Я всё ещё... (СИ)

Амели засыпает в дороге. Спящую красавицу я укладываю спать, не выпуская её из своих объятий. Мне хочется быть её защитным куполом, чтоб никто не смог потревожить сон моей девочки.

Глава 24. Дэвид

Просыпаюсь я один. Испугался ли? Звездец как. Амели способна испариться, даже одного своего следочка не оставит — проверено на практике. Ноги и сердце, просящееся наружу, ступенек не успели прочувствовать. Я махом оказался внизу. С кухни не доносится звук захлопывающихся дверец, стук ножа об разделочную доску. Да твою ж мать, даже подпеть некому, хотя тексты песен группы «Aerosmith» мне известны.

Так земля никогда не сотрясалась с момента своего возникновения, как нервно подёргивает моё тело. Если бы была возможность одним кликом пульта перемотать время назад, то я бы обязательно ночью пристегнул Амели наручниками к себе, тем самым обеспечив совместный утренний подъём. Сейчас же мне приходиться ломать голову, куда она запропастилась. Уехала или уехала навсегда?

Пара кругов по дому ничто по сравнению с двумя годами поисков и пятью годами ожиданий. Но поверьте, в этот раз я тоже не слабо вспотел, будто бы только с океана на берег выскочил и солнышко ещё не успело испарить на моём теле влагу.

Как думаете, вступив в поисковой отряд и сбросив пару тонн водного раствора с примесью солей и органических веществ, каково было увидеть едва выступающую пшеничную макушку, которая усердно копошиться в цветнике? Я за раз свечек 100 смог бы сдуть своим протяжным лихорадочным выдохом. Резко уменьшается сердечный выброс и артериальное давление падает — такое состояние называется «держите его, он сейчас грохнется». Однако от спуска на нулевой этаж меня спасла она. Я залюбовался.

Амели приподнимается и вытирает тыльной стороной ладони лоб. Мокрые пряди волос облепили её милое личико, украшенное порозовевшими от жары щечками. Все-таки она стала ещё прекрасней. Влюбиться во второй раз в одного человека возможно, и я тому пример. Некоторое время я стоял как вкопанный, ни влево, ни вправо. Уверенно нёс службу.

Амели не сбежала. Не побоялась. Рискнула. Откуда столько внутренних лошадок у этой маленькой женщины? Как соответствовать то ей?

Говорят, что надо начитать с малого. Вот и начнём. Негоже мужику упиваться красотой, когда она упахивается в поте лица.

— Мисс Миллер, Вам случаем не помочь?

Амели, огораживаясь руками от Солнца, шелковисто улыбается мне.

— Если ваши руки проросли там, где нужно, то присоединяйтесь. Хозяин дома заядлый перфекционист. И если мы с вами нагадим не по его душеньку месте, то бежать будем дальше, чем видим.

— С этим не поспоришь. Зануда редкостная. Шесть раз пересаживал яблоню, по всему саду скакал как козел с травкой в зубах.

Звонкий смех Амели разливается подобно далекому раскату грома. Вот умеет сочетать в себе приторность зефирки и жгучесть перчинки. В результате то блеешь как овечка, то воспламеняешься как спичка. Что за чертовщина. Интересно со всеми влюблёнными мужиками такое происходит, или у меня винтик слетел с катушки, и я больше непригоден.

— Так и будешь ноги на месте перебирать или же соизволишь включиться в работу. Я не кусаюсь, Дэвид. Это твой фетиш.

— А я не прочь испытать на себе целебный укус пчёлки.

— Подсолнухи посади, и любая пчёлочка готова будет опылять, покусать, и нектар твой собирать.

Напрашивается же. Или острых ощущений мало, или решила испытывать моё отсутствующее терпение. Потому что повалю её на землю, и буду упорно вдалбливать свай-трения в грунт. Но на сей раз прощаю.

До самого вечера под пристальным руководством мисс Миллер занимались облагораживанием сада. Амели взяла на себя прополку клумб, полив и посадку цветочных растений. Мне досталось стрижка газона, кустарников и отработка их стволов от вредителей.

До этого дня я думал, что являюсь строгим начальником, но Амели меня переубедила. Я заснул без задних ног. Распластался на кровати как первая упавшая звезда, так ещё и мордой в низ.

Где легла Амели? — я сумел узнать только к утру, когда понял, что навалился на неё всем телом, удерживая дюймовочку в своих лапищах.

Глава 25. Амели

— И давно ты так прожигаешь меня? — спрашиваю у соседа по койке.

— Совсем немного, может час.

— И как? Спящей нравлюсь больше, молчание превращает меня в золотце, а? — любопытничаю я. Ехидница в деле. Даже утром я могу быть в форме. Как позже выяснилось мой искромётный юмор взошёл на пьедестал ненадолго. Потоптался и свалил оттуда.

— Иногда очень хочется, чтоб ты помолчала и не портила рассветную романтику. Но тогда это совсем не будет похоже на Амели, верно?

— Вот гад! Отвратительный вы человек, мистер Уокер. — скидываю на Дэвида обидку. Женщины вид земных особей с ярко выраженными противоречиями: я трону, а ты не трожь; нам то можно, а вы кто такие?

— Амели, Амели…когда из твоего ротика вырываются колючие словечки, что-то такое едкое, меня это сильно забавляет, да и приятно.

— Приятно? Ты мазохист что ли? Сказал бы мне раньше, я бы плеть в свой арсенал добавила, и изредка тебя дубасила бы. Тебе хорошо и мне в радость.

Котяра с довольной ухмылкой встаёт с постели и направляется в душ. Открой ты дверь и иди жопу мыть, но нет, не может Дэвид оставить даму без ответа. Джентльмен хренов.

— Ты же влюблена в меня по уши, Амели. Накинуться страстным поцелуем душенька тонка, вот и обороняешься всеми силами, чтобы не спалиться. — Подушка, которая летела прямо в его физиономию, так предполагалось в моей голове, вернулась как бумеранг, и опрокидывает меня как кеглю, укладывая обратно спать. Пока я стучу кулачками и дрыгаю ножками как капризный малыш, с приоткрывшейся двери доносится новая порция верных утверждений от Дэвида.

— Ами, скажу по секрету, в последнее время у тебя скрывать плохо получается, особенно в постели.

— Убью тебя, Уокер!

— Что-то, не расслышал, ты любишь меня?

— Перебьешься, — кричу я. А после молюсь, чтобы его смыло в душе, а то раскраснелась будто малолетка. Не показываться же в таком виде. Уткнувшись в подушку, чуть не задохнулась.

Пока Дэвид празднует в ванне победу надо мной, я занимаю общую ванну на первом этаже и удаляю холодной водой с себя красную краску, которая успела за короткое время стечь по всему телу.

Готовка завтрака увлекает мои думки, и наша утренняя любовная перипетия с Дэвидом осталась позади. Я придала забвению его слова о любви. Такие слова с одним и тем же наполнением дважды не повторяются. Где-то чего меньше, где-то чего больше. А если и суждено повториться им, то хочется, чтобы они были под защитной авторских прав: сказала я, принадлежит мне, и это навсегда.

За завтраком я решила поинтересоваться тем, что не шибко хочу услышать. Женская черта разузнать нежелательные подробности с детальным описанием, да и ещё нелишним будет озвучка точной интонации, отражение мимики и жестов — самое не изученное явление на планете. А так как я женщина, то такой чертой я одарена с рождения.

— Дэвид, ты Дилан любил? — Храбрюля, ничего не скажешь. Отважная зверюшка. Теперь слушай и наслаждайся, Амели. И главное не забыть бы, когда буду плакать в подушку, нацепить наушники и включить самую грустную песню, чтобы создать жалкую пародию на сцены из лучших мелодрам.

— Любил, Амели. Я любил и люблю её. Я не знаю, как складывалась твоя жизнь после твоего ухода, но я буквально поплыл по течению, делал все на автомате. Из состояния бревна меня вытащила Дилан. Она стала моим настоящим другом. Потом всё так незаметно перетекло во что-то большее. Но это только снаружи так казалось, поскольку и жить стали вместе, и бюджет общий. Вроде получилось типо семьи. Ключевым здесь оказалось слово «типо». Центральное место в моем сердце за четыре года так для неё и не освободилось. Я виноват. Дилан не заслуживала, чтобы её муж любил по-дружески. Я счёл не разрушать жизнь двух людей.

Да здравствуй грибной дождик, внутри одновременно плачу и сияю. Я усаживаюсь на колени Дэвиду и страстно целую. Руки Дэвида ложатся на ягодицы и пальцы страстно впиваются в них. Зависти Дэвида проще будильника, особенно своим язычком.

— Когда мне ждать твоего раскаяния?

— Пардон? Вы о чём, мисс?

— Ты сказал, что я трусиха, а если дословной быть, то у меня душенька тонка. Поэтому жду извинений, и неплохо было бы в трёхкратном размере. Можете с кухни начать.

Дэвид церемониться не стал. Развернув к себе спиной и разведя мои колени шире, он лишает меня трусов одним рывком, и кусочек ткани из последней коллекции от бренда La Perla полетел в неизвестном направлении. Сопли и слёзы о том, что это любимое белье и его нигде уже не купишь, я пропущу. Поскольку, во-первых, не любимое, а во-вторых, доказано, ходить без белья полезно. А иногда может быть и приятно.

Дэвид дает облизать мне два пальца. Я тщательно обсасываю их, ведь для себя стараюсь, как никак наведаться ко мне в гости собираются. Он вводит сначала один палец, затем за дело берутся два. Дэвид не торопиться, и медленно погружает в меня пальцы. Давление толчков с каждым разом возрастает. Я в безграничном наслаждении откидываюсь назад и прилегаю вплотную к Дэвиду, руками обхватив его шею. Подводя меня до грани оргазма, Дэвид подключает большой палец, который опускается на мой клитор, и не сильным нажатием вырисовывает круговые движения. На меня обрушивается волна оргазма, при затухании которой даруется блаженство.

Просит Дэвид прощение от всей души. Если быть честной, то он был прощен уже на кухне, но кто бы ему об этом сказал. Я же была занята, причём трижды.

Оставшийся день мы провели за просмотром фильмов и поеданием мороженного. На середине фильма «Мой парень из будущего» сон окончательно сморил Дэвида, и досматривать кинокартину мне пришлось одной.

Субтитры. Дэвид на коленях. Я нежно поглаживаю его голову. Идиллия. Однако одного момента никак не могу понять, когда он успел меня оживить?

Глава 26. Амели

Провести в родном городе неделю без перебойно стучащихся звонков — таково было тщательно взвешенное мною решение. Мне так было нужно. И оно оказалось по итогу верно принятым: идеальная слышимость внутреннего голоса; личные интересы заняли заслуженную первую ступень. До глобальных перемен в моей жизни для меня являлось дикостью спрашивать себя, чего хочу я. А сейчас я хочу много. И одна из моих хотелок — шмыгнуть на свои прочно уложенные рельсы, но уже не с пустыми вагонами.

Наша поездка в Сан-Франциско подошла к концу. Сюда в незабытый мною город прилетели мисс Миллер и мистер Уокер — обратно улетят Ами и Дэвид. Наш вылет самолёта через пять часов. Ждёт Нью-Йорк, работа, Оливия.

Из последнего сообщения миссис Моррис, узнала, что вчера они приземлились, и моя малышка дома. Я с нетерпением желаю услышать её звонкий голосочек, который обычно разносится по всей квартире.

О существовании Оливии и о моём законном опекунстве, взятом на себя два года назад, я умолчала. Боюсь ли я, что не поймёт или не полюбит ребёнка? Нет, Дэвид не сможет устоять перед Оливией. Он поступил бы также, я не сомневаюсь. Тогда в чем думается причина? Скорее в их знакомстве, а затем в тесном их сближении. Мысли о том, что это бесспорно произойдёт и этот вопрос не ставится ребром, наводит только на одно — я вновь впустила его в своё сердце.

Прорастёт ли семя, посаженное в Сан-Франциско, превращаясь в цветущее дерево? — зависит от нас. Переход из стадии покоя в активную фазу, приносящую вкусные плоды — путь длинный, а местами и вовсе тернист. Результат наших совместных усилий будет виден позднее. А пока сборы чемоданов, прощание с Уокерами, маленьким Дэвидом, с Тони и миссис Коулман. Именно такой фамилией одарил мою подругу дружок Тони. Я счастлива за Кендру. То, как он смотрит на неё, о многом говорит.

Кендра слово с меня взяла, что видеозвонок раз в неделю обязателен, а также попросила в случае, если мне захочется побыть в одиночестве семь лет, то непременно сообщить ей координаты местонахождения, чтобы она смогла прилететь и собственноручно придушить меня. Конечно, я так не сделаю. Жить с небьющимся сердцем сумею, но я точно не самоубийца. А в серьёзности сказанного Кендрой убеждена.

Летать в бизнес-классе для меня роскошь. За всю жизнь я усаживала свой хорошенький зад на кожаное сиденье раз шесть не больше, включая эти перелёты. Дэвид взял на себя все расходы. Не обошлось без сопротивлений с моей стороны. Но когда упёртый баран и не менее упёртая овца встречаются, то один в итоге остаётся без рогов. А так как у овечки рога отсутствуют или совсем крахотульки, то величественные рога побеждают.

Если предыдущий полёт я дрыхла как ленивец, у которого был включён энергосберегающий режим, то сейчас щебечу как дельфин без умолку: то небо красивое, то облака бугристые, то «ой, птица пролетела, или показалось». Да и вопросами не забываю обкидывать Дэвида, чтоб не заскучал.

— Ты же понимаешь, что через меня проходит большая часть документаций по проектам, и твой не исключение из списка? Я как никак — юрист.

— Если это весь твой вопрос, то отвечаю, я прекрасно понимаю.

— Не весь. Все твои гостиницы именуются «HotelDaily». Проект, находящийся у нас в работе «AmiDaily». Одну Ами я знаю среди твоих знакомых, в честь которой ты мог назвать гостиницу. Но почему «daily» (прим. Автора — daily имеется ввиду перевод как постоянный).

— А кто сказал, что это «daily». Я лично этого слова не вижу в названии. Передо мной пять самостоятельных букв алфавита. И это то, что я не устану повторять. Построить такую крупную сеть с этим названием означало вселить навсегда жизнь этим словам, придать им важность.

— Не расскажешь мне?

— Я говорил тебе давным-давно и не раз.

— Ты?… Мне?

— Тебе, красотка, кому ещё.

С мужиками так тяжело. Чтоб начать допытывать их, целый стратегический план необходимо выстраивать. Женщины выдают кульминацию на первых трёх минутах беседы. И чихать мы хотели, что её место, как правило, во второй половине.

Дэвид долго не томил, но несколько тупых коротких вопросов, как «Когда?», «Где?», «Шутишь?», «Ты издеваешься?» всё же заставил меня прогундеть. Хотя услышанное мною признание Дэвида того стоило.

— Буква «d» — это дорогая (англ. слово — dear), буква «a» — Амели, а по трём оставшимися буквам, ты можешь прочитать, что я…

— Люблю тебя, — говорю я сквозь слёзы, способные затопить целый континент.

Я мнила о себе, что плакать разучилась. Но с недавних пор получается, как с велосипедом, немного подтолкнуть и уже не остановить, только и успевай педали крутить, и потом входишь во вкус. В общем, официально могу себя называть сентиментальным нытиком.

Глава 27. Амели

После поездки я взяла отгул от тугих офисных стен. Работа из дома имеет свои плюсы и минусы. Но минусов на сегодня оказалось больше. Подчинённые решили свети меня с ума. Каждый решил блеснуть своим неподражаемым интеллектом. Ей богу, если к двадцати семи годам я не ослепну, то нервный тик будет мне гарантирован. Возможно, я ставлю невыполнимые задачи, но не осуществить обратную связь с контрагентом, номер которого указан в нижнем углу в присланном им документе, а по твёрдому убеждению сотрудника она точно где-то записывала его на бумаге для заметок — эта была последней каплей.

Я добралась до офиса за кратчайшее время. Охранники на другой стороне баррикад, играют против меня. А значит, не пройдя и двух метров, информация о моём прибытии уже распространяется как запах мышиного помёта: мгновенно и резко. Это только подстёгивает меня потравить как можно быстрее эту вонь и возможно кого-то насадить на капкан, чтобы другим неповадно было.

Оливии я обещала, что больше, чем на час я не задержусь. Думаю, управлюсь и за меньшее время, если только не найдётся ярый защитник прав человека. В таком случае, мне придётся дать человеку разъясняющий комментарий к правилам по написанию заявления на увольнение по собственному желанию.

Сходу, не замедляя и не прерывая шаг, указываю трём работникам в сторону моего кабинета. Кто хочет моего присутствия, тот его получает. Первый пошёл. Достаю из портфеля нужный документ и красным маркером обвожу номер телефона, и прошу Селин впредь не терять. Но уж если вдруг такое произошло, рекомендую открыть пошире глаза. Со вторым будет посложнее, и времени потребуется побольше. Учу малыша читать и заставляю повторить прочитанное по нескольку раз, чтобы отныне на совещаниях с деловыми партнерами мог озвучить условия сделки, а не гундосить себе по нос. Сладенькое я напоследок оставила. Если Мила умудряется в рабочее время обсудить моё постоянное отсутствие, разводя демагогию среди новеньких сотрудников, то настоятельно советую ей закончить курсы ораторского искусства. Поскольку с завтрашнего дня у милой леди появится масса свободного времени.

Наведалась в офис, пора и честь знать. Мучает ли совесть после поставленного мною спектакля? Ни капли. Я уважаю свой труд, и когда на него хотят смачно насрать, то отключаю её полностью. Оттого спокойно и вышагиваю в сторону выхода.

Встретить Дэвида в паркинге, сидящего на капоте моего автомобиля, не планировалась. Однако это случилось. После прилёта я предупредила его об отсутствии меня на рабочем месте несколько дней, а может и недель. Новость эту Дэвид встретил не радужно, но частые звонки, обмен любовными сообщениями его слегка смягчили. О причине моего мнимого безделья поклялась рассказать чуть позднее.

— Не удержалась и приехала меня повидать, — подмигивая, Дэвид отталкивается от капота и движется в мою сторону. Два шага и его рука оказывается на моей талии, и он нежно целует меня в щёку.

— Не льсти себе, Уокер.

Хотя откровенные картинки уже маячат перед глазами, сменяясь одна за другой. Помимо того, что я превратилась в нытика, так я ещё и не прочь побыть извращенкой.

— Когда мне рассчитывать на личную встречу с вами, мисс Миллер? Жутко по тебе соскучился, да и малыш уже ноет и выпрашивает званный приём.

— Малышу, передай, что ему ждать осталось не долго. А ты приходи сегодня к нам в гости, и без лишних вопросов. В шесть будем тебя ждать.

Выражение лица Дэвида отражает его полное недоумение, и даже проскальзывает нотка подозрения на мой счёт. Что малость повеселило меня. Ревнует самец свою самочку. Были бы не в паркинге, то отдалась бы сразу же ему, чтобы не нервничал зря.

При прощании вздёргиваю его наморщенный нос, и с самодовольной улыбкой уезжаю, затуманивая его разум выхлопными газами.

Глава 28. Дэвид

Мечусь по комнате как загнанный в клетку дикий зверь. Выстраивание бизнеса требует постоянной концентрации и устойчивой психики, но когда вопрос касается личных аспектов, а именно Амели, то все мои принципы, убеждения, стрессоустойчивость рушатся от дуновения ветра как карточный домик. В голове лишь колесят на повторе её слова «…приходи сегодня к нам в гости, …будем тебя ждать».

Они будут меня ждать, какие молодцы — озвучиваю я в слух, гримасничая, что аж скулы сводит. Играет или за олуха меня держит? Ревностью не страдал, потому что некого было ревновать. Хотя лгу, иногда по ночам гадал, с кем Амели живет, встречается ли с кем-то, может замуж вышла, как выглядит ее избранник, а после, страдая бессонницей, ночами напролёт разъезжал по ночному городу. Выветривал макушку в надежде, что и содержимое улетучится. Однако её образ и мысли о ней слишком глубоко въелись под кожу, и попытка смыть лишь увенчивалась химическими ожогами.

Возобновление наших отношений с Амели не обсуждалось. Мне виделось это как само собой разумеющееся. В голове прокручиваю все разговоры, встречи, намёки, возможные подсказки. Может я понапридумывал себе о взаимном притяжении, и Амели в априори не рассматривает серьезные отношения: не её это. А я тут возомнил и из себя Ромео, отыскавшего свою милую Джульетту.

Выводит из состояния заточения Линда, приоткрывшая дверь в мою рабочую лачугу,

— Мистер Дэвид, прошу прощения, у вас всё в порядке?

Был бы это кто-нибудь другой без раздумий выпер бы за входную дверь, но к Линде отношение иное. Она со мной уже несколько лет плечом к плечу, и в Нью-Йорк примчалась следом за мной. Она, как доктор Ватсон, прекрасный и преданный друг.

— Со мной будет всё в порядке. Пожалуй, я бы не отказался от твоего расслабляющего жасминового чая.

Через секунду я окликаю Линду, которая спешит оставить меня со своим зеркальным собеседником один на один.

— Как понять, что женщина тебя по-настоящему любит, а? Скажи мне, Линда.

— Вы это почувствуете. Если женщина с тобой может быть самой собой, не выдавливать из себя ничего, снять маску, предназначенную для окружающей рутины, то ты тот самый. — Линда смотрит на меня как на родного сына с нежностью и заботой, и впервые обращается ко мне на ты. — Дэвид, а она позволила себе быть собой?

Порыскав в чертогах разума, я нахожу нужные воспоминания: её изначально выбранную роль железной леди и беззащитную сломленную девчонку, тельце которой я прижимал к себе до прибытия скорой, язвительные замечания с добрым посылом, её желание быть моей, где бы мы не находились, а мы много где были и много где пробовали. В каждом куточке моей квартиры в Сан-Франциско наш запах. Запах секса.

Складываю, вычитаю и получаю ответ, который озвучиваю себе и Линде,

— Думаю да, позволила.

Потом проговариваю это снова, но уже с большей восторженностью,

— Она позволила, Линда. Моя девочка вернулась ко мне. — Я не подавил желание обнять Линду и в своих оковах трясу её из стороны в сторону, будто мы танцующие пингвинчики. Чуть погодя я всё же отстраняюсь от домовладычицы и по совместительству нью-йоркской мамы.

— Спасибо тебе. Я слегка подуспокоился. Но чашку чая я по-прежнему от тебя жду.

Поостыли собственнические инстинкты. И чего я раздул сопли подобно жвачным пузырькам, со звонким лопающимся звуком? Амели моя и только моя, пора и ей это пояснить, вдруг у неё имеются сомнения.

***

— У тебя пижамная вечеринка, и ты забыла меня об этом предупредить?

Амели предстает предо мной вся такая домашняя: небрежный пучок, хлопковый костюмчик с короткими шортами, облипающими аппетитные поджарые булочки, и не грамма косметики. На её фоне я слишком контрастен. Мой деловито важнический вид постепенно сдувается под обаянием Ами. Её широко распахнутые глаза и пленительная улыбка воздействуют на меня чарующими силами.

Выясняется, что о намечаемой вечеринке не только я не знал, но и обладательница тоненького голосочка, щебечущего позади Амели,

— Мам, у нас и правда сегодня вичиринька?

Вот это я понимаю не иметь никаких серьёзных отношений. Если отношения, где рождаются дети не серьёзны, то тогда какие у меня были отношения на протяжении четырёх лет с Дилан, так чаек с детской посудинки попить без лимончика и мяты. Дочка? Девочка только что назвала её мамой?

Ами мама.

— Дэвид, зайди и я всё тебе расскажу, только не уходи.

Уходить я и не собирался, но подобрать слова, подходящие развивающемуся передо мной сюжету кинофильма, у меня пока не получается. Я молча захожу.

Кровля у Амели достаточно просторная. Свежо и со вкусом, без излишеств — похоже на неё саму. Соблюдена выдержка. При этом квартира пронизана головокружительным шармом за счёт мелких, невзрачных, на первый взгляд, деталей, таких как свечи, статуэтки, цветущие растения без обильной на то зелёности, правильно выбранный угол падения света. И это всё я успел разглядеть в отсутствии Амели, которая поспешно отлучилась. Да и с Оливией, как оказалось зовут малышку, мы время даром не теряли. И борщ с ней сварганили на быструю руку, и в магазин отоварится съездили, затарив мини тележку всякой всячиной. Однако запланированную смену подгузника бэби бон пришлось отложить. Амели возратилась.

Она пропускает вступительную часть и протягивает мне толстую папку с документами и просит ознакомиться. Первое, на что я натыкаюсь, это были фотографии Оливии во младенчестве, большая часть из которых с родителями Амели. Следом распечатанные новостные ленты, я вчитываюсь в каждую строчку и ком встаёт в горле, хочется ослабить галстук, только я его не надел.

— «… Единственный выживший в аварии двухгодовалый ребёнок с многочисленными переломами находится в реанимации»; «… Только один пассажир смог выжить»; «…Один из пассажиров и водитель скончались на месте»; «…женщина с полученными травмами, несовместимые с жизнью, скончалась по дороге в больницу».

Услышать от Амели то, что её родители ушли из жизни, было тяжело. Однако может быть и хуже. Увидеть фотографии с места происшествия и прочитать с подробностями собственными глазами о смерти не чужих мне людей — воспринимается дико больно и остро, будто в тебя вонзили зубчатый нож и вкручивают, словно болт, в самое сердце, задевая легкое, поскольку дышать я и вовсе перестаю после прочитанного.

Я беру время, чтобы перевести дух, который стремится высвободиться наружу. Прочитываю название следующего документа и непроизвольно одобрительно киваю. Я держу в руках постановление об опекунстве. Я обращён к ней и не могу не выразить глубокое уважение. Как смогла хрупкая на вид девушка пройти через все это: принятие нелёгких решений, потерю близких, взятие на себя колоссальной ответственности. Ежедневно прятать боль под стальным куполом, находить силы просыпаться и делать все, что от тебя зависит, а от неё зависит то, какая жизнь будет у Оливии.

— Значит мама?

— Мама.

— Ты удивительный человек, Амели. И прости меня, что меня не было рядом, когда тебе это было так необходимо. Прости.

— Твоей вины нет ни капли, Дэвид. Тебе не за что просить прощения. Иногда жизнь подкидывает нам причины становится сильнее, хотя сама стремительно уходит из-под ног. С годами я научилась балансировать.

— Ты не должна была проходить это одна.

— А меня никто и не спрашивал, одной мне быть или кто-то примкнёт ко мне в команду.

Из тягостного разговора нас вырывает Оливия.

Если не можешь включиться в беседу, тогда начни свою и перемани всех к себе — то, что сделала Оливия. И мы продолжаем с ней с того, с чего остановились. Бэби бон теперь щеголяет по квартире в чистых подгузниках.

Малышка уснула у меня на коленях, ее тихое сопение с каждым выдохом становилось роднее, один день и она в моем сердце. Она часть Амели, а Амели часть меня.

Глава 29. Амели

Двенадцать часов дня, а по ощущениям меня минимум трижды локомотив проехал, видимо двух раз маловато. Загреблась я по уши в работе, хоть и дома слабине и минутам безделья места в голове не освобождала, но трехнедельное отсутствие на рабочем месте: то больница, то Сан-Франциско, вкупе с редкими внезапными появлениями в офисе, как по волшебству — сказалось. Всё больше начинаю понимать предпринимателей, как ни крути, твой бизнес нужен только тебе. Если и надо напрягать булки, то знай, что никто тебе в этом составлять компанию не собирается. Вот и я, сидя в кресле руководителя, сжимаю, и разжимаю их усердней, поскольку потерять должность я не планирую в ближайшее время. А желающие вытолкнуть меня из тёпленького места, нагретого потом и кровью быстро найдутся. Иногда и искать не требуется, вечно трутся возле кабинета генерального, вымытые и обязательно с чистыми язычками. Лживые ходячие смайлы.

Обеденный перерыв я уж точно заслужила. Время на ресторанные посиделки зажопила, но выделить двадцать минут на разминку затёкших ног, и пропустить через себя психостимулятор виде чашечки эспрессо, пожалуй смогу.

Презрительные взгляды и не замолкающие рты за спиной при входе в комнату отдыха для моей натуры были неизбежны. Дьяволица любит подсластиться. Я редкая здесь гостья, как в простонародье бы сказали: и зажравшиеся могут спускаться с небес к рабам Божьим. Сплетни, пересуды, направленные в мою сторону в лично отведённое время, разрешены и человеческое гнилье лишний раз не трогаю, но, когда касается некомпетентности и нарушения рабочего порядка, моё лицо непременно украсит оскал росомахи. Ведь так они любят меня называть?

Мистер Тейлор уже с приветливой улыбкой ожидает меня, кивая в сторону стула, расположенного напротив него. Он из немногих кто разглядел настоящее сквозь призму вымышленного.

— Рад видеть тебя в строю, Амели. Немного дала повод понервничать нам.

— Нам? — я не сдерживаюсь и смеюсь в голос. Это он про тех, которые ждали как бы мой больничный плавно перешёл в их освобождение. — Вы не преувеличиваете ли?

— Ходит слушок, что в рядах ваших почитателей прибавление. Вам ли не знать юная леди. И как? Любовный фронт открыт, или выбираем бой в одиночку?

Благо я осведомлена о том, что новый приятель Дэвида и мой дорогой друг мистер Джесс является приятным слушателем, и поклонником нашей любовной драмы, и я не застигнута врасплох тем, что список тем к нашим беседам расширится, и личность Дэвида будет мелькать в обсуждениях.

— Вы же знаете, что в борьбе и в одиночку не плохо справляюсь. А вот счастье с кем-то разделить не против. Тем более желаемый человек нашёлся.

— Рад за вас, мисс Амели. Как-нибудь познакомите с вашим спутником?

— Не поверите, он иногда заглядывает сюда, возможно, вы уже пересекались.

— Если это так, то только один джентльмен мог отвлечь ваше внимание от мирских забот. И признаюсь вам Амели, я с ним солидарен, вы стоящий экземпляр, был бы у меня сын, от такой невестки не отказался бы.

В груди начинает пощипывать, возможно, я и выгляжу как ледяная скала, но и во мне можно пробудить вулкан, извергающий тепло по всему телу. Для Мистера Тейлора говорить о собственных детях болезненно, ведь у него их нет. Мистер Тейлор со своей первой любовью уже больше двадцати лет. Он бегал за ней как сумасшедший в школе, но смог покорить сердце дамы лишь по окончании университета, куда поступил следом за ней. Неоднократные попытки зачать ребёнка оборачивались ранним прерыванием беременности. Полное обследование показало, что причина кроется в генетической несовместимости партнеров. Долгие прожитые годы в любви и во взаимной поддержке доказывают, что совместимость все же у них есть, пусть и не на физиологическом уровне.

— Я и в роли дочки не против побыть. — Лесть и лукавство мои слабые стороны. Не умею так, поэтому говорю чистую правду.

— А ты мне уже как дочь, Амели. Мы с Хлоей никогда не рассматривали вопрос усыновления, хотели своего ребёночка родить. Но тебя дитя я и сейчас не прочь официально удочерить.

Мне двадцать шесть с хвостиком, а радуюсь, как ребёнок конфетке. Только в добавок ко всему слёзы скатываются по щекам и хлюпают на стол одна за другой. Возможность снова услышать слово дочка, обращённое тебе, имеет сладко-соленный вкус. Никто и никогда не заменит твоих родителей я могу с уверенностью утверждать, но люди существа, которые способны отдавать. И я готова отдавать накопленную любовь.

После наших душещипательных признаний, мы ещё немного поговорили о начатых работах над отелем «AmiDaily», Оливии и её успехах. А они колоссальные. Последнее прибывание в реабилитационном центре принесло свои плоды. Оливия большую часть дня не нуждается в инвалидной коляске, она топает ножками без опоры. На фоне её ежедневного упорства и невероятных усилий, все бытовые и рабочие проблемы меркнут. Они решаемы за несколько часов, дней, недель, а эта малышка борется уже больше двух лет и продолжает по сей день. Не осознавая этого, она делает меня сильнее.

Сидеть хорошо, но работа не дремлет. Штудирую материалы и документы из судебного дела, по которому намечается командировка в Ванкувер. Без судебных тяжб в моей профессии не обойтись.

Дэвиду обещала раньше освободиться и кинуться к нему в объятия не позже семи. Отказаться от моей ласточки и позволить Дэвиду отвозить и забирать из офиса — подвиг, приписанный мне с недавнего времени. Повезло мужику в том, что мои десятисантиметровые каблуки против кровопролитий и мистеру Уокеру не светит очутиться под ними.

Ближе к окончанию рабочего дня процесс был поставлен на режим ускоренной перемотки вперёд. А могло ли быть по-другому, когда любимый отправляет сообщение об ожидающем тебя сюрпризе. Любопытство раздувается, превращаясь в воздушный шар с конфетти, который вот-вот лопнет внутри меня. И внутренние органы будут свидетелями фееричного взрыва.

— Выкладывай Уокер, какой такой сюрприз? — выпаливаю я, не успев примостить свою взбудораженную не на шутку задницу на сиденье его авто.

— Терпение, малыш, и сохрани наступательный пыл, он тебе ещё пригодится. Дорога не близкая предстоит. И не волнуйся, миссис Моррис и Оливия предупреждены, что я тебя похищаю до конца дня.

Глава 30. Амели

Закрывать мои пытливые очи до вручения сюрприза Дэвид не стал. Был это план или его непредусмотрительность, но дорога мне отнюдь не чужда. Каждый поворот, неровности и редкие, но всё же имеющиеся колдобины на дороге выстроили в голове определенную нейронную сеть, которую невозможно изменить или удалить. Она как шрам на теле, безвозвратно внёсший изменения на коже и хранящий воспоминания, связанные с ним.

До полной остановки я не проронила ни слова, уперлась лбом к стеклу, опустив бесполезные глаза. Они активно сопротивляются радужно принимать световые лучи. Во мне бушует буря эмоций: протест и опасение останавливают и пугают меня; эйфория и возбуждение подталкивают на сумасшествие; вина, убивала и не отказывается давать задний ход в настоящем; а подавленность и тоска напоминают о прожитом одиночестве. И я знаю, для чего это делает Дэвид — он вскрывает мой ящик Пандоры. И где-то в глубине, за всем этим хламом, всплывающему на поверхность, я безумно ему благодарна. Никто до этого не шёл со мной в темноту, чтобы я перестала бояться. Никто не держал меня за руку, когда я могла сорваться вниз. Дэвид делает это сейчас.

Глушится мотор. Мы на месте. Я хочу убежать и остаться. Вот какое у меня состояние.

— Откуда? Откуда ты узнал, что я бывала здесь ранее?

— Догадался. Сегодня утром я заезжал к Оливии, обещал позавтракать с ней. И миссис Моррис начала делиться вашим обжитым бытом. Удивительно, что с твоей загруженностью, всегда ты читаешь Оливии сказки перед сном, за исключением тех дней, когда она проходит очередную плановую реабилитацию. Но Миссис Моррис поделилась, что раньше на протяжении полутора лет, ты просила её тебя замещать в один и тот же день недели — каждый четверг. Ты уезжала и приезжала в то же время. Ты отлучалась на 12 часов. Одежда неброская: джинсы и черное худи, приспущенная на глаза бейсболка, в руках ключи и тебя уже нет. Ты точно куда-то уезжала, а вот куда, подсказало время твоего отсутствия и увлечение гонками.

Североамериканская мекка шоссейных гонок, автодром Уоткинс-Глен — личная исповедальня Амели Миллер. Со времён университета я посещала это место каждый наступивший в моей жизни четверг. Здесь нью-йоркская команда «NY Speed Team» традиционно проводит ночные обкаты. Расставание Дэвида привело меня в этот спорт, моя любовь к Дэвиду спроецировалась на гонках. Наблюдать стало одним из любимых занятий после прямого в них участия. Звук проносящихся мимо тебя колесных комет, запах сжигаемой силой трения резины, в этом я нашла своё успокоение. Как только подсознание мысленно возвращалось, казалось мне, к забытым воспоминаниям, наматывающие круги автомобили уносили их вместе с собой. Словно очутившись внутри торнадо ты выпускаешь произвольно рисующиеся картины из виду, не дав их завершить. Итог таков: не успев сообразить, нет повода плакать. Смерть родителей усилила желание появляться здесь.

— Что изменилось полгода назад? Почему ты перестала ездить на автодром?

— Панические атаки. Они появились не сразу, спустя год после случившегося. Я стала опасаться, что это вновь произойдёт с Оливией и я не окажусь рядом. Практически каждую ночь я просыпалась в поту. Занятия с психотерапевтом привели жизнь в норму, я приходила в себя. И каждая поездка сюда давалась все сложнее и сложнее, поскольку провоцировала появление новых атак. Рёв гоночных автомобилей вызывает ощущение сжатия лёгких от холода, у тебя перекрываются входы для кислорода, ты выдыхаешь, а вдохнуть полной грудью нет возможности. Это в кайф, когда адреналин переплетается с экстазом, но для меня это схожесть с тем, что я начала чувствовать при пароксизме во сне.

— Как думаешь мы сможем? — Дэвид, сцепляя наши руки в замок, прижимает к своим губам. Его тёплое дыхание распространяется с кончиков пальцев по организму, ускоряя циркуляцию крови. Но начальный процесс запущен вовсе не отсюда.

Невообразимо как безошибочное применение языковых норм может тронуть сердце, которое готово снабжать кровь на максимальном режиме, соударяясь об стенки грудной клетки. Замена личного местоимения второго лица на первое лицо показывает значимость твоего присутствия в его жизни, а произношение его ещё и во множественном лице — нашу целостность в его мире. Мы неделимы.

— Мы будем не только наблюдателями, верно?

— Вы прозорливая, мисс Миллер.

— Тогда, чего сидим? Попробуем разогреть асфальт для новичков? — Он рядом и его поддержка подпитывает, словно окунаешься в теплую молочную ванну. Повышенная температура тела возбуждает нервные окончания. Ты готова идти напролом, и одновременно с этим ты с наружи выглядишь как роза Джульетты. Мягкость лепестков, нежность оттенка и тонкий пронизывающий аромат олицетворяет мечтательную и чувственную натуру, нуждающуюся в защите при наличии у неё острых маленьких шипов, которые лишь отпугивают и не рождены вредить.

Два гоночных автомобиля, линия старта, и выработка целого букета гормонов от дофамина до серотонина. Меня уже не остановить. Вернувшаяся уверенность бросает мне вызов на трассе. Опытность и мастерство Дэвида не ложатся под сомнения. Надо брать преимуществом. Дэвид видел меня в деле единожды, и это всего треть моего умения. Анализировать ситуацию при неполной информации равносильно просмотру рекламного ролика печенья Olla zero. То, что сахара и яиц нет и минимум калорий, отлично. Вот только, что вкуса ноль они не проговорили. Ты покупаешь и остаёшься в полном (музыкальная пауза) проигрыше. Дэвид печеньку скушал, и на финише за обе щеки слопал.

Короткая засидка в слипстриме, и последующий следом бамп-драфтинг, дарует от меня неожиданный подсрачник его автомобилю для подачи ускорения, что ознаменовало мою победу.

Моё безудержное ликование объяснимо, выиграла первый и уж поверьте последний раз. Дэвид дособирал недостающие пазлы и вуаля, финишную черту я теперь буду пересекать, созерцая его дымящий зад. Оба не умеем проигрывать. Даже слово реванш здесь не подходит. Надирание моей задницы до зеркального отблеска — вот что меня будет ждать.

Победила я, а приз забирал Дэвид по пути домой. Делится переполняющей радостью с любимым человеком, подобно примерки второй туфельки в магазине. Одна сидит идеально, и ты уже жаждешь бежать на кассу и оплачивать покупку, но когда на твоей ножке красуется и вторая, то ты богиня Олимпа, тебя нет в магазине, возможно ты уже грациозно вышагиваешь по подиуму, заменив, сложившую ангельские крылья, супермодель Адриану Лиму. Короче, отсосала я смачно, что не только я, думаю, взлетела от счастья, но и Дэвид подлетел сначала от внезапного касания моей руки его ширинки, а потом от напористого проталкивания его инструмента мне в рот.

Теперь однозначно, все остались довольны сегодняшней поездкой. В нашей гонке победителей двое.

Глава 31. Амели

Прошло два месяца с признания наших отношений официально возобновленными. И будто бы и не было роковой семилетней разлуки. Жить в сказке прекрасно, но, когда сказка приходит в твою жизнь, то реальность приобретает своих зрителей. Мой профессионализм никуда не делся, я та же зануда и офисная росомаха, и отношения с Дэвидом в стенах офиса сугубо рабочие. Но вне его стен, мы влюблённые друг в друга голубки, которые при каждом удобном случае сцепляются своими клювиками, и спариваться не забывают, если остаются наедине.

Совершивший утренний рейс из Нью-Йорка в Сан-Франциско самолёт авиакомпании American Airlines умчал моего суженного по неотложным рабочим вопросам. Длительность его поездки в родную обитель неопределенна, но Дэвид обещал как можно быстрее совсем разобраться и примчаться ко мне, наверстав упущенное. Все-таки внесения себя самостоятельно в список должников требует не только признания, но и выполнения прямых активных действий по возмещению ущерба. А я как высококвалифицированный юрист взыщу по полной: трусов не сыщет, которые и с него обязательно слетят — я в долгу не останусь.

Моя сумасшедшая по накалу работа выручает в моменты, когда любимого нет рядом, чтобы никак бешеная ревнивая фанатка написывать любовные писульки, а как гордая аристократка ждать оду, которая надеюсь мне сегодня прилетит. Загружаю себя максимально, ныряя в глубины рабочего процесса без акваланга, таким путём я уж точно не потеряю свою бдительность и концентрацию.

Я впервые за весь период работы в компании «B&D Corporation» выбегаю из офиса, оставив стол в полном хаусе, так ещё и свешиваю незавершённые задачи на премудрое рабочее утро. Тяжело удерживать свои руки, изредка почесывающиеся, будто меня не обошёл рой пчёл, готовых отдать свою жизнь за свою королеву, когда ими управлять уже некому. Вечер пятницы, ни одной живой души в коридорах офиса. Удивляет, что каждый раз первыми в очереди на выход самый трудящийся народ, упахивающийся всю неделю до одной еле сползающей капли пота на лбу. Иногда так и хочется подать салфетку, чтобы глаза не мозолила одинокая медняшка. Моим то, точно скучно не будет.

До представительниц высшей знати мне оказалось далековато, дотягиваю лишь до русской барышни-крестьянки, упоительно выглядывающей в запотевшее окошко в надежде, что мой суженный-ряженный прискачет на своей кобылице, оснащённой мощностью в восемьсот лошадиных сил, но после минутных мечтаний, пришедшая в чувства и не сдвинувшись ни на метр с парковочного места, набираю сообщение Дэвиду. Должно быть и вправду русские корни проросли во мне, а я знать не знала.

— Как обстоят твои дела? Все в порядке?

Ответ приходит незамедлительно, и меня обдаёт лёгким напряжением, раз телефон рядом, ты прочёл и ответил, и времени много не заняло, тогда думается почему весь день молчал? — первое, что приходит в голову до прочтения его сообщения, поскольку его обжигающий ответ лишь придал больше кипяточка в мой бурлящий котёл с различными примесями. И я за секунду становлюсь хорошим проводником электрического тока. Можно на лобовое стекло спокойно наклеить табличку «Высокое напряжение, опасно для жизни».

Перечитываю сообщение: «Нам надо кое-что обсудить, но не по телефону. Временно буду недоступен. На следующей неделе прилечу». Кто-то бы посторонний сказал, что я накручиваю себя по пустякам. Но я действительно себя накручиваю, что внутри все органы стянулись подобно отцовскому хвосту при сборах в детский сад, резинка потуже, да так, чтоб не выскочило ни одного петуха. Одолевает желание взять и позвонить, и выяснить здесь и сейчас, но останавливает моя неготовность. Перевожу дух и запускаю двигатель.

Есть в моей жизни неоспоримое правило: двигаться вперёд, даже если не видно пути. Планета круглая и острых углов в ней не найти.

Я так и сделала. Дорога, дом и я в объятиях Оливии на все выходные, степень насыщенности которых не подаются сравнению даже с выступлениями артистов цирка Дю Солей. Развлекала себя как могла, и Оливия заодно повеселилась.

Глава 32. Амели

Насладиться по классике утренним кофе и французским десертом мне помешал входящий от мистера Харриса. Определяю срочность его звонка двенадцатью по десятибалльной шкале, поскольку звонит мистер Харрис вне рабочего времени на личный номер достаточно редко — впервые.

Я и доброго утра не пожелала, как мистер Гордон выпаливает,

— Мисс Миллер, экстренное совещание, на работу немедленно, — и сбрасывает. Вот тебе и утро понедельника, нежданчик подкатил незаметно. Ждала, когда пригодятся навыки гонщика. Десять минут и я возле входа в здание. Если бы не два последних красных светофора и раньше прибыла бы, но так как устанавливала их не я, ко мне претензий быть не может. Быстрее только гепард достигает свою добычу.

Красную дорожку не проложили, поэтому приходится суетливыми шагами по кафельному полу вестибюля барабанить до лифта. Громкий голос сзади тормозит меня как бетонная стена автомобиля, быстро и эффективно,

— Мисс Миллер, по техническим причинам лифты в здании не работают. Когда устранят неизвестно.

— А лестничный пролёт случаем на ремонт не перекрыли? Может сразу через окно стоит прорываться на работу? — срывается с меня.

Устремляю свои ноги для незапланированного вертикального марафона, не дожидаясь ответной реакции, поскольку её и не было бы. Слишком неуязвимым существом я выгляжу. Стремление безвозвратно сбить меня с ног на голову, как и проведённые экспериментальные попытки убить тихоходку, безуспешны.

Практика показывает, что освобождение места в сумочке деловой леди для пары кроссовок чистый вклад на выгодных условиях и для комфортной жизни. Выдохнуться я не успеваю, но влажную мочалку на голове я приобретаю. Благодаря новой усовершенствованной модели расчёски в виде свежо наточенных отманикюринных коготков миндальной формы привожу свое обличье в узнаваемое состояние.

Суматошливые передвижения с дому до офиса никак не отражались на моем умственном процессе до момента, когда я не пересеклась взглядами с Кристин. Смятение, стреляющее из глаз секретаря, добавляет нужный спецэффект, который произвёл ожидаемое действие на меня. Походу не я одна врываюсь сюда как военный истребитель для уничтожения противника. И желание узнать, что за чертовщина здесь происходит, начинает прогрызать изнутри.

Кто не знаком ещё с таким психическим состоянием как дежавю, прошу на бесплатный практический тренинг. Я открываю дверь и тадам, охладило меня после пробежки по ступенькам холодной сковородочкой ни лихо. Каждый из персон на тех же местах, что и в тот день. Даже Дэвид удосужился явиться раньше меня. Только о том, что он прибыл в Нью-Йорк, первыми оказываются извещены мои расширенные зрачки, через которые проходит отблеск от его серебряных запонок. В умении воплощаться у меня нет равных, сейчас я точная копия мраморной статуи греческой богини Ники без головы, потому что снесли мне её одним махом. По моим внутренним подсчётам, которые мозг выполняет на автомате, я простояла в одном положении меньше минуты. Выводит меня из паузы мистер Харрис,

— Миссис Миллерррр … — Вот тебе и дежавю в действии.

Я обвожу ещё раз взглядом присутствующих, не избегая чьих-то глаз. И все же кое-что изменилось, идентификация прошла успешно — новая брюнетчатая сука, сидящая по правую руку от Дэвида. Волна дежавю окатила меня ещё раз. Хочу сглотнуть комок, собранный в горле, но подумываю ни умыть ли разрисованное личико, раздражающе хлопающее ресницами, словно готовое высоко взлететь. Если бы не посторонние наблюдатели, то помогла бы ей упорхнуть в приоткрытое окно, чтобы она смогла разглядеть красоты Манхэттена сверху вниз.

— Прошу присаживайтесь, — мистер Гордон указывает на свободное место рядом с ним. А это значит только одно, на повестке этого дня и последующих за ним дней, а может и месяцев, вопросы носят юридический характер. И в конце собрания меня поставят на позицию либо нападающего, либо защитника.

Убедившись, что каждая шахматная фигурка стоит на своих местах, Мистер Харрис включается в игру и вводит в курс дел тех, кто не осведомлён о предстоящих изменениях,

— В связи с вынужденной для «B&D Corporation» приостановкой строительства отеля «AmiDaily» на достаточно длительный срок по персональному проекту, заказчиком которого является «HotelDaily», последний принял решение досрочно расторгнуть договор со всеми вытекающими отсюда последствиями. — Вот и определилась моя позиция — нападающий, а если поконкретнее, то тон мистера Харриса выражает потребность видеть меня в роли срывающегося с цепи стаффорда готового намертво вцепиться в глотку.

— Мисс Миллер, к обеду подготовьте необходимые документы для расторжения договора и направьте их корпоративному юристу мистера Уокера мисс Ламберт для ознакомления. — Сучка с именным ошейником оказалась. Так даже удобней, не придётся кличку выдумывать.

— Будет выполнено.

Голова у меня не поворачивается в их сторону, но это не свидетельствует, что меня где-то продуло и возник шейный миозит. К своему здоровью отношусь серьёзно и оберегаю глаза от негативного внешнего воздействия.

Шум, поднимающийся от сдвиганий стульев, подсказывает мне, что совещание подошло к концу и пора направляться к выходу, даже если придётся искать его наощупь.

— Мисс Миллер, — мистер Харрис кладёт руку мне на плечо и тяжёлым шепотом озвучивает то, чего я так опасалась, — Вы знаете свою работу.

Работу то я знаю. А что делать то мне?

Глава 33. Амели

Сказать, что день выдался тяжёлым — я слукавлю. Он сука до такой степени многотонный, что на его фоне маменчизавр является скорее представителем порхающего мотылька, чем рептилией больших размеров.

Договор подписан, значит игра началась. По правилам игры первый ход предоставляется мне. Прежде чем, приступить к реализации разработанной моими интеллектуальными ресурсами стратегии по будущему судебному делу, надо уделить не мало времени ключевому этапу — выбор правильной тактики.

Собранные документы для материала дела гарантируют выигрыш «B&D Corporation» в девяносто девяти случаев из ста. Сумма «призового фонда» вовсе не заоблачная, её границы доходят до, казалось бы, недосягаемых глубин Вселенной.

В работе юриста законы математики не действуют, поэтому от перемены мест документов в деле, закрепленных нужными и красноречивыми словами, результат поменяется. Главное безупречно и умело манипулировать ими. Жонглёрская виртуозность и умение топового менеджера продать товар — может перевернуть ход игры. И один процент возможного выигрыша «HotelDaily» в деле станет играющим и по итогу решающим. Насколько хороша такса Ламберт без её внешней оболочки пока для меня загадка. Однако играть на равных ей вряд ли удастся. Только один козырь имеется в деле — и это я. Я без короны на голове, но это не мешает мне занять позицию ферзя. Пусть это звучит громче, чем падение тунгусского метеорита, но суд озвучит то, что решила Амели Миллер.

Уставшая и мелко на кусочки порубленная я добираюсь до своей хижины.

Видеть его возле своего дома, неожиданностью не явилось. Этот разговор должен был состояться и состоится. Мой выход из машины происходит без включения режима замедленной съемки. Пусть наблюдает сцену в реальном времени.

Без демонстративных поворотов и разворотов указываю на входную дверь, приглашая следовать за мной.

Квартира пуста. По моей просьбе, Миссис Моррис с Оливией до моего возвращения отправились посетить океанариум в Кони-Айленд. У Хелен в Бруклине квартира, потому они спокойно там переночуют и к утру вернутся обратно.

Я предполагала, что Дэвид не будет откладывать разговор в долгий ящик. И наши возможные дебаты должны пройти без очевидцев — тет-а-тет. Поэтому мой звонок в обеденный перерыв миссис Моррис урегулировал вопрос со свидетелями, а остальное за мной.

Наглеть не стала и мысли о том, чтоб скинуть с себя скорее рабочую одежду и обернуться в уютную пижаму, подвергаю кремации. Чаёк не предлагаю и со звуком захлопывающей двери выплескиваю выделяемую щелочь,

— Соизволили проинформировать меня о расторжении договора? Тогда хочу вас заверить мистер Уокер, я не только знаю, но и лично принимала участие в подготовке долбанных документов для прекращения договорных отношений. Может у вас имеются другие новости, с которыми посыльные голуби не долетели ещё до меня? Видимо из-за нелётной погоды задерживаются.

— Может хватит! — Дэвид криком берет, — и просто послушаешь меня.

— Ты три дня молчал, чтобы я выслушала тебя сейчас? Ммм, ну хорошо, я слушаю тебя, Уокер.

— Амели, давай пропустим эти льющийся язвительные соки. — Мне удаётся промолчать, а то я ему эти язвительные соки буду заливать в горло пока не начнут из носа вытекать. — Я собирался тебе рассказать о возникших проблемах. Перенести сроки по графику на пару месяцев труда не составит, но финансовые потери с приостановкой строительства отеля более чем на полгода нанесут больший урон, чем выплата штрафа за досрочное расторжение договора. Я изучал со своей командой все возможные подводные камни. И принятое нами решение озвучил на утренней встрече с мистером Гордоном, резко перетекшей во всеобщее обсуждение. И я не успел лично тебе сообщить.

— Дэвид, бизнес твой и решение сугубо твоё. Но почему не сказал, почему не посоветовался как со специалистом? — Я безумно хотела услышать из уст Дэвида аргументы, способные оправдать его действия, однако опережает его виноватый взгляд, и моментально все проясняется. — Так вот в чем дело. Я от тебя с другой стороны относительно судьи. Не разглядел во мне союзника, которому можно доверять. Я тебя прекрасно поняла. И как думаешь, твоя юристка за такое короткое время сумела изучить все подводные камни, или мне показать ей подводный мир во всей его красе?

— Я не удивлён, что ты выпустишь свои лезвия, и начнёшь крушить всё, что в поле твоего зрения. Топите, Мисс Миллер. А доверию я у вас поучусь. Я так понимаю любая стоящая со мной брюнетка побывала в моей постели, или блондинки тоже входят в число счастливых дам?

— Пошёл вон, — произношу я, чтобы сэкономить силы, находящиеся на исходе.

— Конечно, мисс Миллер, не буду вас задерживать. Вам ещё исковое строчить. Как там у вас принято говорить, до встречи в суде.

Хлопнув дверью, Дэвид удалился, а я валюсь с ног. Свернувшись на кровати в клубочек, крепко сдерживаю себя в замке от судорожных телодвижений и утопаю в слезах.

Не стоит оживать, чтобы плакать вновь.

Глава 34. Амели

На предварительном заседании рассматривается достаточность доказательств, представленных сторонами, и судья признаёт готовым к рассмотрению дела по существу спора и выносит определение о назначении судебного разбирательства.

Представитель «HotelDaily» в суде, мисс Ламберт, произвела на меня хорошее впечатление, даже таксой назвать язык не поворачивается. Имеет оскал немецкого дога, припрятанный очевидно на концовку для меня, но я заранее подглядела его сквозь выдержанную улыбку. Благородная стать со спокойным, на первый взгляд, темпераментом способна составить мне не маленькую проблему. Дэвид умеет подбирать персонал, ставлю восьмёрку. И речь вовсе не о внешности, тут и на десятку не поскуплюсь. Девятка светила бы ему, если бы в его строю в одной шеренге шагала и Амели Миллер. Я воздержусь от осуждения выбора Дэвида прятать в рукаве даму вместо туза. Иногда самому полезно заметить совершённую ошибку. Тыкать мордой в грядку, чтобы увидеть и сорвать чужими руками свисающую клубничку каждый горазд, а вот самому нагнуться и выпрямиться — не всем такое присуще.

Отсутствие Дэвида на предварительном заседании сыграло на руку. Оптическое восприятие не подверглось рассеиванию и моё внимание концентрировалось только на деле.

В блокноте помечаю задачу остудить пыл мисс Ламберт как можно раньше. Рисовала картину под названием «Тактика боя» акварелью не для того, чтобы кто-то каракули свои на ней оставил. Помимо засидки до позднего часа в офисных стенах, моя квартира превратилась в стратегический объект, где вершились судьбы. Иногда я чувствовала себя стоящей в ряду со знаменитым китайским стратегом и автором известного трактата «Искусство войны» — Сунем-цзы. Его позиция: если и вести вынужденную войну, которую не удалось избежать иными путями, то необходимо сделать это быстро с минимальными потерями — легла в основу моей идеологии.

За месяц кропотливой работы над делом ни то, что кушать забывала, я и со сном разладила дружелюбные отношения. И поскольку моё личное участие в процессе практически подошло к концу, и эстафетную палочку принимает мистер Гленн Ричардсон, с понедельника официально возглавляющий юридический отдел строительной компании «B&D Corporation», я поднимаю на борт выброшенный ранее якорь, и отправляюсь в открытый океан. Скоплю новые силы и пришвартуюсь к тихой гавани для пешей прогулки по новому выбранному пути.

Нью-Йорк остаётся моим вторым домом, и покидать его у меня не возникнет желание в ближайшее время уж точно. Иногда надо совершать вылазки на иные участки земли, в чьих просторах воздух не сдерживают башни и небоскрёбы, где ты можешь быть неделимой с природой.

Моей главной задачей при совместном составлении маршрута нашего с Оливией приближающегося месячного путешествия была расшифровка пожеланий маленькой леди. Её подсказки дали возможность определить точные координаты наших обязательных остановок: стать принцессами мы сможем в штате Флорида, город Орландо, парк Walt Disney World; погулять на Луне имеет свои сложности, но побывать в космическом центре NASA в Хьюстоне, штат Техас, будет сделано; вернуть сердце Те Фити, матери островов, которое я ей привезла с очередной рабочей командировки, навеяло на мысль отдохнуть на острове Мауи, штат Гавайи.

После заседания направляюсь в офис. Осталось уладить несколько рабочих нюансов до конца недели, и можно с чувством безмятежности снять амуницию и сложить оружие, и побаловать себя исполнением в лифте песни «I Believe I Can Fly». Перепеть Джима Керри будет не легко, но я попробую.

Дверь приоткрывается, и мистер Тейлор с моего позволения заходит в мой кабинет.

— Так значит правда, что от нас уходит росомаха Амели Миллер. И как мы теперь без кровожадной хищницы?

Между нами происходит социальный обмен эмоциями: смех мистера Джесса — поддержка, а мой — ответная благодарность ему.

— Да, мистер Джесс. Вчера подписала последние документы для увольнения. Думаю, компания справится. И до меня жила и после проживёт. От маленькой букашки мир не разрушится.

— Я был уверен, что ты не передумаешь, но решил всё же проверить. Я бы тоже так поступил, Амели. Горжусь тобой, дочка.

Речь здесь вовсе не о моем уходе, и мы оба об этом знаем. Хотелось бы одарить его признательной улыбкой за то, что он так тонко смог прочувствовать меня как никто другой, но этого будет настолько ничтожно мало, что я с разбега втыкаюсь в грудь, выпуская яро желающую прокатиться по моей щеке слезу.

— Спасибо Вам за всё. — Надеюсь мистер Джесс разобрался со сказанным сквозь хлюпающие стоны, потому что повторить лучше не сумею.

— Амели, мы же не прощаемся с тобой, всего то не будем работать в одной компании. Ты же не исчезаешь из моей жизни, как и я из твоей. — Ну все, понеслось, вместо протечки трубы её ко всем чертям снесло, теперь только успевай ведра таскать.

Недолгое общение продолжилось за горячим чаем и без водных процедур.

Оставшись одна, тёплый осадок на душе перекрыл малейшие сомнения, которые скудно скреблись своими маленькими коготками. Набрав быстро сообщение и назначив встречу через час в ресторане французской кухни «Daniel», расположенный между Мэдисон-авеню и Парк-авеню, поспешно выдвигаюсь на важные деловые переговоры.

Перебирать в руке салфетку, ожидая собеседника, оказалось дело новым для успешной Амели Миллер. Нервничать в таких делах ей было не свойственно. Однако когда в тебе живут две личности и дело касается обоих, грань между выдуманной и реальной стирается.

Распинаться в разговоре я не стала и перешла сразу к сути. Лишние слова лишь уводят в дебри, а наша задача очистить футбольное поле и забивать мяч в нужные ворота. Спорить о раскладе дела не имеет смысла, он устраивает, как и меня, так и сидящего на против, который задал за вечер один единственный вопрос и то из ряда тех, которые не требуют ответа.

— Но почему?

— Иначе я не могу.

Это одно из немногих моих принятых решений, которое по праву можно назвать правильным для меня.

Глава 35. Дэвид

Изначально я не планировал приходить, но мисс Ламберт настояла на моём присутствие в суде.

Я изрядно понервничал до начала заседания. Исход дела обсуждался между нами не раз, и менялись только суммы. Совсем другое, воочию глядеть как мисс Миллер успешно справляется с поставленной её руководством задачей и одновременно терять свою Ами навсегда. Я знаю, что это её работа. И я бы ни в коем разе не умолял проявить к себе снисхождение. Это не должно было повлиять на нас и вопрос о доверии даже не стоял. Но умолчав от неё о случившемся и сделав все по-своему, я выпустил израненного зверя из клетки, загнать которого насильно уже никому не удастся. Я не вылечил её, и возможно сделал только хуже.

Предварительное заседание, состоявшее три недели назад, лишь подтвердило отсутствие шансов хоть как-то обыграть мисс Миллер. По словам моего юриста, видеть акулу напротив себя наводит на ужас: она редко моргает, пронизывая тебя рентгеновскими лучами с головы до ног; маленькая капля крови является для неё сигналом, она чувствует слабость и уязвимость жертвы. Такой отчёт по делу был предоставлен мне во время телефонного звонка мисс Ламберт сразу после окончания предварительных слушаний.

Что именно ждало меня при рассмотрении дела в суде, я настолько был к этому не готов, будто надавали лещей, потом, не жалея, облили из бочки холодной водой, вышвырнули как мокрую тряпку на улицу в метель и больше не впускали обратно. И знаете? Вот и правильно сделали бы.

***

Часом ранее

Во время рассмотрения я старался вникнуть в суть разгоревшихся до катастрофического пожара прений. То и дело выпускаемые с обоих сторон стрелы с подожженными наконечниками пролетали то надо мной, то передо мной. Каково было бы, при личном участии Амели Миллер? Скорее в ход пошла бы тяжелая артиллерия, вооруженная пушками и минометами. Верно, Амели по неизвестным мне причинам не явилась на судебное заседание. Интересы «B&D Corporation» представлял мистер Гленн Ричардсон. Высокомерность мужчины в выглаженном до блеска от утюга костюмчике постоянно билась макушкой об высокий потолок здания суда. Под конец точно придётся вызывать скорую для оказания фельдшерами ему надлежащей медицинской помощи при сотрясении мозга. Амели знала себе цену как высококвалифицированный специалист в области юриспруденции, но корону на голову не одевала, а если и примеряла, то по особым случаям и заслужено. И язвить она могла только со мной, и то, потому что я мог вызвать в ней желание говорить колкости в мой адрес. Она оживала со мной. Я причина учащенных ударов её сердца и причина его остановки, и это взаимно.

С удалением судьи в совещательную комнату для принятия окончательного решения я смог наконец выпустить из лёгких и так достаточно разряженный воздух. Оценить обстановку дел мне как не профессионалу трудновато, хотя я смог уловить новые не обсуждаемые ранее аргументы в части причин досрочного расторжения договора, включая документально подтверждённые издержки «HotelDaily». Однако невозмутимо спокойное выражение лица и расслабленная поза мисс Ламберт и обеспокоенные глазёнки вцепившегося в воображаемое дерево мистера «лемура» подсказывают о хорошо проделанной работе и вселяют надежду в уменьшении размера штрафных санкций.

Вернувшись из тайной комнаты, двери которой открыты снова, судья объявляет принятое судом решение при рассмотрении спора. Огласив её вводную часть и пропустив описательную и мотивировочную части, он переходит сразу к резолютивной,

— Верховный суд решил: в иске отказать. Решение может быть обжаловано в апелляционной инстанции в месячный срок с даты принятия решения в порядке, установленном законом.

Пауза. Перезагрузка. Включение.

— Что он решил? — говорю я своему юристу.

Объявленное решение я услышал хорошо. Быстрота речи и монотонность судьи не помешало внимать каждое его слово. Только вот от накрываемого меня шока я инстинктивно переспрашиваю мисс Ламберт для подтверждения, что я не полоумный фантазёр, надумавший о таком несбыточным для нас эпилоге. Неудовлетворение иска «B&D Corporation», поданного в отношении «HotelDaily» до сегодняшнего дня было для меня загаданным на рождество подарком. Ты в письме к Санте Клаусу выпрашиваешь игровую приставку SEGA, божась слушаться родителей и не обижать младших, а в итоге родители дарят Tetris.

— Мы выиграли. Я вас поздравляю, Мистер Уокер, — пожимая руку, мисс Ламберт тащит её на себя, и прислонившись к уху выносит окончательный вердикт, что я человекоподобная козлина, — И не забудьте отблагодарить мисс Миллер.

Меня оглушили не по-детски.

Хелли отстраняется и, замечая моё растерянное лицо, начинает в голос смеяться.

— Вы же не подумали, что это моих рук дело? Я, конечно, водоплавающее существо с шести лет, но она прирожденная акула. Сегодня я лишь играла отведённую мне роль.

Хелли пожимает плечами, а затем, сообразив, что я ещё в состоянии обескураженности, подсказывает дальнейший план действий,

— Я дождусь выдачи решения суда и направлюсь в офис. Вы можете идти. И советую вам бежать как можно быстрее к вашему важному и неотложному делу. Она и вправду необыкновенная, как вы и говорили, только тщетно скрывает свою трепетную натуру лани под железной маской женщины.

Я, не задумываясь, побежал. Искал и находил недостающие звенья в цепной нити, ведущей прямо к любимому сладко бьющемуся сердцу. Верну, и пусть отвалиться к чертям эта дурацкая голова, если позволю отпустить их от себя дальше, чем на два метра.

Глава 36. Амели

Живописность природного творения острова Мауи балует и очаровывает взоры человеческих глаз, впитывающих яркие его блики и узоры гористых и лесных миров. Можно бесконечно вдохновляться и с дикой необузданностью вкушать каждый уголок возвышающегося над водой участка земной тверди. Где перекаты волн сменяющихся звуков ливневых капель, песнопений птиц и играющих в танце листьев растительности под окном подкачивают и убаюкивают тебя на белоснежной простыне в мягкой колыбели. Где под покровом ночного полотна, обсыпанного множественными чарующими жемчужинами с дополняющими его крапинками межжемчужиной пыли, мелодия океана с глубоким пронизанным эхом сольных нот горбатых китов будоражит и одновременно медленно растворяет твою наружную оболочку, и ты сливаешься с умиротворённой невиданной сущностью. Гармония окутала меня всецело.

Сладкое пробуждение с неумолкаемыми потягиваниями распластавшейся на кровати размера king-size утренней звёзды по имени Амели и тиканьем движущейся стрелки настенных часов к полудню ознаменовано упущением вкусного и тёплого завтрака. И обед с поеданием морепродуктов видимо тоже отменяется. Встать на ноги равносильно поднятию ленивой задницы, а так как я вправе самопроизвольно переместить знак равенства в конец и мысленно дорисовать к нему ноль, то разброшу ка я ножки по шире, ручки в стороны. Последние денёчки можно и в постели немного поваляться. Не скоро мне предоставиться возможность с открытием собственной юридической компании долго нежится в объятиях с подушкой и бороться с одеялом между ног.

Пока я полдня валялась в позе тюленя и перекатывалась на кровати его же способом, как видно по отправленным фотографиям Миссис Моррис, они с Оливией время даром не теряли и завтрак, и обед в желудки хорошенько упрятали, одноэтажный замок из песка выстроили. Или это не замок?! Потом обязательно спрошу. Ещё и лягушки-камушки в океан покидали.

Распахнутые двери балкона, влажные длинные колосья, накинутый на обнаженное тело махровый халат, и кружка горячего кофе с карамельным сиропом, без него уж точно никуда — и я вхожу в новый день.

Переплата гостиничного номера за наличие балкона и открывающийся фантастический вид на океан — лучший вклад в мою духовную копилку, сильно опустевшую за последний рабочий месяц.

Зомби преображается, и исчезает синий оттенок на коже лица. Иногда делать, как велит тебе сердце, отнимает много сил, но они прибудут однажды в двойном размере. Надо учиться ждать.

Двумя ладонями обхватив кружку и уперев локти на балконные перила, наполняюсь переносимым летним муссоном тёплым и насыщенным влагой Тихого океана воздухом. Каждая клеточка тела ненасытно вбирает в себя тонизирующий кислородный элексир. Я не закрываю глаза, чтоб мечтать и верить в чудо, не убегаю и на закрываюсь больше. Я хочу начать творить своими руками, широко распахнутыми глазами, и видеть весь процесс от начала и до конца. Дэвид дважды вселял в меня жизнь, вторую я уже не отпущу. Я становлюсь сильнее не на словах, а на деле. Моя живущая посей день улыбка говорит о многом. Может и его смогу отпустить когда-нибудь, но пока любовь к нему сильно увязла в моём маленьком тесном сердечке. Высвободиться ли? — вопрос для меня открытый.

Прерывает наичистейший диалог со своим «Я» скрип открывающихся дверей в мой номер.

— Я на балконе, Оливия. — Она и так не потеряла бы меня, и помощь миссис Моррис не понадобится. Это девчонка все шкафы и двери в комнату проверит, прежде чем криком искать начнёт, а кричит она не слабовато. Подумываю её на уроки вокала начать водить, у малышки определенно талант и связки довольно крепкие.

Облако воздушных масс, витающее надо мной, с ароматными кофейными частичками, которым я наслаждалась пять минут назад, дополнилось знакомым пикантно-терпким древесным запахом. Сердце умоляюще стонет развернуться и проверить своё чутьё. Картина остаётся неизменна: я стою лицом к океану, но уже нахожусь не с ним в тесном контакте. Спина горит от прожигающего взгляда, ноги подкашиваются от его глубокого дыхания. Молчит. Приехал и не знает, что сказать. Ох, Дэвид.

— Даже речь не подготовил. Лететь сюда одиннадцать часов — мог и постараться.

— Я от радости уснул в самолёте. Весь Нью-Йорк обежал в надежде найти тебя, а ты оказывается в путешественники подалась. Узнать твой зигзагообразный маршрут и определить ваше точное местоположение, я скажу тебе, задача не из легких.

— Что раскудахтался то? Решил же. — быстро взглянув на него, не сдерживаю улыбку, но Дэвиду это видеть не обязательно. Пусть потомиться немного.

— Решил. Я и не против решать твои ребусы. Хоть пусть всю жизнь разгадывать придётся, если позволите только? — Дэвид подходит ко мне и встает рядом, и наклонив голову вниз, кричит,

— Оливия можешь вступать.

Тут же внизу под моим балконом разворачивается сцена: восторженная Оливия выбегает вприпрыжку и устремляет свои глазёнки на меня,

— Мам, выходи за Дэвида. Он хочет быть моим папой.

— Играете вне правил, мистер Уокер. Подговорить невинное дитя? — неодобрительно цокаю.

— У Вас научился, мисс Миллер, играть в игру чужими руками.

Что поделать, люблю этого смельчака. Бежать за росомахой и ловить голыми руками решиться не каждый. Думаю, я и Дэвид и так для себя все выяснили.

— Хочешь такого папу, тогда хорошо Оливия. Будет тебе папа Дэвид. Поднимайтесь с Миссис Моррис к нам в номер.

Я быстро ускользаю с балкона, и он настигает меня в спальне. Дэвид, вцепившись за мою талию, притягивает меня спиной к своей твёрдой намагниченной груди и зарывается носом в шею.

— Я не верю, Амели Миллер приняла мое предложение?!

— Какое твоё? Разве твоё прозвучало. Я согласилась на твоё изъявленное отцовское участие. Будешь Оливию возить на различные занятия, обеспечивать её материально, с ночёвкой забирать по выходным. Что там отцы ещё делают?

— Всё шутите, Мисс Миллер?

— Не знаю такою, но Ами вполне серьёзна.

***

Ужин в расширенном составе в сопровождении восторженных рассказов Оливии о нашем мини путешествии проходит слаще карамельной трости. А запланированную всеми прогулку по песчаному пляжу завершали лишь я и Дэвид. Оливия и миссис Моррис покинули нас для просмотра своих ярких сновидений.

Долго забивать песок под ногти мы с Дэвидом не стали. Тем более, я припомнила ему о его долге. И к тому же не плохие проценты накапали. Больше двух месяцев назад вернулся из Сан-Франциско, а так ущерб и не возместил.

В номере мой личный судья мой иск удовлетворил в полном объеме. Так сказать, по полной меня ублажил. Ну как после всего, что он со мной сотворил своим языком, не любить свою профессию?! Такие преимущества. Сначала имеешь ты всех, а затем найдётся тот, кто с радостью поимеет тебя.

Эпилог. Амели

2 года спустя

— Этот ящик занесите на второй этаж. А вот с этим, ребят, давайте поаккуратней там стекло.

Наконец прибыли оставшиеся вещи. За время, пока они были в пути, я успела всё новое заказать и купить.

— Ами, зайди пожалуйста в дом, мы управимся сами, либо сядь в кресло-качалку и почитай книгу на свежем воздухе. Потом на совместном досуге мне перескажешь.

— Язвишь, Уокер. Смотри, рожать ты пойдёшь, а я посмотрю, как твои вены будут надуваться на твоём прекрасном личике.

— Милая, ты не переживай за меня так, я бы справился, но не мне придётся попотеть. Щедрость природы к мужскому полу безгранична — здоровье её деревьям, озёрам, морям, горам, аминь.

— Придушила бы тебя, только вот некому меня в роддом будет вести и за руку держать, пока я буду воспевать тебя трёхметровыми серенадами.

Муж и сводящий меня с ума до скрипучих зубов человек одно и тоже лицо. Что значит сядь? А потом встать меня попросит или здесь решай сама? С беременностью мужики превращаются из футболистов, любящих забивать голы под громкие стоны, в футбольных тренеров, раздающих команды. Он тебе свиснет, где стоять, куда бежать и заставит ещё полдня лежать, а ты с мячиком впереди себя должна беспрекословно его слушаться.

— Не дуйся, милая. Я просто тебя люблю.

Поцелуй в лоб, в губы, в живот, и ни в каком ином порядке, и я как птица феникс сгораю и возрождаюсь вновь.

— И я тебя люблю.

Ох, женщины, ну что ж вы так быстро сдаётесь, и меня за собой тянете. Готова за ним хоть на край света. Единственный естественный защитный механизм от скачков с места на место это беременность. И то для меня это оказалось не помехой, вон какую организовала поездочку на восьмом месяце, а он ни слово мне. Не прочь за мной поплестись по моему велению, по моему хотению, лишь бы угодить моему танцующему животику.

Переезд славная затея. Сказала хочу рожать в родном Сан-Франциско — на тебе на блюдечке с розовой каёмочкой. А с розовой, потому что русалочка обитает в моем океане.

Когда Дэвид курьером получил мою посылку в своем офисе, её содержимое рассекретило пол нашего ребёночка. Любимый в миг долетел домой, держа в руках ажурное розовое платье, и кружил меня до тех пор, пока не появились симптомы первого триместра беременности и нужда в белоснежном фарфоровым друге.

Уже совсем скоро состоится наша официальная встреча с Сесилией Уокер. Имя для малышки предложил Дэвид. Главный критерий выбора — мелодичное звучание имён сестёр, а Оливия и Сесилия гармонично плывут по нотной грамоте. И кстати, касаемо сестёр, это не оговорочка по Фрейду. После того, как сыграли свадьбу, мы с Дэвидом официально удочерили Оливию, находившуюся под моей единоличной опекой.

Дэвид говорит, что его богатство измеряется несколькими вещами. Имея три драгоценных камня, он может всю жизнь любоваться ими, прикасаться к ним, хранить и любить их всем своим сердцем.

Своё нью-йоркское детище «WALK thE Rules» (прим. автора фамилия Уокер на английском пишется Walker), прочно возведённое голыми руками из кирпичиков: желания, трудолюбия, терпения и стрессоустойчивости — оставляю под присмотром моего заместителя. Хелли Ламберт на деле доказала свой профессионализм.

В Сан-Франциско я не отстаю от своей команды и до последнего припираю к животу рабочий ноутбук. Малышке это не нравится: вынуждает не засиживаться на месте, демонстративно подпинывая меня своей крохотной пяточкой.

Достижениями и новостями полна не только я. И Оливию можно поздравить. Она пойдёт в этом году в первый класс, целыми днями ходит по квартире со своим школьным рюкзаком и успела уже всеми красками и карандашами порисовать. И то, что полгода назад мы окончательно отказались от инвалидной коляски — её огромная победа. Этой девочке всё ни по чём. Она как панда, лишь очаровывает своими глазками и детской непосредственностью, а внутри живёт и никогда не дремлет дух настоящего борца.

Скитаясь по дому, затем порхая по палисаднику, искала для нас с Сесилией место, которое и мне и ей понравится. Нашла и настолько удачно примостилась, наконец уложив свой неповоротливый живот на деревянные качели-пергола, что трава внизу стала усыпана каплями росы. Я задремала.

— Ами, все в порядке? — надо мной нависает Дэвид с такими испуганными глазами, будто не мне следует задавать этот вопрос, а у него поинтересоваться, что с ним.

— Все хорошо, ты чего так запереживался?

— Я? Твои вздохи разнеслись по всей улице, дай бог до других смежных не прокатились волнами.

— Ты о чем …, — продолжение было красноречивей слов. Все гласные вспомнила в одночасье, не знаю сколько раз с моих уст вылетели повторяющиеся звуки «аай», «ооой», «ууу», но дошло до меня сразу после первого. — Милый беги в дом за сумкой.

Походу Сесилия решила уже сегодня собрать экстренное совещание.

Дэвид показал первоклассный пилотаж по вождению автомобиля до клиники. Отработанное годами мастерство тут не подвело. Однако экзамен по стрессоустойчивости в родильном зале с треском провалил, и у этого человека в прямом подчинении 1500 человек, а в косвенном больше сорока тысяч. Он переживал так, что руку держал не он мне, а я ему, подбадривающе сжимая его ладонь. Если бы не задача регулярно правильно дышать, я бы и слова поддержки бы озвучивала. «Team work» сегодня это не про нас.

Мы за 8 часов здорово обогатились. Масса нашего счастья составила 3400, рост 52 см.

После того, как Сесилия насытилась моим тёпленьким молочком, сделанным с любовью, врач вложил маленький свёрток в трясущиеся руки Дэвида.

— Она такая маленькая, Ами.

И здесь посыпалась милота от отца и дочери. Загляденье.

— Привет, моё солнышко. Мы тебя очень долго ждали. Я тебе в своей голове нарисовал еще 9 лет назад. И знаешь, Сесилия, темненький тебе даже лучше.

Смотря на то, как круто изменилась моя жизнь два года назад, могу сказать, пусть это прозвучит эгоистично, ожила я всё же ради себя. И это счастье должно принадлежать только мне.

— Я люблю тебя, Дэвид.

— Вы моё всё, Ами.

P.S. Если вдруг однажды к вам в дом заглянет любовь, то, приютив её у себя, берегите так, чтоб она никогда вас не покинула. Она выбрала вас — вы выбрали её. За свой выбор вы несёте ответственность.