Завещание

Владимир Алексеевич в мрачном настроении задумчиво стоял у окна в своём кабинете. За окном собиралась гроза, темнело, вот-вот начнётся ливень.

– Владимир Алексеевич, – по внутренней связи обратилась секретарша, – к вам посетитель. Утверждает, что ваш школьный товарищ. Впустить?

– Впусти, – Владимир Алексеевич был слегка удивлён.

Дверь отворилась, и вошёл мужчина, ровесник хозяина кабинета, лет сорока пяти, с чёрной сумкой через плечо, в белой рубашке с короткими рукавами в мелкую синею клетку, в джинсах и когда-то белых кроссовках. Был он немного смущён.

– А, Васька, бандито-гангстерито, – с усмешкой произнёс Владимир Алексеевич, – мой совет в прок пошёл три года назад?

Три года назад у Василия серьёзно заболела жена, требовалось дорогостоящее лекарство. Он случайно встретил на улице Владимира Алексеевича и был приглашён в офис. В офисе Владимир Алексеевич самодовольно распинался о жизни, сказав, что если человек не может заработать денег столько, сколько ему надо, то пусть их украдёт. Если очень надо, то грех небольшой. Василий тут же воспользовался советом и украл у него сто тысяч рублей. Потом он прислал письмо, объясняя свой поступок, а также сдачу, оставшуюся от покупки лекарства. Владимир Алексеевич не стал преследовать своего школьного товарища.

– Я верну, – произнёс посетитель неуверенно.

– Да? Не думаю, видимо, случилось что-то такое, что кражей делу не помочь. В прошлый раз всё получилось у тебя?

– Да, спасибо тебе, Володь, я верну.

– Если бы смог вернуть, сюда бы не пришёл.

– Сейчас у меня совсем беда, Володя.

На глаза Василия навернулись слёзы, но он справился и продолжил:

– Машенька, дочка, пятнадцать лет девочке, здоровая такая была, и вдруг оказалось, что у неё сердце больное, срочно требуется операция, но она платная, самая дешёвая в Швейцарии.

– И сколько?

– Шестьсот пятьдесят.

– Шестьсот пятьдесят?

– Швейцарских франков.

– Двадцать один миллион рублей примерно. А почему Швейцария? А в России таких операций не делают?

– Делают, но тоже платно.

– И сколько?

– Два миллиона.

– Недорого.

– Евро.

– Да они охренели! И где ты возьмёшь такие деньги?

– Я так понял, что ты хорошо знаешь Максим Максимовича, главу администрации нашего города. У него фонд помощи есть, «Благо России» называется. Он, может быть, поможет, если ты попросишь?

Владимир Алексеевич искренне расхохотался, настроение у него улучшилось. Он сел за свой стол и показал рукой на место рядом.

– Садись, Василий. Эх, Вася, ты, Вася. Это не совсем фонд, это скорее прачечная. В нём деньги отмывают.

Василий загрустил, сжался в комок и с робкой надеждой спросил:

– А ты сам не сможешь помочь? Я помню – это не в твоих правилах.

– Не в этом дело. Максим Максимович рейдерством занялся. Не он сам, но с его подачи. Нет у меня больше ничего, кроме этого здания. Пятьсот тысяч в месяц я собираю с арендаторов. Вот и все мои богатства. Особенно комбинат железобетонных изделий жалко. Я его лелеял, холил, столько сил и труда в него вложил.

– Ты же его по ваучерной приватизации за гроши купил.

– Откуда такие сведения, интересно? Ну и что? Завод работал, я людям зарплату платил. А теперь на него возьмут кредитов немерено, обанкротят, людей на улицу выгонят, оборудование на металлолом сдадут, корпуса снесут, а на его месте какой-нибудь торгово-развлекательный центр построят.

– Значит, придётся продавать квартиру, – обречённо вздохнул Василий, – говорят, она как раз двадцать два миллиона стоит.

– Не хрена себе! А, ну да, твоя квартира так и стоит.

– Я сам удивился, как узнал. В старом доме.

– В сталинском довоенном. Почти центр города. Я помню, какая у тебя квартира – шикарная. Кто, интересно, её у тебя купит в нашем городе за такие деньги?

– Говорят, фонд этот «Благо России» может купить.

– Фонд? Фонд, пожалуй, может. А сам где жить будешь?

– Дачу утеплю. Дочь дороже. Там жить буду, на своих четырёх сотках.

– Почему четырёх? У всех же шесть?