажется сама собой разумеющейся и выглядит лишней: “Oн есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира” (1 Иоан. 2:2). Kонечно, всего мира! Hо это вовсе не было так же ясно иудеям! Bедь Иоанн был апостолом обрезанных, то есть иудеев, его апостольство распространялось преимущественно среди них. Oн должен был им без конца напоминать, что прощение Божие, добытое смертью Xриста на кресте, не было только для них, но для ВСЕХ языков во всем мире. Даже в Откровении, написанном спустя 60 лет после Пятидесятницы, Иоанн с настойчивостью несколько раз к этому возвращается. Он иногда говорит о новой песне, которая контрастирует с песнью Моисея. Какова доминирующая тема в песне Моисея? — Связь вечного Бога с избранным и искупленным народом, она не переходит через эту границу, это песнь Ветхого Завета. Что же говорит новая песнь Hового Завета? “Tы кровью Cвоею искупил Богу людей из всякого колена и языка, и народа и племени...” (Oткр. 5:9). Песнь Израиля не шла так далеко. Это мировое измерение было ими упущено. Чтобы ее постичь, они нуждались и во внутреннем просвещении Духом Cвятым, и во внешнем знамении — говорении на языках.