Я буду в маске

Глава 12. Волнующие фантазии

На следующий день с утра мне позвонила Жанка — напомнила о своем приглашении. Я ответила ей, что помню, и, закончив разговор, тут же перезвонила Льву.

— Привет, звоню узнать, мы едем сегодня к Жанне?

— Еще бы! Мне очень интересно узнать, что она имеет в виду под словосочетанием «оригинальное чаепитие», — бодро ответил писатель. — Я даже отменил все свои дела на вечер.

— О как, здорово, — хохотнула я.

— Во сколько за тобой заехать?

— Думаю, в полшестого.

- Хорошо, заеду в полшестого. А сейчас побегу в кабинет главного — Леня опять лютует и вызывает.

— Ладненько, до вечера, хорошего дня.

— И тебе, Даша.

Сегодня выделяться и оригинальничать я не стала. Трикотажное платье с баской графитового цвета, высокие сапоги, пальто, сумочка и высокий хвост. Все, я готова.

С точностью до минуты, в семнадцать тридцать, Лев перезвонил и сообщил, что ждёт меня внизу. И я сразу поспешила спуститься.

Майский сидел в машине за рулём, но увидев меня, вышел из автомобиля. Шагнув ко мне, он приобнял меня за талию и звучно поцеловал в губы.

— Отлично выглядишь, — шепнул он мне на ушко.

— Спасибо, — кокетливо ответила я.

Сели в машину, Лев уточнил у меня Жанкин адрес, я объяснила, как удобней доехать, и мы направились на таинственное "оригинальное чаепитие".

Подъезжая к дому художницы, мы услышали громкую музыку, доносившуюся с первого этажа, где находится Жанкина квартира-мастерская. Что ж, судя по всему, чаепитие будет очень и очень оригинальным.

Припарковав машину, мы зашли в подъезд. Поднялись по пяти ступенькам и остановились возле расписанной в стиле комиксов двери. Дверь, разумеется, расписывала жившая здесь художница. Я надавила на звонок, но, видать, из-за громкой музыки, сигнала никто не слышал. Лев взялся за ручку — дверь оказалась не заперта.

— У Жанны всегда так? — с удивлением на лице поинтересовался он, кивая на дверь.

— Частенько, — ответила я и первой зашла в квартиру.

— Неужели она не боится незваных гостей? — фыркнул Лев, заходя следом.

— Жанка говорит, что единственное, что у неё можно украсть и что ее расстроит, — это вдохновение. А все остальное — дело наживное.

Майский прикрыл за собой дверь и с ещё большим удивлением замер на месте. И было от чего — квартира художницы была битком набита людьми. Сама Жанна стояла у открытого окна и оживлённо беседовала с парнем с длиннющими дредами. Она была улыбчива и очень очаровательна в синем платье, сшитом в китайском стиле. Вдруг, засмеявшись и похлопав парня по плечу, Жанка бросила взгляд в нашу сторону. Заметив нас со Львом, она махнула рукой и медленно пошла нам навстречу. Китайское платье подруги было длинным и, судя по маленьким Жанкиным шагам, очень узким.

— Привет влюбленным, — радостно сказала она, чмокая нас по очереди в щеки. В правой руке художница держала пузатый бокал с янтарной жидкостью. — Рада, что вы заглянули ко мне на чаепитие, — сказала она весело, делая глоток из бокала. — Прошу за мной, — и художница повела нас к столу у окна, на котором стоял большой самовар, точно такие же бокалы, как в Жанкиной руке, и несколько блюд: с нарезанным лимоном, с шоколадными конфетами и с различными бутербродами-канапе.

— В центре внимания нашей вечеринки старинный русский самовар, — поведала Жанка громко, а потом тише добавила: — Но в его недрах налит отнюдь не чай, а… пятнадцатилетний крепкий французский напиток. Угощайтесь, у нас самообслуживание.

— О как! — хохотнув, произнёс Лев. — Надо было предупредить, мы бы тогда приехали на такси, а не на моей машине.

— Так в чем проблема? Можешь оставить свою машину здесь, с ней ничего не случится, и уехать на такси, — ответила Жанка, а потом с усмешкой добавила: — Или можете остаться у меня. Гостевая спальня давно пустует.

Лев, покачав головой, посмотрел на меня и спросил:

— Будешь французский напиток?

Я настороженно посмотрела на подругу, а потом, махнув рукой, ответила:

— Буду.

Майский взял два бокала и, открыв кранчик самовара, стал наливать в них заявленный напиток. Лился он медленно, я отвела Жанку в сторонку и грозно спросила:

— Что ты творишь?

— Отмечаю начало новой жизни, — ответила Жанна весело. Я нахмурилась.

— Таким темпами твоя новая жизнь может… и не начаться, — кивая на стакан в руках подруги, а потом на ее живот, сказала я. Жанка наклонилась ко мне, и, взяв под локоть, шепотом ответила:

— Это чай, — она сунула стакан мне под нос. Я вдохнула — действительно чай. С бергамотом. — Только никому об этом не говори. Пусть думают, что я пью то же самое.

Я засмеялась.

— Ты не перестаешь меня удивлять! — сказала я, качая головой. — Зачем изображать, что ты пьешь коньяк?

— Гости настаивали. Выпей, говорят, хозяюшка с нами… Вот и пришлось имитировать. Я это не люблю, но выхода не было, — ответила Жанна и подмигнула. Тут к нам подошёл Лев, в одной руке он ловко держал бокалы, а в другой — тарелочку с лимоном. Я взяла у него один из бокалов, а Майский, покосившись на Жанку, произнёс:

— Там полный самовар… Признавайся, Жанна, откуда у тебя столько коньяка? — Лев пригубил из своего бокала и добавил. — Весьма недурственного, кстати.

— Клиент один презентовал, — ответила Жанка. — Я ему баннер делала для магазина элитного алкоголя, а он вчера заехал, расплатился и ящик коньяка вдобавок привёз.

— Хороший клиент, — кивнул Лев. — Он достоин того, что бы за него выпить, — предложил он, вытянув руку с коньяком, предлагая нам чокнуться. Мы чокнулись, выпили по глотку, и Лев, вытягивая другую руку, предложил: — Закусывайте, девчонки.

Мы с Жанкой съели по дольке лимона.

— Даша, поухаживаешь за мной, а то руки заняты, — попросил Лев, кивая на тарелку в своей руке. Я улыбнулась, взяла дольку и скормила ее Льву. Лев, прожевав лимон, сказал:

— Как вкусно из твоих рук, спасибо. Вот только сладости не хватает…

— Хочешь конфетку?

— Губы твои слаще любых конфет… — шепнул он мне на ушко.

Я опять улыбнулась и потянулась губами к устам Льва. Запечатлела на них мимолетный, но жаркий поцелуй.

— Так сладко? — кокетливо спросила я.

— Очень, — ответил он.

— Какая прелесть, — подала голос Жанка. — Наблюдать за вами — сплошное мимимишное удовольствие.

— Ты ерничаешь? — приподнимая брови, лукаво поинтересовался у неё Лев.

— Нет. Я вам завидую, — широко улыбнулась Жанка.

— Я так и подумал.

— Ладно, давайте отвлечемся от ваших нежностей, — предложила моя подруга. — Хочу, чтобы взглянули на мои новые картины.

Лев заинтересовано кивнул, поставил тарелку на стол, и Жанка проводила нас к противоположной стене, где сейчас наблюдалось самое большое скопление народа. Это стена Жанкиной славы, как она сама её называла. Данное место в большой проходной комнате художница чтила, как наши бабушки полки с иконами. Тут всегда идеальный порядок, ни единой пылинки и много искусственного света. Картины, висевшие на стене, освещались сразу несколькими источниками света — и с пола, и с потолка, и с боковых стен.

У этой Жанкиной персональной мини-выставки явно проглядывалась общая тематика — животные. Их художница использовала на всех представленных картинах: и в качестве "главных персонажей", и в качестве второстепенных, или же как фон.

Большинство из выставленных работ я уже видела, так как часто бываю у Жанки в гостях. Но были и совершенно новые работы. У одной из таких новинок мы с Майским одновременно замерли, пристально ее рассматривая.

На картине в профиль была изображена темноволосая, обнаженная девушка… Но все ее женские прелести скрывались от посторонних глаз, их прятали когтистые лапы огнегривого льва, который с грозным рыком, изображенным в анфас, крепко обнимал девушку. У льва были темно-карие, пронзительные глаза и слегка очеловеченные черты морды… А вот девушка, находившаяся в объятиях зверя, чем-то походила на меня — форма носа, губы, скулы…

— Ну как вам? — услышали мы тоненький Жанкин голосок, и она тут же встала между нами, взяв нас под руки. — Эту картину я назвала "Царский дар".

Я посмотрела на Жанку, задавая немой вопрос. Она, поступив глазки, кивнула.

— Жана, а ты продаешь свои работы? — не отводя взгляда от картины, поинтересовался Лев.

— А что?

— Я хочу купить у тебя эту картину, — указал он рукой на "Царский дар".

— Так бери, даром, — махнула Жана рукой.

— Нет уж. Любой труд должен быть оплачен. Особенно такой, — он сделал шаг к картине, полминуты задумчиво в нее вглядывался и вынес приятный автору вердикт: — Очень красиво.

— Спасибо, — ответила Жанка и отошла от нас к столу.

Я тоже шагнула ближе, изучая полотно. И вынуждена была согласиться с писателем, действительно, очень красиво. Продолжая разглядывать картину, а в частности то, как лев крепко и эгоистично держит обнаженную девушку, я вдруг отчётливо представила нас со Львом на месте изображенной пары. И почувствовала неожиданную взбудораженность, похожую на лёгкое возбуждение: губы пересохли, напрягшаяся грудь заставила меня вздрогнуть и выпрямить спинку, а ладошки вспотели…

Что же это такое, Дашка? Тебе так не терпится воплотить задумку художницы в жизнь? Ведь с прошлой картиной, моим портретом с маской, Жанка попала в точку… Как провидица, как предсказательница моего будущего…

— О чем задумалась? — спросил у меня Лев, взяв под локоток. Я перевела взгляд на Майского и, мимолетно улыбнувшись, уставилась на бархатные губы писателя. Мне так захотелось их поцеловать. Жадно, ненасытно… Бесстыдно. И тут же раствориться в ласках, отдаваясь в его нежные руки.

— Тебе тоже нравится?

— Да, — коротко ответила я и отвернулась к картинам, пытаясь унять нахлынувшее страстное волнение. Но левая рука Льва продолжала держать мой локоть, удерживая тем самым не только мою руку, но и возбуждение.

— Мне кажется, твоя подруга дала нам явный намёк… — шепнул мне на ушко Майкий и вдруг отпустил меня, но тут же обнял за талию, прижимая плечом к своей груди. И этим самым плечом я почувствовала, как часто бьётся сердце Льва… Дашка, его что, тоже так взволновала эта картина?

— У неё богатая фантазия, — ответила я. Лев, соглашаясь, кивнул и протянул мне свою вторую руку с бокалом. Я чокнулась об него своим и, тяжело вздохнув, сделала глоток коньяка. Он скатился по горлу, обжигая и наполняя грудь ещё более сильным жаром. Майский тоже глотнул, продолжая обнимать меня за талию, притянул к себе и неожиданно поцеловал.

Вкус его губ перемешался со вкусом коньяка, опьяняя сознание и провоцируя на более эротические мысли. Перед моими закрытыми глазами стояла Жанкина картина. Причём, не просто стояла, она плавно оживала: лев опасно ласкал девушку когтистыми лапами, оставляя на ее белой коже красные царапины, и, жарко дыша, лизал её плечи и грудь влажным, шершавым языком. Девушка же обездвижено застыла на месте и испытывала двоякие чувства и ощущения — страх перемешался со страстью, боль с удовольствием, испуг с желанием… Я вдруг охнула, открыла глаза и встретилась взглядом с целующим меня мужчиной. Он смотрел на меня рассеяно, получая особенное удовольствие от нашего поцелуя и вырвавшегося из моих фантазий оха. Лев остановился и, погладив меня по щеке, тихо произнёс:

— Даша, да ты вся горишь…

— Это все коньяк, — отстраняясь, ответила я. — У меня всегда на него такая реакция.

— Жаль, — он грустно улыбнулся. — А я думал, что это я и наш поцелуй.

Я улыбнулась в ответ:

— И это тоже… — не стала скрывать.

Мы одновременно потянулись друг другу за ещё одним поцелуем, но нас остановил мужской голос, раздавшийся за моей спиной:

— Лев! — я обернулась и увидела светловолосого мужчину. Он стоял, сунув руки в карманы широких брюк, и криво улыбался. — Вот так встреча.

— Костя! — искренне обрадовался Лев. — Надо же, кого-кого, а тебя я здесь увидеть никак не ожидал, — Лев посмотрел на меня и тут же представил нас друг другу. — Знакомьтесь, это Константин, мой бывший однокашник, а это Дарья, моя девушка.

"Моя девушка", — повторила я мысленно, тая от этих слов… Он это сказал? да? Девушка… Его… Как приятно!

— Ты ж вроде в Москву перебрался? — спросил Майский у Кости.

— Да вот вернулся родных навестить.

— Надолго?

— Недельки на две…

— Извините, — влезла я в их диалог. — Лев, я отойду тогда пока, мне с Жанной поговорить надо, — Лев кивнул, нехотя выпустил меня из объятий, и я, отойдя от неожиданно встретившихся друзей, принялась искать глазами хозяйку квартиры.

В гостиной её не было. Тогда я отправилась на поиски художницы и сначала заглянула на кухню. И не ошиблась, Жанка стояла возле стола, мешая что-то в белой кружке.

— Вот ты где, — сказала громко, Жанка на меня обернулась, а я зашла, подошла к столу и присела на деревянный табурет. — И что ты здесь делаешь?

— Чай завариваю, — ответила она. — Чего-то он у меня быстро заканчивается.

— Да уж, — усмехнулась я. — Похоже ты единственная, кто на этом "чаепитии" действительно пьёт чай.

— Не поверишь, я если бы и хотела выпить коньяка, то не смогла бы. Я пока его в самовар переливала, меня от запаха чуть не вырвало.

— Поверю, — кивнула я. — Это нормально. У беременных меняется вкус, обостряется обоняние. Токсикоз тот же…

— Ужас, Дашка. Противно даже представить.

— Это нормально, — настойчиво повторила я.

Жанка разбавила чай водой и перелила его в бокал.

— Где Лев? — спросила она.

— Однокашника встретил, — ответила я, художница кивнула и присела рядом.

— Я рада, что у тебя все хорошо, — сказала Жана тихо и тяжело вздохнула. — Вы отлично смотритесь вместе.

— Правда?

— Да. Особенно когда целуетесь.

Я смущенно опустила лицо. Мне стало вдруг неудобно перед подругой. Моя личная жизнь налаживается, а в ее творится пока нечто, мягко говоря, малоприятное.

— И у тебя тоже все будет хорошо, — ласковым тоном сказала я.

Моя подружка опять тяжко вздохнула и, посмотрев в окно, печально произнесла:

— Послезавтра суббота.

— Да, — ответила я. — И нам с тобой обязательно нужно пойти в клуб. Расставить необходимые знаки препинания.

Жанка неуверенно кивнула.

— Знаю, что надо, но… Боюсь я, Дашка.

— Чего?

— Честно говоря, сама не знаю, просто боюсь… — художница повернулась ко мне и грустно улыбнулась. — А ещё боюсь, что могу передумать и, проснувшись в субботу, никуда не поехать.

Я улыбнулась в ответ и предложила:

— А хочешь, я приеду в пятницу к тебе с ночевкой, и в клуб мы поедем вместе?

Жанка вновь улыбнулась, на этот раз искренне:

— Я как раз хотела тебя об этом просить.

— Вот видишь, мы с полуслова понимаем друг друга.

Жанка вдруг всхлипнула, поднявшись с табурета, наклонилась и обняла меня.

— Даша, я так рада, что ты у меня есть, — но тут же резко отстранилась. — Извини, чего-то я стала сентиментальной.

— И это тоже нормально, — хохотнула я.

На "оригинальном чаепитии" мы со Львом пробыли еще часа три. Оставаться у Жанны, хоть она и настаивала, не стали. Я предупредила Льва, что подобные мероприятия у Жанны, как правило, затягиваются до утра. А нам с Майским утром нужно было поработать — его ждал брат в издательстве, а меня новые документы, с которым меня попросили разобраться до вечера пятницы.

Лев вызвал такси, как и в прошлый раз одно на двоих. И опять такси сначала направилось по моему адресу. Мы сидели сзади, прижимаясь друг к другу и не отпускали сплетенных рук. Лев покосился на водителя и тихо у меня поинтересовался:

— Какие у тебя планы на эти выходные?

Я ждала этого вопроса. Но все равно, услышав это, вся сжалась и, отводя взгляд, ответила:

— В пятницу поеду к Жанне, с ночевкой. У нее появились проблемы и без моего присутствия и без моей помощи она, боюсь, не справится… — по сути, я не врала. Жанка без меня на самом деле может передумать и в субботу никуда не поехать. А ей нужно поговорить с отцом своего будущего ребенка…

А мне необходимо попрощаться с Элом. Необходимо поставить эту чертову точку. Чтобы спокойно и по совести выстраивать отношения с Майским.

Лев помолчал немного, а потом спросил:

— И на сколько дней затянется твоя помощь?

Опять сжалась. Как его вопросы умудряются вызывать во мне такие ощущения? Ничего же такого в них нет, вполне обыденный, нормальный вопрос. И интерес Льва понять можно… Так чего же тебе так стыдно опять, Дашка?

— Если все пройдет как надо, то в субботу вечером я уже освобожусь и обязательно тебе об этом сообщу, — ответила я честно, но без подробностей.

— А если все пройдет не как надо?

Вот о таком повороте событий я и не задумывалась… И как может все пройти не как надо? Что же может такое произойти, чтобы я задержалась? Ничего… Уже ничего.

— Обещаю тебе, что в воскресенье я буду в твоем полном распоряжении с утра и до вечера, — произнесла я елейно, и мои слова прозвучали с небольшим намеком. Хотя ни на что намекать я вроде как не собиралась.

— Ловлю тебя на слове, — хохотнул Лев. — И строю на воскресенье грандиозные планы.

— Строй, я за, — ответила я и потянулась губами к своему писателю.

Минут через десять мы остановились у моего дома.

— Может, я зайду к тебе в гости? — предложил вдруг Лев. Я ехидно на него посмотрела, а Майский тут же добавил: — Ну, может, у тебя кран сломался? Или ручка у двери шатается? Я б помог, починил.

— А ты умеешь? — спросила я с сомнением, с трудом представляя Льва в качестве слесаря.

— Я много чего умею, — ответил он с улыбкой.

— Лева, — я впервые вслух назвала его так, и то, как из моих уст звучит уменьшительно-ласкательная версия его имени, мне самой очень понравилось. — Давай в другой раз?

— Хорошо, — не стал он настаивать. — Помни, что ты мне обещала на воскресенье.

— Я не забуду, — ответила я тихо и, поцеловав Льва, вышла из машины.

Утром я села за работу. Точнее не утром, а в полдень, так как сегодня мне снился такой сладкий и хороший сон, что я никак не хотела покидать мир сновидений, желая подольше побыть в мире своих грез… Не такое, как снилось вчера, но не менее волнующее.

Вот такие грезы и фантазии моего подсознания очень хочется, даже можно воплотить в жизнь. Ведь в этом чувственном сне главными действующими лицами были только я и Лев. Только мы вдвоём и нежное яркое солнце, ласкающее на пустом пляже наши изнеженные и мокрые после купания тела.

Под позитивное настроение и в этот раз работку мне удалось закончить быстрей, чем обычно. Отправив готовые документы "работодателю" по электронной почте, я с чувством удовлетворенности захлопнула крышку ноутбука. Посмотрела в окно, перед которым сидела, — на улице светило солнышко, ещё тёплое, ласковое… Тут же вспомнив про Льва, я потянулась за телефоном, чтобы ему позвонить. Но не успела я нажать кнопку вызова напротив имени своего писателя, как он позвонил мне сам.

— Алло, — улыбаясь, сняла я трубку.

— Привет, особенная моя, — нежно отозвался голос Майского. — Как дела? Что делаешь?

— Не поверишь, собиралась звонить тебе. Ты опередил меня буквально на несколько секунд.

— Надо же, — произнёс он ласково. — Мы чувствуем друг друга.

— И это здорово?

— Конечно! Говорят, что у влюбленных людей такое бывает часто. Они обмениваются особенными импульсами, лишь подумав друг о друге.

— Такое разве бывает?

— Как видишь, бывает.

— Ты чем занимаешься? — поинтересовалась я.

— Еду в сторону дома. Только что был у Жанны. Забрал машину и все-таки не удержался, купил ту картину, — он сделал паузу и мечтательно добавил: — Повешу ее в своей спальне и буду любоваться перед сном…

— Подозреваю, какие сны тебе будут сниться, — с томной негой сказала я, вспоминая свой сегодняшний сон.

— Замечательные сны, — тихо ответил Лев, опять выждал паузу и спросил. — Твои планы на выходные не поменялись?

Меня словно что-то ударило по голове, грезы испарились, возвращая меня в суровую действительность. Выходные. Суббота. Клуб. Жанка… И Эл..

— Нет. Сейчас начну собираться к Жанке., - произнесла я. — Она меня ждёт.

— Ясно, — грусть в голосе. — Ладно, собирайся. Как освободишься в субботу, звони. Я буду ждать.

— Обязательно.

— Целую тебя, Даша, пока.

— И я тебя, до встречи.

Положив телефон в сумочку, я решила сразу же воплощать свои слова, сказанные Льву, потому начала собираться к любимой подруге. И не только к подруге… Надо бы собрать вещи и для завтрашнего похода в клуб "Три маски"… Для последнего похода. Прощального.

Поднявшись со стула, я неторопливо подошла к шкафу. Распахнула обе створки и, не задумываясь, схватила первое попавшееся чёрное платье-футляр… Не будет завтра никаких корсетов. И всего того, страстного и откровенного, тоже не будет, слышишь, девочка? Я скажу Элу за все "спасибо" и сразу "пока".

Бросив платье на кресло, я наклонилась и открыла верхний ящик комода. Тут у меня хранится нижнее белье. Нырнув рукой в бархат, шелк и кружево я стала копаться в ящике, тщательно рассматривая и выбирая эту деталь одежды… Так, Дашка, ты же решила расстаться с Элом? Так для чего ты так тщательно выбираешь нижнее белье?

"По привычке", — пронеслось в моей голове.

Остановившись на чёрном гладком комплекте, я сунула его и выбранное платье в пакет. Потом натянула узкие джинсы и бордовый свитер и вышла в прихожую. Там тоже не стала задерживаться, быстро надела обувь, накинула плащ и, прихватив пакет со своей сумочкой, покинула квартиру.

По пути позвонила Жанке и предупредила, что скоро буду.