Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест.

Глава 5. Заклятие Невидимус и логика Моррис

Дверь в университетскую библиотеку, как и ожидалось, была закрыта. Перед ней застыла в нерешительности сборная мира по поиску пропавших кактусов: пять главных лиц и один кот в роли тактического резерва.

— У меня стойкое ощущение, что мы дошли до финального босса, — сказала Селена, переводя дух. — И по классике жанра он прочитает нам лекцию о морали, пока мы будем умолять его остановиться.

— Ну что, стучим? — прошептала Юля, вцепившись в пустой горшок, будто в спасательный круг.

— Стучим? — фыркнул Вальдемар. — Мы герои! Мы прошли огонь, воду, медные трубы и хрустальные шары! Мы не стучим — мы врываемся!

Он гордо шагнул вперёд и впечатал плечо в дубовую дверь… которая с тихим щелчком поддалась. Герой, не ожидавший такой подлости от мебели, полетел внутрь, проехался на животе по отполированному полу и остановился только о ножку массивного стола.

— Изящно, — прокомментировала Кира.

Их встретило… пение.

Чистое, высокое, пронзительное. «I Will Always Love You» Уитни Хьюстон — да ещё в идеальной ду-воп-аранжировке.

Команда застыла на пороге, вылупив глаза.

В центре читального зала, на столе под настольной лампой, стоял горшок с кактусом. А рядом, в кожаном кресле, как монарх на троне, сидел декан Райден. Он отбивал такт пером по подлокотнику и выглядел так, будто наблюдает за удавшимся экспериментом.

Увидев вторгшихся, он поднял взгляд. Ни удивления, ни смущения.

— Мисс Моррис. Компания. Вовремя. — Его взгляд скользнул по распластанному на полу Вальдемару. — Мистер Вальдемар, не ожидал от вас проявления проскинезы. Но приятно тронут.

Вальдемар вскочил, красный от злости и позора.

— Это не… проски… ки… — он отчаянно попытался справиться со словом. — Это тактическое скольжение! Для оценки коэффициента трения паркета! В разведывательных целях!

— Разумеется, — кивнул Райден. — Блестящая импровизация.

— Так это… это всё вы?! — выдохнула Селена, переводя взгляд с декана на поющий кактус и обратно. — Весь этот цирк? С гербариями, психами, мокрыми физиками, летающими планетами… и кактусом?!

— Естественно, — он откинулся на спинку кресла, театрально сложив пальцы домиком. — Интерактивный семинар. Тест на сплочённость, логику и умение работать в стрессовой среде. Вы справились. Пусть и более… прямолинейно, чем я рассчитывал.

Он сделал паузу.

— Особенно в части разрушения университетского имущества. Отчёт о ремонте хрустального шара уже выглядит как сценарий боевика. Подбираю эпитеты: «уничтожен акустическим воздействием неустановленной природы».

Юля не выдержала — рванула к столу, чуть не снёсши стул.

— КАРЛ! Мой малыш! Ты цел!

Она зависла над горшком и принялась ворковать:

— Ах ты мой певун! Ах ты мой артист! Мы так волновались! Ты даже не представляешь, что мы прошли!

Селена же стояла поодаль, не сводя с кактуса подозрительного взгляда. Что-то не сходилось. Что-то было не так. Её мозг, отточенный годами математических задач и поиска логических ошибок, включился на полную мощность.

Брови медленно поползли вверх.

— Погодите, — её голос резанул воздух. — Он поёт. Сегодня действительно полнолуние… но, Юля, один вопрос. Ты поливала Карла бузинным чаем?

Все перевели взгляд на Юлю. Та замерла с вытянутыми руками.

— Я… нет… Он же пропал утром! Я не могла!

— Именно, — Селена медленно подошла к столу, обходя его по кругу и разглядывая растение с видом криминалиста на месте преступления. — Ты сказала, что он поёт репертуар Уитни Хьюстон только в полнолуние и только если его полили специальным чаем из бузины. Два обязательных условия. Одно выполнено. Второе — нет.

Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь моментом.

— Следовательно... — палец указал на поющее растение, как обвинительный приговор, — это не наш кактус.

— Что?! — Юля отшатнулась. — Но он же похож!

Она склонилась ближе.

— Подождите… вот та изогнутая колючка справа... у Карла она была короче! И здесь, с этой стороны... этого изгиба вообще не было! — Голос её становился всё более истеричным. — ГДЕ МОЙ МАЛЫШ?!

Она метнулась к Райдену, полная ужаса:

— Что вы с ним сделали?!

Райден удовлетворенно улыбнулся, поднял руку и хлопнул в ладоши.

Один раз.

Резко.

Пение оборвалось на высокой ноте, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Кактус дрогнул, его очертания поплыли, исказились — и через секунду он просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, как от голограммы.

Пустой горшок стоял на столе, как насмешка.

— Голограмма, — выдохнула Кира. — Это была чёртова голограмма!

— Браво, мисс Моррис, — Райден медленно поднялся из кресла, его взгляд был полон искреннего одобрения. — Вы только что заработали «отлично» по курсу логики автоматом. Экзамен можете не сдавать.

Он прошёлся по залу, руки за спиной, как профессор, читающий лекцию.

— Вы были единственной, кто не поддался эмоциям. Кто включил голову вместо сердца. Остальные увидели кактус, услышали пение — и поверили. А вы проверили факты. Это и была финальная часть теста.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Вальдемара.

— Хорошо, — первой опомнилась Кира. — Где настоящий кактус? Скажите, что вы его не выбросили, а то Юля устроит мировой конфликт.

— Настоящий кактус, — Райден повернулся к ним, и в его голосе прозвучали нотки едва сдерживаемого торжества, — всё это время находился в руках мисс Юлии.

Все уставились на пустой горшок в её руках.

— На него наложено заклятие «Невидимус Хэллоуинского образца». Действует до полуночи. Объект остаётся реальным, просто невидимым. Для зрения. Но не для рук.

Юля медленно посмотрела на горшок… потом на Райдена… потом снова на горшок.

— Я… всё это время… его носила?..

— Именно. А то была копия с голосовым сопровождением. Профессор Гринлиф три дня её создавал.

В зале повисло ошеломлённое молчание.

Его нарушил Паша. Его глаза блестели, как у ребёнка в магазине игрушек.

— Это гениально! Растение, которое есть и нет одновременно! Это же супе—

— Паша, — устало сказала Кира, — прошу. Не сейчас.

Юля покраснела до корней волос.

— Значит… мы бегали по университету… ломали хрустальные шары… слушали лекции про квантовую пену… а Карл… всё время был со мной?!

— Бинго, — сухо констатировал Райден. — Поздравляю с прохождением курса «Критическое мышление в условиях управляемого абсурда».

— БЛИИИН! — взревел Вальдемар, сдёргивая медвежью голову. — Я чуть не сварился в этой шкуре! Дрался с планетами! Пугал физиков! И всё ради кактуса-невидимки?!

— Технически он был с вами, — заметил декан.

— Это софистика!

— Философия.

В этот момент где-то вдалеке, в городе, пробили куранты. Глубокий, торжественный звон колоколов возвестил полночь

Бом. Бом. Бом.

На двенадцатом ударе в горшке Юли раздался лёгкий хлопок — и появился он. Настоящий, обычный, слегка обиженный кактус Карл.

Юля взвизгнула, чуть не разбудив покойников.

— Он здесь! Родной! Настоящий!

Карл никак не отреагировал на воссоединение. Он просто стоял, слегка покачиваясь, как растение, которое устало от приключений и очень хотело бы просто постоять на подоконнике в тишине.

— Ну, вот и сказочке конец, — выдохнула Кира. — Можем идти спать? Моя голова больше не выдержит магии и логики.

Команда начала потихоньку расходиться, потрёпанная, измученная, но с чувством выполненного долга.

Вальдемар бурчал что-то про «потраченные нервы» и «напрасный героизм». Паша восторженно объяснял Виолетте заклятие «Невидимус» и делал какие-то лихорадочные пометки в блокноте (который откуда-то снова появился). Юля, сияя от счастья, осторожно несла Карла, как священную реликвию, воркуя над ним ласковые слова.

Селена собиралась последовать за остальными, но низкий, знакомый голос остановил её.

— Мисс Моррис. Останьтесь на минуту.

Райден не двигался с места, лишь наблюдал за ней. Библиотека опустела. Теперь в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых часов на стене, они остались вдвоём.

— Ну что, декан? — Селена повернулась, скрестив руки на груди. — Готовите новое заклятие? «Моррисус Надоедлиус»? Или хотите вручить мне счёт за хрустальный шар и душевные страдания Генри?

Уголок его губ дрогнул — совсем чуть-чуть, но она заметила.

— Ваша способность находить нестандартные решения... впечатляет. И раздражает. Одновременно.

— О, я знаю, — парировала она, делая шаг ближе. Воздух между ними сгустился, наполнился странным напряжением. — Это моя суперсила. Так в чём же истинная цель этого цирка? Проверить, способны ли мы, «слабые люди», вообще мыслить? Или вам просто было скучно в Хэллоуин?

— Я проверял, способны ли вы мыслить вместе, — поправил он, тоже делая шаг вперёд. Теперь их разделяло меньше метра. — Несмотря на разницу в... происхождении, темпераментах, уровне здравомыслия. И, должен признать, вы превзошли ожидания. Даже в части разрушений.

— Вы всегда так прячете комплименты в колючую обёртку критики? — Селена прищурилась. — Или это фирменный стиль альфы — хвалить, не хваля?

— А вы всегда так благодарны, когда вашу команду не заставляют возмещать ущерб из собственного кармана? — парировал он.

Между ними пробежала искра — острая, колкая, живая. Не враждебная, но и не дружеская. Нечто большее.

— Полагаю, на этом наш Хэллоуин официально завершён, — сказала она, чувствуя, как против воли начинает улыбаться. — Спасибо за... квест. Это было чертовски интересно. И познавательно. Теперь я знаю, что Юля может разрушать хрусталь голосом, Паша носит с собой камертон, а вы умеете накладывать заклятия невидимости. Полезная информация.

— Всегда к вашим услугам, мисс Моррис, — он слегка склонил голову, как в старомодном поклоне. — Спокойной ночи. И постарайтесь не разрушить ничего по дороге в общежитие.

Селена развернулась и направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине — тяжёлый, пристальный, оценивающий.

У самой двери она остановилась и бросила через плечо:

— Надеюсь, Карл вас не разочарует. Говорят, он планирует расширить репертуар. Что-то из Queen. «Bohemian Rhapsody», кажется. В пять утра.

Едва дверь за ней закрылась, как по библиотеке разнёсся тихий, но отчётливый звук — низкое, довольное рычание.

Или это показалось?

Спустя несколько часов, уставшая, но с приятным послевкусием от удачно завершённого расследования, Селена наконец добралась до кровати. Кира уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Сознание медленно отключалось, унося в предвкушение долгожданного сна…

…как в пять утра за стеной раздалось до боли знакомое, душераздирающее «НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!»

Карл вернулся к творчеству.

Из комнаты Вальдемара донёсся грохот, звон разбитой посуды и истошный крик, от которого содрогнулись стены:

— ПОЧЕМУ ЕГО НИКТО НЕ УКРАЛ?! ПОЧЕМУ ОН ВЕРНУЛСЯ?! ПОЧЕМУ РАЙДЕН НЕ ЗАБРАЛ ЕГО СЕБЕ?!

По этажу прошёл сонный хохот, ругань, чей-то тапок впечатался в стену.

Селена и Кира синхронно застонали и вжали головы в подушки.

— Застрелить его, — простонала Кира из-под одеяла. — Кто-нибудь. Просто возьмите и застрелите этот кактус.

— Бесполезно, — хрипло ответила Селена. — Он бессмертный. Колючий, поющий и мстительный. Это возмездие. Кармическое.

Она схватила телефон и напечатала новый пост:

05:03 — «Записки о хвостатых».

«Экстренное наблюдение: наше местное колючее божество, вернувшись из небытия (да, оно было невидимым — сюрприз), отметило событие утренним концертом в жанре "арт-хаус со скотобойней". Реакция соседей варьируется от истерики до планов кактусоубийства.

Вывод: некоторые тайны лучше оставлять невидимыми. Особенно, если у них есть голос.

P.S. Лаборатория сарказмологии работает в штатном режиме. Шеф-редактор уставший. И очень колючий. Всем добра и тишины. Хотя бы до завтрака.»

Она отправила пост, откинула телефон на тумбочку и, зарывшись лицом в подушку, засмеялась.

Хэллоуин закончился. Но приключения — никогда.

Особенно когда за стеной поёт кактус, в памяти свежи воспоминания о взгляде декана, в котором читалось не только раздражение, но и вызов.

И, возможно, нечто большее.

Конец.