Взгляд со стороны – 2. Злой целитель

Глава 9

В университете меня на крыльце тут же отловила староста:

— Дима тебе надо срочно явиться в деканат, как и всем нашим. Ты, кстати, самый последний из группы. Вот всегда всем тебя приходится ждать. Почему ты всегда опаздываешь?

— Так я же вроде ещё не опоздал.

— Ну да осталась минута до пары. А идти до аудитории минимум пять — так что опоздал.

— Лен, ну нам же сейчас идти в деканат, а не в аудиторию, а он ближе, так что не опоздал.

— Не беси меня, Агапов!

С такой веселой перебранкой мы добрались до нашей группы, столпившейся перед входом в деканат.

— А вот и наш герой! — Как-то не очень искренне обрадовался Кирыч. — А то куда же мы без героя?

— Не паясничай! — Оборвала его Лена. — И будь серьёзнее, а то не хватало ещё, чтобы Михаил Дмитриевич на нас из-за тебя рассердился.

— Да ладно тебе, не так страшен декан, как его малютка-секретарша!

— Уймись, сказала! Ещё не хватало, чтобы это услышали. Всё, заходим.

За дверями на нас словно посмотрело танковое дуло — взгляд секретарши декана мог вполне посоперничать по своей убийственности с любым оружием. Несмотря на свой невысокий рост, как правильно заметил Кирыч, она внушала-таки трепет. При виде ввалившейся нашей толпы она поджала губы, отчего не стала красивее, зато в глазах заблестели словно дула автоматов или даже крупнокалиберных пулемётов. Впрочем, при переводе взгляда на нашу Леночку дула куда-то исчезли и взгляд стал заметно мягче.

— Михаил Дмитриевич вас ожидает, проходите. — Пропустил нас местный Цербер, именно так за глаза звали секретаршу нашего декана.

Мы тихо и степенно прошли в кабинет декана вслед за старостой.

Деканом у нас был мужчина весьма круглого размера, как о нём шутил Кирыч. С виду он был невысокого роста, зато довольно толстенький, но вид имел чрезвычайно добродушный. Что, впрочем, было довольно обманчивым впечатлением, потому что к двоечникам жалости он не знал. И хотя у нашей группы он ни одного предмета не вёл, но ребята из параллельной группы потока отзывались о нём с огромным уважением и немного опаской. Тем не менее со студентами он всегда общался довольно демократично и авторитетом ни на кого не давил, для этого у него есть секретарь, та любого одним взглядом убить может.

— Ну что, здравствуйте, любители золотого кольца и приключений. Ославили вы родной университет и факультет на всю страну. Теперь нас каждая собака знает. И не могу сказать, что с самой лучшей стороны. — Он поднял руки в защитном жесте. — Ладно, ладно больше давить на вас не буду, и так вас спецслужбы замордовали. Это же надо неделю студентов без родителей держать! Нет, я понимаю, терроризм — дело страшное, но зачем же столько времени детей мучить? Ведь за это время родители все извелись. Кстати, вы знаете, что они даже петицию на имя президента отправили? Да! Вот такие у вас суровые родители, ребята. Не побоялись схлестнуться с властями за своих детей! Так что, они не уступают в храбрости вам. Кстати, а где же наш герой? Почему он прячется в сторонке?

Мне пришлось выйти.

— Ну рассказывай, как ты смог остановить того сошедшего с ума парня?

— Я недавно начал заниматься боксом у нас в секции под руководством Глеба Николаевича, он и поставил мне удар. Показал, как правильно бить, научил работать с грушей. Ну и в критической ситуации как-то само вышло.

— Это хорошо, что само. Значит уже на уровень рефлексов перешло. Значит Глеб Николаевич знает толк в своём деле, да и у тебя весьма неплохие перспективы в этом виде спорта. Но не поздновато ли ты начал?

— Да у меня нет цели идти в большой спорт, это скорее для самозащиты.

— А! Ну тогда тем более похвально. Но это всё ерунда. Ты лучше расскажи, как ты жизнь Антону спас? Как тебе удалось так быстро кровь остановить?

Тут я почувствовал, что все меня буквально глазами сверлят в ожидании ответа. Ведь моим одногруппникам тоже был интересен ответ на этот вопрос.

— Да теперь уж скрываться не стоит, всё равно вся третья городская больница знает, а скоро видимо уже и весь город будет. У меня есть сверхъестественные способности. Я могу исцелять наложением рук. Как узнал у мамы — это наследственное. Пра-пра-бабушка у меня тоже даром лечения владела. Правда пользы ей это не принесло, только вред сплошной.

— А я говорил, говорил, — приглушённо донёсся чей-то тихий шёпот из толпы моих товарищей.

Эту реплику, судя по всему, заметил не только я, так как декан слегка улыбнулся и продолжил допрос дальше:

— И как же ты узнал об этом своём даре?

— Не поверите — случайно. Меня избили два хулигана. Я был весь в синяках. И в какой-то момент я начал прикладывать к ним свои руки, и они начали заживать быстрее. И чем больше я это делал, тем сильнее и быстрее у меня стало получаться заживлять гематомы. Но потом случилось несчастье: мой друг попал в аварию. Он сильно пострадал — у него были повреждения головы и спины. И я попробовал помочь и ему. К моему счастью, мне удалось со временем ему помочь. И вот теперь он уже вышел из комы и спокойно лежит в палате травматологического отделения, заживляет свои переломы самостоятельно.

— Но почему же ты не хочешь ему помочь заживить его переломы?

— Почему не хочу — очень хочу. Я ездил к нему и вчера, и сегодня у него уже был. Помогал ему в меру своих сил, правда их пока не очень много — быстро устаю.

— Скажи, а когда у тебя руки светились, это и было твоё лечение? — неожиданно спросила Леночка.

— Да.

— А у тебя при этом руки светятся? — удивился декан.

— Да, именно поэтому об этой моей особенности уже знает третья городская больница.

— Удивительно! Ни с чем подобным не сталкивался за всю свою жизнь! — проговорил декан и ребята его поддержали.

— А ты не мог бы нам это продемонстрировать?

— Простите, но не могу. Когда мама узнала, что у меня проснулся дар, она мне слова своей прабабки, что дар — это не фокус и его впустую тратить нельзя — может уйти.

Мама и правда сказала такую фразу, чтобы меня сильно не тормошили спецслужбы. Причём сказала она это при них. Всё-таки она у меня потрясающая!

— Хм… Обидно, конечно, немного, но ладно. А что ты планируешь делать со своим даром? Ведь зарывать его в землю — просто кощунственно!

— Ну теперь, когда я так неосторожно открылся миру, буду помогать людям.

— Это похвально, но на учёбу у тебя время останется? Не будет тебе мешать эта деятельность?

— Вы знаете, мне кажется наоборот, мне дар даже наоборот помогает в учёбе. После того, как он проснулся, в голове словно какая-то ясность наступила и всё стало запоминаться гораздо проще. Учиться оказалось неожиданно так интересно.

При моих последних словах староста посмотрела на меня с диким возмущением, а декан наоборот широко, но как-то немного грустно улыбнулся:

— Это просто прекрасно. Печально только, что раньше было неинтересно.

— Ну почему же! И раньше тоже было неинтересно. Но не всё. — Честно признался я немного помявшись.

— Спасибо за прямоту. Это не сказать, что радует, но показывает, что учёба всё-таки может быть интересной. Значит не зря мы всё-таки стараемся.

— Да не слушайте вы его, Михаил Дмитриевич, — включилась в беседу Леночка. — Вся учёба очень интересная, мы узнаём столько нового. А все преподаватели — большие профессионалы и прекрасно знают своё дело, учиться у них — огромное удовольствие!

— Ладно-ладно, Елена. Я прекрасно знаю о вашем отношении к учёбе. Вы большая умница. Но я знаю, что интересно действительно не всем. И я рад, что Дмитрию стало всё-таки опять интересно. И это прекрасно! А вам ребята интересно? — он перевёл своё внимание на нашу группу.

— Да!

— Конечно!

— А то!

Нестройными голосами откликнулись одногруппники.

— Хорошо, я буду рад вам поверить. Но помимо приятного, есть и пара неприятных моментов. Вся эта история произошла при безусловном попустительстве вашей сопровождающей. Поэтому сообщаю Вам, что Витальцева Тамара Сергеевна у нас больше не работает. Такое непрофессиональное, я бы даже сказал, безответственное поведение у наших преподавателей мы не намерены терпеть. Мало того, скорее всего работу в сфере образования она себе найти больше не сможет. — эту новость все мы приняли в полном молчании, но у меня отчего-то было полное удовлетворение. Посмотрел на лица ребят и прочёл у них те же эмоции. О её увольнении не сожалел никто. — И ещё один момент. Постарайтесь не контактировать так с журналистами, как это было на вокзале. Такая слава нашему институту не нужна. И вам же ещё придётся нагонять пропущенное время, поэтому я вас больше не задерживаю. У вас много дел. Вперёд, ребята, — на штурм знаний!

Последняя фраза мне показалась немного наигранной, но мы дружно поблагодарили своего декана и пошли на занятия.

26.08.2025

На парах замечал, как на меня косятся одногруппники. И это несмотря на то, что, как мне кажется, я всё объяснил в присутствии декана, да и после — тоже отвечал на вопросы. Но всё равно, на всех переменах мне старались задать придуманные за время пары вопросы. И только Кирыч глубокомысленно заметил под конец пар:

— Эх, это ж сколько можно бабла заработать, если тебя не пришибут раньше и спецслужбы в шарашку какую не законопатят…

Поскольку я и сам думал в том же ключе, то легко с ним согласился.

— Есть такая вероятность.

— Слушай, Дим, а вот этот старый дяденька, притворяющийся студентом, случайно не приставленный к тебе федерал? — всё так же ненавязчиво интересуется Кирыч, незамысловато тыкая пальцем в сопровождающего меня издалека ФСБшника. Все одногруппники разом посмотрели в указанном направлении, чем немало смутили последнего.

— Ну да, они уже успели приставить ко мне охрану.

— Офигеть. И что вот такую? Маскирующуюся? Пусть и плохо у них получается, но всё-таки! Они хотя бы пытаются, а не ходят вокруг тебя хороводом трёхстворчатых шкафчиков.

— Ну почему плохо? Кроме тебя его особо никто и не заметил.

— Ну да, как же. А то было непонятно. Трётся около нашей аудитории, на переменах за нами таскается. Внутрь не заходит, а снаружи всегда рядом. Так сложно угадать, кто он, прямо загадка вселенной.

— А я его не заметил, — спокойно признался Игорь.

— О, сэр Туча, я не удивлён. Вы никогда не были особо внимательны к мелочам окружающего мира, ведь вас кроме столовой и секции по борьбе мало что интересует! — И не успел Игорь хуть как-то отреагировать, как Кирыч обратился к сопровождающему: — Любезный! Да-да, вы! Можете к нам подойти?

Тот слегка удивившись, подошёл.

— Вы бы так откровенно не палились, а? Ну вы хоть с нами в аудитории сидите, а не оставайтесь рядом со входом стенку подпирать. Ну это же вообще аут, не находите? А мы так и быть, вас никому не выдадим, нам здоровье Димы и его жизнь тоже интересны, как-никак он наш соратник по пятилетнему несчастью, которое отчего-то называется золотыми годами юности.

— Артём! — Тут же на него ополчилась наша староста. — Ну когда ты уже перестанешь трепать своим языком? Ведь ты мешаешь человеку работать, отвлекаешь его своими глупыми разговорами, а ему не за это зарплату платят. Правильно я говорю? — И Леночка посмотрела на опешившего представителя спецслужб.

— Ну что-ты! О полутораметровый адепт справедливости! Как бы я мог мешать человеку столь важной профессии, наоборот я указал на его недочёты в работе. Ведь он мог подойти к нам после первой пары и спокойно разложить ситуацию, а не стоять как одинокий дуб рядом с аудиторией.

— Какой ещё дуб рядом с аудиторией, ты что вообще ку-ку? — Леночку от уменьшения её роста всегда начинало потряхивать — доказанный факт, чем Кирыч с удовольствием пользовался.

— Известно какой: студенческий. Тот, который пришёл на пересдачу. Вот только время немного неподходящее: все пересдачи давно закончились, а самых дубовых уже отчислили. И наш одинокий дуб поэтому выбивается из образа.

— Ребята, успокойтесь, ошибку я понял, не надо кричать о ней на весь корпус. Я готов последовать вашему совету. Ничего критичного в нём для себя не вижу.

— Скажите, а правда, что ваше удостоверение похоже на наши студенческие билеты? — внезапно задаёт вопрос наш занудный Андрей. Чего от него никто не ожидал, судя по круглым глазам всех моих одногруппников. Думаю, у меня они такие же. Обычно все его фразы настолько банальные и занудные, что непонятно, как он вообще существует в этом мире. И вдруг внезапно такой вопрос.

— Нет, моё удостоверение выглядит иначе. — Вполне спокойно, без какого-либо раздражения, отвечает ФСБшник.

— А можно посмотреть?

— Нельзя. — Так же спокойно отвечает тот.

— Дюша, ну не тупи! Ты в таком случае узнаешь звание и ФИО глубокоуважаемого жандарма, а ему светиться нельзя, поскольку он под прикрытием. Видишь, как он лёгкой джинсовой курточкой накрылся? А может даже… Нет, это было бы просто… Все, включая сотрудника спецслужб, с подозрением посмотрели на Кирыча, ведь ему явно в голову пришла какая-то идея. — Нет, наверное, я всё-таки ошибаюсь, но всё-таки… Возможно… Я бы даже сказал вдруг…

— Ну не томи, уже, говори! — не выдерживает Леночка, хотя обычно она старается не попадаться на уловки Кирыча.

— Я думаю, что, возможно, он, — Кирыч невежливо тыкает пальцем в сторону ФСБшника, — даже наверняка…

— Да твою же мать! — Это уже не выдержал Туча, а спецагент даже слегка подался вперёд, проявляя хоть какой-то интерес, чего до этого не было. — Есть что сказать — говори, а не тяни кота за бубенцы.

— В общем, я думаю, что он… — очередная пауза, но не слишком большая, чтобы Кирыча начали бить, после чего он выпаливает: — .. он в засаде.

— Тьфу на тебя! — от досады выразил общую мысль Игорь, — Балабол!

— А ещё он может быть неродным двоюродным дедушкой Лёхи. Или внучатой племянницей Леночки, с которой его разлучила нелёгкая судьба в виде махровых интриг спецслужб. А его лично усыновил сам Феликс Эдмундович после чего в марсианском коконе времени передал на сохранение, пока тот не вылупится в наше время.

По мере озвучивания всё новых версий у ФСБшника начали съезжаться к переносице глаза.

— Господи, Артём! Ну вот как ты умудряешься генерировать столько бреда за небольшую единицу времени? Ну откуда в твоей голове столько мусора? С тобой же ни о чём нормально поговорить нельзя, ты всегда какую-то пургу несёшь! Как тебя только родители терпят?

— Я им обещаю принести редкие ингредиенты: совесть депутата, мозг дятла и знания студентов. Именно последние сейчас и добываю, но ни у кого пока не встречал, все на шпорах выезжают.

Мне кажется, или от количества непрекращающегося бреда ФСБшник слегка подзавис. Это мы к Кирычу уже привыкли, а он — человек новый, можно сказать необстрелянный.

Внезапно к спецагенту поворачивается Игорь и на полном серьёзе говорит:

— Бегите! Бегите, пока мозги не взорвались!

— Тот автоматически кивает и собирается повернуться, как встряхивает головой и разворачивается, а на лице его появляется всё-таки след эмоции: он явно рассердился. Зато у всех остальных на лице улыбки.

— Силён! — только и сказал он, посмотрев на Кирыча, после чего опять ушёл в режим созерцания.

— Уважаю! — Заметил Игорь. — Выдержать Кирыча дано не всем. Но редко кому удавалось не сделать хотя бы шаг.

— Да уж, товарищ майор, реальная уважуха! — подтвердил Кирыч.

Тот никак не отозвался, не отреагировав ни на майора, ни на уважуху.

— Зато теперь у нашей группы появилась тень отца Гамлета. А нет, это появилась тень Отшельника Совёнка. Интересно, сколько нынче платят теням за их сумеречное равнодушие к происходящему вокруг кроме их объекта наблюдения? Господа, делайте ставки!

— Надоел, Кирыч. — Оборвал его Мозг. — Давно пора по домам, а мы тут слушаем муть Кирыча, которую он поднял со дна своего воспалённого мозга.

Народ начал рассасываться, а я вместе с Игорем и сопровождающим поспешил на тренировку.

Николаич после раздевалки тут же погнал нас разминаться.

Игорь ушёл к своим, а я опять принялся лупить грушу — нет пределов для совершенства, особенно при наличии системы. Ну а что, хоть энергия и накопилась, но заброшенные тренировки — плохой результат. Надо подтягивать физическую силу.

Плотно поработал под взглядом сидящего неподалёку наблюдателя. К нему один раз сунулся Николаич, но после нескольких сказанных шёпотом фраз — отстал.

Молотил грушу, пока были силы. После чего поехал в больницу на служебном автомобиле, подъехавшем прямо к выходу из корпуса. И это при наличии шлагбаума. Интересно, кому они ФСБшники предъявляли свои удостоверения, чтобы открыть его? А то я лично ни разу не видел, чтобы этот шлагбаум поднимался — а для них как по заказу. Кстати товарищ, претворяющийся студентом, с нами почему-то не поехал. Странно, но ладно. Может у них сменный график работы…

В первую очередь пошёл к отцу Макса и влил в него всю скопившуюся ману. Но этого не хватило, чтобы вылечить его полностью. Что ж, продолжим тогда завтра. А сейчас к Максу.

Персонал в больнице на меня косился, но мой сопровождающий — водитель, отличающийся солидными габаритами останавливал любопытствующих от лишних вопросов.

У Макса пробыл недолго. Под взглядом товарища чекиста общаться особо не хотелось. Заливать Макса маной — смысла особого нет. Он и так уже себя неплохо чувствует.

Как-то скованно я себя ощущаю в присутствии охраны. Может со временем привыкну? Хотелось бы на это надеяться… А сейчас домой. Спать. А то сегодня не выспался совершенно.