Юлий Цезарь. В переводе Александра Скальва

СЦЕНА I. Рим. Фруктовый сад БРУТА

Входит БРУТ

БРУТ

Вставай же, Луций, эй!

Не угадать никак по звёзд движенью,

Как утро близко. Луций, говорю!

Вот мне бы «недостаток» – спать так крепко!

Когда же!? Луций, говорю! Проснись!

Входит ЛУЦИЙ

ЛУЦИЙ

Милорд, Вы звали?

БРУТ

В мой кабинет неси светильник, Луций.

Когда зажжёшь, зови меня туда.

ЛУЦИЙ

Да, сделаю, милорд.

ЛУЦИЙ уходит

БРУТ

Он должен умереть! Но мне же лично

Нет никаких причин, свергать его,

Помимо блага всех. Как коронуют,

Изменит ли он нрав, вот в чём вопрос.

Сей яркий день гадюку может вызвать,

Придётся с осторожностью ходить.

Короновать его – ему дать жало,

Им сможет навредить, как хочет, он.

Величие порочно, если совесть

В разладе с властью. Я не замечал,

Чтоб страсти были в Цезаре сильнее,

Чем разум. Но не сложно уличить:

Притворство – это лестница амбиций,

К ней восходящий держится лицом,

Пока, однажды, не взойдёт до верха.

Тогда он станет к лестнице спиной

И смотрит в облака, презрев ступени,

Что вверх вели. И Цезарь может так.

Но не позволим! Пусть для ссоры повод

Он не даёт, измыслим всё таким:

Будь тем, кто есть, но только возвеличен,

Он в крайности такие же впадёт:

Его должны считать яйцом змеиным,

Что носит и растит сей злобный род,

И в скорлупе его убить.

Возвращается ЛУЦИЙ

ЛУЦИЙ

Свечу зажёг я в Вашем кабинете.

Искал кремень, и у окна нашёл

Бумагу, вот, с печатью. Я уверен,

Там не было её, как шёл я спать.

Отдаёт письмо

БРУТ

Ступай, поспи ещё. Для дня не время.

А завтра, что, не иды марта ли?

ЛУЦИЙ

Не знаю, сэр.

БРУТ

Заглянешь в календарь и мне доложишь.

Охотно, сэр! ЛУЦИЙ

ЛУЦИЙ уходит

БРУТ

Сгорающие в небе, метеоры

Так светят, что могу читать при них.

Открывает письмо и читает:

«Брут, ты заснул. Проснись, пойми себя!

Твой Риму долг… воззвать, восстать, спасти!

Брут, ты заснул, проснись!»

Такие вызовы бросали мне

Частенько там, где я их мог прочесть:

«Ты Риму должен… и т.д.» Таким

Быть должен вывод: устоит ли Рим

Под гнётом одного? Какой же Рим?

Так короля Тарквиния изгнал 11

Из Рима предок мой. А мне велят:

«Воззвать, восстать, спасти…»? О, Рим, клянусь,

Что, если суждено тебе спастись,

То всё, о чём ты просишь, Брут свершит!

Возвращается ЛУЦИЙ

ЛУЦИЙ

Прошло четырнадцать дней марта, сэр.

Стук снаружи

БРУТ

Добро. Ступай к воротам, там стучат.

ЛУЦИЙ уходит

Не спал с тех пор, как Кассий первый раз

Настроил против Цезаря меня.

Меж исполнением ужасных дел

И первым шагом к ним период весь

Похож на призрак иль кошмарный сон:

Наш гений и телесный инструмент

Тогда вступают в спор, и человек,

Как небольшое королевство, сам

Впадает в состоянье мятежа.

Возвращается ЛУЦИЙ

ЛУЦИЙ

Сэр, это брат Ваш Кассий у ворот. 12

Он хочет Вас увидеть.

БРУТ

Он один?

ЛУЦИЙ

Ещё другие с ним.

БРУТ

Ты знаешь их?

ЛУЦИЙ

Нет, сэр. Их шляпы стянуты к ушам,

А части лиц скрывают их плащи,

Так что никак я их не распознал

По их обличьям.

Пусть они войдут. БРУТ

ЛУЦИЙ уходит

Они сообщники. О, за́говор!

Иль стыдно в ночь тебе явить чело,

Когда свободней злу? Так, где же днём

Столь тёмную пещеру ты найдёшь,

Чтоб скрыть свой страшный лик? И не ищи.

О, за́говор! В улыбках спрячь себя:

Ведь, если собственный ты примешь вид,

То и Эребу не достанет тьмы, 13

Чтоб от разоблаченья скрыть тебя.

Входят заговорщики: КАССИЙ, КАСКА, ДЕЦИЙ, ЦИННА, ЦИМБЕР и ТРЕБОНИЙ

КАССИЙ

Мы слишком нагло вторглись в твой покой.

Брут, с добрым утром. Мы тебя тревожим?

БРУТ

Я в этот час не спал, как и всю ночь.

А тех я знаю, кто пришёл с тобою?

КАССИЙ

Да, каждого из них, и нет людей,

Кто б больше чтил тебя, желал бы, каждый,

Чтоб только так ты думал о себе,

Как всякий знатный римлянин считает.

Вот здесь Требоний.

БРУТ

Он желанный гость.

А это Деций. КАССИЙ

БРУТ

И ему здесь рады.

КАССИЙ

Вот Каска, Цинна, Цимбер.

БРУТ

Рады всем.

Какие же бессонные заботы

Так разделили ночь и ваши сны?

КАССИЙ

Могу ли я просить меня послушать?

БРУТ и КАССИЙ шепчутся

ДЕЦИЙ

Вон, там восток, не там ли рвётся свет?

КАСКА

Нет.

ЦИННА

О, простите: «да» – грань серых линий,

Что режет облака – предвестник дня.

КАСКА

Должны признать вы, что ошиблись оба.

Как меч направлю, встанет солнце там,

Его великий путь взрастёт южнее,

Приняв в расчёт, что слишком молод год.

Два месяца ему сдвигать на север

Свой первый луч, а строго на восток

Отсюда будет прямо в Капитолий.

БРУТ

Мне дайте ваши руки, по одной.

В решимости давайте поклянёмся. КАССИЙ

БРУТ

Не нужно клятвы: если вид людей,

Страданья наших душ и время тягот

Бессильны, то пора нам разойтись,

И каждому в постели тешить праздность.

Пусть тирания хищно длится тут,

Пока мы все не вытянем свой жребий.

Но если в тех причинах есть огонь,

Зажечься тру́сам, закалить отвагой

Дух мягкий женщин, то, что нужно нам,

Сограждане, чтоб подстегнуть к восстанью,

Заставить нас, помимо наших дел?

Какой залог для нас, для римлян, нужен,

Раз слово держим и секрет храним?

Какая клятва, коль в союзе чести

Мы с вами все: падём или свершим?

Клянутся, пусть, жрецы, лжецы и трусы,

Кто полумёртв и духом слабаки,

Кто рады злу. Клянутся, пусть, в злодействах

Сомнительные сущности людей.

Но пусть не запятнает чести дела

И нашу непреклонность духа мысль,

Что нам для наших дел и наших действий

Потребна клятва. Каждый римлянин

По каждой капле крови благороден.

Да, был бы в личном скотстве обвинён,

Нарушь он, хоть частицу обещаний,

Какие исходили от него!

КАССИЙ

А Цицерон? Его привлечь не надо?

Я думаю, что с нами будет он.

КАСКА

Его мы не оставим.

Нет, конечно. ЦИННА

ЦИМБЕР

Пусть будет с нами. Серебром волос

Он привлечёт к нам добрые оценки

И голоса, что восхваляют нас.

И скажут: ум его нас направляет.

А проявленья дикости юнцов,

Все наши – их его степенность скроет.