Зимняя жара

Глава 18

Маленькой ладошкой Аарон сжимает мою, а другой — руку отца.

Он не возражал держать меня за руку, но вот держать руку отца — это совсем другое дело.

— Я не ребенок. Я не заблужусь! — Он дуется на меня.

Я изо всех сил пытаюсь придумать объяснение, которое успокоило бы его, и тут меня осенило. Понизив голос, я делаю вид, что делюсь секретом.

— Не хочу, чтобы твой отец узнал, но на самом деле я беспокоюсь о том, что он потеряется. Если ты будешь держать его за руку, мы можем быть уверены, что он никуда не уйдет.

Я вижу взгляд Стивена, который обещал возмездие позже.

Надеюсь, в спальне.

Аарон задумчиво смотрит на отца:

— Если это так, то я могу позаботиться о папе.

Я закусываю губу, стараясь не рассмеяться.

— Спасибо, Аарон.

Он бросает на меня торжественный взгляд:

— Пожалуйста. Не отпускай мою руку, хорошо, папа?

О, мне определенно придется заплатить за это.

— Я понял, приятель, — его отец отвечает ему.

Мы пришли на один из самых больших рождественских базаров в Бостоне, и, хотя я наслаждалась яркими огнями и запахом еды из многочисленных лавочек, разбросанных по всей площади, все равно крепко сжимала свою сумочку.

Увидев, что шапка Аарона съехала, я наклоняюсь, чтобы поправить ее, прежде чем снова схватить его за руку. На лице Стивена появилась легкая улыбка, когда я подняла на него глаза. Он выглядел почти счастливым.

Я улыбаюсь ему в ответ, а затем выпрямляюсь.

— Итак, — смотрю вниз на ребенка рядом со мной, который дрожал от волнения, — что ты хочешь увидеть в первую очередь?

Аарон таскает нас от прилавка к прилавку, подпрыгивая и не выпуская наших рук.

— Это что, золотая рыбка? — спрашивает он меня, когда мы стоим перед киоском с играми.

— Да, — я наклоняюсь вперед, чтобы прочитать инструкцию, — ты должен ударить по выскакивающему зверю молотком, и если попадешь, то заберешь золотую рыбку домой.

— Можно попробовать? О, Эбби, пожалуйста, можно я попробую?

Я ухмыляюсь ему:

— Действуй.

Достав пять долларов, я отдаю их дежурному, прежде чем Стивен успел дотянуться до бумажника.

— За пять попыток.

Я смотрела, как Аарон делает удар, когда женщина рядом со Стивеном улыбнулась ему.

— У вас прекрасная семья.

Я не знала, чего ожидала услышать в ответ, но определенно не то, что он сказал:

— Спасибо. Не знаю, как мне так повезло.

У меня перехватило дыхание, и я с трудом сглотнула.

Тепло, наполняющее мою грудь, испаряется, когда чувствую, как волосы на затылке встают дыбом от дискомфорта. Я оглядываюсь через плечо.

Там никого нет.

Нахмурившись, списываю это на свое воображение.

Однако, когда мы идем по рынку, ловлю себя на том, что крепче сжимаю руку Аарона. Я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной, и мне это не нравилось.

Я доверяла своим инстинктам, и когда мужчина прошмыгнул мимо меня, бормоча извинения, почувствовала исходящую от него опасность и немедленно попятилась к Стивену, задвигая Аарона за спину.

— Эбби? — В голосе Стивена послышались резкие нотки. — Что случилось?

Мужчина, который прошел мимо, оглянулся через плечо и встретился со мной взглядом, прежде чем натянуть свою толстовку повыше и быстро смешаться с толпой.

Я искала его глазами, но не могла найти.

— Думаю, нам пора уходить, — говорю я напряженным тоном.

Что-то не так.

За последний час мимо меня пронеслись трое мужчин в одинаковых толстовках.

— Что случилось? — Стивен смотрит на меня, прищурившись.

— Не знаю, — бормочу я. — Просто думаю, что нам пора уходить.

Он изучает меня, прежде чем кивнуть, а затем ругается:

— Коробка! Я оставил ее в ларьке. Оставайся здесь.

Прежде чем успеваю его остановить, он ныряет в толпу и исчезает из виду.

Волосы у меня на затылке снова встают дыбом, и я хватаюсь за Аарона.

— Аарон, держись за меня очень крепко. Не отпускай.

Он смотрит на меня в замешательстве, и я командую:

— Обними меня за талию.

Мои инстинкты кричат, и тело напрягается, когда вижу, как шатен в такой же толстовке подходит ко мне сбоку.

Я замечаю пистолет в его руке, и мой взгляд устремляется на другого мужчину, приближающегося ко мне. Их глаза холодны, и один из них смотрел на Аарона.

Я достаю из сумки перцовый баллончик.

Если я скажу Аарона бежать, есть шанс, что его схватят. Где-то был еще один из мужчин.

— Держитесь подальше! — я рычу на них, пряча перцовый баллончик в руке.

— Эбби?

Ребенок, прижимавшийся ко мне, казался испуганным, и я положила руку ему на голову, пряча его лицо у себя на животе.

— Не смотри.

— Мы просто хотим ребенка, — говорит один из мужчин.

Я насмешливо отвечаю:

— О, и это все?

— Отдай нам это отродье, сука.

— Нет. — Я скрежещу на них зубами. — Этого не будет.

Мужчина с моей стороны кривит лицо в уродливой ухмылке.

— Тогда мы просто пристрелим тебя.

Я поднимаю бровь, пот струится по моей шее от страха, когда чувствую, как руки Аарона сжимаются вокруг моей талии.

— Не в центре рождественского рынка. Даже вы не можете быть настолько глупыми.

Когда делаю шаг назад, чувствую внезапное жжение в руке.

На рукаве моего белого пальто проступила кровь.

Вскрик Аарона заставляет меня притянуть его ближе, из-за боли резко говорю:

— Не смотри!

— Это тебя успокоит? Пистолет с глушителем. Не будет ни звука. Может, мне в следующий раз выстрелить тебе в сердце? — Он поднимает оружие, и я сжимаю губы, чтобы не закричать от боли.

Прежде чем он успел выстрелить, я заставила себя подойти ближе и поднять раненую руку, стиснув зубы, и брызнуть ему в глаза перцовым баллончиком. Воспользовавшись внезапностью своей атаки, я ударила его коленом по яйцам, заставив упасть. Мужчина взвывает от боли, и я, спотыкаясь, падаю вперед, еще одно жгучее ощущение пронзает мой живот.

— Эбби! — Я слышу вой. Но не знала, из чьего горла он вырвался, когда двое мужчин бросились на меня, отшвыривая испуганных покупателей с дороги.

— Беги, Аарон! Давай! — кричу я ему, поворачиваясь, чтобы задержать мужчин.

Глаза испуганного мальчика расширяются, когда он видит кого-то позади меня и кричит:

— Папа!

И действительно, Стивен пробирался сквозь толпу, на его лице проступает ярость, когда он прыгнул на одного из мужчин, ударив его с такой силой, что тот упал на землю с громким треском.

Я слышу, как он выкрикивает мое имя, страх и ярость, странная смесь застыла в его глазах.

Чувствуя слабость, я падаю на колени, следя за фигурой Стивена, когда он быстро расправляется с другим мужчиной.

Третий пытается отползти, но я загоняю слепящую боль подальше, поднимаю перцовый баллончик и снова брызгаю ему в лицо.

Я слышала вой сирен вдалеке и чувствовала, как Аарон хнычет у моего горла, обвивая руками мою шею. Я поднимаю здоровую руку и успокаиваю его.

— Все в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке.

Перед глазами плывет побелевшее лицо Стивена.

Я не могла поверить, что так все испортила.

— Я... мне очень жаль...

Мои губы сами собой сложились в слова, но со мной было что-то не так. Я изо всех сил старалась держаться, старалась не сдаваться, но мое тело слабело с каждым вдохом.

Были ли это слезы в его глазах?

Что со мной не так?

Тело горело.

Оно так сильно горело.

Я попыталась поднять руку, чтобы успокоить этот безумный взгляд, но у меня не осталось сил.

Его губы шевелились, но я ничего не слышала, а потом свет погас.

Кто-то разговаривал.

—...прошло уже три дня! Почему она до сих пор не очнулась?!

Это голос Стивена?

Я открыла рот, чтобы позвать его, но не смогла пошевелить губами.

На самом деле я даже не могла открыть глаза.

Мое тело казалось тяжелым.

— Она в коме. Мы не знаем, как долго это продлится. Пуля попала в очень важную артерию, мистер Таннер. Она все еще в критическом состоянии.

Почему их голоса звучали так приглушенно, словно они под водой?

— Какого черта я тащил тебя сюда, если ты даже не можешь ее спасти!

Почему он кричал на этого человека?

Я никогда не видела, чтобы Стивен так выходил из себя. Они говорили обо мне? Неужели я умираю?

Знакомая маленькая рука обхватывает мою, и я чувствую, как что-то горячее и влажное падает на мою руку, и звучит захлебывающийся голос:

— Пожалуйста, не умирай, Эбби. Пожалуйста! Я буду очень хорошим, обещаю. Я буду есть все овощи и выпивать по два стакана молока в день. Обещаю!

Я слышу приглушенный всхлип, и что-то утыкается головой в мое неподвижное тело.

— Доктор сказал, что если ты не проснешься быстро, то никогда не проснешься. Пожалуйста, не оставляй нас с папой. Я не хочу, чтобы ты уходила.

Слова Аарона доходят до меня, и разрастается боль в груди, когда я изо всех сил пытаюсь сказать ему, что слышу его.

Но мой рот не реагировал на команды мозга.

Мои глаза горели, и я почувствовала, как из них выкатилась горячая слеза.

— Ты должна проснуться, Эбби. Ты должна!

Звук открываемой двери и голос Стивена:

— Пошли, Аарон. Тебе не следует здесь находиться.

Шарканье ног и всхлипы.

— Папа, почему Эбби не просыпается?

— Не знаю, сынок. Я не знаю.

Я слышала разочарование и боль в его голосе, и мне хотелось протянуть руку и успокоить его.

— Я не хочу, чтобы Эбби покидала нас, папа. Неужели ты не можешь помочь ей поправиться? — звучит детская мольба.

Услышала резкий вздох.

— Я бы отдал все, чтобы она просто проснулась. Но это зависит от нее.

От меня?

Как, черт возьми, это зависело от меня?!

Почему Стивен говорит такую глупость?

Неужели он не знал, что я пытаюсь проснуться?!

Пока я пыталась очнуться, чернильная тьма сгущалась у моих ног, пытаясь затащить меня обратно в свои успокаивающие глубины.

Снова голоса.

Некоторые я могла разобрать, а некоторые — нет.

Клянусь, в какой-то момент я услышала упоминание о медведях и стеклянных туфельках.

Должно быть, я схожу с ума.

Я боролась, и часть меня так устала от попыток удержаться на плаву, что готова была сдаться.

Нет.

Я не собираюсь сдаваться!

У меня слишком много всего, ради чего стоило жить.

Мои глаза распахнулись, и я ахнула.

Потолок был белым, и я быстро осмотрела комнату.

Я в больнице.

Почему здесь никого нет?

Резкая боль в животе от легкого движения заставила меня вскрикнуть, мой голос хрипел.

Звук открывающейся двери заставил меня поднять голову.

Шипение, и внезапно лицо Стивена оказалось прямо передо мной, в его глазах было облегчение.

— Ты пришла в себя!

Вместо ответа я издаю стон.

— Больно.

— Твои швы все еще заживают, — говорит он, его пальцы скользят по моему лицу, прослеживая каждую черту, в глазах удивление и такое счастье, что я могу поклясться, что он в нескольких секундах от слез.

— Воды, — шепчу я, мое пересохшее горло молит об облегчении.

— Конечно! — Он наклоняется, хватает стакан и соломинку, лежащие рядом. — Пей маленькими глотками.

Я повинуюсь, сжимая губами пластиковую соломинку и делая крошечные глотки. Когда заканчиваю, он отпускает мою голову, которую держал, и укладывает меня обратно на подушку, прежде чем поставить стакан обратно.

— Сколько дней прошло? — слабым голосом спрашиваю я.

— Пять, — его голос был хриплым. — Ты находилась в коме пять дней, Эбби. Я сходил с ума.

Пять дней?

— А где Аарон? С ним все в порядке? — с трудом подбирала слова, но не знала, сможет ли он это сказать.

— Я отправил его домой вместе с Джарвисом, но он не задерживается там надолго. Он продолжает настаивать на том, чтобы принести свои рассказы и прочитать их тебе.

Слабо улыбаюсь.

— Рада, что он в порядке.

Стивен бросает на меня странный взгляд, прежде чем прижаться лбом к моему, его голос звучит хрипло:

— Если бы ты не очнулась, я не знаю, что бы делал.

Мои глаза горят от слез, и я здоровой рукой перебираю его волосы.

— Но я очнулась. И это самое главное.

Когда он делает глубокий судорожный вдох, горячий воздух касается моих губ, я пытаюсь улыбнуться.

— Я теперь в порядке.

— Ты рисковала собственной жизнью, чтобы спасти Аарона. Когда увидел кровь на твоем пальто, и то, как ты прижимала к себе Аарона, этот свирепый взгляд в твоих глазах, я подумал, что не успею добраться до тебя вовремя. Ты держала Аарона, чтобы он не видел, что происходит, поэтому потеряла много крови. Я хочу сказать тебе спасибо, но еще хочу накричать за то, что ты подвергала себя такой опасности.

— Это же Аарон. Им пришлось бы вырвать его из моих мертвых пальцев. — Мой голос полон ярости, и я физически чувствовала, как от Стивена исходит страх.

— Там было так много крови, Эбби. Я не знал, как тебе помочь. Ты просто лежала, твоя кожа казалась такой бледной, что подумал, что все кончено.

Он выпрямляется и сжимает мою руку, а я спрашиваю:

— Кто были эти мужчины?

Стивен сжимает челюсти.

— Я только что возглавил новый бизнес и уволил их предыдущего генерального директора. Он послал этих мужчин. Они следили за мной и Аароном несколько недель и решили, что проще забрать его у тебя.

— Ради выкупа? — Я была в ужасе.

Когда Стивен бросил мрачный взгляд, у меня кровь застыла в жилах, и мне вдруг захотелось, чтобы Аарон оказался здесь, со мной, в комнате, в безопасности.

Он, должно быть, понял, о чем я думаю, потому что продолжил:

— Полиция добралась до него и доказала его причастность. Убийство тебя стало бы для него бонусом. Но теперь очень долгое время он не сможет никого побеспокоить.

У меня закружилась голова от всех этих подробностей, перед глазами все поплыло, живот начал болеть.

Я протягиваю руку, и Стивен хватает другую, его слова звучат мягким шепотом:

— Медсестра скоро будет. Я не оставлю тебя. Обещаю.

И медленно его лицо начинает расплываться, пока я не позволяю темноте поглотить меня целиком.

В следующий раз, когда прихожу в себя, я лежу на мягких атласных простынях.

На этот раз чувствую себя более бодрой, поскольку действие обезболивающих почти прошло. В животе и руке ощущается тупая пульсация, но, двигая рукой для пробы, я почувствовала, что она болит уже не так сильно.

Я медленно принимаю сидячее положение и оглядываю комнату.

Неудивительно, что обстановка казалась такой знакомой.

Я была в спальне Стивена.

Свет горел неярко, и отблески огня плясали по стенам.

В комнате было тепло и уютно, и если бы не урчание в животе, я бы снова уткнулась лицом в подушку и заснула.

Я опускаю ноги на пол и чувствую под ногами мягкий ворс ковра. Встаю и смотрю в зеркало на свой наряд. На мне одна из рубашек Стивена на пуговицах и трусики.

Удивилась, зачем он вырядил меня так, когда моя одежда лежала в сумке, которую я привезла с собой, ведь Стивен уговорил меня провести с ними все три недели каникул.

Вставая, почувствовала легкую волну головокружения, которая скоро успокоилась.

Часы показывают, что уже середина утра. Я не могу найти свой телефон, поэтому понятия не имею, как долго находилась без сознания.

Пробираясь на кухню, я слышу тихое бормотание и заглядываю внутрь.

Аарон сидел за столом и сосредоточенно рисовал на листе бумаги, нахмурив маленький лоб. На лице Стивена появилось сердитое выражение, когда он прорычал кому — то по телефону:

— Мне все равно, что говорит твой босс! Он пошел за моей девушкой и моим сыном. Я с ним еще не закончил.

Аарон теперь хмурился, его каракули становились все более яростными, поэтому я решила вмешаться, пока бедный ребенок не сломал свой карандаш.

— Привет, — тихо говорю я, и обе головы поворачиваются ко мне.

— Эбби!

Карандаш выпал из руки Аарона, когда он вскочил со своего места и бросился ко мне, его лицо сморщилось от слез. Я держу удар, когда он утыкается лицом мне в живот и начинает рыдать.

Чувствую боль справа от внезапного толчка и, осторожно подняв левую руку, провожу ею по его волосам, легко говоря:

— Стоит ли плакать? Я в порядке.

Он шмыгает носом, отказываясь отпускать.

— Они сделали тебе больно!

— Разве? — сгибаю левую руку. — Я чувствую себя здоровой, как бык.

— Это не та рука, глупышка, — смеется он сквозь слезы, и я ухмыляюсь ему.

— Ошиблась немножко.

Я поднимаю взгляд, когда Стивен подходит ко мне, его глаза темные и тяжелые. Он не отстранил Аарона, вместо этого он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Тебе не следовало вставать с постели, — тихо упрекает он меня.

Я неуверенно смотрю на него, вспоминая, как он называл меня по телефону.

Позволила Аарону подвести меня к стулу и посмотрела на Стивена:

— Как долго я была в отключке?

— Ты проспала четыре дня, но это было вызвано лекарствами, чтобы ты могла скорее поправиться.

— Не так уж и больно, — задумчиво говорю я.

— Я вызвал лучшего врача для операции. Должен остаться небольшой шрам, но больше ничего.

Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими, пережитый страх просачивается в его голосе.

— Я думал, что потерял тебя. Мне следовало больше внимания уделять окружающему. Когда ты начала беспокоиться, я должен был увести вас обоих домой.

— Это не твоя вина, — говорю я ему. — Мы понятия не имели, что такое может случиться. Кроме того, даже со всем этим, я должна была помнить о том, куда веду Аарона. Он твой ребенок, и мне бы стоило сообразить, что у тебя обязательно есть враги.

Аарон дергает меня за рубашку и говорит тихим голосом:

— Я правда повеселился на рождественской ярмарке, Эбби. Пожалуйста, не грусти.

Я пытаюсь улыбнуться ему, но чувство вины лежит в моем сердце.

Стивен отпускает мои пальцы и просто держит мою руку в своей, поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Аарон, пойди поиграй в другой комнате. Мне нужно поговорить с Эбби.

Его сын упирается ногами в пол и упрямо смотрит на меня, чем напоминает мне его отца.

— Нет. Я не позволю тебе ругать Эбби.

Когда отец смотрит на него сверху вниз, нижняя губа ребенка подрагивает, и с дрожью в голосе он говорит:

— Ты не можешь быть злым с Эбби.

— Аарон, — я притягиваю его к себе и целую в щеку, — не думаю, что твой отец будет злиться на меня. Почему бы тебе не пойти и не надеть куртку? Мы можем немного погулять по снегу? Я хочу размять ноги.

Он отстраняется.

— Но доктор сказал, что тебе нужно спать.

Ухмыляюсь ему.

— И я сделаю это после того, как мы пройдемся.

Когда он неохотно покидает комнату, Стивен смотрит ему вслед и задумчиво произносит:

— Тебе он предан больше, чем мне.

— Он только что пережил ужасный опыт. Он быстро придет в норму. — Я пытаюсь его успокоить.

— Дело не только в этом. Когда Аарон сказал мне, что в его школе есть учительница, которая остается с ним, я был готов предположить худшее. Я думал, ты знаешь, кто он такой, и просто пытаешься добиться его расположения, чтобы добраться до меня.

Я напрягаюсь и бормочу:

— Ну, с самомнением у тебя все в порядке.

Он продолжал поглаживать большим пальцем мою руку, но не улыбнулся.

— И когда я увидел тебя, вспомнил, как ты была раздражена в машине. Ты была добра ко мне, а потом накричала. А потом я увидел, как ты играешь с ребенком, без обычной глупости, которая часто встречается у людей. Я обнаружил, что втянут в отношения, которые у тебя сложились с Аароном. Я ревновал.

Я моргаю:

— К чему?

Он вздыхает с легкой улыбкой на губах, окрашенной грустью.

— К тому, как тебе удалось вытащить его из скорлупы. Думаешь, я не знал, что он затеял драку в школе в тот день? Он всегда затевает драки в школе. Особенно когда дети дразнят его за то, что Хелен бросила его.

Хелен — жена Стивена. Я слышала от Скарлетт, что эта женщина бросила мужа и ребенка ради другого мужчины. Судя по тому, что она слышала о разводе, он был довольно грязным, но у нее сложилось впечатление, что Хелен все еще поддерживала связь с сыном.

— Ты же знаешь, я не часто ходила на свидания. Я больше сосредоточилась на Аароне. Моя личная жизнь прозябала на втором плане, пока ты не врезался в мою машину.

Увидев ухмылку на его лице, я нахмурилась:

— Ты был так груб со мной.

— Ничего не мог поделать. Ты продолжала шипеть на меня, как маленький котенок, который думает, что у него острые когти, и я просто не удержался, провоцируя тебя.

— Ты оскорбил Герту, — говорю я, хмурясь.

— Да, ладно. Герта должна уйти на покой, — он скорчил гримасу. — Я стою на своих словах: эта машина — смертельная ловушка, ожидающая своего часа.

Я пытаюсь пнуть его, но он уворачивается, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Ты была так очаровательна и зла, что я безумно хотел тебя поцеловать.

Хмуро смотрю на него:

— Я бы, скорее всего, воспользовалась перцовым баллончиком, если бы ты это сделал.

Стивен покатывается со смеху.

— Это правда. Я не имею привычки целоваться с незнакомцами.

— Больше нет, ты не будешь.

Он накручивает на палец выбившуюся прядь моих волос и пристально изучает меня.

— Когда я снова встретил тебя, ты вела себя так самонадеянно, что мне захотелось закинуть тебя к себе на колени. И когда я подумал об этом, мне в голову пришло еще много других способов заставить тебя сдаться, и с каждым разом ты разжигала во мне желание все больше и больше.

Приподнимаю бровь, мои щеки слегка краснеют, потому что я бы не возражала, если бы он меня отшлепал.

— Так, в общем, ты был извращенцем.

Он дергает меня за волосы, заставляя рычать, и ухмыляется:

— Ты пробуждаешь во мне извращенца, Эбби. Ты продолжала сопротивляться, хотя я мог сказать, что ты тоже хочешь меня.

— Да, ну. Думаю, будет справедливо заметить, что ты тоже пробуждаешь во мне сексуальную маньячку, — я не смогла удержаться от смеха.

Он посерьезнел.

— Но в моем отношении к тебе было нечто большее. Я видел, как ты относишься к Аарону с такой открытой любовью, какой он жаждал и никогда не получал раньше. И я тоже этого хотел. Хотел, чтобы ты и мне дарила улыбки и смех. Я ревновал к собственному сыну.

Не знаю, чье сердце ты украла первым, мое или Аарона, но в ту минуту, когда ты оказалась в моей постели той ночью, я поклялся, что никогда больше не позволю тебе покинуть ее.

Я была так ошеломлена его признанием, что мои глаза наполнились слезами.

— Что? Что случилось?

Стивен вскочил на ноги и опустился на колени рядом со мной.

— Когда ты сказал продавщице на рынке, что не знаешь, как тебе так повезло, я все время твердила себе, что ты говоришь это только для того, чтобы закончить разговор, и что ты в действительности не имел это в виду. А потом, когда ты только что назвал меня своей девушкой, я старалась не слишком радоваться, потому что боялась, что ты разобьешь мне сердце. Так что я просто пыталась наслаждаться тем временем, которое у меня было с тобой.

Я почувствовала нежные поцелуи на щеках и виске и услышала, как Стивен прошептал мое имя.

— Я люблю тебя.

Когда он замер, я отказалась смотреть на него. Он заставил меня поднять подбородок, в его глазах отражалось неверие.

— Скажи мне, что ты не шутишь.

Я робко киваю ему.

— Повтори еще раз, — требует он, словно не может поверить моим словам.

— Я люблю тебя.

— Еще.

— Я люблю тебя, Стивен.

Он судорожно вздохнул и уткнулся лицом мне в колени. Мои пальцы автоматически зарылись в его густые волосы.

— Я думал, что мне придется приложить больше усилий, чтобы заставить тебя влюбиться в меня.

— Ну, я не просто так получила пулю за всех, — пытаюсь пошутить я, мое сердце бьется так быстро, что я не могу за ним угнаться. — Вы с Аароном ворвались в мое сердце, а теперь отказываетесь уйти.

Мы смотрим друг на друга, не отрываясь.

Я чувствовала, как колотится его сердце, как его грудь прижимается к моим коленям, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в губы, и я вздрагиваю от силы этих слов.

Он целует меня снова, все с большим пылом, повторяя свои слова, которые звучат бальзамом для моей души:

— Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Слышу звук торопливых шагов, и вместо того, чтобы надеть куртку, Аарон тащит мешок, полный рождественских украшений.

— Эбби, а можно мы вместо прогулки украсим рождественскую елку? Джарвис подарил мне все эти блестящие вещи!

Его маленькое личико покраснело от напряжения, и он выглядел таким взволнованным, что у меня не хватило духу сказать "нет".

— У нас есть елка?

— Да! Папа заказал. Она такая огромная!

Я следую за ним в гостиную, и действительно, самое большое дерево, которое когда-либо видела, стояло высоко и гордо в центре комнаты.

Услышав, как что-то звенит и бренчит, я оборачиваюсь и вижу, как отец и сын опустошают мешок с рождественскими украшениями. Даже Стивен не смог скрыть улыбки при виде всех этих сверкающих украшений.

— Я удивлена, что ты никогда не делал ничего из этого, — шепчу я ему, когда он усаживает меня на колени и изучает яркую золотую звезду.

— Мои родители всегда находились в поездках или на вечеринках, так что у меня никогда не было возможности.

Я переворачиваю его руки, пробегая пальцами по ладони.

— Они не похоже на руки любителя вечеринок.

Он целует меня в плечо, с открытой нежностью, которая все еще смущает меня, и лукаво улыбается:

— О, я работал на стройке несколько лет.

Когда я удивленно смотрю на него, он покусывает мочку моего уха:

— У тебя впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы выведать все мои секреты.

— Оставшаяся жиз... — слова застревают у меня в горле.

— Ты же не думаешь, что я позволю тебе выскользнуть из моих рук? Я запру тебя так быстро, что теперь у тебя не будет никакой надежды сбежать от меня.

— Я не собиралась никуда исчезать, — говорю я ему. — Однако...

Когда он напрягается, я широко улыбаюсь:

— После того, как Герта вернется из мастерской, я продолжу водить ее.

Он расслабляется.

— Конечно. После того, как я сожгу ее дотла.

Я свирепо смотрю на него:

— Следи за своим языком.

Стивен смеется и позволяет Аарону забраться на диван.

— Эбби, если мы будем праздновать Рождество дома, Санта придет сюда? — Невинный вопрос заставил меня улыбнуться.

— Ну, он придет, если ты испечешь ему печенье и оставишь его с большим стаканом молока, — сообщаю я ему.

Могу поклясться, что глаза ребенка сверкнули.

— Мы ведь можем испечь печенье, правда?

— Конечно, можем. Но до Рождества еще несколько дней. Сначала мы должны сосредоточиться на украшении елки. Еще мы должны выбрать чулки, которые нужно повесить. А потом мы сможем выбрать рождественские фильмы, которые захотим посмотреть.

Хотя Стивен хорошо это скрывал, я все равно чувствовала волнение, исходящее от его тела. Интересно, я сама принимала Рождество как должное все эти годы, проводя время со всеми моими кузенами и семьей, распевая колядки громкими нестройными голосами и тайком выпивая гоголь-моголь, в который был добавлен алкоголь.

Я с улыбкой наблюдала, как Аарон пробирается сквозь кучу украшений. Его болтовня наполнила комнату, и я почувствовала тепло Стивена за своей спиной, когда он прижал меня к себе, громко размышляя, как мы должны украсить елку. Оба этих мальчика взяли по кусочку моего сердца и вырезали в нем место для себя.

В Стивене все еще оставалось много, чего я не знала, но у меня в распоряжении все время мира, чтобы понять этого сложного человека, который держал мое сердце в своих руках с такой заботой, что это доводило меня до слез. Его самоуверенность, его властность, эта ранимость, когда он предложил мне свое сердце, они просто заставляют меня влюбиться в него еще больше.

Я улыбаюсь.

Может быть, Санта действительно прислушался к моей просьбе.

КОНЕЦ.