Я - моя собственная жена

Первый акт

Пауза. Сцена вновь пустая.

Шарлотта. Томас Алва Эдисон изобрел первую говорящую машину в июле 1877 года. И. вы видите, это не пластинка Паттерсона, нет. Это цилиндр, сделанный из воска. И он крутится со скоростью сто шестьдесят оборотов в минуту и звучит четыре минуты. Эта запись сделана Национальной компанией звукозаписи в Оранже, Нью Джерси. Когда-то у меня было Funfzehntausend цилиндров.

(Шарлота показывает на наклейку, где нарисован граммофон Эдисона и маленькая собачка, ее ушки подняты, она слушает музыку)

Вы видите эту марку: собачка слушает голос хозяина. Самый известный торговый знак в мире. В следующем году этому фонографу исполнится пол века.

(Она начинает крутить ручку фонографа, подготавливая его к работе)

Пятьдесят лет я кручу эту ручку.

Громкость зависит от величины трубы. Металлические трубы лучше для звучания духовых инструментов и мужских голосов. А деревянные трубы, они больше подходят для струнных оркестров и женских голосов. Die Sopranistin. В фонографе Эдисона игла сделана из маленького сапфира.

Она вытаскивает маленькую иглу из ящика в фонографе. Она держит ее на свету, и говорит со значением):

Nicht Diamant, nur Saphir. И когда она опускается на пластинку, то раздаются волшебные звуки.

(Она вставляет иглу в головку механизма. Машина начинает играть — старый немецкий вальс, с шипением, но нежно)

Во время второй мировой войны, когда аэропланы летали над Мальсдорфом, и бомбы падали, я ставила английские и немецкие записи. Я думала, они услышат на своих аэропланах, что я кручу пластинки Эдисона. Я думала, если они услышат, то поймут, что я их друг.

(Пауза, во время которой Шарлота наслаждается музыкой.

Затем, внезапно музык останавливается. К Шарлотте присоединяется кто-то еще, это тридцати с чем-то летний журналист по имени Джон Маркс.

Джон бравый герой субботних сериалов. У него техасский гнусавый говор. Его мужественность контрастирует с мягкостью характера Шарлотты).

(он выходит вперед и продолжает в более интимном тоне)

(Другая внезапная смена характера. Дуг — драматург, ему тридцать пять, манеры приятные, речь музыкальна.)

Дуг. На самом деле «Я заинтригован».

8 Августа 1992 года. Я в Берлине уже два дня. Живу на квартире у Джона. Сегодня мы ходили к Рейхстагу. Там демонстрации, потому что Христо хочет упаковать его в красный шелк. Сейчас мы едем в машине Джона на Восток.

(Дуг смотрит в невидимое окно, так, как будто он едет в автомобиле Джона)

Сквозь окно я вижу то, что осталось от знаменитой Берлинской стены. На одном из обломков написано «Красота спасет мир».

Проезжаем дорожный знак «Мальсдорф» Это мрачное место; многоэтажные жилые дома напоминают Гулаг. Мы поворачиваем за угол и это похоже на то, как мы бы повернули на двести лет назад или более того. Огромный изъеденный дождем и ветром блочный многоквартирный дом. Около сотни туристов стоят перед входной дверью. Внезапно, со скрипом она открывается.

(Дуг превращается в Шарлотту. Она поправляет жемчуг. Из граммофона льется музыка)

Шарлотта. Wilkommen in meinem Grunderzeit Museum. Добро пожаловать в мой Grunderzeit музей.

Сюда обычно приходят, чтобы посмотреть мою коллекцию. Все, начиная с периода Grunderzeit; это период в истории Германии, начиная с 1809 до 1900 года. Wie soll ich sagen… «Веселые девяностые» Керосиновые лампы и вазы, граммофоны, пластинки, спичечные коробки, телефоны, чернильницы, картины, реклама, бюро, и конечно же, часы. Некоторые приходят сюда, чтобы увидеть меня. Неважно, я покажу им все это и даже дам послушать. Ich bin Transvestit. Они часто приходят посмотреть на меня, но вскоре смотрят на мебель.

Folgen Sie mir bitte, ja?

(Шарлотта открывает дверь в музей)

Шарлотта. Эта старая дверь? Нет, она не от сюда, nein. Я спасла ее из дома на Prenzlauer стрит. До того, как эти дома сожгли, я насобирала там много всего.

(В то время, как Шарлотта входит в музей, Дуг обращается к зрителям описывая подробно каждый свой шаг в неизвестное.)

Она повела нас в фойе музея. Потолки были высокими, по крайней мере, футов 15. Мы шли кучкой, как школьники. Следующие два часа — от комнаты к комнате она вела нас по своему дому.

(Шарлотта садиться на маленькую, инкрустированную деревянную скамеечку. Поднимает с пола коробочку. Она бережно кладет ее на середину стола. С большимим церемониями открывает ее.)

Шарлотта. Подойдите поближе. Место хватит.

(Шарлотта достает из коробочки маленькую, красиво одетую, элегантно украшенную куколку Она осторожно держит ее в руках и показывает зрителям, поворачивая перед собой)

Шарлотта. Вот eine alte Anrichte. Эту куклу ставили на чайник. Und dieses Mobelstuck сделана из мореного дуба в стиле Нео-Ренессанса. Но она не ручной работы; она сделана на фабрике. Так называемая массовая продукция. Я привела ее в порядок. Ее разбили, она горела. Кто нынче дорожит мореным дубом, фигурными башенками, резными украшениями. «Это старомодно! Трудно вытирать пыль!» Но я… у меня особое отношение к этим предметам. Поэтому я их сохранила.

(Она снимает чехол)

Und hier haben wir ein Вертико. Старинный столик. Он был придуман и сделан Отто Вертико (Она ставит маленький бюст на пьедестал)

А это- бюст Вильгельма II, последнего немецкого императора. Во время Второй мировой войны, она хотели расплавить его на пули. И вот, вместе с моим школьным другом Христианом, я вынесла его из под огня. Он выглядит, как бронзовый, но на самом деле сделан из цинка. Гальванизированный цинк. Стоит не дорого.

(Следующее- миниатюрные часы, с маятником)

По-французски эти часы называются «regulatour», потому что их можно регулировать. И auf Deutsch мы говорим «Wanduhr,» oder «Freischwinger.» Маятник снаружи. Он качается снизу. Конечно, американским солдатам они очень нравились. У них нет таких в Америке. Они могли быть стать подарком для маленькой женушки, которая ждет их дома, понимаете?

Для того, чтобы завести эти часы вам нужен ключ. Я собирала ключи, когда была маленькой. Ключи от ящиков стола. Ключи от дверей. Ключи, к которым не было замков, выброшенные ключи. Я все еще храню их у себя в фартуке. Понимаете?

(она достает старый граммофон.)

А вот, старый граммофон. Nicht фонограф, граммофон Содерна. Вместо цилиндров, диски, плоские, круглые. У меня было много таких раньше… Мендельсон и Оффенбах. Но во времена Гитлера было очень опасно слушать музыку еврейских композиторов. Поэтому я решила — я должна спасти эти записи. Я взяла старую бумагу- коричневую оберточную бумагу- и сделала из нее наклейки на пластинки. А потом я написала фальшивые названия: Арийские польки и вальсы, как вам это? И я приклеила их на пластинки для безопасности. А когда война закончилась я взяла губку и с помощью воды оттерла их.

И вот Наклейки Hebrew с собачками и граммофоном снова на месте.

(Маленький кукольный столик и стулья)

Такой кухонный гарнитур мог стоять в Берлинском доме в 1980 г. Это машинка для выдавливания вишневых косточек.

(Она показывает на кукольный гарнитур- который стоит перед ней на столе)

Когда семья умирала, вся это переходило ко мне. Когда немцы депортировали евреев во время Второй мировой войны, это переходило ко мне. Когда коммунисты выселяли людей из их квартир, это переходило ко мне. После возведения берлинской стены, когда старые дома разрушались, а на их месте строились новомодные, все это переходило ко мне.

(Пауза, затем)

Я — служанка в доме; я должна убирать и убирать, потому что грязь растет. Грязь не меняется, она все та же, что была и в 1890-м! И ты должна убирать! Я тридцать лет работала этими руками, чтобы восстановить этот старый дом. Я знаю тут каждую черепицу. Знаю каждую трещину, каждую морщинку, как старый любовник. В августе 1993- го, будет уже тридцать три года, как существует эта коллекция.

(Она поднимает маленькую коробочку.)

А теперь вы можете сделать eine Spende. Маленькое пожертвование. У нас есть коробка для мелочи. Каждый может дать столько, сколько сочтет нужным.

(Она делает реверанс, затем превращается в Дуга.)

(Шарлотта опускает письмо; она молчит, обдумывая ответ)

Шарлотта.

Дорогой Мистер Райт,

Да. Думаю, что это вполне возможно, написать обо мне пьесу. Приезжайте после Рождества.

Ваша, Шарлотта фон Мальсдорф.

(Дуг возбужден, готов к действию, он опять в работе! Он кружит по сцене, диктуя в свой мини диктофон.)

Дуг. Проба, Проба, один- два- три. Проба. Первая кассета. Сегодня 20 января 1993 года. Я у дверей музея Grunderzeit в Мальсдорфе для того, чтобы взять свое первое интервью у Шарлотты фон Мальсдорф. Со мною Джон Маркс.

(Он садиться. С одной стороны от него как будто бы — Джон Марк. С другой — Шарлотта Мальсдорф.)

Дуг. Джон, пожалуйста, спроси Шарлотту о ее настоящем имени? Как ее зовут, на самом деле?

Джон. (говорит в нос, техасский акцент) Was war Ihr Geburstname?

Шарлотта. Mein Geburtsname war Lothar. Lothar Berfelde.

Джон. Ее зовут Лотар…

Дуг. Да, да. Я понял. И затем, спроси, пожалуйста, помнит ли она… точно… то время, когда ее стали звать Шарлотта.?

Джон. (громче) Und wann wussten Sie, dass Ihr name Charlotte hatte sein sollen?

(Шарлотта решает положить конец этому мучению)

Шарлотта. Я могу говорить по-английски, ja?

(Джон и Дуг обмениваются взглядами. Шарлотта перехватывает инициативу в беседе)

Шарлотта. Meine тетушка Луиза работала на государственной службе в Восточной Пруссии, и она ездила на лошадях. Жила на ферме. И с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, она перестала носить женскую одежду.

Да.

Только ботинки. И голифе. Она одевалась, как лесник, а не как леди из общества.

(Она взглядом подчеркивает сказанное. Затем, она продолжает.)

Так вот, я приехала в Восточную Пруссию в 1943 году и нашла ее детские платья. Девичьи одежды. И…

(она шепчет с совершенно эротическим чувством)

…Я…надела… их… на себя.

(Шарлотта подходит к воображаемому зеркалу. Она смотрит в него, как будто бы на себя. Она удовлетворена увиденным. Она поворачивается, поднимая подол, как будто это экзотический шлейф.

Внезапно она застывает в ужасе. Она видит отражение другого человека позади нее в зеркале.)

Моя тетя зашла в комнату, и я стояла, и она посмотрела на наши отражения в зеркале, и затем сказала:

(Шарлотта становится тетушкой Луизой)

Тетя Луиза. Weisst du, mit uns beiden die Natur sich einen Scherz erlaubt. Du hattest ein Madchen warden mussen und ich ein Mann!

(Она повторяет эту фразу на английском)

Ты знаешь, природа сыграла с нами шутку! Ты должна была родиться девочкой, а я должна была быть мужчиной!

(Тетушка Луиза превращается опять в Шарлотту)

Шарлотта. Здесь на полке есть книга. Тетя Луиза подарила мне ее. Книга в голубой обложке. Я открыла ее. И прочла на Titelbild- «форзаце» — «Die Transvestiten, by Magnus Hirschbild.» Und ich spurte eine Gansehault… uber meine Rucken kriechen. Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине. А тетя Луиза сказала мне «Читай».

(Шарлотта начинает читать)

«В каждом человеке есть присутствие мужского и женского. Так же, как нам не найти двух одинаковых листьев на дереве, так и совершенно невозможно найти двух разумных существ внутри которых были бы одинаковые доли мужского и женского.»

(Она останавливается и смотрит на Дуга)

Шарлотта. (Дугу) Читайте.

(Теперь он читает по книге)

Дуг. «Мы должны признать, что существование промежуточных положений в сексе — тех, кто не вписывается в строгую дифференциацию на мужчин и женщин — их существование нормально и… вполне естественно.»

(Он глядит на Шарлотту в надежде на поддержку; она кивает и он продолжает)

Шарлотта. Да. И моя тетя Луиза сказала:

Тетя Луиза. Эта не просто книга. Эта книга станет твоей Библией.

Шарлотта. (Дугу, весело) Mochten Sie ein paar Spritzekuchen?

(Дуг быстро наклоняется и делает запись на свой магнитофон)

Дуг. Шарлотта исчезла в кухне, принесла нам немного Kaffe und Kuchen. Я взял с собой камеру, но стеснялся просить ее позировать… боялся, она подумает, что я здесь из любопытства. Поэтому я стал диктовать на магнитофон… о том, что видел, для памяти.

У нее рост около метра семидесяти пяти, может быть сто семьдесят фунтов веса. Ей шестьдесят пять лет. Совершенно не похожа на раскрашенную куклу. Никакой косметики. Я спросил ее об этом, и она ответила, что «ей этого не нужно». У нее проницательный взгляд — по настоящему умных глаз- и легкая улыбка на губах. У нее все еще свои волосы, белые, как у лебедя, подстриженные — я думаю, эта прическа называется «под мальчика». На ней простое черное платье, нитка жемчуга и тяжелые черные ботинки. Они похожи на ортопедическую обувь.

У нее совершенно плоская грудь, небольшие подкладки для формы.

Но руки у нее большие, и грубые. Руки лесоруба. Рабочего. Абсолютно мужские руки.

(Дуг разводит руками, как будто они принадлежат Шарлотте. В то время, как он это делает, он превращается в Шарлотту.

Шарлотта ставит другую пластику Эдисона на фонограф, и комната наполняется ностальгическими звуками)

Шарлотта. Последние дни войны стали для меня самыми опасными, потому что я отказалась носить оружие или надевать военную форму. Вместо этого, я отпустила волосы, надела пальто моей матери и девичьи туфли. Я была, как говорят у нас в Германии, «Freiwild». Как и евреи, я ходила по острию ножа. Берлин бомбили — улицы были в руинах, самолеты союзников сбрасывали бомбы — ты мог вполне разглядеть лицо пилота, его широко открытые глаза. Это было очень опасно, спрятаться было негде, снаряды рвались повсюду.

Но было одно бомбоубежище — за углом. Я пошла туда. И сидела там, может быть, пол часа или час. Я слышала взрывы, старое здание трясло. И тут двери открылись и вошли четыре офицера СС. Военная полиция. Die Kettenhunde.

Они искали мальчиков, мужчин и стариков, которые скрывались от армии. И они повели меня в участок. И поставили к стенке.

Офицеры СС стояли в пяти метрах от меня.

(Она становится офицером СС и играет сцену в реальном времени)

Офицер СС. (командирским тоном) Все дезертиры будут расстреляны.

Шарлотта. Они хотели расстрелять меня. Я опустила голову — я не могла видеть, как они будут стрелять. Я думала, буду просто стоять и ждать, пока это не произойдет. Но когда я посмотрела вниз, то увидела офицерские сапоги.

(Она смотрит с удивлением и ужасом)

Он смотрел на меня.

Офицер СС. Ты мальчик или девочка?

Шарлотта. И я подумала, если они хотят убить меня, то какая разница, мальчик я или девочка, мертвый есть мертвый!

(Она говорит голосом ребенка)

Молодой Лотар. Я мальчик.

Офицер CC. Сколько тебе лет?

Молодой Лотар. Шестнадцать.

Шарлотта. И он повернулся к тем, кто должен был расстреливать.

Офицер СС. (С некоторой горечью) Мы не дошли до того, чтобы стрелять в школьников.

Шарлотта. Это было спасением.

(Затем, с чувством)

(Пауза)

Шарлотта. Heute habe ich einen Spitznamen fur dich.

Дуг. Псевдоним? Для меня?

Шарлотта. «Томас Алва Эдисон!»

(Шарлотта загадочно улыбается, садится).

У Вас тоже есть машинка для записи, да? Только его была сделана из алюминия и крошечной иглы, а ваша… Ваша из…

(Она читает инструкцию на кассете Дуга)

«…Сони кассетный магнитофон, с голосовым контролером и автоматической перемоткой.» Хмм.

Дуг. (смеется) Детство Шарлотты. Продолжение.

(Шарлотта начинает говорить.)

Шарлотта. Когда я была младенцем, а потом ребенком…

Дуг. Могу я Вас прервать, нужно проверить запись? Не уверен, что батарейки работают…

Шарлотта. Хмм. Да, конечно.

(Дуг возиться с магнитофоном)

Голос с кассеты. (голос Шарлотты) «Когда я была младенцем, а потом ребенком…»

Дуг. Все нормально. Продолжим.

Шарлотта. Мой отец был фашистом.

(Дуг реагирует)

Он был грубым. Он был военный. И годы замужества для моей мамы были годами мучений. Моя мама, она хотела sich scheiden lassen. Хотела получить развод. Тетя Луиза сказала однажды: «Если твой отец еще раз изобьет твою мать, то она умрет».

Это стало для нас счастьем, когда в 1943 году правительство объявило эвакуацию для матерей с детьми. Мы уехали в Восточную Пруссию, к моей тете. Именно тогда мы с ней подружились. Потому что моя тетя была лесбиянкой, а я… тоже.

Однажды я убиралась в комнате и посмотрела в окно, шел снег, и шел человек под снегом, в шляпе, с чемоданом в руке, я ужасно испугалась, потому что поняла — это мой отец.

У моей тети был очень бурный разговор с отцом. Она сказала ему:

Тетя Луиза. Твоя жена требует развода.

Шарлотта. И тут мой отец вытащил револьвер и нацелился в тетю. Он сказал:

Херр Берфельд. Еще одно слово и я убью тебя.

Шарлотта. Но тетя вытащила из стола свой револьвер и заявила:

Тетя Луиза. Считаю до трех, и ты убираешься отсюда. Иначе, я застрелю тебя.

Шарлотта. И она сказала:

Тетя Луиза.…три!

Шарлотта. Und die Kugel durchschlug das Holz und blieb in der gegenuberliegenden Tur stecken — пуля пролетела от одной двери до другой, в которой и застряла. Мой папа вернулся в Берлин. Мы говорили с тетей об этом, она сказала:

Тетя Луиза. Да, ужасно. Мне стыдно, что я его не убила.

Шарлотта. 26 января 1945 года, мама получила письмо от правительства, в котором говорилось, что к нам в дом собираются подселить тех, кто остался без крова. И поэтому, я поехала в Берлин, так как надо было забрать мебель. Подготовить комнату для беженцев.

(Шарлотта усаживает себя за миниатюрный старинный столик. Это обозначает дом ее детства, выполненный в миниатюре. Сцена разыгрывается на этой кукольной мебели, стоящей перед ней)

И вот я приехала домой, туда, где жил мой отец. Однажды вечером, на второй или на третий день. Нет, думаю, что уже неделю спустя… это было первое февраля 1945 года… в тот вечер мой отец сказал мне:

Херр Берфельд. Пришло время спросить тебя за меня ты или за маму? Ты остаешься с ней или со мной?

Шарлотта. Мне было пятнадцать лет. И я сказала «Тебе не стыдно так мучить мою маму? И он ответил:

Херр Берфельд. Я застрелю тебя как собаку, а потом я поеду в Восточную Пруссию и застрелю твою мать и твою сестру и твоего брата.

Шарлотта. Тут я вспомнила слова моей тети. И поняла, что мой отец на самом деле сделает это.

Он запер меня в спальне на ключ. Была война и я слышала бомбежку. И вот под кроватью я увидела большую деревянную скалку, которой раскатывают тесто. Я подумала, что могу использовать ее в качестве оружия.

Я проползла бы змеей под дверью, если б могла. Но… неожиданно я нашла в своем кармане… ключи. Я осторожно открыла дверь и вошла в соседнюю комнату.

Там было очень темно, только лунный свет лился из окна. И я увидела моего отца. Он лежал на кушетке в столовой, и его пистолет лежал рядом на стуле. Я видела стул. Я видела пистолет. И в это мгновение, часы — у нас были Вестминстерские часы — часы пробили, и я увидела руку моего отца; она тянулась к пистолету. И тогда я начала его бить.

(Она говорит с внезапной яростью)

Eins! Zwei! Dre! Vier! Funf!

(Пауза. Она несколько растеряна, пытается собраться)

Хмм. Да.

А на следующий день приехала уголовная полиция. Они спрашивали меня о мотивах. И я рассказала им. И когда меня арестовали, то после суда отправили в тюрьму для несовершеннолетних в Тигеле. Четыре года заточения. Ко мне в тюрьму приехала моя мама. Мы глядели в глаза друг другу, и понимали, что, наконец-то, освободились от этого чудовища.

(Шарлотта спрыгивает со стола, и становиться Дугом, который пишет письмо.)

Дуг. Девятая кассета. 5 марта 1993 года

(Дуг репетирует несколько фраз на немецком)

„Guten Abend, Charlotte. Und wie geht es Dir heute? Wie geht es Ihnen heute?“

(Он подходит к двери Шарлотты. Он приветствует Шарлотту на ее родном языке)

Guten Abend, Charlotte.

Шарлотта. Guten Abend.

Дуг. Ich habe Deutsch gelernt, um Dein phantastisches Leben besser zu verstehen.

Шарлотта. Простите?

Дуг. Ein bisschen, ja. Ich habe mit Berlitz studiert.

Шарлотта. Вы говорите по-немецки. Я по-английски. Вы надели мою одежду — я Вашу.

Дуг. Als das End des Kriegs kam, waren Sie noch im Gefangnis?

Шарлотта. Сидеть в тюрьме для малолетних? Ну, уж нет. Я чудом спаслась. Я причесывалась, сидя на кровати, большой старой расческой. И вдруг слышу, как кричит охранник в коридоре:

Охранник: Русские! Они летят над нами.

Шарлотта. Это было правдой! Полетели бомбы! Стены стали рушиться, как замки из песка. И охранник закричал, „Бегите!“ И я схватила свое одеяло и будильник и побежала. Я бежала. Сквозь железные ворота. Через руины еврейской синагоги. И на улице я увидела большие русские танки. А за танками шли лошади и везли вагончики. Союзники входили в Берлин. А потом приехал поезд с офицерами! Разукрашенный! Русские солдаты, они раздавали людям хлеб!

Была весна! Птицы пели на деревьях! Шла эта ужасная война.

(Звонок телефона: короткий европейский сигнал. Звонит снова. И снова.)

Автоответчик. (Голос Джона) „Sie haben die Wohnung von John erreicht. Bitte hinterlassen Sie eine Nachricht nach dem Pfeifon.“

Дуг. Ты дома? Алло? Кто-нибудь есть дома?

Дуг… Боже, возьми трубку, возьми трубку подними трубку…

(Джон берет трубку)

Джон. (Спросонья) Да?

Дуг. Джон?

Джон. Дуг?

Дуг. Послушай, у меня кончились деньги, поэтому я отменяю свою майскую поездку. Но не все еще потеряно- я решил продать свою машину.

Джон. Ты когда-нибудь слышал о разнице во времени? Сейчас четыре утра.

Дуг. Это Хонда 86 года, и я думаю, что смогу получить за нее три тысячи долларов. Этого хватит на месяц жизни за океаном, может быть больше…

Джон. ООО! Ты собираешься продать свою машину? Мне кажется, тебя заносит…

Дуг. Джон!.. Ты что не видишь? Она не просто хозяйка музея, она уникальная! Редчайший экспонат, не старинные часы, не Бирдермиерский комод. Она сама! (спокойнее) если я приеду в июне, я могу приземлиться у тебя снова?

(Затем дуг говорит снова в магнитофон. Торжественно.)

Кассета пятнадцатая

(Шарлотта улыбается загадочно. И показывает жестом Дугу, чтобы он следовал за ней)

Шарлотта. Осторожнее — смотрите под ноги. Сегодня Вы следуете за мной на свой страх и риск. Я покажу Вам geheimnis- секрет- meinem Grunderzeit Museum.

Дуг. (на магнитофон) Шарлотта спустилась вниз на несколько ступенек и скрылась. Я думаю, что мне следует идти за ней, вниз в подвал. Здесь темно. Она зажгла керосиновую лампу.

(Дуг оглядывает комнату с интересом)

Боже мой. Она огромная. Оставлена в старинном стиле, грубо отесанные столы на ножках из кованного железа, плетеные кресла, Высокий дубовый буфет, наполненный посудой, бутылками с вином и — не понимаю точно, что это такое, должно быть старинная насос для пива.

Шарлотта. Добро пожаловать в die Mulack- Rtze. Старая таверна из прошлого.

Дуг. Старые обшарпанные стены. Объявления, надписи. Вот одно, написанное на желтой бумаге:

Шарлотта. „Проституция строго запрещена! Во всяком случае, полицией“.

Дуг. Плакат с надписью:

Шарлотта. „Tanzen ist Verboten.“ Танцевать запрещалось. Но у нас был этот старый фонограф- mit einem Blumentrichter- и мы могли танцевать тайно, ja?

Много лет тому назад этот старый бар находился на задворках Берлина, на Муллакштрассе 15. Со времени Императора Вильгельма II это был ресторан для гомосексуалистов и лесбиянок. Хозяева предпочитали гомосексуалистов, потому что они не напивались, не дрались и у них всегда были деньги, чтобы расплатиться.

За этим самым столом сидели Haben Бертольд Брехт, Марлен Дитрих, философ Магнус Хиршвельд и актриса Хенни Портен alle gesessen, ja? Этому столу больше ста лет. Если бы я могла, я бы поставила иглу от граммофона на его поверхность и заставила бы зазвучать все те голоса, которые он слышал. Что тут еще скажешь.

Минна Малих, она была здесь за официантку, ja? И в 1963 году она пришла ко мне и сказала:

Мина Малих. Communisten, они хотят закрыть нас. Unsere Geschichsten, ist decadent, ja? Мы- продукт разложения. Поэтому у нас всего один день. А потом- бульдозеры.

Шарлотта. И я подумала, это нехорошо.

Поэтому я купила всю эту мебель — я заплатила немного денег- и купила все это для своего музея. Все- каждый стакан- здесь настоящие, ja? Я все это сохранила и спрятала здесь meinen Keller И на следующий день пришли русские, и снесли тот старый бар на Муллакштрассе, снесли до основания.

А затем появилась Стена. И для нас, геев, живущих в Восточном Берлине, сладкая жизнь закончилась. Бары закрылись. Нас запретили. Persons non Grata.

Поэтому я решила собирать гомосексуальных мужчин и женщин в этом доме. Да. Для всех есть музеи, почему же не быть музею для гомосексуалистов?

Вот мы и собирались здесь- в Mullack-Ritze- воскресными вечерами. И иногда Мина проводила пальцем по стойке бара и если он становился черным, она кричала:

Мина Малих. Шарлотта, ты грязнуля! Ты не убиралась!

Шарлотта. И я говорила посетителям- это исторический момент! Это- Минна Малих, последняя хозяйка Mullack-Ritz» И все обычно хлопали в ладоши и смеялись.

А над баром был еще один этаж. Когда парень или девушка знакомились с кем-нибудь, и хотели уединиться, то у них была такая возможность. Два мальчика ил две девочки- не важно. Они шли в эту комнату. Диван, софа, кресло-качалка, кровать. Все перегорожено ширмами. Вся мебель использовалась. Везде были парочки!

Те, кто интересовался садо мазохизмом, было ли их двое или четверо или шестеро могли занять комнату на несколько часов. Кнуты и разные игрушки там было все, что нужно.

И Штази — служба безопасности, самая свирепая разведка в мире- пришла, поглядела в окна и спросила: «Что это такое?» Мне пришлось закрасить окна черным.

(Дуг торопливо диктует на магнитофон)

Дуг. Когда Стена рухнула, говорит Шарлотта, выяснилось, что это единственное Веймарское кабаре, сохранившееся в Восточной Германии. Спрятанное в подвале ее дома в Мальсдорфе. Она прятала его от вездесущего Штази, укрывала более тридцати лет.

(Внезапно раздается громкая бравурная музыка. Министр иностранных дел выходит на подиум, чтобы сказать речь.)

Министр Культуры. От имени министерства Культуры Bundesrepublik Deutschland, имею честь в благодарность за Ваши самоотверженные усилия в деле сохранения, тщательной реставрации антиквариата, относящегося к периоду индустриального дизайна…

(Шарлотта вмешивается, чтобы он произнес правильно)

Die Grunderzeit.

Министр Культуры. (благодарен за подсказку) Die Grunderzeit и спасения Маклак Ритца разрешите зачислить Вас в список почетных граждан Bundesrepublik Deutschland и вручить Орден Почета — знак Креста на голубой ленте.

(Играет музыка, сопровождаемая аплодисментами и криками одобрения. Шарлотта делает книксен. Шум стихает)

Шарлотта. Тот день, когда мне вручали орден, был для меня днем признания моей работы, и я подумала- wie soll ich sagen- я подумала, что ж, это хорошо, потому что люди теперь поймут, что трансвестит может работать. Трансвестита наградили таким орденом! Если другие люди- гетеросексуалы- они посмотрят телевизор и прочтут в газетах и скажут- «А! Он или она могут работать, ja!»

Джон. Церемония награждения транслировалась по национальному телевидению. О, Дуг, как бы я хотел, чтобы ты был в этот вечер здесь. Это было незабываемо. Пожилой человек в юбке, нитка жемчуга на шее. Никто не смеялся. Никто не свистел. И в конце церемонии, министр культуры даже склонился, чтобы поцеловать ей руку.

Дуг. (Шарлотте) Шарлотта, что Вы чувствовали? Посетив Западную Германию после падения Берлинской стены?

(Внезапный всплеск музыки, это немецкое диско, песня «Super Paradise»

Шарлотта оправляет платье и берет со стола маленький путеводитель по Берлину. Несколько деликатных шагов по сцене и она пересекает границу, попадая в Западный Берлин.

Она любуется фасадами зданий. Сверяется с путеводителем и читает в слух.)

Шарлотта. «Кафе Анал. Толпа геев и лесбиянок, панки-экстремалы и другие чудаки…В ночь на воскресенье пивная вечеринка. Программа включает гей-слайд шоу о Южной Америке, караоке и бинго трансветситов!»

(Шарлотта поднимает бровь, затем идет вперед, немного пританцовывая)

«Бар Бадди. Черная кожа, металл в сочетании с горячей музыкой и стимулирующими порно видео, на сцене всегда молодые танцоры.»

(Шарлотта переворачивает страницу, это место стоит запомнить… Последняя точка в ее путешествии)

«Принц Эйзенхер Бучладен. Этот магазин гей представляет все, что было когда-либо написано о геях, гомосексуалах, педофилах, гомиках, педиках, содомитах, лесбиянках, членососах, принцессах, петухах, голубых и людях лунного света»

(Шарлотта в растерянности)

Шарлотта. Не понимаю, что все это значит…

(Музыка смолкает. Дуг спрашивает, собравшись с духом): Итак, Шарлотта, я слышал, что в семидесятых к Вам приходили из разведки и предлагали заплатить, если Вы назовете имена и адреса тех граждан, кому случалось бывать у Вас в музее. Я слышал, они обещали Вам за это автомобиль. Это так?

(Поведение Шарлотты меняется, она говорит осторожно)

Шарлотта. Да; Однажды они пришли, и один из них сказал мне:

Офицер Штази. Садитесь. Возьмите бумагу и ручку, и я продиктую Вам следующее:

Шарлотта. Ну, это слишком, подумала я.

Офицер Штази. (настаивая) Вы что, отказываетесь?

Шарлотта. Он хотел, чтобы я писала под его диктовку!

Дуг. И что Вы должны были написать?

(Шарлотта берет листок бумаги со стола и читает)

Шарлотта. «Я, Лотар Берфельд, по собственной воле хочу работать на Министерство Государственной Безопасности. Я буду информировать обо всем, что может вредить интересам государства».

(Она делает паузу. Ей трудно, но она собирается с духом и продолжает.)

«Моим секретным именем будет имя Парк. Я обязуюсь хранить это в тайне даже от моих ближайших друзей и родственников».

(Опять пауза. Она думает о своей матери. Сводных братьях. Потом, обращаясь к Дугу, завершает клятву)

«Я информирована о том, что если я нарушу данное обещание, то буду наказана в соответствии с законом ГДР»

Дуг. И Вы подписали?

Шарлотта. (просто, спокойно) Я подписала.

(Неловкая пауза)

Я сказал себе, «Я буду делать то, что захочу» Ich mache doch was ich will.

Дуг. И они ушли?

Шарлотта. Ja, ja.

(Пауза. Уклончиво)

Meine Tante Луиза всегда говорила, «Будь мудрой, как змея, так говориться в библии. Никогда не забывай, что живешь в диком лесу. С волками жить по-волчьи выть».

(Джон вскакивает со стула Шарлотты).

Джон. Дуг. Послушай. (жестко) Немецкая пресса раскопала документы о работе Шарлотты на службу ШТАЗИ. Она была доносчицей, ну хорошо. Четыфре года, в середине семидесятых. Говорят, она стучала добровольно. Даже с «энтузиазмом». А ее музей был ловушкой для тех, кто представлял интерес для ШТАЗИ. Шарлотта сдавала фарцовщиков, нелегальных торговцев антиквариатом. Говорят, что она даже была повинна в аресте одного коллекционера. Своего друга.

Все это на первых полосах. Я посылаю тебе несколько статей.

(Дуг проглядывает статьи, один заголовок «лучше» другого)

Дуг. «Шарлотта Мальсдорф, сексуальный преступник и советская шлюха?»; «Мата Хари была мужчиной: настоящая история о самом известном берлинском трансвестите.» «Товарищ Шарлотта: Что Вы прячете под платьем?» Джон? Я приеду в Берлин, как только смогу.

(Опять- сейчас из фонографа — ностальгические звуки немецкого вальса. Шарлотта танцует- маленький реверанс- наедине с собой.)

Шарлотта. Даже, когда я была ребенком, фонографы никому не были нужны. Все говорили: «Это так старомодно!» Все хотели иметь радио. А зачем мне радио? Слушать болтовню Гитлера? Нет, спасибо! Вот, почему и по сей день, у меня нет ни радио, ни телевизора.

Только граммофоны, полифоны, пианолы — должна сказать правду — эти механизмы доставили мне море удовольствий в детстве. Если бы ни они, я быв не выжила.

Все, что касается моего отца было ужасно- через что мы прошли с моей мамой.

Но музыка звучала из трубы и делала жизнь лучше.

(Музыка уносит ее вдаль, по волнам ее памяти).