Заложники

Глава 12

Азат и Батыр стояли в ожидании Шаика. Мимо сновали люди: пешие и возницы, нагруженная огромными тюками арба, проскрипев большими колесами, заехала на рынок. Навьюченный кулями с водой ишак шел на поводке за своим хозяином в горы, где прилепились, как ласточкины гнёзда, убогие хижины. Небольшого роста бородатый афганец толкал перед собой возок, доверху нагруженный пустыми жестяными банками из — под тушенки. Всё, что воинскими частями выбрасывалось на свалку, оказывалось здесь на рынке. В воздухе стоял запах свалки, немытых тел, ослиных испражнений и гниющих фруктов и овощей. Иногда он смешивался с ароматом плова и поджаренных шашлыков — еду невдалеке готовил молодой, проворный афганец. Рядом жевали сено ожидавшие своей участи барашки, и висела только что освежёванная туша, покрытая роем мух. Движимые инстинктом продолжения рода, мухи кружили над требухой, что валялась рядом, отгоняли друг друга, борясь за место под солнцем. В палатке слепленной из глины и накрытой невесть чем, спал торговец крупой и зерном. Его скромный товар в глиняных, круглых посудинах, похожих на большую пиалу, красовался на витрине. Потеряв всякую надежду продать свой товар, он использовал время в своё удовольствие. Его голые подошвы, высунувшиеся из — под тени палатки покраснели от жгучего солнца.

Азат взглянул на часы — Шаик опаздывал на встречу.

— Что будем делать? — спросил Батыр, — Уже двадцать минут прошло от назначенного времени.

— Я думаю, надо ждать, — сказал Азат, — упустить такой шанс нельзя.

— Вы правы. Когда ещё представится такая возможность познакомиться сразу с таким количеством полевых командиров.

Они продолжали ждать. Наконец появился Шаик, его заметили издали. Он подошел к Азату, положил руку на грудь, слегка наклонясь, стал извиняться за опоздание.

— Дустума долго ждали, — оправдывался Шаик. — Он хозяин, а без хозяина в его дом не могли вас пригласить.

В доме собралось много народа. Халес рассказывал всем, как он долго не мог поймать изменника, и как Азат враз его нашел, и связанного как барана привёз ему. О том, что Азат взял крупную сумму денег у шурави, уже знали многие, и всем с нетерпением хотелось посмотреть на этого человека. И вот в двери появился широкоплечий, черноволосый мужчина. Даже из — под афганского наряда, больше похожего на балахон, просматривалась игра его мышц. Халес представил Азата. Дустум на правах хозяина вскочил и, подойдя к Азату, стал с ним знакомиться.

Совещание началось. Многие полевые командиры, представляющие малочисленные группы, согласились объединиться с Дустумом. Тут же подписями на бумаге скреплялись соглашения, где указывались места дислокаций групп, их численность, имена командиров и их заместителей. Начальник штаба Дустума собирал эти бумаги и клал в железный ящик, что стоял в углу комнаты. Халес держался обособленно. Он ждал от Дустума, предложения объединиться под крылом ИПА и понимал, что это даст ему большие преимущества. Но переходить в подчинение к Дустуму он не желал.

— А чего молчит достопочтенный Халес, — сказал Дустум, — или не желает быть вместе с нами?

— Мы против объединения.

Халес посмотрел на Шаика, тот кивнул головой.

— Нам заграница оказывает помощь, — продолжил он, — вот, если бы с Азатом, мы бы согласились.

Халес улыбаясь, посмотрел в сторону Азата и Батыра.

— К уважаемому Азату многие бы хотели перебежать, — заявил Дустум и с ухмылкой посмотрел в сторону Азата, — да вот только согласится ли он? Скорее он должен предлагать, а не ему.

Азат в ответ одобрительно кивнул головой в поддержку Дустума.

— А почему Касым молчит? — Дустум обратился к молодому парню, что сидел недалеко от Азата. — У тебя же, Касым, совсем мало людей и карманы дырявые. Как воевать дальше думаешь?

— Ничего, — отозвался Касым, — скоро и у меня появятся деньги.

— А где же ты их возьмешь? — вмешался в разговор Халес.

— Там где и Азат взял, — зло откликнулся Касым, — на том же самом месте.

— Молодых всегда мечты обуревают, — рассмеялся Дустум. — Ты, что, думаешь, в Кабуле каждый день сейфы с деньгами ездят.

— Зачем сейфы, — возразил Касым, — можно и другое придумать: мне их дадут за неверного, а ты мне продай лучше пять гранатомётов.

— Зачем тебе столько — захохотал Халес, — у тебя и людей столько не наберется.

— Наберётся, — поддержал Дустум смущенного Касыма, — с десяток будет. Нет у меня лишнего оружия. Ты попроси у Махмуда: я слышал, он недавно из Китая большую партию завёз. Как, Махмуд, продашь ему гранатомёты?

— Продам, только недели через две. Мои люди узнали, шурави что — то затевают, оружие самому понадобится.

— Две недели ждать нельзя, мне они будут нужны через два дня.

— Помоги, — поддержал Дустум просьбу Касыма, — надо же молодёжь поддерживать.

Махмуд одобрительно кивнул головой, — присылай людей, договоримся.

В это время к Дустуму подошёл человек, и что — то шепнул ему на ухо.

— А теперь, уважаемые гости, приглашаю вас на обед! — объявил Дустум.

Гости стали покидать помещение и последовали за хозяином.

— А сундучок забыли закрыть, — шепнул Азат Батыру. Батыр в ответ кивнул головой, и они задержались, выходя последними. В дверном проёме Азат уронил авторучку, нагнулся, взял ее, а затем стал поправлять шнурки на обуви. В это время Батыр ловко вынул из сейфа бумаги и засунул их за пояс под одежду. Затем повернул ключ в замке сейфа.

Азат краем уха уловил лязг ключа, поняв, что бумаги у Батыра. Он выпрямился, несколько секунд постоял, поправляя одежду. В коридоре стояла охрана и безразлично смотрела на проходящих гостей. Обед был приготовлен в саду в огромном шатре. Гости, выходя на улицу, останавливались, любуясь красотами сада.

— Бумаги у меня, — Батыр похлопал себя по животу, — я по ходу и ключ прихватил. А если сейчас кинутся и начнут искать?

— Не будут искать, — сказал Азат, — ключ выброси, пусть начальник штаба думает, что потерял. Пока сейф откроет, мы дома будем. Хотя может, имеется дубликат. На всякий случай садись в машину и уезжай. Я придумаю что сказать. Встреча там же, у рынка.

В шатре собрались все гости. Стол был, по афганским меркам, очень богатым, с дорогим вином и хорошими закусками. Дустум не сразу заметил отсутствие Батыра, но потом, присмотревшись, во всеуслышанье обратился к Азату.

— А куда же дел, уважаемый Азат, свою правую руку?

Все устремили свой взор на Азата.

— У меня есть сведенья, — Азат выдержал паузу.

Гости затихли, ожидая, что он скажет.

— Вернее, есть такое предположение, — продолжил он, — что мы находимся под пристальным присмотром Бурхи.

— Как это может быть, — зашумели гости.

— Перестань, Азат, — Дустум засмеялся, — нам доподлинно известно, что он сидит в Кундузе и ждёт нас там.

— Моя правая рука и поехала на встречу с человеком, чтобы окончательно убедиться, где же всё- таки Бурха. Не знаю, как вы, но я из — за этого прекрасного обеда лоб под пулю подставлять не хочу. Я у него враг номер один, и если люди передали ему, что сходка в Файзабаде, они поспешат ему сообщить что и я здесь. Он перекроет все дороги и переловит нас по одиночке. А впрочем, не знаю, вас может и не тронет, но меня он жаждет отловить.

Минут через десять к Дустуму подошёл начальник контрразведки и что — то начал шептать ему на ухо. Азат напряженно смотрел на них в надежде услышать, о чем идет речь. Он засунул руку под одежду и сжал рукоятку пистолета.

«А вдруг Батыр не дошёл до машины, — подумал он, — и начальник штаба хватился бумаг?»

— Хорошо, — сказал Дустум и кивнул головой, — я им сейчас объявлю. Уважаемые гости, к большому нашему сожалению, обед придется прервать. Азат был прав, два часа назад Бурха прибыл в Файзабад.

Все посмотрели на Азата. Информированность этого человека поразила всех: теперь ни у кого не было сомнения, что он обладает невероятной агентурной сетью. Об этом думал и Дустум: «еще бы, с такими деньгами можно подкупить любого хадовца». Гости стали расходиться.

— Объединяться надумали, — громко сказал Халес. — В начале надо порядок у себя навести, шпионов выловить, а потом нас приглашать.

Все были недовольны — постоянная утечка информации могла обернуться гибелью их малочисленных групп. Азат торжествовал — затея Дустума не удалась, Да это понимал и сам Дустум. Выйдя на улицу, Азат подошел к Шаику.

— Ты меня возвратишь на то место, где взял? — пошутил Азат. — Туда Батыр должен подъехать, привезет нам сообщение. Узнаем, что сейчас предпринимает Бурха.

К рынку ехали молча.

— Ну, как вам сходка? — прервал молчание Азат.

— А ну его, — возмутился Халес, — зря время потратили. Болтуны, ничем не лучше этого пацана Касыма.

— Говорят, англичане Касыму деньги пообещали, — дополнил Шаик.

— За красивые глаза? — Халес засмеялся, — больше не за что. Если пообещала англичанка, то я ещё поверю, парень он смазливый.

— Я говорю серьезно, — настаивал Шаик. — Из Москвы важная особа прилетает — Касым должен его убрать.

Батыр уже стоял возле рынка. Азат подошёл к нему и, поговорив с ним, возвратился к Халесу.

— Можете ехать спокойно, — сказал он, — с облавой Бурха опоздал.

Азат подошел к машине, Батыр хотел освободить ему место у руля.

— Нет, — Азат махнул рукой, — поведёшь ты. Я сильно перенервничал, последнее время нервы что — то стали сдавать.

Азат закрыл глаза, вдавив себя в кресло, и мысленно стал пробегать по точкам своего тела. Медитация стала помогать, он расслабился. Монотонный гул мотора, казалось, ввёл его в сон. Но это было только внешне, внутренне он продолжал работать.

— Так, — сказал он, — подведем итог, что мы имеем.

— Имеем бумаги, — заявил Батыр.

— Документы — это хорошо. — Азат посмотрел на Батыра, — спрятал их надежно?

— Да, под запаской лежат.

— Ещё что мы имеем, — Азат задумался, а потом произнёс в слух, — Касым что — то затевает. Готовит на кого — то покушение. На кого? На того, кто прилетает из Москвы. Когда?

— Через два дня, — вмешался в рассуждение Батыр.

— Правильно. Сегодня вторник, значит в пятницу. Что — то не сходится. В пятницу у афганца выходной, и он идёт в мечеть молиться.

— Ну и что, — возразил Батыр, — убьет неверного и пойдет молиться.

— Может ты и прав. Надо Ромашову уточнить, кто из важных лиц прибывает в это время в Кабул. Теперь место действия. Ты помнишь слова Касыма?

— Он сказал: «у меня будут деньги», — ответил Батыр.

— Правильно. На вопрос: «где ты их возьмешь» — ответил: «где и Азат». Стало быть, там, где мы проводили операцию с деньгами.

— Это единственное место, где можно совершить нападение, — сказал Батыр, — там высотка, с неё удобно — другого места нет.

— Выходит так, — Азат посмотрел на Батыра. — Тогда точно — в пятницу по дороге из аэропорта. Время? По прибытию самолета. Я не думаю, что он, прилетев, будет в аэропорту долго там сидеть. Вероятнее всего, что сразу же поедет в посольство, ставку или в штаб сороковой армии. Остаётся уточнить, когда прилетает самолёт и кто эта важная персона, за которой будет охотиться Касым.

— Там к высотке подходы хорошие, но к месту засады ведет только одна тропинка, — заметил Батыр. — Лично я бы там засаду не делал — это западня. Посади туда одного автоматчика у тропы — никто оттуда не выскочит. Но и другого места по дороге из аэропорта нет.

Домой ехали долго. Часто приходилось объезжать, на дороге между Кундузом и Багланом застряли в пробке. Банда напала на наливную колонну, горели и взрывались бензовозы. В огненном аду лежали солдаты и вели беспорядочную стрельбу. Противник, которого не было видно, из гранатомётов одну за другой поджигал машины. Наконец в небе появились вертолеты и стали утюжить место засады. Бой прекратился, и колона ушла, оставив на обочине три разорванных, обгорелых бензовоза, освободив дорогу остальным путникам.

На базу приехали поздно вечером. Фатима с нетерпением ждала приезда Азата, она повисла у него на шее и стала целовать его пыльные щёки и губы.

— Подожди, — шептал он ей, — дай умыться. Видишь с дороги, какой я грязный.

— Я боюсь, — шептала она, — раньше ничего не боялась, а сейчас боюсь потерять тебя.

Азат своими сильными руками подхватил Фатиму, стал носить по комнате и целовать.

После ужина Ата отправил Ромашову шифровку.

С утра Азат ждал ответную радиограмму. Он понимал, что Ромашов уже давно находится в посольстве в своём кабинете, и прочитал его шифровку, но ответа не было. Он не знал, что Ромашов в это время находится в Герате с миссией, которая для его начальства в данный момент считается важнее, чем освобождение заложников или покушение на чиновника. От этого начальству не холодно и не жарко — главное свой зад: он должен быть в тепле и в безопасности. А заложники подождут!

Азат решил ехать в Кабул. Он оставил радиста на базе старшим группы и приказал — если Ромашов выйдет на связь, сообщить, что его будут ждать на вилле.

Весь вечер они прождали, но ни Ромашов, ни Бурха к ним так и не приехали. Азат знал, что Бурха находится в Файхзабаде, и, возможно ещё не вернулся. А не прибытие Ромашова для него была загадка. Весь день в четверг Азат не находил себе места. Начало теракта неумолимо приближалось, но он был беспомощным, так как не знал на кого готовится покушения и точное время. И к заместителю Бурхи он не мог пойти: поход туда означал бы возможный провал его главной задачи, поставленной Москвой. К Ромашову в посольство его никто не пропустит. В четверг Ромашов так и не появился.

Утром в пятницу за завтраком Азат принял решение больше не ждать, а действовать.

— Ты говорил, местность хорошо изучил, — обратился он к Батыру, — придется нам пострелять сегодня самим.

— Вы что, — вмешалась Фатима, — разве вы сможете вдвоём против банды Касыма?!

— Их немного — засмеялся Батыр, — Дустум сказал — с десяток будет.

— Как можно, — на его смех отозвалась Фатима, — вдвоём против десятерых, они вас перещёлкают как цыплят.

— Не перещёлкают, — Азат погладил руку Фатимы, — мы заговорённые, правда, Батыр?

— Тогда и я с вами! — воскликнула Фатима, — я стреляю не хуже вас.

— И думать не смей, — строго сказал Азат. — Ты останешься на вилле. Если приедут Ромашов или Бурха, скажешь, где мы и пусть помогают. И ещё передашь вот эти бумаги.

— Нет! — закричала Фатима и тут же зарыдала. Азат стал её успокаивать.

— Есть ещё один выход, — сказал молчавший до этого Батыр, — надо съездить к нам в отряд. С командиром отряда переговорим: он узнает у генерала, кто прибывает и когда.

Отряд располагался тоже на вилле в другом конце Кабула. Батыр первым пошел к своим ребятам, оставив Азата в машине. Минут через десять он вернулся.

— Командир согласен вас выслушать, — сказал он Азату, — приглашает к себе.

Командир отряда подполковник Кашин приветливо встретил Азата. Они перекинулись несколькими фразами и тут же перешли к делу. Азат подробно ввёл его в курс дела. Кашин в задумчивости молчал. По натуре он был осторожным и молчаливым человеком и не торопился с ответом.

— Надо бы позвонить и узнать, — сказал Азат, — кто, и когда прибывает. Мы должны помешать Касыму.

— Зачем куда — то звонить, — наконец молвил Кашин, — я и так знаю. У меня группа сейчас работает на аэродроме. Для руководства войсковой операцией прибывает маршал Соколов. Время прибытия, — Кашин посмотрел на часы, — через два часа.

— Что будем делать? — Азат с тревогой посмотрел на Кашина.

— Людей у меня сейчас мало, — сказал Кашин, — все на задание ушли, но человек пять я вам дам. Вы езжайте на место предполагаемой засады, постарайтесь им помешать, а я переговорю с генералом. Пусть подкрепление вам пришлют.

Ромашов сидел в кабинете, когда к нему принесли шифровку, из которой он узнал о готовящемся покушении. Он посмотрел на дату — прошло двое суток. Схватив шифровку, и побежал в кабинет к Малкову.

— Товарищ генерал, — заявил Ромашов, даже не спрашивая разрешения войти, — срочное донесение.

Он положил на стол перед Малковым радиограмму. Малков удивлённо посмотрел на Ромашова, как тот ворвался в кабинет. Ничего не сказав, он стал читать радиограмму.

В это время позвонил Кашин: он что — то докладывал, а генерал только слушал. Они долго вели разговор, а Ромашов всё это время ёрзал на стуле. Наконец Малков закончил говорить.

— Чего ёрзаешь, — сказал генерал, — штаны на стуле протрёшь. Азат уже выехал с группой на ликвидацию засады в то место, где ты ложную операцию проводил. Людей у них маловато.

— Как, как это выехал? — запнулся Ромашов, — а случись что, прахом полетит вся наша разработка. Я чувствовал, что именно так и получится! Поездка к вашему племяннику, — Ромашов чиркнул себя по горлу пальцем, — поперёк горла стала и нарушила все планы.

— Чего ты расшумелся? Во — первых, не мой племянник, а генерала Чеброва, а, во — вторых, ещё ничего страшного не произошло. Сейчас надо думать, как маршала спасать.

— Вот так мы всегда, Иван Николаевич! Работаем не согласованно, а потом думаем, как из этого положения выкручиваться. Была ли такая необходимость именно мне ехать в Герат?!

— Не ворчи, сознаю свою ошибку. Ты вот что, дуй в аэропорт. И прошу тебя, постарайся к прилёту маршала успеть и там задержать его. Я позвоню в ставку Ахрамееву и командующему сороковой армии. Пусть подмогу присылают. Наших ребят всего уехало семь человек.

— Ё — моё, — Ромашов схватился за голову, — погибнет Азат. Сухари сушить будем. Москва не только погоны, но и штаны снимет.

Ромашов мчался по Кабулу, ему мешали машины, он сигналил, притормаживал, обгонял и снова летел. Проскочил центр, дорога стала свободнее. Проезжая мимо той высотки, притормозил и поехал медленнее. Покосил взглядом — ни чего подозрительного не обнаружил.

«А может, Азат ошибся? — подумал он. — И сколько времени держать Соколова в аэропорту? Если засада в другом месте? Или разработана хитро и дублирована? Нет, тут надо делать по- другому!»

Самолёт бежал по бетонной полосе, продолжая реветь моторами. Наконец, тормозной путь закончился, и он медленно подкатил к группе людей, что с машинами стояли возле взлётной полосы. Маршала встречал полковник, недалеко стояли две «Волги» и БТР.

Запыхавшись, Ромашов подбежал к полковнику. Тот покосился взглядом на Ромашова, одетого в гражданскую одежду, но ничего не сказал. Он понял, что рядом с ним стоит офицер КГБ. К самолёту подали трап. Соколов медленно стал спускаться, как это делают пожилые люди. Первым к нему подошёл полковник, приложив руку для приветствия к головному убору, представился. Маршал пожал ему руку и зашагал к машинам. И тут Ромашов перегородил ему дорогу.

— Товарищ маршал, я офицер комитета государственной безопасности полковник Ромашов. У меня есть для вас срочное сообщение.

Соколов подал ему руку.

— Слушаю Вас, — маршал внимательно посмотрел Ромашову в глаза.

— Не здесь, товарищ маршал, надо отойти в сторону.

Соколов махнул рукой офицерам, что стояли возле полковника, и отошёл с Ромашовым на несколько шагов.

— Товарищ маршал, — стал докладывать Ромашов, — по нашим каналам прошла информация, что на вас готовится покушение. Сейчас наша группа пытается ликвидировать засаду, но, сколько это продлится я не могу сказать. И еще второе — есть опасение, что она может быть дублирована.

— А что Вы предлагаете? — Спокойный густой бас маршала придал Ромашову уверенность.

— У меня есть план, но это лично моё решение, но за такой волюнтаризм с меня моё начальство три шкуры снимет.

— Не снимут, — Соколов засмеялся, — если маршал одобрит. Докладывайте.

— У меня стоит «Нива». Вы садитесь с офицерами в мою машину, и я вас повезу, а весь ваш эскорт пусть едет позже. Никому и в голову не придет, что маршал едет в «Ниве».

— А что, правильно придумал, — сказал маршал, — где Ваша машина?

— Рядом с «Волгами» стоит.

Маршал подозвал полковника и стал ему объяснять придуманный Ромашовым план. В это время от здания бежал офицер, он махал панамой, Соколов посмотрел в его сторону и приказал полковнику: «Спроси, что он хочет». Через две минуты возвратился полковник.

— Дежурный докладывает, звонил командующий, выслал для ликвидации засады разведроту. Просил вас пока побыть в аэропорту.

— Но и пусть себе воюют, — маршал махнул рукой, — поехали Ромашов.

«Нива» мчалась по дороге на предельной скорости. За рулём был Ромашов, рядом с ним сидел полковник, а сзади маршал и два офицера. На лицах офицеров иногда появлялось тревожное волнение, но маршал был невозмутим.

«Как будто обычная поездка загород, за грибами, — подумал Ромашов, посмотрев в зеркало. — Вот они люди, прошедшие горнило войны! К сожалению, уходят из армии ветераны, такие как Соколов, которые вселяют солдатам и офицерам дух выдержки и смелости».

Проехали высотку и тут все услышали сзади стрельбу. Ромашов понял, что Азат нашел засаду Касыма.

— Наверное, нашли, — сказал спокойно маршал, — коль стрельбу затеяли.

— Это мои люди засаду уничтожают, — заявил Ромашов, — жаль маловато их, всего семеро.

— Ну и ничего, — отозвался Соколов, — на войне головой воюют, а не численностью. Помню, мы взводом высоту держали, немец на нас батальоном пер, и с танками. Ничего — выстояли, и эти орлы выстоят!

Ромашов подъехал к ставке, ворота долго не открывали, дежурный с сонным видом посмотрел на «Ниву», но когда увидел в машине маршала, тут же забегал.

Ставка размещалась в бывшей резиденции короля. Король был в изгнании, а его недвижимость, как и дворцы многих знатных особ, перешли государству. Но государство — сборище нестабильное. Чиновники, входящие в его состав — временщики, назначенные на относительно короткий период, (я не имею в виду тиранов — это особый вид монархии и может продолжаться всю его жизнь), поэтому на всё происходящее в нём им начихать. Дворцы постепенно приходили в запустение. Стало ли от этого лучше жить простому народу? Пожалуй, нет, если не хуже. Да чего там говорить — ни это ли мы видим у себя дома. Разрушенные усадьбы, в церквах и монастырях конюшни и склады. Если при монархе была хоть какая — то стабильность и разделение власти между религией и монархом, то после революции сплошная грызня. Российские большевики своих священников отправили в «СЛОН», где методично их уничтожали. Но в Афганистане своих Соловков не было. Они нашли метод проще: богословов загружали в вертолёт, и с высоты сбрасывали, в надежде, что пока они долетят до земли, Аллах примет души и их встретят гурии.

Беда в том, что наш чиновник — коммунист, не осознав смысла жизни, стал учить весь мир. Эти «гуру» оказались в Африке, Азии в Европе — вот и научили. Теперь там остались груды ржавого железа, в основном военного предназначения. А не лучше бы разобраться у себя дома и наладить нормальную жизнь в своей стране. Да чего это я раскудахтался, надо продолжать своё повествование.

«Нива» заехала во двор. Наконец Ромашов легко вдохнул, как будто с его груди сняли двухпудовую гирю. Соколов вышел из машины, взял Ромашова за руку и отвёл в сторону.

— Я попрошу Вас, — сказал он, — этих ребят надо бы наградить. Кто главный советник от КГБ?

— Генерал майор Малков Иван Николаевич, — ответил Ромашов.

— Хорошо, я ему позвоню. Вы скажите, этот парень, что выудил информацию, афганец или наш?

— Наш, подполковник Хаджаев.

— Я хотел бы с ним встретиться и лично поблагодарить.

— Я могу организовать Вам эту встречу. — Ромашов постучал по стволу дерева, — тьфу, тьфу, если там всё нормально. Он лично возглавил эту семерку.

— Его надо отметить отдельно, — сказал Соколов, — может ему досрочно звание полковника присвоить?

— Это необходимо решать с Москвой. Дело в том, что генерал Малков этот вопрос не решит. Хаджаев прикомандирован на время поиска заложников и подчиняется непосредственно начальнику управления.

— Я могу позвонить Устинову, пусть попросит Андропова за этого парня.

— Зачем, товарищ маршал, на такие высоты выходить. Позвоните генералу Каменщикову или нашему кадровику. У меня к Вам есть просьба. Вы сможете отменить войсковую операцию? Дело в том, что Хаджаев вышел на след заложников, и мы их сможем освободить без кровопролития.

— Я понимаю Вас Ромашов. Не будет боя — не полетят домой гробы, но это решение министра, и отменить его я не могу. Задержать дня на три — это в моих силах. Так что дерзайте, если успеете. Я буду только рад. Скажите, когда я могу встретиться с Хаджаевым.

— Завтра в одиннадцать, если Вас это устроит.

— Хорошо, завтра в одиннадцать я Вас жду.

Ромашов возвращался в аэропорт. На подъезде к высотке уже стояло оцепление, он показал удостоверение, и его пропустили. Там уже была военная прокуратура, комендант, царандой, заместитель Бурхи с офицерами (ХАД). Он поздоровался за руку со знакомыми ему людьми и направился к заместителю Бурхи.

— Что тут произошло, — как будто ничего не зная, спросил он, — убитые раненые есть?

— Только убитые, раненых нет, — ответил заместитель Бурхи, — девять человек из банды Касыма. Мои офицеры лично опознали главаря. Командир роты разведки доложил прокурору, что когда он прибыл сюда, тут были только трупы. Самое странное, никто не знает, кто это сделал. Ваши военные, со слов командира роты, банду не уничтожали; наши армейцы тоже отрицают — мои люди не участвовали.

Зам пожал плечами.

— Может разборки между бандами?! — сказал Ромашов. — Вы тут разбирайтесь. А я поехал — у меня полно дел.

Он мчался на виллу. Теперь его волновало: одно все ли живы и не ранен ли Азат.

Азат и Батыр ужинали, а Фатима подавала им на стол.

— Я их, по всему Кабулу, высунув язык, ищу, — пошутил Ромашов, ввалившись в дверь, — а они тут чаи гоняют! Ну и мне, Фатима, подай пиалу.

Азат приподнялся, пожав руку Ромашову, жестом руки пригласил к столу.

— Докладывай по порядку, — сказал Ромашов, садясь за стол. — Все живы?

— Живы, куда мы денемся, — ответил Азат. — Они даже и стрельнуть не успели. Это хорошо, что мы приехали раньше. Минут на двадцать позже — было бы трудновато. Батыр подсмотрел хорошее место — каменный мешочек — мы их на подходе и взяли. Вначале впустили, а потом на тропе за пять минут и порешили. С Дустумом встретился. Сходка у него не получилась: Бурха своим приездом весь кайф подпортил. Такой стол был накрыт! Вот думаю, на халяву праздник живота устрою, так нет же, прикатил.

Ромашов рассмеялся: — я скажу Бурхе, что за ним прерванный обед, пусть раскошеливается.

— Мы с Батыром и бумаги прихватили, — Азат подал Ромашову папку. — Пусть Бурха разберётся. Я смотрел, есть важные документы.

Ромашов раскрыл папку.

— Тебе — то арабская вязь зачем? — пошутил Азат — Закрой, Бурхе передашь. О поисках заложников Фатима пусть расскажет сама.

Фатима стала подробно рассказывать Ромашову обо всех приключениях, в том числе и о мародерстве Дубова. Ромашов слушал её внимательно, не перебивая.

— Что будем делать, — спросил Азат, — что скажет мой старший начальник?

— Начальник скажет так: будем искать дальше, осталось три дня, а потом войска пойдут.

— А может пойти к Шаику и предложить в лоб, — заявил Азат, — мол, продай мне заложников.

— А на кой они тебе? — Ромашов посмотрел в глаза Азату, — если не спросит, то подумает?

— Я скажу — американские друзья хотят купить.

— Не слишком оригинально, — заметил Ромашов, — я думаю Шаика на такую туфту трудно купить, но можно попробовать, если нет других вариантов.

— И Дубова надо бы остановить, — вмешалась Фатима.

— А что мы сделаем? — возразил Ромашов, — дело не доказуемое. Проинформирую я начальство- дальше что? Это банда в военной форме, они повязаны одним делом и ни один прокурор не выбьет из них показания, потому что все понимают — за чистосердечным признанием пойдёт долгое сидение. Причём, каждого участника.

— А этот старший лейтенант? — сказал Азат.

— Ну, разве что он один, — молвил Ромашов, — и то я не исключаю возможность, что после войсковой операции он может оказаться грузом двести. Ты знаешь, зачем военные носят кальсоны внизу с завязками?

— Не знаю.

— То — то же. Отвечаю. Чтоб говно не выпадало в случай чего. Ты думаешь, генералы позволят этому говну выпасть. Честь мундира будут блюсти.

Они ещё долго сидели, прикидывали возможные варианты освобождения заложников. Фатиме предстояла задача обследовать часть кишлаков в горах.

— Ну, кажется, всё — под конец сказал Ромашов. — Отдыхай, утром я за тобой заеду. Завтра в одиннадцать нас ждёт Соколов. Хочет старик тебя лично поблагодарить. Ты только афганскую одежду сними, надень наш «прикид».

Ромашов приехал утром, как и обещал. Азат принял душ и стоял на улице, подставляя лицо ласковому утреннему солнцу. Косые лучи отражались, словно в гранях алмаза, в капельках росы, что застыли на лепестках и листьях роз. Обильно политая утром земля испарялась, наполняя пространство прохладой и ароматом цветов. Ромашов шёл по дорожке, глубоко втягивая воздух, как будто хотел надышаться после загазованного центра города. Фатима в саду накрывала столик. Пузатый чайник дышал паром, от стола шёл аромат вкусно приготовленного завтрака.

— Вот так бы денька три пожить! — сказал Ромашов. — Решено, как только заложников освобождаем, дня на три закрываемся на вилле, дышим воздухом, поливаем цветочки и принимаем солнечные ванны. Отдал я бумаги Бурхе, доволен как слон, передает тебе большую благодарность. Я ему сказал, что «спасибо» в стакан не нальёшь. Грозился отблагодарить после завершения операции. Наверное, барашка кушать будем.

Дежурный был предупреждён, и когда «Нива» подъехала к воротам, они тут же распахнулись. Ромашова и Азата встретил порученец и повел к маршалу. Он завел их в кабинет: пол был застелен толстыми персидскими коврами, в которых утопали ноги, тут же стоял стол и несколько стульев. Солнечные лучи, пробиваясь через шёлк лиловых занавесок, играли на красном дереве стола, стульях и панелях стен, разукрашенных восточным орнаментом. Соколов вышел из соседней комнаты и подал руку в начале Ромашову, затем Азату.

— Так вот ты, какой богатырь! — воскликнул маршал, — спасибо тебе, сынок, не только от меня, но и от всей моей семьи. Мне то что, старику, миг и меня нет, а им в горе жить. А теперь приглашаю вас к столу — он показал рукой на дверь, что вела в столовую. Молодая официантка обошла стол, разливая коньяк по бокалам. Соколов расспрашивал Азата, как идут поиски заложников. Азат рассказал маршалу о банде Халеса.

— Если они в крепости засели, — сказал маршал, — то выкурить их оттуда будет трудно. Вы правы, — он обратился к Ромашову, — много людей погибнет.

— Тут ещё одна фишка, — сказал Азат, — крепость — двенадцатый век, авиацию применять сложно. Если сравняем крепость с землёй, подымет вой международная общественность.

— Это они умеют делать, — сказал Соколов, — им палец в рот не клади. Тут что — то надо придумать другое.

— У меня есть предложение, — заявил Азат, — удар нанести точечной бомбардировкой. Я постараюсь разведать, где находятся склады, штаб, живая сила, и по ним нанести удары, не разрушая всей крепости.

— Хорошо, — сказал Соколов, — я в ваше распоряжения дам вертолеты, а вы с борта наведёте их на цель.

— Но в начале надо заложников освободить, — заметил Ромашов.

— Безусловно, — отозвался Азат, — иначе нет смысла всей этой затее.

— Сегодня я звонил генералу Каменщикову, — сказал маршал, — поблагодарил за умелую работу его офицеров. Он пообещал мне после освобождения заложников ходатайствовать перед Юрием Владимировичем о поощрении вас: Хаджаеву — досрочно полковника, а Ромашову — генеральскую должность.

— Спасибо, товарищ маршал, — сказал Ромашов. — Только мало времени Вы нам дали, трое суток пролетят быстро.

— Да, я вас понимаю, — маршал встал из — за стола, и все последовали его примеру, — не смею Вас задерживать. Если вам будет нужна помощь, звоните, мне или порученцу. А тебя, сынок, прошу, не рискуй, — маршал взял Азата за плечи, — лучше мы разбомбим эту крепость, и пусть заграница на нас брызжет слюной, но останься живой.

На виллу ехали в приподнятом настроении. Ромашов управлял машиной и мурлыкал под нос песню: «мы друзей за ошибки прощали, лишь измену простить не могли». Азат закрыл глаза и расслабился. Он заметил, что в таком состоянии он давно не был, напряженный ритм войны не давал передышки. Те ночные часы, что он проводил с Фатимой, безусловно, были прекрасными, но это было совсем другое, не то, что сейчас.

— О….! Старичок, молодая жена утомила? — пошутил Ромашов, — на ходу засыпаешь.

— А что, заметно? — отозвался Азат, не открывая глаза. — На лбу как бы не написано.

— А то, нет? — Ромашов, шутя, толкнул Азата в плечо. — Сразу видно женатый мужчина: рубашечка, брючки отутюжены, выбрит, парфюмом благоухает. Молодец Бурха, хорошую тебе «легенду» подобрал.

— Я тебе как другу хочу сказать, — Азат открыл глаза, — я хочу Фатиму в законные жёны взять. Как ты думаешь, сильно я их напугаю?

— Трудно сказать, — Ромашов посмотрел на Азата, — если генералам будет нужна по легенде такая семья — то ничего. А так могут хай поднять. Да чего ты должен на цыпочках перед ними стоять? Пошли они в задницу. Выдадим ей документы и отправим в Союз. У Бурхи окна есть: можем нелегально переправить через границу, а там она за таджичку сойдёт. У меня друзья есть, такую ксиву сделают, что ни одна собака не подкопается.

Там же знаешь, сколько придурков в Москве сидит, могут и крест на карьере поставить. Я случай тебе один расскажу. Мы как — то поехали с Бурхой к нашей границе, полный багажник оружия. Там повстречались с оперативниками. Они, как полагается, нам стол накрыли, выпили изрядно. Показалось мало. А где водку взять? Тут Бурха и говорит: «поехали в СССР, водки возьмём». Пьяным то, что — море по колено. Сказано — сделано. Доехали мы до границы, какая то глухомань, афганец поднял шлагбаум и мы на той стороне. С нашей стороны никого, даже шлагбаума нет. Вот тебе и железный занавес, только в крупную ячейку. Заехали в магазин купили, ящик водки. Тут я взял инициативу. Поехали, говорю, у меня по близости дружок в райцентре в начальниках томится. Заехали мы к нему, нас встретили по высшему классу. В баньке попарились вместе с пограничным начальством, а потом нас сопроводили они до афганского шлагбаума как высшее руководство. Так, что зря ты себе голову забиваешь, дело твоё пустяшное.

Подъехали к вилле, во дворе стояла машина.

— Вот и Бурха приехал, — сказал Ромашов, — наверное, тоже захотел лично тебя поблагодарить.

Бурха шел навстречу и улыбался. По его лицу было видно, что этот человек уже давно не знал отдыха. За то время, что они не виделись с Азатом, его голова, казалось, ещё больше поседела, щёки слегка впали, а под глазами появились мешки. Он поймал на своем лице взгляд Азата, и угадал его мысль.

— Да, да, вы правы, в тридцать пять лет так ужасно выглядеть.

— Отдыхать надо, — прервал его Ромашов, — вот заложников найдём и сюда на три дня.

— Нет, я лучше в Ленинград поеду, — Бурха улыбнулся Ромашову, — если не станешь возражать. Дочку давно не видел.

Бурха поздоровался с Ромашовым и Азатом за руку. В саду сели за стол, Фатима принесла им чай.

— Ну и задачу ты задал моим офицерам, — сказал Бурха, отпивая чай из пиалы. — До сих пор ломают голову, кто же уничтожил банду Касыма. За бумаги — спасибо. Мы уже сегодня с рассвета первые аресты сделали. Мне вчера их Серж завёз, я так увлёкся — всю ночь изучал. Толком и спать не ложился, на диване часик вздремнул, поэтому и вид как у столетнего деда.

Стали вести разговор о заложниках и о возможных вариантах их освобождения.

— Я решил их у Халеса выкупить, — заявил Бурха, — думаю вызвать его на переговоры.

— Ты учти, — ответил Ромашов, — переговоры будут совсем другие: теперь он станет диктовать условия.

— Да и времени у нас мало, — дополнил Азат, — маршал нам отпустил всего три дня. Я думаю, мне надо предложить им деньги по известной вам легенде. Пусть примитивно, ну и что. Халес передо мной в долгу, и я думаю, он не заломит большую цену. Только как их незаметно вывезти? Не хотелось бы раскрываться. Понимаете, людей много: солдаты, машины. Шаик сразу поймет кто такой Азат.

— Километрах в трёх от базы, — сказал Бурха, — есть площадка, там вертолёты сажают. Я сам на вертолёте пару раз садился, приедешь, разведай возможные пути подхода. Вечером приведёшь заложников, а я пришлю вертолёт — вот и вся конспирация. О готовности сообщишь шифровкой. Завтра пошли Фатиму, пусть пройдет по горам, может там они их прячут.

— Кстати, о ней, — заметил Ромашов и взглянул, улыбаясь на Бурху, — ты не против, если мы её у тебя заберём.

— Это куда же? — отозвался Бурха, протягивая руку за чайником.

— Как это куда? — Ромашов, улыбаясь, подмигнул Азату, — В Союз. Ты, что до сих пор ничего не понял?

— Я давно понял, — сказал Бурха, — как только Азат зашёл в это здание. А она согласна?

— Ещё не спрашивал, — ответил Азат.

— Я буду только рад, — сказал Бурха, — хоть одну женщину в Афганистане сделаю счастливой. Фатима! Фатима! — закричал он, — подойди к нам, пожалуйста.

Фатима подошла к столу в ожидании, что гости чего — то попросят.

— Тут вот какое дело, — заявил Бурха, — я знаю, что у тебя из родственников остался один Умар, но он ещё мальчишка. Выходит, я являюсь твоим опекуном.

Фатима не поняла о чём пойдет речь и удивлённо смотрела на Бурху.

— Получается так, — сказала Фатима.

— Так вот, — продолжил Бурха, — свататься к тебе пришли и спрашивают моего согласия: вот сват, а вот жених.

Фатима покраснела и тут же закрыла лицо локтем.

— Ты мне ответь, согласна ли ты выйти замуж за Азата?

— Согласна, — робко произнесла Фатима, — клянусь Аллахом, буду ему верной женой и рабыней моего господина.

— А ты знаешь, что тебе придется покинуть Афганистан и жить в другой стране: там, где прикажут служить твоему мужу.

— Согласна! — воскликнула Фатима, — хоть на край света, лишь бы только с ним.

— Сколько калыма возьмём? — пошутил Бурха, — жених богатый, молва о нём по всему Кабулу идёт.

— Не будем брать, — засмеялась Фатима, — он такой богач, как и я.

— Ну, вот и хорошо! Накрывай стол, у меня по такому случаю в машине бутылка коньяка есть — будем сговор отмечать.

Бурха поднял бокал.

— Дорогие мои, Азат и Фатима, — говорил он, — я очень рад, что в это трудное для моей страны время, вы нашли и полюбили друг друга. Жизнь скоротечна, а тем более на войне, поэтому используйте каждую свободную минуту, дарите радость друг другу, любите всем сердцем, всей душой. Лучше улыбка до, чем море слёз, после смерти.

Он выпил и быстро запьянел после выпитого бокала. Видно, бессонные ночи дали о себе знать: голова его все время падала на грудь. После второго бокала он окончательно окосел, и Ромашов с Азатом под руки отвели его в дом, и положили на диван.

— Слаб что — то Бурха, — сказал Азат.

— Работает много, спит мало, поэтому и ослабел. Интересный он человек. Зачитывал как — то мне свои дневники. Знаешь, у него отлично получается, как у писателя. Говорит: «хочу книгу написать на русском языке, чтобы русские люди узнали, что здесь творилось».

— А ты, Серж, не хотел бы написать? Нам с тобой есть что рассказать.

— Нет, сочинительством заниматься не хочу, хотя об этом часто думаю. Чтобы написать что — то стоящее, надо иметь не только талант как у Льва Николаевича Толстого, но ещё и быть как он графом. Для создания мало — мальски приличного сочинения нужно время, а значит и средства на существование.

— Да, ты прав.

— Я, наверное, поеду, — сказал Ромашов. — Ты Бурху не трогай: ему надо отоспаться, он на грани срыва.

— Пусть спит. Я и сам сейчас уеду, — заявил Азат, — Батыр с рынка вернётся, он там продукты закупает, и мы все поедем на базу. Садовнику накажу, пусть его во второй половине дня разбудит.

Машина выехала их города и помчалась на север в сторону Баглана. Батыр сидел за рулём. Сзади, прикрыв глаза, в полудрёме сидел Азат. Одной рукой он прижал к себе Фатиму. Она прижалась головой к его груди: её лицо, глаза, губы отражали прилив огромного счастья. Батыр в зеркало видел эту счастливую пару, и ему самому стало легко и радостно на душе.