Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест.

Глава 3. Физик, кот и мокрая гипотеза

Их путь к общежитию вышел вовсе не парадным шествием, а чем-то средним между бегством от наводнения и отступлением после боя. Причём «наводнением» и «боем» была собственно их команда: коридор после их прохода напоминал пейзаж после урагана — смятённый, взъерошенный и слегка опустошённый.

Вальдемар, возглавлявший этот безумный кортеж, мчался по коридору с такой скоростью, что его медвежья шкура развевалась за спиной, как плащ супергероя. Правда, супергерой был весьма своеобразный — тот, что по пути сметал со столиков декорации, наступал на хвосты костюмов зазевавшихся студентов и стащил у перепуганного первокурсника целый поднос конфет.

— Реквизиция! — прогремел он, не сбавляя темпа и размахивая полуобглоданным пряником, — Для поддержания духовных и физических сил!

— Это называется грабёж средь бела дня! — крикнула Кира, пытаясь на ходу подобрать с пола осыпавшиеся с подноса конфеты и извиниться перед пареньком в очках, у которого Вальдемар только что выбил из рук толстенный фолиант «Правовые основы для тех, у кого когти.»

Но Вальдемар уже скрылся за поворотом, оставив за собой вихрь из конфетных фантиков, искусственных листьев плюща, чьей-то потерянной маски вампира и облако всеобщего недоумения. Следом за ним, как прилипчивая вирусная инфекция, бежали остальные члены команды, путаясь в развевающихся плащах и наступая на те самые хвосты, которые только что отдавил их предводитель. Они были похожи на странную, но очень шуструю свадебную процессию, за которой гонятся не то кредиторы, не то разгневанные родственники.

Селена неслась следом, её ядовито-зелёный парик светился в полумраке коридора, как маяк для заблудших кораблей. Или предупреждающий знак «Опасно! Высокое напряжение сарказма!». Он цеплялся за выступы стен и дверные косяки, срывая с них таблички «Кабинет 304» и «Не сорить!», так что за ней тянулся не только шлейф ядовитого цвета, но и шлейф административных нарушений.

Юля плелась позади, и зрелище это могло бы разжалобить даже каменное сердце. Её единственное оставшееся крыло беспомощно волочилось за ней по полу с таким жалобным шуршанием, что казалось, будто сама судьба оплакивает её костюм.

Пустой горшок, который она упрямо несла перед собой, весил не больше килограмма, но для измученной феи он явно превратился в гирю олимпийского чемпиона. Она обхватила его так, будто это был не цветочный горшок, а спасательный круг на тонущем корабле, а её пальцы в белых перчатках отчаянно скользили по гладкой поверхности.

— Подождите….., — простонала она, но её голос потонул в общем гомоне.

Вальдемар остановился так резко, что Кира не успела среагировать: она врезалась в его мохнатую спину, уткнувшись лицом прямо в шкуру. В нос тут же ударил странный букет запахов: пыль, леденящая свежесть и едва уловимый аромат подгоревшей карамели. Оттолкнувшись, она отскочила, словно мячик, и едва не наступила на брошенный кем-то кофейный стакан.

— Что за… медвежий капкан! — возмущённо начала она, отплёвывая прилипшую к губам шерстинку. Но слова замерли на устах, когда она увидела его лицо.

Медведь смотрел на хромающую фею с выражением, которое можно было бы назвать угрызениями совести. Если бы кто-то верил, что у Вальдемара она есть.

— Дай сюда, мученица, — неожиданно мягко проворчал он и с поразительной лёгкостью выхватил горшок, словно тот и вовсе не имел веса.

Затем, не дожидаясь возражений, запустил руку в недра своей медвежьей шкуры. Из этого бездонного хранилища уже извлекалось столько предметов, что оно явно нарушало все законы физики. И о чудо! К всеобщему изумлению, на свет появился целый рулон малярного скотча — ярко-синего, будто кусочек летнего неба.

— Давай подлатаем тебя, — произнёс он с деловитой уверенностью.

— Это... это малярный! — Кира смотрела на скотч с тем же ужасом, с каким хирург смотрел бы на предложение оперировать при помощи кухонного ножа.

— И что? — пробурчал Вальдемар, с таким громким и липким треском отматывая скотч, что казалось, будто он распиливает дерево. Отрезанная полоса тут же ожила: принялась липнуть куда ни попадя — к когтям, к шерсти, явно демонстрируя свой независимый нрав, — Держит же! Ты хочешь, чтобы это чёртово крыло окончательно отвалилось, кто-нибудь на нём поскользнулся, грохнулся, сломал себе шею, и мы получили в университете нового призрака? У нас и так уже достаточно странностей на квадратный метр!

Юля, вся красная от смущения, покорно застыла, пока Вальдемар, высунув от усердия язык, с удивительной для медведя аккуратностью приматывал крыло к её плечу. Получилось... своеобразно. Ярко-синий скотч контрастировал с нежно-розовым пером так, будто фея пострадала в результате неудачного эксперимента по скрещиванию балерины и сантехника.

— Готово! — с гордостью объявил он, отлепляя от локтя последний случайно прилипший кусок скотча, — Теперь даже ураган не сорвёт. Проверено на себе. Я так шкуру чинил после того случая с….. в общем, неважно. Держит намертво. Почти как суперклей, только с возможностью демонтажа. Теоретически.

— Спасибо, — пискнула Юля, осторожно пошевелив плечом. Крыло действительно держалось. Правда, торчало теперь под странным углом, придавая ей вид феи, которая пыталась припарковать метлу в узком переулке и слегка не рассчитала.

— Отлично, — Селена хлопнула в ладоши, — Теперь, когда наша фея модернизирована по последнему слову строительной техники и готова украсить собой любой сарай или забор, может, продолжим спасение кактуса? Или будем ждать, пока Вальдемар не достанет из своих закромов пару кирпичей и цементный раствор, чтобы пристроить ей балкон?

Их стремительный бросок вперёд прервался на повороте, прямо перед ними, словно из ниоткуда, материализовался Артём.

Капитан математической команды, облачённый в кричаще-безупречный костюм «Капитана Очевидность» с начищенными до зеркального блеска туфлями и бейсболкой, на которой красовалась надпись «Я же говорил», стоял посреди коридора, уткнувшись в планшет. Он что-то сосредоточенно вычислял, покусывая стилус с видом полководца, разрабатывающего стратегию взятия неприступной крепости, и абсолютно не ожидал, что на него обрушится двухметровая медвежья туша на скорости курьерского поезда, набитая конфетами, угрызениями совести и синим скотчем.

БА-БАХ!

Столкновение было эпическим. Вальдемар, не успев затормозить, снёс Артема с ног, как кегль. Планшет взмыл в воздух, описал изящную параболу и с хрустом приземлился метрах в трёх от места катастрофы. Стилус застрял в медвежьей шкуре, как гарпун в ките. Где-то в недрах медвежьей шкуры что-то противно звякнуло, будем думать, что это были конфеты.

— КАРАУЛ! НАЕЗД! — взвыл Артем, барахтаясь под грудой меха, которая пахла лисьим леденцом и студенческим безразличием к личному пространству.

— По моим расчётам, — проскрипел он, когда Кира и Селена, вздохнув, как землекопы перед подвигом, стащили с него Вальдемара, — Ваша скорость превышала допустимую норму передвижения по коридору, утверждённую уставом, в три целых семь десятых раза! А масса…., — он покосился на медведя, с которого, как с новогодней ёлки, посыпались конфетные обёртки, — ….. вообще не укладывается в разумные пределы для млекопитающих, не находящихся в состоянии спячки!

— Не стой посреди дороги, когда охотятся настоящие хищники! — рявкнул Вальдемар, отряхиваясь с таким усердием, что с него слетела пара перьев с крыла Юли, приклеенных на авось, — Ты как дорожный конус, только менее полезный и без светоотражающих полосок!

— Артем, извини, — Кира, испытывая приступ острого стыда, помогла капитану подняться и безуспешно попыталась разгладить складку на его рукаве, отчего она лишь приобрела новый, ещё более драматичный изгиб, — Нам некогда. Карл пропал!

Лицо Артема преобразилось за долю секунды. Гневное негодование сменилось таким незамутнённым восторгом, что казалось, он только что получил известие о досрочной защите диплома и отмене всех дедлайнов до конца века.

— Карл?! — его голос взлетел на октаву выше. — Тот самый Карл?! Источник акустического загрязнения с амплитудой колебаний, превышающей болевой порог человеческого уха?! Тот, что орал каждое утро в пять ноль-ноль и мешал мне готовиться к олимпиаде?!

— Ну... да, он самый, — неуверенно протянула Юля, поправляя своё скотчевое крыло, которое под действием вибраций от голоса Артема начало медленно сползать.

— КТО?! — Артем схватил её за плечи с таким неудержимым энтузиазмом, что раздался характерный липкий хруст, и крыло окончательно приняло форму вопросительного знака, — КТО ЭТОТ ГЕРОЙ?! Я должен пожать ему руку! Или лапу! Или плавник! Статистически, исчезновение Карла повышает среднюю концентрацию сна и продуктивности студентов нашего корпуса на семьдесят три процента! Это... это прорыв в области академической экологии! Я уже вижу диссертацию! «Влияние отсутствия одного крикливого какутса на когнитивные функции студенческой популяции в условиях общежития»!

Он развернулся к собравшейся вокруг толпе любопытных студентов, многие из которых явно узнали ключевое слово «Карл» и уже начинали улыбаться.

— ТОВАРИЩИ! — провозгласил Артем, вскинув руки, как революционер на баррикадах, с той лишь разницей, что в руке у него вместо знамени торчал стилус, испытанный на прочность медвежьим зубом, — Узурпатор повержен! Тиран свергнут! Да здравствует здоровый сон и право на утренний кофе без вокальных упражнений на октаву «предсмертный вопль»!

— УРА-А-А-А! — грянула толпа, и звук был таким единодушным, каким не бывает даже на сдаче общеуниверситетского зачёта.

Кто-то запустил в воздух горсть конфетти. Девушка в костюме ведьмы пустилась в импровизированный танец. Парень, наряженный скелетом, достал откуда-то дудку и заиграл что-то похожее на победный марш, который фальшивил так, будто и сам Карл где-то в отдалении вторил ему от обиды.

— НАРОД ОСВОБОЖДЁН ОТ КОЛЮЧЕЙ ТИРАНИИ! — не унимался Артем, входя в раж и взобравшись на ближайший столик для анонсов, с которого посыпались листовки о предстоящем квизе, — Отныне наши утра будут принадлежать нам, а не его пронзительным сольным партиям! Мы сможем выспаться! Мы сможем учиться! Мы сможем, наконец, расслышать собственные мысли!

Толпа ликовала. Кто-то начал скандировать: «Ар-тем! Ар-тем!». Другой предприимчивый студент в костюме гоблина тут же начал продавать символические «акции свободы» — кусочки мела, найденные под ногами.

Вальдемар, наблюдая за этим безумием, медленно повернулся к Кире, его медвежья морга выражала нечто среднее между возмущением и профессиональной завистью к чужому харизматическому успеху.

— Видала? — прохрипел он. — Я его чуть не расплющил, а он тут революцию возглавил.

— Не радуйся раньше времени! — перекрикнула шум Селена. — Мы его найдём и вернём! Прямо к твоим ушам! К твоей подушке! В твою комнату!

Ликование стихло, будто кто-то выключил звук.

—...что? — Артем побледнел.

— Вернём. Карла. Домой, — отчеканила Селена с хищной улыбкой. — Так что попрощайся с концентрацией в семьдесят три процента.

Капитан постоял ещё секунду, явно переваривая информацию. Затем мудро кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и... уверенно направился в противоположную сторону.

— Куда ты?! — крикнула Кира.

— К буфету! — не оборачиваясь, ответил Артем. — Если вы собираетесь вернуть это... это существо, то лучшая тактика капитана — наблюдать за операцией издалека, в безопасной зоне, с запасом провизии!

Через минуту его уже видели у стойки буфета, где он набирал гигантское ведро попкорна и банку энергетика.

— Куда теперь? — спросила вслед озадаченная буфетчица.

— На пост охраны! — бросил Артем. — Там камеры! Я буду следить за развитием событий в прямом эфире! Это же лучше, чем кино!

— Научный подход к развлечениям, — философски протянул Вальдемар. — Надо запомнить.

Наконец, запыхавшиеся, растрёпанные, но полные решимости, они добрались до дверей общежития. Сауна располагалась на первом этаже, и оттуда, едва они приблизились, донесся запах.

— Что за... — начала Кира, но тут же зажала нос. — Боже, что это за запах?!

Запах и вправду был специфический. Он напоминал попытку сварить сосновый борщ в микроволновке, приправив его жжёной проводкой и чем-то откровенно химическим. В воздухе витали нотки хвои, озона и... подгоревшей пластмассы?

— Пахнет, как будто кто-то решил превратить сауну в лабораторию, — скривилась Селена.

— Или в крематорий, — мрачно добавил Вальдемар.

Дверь была распахнута настежь. Из проёма валил пар, такой густой, что первые два метра помещения вообще не просматривались.

— Ну наконец-то! — обрадовался Вальдемар и, к ужасу всей команды, начал стаскивать с себя медвежью шкуру.

— Я тут с потрохами потею, а вы всё бегаете! Сейчас зайду, охлажусь, заодно Пашу допросим…

— ТЫ ЧЕГО?! — завизжала Юля, отворачиваясь и пытаясь закрыть глаза рукой, второй держась за пресловутое крыло.

— Да ладно, — Вальдемар уже скинул одну медвежью лапу. — Мы же все взрослые люди! Совместим приятное с полезным — попаримся, поговорим о кактусах…

— Это не план, это клинический случай! — фыркнула Селена, решительно хватая его за ухо — самое настоящее, человеческое ухо, торчащее из прорехи в шкуре. — Мы здесь не для спа-процедур! Или ты хочешь допрашивать физика голым? Думаешь, это добавит убедительности?

— А что? — искренне удивился Вальдемар, потирая ухо. — Устрашающий эффект! Представь: заходишь, а там — здоровенный мужик без одежды, требует кактус. Психологическое давление! Никто не устоит!

— Единственное, чему никто не устоит, — это желанию вызвать полицию, — парировала Кира. — Или санитаров. Одевайся немедленно.

Вальдемар проворчал что-то нецензурное, но шкуру натянул обратно.

Пятеро искателей приключений замерли на пороге, вглядываясь в клубящуюся паровую завесу. В этот момент они выглядели точь-в-точь как призраки, которые только что выбрались из стиральной машины после особо жёсткого цикла отжима.

Из тумана проступали отдельные детали, и картина складывалась сюрреалистичная:

Медвежья лапа Вальдемара, которую он успел снова кое-как натянуть, но застегнул неправильно — теперь мех топорщился под странным углом, и создавалось впечатление, что у медведя вывих.

Ядовито-зелёный парик Селены, который от влажности начал фосфоресцировать ещё ярче, словно мутировавшая морская водоросль, выброшенная на берег после аварии на атомной станции.

Одно крыло Юли, которое, пропитавшись паром, безнадёжно обвисло и теперь придавало ей сходство не с феей, а с подстреленным голубем, которого заклеили малярным скотчем и оставили догнивать.

Свитер Киры с формулами, который от конденсата стал пятнистым, так что надпись «Доказательство где-то здесь» теперь выглядела как «Док...тво...е-то...есь».

— Может, не надо? — неуверенно протянула Кира. — Может, Паша сам выйдет?

— Нет, — отрезала Селена. — Если этот физик там уже час сидит в добровольном тумане, он явно в своих экспериментах и сам никуда не выйдет. Только если его кот не сбежит первым.

Они шагнули внутрь.

Жара ударила как из доменной печи. Воздух был такой влажный и горячий, что дышать им было всё равно что вдыхать мокрое полотенце. Селена почувствовала, как парик мгновенно стал тяжелее, будто вбирая в себя всю влагу помещения. Юля сипло охнула — её крыло, и без того страдальческое, окончательно размокло и теперь висело, как тряпка.

— Где... где тут хоть что-то видно... — простонала Кира, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом тумане.

И тут он проступил из пара, как видение.

На деревянной лавке, в самом центре сауны, сидел Паша-физик. Вернее, то, что когда-то было Пашей.

Его волосы стояли дыбом, будто он засунул пальцы в розетку, и торчали во все стороны, придавая ему вид безумного профессора из фильмов категории Б. На коленях покоился раскрытый блокнот, исписанный формулами, которые уже начали расплываться от влаги. А рядом, на скамейке…

— Что... это? — выдохнула Селена.

Рядом дымилась конструкция. Определить её назначение было невозможно. Это было нечто среднее между радиоприёмником, рождественской ёлкой и орудием пыток. Провода. Много проводов. Сосновые шишки, прикрученные изолентой к батарейкам. Какие-то лампочки. И посреди всего этого инженерного безумия…

Кот.

Самый обычный серый кот. Который сидел на лавке, опутанный проводами, и смотрел в пространство с таким выражением морды, что не нужно было быть специалистом по кошачьей психологии, чтобы прочитать его мысли:

«Мой хозяин — идиот. Законченный, клинический идиот. И теперь мне с этим жить.»

Шерсть кота топорщилась от статического электричества, усы торчали в стороны, будто их пропустили через расчёску. А в глазах — глубокая, философская скорбь существа, которое смирилось с абсурдностью бытия.

— Паша! — рявкнула Селена, размахивая перед его носом запиской. От резкого движения её парик дёрнулся, и капли пота полетели во все стороны. — Где кактус?!

Паша медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, отрешённым — взглядом человека, который последние два часа пытался объяснить коту основы квантовой механики и потерпел сокрушительное фиаско.

— Кактус...? — переспросил он тихо, будто это слово принадлежало какому-то далёкому, забытому языку. — А, вы про тот гипотетический объект... который одновременно и существует, и не существует в моём поле зрения?

Пауза.

— Не видел.

— НЕ УВИЛИВАЙ! — взревел Вальдемар так, что:

пар в сауне на секунду разошёлся от звуковой волны; кот, дремавший в центре конструкции, подскочил, распушив хвост, который мгновенно стал в три раза толще, превратив его в ёршик для мытья бутылок; одна из лампочек в установке Паши перегорела с жалобным хлопком.

— ЗАПИСКА БЫЛА ПРО ТЕБЯ! — продолжал орать медведь, брызгая слюной. — «КВАНТОВАЯ СУПЕРПОЗИЦИЯ В ВАННОЙ С ПЕНОЙ»! ЭТО ЖЕ ПРО ТЕБЯ! И ТВОЕГО КОТА!

Лицо Паши вдруг преобразилось. Пустота в глазах сменилась вспышкой — яркой, ослепительной, почти религиозной.

— Так это вы... — прошептал он благоговейно. — Вы... вы те самые таинственные незнакомцы!

Он вскочил на ноги так резко, что блокнот упал, шлёпнувшись в лужу конденсата.

— ВЫ ПОДБРОСИЛИ МНЕ КНИГУ! — он всплеснул руками, и от движения с его пальцев полетели искры статического электричества. — «Как объяснить квантовую физику коту, если он всё равно тебя не слушает»! Я нашёл её сегодня утром! На пороге! В крафтовой обёртке!

— Паша, мы не... — начала Селена.

— ТАМ БЫЛ ЭКСПЕРИМЕНТ! — не слушал её физик, входя в экстаз. — По созданию устойчивой мыльной плёнки в условиях повышенной влажности! С применением резонансных частот! Я ПРОСТО НЕ МОГ НЕ ПРОВЕРИТЬ!

Он схватил какой-то рычаг на своей конструкции и дёрнул. Установка жалобно завыла. Лампочки замигали. Кот издал звук, который можно было описать только как «боевой клич древнего божества, разбуженного не вовремя».

— СМОТРИТЕ! — Паша ткнул пальцем в угол сауны, где между двумя проводами натянулась... мыльная плёнка. Радужная. Дрожащая. Совершенно бесполезная.

— УСТОЙЧИВАЯ ПЛЁНКА! В УСЛОВИЯХ ВЛАЖНОСТИ ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! ЭТО ПРОРЫВ!

— Паша, — Селена сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Паша, мы не подбрасывали тебе книгу. Мы ищем кактус. КАКТУС. Воющий. Зелёный. Колючий. По имени Карл. Ты его видел?!

— Кактус... — Паша нахмурился, явно пытаясь вернуться из квантовых реальностей в банальную реальность пропавших растений. — Не-а. Зато видел книгу. Хотите покажу эксперимент с…

— ДА ГДЕ НАШ КАРЛ?! — завопила Юля и в порыве отчаяния взмахнула пустым горшком, как древнегреческая амазонка. Резкий взмах получился слишком размашистым. Горшок описал дугу, не задев ничего живого, зато задев неживое — а именно многострадальное крыло Юли, которое, несмотря на все усилия малярного скотча, не выдержало и оторвалось. Окончательно. Бесповоротно. С тихим шуршанием оно взмыло в воздух, элегантно планируя в сторону...

...и приземлилось прямиком на голову Вальдемара.

— ЧТО ЗА... — рявкнул медведь, пытаясь стащить с себя перья, которые прилипли к мокрой шкуре. — ОПЯТЬ?! ДА ПРИБЕЙ ТЫ ЭТО ГВОЗДЯМИ К СКЕЛЕТУ!

— Я старалась! — всхлипнула Юля. — Но оно не хочет держаться!

— Ладно, хватит! — рявкнула Селена, пробираясь к Паше и хватая книгу, которую тот прижимал к груди. — Если наш маньяк оставил тебе книгу, значит, в ней есть следующая подсказка. Давай сюда!

Паша неохотно отдал книгу. Селена, игнорируя медвежий рёв и истерику феи, провела ладонью по обложке, ощущая тёплую, слегка влажную поверхность. Потом принялась листать.

Страницы шуршали в тишине. Вся команда замерла, даже кот перестал вырываться и теперь просто сидел, обиженно поджав хвост.

— Ну что, великий детектив, — не выдержал Вальдемар, стаскивая последнее перо с морды, — видишь невидимые чернила? Или мы тут все простудимся, пока ты ищешь шифр Да Винчи в книжке для котов?

— Пока вижу только опечатки, — буркнула Селена. — Тут «квантовая» написана через «о». Кто это издавал, студенты-филологи после пары?

— СЕЛЕНА! — взмолилась Юля.

— Ладно, ладно... вот! — Из книги выпал листок. Сложенный вчетверо. Селена потянулась, но не успела — листок, влекомый каким-то злым роком, плавно спланировал вниз и шлёпнулся прямиком в лужу на полу.

— НЕТ! — завопил Паша.

Но было уже поздно. Вальдемар, не церемонясь, выловил листок из воды и поднёс к глазам, разбирая расплывшиеся чернила.

— «Вы близки... — прочёл он с трудом, щурясь. — Идите к тому... кто считает, что осень — это не время года, а состояние души... Он знает тайну тишины». — Медведь фыркнул. — Опять эти загадки! Кто этот маньяк, выпускник литфака?! Может, он ещё хокку пишет на досуге?

— Погоди, — Кира выхватила у него записку, поднося её ближе к лицу. — «Осень — состояние души»…

Она вдруг осеклась. По её лицу пробежала тень узнавания.

— Это же Генри!

— Кто? — не понял Вальдемар.

— Генри! Психолог-неформал! — Кира уже входила в раж. — Тот, что постоянно ходит в чёрном, читает Ницше в туалете и на каждой паре утверждает, что сезонное аффективное расстройство — это, цитирую, «высшая форма экзистенциального просветления»!

— А «тайна тишины»... — подхватила Селена, у которой в глазах уже загорелись знакомые огоньки азарта. — Он же ведёт тот кружок медитации! Куда ходит полфакультета, чтобы «обрести внутреннее молчание». А на самом деле — чтобы просто посидеть в тишине и не слушать Карла!

— БИНГО! — Селена щёлкнула пальцами так громко, что кот снова вздрогнул. — Он не просто знает цену тишине, он её фанатик! Он готов медитировать по восемь часов подряд! И у него был бы железный мотив — навсегда заткнуть нашего певца!

— Значит, наш финальный босс — философствующий психолог? — Вальдемар недоверчиво покосился на свои медвежьи лапы, будто сомневаясь, что они подходят для схватки с представителем гуманитарных наук. — А я-то думал, будет кто-то посерьёзнее. Ну, не знаю, вампир. Или декан.

— Не недооценивай силу скучающего гуманитария, — мрачно произнёс Паша, внезапно вклиниваясь в разговор. Его лицо стало серьёзным. — Особенно того, кто добровольно читает Ницше в туалете. Это признак особой, изощрённой формы безумия. Такие люди способны на всё.

— Хорошо сказано, — кивнула Селена. — Тогда чего мы ждём?

Она с победоносным видом швырнула книгу обратно в ошарашенные руки Паши. Тот поймал её на рефлексах, чуть не выронив кота.

— Бежим вырывать нашего Карла из лап просветлённого маньяка! — провозгласила она. — И надеюсь, к этому моменту он уже успел выучить что-нибудь из репертуара Rammstein. Это было бы эпично.

Команда уже развернулась к выходу, когда сзади раздался возглас:

— ПОГОДИТЕ!

Паша вскочил со скамьи так резко, что его установка жалобно звякнула. Одна из шишек отвалилась и покатилась по полу.

— Я С ВАМИ!

Все замерли и обернулись.

— Что? — не поняла Кира.

— Я. С. Вами, — Паша уже срывал провода со стен, запихивая их в карманы. Шишки тоже полетели в карманы. Блокнот — подмышку. Кот остался сидеть на скамье, наблюдая за происходящим с выражением «ну наконец-то, может теперь меня отвяжут от этого безумия». — Если этот «просветлённый маньяк» оперирует такими сложными методами доставки сообщений, как подбрасывание книг с точно подобранным содержанием, это требует глубокого научного анализа!

Он схватил кота, который возмущённо фыркнул.

— Это же чистейший научный метод! Гипотеза! Эксперимент! Проверка! — Паша прижимал кота к груди, словно священную реликвию. — Я должен зафиксировать весь процесс! Задокументировать! Это же бесценный материал для диссертации! Виолетта, ты только представь!

Кот — видимо, это и была та самая Виолетта — издал звук, больше всего напоминающий «отпусти меня, псих».

— Паша, — осторожно начала Кира, — ты понимаешь, что мы идём искать похищенный кактус, а не проводить полевые исследования?

— ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ! — воскликнул физик, и в его глазах заплясали огоньки одержимости. — Групповая динамика в условиях контролируемого абсурда! Коллективное решение задач под давлением времени и стресса! Влияние иррациональных факторов на процесс принятия решений! Мне нужно зафиксировать частоту пульса, когнитивные искажения, коэффициент раздражения!

Селена и Кира переглянулись. В их взглядах промелькнуло одно и то же: «Ещё один чудак в команде. Ну почему бы и нет?»

— Ладно, — тяжело вздохнула Селена. — Но! Если твой научный интерес приведёт к разрушению университетского имущества больше, чем мы уже разрушили, мы оставляем за собой право применить к тебе воспитательные меры. С помощью этой самой книги. По голове. Неоднократно.

— Принято! — Паша сиял, как ребёнок, которому разрешили не ложиться спать в десять.

Реакция на одобрение была мгновенной. Паша с громким торжествующим воплем «ЭВРИКА!» швырнул блокнот вверх, целясь в дверь. Блокнот, однако, промахнулся, взмыл к потолку и с хрустом застрял между деревянными балками, откуда теперь свисал, как сталактит.

— Оставим как есть! — прокричал Паша. — Потом достану!

Он сгрёб в охапку кота, который к этому моменту принял форму недовольного пушистого багета — длинного, жёсткого, с торчащими во все стороны лапами.

— Виолетта, ты представляешь?! — восторженно вопил Паша, выбегая из сауны. Кот болтался у него подмышкой, как плюшевая игрушка. — Это же идеальные условия для изучения групповой динамики! Мы должны зафиксировать всё! Температуру! Влажность! Уровень сарказма на квадратный метр!

Кот издавал звуки, которые можно было истолковать только как древнеегипетские проклятия, и периодически пытался лапой стащить с Паши очки.

— Погоди, — спохватилась Кира, глядя на его ноги, — ты же в одних носках!

Но Паша уже исчезал в коридоре, оставляя за собой мокрые следы на полу и запах жжёной проводки, который, видимо, въелся в него настолько, что стал частью образа.

— Ничего, — философски заметила Селена, нагибаясь и подбирая с пола выпавшую из книги закладку. — Зато теперь у нас есть живой детектор паранормальной активности. Или хотя бы кто-то, на ком можно будет испытать книгу в качестве оружия ближнего боя.

Издалека, из глубины коридора, донёсся возбуждённый вопль:

— НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, Я ПРОВЕДУ ЗАМЕРЫ ПО ДОРОГЕ! У МЕНЯ ЕСТЬ СЕКУНДОМЕР!

И приглушённое кошачье ворчание, явно означавшее: «За всё это издевательство мне положена пожизненная пенсия. В виде тунца. Ежедневно. Пока я не забуду этот кошмар.»

— Команда растёт, — резюмировала Кира, глядя вслед физику. — Интересно, сколько ещё народу мы соберём до финала?

— Не знаю, — усмехнулась Селена, — но если так пойдёт дальше, к концу квеста нас будет достаточно для полноценного митинга. Или революции.

Вальдемар, всё ещё ощипывающий с себя перья, мрачно добавил:

— Лишь бы этот психолог оказался последним. А то боюсь, следующим будет сам ректор.

— Не накаркай, — одёрнула его Юля, прижимая к груди пустой горшок. — Хотя... было бы забавно.

Они двинулись в путь. Теперь их было шестеро: фея без крыльев с горшком, медведь в облепленной перьями шкуре, девушка в светящемся парике, студентка в мокром свитере с формулами, физик в одних носках с котом подмышкой

Где-то впереди, в глубине университета, их ждал психолог-философ, кружок медитации и, возможно, наконец-то — пропавший Карл.