Подарок

Для того, чтобы стать смелым, вовсе не обязательно иметь шрам. Понял?

Во время войны Рене-старший воевал в горах против фашистов. Однажды в ночной стычке его ранили. С тех пор и остался на лице синий рубец.

— Пойдём-ка, сынок, в сад. Повозимся с розами. Это куда интереснее, чем разговор о шраме. Нет в мире цветка прекрасней, чем роза, — говорит обычно отец.

Бабушка думает иначе:

— Розы не для красоты. Они выращиваются ради денег. Кредиторы должны вовремя получать очередной взнос.

Поди разберись, кто из них прав. Наверно, всё-таки отец. Но когда на столе появляется головка сыра — любимое лакомство Рене, получается, что права бабушка…

Как-то раз Рене-старший прикатил свою тележку раньше обычного.

— Эй, кто есть дома! Идите же сюда скорее! «Вероятно, продал розы по самой высокой цене.

И купил мне ботинки», — подумал Рене-младший. Мать подумала другое: «Муж получил постоянную работу в городском цветнике». А бабушка проворчала:

— Ну что там случилось? Рассказывай скорее, у меня макароны подгорят…

— Рене! — позвал отец. — Достань-ка, сынок, свою географическую карту. Живо!

Миг — и карта лежала на столе.

— Как называется эта страна? — спросил отец.

— Советская Россия, — ответил Рене, в недоумении глядя на отца.

Тот молчал. И вдруг Рене подпрыгнул от радости и закричал:

— Браво! Я еду в Советскую Россию! Ты выполнил своё обещание!

Улыбалась мать. Весело смеялся отец. И только бабушка покачала головой.

— Ещё потеряешься где-нибудь…

Рене вопросительно посмотрел на отца. Потом на карту. Между Ниццей и Россией лежало несколько стран.

— Не пропадём, — засмеялся Рене и щёлкнул языком. Но тут же им овладело сомнение.

— Конечно, отец, ты меня проводишь до Парижа?

— Конечно… не провожу! — ответил тот.

— Но почему?

— Да потому, что за мой серый пиджак в скупочном магазине дали столько франков, сколько стоит твой билет до Парижа.

Только сейчас Рене заметил, что отец вернулся без пиджака. Стало немножечко грустно.

— Ничего, сынок, — гладя его чёрные вихры, произнёс отец, — пиджак купим после второго урожая, а такая поездка бывает один раз в жизни.

Рене-старший и сам не раз мечтал побывать в России. Удивительная страна! Удивительный народ! Ещё в партизанах он подружился с одним русским. Сашей его звали. Как он рассказывал о своей родине! И когда профсоюз предложил Рене-старшему путёвку для сына в Артек, он не задумываясь дал согласие.

На другой день Рене уехал. Когда в Париже он сошёл с поезда, то сразу растерялся. Что делать? Куда идти? Вокруг были незнакомые люди. Все куда-то торопились. И вдруг в толпе мальчик заметил невысокого человека в тёмно-синем берете. 'На груди его висел плакат: «Рене Паолини, тебя ищут. Иди сюда!»

— Вот я, Рене Паолини! — обрадовано крикнул мальчик. — Бонжур, месье!

— Габриэль Пери — вожатый «Союза отважных», — представился незнакомец.

— Вы тоже едете в Советский Союз? — спросил Рене.

— Да, мы едем вместе.

— Отлично, месье. Я думаю, мы с вами поладим. Не так ли? — степенно проговорил Рене, протягивая руку Габриэлю, а сам подумал: «Всё же нужно доказать советским ребятам, что я неплохой циркач».

Утром, когда горн пропел подъём, Рене вышел из комнаты… на руках и прямо по дорожке направился к столовой. Среди зелени мелькали его загорелые ноги. Возле столовой стоял Габриэль. Он остановил Рене и поставил его на ноги. Ничего не сказал, только укоризненно покачал головой. Рене вернулся в спальню в самом весёлом настроении. Он был уверен, что ребята поражены его трюком. Но все занимались своими делами: кто заправлял кровать, кто чистил тапочки. Рене удивился: никто не похвалил его. Даже новый друг Володя Белкин. «Ну, ничего, — про себя подумал он, — ребята просто не заметили…»

В столовой Рене решил показать новый номер. Неожиданно для всех он выскочил из-за стола и подбежал к дежурной Оксане. Ловко подхватил поднос с чашечками кофе. На глазах у изумлённой Оксаны поднос закружился на руке у Рене, как волчок. Оксана зажмурилась и вскрикнула. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой всё тот же поднос и улыбающегося Рене. Ни одна капелька кофе не вылилась из чашек.

— Мерси! — вежливо поблагодарил он Оксану и как ни в чем не бывало уселся за стол завтракать. «Теперь-то они поймут, на что я способен», — подумал Рене.

Но и на этот раз ребята молчали. Конечно, трюк Рене им понравился, но все знали, что такие шутки не для столовой, а для вечера-фокусов и загадок.

— В конкурсе фокусников ты можешь надеяться на приз заметил Володя Белкин.

Долгое время Рене не мог привыкнуть к некоторым артековским словечкам. Он не находил их даже в разговорнике. Особенно часто спотыкался он на слове «абсолют». По-французски оно означало «безусловно», а по-артековски «тихий час».

— Зачем «безусловно» спать днём, когда для этого есть ночь? — говорил он и, убегая к морю, ложился на горячую гальку. Загорал, смотрел, как разбиваются на камнях волны, и как ни уговаривал его Габриэль, ни за что не соглашался идти спать.

Но однажды Габриэль не нашёл Рене на обычном месте. Он прибежал в лагерь, поднял ребят. Звено рассыпалось цепочкой по парку и берегу. Первым подал сигнал Володя. Он стоял возле опрокинутой лодки и махал рукой. Ребята подбежали к нему.

Под лодкой, свернувшись калачиком, сладко спал Рене.

— Слышите… храпит, — улыбаясь проговорил Володя.

Ребята подняли лодку, отнесли её в сторону. Рене продолжал спать. Тогда Володя взмахнул рукой, и по его команде все громко и дружно проскандировали:

— Аб-со-лют! Аб-со-лют!

Рене вскочил, испуганно глядя по сторонам.

С тех пор он понял, что означает у артековцев «абсолют»!

Конечно, трудно привыкать к новым порядкам, но Реие старается: научился сразу же вскакивать по сигналу горна, и аккуратно застилать постель, и дежурить в столовой. Последнее ему особенно нравится. В белоснежном фартуке и колпаке он носится от столика к столику.

— Рене! Рене! — раздаётся со всех сторон.

И Рене всё успевает. Одним подаёт соль, другим — суп. А третьим — добавку компота.

— Кушайте здоровье! Кушайте здоровье! — весело приговаривает он.

Сибирячка Таня Свиридова, высокая курносая девочка, вместе с поваром взяли шефство над Рене.

— Приедешь в Ниццу, научишь бабушку делать сибирские пельмени, — говорит Таня, раскатывая тесто.

Рене внимательно смотрит и мечтает о том, как скажет дома бабушке:

— А не сварить ли нам на ужин пельмени?

— Какие пельмени? — удивится бабушка.

— Сибирские! — с гордостью ответит Рене. — Приготовь тесто и мясо. Всё остальное сделаю я. Вот будет здорово!

Много друзей в Артеке у Рене, но больше всех ему нравится Володя. Он весёлый и умный, он учит Рене русскому языку. Рассказывает так интересно о своём городе, об отце, который во время войны был офицером, дошёл до Берлина. А Рене рассказывал о своём отце. Однажды Рене неожиданно попросил:

— Володя, сделай мне один презент.

— Конечно, Рене, — с готовностью согласился Володя.

— Я так и знал, что ты не откажешь мне. Хочу получить вот этот пионерский галстук.

Володя сел рядом с Рене, обнял его.

— Галстук я тебе подарить не могу. Понимаешь?

— Не понимаю.

— Пионерский галстук — это не марка и не значок… Хочешь, я тебе свой альбом с этикетками отдам?

— Значит, не можешь?

— Не могу.

— А я думал, что ты мой друг…

— Ах, Рене! Ну разве можно так говорить? Мне не жаль галстука, но заслужить его нужно… Подумай об этом.

— Хорошо, я подумаю, — соглашается Рене.

Он думает об этом весь вечер и всё утро. Ему хочется поделиться своими мыслями с Володей, но его нигде нет — ни на берегу, ни в палатке, ни в морском клубе. Как в воду канул. Рене грустно. Куда запропастился Володя? А вот и он. Идёт навстречу Рене, улыбающийся, весёлый. В руках у него маленький ломик и лопата.

— Зачем инструмент? Клад будешь искать? Без меня? — Рене забрасывает Володю вопросами.

— Что ты, Рене! Какой клад? Мы строим дорогу серьёзно отвечает Володя. — Ребята первого лагеря узнали, что недалеко от Артека идёт стройка. Прокладывают дорогу. Участок трудный. Вот пионеры и решили помочь рабочим.

— Что вы будете от этого иметь? — интересуется Рене.

— Радость и крепкие мускулы, понял?

— Но вам заплатят? Володя кивает головой.

— А что вы себе купите на эти деньги?

— Купим игрушки… Только не себе, а детям Алжира. Пошлём им посылку. Теперь понял?

Рене Паолини молчал. Ему вспоминается демонстрация в Ницце. Отец Рене нёс плакат, на котором было написано: «Свободу Алжиру! Долой грязную войну». Полицейский ударил его резиновой дубинкой по голове. Потом несколько дней Рене-старшего держали в полицейском участке.

— Рене, — добродушно говорит Володя, — и ты можешь с нами поработать. Согласен?

— Браво! Бьен! Согласен! — кричит Рене и на радостях делает стойку.

Утром отряд вышел на строительство дороги. Над сводной колонной неслась задорная песня:

Есть местечко в Крыму,

Отовсюду к нему

Пионеры стремятся гурьбой.

Снизу — горы и лес,

Сверху — купол небес,

И внизу неумолчный прибой.

В тот день Рене работал за двоих. Копал землю, подвозил рабочим щебёнку, а когда ему предлагали отдохнуть, отвечал:

— Ни капельки устал.

И снова брался за лопату.

В лагерь вернулись уставшие, запыленные. Умылись и — прямо в столовую.

Володя уже несколько минут поглядывал на стол. Где Рене? Когда он появился, Володя недовольно сказал:

— Снова опоздал! Первое уже остыло, второе подают. Где ты пропадаешь?

— Рене нигде не пропадает. Рене научился уважать девочек.

— Причём тут девочки?

— Как причём! Сам учил их уважать… всем дорогу уступал. А девочек у нас в лагере двести девять. Я точно сосчитал, не ошибся. Всех пропустил, никого не обидел, — добавил Рене, уплетая за обе щеки украинский борщ.

* * *

Стоят в море вблизи Артека две скалы. Они близнецы. В тихую погоду их ласкают волны. В шторм они с шумом и рёвом набрасываются на скалы, разбиваясь на тысячи пенящихся брызг.

Адалары несут вечный караул у Артека. И как бы высоко ни летели птицы, в дождь и туман они разыщут гостеприимный дом братьев-близнецов, где можно найти приют по пути в тёплые края. Недаром говорят легенды, что «артек» означает место отдыха птиц.

Вот плывёт к Адаларам катер отряда Володи Белкина. На носу катера сидит Рене. Вокруг, прижавшись к Генуэзской скале, утопает в зелени кипарисов третий лагерь. Высоко и гордо подняв могучую каменную голову, громоздится скала Шаляпина. Там второй лагерь. Под горой Аю-Даг приютился лагерь — победитель. А в самом низу, там, где днём и ночью слышится неумолчный прибой, — четвёртый международный.

На носу катера сидит Рене. В руках у него флаг. Рене волнуется. Отряд оказал ему большую честь. Он, Рене, установит на Адаларах артековский красный флаг.

* * *

Вечером, перед фестивалем состоялась лагерная линейка.

Чётко, как на параде, звучат рапорты. Рене слушает и не хочет верить, что завтра вечером его уже здесь не будет. Завтра вечером он не увидит ни моря, ни молчаливых Адаларов, ни своих друзей… И вдруг… о ком это говорит вожатый? Да о нём же, о Рене.

— Рене Паолини — наш друг. Он хорошо поработал на строительстве дороги. Рене заслужил эту награду. Мы дарим ему наш пионерский галстук. Два шага вперёд, Рене Паолини!

— Ну же, выходи, — подтолкнул его Володя. Рене, взволнованный, стоял перед строем. Когда вожатый повязывал ему галстук, он, красноречивый Рене, вдруг растерял все знакомые слова. Ничего не мог сказать Рене. Потом вдруг убежал к себе в палатку и через несколько минут вернулся со свёртком в руках. И заговорил быстро-быстро, так что Габриэль едва успевал переводить:

— Когда я уезжал, отец положил мне это в чемодан. Здесь семена роз. Возьмите, пожалуйста, подарок от Рене-старшего.

Загрузка...