Затмение (СИ)

глава 25

Даже не знаю, что тяжелее осознать: факт, что все это время я была невозможно слепой или что Эван оказался… Нет, я не в силах повторить это даже в мыслях, иначе мой рассудок снова уйдет в туман.

И все же, первое, что вижу, когда приходу в себя — моя собственная комната. И Райль, которая сидит у меня в ногах и пытается читать книгу, то и дело бросая на меня встревоженные взгляды. Судя по темным кругам под глазами, сестра провела бессонную ночь.

— Дэш! — Райль срывается с места, подтягивает кресло и садится рядом, обхватывая мою ладонь.

Я чувствую себя такой ничтожно слабой, что даже дышать тяжело. Или это груз новых знаний? Или очередная тайна, которую мне никогда не разгадать без подсказки великодушного Эвана?

— Давно я… — Вопрос тонет в кашле. Кажется, в горло сунули железную щетку для чистки кожи.

— Великий герцог привез тебя вчера, сказал, что тебе нужно отдохнуть, — тараторит сестра.

Впервые вижу ее такой обеспокоенной, как будто она что-то недоговаривает, хоть и знает, что потом, когда правда вскроется, ей крепко влетит за молчание.

— Что случилось? — подталкиваю ее к ответу. — Брось, Райль, я слишком хорошо тебя знаю. Что случилось, пока я валялась в кровати и изображала покойницу?

Райль обкусывает ноготь на большом пальце и морщится. Так сильно морщится, что борозды на ее лбу белеют от натуги.

— Райль, ради Триединых… — Теперь моя очередь выдерживать драматическую паузу. Триединый, будь он неладен. Кудесник. — Просто скажи, что случилось.

Сестра порывисто встает из кресла, теплая шаль сползает с ее плеч и опадает на пол темной кляксой дурного предзнаменования. Сестра, конечно, любительница напустить туману, но обычно это сопровождается хитрыми загадками, подначиванием и новостями, которые точно не должны привести меня в ужас. А сейчас она выглядит так, будто никак не может решиться переступить черту, после которой что-то в нашей жизни кардинально изменится.

Если бы я только могла встать, то хорошенько тряхнула бы ее, потому что хуже неизвестности может быть только затянувшаяся прелюдия к ней.

— Прежде, чем я начну, ты должна знать. — Райль вытягивается в струнку, подбирает губы и делает серьезное лицо. Сейчас она так сильно похожа на мать, что я невольно смаргиваю наваждение. Образ каменного изваяния в тайной крипте все еще слишком свеж в памяти, а вместе с ним и правда, в которую я еще очень нескоро смогу поверить. — Я не хотела, чтобы так случилось. Это произошло так… спонтанно. И до того, как…

— Райль!

— Мы с Ривалем решили пожениться! — на одном дыхании выпаливает сестра. Вздыхает, судорожно втягивая воздух через рот, но, кажется, ей все равно не хватает дыхания для еще оного рывка, потому что следующую фразу Райль говорит очень тихо. — Король скончался сегодня утром.

Шум у меня в голове крепнет и становится сильнее. Слова сестры скачут эфемерными звуками, и как бы я ни старалась их переиначить — ничего не получается. Райль сказала то, что сказала: она и Риваль, наследный принц Абера. Второй после Эвана наследник на престол. Но, как считают многие, да и он сам — первый.

— Дэш, ради Триединых, скажи что-нибудь, — слезливо просит сестра.

Что мне сказать? Что нужно было выслушать ее, когда она пыталась попросить мое благословение на брак? А я вместо того, чтобы быть старшей сестрой, разыграла ревнивую дуру, потому что не хотела услышать имя ее избранника. Боялась, что оно не будет для меня пустым звуком. Хотя, что бы это изменило?

Свешиваю ноги с кровати и отвожу руку сестры, когда она пытается помочь. Просто отталкиваю, словно ядовитую змею, хоть прекрасно осознаю — в случившемся нет ее вины. Но в голове не укладывается, что моя сестра, моя единственная живая кровь, собирается замуж за человека, который — в этом нет сомнений — будет претендовать на престол. А, значит, мы с Райль будет по разные стороны баррикад. И я знаю единственный способ уберечь сестру от гнева великого герцога Росса, от, чтоб его, Кудесника!

— Исключено, — говорю, окуная ноги в домашние туфли.

— Что? — не понимает сестра.

— Ты не можешь стать женой Риваля. Никогда. Это настолько абсурдно, что даже не стоит обсуждения.

— Дэш… — Никогда в жизни Райль не смотрела на меня вот так: словно я ее ударила до крови. — Что ты такое говоришь?

— Не притворяйся, что не услышала и не поняла. Не может быть и речи о браке между тобой и принцем. Странно, что тебе нужно объяснять такие очевидные вещи.

Наверное, мои слова звучат слишком грубо, хоть я пытаюсь смягчить тон бесстрастными нотками. Райль прижимает ладонь ко рту, словно пытается оградить нас обеих от необдуманных слов. Старый, еще с детства знакомый жест, который всегда предвещал фиаско. И сейчас все то же самое: сестра пытается выждать паузу, но слова все равно рвутся из нее. Обидные, жалящие укоры, которые оглушают меня камнепадом.

— Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! — выкрикивает она, белея от злости. — Не собираюсь умолять и падать на колени! Мне семнадцать лет, я могу выходить замуж без благословения! Мы с Ривалем все решили и ни ты, ни сумасшедший Эван не сможете встать между нами.

— Ну и когда же вы это решили? До того, как он сказал, что в день, когда Эван объявил меня своей невестой, то же самое собирался сделать и Риваль?

Очевидно, принц не посвятил мою сестру в детали нашего несостоявшегося заговора, потому что, как бы ни пыталась Райль скрыть недоумение, она оказывается совершенно беспомощна перед правдой. Очень жаль, что Риваля нет рядом — я бы с превеликим удовольствием врезала ему как следует. Даже не сомневаюсь, что идиотская затея с замужеством целиком принадлежала ему. И не нужно большого ума, чтобы, сопоставив факты, отыскать единственную причину для такого поступка. Но использовать для своей обиды Райль… Райль, которая слишком юна и наивна, и влюбчива, как нецелованная девчонка.

— Ты просто боишься, — сухим голосом, отгораживаясь от меня и неприятной правды, говорит сестра. — Боишься, что я, а не ты, стану королевой. Еще бы, как же так: Дэш, которая с детства всегда называла себя истиной наследницей Трона Луны, вдруг может оказаться обставленной собственной сестрой. Но, знаешь что…

Я не знаю и не хочу знать и импульсивно, ведомая одними лишь эмоциями, отрезвляю Райль крепкой пощечиной. Сестра хватается за щеку, пятится, и выражение ее лица меняется так стремительно, что я не могу угадать ни одной эмоции. Впервые в жизни понятия не имею, о чем она думает.

— Хватит нести чушь, Райль. Риваль никогда не получит Трон Луны. — Тем более, когда в руках его соперника ключи от всего Мироздания. — Если ты соглашалась на его авантюру в надежде примерить корону, то мне жаль, что в свое время я вступалась за тебя и не давала пороть! Старый герцог был прав: ты ребенок, который может натворить бед по глупости. И когда-нибудь, когда созреешь для трезвого взгляда на жизнь, ты скажешь мне «спасибо».

— Я тебя ненавижу! — кричит Райль и в слезах бросается к двери.

— Шиира, лабиринт! — приказываю я, и верная помощница посылает мне образы слившихся в непроходимой паутине ступенек. — Держи ее под замком и не выпускай из замка даже в Зимний сад. И дай мне знать, если принц появится на горизонте. Устрою ему королевскую встречу.

Но принц не появился. Ни в этот день, ни на следующий. Только вечером прибыл гонец от Эвана и передал письмо, запечатанное королевской печатью. Короткая записка, в которой значилось, что нам, Дэшелле Меррой, герцогине Аберкорн, и Райль Мерроой, маркизе Грей, следует явиться во дворец к полудню следующего дня, чтобы принести присягу верности новому королю Абера — Эвану Анпорту. Сухо, официально, без намека на особенное отношение, которое следует проявлять к своей невесте, без пяти минут жене.

Перечитываю записку несколько раз, пытаюсь найти что-то между строками… и ничего. Только официальный холод, от которого через кончики пальцев коченеет все тело. Рву записку и швыряю ее в огонь, с каким-то диким удовольствием наблюдая за тем, как пламя пожирает написанные твердой рукой строки.

Ни одного теплого слова для меня.

Ни единого намека на то, что я все еще что-то значу в его жизни. В жизни божества, которое создало если и не все Мироздание, то большую его часть. Но для меня он — не божество, не непонятная холодная сущность, которую я не понимаю. Он — мужчина. Красивый мужчина, сильный и жесткий, совершенно непредсказуемый. Тот, которого боюсь до смерти, но без которого тону в какой-то немыслимой пустоте. Медленно иду ко дну и даже не пытаюсь дышать, чтобы продлить агонию жизни.

«Что, великий герцог, став королем, можно выбрать другую королеву? Правильно, зачем тебе я, беглянка, отверженная, порицаемая общественным мнением?»

Я не знаю, сколько времени провожу в кабинете, но, когда понимаю, что огонь в камне погас и угли давным-давно остыли, за окнами уже непроглядная ночь. И меня беспокоит вовсе не зверский холод почти потемневшей комнаты, а странный шум за окнами. Такой знакомый звук лязга метала о метал, что по коже бегут мурашки. Выбегаю на лестницу — и Грим сгребает меня в охапку, буквально слетая вниз по ступеням, тесня в сторону кухни.

— Что?.. — хочу спросить я, но верный страж опережает.

— Личная гвардия принца, — говорит зло. — Человек тридцать точно.

Боги всемогущие!

Сглатываю, пытаясь предугадать, что за нелегкая привела Риваля в мой дом, но не успеваю. Грохот тарана в двери сбивает с мысли, вынуждает вжать голову в плечи. Грим громко и грязно ругается, пытается оттеснить меня дальше, зачем-то рассказывает о черном ходе через подвал, как будто это я гостья в собственном доме. Да мне здесь каждый угол знаком, каждый потайной ход и каждая скрытая дверь.

— Я никуда не уйду! — отчаянно рву руку из хватки Грима, но он держит слишком крепко, и я с трудом сдерживаю слезы, когда кожа на запястье натягивается до предела возможного. — Райль! Он хочет забрать ее!

— Дэш, проснись! — Грим встряхивает меня, словно тряпичную куклу, хоть никогда не позволял себе ничего подобного. — Ему не нужна Райль! Он пришел за тобой, чтобы переиграть твоего драгоценного герцога!

Снова сглатываю, внезапно ослепленная этой мыслью — и новый удар сносит двери с петель.

Риваль входит в мой дом, словно победитель: с двумя обнаженными окровавленными мечами, на кураже от победы, которая досталась за грош. И его головорезы следом: разбегаются по углам черными тараканами, рыщут повсюду, словно что-то ищут.

Грим отодвигает меня себе за спину, готовится держать удар, хоть мы оба знаем, что его мастерства не хватит против тридцати головорезов во главе с Ривалем.

— Дэш, — усмехается принц, делая комичный поклон. — Будущая королева Абера лично вышла засвидетельствовать бедному изгою свое почтение.

— Эван с тебя шкуру спустит, — говорю зло и хлестко.

— Не раньше, чем я отдам тебя своим голодным до королевского тела ребятам.

Его молодчики жидко пересмеиваются, Грим делает шаг вперед, но я кладу ладонь ему на плечо, останавливая. Здесь, в «Тихом саду», в единственном месте, которое я считаю своим домом, кровопролития не будет. Верный страж до скрипа сжимает челюсти, рвется в бой, но я держу его взглядом.

Если бы только мои Мастера успели окрепнуть. Еще хотя бы пару недель. Совсем немного, такая ерунда…

— Правильно, герцогиня, держи своего слабака на поводке, а то я его кишки развешу на люстрах, как гирлянды к празднику.

— Присмотри за Райль, — прошу Грима, но он лишь зло сплевывает. — Поклянись мне, что будешь возле нее! — требуя я — и Грим очень нехотя кивает, продолжая сверлить Риваля взглядом.

Боги, ведь я спасла этого мальчишку, а в ответ получила черную неблагодарность.

«Держи лабиринт, Шиира», — говорю своей верной помощнице.

Я спускаюсь по лестнице и никак не реагирую, когда Риваль сжимает мой локоть, выкручивая так, чтобы я опустилась на колени. Боль такая, словно мои кости вырывают на дыбе, но я только до крови прикусываю губу. Никогда он не увидит моих слез, не услышит мольбы о пощаде. Даже если вырвет руку из плеча.

— Трофей у нас, ребята! — выкрикивает Риваль, и черные тараканы подхватывают триумф громким свистом.

Принц наклоняется ко мне, словно хочет поцеловать, и я пользуюсь моментом, чтобы плюнуть ему в лицо. А пока он приходит в себя от такой наглости, зло смеюсь в самые оторопелые глаза.

— Ах ты сука! — Он замахивается и крепкой оплеухой сносит меня в сторону дверей.

Падаю, лечу по полу и больно ударяюсь головой о дверной косяк. Перед глазами все плывет, мысли путаются, а щека с внутренней стороны кровоточит так сильно, что приходится напиться собственной соленой крови. Пробую встать, но ноги не слушаются, руки обездвиживает судорога. Сзади слышен лязг, стоны, выкрики.

Грим, мой верный Грим…