Знак даосов

Можно ли стать счастливым, когда тебя постоянно преследуют потери, ты один, а в душе лишь тоненький росток детской любви? Нора и Игорь познакомились, когда были совсем юными. Им пришлось расстаться на долгие годы и встретиться вновь случайно, благодаря или вопреки обстоятельствам. Вероятно, у Судьбы был собственный план – соединить этих людей, как соединяются свет и тьма, радость и горе в Знаке Даосов. Хватит ли у них сил бороться за себя и друг за друга, чтобы обрести своё счастье и равновесие?

Знак даосов

Лариса Шубникова

Глава 1

У школьных ворот столпотворение. Ученики разных классов смешались в одну гомонящую толпу и тянулись пестрой лентой на выход. Девчачий щебет перекрывал звуки проезжающих машин, далеких сирен скорой и силовой помощи. Весь этот балаган удивительным образом гармонировал с погожим весенним днем.

Игорёк стоял, прислонясь к забору, и выглядывал Светку Гладилину. В кармане его старых школьных брюк прятался скромный браслет из поделочного камня, пожалуй, единственный подарок, который мог себе позволить воспитанник интерната.

Сказать по-чести, браслетик ему достался не совсем законным способом. Не то, чтобы Светка ждала подарков от приютского, но браслет Игорь уже своровал, так не пропадать же добру. Гладилина – общепризнанная красавица, негласная королева – была достойным призом в соперничестве его, Игорька, и Толика Шенкера. Оформившаяся фигурка, длинные ресницы и отсутствие комплексов, делали ее весьма привлекательной в глазах юношей-подростков.

Седьмое марта такой день, когда в школах уже празднуют то самое, восьмое. Мальчики дарят девочкам заранее приготовленные подарки, ученики младших классов мастерят под присмотром учителей поделки для своих мам, бабушек и сестер. Иными словами, праздник накануне праздника. Эдакое приятное начало весны. Игорьку вся эта кутерьма казалась глупой, больше напрягала, чем радовала. Шуму многовато.

- Норка-дурка! Норка-малявка! – громкие выкрики, а за ними злой звонкий смех малышни.

- Отстань, Семёнов! – голосок тоненький, и такой сердитый, что Игорь невольно обернулся, и посмотрел на кучку младшеклассников, что остановились у выхода из школьных ворот.

Оценил сразу – гнобят, клюют. Три пацаненка приличного вида решили повеселиться. Жертвой стала маленькая девочка, нет правда, очень маленькая! Волосы собраны в коску – толстую, длинную – на кончике бант синего цвета. Сама аккуратненькая, ножки тоненькие, колготки белые, шапочка девчачья. Глазищи…

Игоря тряхнуло. Вспомнил сестру, Лену, в те моменты, когда отчим, напившись с друзьями, колотил ее нещадно. Она смотрела так отчаянно, так горько, что маленький Игорёк начинал кричать, пытался оттолкнуть бешенного пьяного мужика. Перепадало и ему самому - синяки, царапины, сломанная рука. Так продолжалось до тех пор, пока отчим не напился до полнейшего отупения и не убил Лену. Она лежала на полу с неестественно вывернутой шеей, а глаза… Глаза широко открыты и в них пустота.

Это стало первой потерей Игоря. Ленка единственная из всей семьи, кто любил, оберегал и утешал в его мальчишеских горестях.

И вот снова отчаянный взгляд, но уже не Леночкин, а чей-то чужой, но такой знакомый.

Девчонка прижимала к груди то ли коробочку, то ли шкатулку, а мальчишки дразнились, пытались ее отобрать. Игорёк сразу понял – сама делала. Уж очень забавная вещица – вся желтая, а сверху нечто из зеленой бумаги. Пока разглядывал творение, пацанята выбили из рук малявки поделку, и та упала в мокрый снег.

Малявка бросилась спасать подарок, но не удержалась, и грохнулась рядом со своим желтым кошмаром. Все это вызвало смех у ребят. Игорь не выдержал – двинув плечом, оттолкнулся от забора, вразвалочку подошел к кучке мелюзги.

Гомон смолк моментально! Еще бы… Приютский и не кто-то там, а сам Мелехов. О нём уже давно во дворах ходила дурная слава – драчун, вор и хулиган.

- Сгинули все. – Ну, и сгинули, не ждать же, в самом деле, тумаков.

Прихватил девочку за воротник курточки, вздернул как котенка, и поставил на тонкие ножки. Коленки в грязи, шапка съехала набок. А глаза скорбные...

Девчушка посмотрела на свое творение, что было безнадежно испорчено мокрым снегом, и залилась слезами. Игорь сморщился, понимая, что утешить козявку нечем, да и не умел он утирать слезы девчонкам. Пожалуй, и сам не понял, для чего ввязался во все это.

- Не реви, – она его даже не слышала. – Поздно уже. Забудь.

Маленькая шмыгнула носом, слёзы прекратила, а потом посмотрела на Игоря. Глаза огромные, синего оттенка. Тронуло парня то, что смотрела очень серьезно, без слез, но с таким отчаянием, против которого бессилен был бы любой, даже Толя Шенкер, вечный враг Игоря: жестокий, сильный и безжалостный.

- Чего уставилась? – Игорёк по детдомовской привычке не стал проявлять никаких таких сопливых чувств, скрыл свою жалость за грубыми словами.

- Простите, – голосок тоненький, писклявый после слёз. – Меня зовут Нора. А я вас знаю. Мне тётя Аня рассказывала. Вы Игорь Мелехов?

Игорьку осталось только открыть рот. Во-первых его никто еще не величал на «Вы», во-вторых – слухи о нем опережали его самого, в-третьих – слышалось в ее детской речи эдакое профессорское, старомосковское.

Парень вспомнил мать еще до того, как она начала пить. Она учила называть свое имя, прежде чем начинать говорить с незнакомым человеком. А вслед за этим всплыл из глубин памяти стол – большой, круглый – под белой скатертью, а на нем кувшин с букетом крупных ромашек. Но это в другой жизни, в той, где мама еще не утратила человеческого облика.

- А ты Норка-дурка? – Игорь и сам понимал, что глупость спросил, но ….

- Я Нора Штейнер. У меня пятерки по всем предметам, – девочка снова посмотрела на желтый ужас в мокром снегу. – Кроме уроков по технологии.

Следом за этими словами, по-детски хвастливыми, Игорь наблюдал, как лицо маленькой Норы снова плаксиво сморщилось. Он совсем уж собрался уйти, но девчонка заплакала так горько, что Игорь просто не смог.

- Опять? Чего сейчас-то рыдаешь?

- Маме….Что я теперь ей подарю? – Шапочка Норы сползла набок, синий бант поник, как и его хозяйка.

Игорек почесал щеку, подумал, а потом достал браслет и протянул зарёванной Норе.

- Бери. Подаришь.

- Ой… Это мне, да? – Слёзы не то чтобы высохли, но пошли на убыль.

- Тебе. Бери и не реви больше. – Всунул в маленькую детскую ручку дешевую поделку, развернулся и увидел Светку Гладилину.

Та в окружении одноклассников двигалась к школьным воротам. Она прекрасно знала, что ее ждет сам Мелехов, гроза окрестных дворов, с того ее походка стала легче, голос громче, а глаза ярче. Игорь дождался, пока красавица попрощается с приятелями, обнял ее за талию и увел под громкий шепоток и восторженные возгласы всех смотрящих.

Если бы Игорёк не был так сильно увлечен своей спутницей, он бы увидел, как маленькая Нора внимательно наблюдает за ними обоими.

Нора Штейнер не отдала маме браслетик, а спрятала его в обувной коробке, что стояла в ее шкафу. А в качестве подарка нарисовала рисунок – деревья, цветочки и на фоне всего этого детски неопрятного великолепия сама Нора и папа с мамой. Вариант беспроигрышный, верно?

Занятно, что Игорёк того случая не забыл вовсе, и всякий раз приходя к школе встречать свою Светку, замечал Нору. Она – маленькая, тонконогая – непременно здоровалась с ним, но разговорами не докучала и внимания не требовала. Игорю нравилось, как она говорила.

- Здравствуйте.

Нору встречала приятная женщина в возрасте, брала за руку, и уводила. Игорю хотелось думать, что малявку ведут в такое место, где есть большой круглый стол, белая скатерть и кувшин с ромашками.

Так продолжалось до мая. К тому времени Игорю уже успела надоесть своенравная Гладилина, и он уж подумывал о том, как избавиться от местечковой королевы. Собственно, нужно было просто сказать ей об этом и забыть поскорее. Так он и поступил, а чего тянуть?

Хмурым майским днем у ворот школы Мелехов выслушал от Светки все, что она о нем думает, кивнул и ушел. Двигался по тротуару к интернату, разглядывал витрины магазинов – сияющих, нарядных. Заглядывал в окна, подсматривал за чужой жизнью, той, в которой были мамы, папы, дети, а еще и бабушки с дедушками.

Дождь застал его недалеко от приюта, который располагался в одном из старых московских кварталов. Ботинки Игорька «просили каши», а потому он ускорился, побежал. Решил лететь дворами – всяко быстрее! Втопил через небольшой сквер, и по дороге чуть не сбил…грибок.

Нет, конечно, то был не гриб вовсе, а Нора Штейнер под зонтом. Купол огромный, клетчатый, а под ним малюсенькая девчонка. Ну, смешно же.

- Ой, здравствуйте. – Аккуратнейшая Нора с блестящих резиновых ботиках, приподняла свой нелепый зонт.

- Не крутись под ногами, мелюзга! – Бросил на бегу Игорь, но остановился метров через десять.

Забор, через который так удобно было лазать, надстроили и выглядел он сейчас неприступно. С того Игорёк выразился вовсе не поэтично и, промокший и злой, обратил свой гнев на Нору.

- Чего уставилась? – Вжал голову в плечи, и стал похож на мокрую ворону.

- Хотите я вам зонтик дам? – Козявка прошла по лужам без всяческого опасения промочить ноги. – Вот держите, Игорь.

Протянула ему зонт и дождь мгновенно залил ее.

- Катись ты… – Игорь и не подумал сдерживать своего дурного настроения.

Это никак не напугало малявку с синими глазами, и она подошла еще ближе.

- Вы промокли. Тётя Аня говорит, что это опасно. А я живу совсем рядом и не успею вымокнуть. Возьмите, пожалуйста. – Она несколько раз кивнула, подтверждая свои слова и собственную правоту.

Игорёк уже чувствовал, что холодные струи вот-вот побегут за ворот неказистой ветровки, а потому решил взять зонт…и Нору. Будь на ее месте кто-то другой, Игорь бы не думал ни секунды. Взял бы, да и пошел, но вот эта козявка с глазами его сестры, была трогательной до улыбки. Что уж там в мозгу хулиганском произошло неведомо, но Игорь взял зонт в одну руку, другой прихватил малую на сгиб локтя и понес. К слову, зонт был велик, удобен и прикрыл их обоих.

- Что затихла? Вот утащу тебя в интернат, будешь знать, как зонты раздавать. – Разумеется, Игорёк шутил.

Нора аккуратно держалась маленькой рукой за шею Игоря, молчала, но услышав его слова, ответила, чем и удивила Мелехова.

- А разве в интернате мало детей? Зачем меня туда? Мама говорит, что он…переполнен, вот. И еще говорит, что это печально.

Игорька бесили такие вот слова взрослых. Все сокрушались, что много сирот, метали лозунги, а детей все прибывало. Он уже открыл рот, чтобы выложить все это Норе, но прикусил язык – она малая совсем, не поймет ничего.

Ботинки Мелехова уже насквозь промокли к тому моменту, когда Нора запрыгала на руке Игоря, запищала.

- Вот мой дом!

Игорёк спустил с рук малявку, и она резво поскакала под козырек подъезда. Уже оттуда она высказала.

- Спасибо большое, Игорь. До свидания. – С трудом толкнула тяжеленную дверь и скрылась за ней.

Мелехов постоял немного, оглядел добротный клетчатый зонт, ухмыльнулся и отправился в интернат. Тот был совсем рядом. Неудивительно, что загадочная тётя Норы знала об Игорьке - он с друзьями частенько зависал на скамейке в сквере, что примыкал к дому. Может она была той самой тёткой, что ругалась с пацанами, когда те громко кричали, смеялись и пели песни под гитару?

В комнате, которую Игорь делил с еще шестью парнями, он поставил зонт в угол, приказал соседям не трогать и скинул ботинки. Две лужи образовались от его носков… А еще откуда-то повеяло интересным запахом – сладким, приятным. Игорек задумался и понял – пахло от его мокрой ветровки, и аромат этот оставила на нем маленькая Нора Штейнер. Наверно она сейчас сидит дома за большим круглым столом и пьет горячий чай…

Глава 2

Нора наблюдала за Мелеховым, когда тот, потоптавшись у прилавка, тихо взял с полки шоколадку и спрятал за отворот ветровки. Девочка не выдала вора, а все от того, что папа рассказал ей как тяжело жить в интернате.

- А ну стой! – Дородный охранник схватил за руку Игоря, вывернул ее. – Что спёр?! Слышь ты, оборвыш?!

- Отвали, гнида! – Игорь удачно пнул ногой охранника, тот взвыл, но добычи из рук не выпустил.

- Я те покажу гниду, тварь! Фанеев, милицию вызывай! Достали опарыши приютские!

Нора сжалась, крепче прижала к себе пакетик с белой булкой, за которой ее отправила тетя Аня, но уходить не спешила. В ее маленькой головке роились мысли о том, как бы помочь Игорю… Он ведь уже спасал ее от Семёнова и его компании, а она, Нора, что же?

Она очень сильно боялась, а потому и стояла маленьким столбиком посреди торгового зала до тех пор, пока не подбежали два милиционера. Нора не совсем понимала, о чем говорят взрослые мужчины, видела только, что Игорь смотрел на всех злобно и ругался. Он говорил такие слова, которые мама называла незерур…или неценурными. Нора точно не помнила, зато неплохо знала те самые слова, слышала, как их произносят ребята из детского дома за забором сквера.

- Ты не заплатил, парень. И это уже не первый твой спектакль. Идём. Последняя ходка, а потом колония. Не забыл, Мелехов? – Высокий милиционер пугал Игоря.

Нора знала, что такое колония! Ее папа, Юрий Асторович Штейнер, работал в суде. Иногда девочка подслушивала его беседы с мамой …

Испугалась еще сильнее, но сжала кулачки и сделала шаг по направлению к прилавку. Ее никто не заметил: развлечений и так хватало. Небольшая толпа покупателей с нездоровым каким-то интересом наблюдала за событиями, смаковала… Нора достала из кармашка купюру и уронила ее на пол, а потом вздохнула поглубже и пискнула.

- Дяденька, а он заплатил. Только вот тётя-продавец не заметила. Вон, денежка валяется. Я сама видела, как упала. Это вот он ее туда положил, а она упала.

То ли звонкий детский голосок, то ли наступившее секундное молчание помогло, но Нору услышали. Все обернулись к ней, а она не в силах более вымолвить ни слова указала маленьким пальчиком на деньги.

- Нора? – Высокий милиционер знал, как ее зовут? – Нора Штейнер? Твой папа судья?

Девочка смогла только кивнуть…дважды. Потом она ничего не поняла, кроме того, что Игорёк снова ругался и все говорил.

- Что, выкусил?

Минут через десять толпа разочарованно расползлась по своим делам, милиционеры ушли, а Игорь взял за руку Нору и вывел на улицу. Вечернее майское солнышко пригревало, ветерок путался в листве, играл и шалил.

- Какого х... Ты зачем полезла, дурка?! Как ты тут вообще оказалась, а?! – У Игоря так страшно блестели глаза, что Нора зажмурилась и опустила голову, чтобы не видеть.

Потом они немножко помолчали, а потом еще немножко, пока Игорёк не высказался еще раз.

- Помогла, Норка. Спасибо. Я не ожидал от такой козявки.

Нора решилась посмотреть на грозного хулигана Мелехова, ждала всего, но увидела улыбку. Такую половинную. Ей показалось, что он хотел улыбнуться, но что-то ему помешало.

- Пожалуйста. Вы ведь тоже мне помогли. Тогда еще…с Семёновым. – Она подумала немного и решила дать наставление так же, как и ее папа. – А брать чужое – плохо.

Игорь хохотнул.

- Правда? Ой, вот не знал.

- Правда! Мне папа говорил. А еще он говорил… - Нора хотела рассказать, что знает как это – жить в детском доме, но промолчала.

Вероятно, поняла, что Игорь знает об этом гораздо лучше нее самой

- И что он говорил?

- Я забыла. – Солгала девочка.

- Ясно. – Игорь свел брови, задумался, а потом сказал. – Я отдам тебе деньги, Нора. Когда смогу…

- Не надо вовсе! Это…это мои… Я ни у кого не брала, мне мама дала. Не надо. – Нора заторопилась, не желая показывать Мелехову, как ей жаль его и убежала.

Игорёк смотрел ей вслед со странным ощущением. Малявка же совсем, а … Чёрт, отмазала от ментов. Да, так и подумал. А потом улыбнулся, заметив, как смешно бьется пакетик о ее тонкую ногу.

Нора зашла в столовую, когда уже стол был накрыт, и тётя Аня открывала окно.

- Садитесь. Сейчас наш обожаемый хулиган Мелехов начнет концерт. – Мама смеялась.

Папа поддержал ее улыбкой, а тётя Аня насупилась.

- Не смешно, дорогая. Ведь как поёт, а? Интересно. Что у нас сегодня в репертуаре?

Нора заползла на стул, ей под нос сунули голубенькую чашку и тарелку с куском фирменного пирога тёти Ани.

- Делаем ставки? – Папа потёр руки. – Ставлю на «ДДТ».

- Юра, он уже не так часто ее поёт, ты проиграешь! – Мама смеялась. – Думаю, что будут «Танцы Минус». Мне нравится, кстати.

- Что бы вы понимали в современной музыке! – Тетя Аня хитро улыбалась. – Как там они говорят? Хитяра сегодня другая. «Давай поспорим». Вот! На нее и поставлю. Давайте по маленькой, а?

Взрослые зашуршали купюрами, к слову, подготовленными заранее и стали ждать. Ждала и маленькая Нора! Ей нравилось, как поёт Игорёк.

Вот уже послышался гомон молодежи, звякнули струны гитары и полилась песня…

Словно летчик подбитый падает в море

Днем и ночью таю от горя

А ты так далека ты ты так далека

И даже рядом со мною

Даже рядом ты не касаешься взглядом

И я не знаю чего еще тебе надо

Но я неутомим я стану одним

Для тебя самым главным

Давай поспорим, что река станет морем

И осень с весною поменяются вскоре

Знаешь ты тоже оттаешь

И станешь со мной танцевать под луной

А когда будем в ссоре снова поспорим…

От автора: стихи из песни "Лётчик" группы "Мечтать"

Игорёк песни не допел, послышался крик Натальи Станиславовны из пятой квартиры.

- Прекратите! Что это за шум опять! Милицию вызову!!

Тётя Аня собрала свой выигрыш со стола, папа вздохнул, мама прикрыла окно.

- Экая жалость. Знаете, а я бы послушала, как он романс поёт… Вот тот, о ландыше. Интересно, откуда он его знает?

Маленькая Нора тоже сожалела, что не дослушала песни…. Гадкая Наталья Станиславовна!

***

Нора уже недели две не видела Игоря у школы. Вечерами он пел в сквере, и тётя Аня выигрывала у родителей, будто зная, что именно станет исполнять Мелехов. Однажды получилось у мамы – Игорёк спел романс о ландыше.

Последним днем учебного года Нора вновь встретила Игоря. Он стоял у ворот школы, словно ожидая кого-то. Девочке очень хотелось подойти к нему и заговорить, но она не решилась, а потому, опустив голову, собралась пройти мимо. Нора боялась, что Игорь снова начнет о деньгах.

- Брысь, мелюзга. – Один из старшеклассников бросил небрежно, проходя мимо Норы.

- Хлебало прикрой. – Голос Игоря звучал настолько уверенно, что и Нора, и старшеклассник остановились, и замерли. – Тебе говорю, сучок.

Нора удивленно приоткрыла рот. А старшеклассник испарился, будто его и вовсе не было.

- Привет, карапет. – Мелехов выдал улыбку. – Я зонт тебе принес.

- Здравствуйте. – Девочка улыбнулась в ответ, и протянула руку, чтобы забрать клетчатый зонтик.

При этом выронила большие грамоты, которые вручила ей преподаватель в классе. Не то, чтобы грамоты были совсем большие, просто Нора была маленькой. Листки упали на сухой асфальт, и улеглись у ног Мелехова.

- Ого! За хорошее поведение, - Игорёк поднял листки, и с ехидным интересом разглядывал их. – За отличную учебу. Ты, Нора, любимчик преподов?

- Не знаю. Я хорошо учусь, и не балуюсь. – Норе было приятно, что Игорь узнал о ее небольших достижениях.

- Ну, ну, давай. – Хмыкнул Мелехов. – Нора, я тебе должен. Отдам, когда смогу.

Девочка покраснела, и принялась возражать.

- Мне не нужно. Игорь, оставьте себе, пожалуйста. – После этих ее слов Мелехов грозно свел темные брови.

- И мне не надо подачек. Поняла, малявка?

Нора не знала, что такое «подачек».

- А что такое «подачек»? – Девочка подошла поближе к Игорьку и с любопытством ждала ответа.

Слов не дождалась, но получила кое-что другое. Лицо Игоря перестало быть сердитым и улыбка – мальчишеская, открытая – украсила его симпатичное лицо.

- Ну, ты вообще… Подачка, это когда тебе дают что-то из жалости.

Девочка смешно сморщила лобик, свела бровки, и снова спросила:

- Как у церкви, да? Меня тётя Аня водила смотреть …этого…святого отца. Там сидели больные люди и им давали деньги. А одна тётя отдала булку и какую-то тряпочку. Это подачки?

- Не. Это милостыня. Ее нищие просят и больные. А я здоровый и не нищий. Если кто-то мне что-то дает просто так, то это подачка и мне не надо. Я сам смогу все найти и получить. Поняла, козявка? И я свой долг тебе верну.

Нора снова задумалась, поняв, как непросто, но и интересно говорить с Игорем.

- А если отдавать не деньгами? Ну…как в магазине. Я продавцу денежку, а она мне хлеб. Это не будет подачка? – Уставилась на Игорька, ожидая ответа, а тот снова заулыбался.

- Так, понял. Тебе что-то надо? Ну, говори, кого мутузить? – Игорёк нагнулся, и внимательно посмотрел на девчушку.

- Ой, никого не надо. А вы можете….ну….песню одну спеть вечером? – Сказала, и покраснела густо.

- А ты с чего взяла, что я умею петь?

- У нас окошки прямо на сквер выходят. Вы там поёте. Там еще кто-то поёт, но вы лучше. Если споёте, это будет, как в магазине?

Нора заметила, что Мелехов слегка задумался

- Ладно, козявка, дело предлагаешь – ты мне деньги, а я тебе услугу. Получается, квиты? Долг спишется? Что петь?

- А вот…эту…какой-то ДДТ. Про осень. Можете? Ровно в семь вечера.

- Ну, как скажешь, козявка. Ты домой?

Нора кивнула.

- Идём, мне по дороге.

Нора забрала из рук Игоря свои грамоты, зонтик, неловко перехватила все это одной рукой – вторая была занята лямкой рюкзака. Повернулась, чтобы идти, но шагу сделать не успела. Мелехов стянул с ее спины портфель, забрал зонт, оставив только два ярких розовых наградных листка.

- Прилипла? Шагай, давай. У тебя рюкзак больше, чем ты сама. Тебя не кормят дома?

- Почему это? Тётя Анечка варит мне суп, и пироги печёт. Я люблю с капусткой.

Занятная из них получилась парочка – высокий, плечистый парень в обтёрханной одежде и малюсенькая нарядная девочка. Жаль, что они не видели себя со стороны. И смешно, и печально….

Дорогой болтали, и Нора тихонько удивлялась тому, что вот так просто можно было разговаривать о разном. А еще ей думалось, что Игорь очень умный и сильный.

Они неспешно прошлись через сквер, свернули во двор, остановились ненадолго у старой липы, и Игорь показал девочке, как надо свистеть в два пальца. Она попросила, а он не отказал. Нора восхищенно смотрела на него, а после громкого свиста и вовсе засмеялась.

Эта странная идиллия продолжалась недолго и была прервана окриком:

- Нора!

- Ой, тётя Анечка. Иди скорее. – Нора бросилась к женщине, потянула ее за руку к Мелехову. – Это Игорь, тот самый.

А потом посмотрела на парня. Его улыбку и теплый взгляд, будто ветром сдуло. Он настороженно смотрел на ее тётю Анечку и снимал с плеча рюкзак Норы.

Глава 3

- Анечка, прошу, уймись. – Ида Штейнер увещевала золовку. – Я понимаю, что Нора и …этот мальчик не совсем правильно, но следует выслушать саму Нору.

- Ты ненормальная, Идуся! – Анна Асторовна была вне себя. – Наша малышка и Мелехов! У него на плече ее рюкзак и оба смеются! Он свистел ей, Ида, свистел! Что ему нужно от малышки? Он уже взрослый парень. Здоровый, как лось в зоопарке!

- Анюля, прошу тебя, на половину тона ниже. Ты напугаешь Нору. Мы дождемся Юрочку и все вместе поговорим. Умоляю, дорогая, никаких высказываний при дочери.

- Ты так спокойно об этом говоришь?! Ида, у меня слов нет. А вдруг он ее обидел?

- Норочка смеялась обиженным смехом? Ты сказала, что наша девочка была счастлива. Не взвинчивай свои нервы и мои! И заклинаю – не рассказывай все Юре с такой невероятной экспрессией!

Обе дамы замолкли. Невысокая, полноватая Анна и изящная, грациозная Ида. Звонок в дверь заставил их обеих всполошиться и броситься в холл не встречу брата и мужа.

- Парадный приём? Норки не хватает. – Хохотнул судья Штейнер. – Аня, я сам могу снять плащ. Ида, что случилось? На тебе лица нет.

Судью моментально утянули в гостиную и рассказали о случившемся – Нора водит дружбу с хулиганом! Еще половину часа шло обсуждение, а уж потом к ответу была призвана маленькая девочка.

Она вошла в гостиную, понимая, что дома что-то неладно, заранее волнуясь и стискивая кулачки.

- Детка, присядь. – Ида усадила дочь на диванчик и устроилась рядом.

Обняла, будто оберегая ото всех, кивнула мужу. Тот взял стул и уселся напротив дочери и жены.

- Нора, ты познакомилась с Мелеховым?

- Да, папа. Он очень хороший! – Возглас дочери, такой искренний, заставил взрослых переглянуться.

- Расскажешь нам?

Девочка кивнула и рассказала, как Игорь спас ее от противного Семёнова. Как нес на руках под зонтом. Немного замялась перед тем, как поведать о случае в магазине.

Ее слушали молча, не перебивая. А затем:

- Нора, ты солгала? Игорь украл. Почему ты не сообщила об этом? – Юрий Асторович не давил голосом, просто интересовался.

- Пап, ты рассказывал, как тяжело жить в детском доме. Он просто хотел шоколадку. А сегодня он пришел, чтобы извиниться.

- За что? – Вопрос был задан сразу тремя голосами!

- За то, что не может вернуть долг. Сказал, что ему не нужны…эти…подачки. Вот. И рассказал, что такое подачки. Только я сказала, чтобы не отдавал денежки. Ой! Папа! Уже семь вечера!

Нора подскочила с дивана и бросилась к окну. Распахнула его широко и засияла улыбкой.

- Папочка, это для тебя. Вот…сейчас…Минуточку. Вот …

С улицы, из сквера, послышался звук струн гитары, а вслед за этим песня группы «ДДТ».

Песню выслушали молча. Нора смотрела в окошко и улыбалась. Послышался голос Игоря:

- Специально для козявки Норы!

После этих слов девчушка запрыгала радостно.

- Папа, это тебе. Нечестно, что мама и тётя Анечка выиграли, а ты нет. Вот эта…ДДТ.

Трое взрослых замерли, наблюдая искреннюю радость обожаемой Норы, не в силах возражать, говорить, ругать и увещевать.

- Нора, присядь. Спасибо за подарок, детка. – Юрий Асторович дождался, пока дочь вернется на диванчик. – Я расскажу тебе кое-что об Игоре. Если уж ты настолько взрослая, что выбираешь себе друзей постарше, то должна знать. Детка, Игорь хулиган, хуже того, он несколько раз избивал людей. И не просто так, а очень сильно. Его знают в детской комнате милиции. Ты понимаешь, что такое – детская комната милиции? Хорошо. Еще он постоянно ворует. Собственно, если он будет вести себя так же, как и сейчас, то его отправят в колонию для несовершеннолетних.

Каково же было удивление судьи Штейнера, когда Нора принялась защищать Мелехова!

- Папочка, Игорь просто так никого не обижает. Я уверена….я точно уверена! Он очень умный и очень сильный! Он меня защищал. Папочка, сделай так, чтобы его не отправляли в колонию. – Нора зарыдала так громко и сильно, что пришлось ее утешать.

Ида не в силах видеть такие вот слёзы, решила задать вопрос.

- Норочка, ты защищаешь его потому, что он защитил тебя?

- Нет, мамочка. Он не такой…Он… У него глаза добрые! Он улыбается так весело. Он совсем не хулиган. То есть….я не знаю. Он хороший, верь мне. – Девочка бросилась обнимать маму.

- Детка, он тебя не обидел? – Анна присела рядом и решила задать свой вопрос. – Он не брал у тебя ничего? Денежки или вещи?

- Аня! – Юрий Асторович укоризненно покачал головой. – Прекрати. Что ты, в самом деле?

- Доченька, я тебе верю. Не плачь, родная. Пойдем и поболтаем у тебя в комнате. – Ида унесла ребенка.

Анна и Юра помолчали, а потом решили, что для всех будет лучше, если Нору отвезти на все лето на дачу.

Глава 4

- Игорь спой еще, а? Пожалуйста.

Симпатичная Наташа Корзун сияла улыбкой. Ребята из интерната оккупировали скамью, весело болтали, смеялись. Поздний майский вечер радовал теплом и запахами свежей листвы. В сквере зажглись фонари, замерцали сквозь ажурную листву, придав романтики и загадочности всем и вся.

- Достал орать, Мелехов. – Толя Шенкер с некоторой завистью смотрел на гитару. – Вечно одно и то же.

- Сам пой, Шенкер. – Игорь поднялся со скамьи. – А, точно. Ты же не умеешь.

- Довыпендриваешься, Мелех. Забыл, кто тебе лицо раскрасил недавно? – Толя тоже подскочил.

- Ага, помню. А еще помню, гнида, что ребро тебе сломал. Повторить?

Неизвестно чем бы все закончилось, если бы не громкий детский вскрик с соседней аллеи и в нём Игорёк моментально опознал голос Норы Штейнер. Он сам не понял как, но был уверен, что пищит малявка.

Рванул на голос прямо с гитарой. Сиганул через кусты, продрался сквозь заросли и выскочил на асфальтовую дорожку. И увидел страшное…. То самое, о чем помнил с детства…

Нора и ее отец стояли под фонарем, напротив них здоровый мужик с ножом в руках.

- Штейнер, тварь! Гнидоса ушлая! Ты сына моего…..на пять лет. За что, сука?! Убью!!

Игорь видел, что мужик пьян до такой степени, когда человек уже ничем не отличается от животного. Вот еще мгновение и он попрёт танком на Нору и ее отца, пырнёт ножом, а утром ничего и не вспомнит.

- Не надо! – Малая вывернулась из-под руки отца, встала прямо на пути очумевшего мужика, вытянулась в струнку и раскинула руки, защищая.

Мужик рванул, рванул и Игорь. Секунда и удар гитарой по голове дюжего пьяницы! Инструмент в щепы. Мелехов не помнил, что было дальше, он просто бил. Сильно, люто, страшно. Опомнился уже тогда, когда почувствовал – кто-то повис на его руке. Очень маленький, тёплый.

- Игорь, не надо! - Нора рыдала. – Пожалуйста.

Глаза такие синие, огромные, как у Лены…

Мелехов тряхнул головой, наклонился к Норе.

- Козявка, цела? Не задело тебя? Дурка! Куда полезла, а?!

Обхватил маленькое тельце, поднял на руки и к себе прижал. Девочка сопела слезливо прямо ему в ухо. Было щекотно, но как-то правильно.

А уже потом услышал сирену милице йской машины. Кто-то из редких прохожих догадался вызвать, вероятно.

- Держи Нору, не отпускай. – Судья Штейнер скомандовал Мелехову. – Отойди подальше. Ждите. Я скоро.

Игорь прижал девочку крепче и отошел под липы, туда, где было меньше света. Половину часа он с Норой на руках наблюдал за тем, как судья разбирался с властями, как мужик очухался, и его впихнули в кандей*. Потом все разошлись, разъехались, и наступила тишина.

От автора: Кандей – (жарг.) помещение в спецавтомобиле для задержанных.

Судья подошел к Игорьку и Норе, сказал тихо:

- За мной иди, – сказал он Игорю, а потом обратился к дочке. – Нора, все уже кончилось. Не нужно плакать и бояться. Иди ко мне.

- Папа, я не боюсь. Игорь же тут. – Обняла за шею парня. – Я с ним пойду.

Мелехов и Штейнер помолчали, переглянулись и решили идти так, как сложилось. А что еще оставалось делать?

Минут через десять все трое были у подъезда дома Штейнеров. Игорёк с Норой на руках и судья – бледный, собранный.

- Сейчас мы пойдем к нам домой. Игорь, попрошу помолчать. Говорить стану я. Это понятно?

- Я не пойду. Зачем?

Но тут Нора запищала, да так жалобно, громко.

- Игорь, почему?! Идите к нам. Там мама и тётя Анечка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Штейнер дочь поддержал:

- Мы идём. У меня есть к тебе несколько вопросов, и я хочу получить на них ответы. И не только я.

Игорёк запросто мог бы послать судью подальше, но вот как быть с малявкой, а? Прицепилась, обняла за шею. Еще и пахло от нее сдобными булками. Если честно, Игорьку хотелось есть, с того он и согласился войти в незнакомый дом – вдруг накормят? А вот мысль о том, что ему жаль маленькую Нору Штейнер Игорёк затолкал подальше.

Поднялись по лестнице, остановились у богатой двери, которая открылась после короткого звонка. На пороге стояла женщина редкой красоты.

- Юра? – Игорь заметил, как высоко поднялись ее брови при виде него, как приоткрылся рот, но красавица смогла взять себя в руки. – Проходите.

Уже в коридоре – про себя Игорь назвал его приёмной – он понял, что влетел куда-то не туда. Шикарные зеркала, дорогая мебель, блестящий паркет. Много комнат. В самой большой, двери в которую были распахнуты, Игорь заметил большой круглый стол и белую скатерть.

- Ида, у нас гость. И было бы здорово сесть за стол прямо сейчас. Проси Аню дать коньяку. – Судья скинул плащ.

- Хорошо, дорогой. – Ида ушла не оглядываясь.

Игорь ухмыльнулся, понимая, чего ей это стоило. В доме приютский, а она, как ни в чем не бывало ушла за коньяком.

- Игорь, идем. – Нора сползла с рук Игорька. – Идём же. Вот сюда.

Потянула его к ванной комнате, показала, где взять мыло и стояла рядом маленьким столбушком, держа в руках мягкое полотенце, пока Мелехов смывал кровь с рук. Костяшки пальцев были разбиты капитально.

Минутой позже, малявка уже тянула Игоря в ту комнату, со столом. Они вошли, и немая сцена повисла, придавила, заставила Игорька напрячься.

Красавица и Норина тётка разглядывали его, нежданного гостя, внимательно. Скорее холодно, чем неприязненно, и Игорь почувствовал это сразу. Судья сидел за столом и наливал в пузатый бокал коньяк. А потом…

Нора взяла обеими руками Игорька за руку, прижалась к его боку и сказала:

- Игорь мой друг.

Мгновение молчания, а потом голос красавицы.

- Давайте ужинать. Игорь, присаживайся.

Нора потянула Мелехова к столу, усадила и присела рядом. Игорёк держался очень прямо, понимая свою чужеродность в этом доме. Оттого лицо его стало надменным, глаза сузились, кулаки сжались сами собой.

Пока накрывали на стол, судья молчал. Когда же все были на свои местах, судья взял слово и поведал коротко о том, что произошло буквально час тому назад в сквере у дома.

Игорёк усмехнулся, думая, что судья немножко того. На фига бабам знать обо всем этом, а? Сейчас начнут кудахтать. И ошибся…

Тётка побледнела и уставилась на малявку, а красавица Ида смотрела огромными глазами то на дочь, то на мужа. Игорёк такого не ждал, а потому слегка удивился.

- Игорь, спасибо. Я не знаю, какое чудо привело тебя в парк, но это провидение. Я благодарна тебе за мужа и дочь. – Голос Иды не дрогнул, прозвучал ровно, но вот его тональность Игорь прочухал в момент – напугана и серьезно.

Тётка и вовсе поднялась со своего стула и подошла к Игорьку. Слов кидать не стала, а взяла его тарелку и нагрузила ее доверху: пирожки, салат, зелень, овощи. Так-то Игорь не был против плотного ужина, но есть под взглядами всех этих незнакомых по-сути людей не хотелось. Игорёк посмотрел на Нору, что сидела рядом с ним и невольно улыбнулся. Девчушка изучала пирожок, что держала в руках и что-то бормотала себе под нос. На макушке у нее занятная заколка – заяц с глумливой улыбкой, хитрыми глазами и розовыми ушами.

- Игорь, вот, с капусткой.

Малявка протянула пирожок и улыбнулась, просияла. От такого угощения, детски искреннего, отказаться возможности не было, а потому Мелехов взял румяный пирог и с удовольствием откусил.

- Игорь, я тебе пуговицу пришью. Оторвалась. – Тётка Аня решительно взялась за ворот рубашки Игорька.

- Не нужно. Я сам умею.

Тётка внимательно посмотрела на парня, настаивать не стала и села на свое место. Ужинали в тишине, изредка прерываемой смехом Норы и ее забавными рассказами. А потом, когда с едой было покончено, судья задал вопрос Игорьку.

- Ты давно в интернате?

Мелехов ненавидел этот вопрос, терпеть не мог рассказывать о себе, а потому ответил довольно грубо:

- Вам зачем?

- Нужно, если спрашиваю.

- А, ясно. Хотите услышать слезливую сиротскую историю? Так приходите в интернат. Среда или пятница. Там вам понарасскажут. А мне не очень-то хочется. – Сказал и сжал кулаки.

Теплая детская ручонка легла на его рукав. Нора сделала огромные глаза и готовилась плакать. Этого Игорёк допустить не мог никак.

- Козявка, давай еще по пирожку? Ищи с капусткой. – Постарался улыбнуться.

Девочка занялась поиском, а Игорь оглядел присутствующих и удивился тому, что три пары глаз смотрели на него с пониманием. Ни осуждения, ни обиды…

- Нора, пойдем. Уже поздно и пора спать. – Ида поднялась и попыталась увести дочь.

- Мамочка, нет! Можно еще немножко? Пожалуйста. У нас же гости, а когда гости мне можно сидеть дольше.

Ида была непреклонна, а потому Игорёк кивнул девочке, мол, иди и та послушалась, встала и тихо попрощалась:

- До свидания, Игорь.

- Спокойной ночи.

Несколько минут тяжелого молчания, после которого Игорёк уже собрался встать и уйти, но не вышло. Вернулась Ида, села на стул рядом с Игорем.

- Игорь, ты подружился с Норой. Пойми, мы все хотели бы знать причину. Ты старше, опытнее. Почему она? Малышка совсем.

- Что, страшно? Единственная дочка водится с приютским? – Игорь зло смотрел в синейшие глаза красивой Иды.

- Ты избиваешь людей, Игорь. – Судья надавил голосом. – Мы должны игнорировать это? Воруешь. Ты жесток, в конце концов.

Мелехов сжал кулаки, уже в который раз за вечер, и положил их на стол, чтобы все видели сбитые костяшки пальцев.

- Я козлов бил, бью и бить буду. Воровать тоже…. Хотя Нора говорит, что брать чужое плохо. – Тут Игорёк улыбнулся. – Я ничей, государственный, а значит все, что общее, то мое. Своего нет. Когда будет, может и перестану. Ясно вам? И не кипишуйте*. Нора – человек. Ее не обижу. Все? Я могу идти?

От автора: Не кипишуйте – (жарг.) успокойтесь, не волнуйтесь, замолчите.

- Я знаю, что не обидишь. Сегодняшний случай тому подтверждением. Ты защитил и моего мужа, и мою дочь.

- Не его. Ее.

- Все верно, Ида. Он не лжёт. Если бы не Нора… - Судья с интересом смотрел на Мелехова.

- Почему? – Игорь отвечать не хотел, но глаза Иды напоминали глаза Норы…и Лены.

- На сестру мою похожа.

- А где она сейчас? Тоже в интернате? – Тётка Анна решилась задать свой вопрос.

- На том свете. – Игорь встал. – Мне пора, а то двери закроют. На улице ночевать еще холодно.

- Подожди.

Игорёк наблюдал, как тётка достала из комода бумажный пакет и складывала в него пироги.

- Вот, возьми с собой.

- Для меня слишком много, а на всех не хватит. Я не хомячу один под одеялом. Оставьте Норе, она любит с капустой. Провожать пойдете? А то сворую что-нибудь на выходе.

Глава 5

Следующим днем чета Штейнеров отправилась в интернат. Судья воспользовался своими связями, и директор приюта выложил всё, что только можно об Игоре Мелехове: семья, сестра, успеваемость, рост, вес, группа крови, количество приводов в детскую комнату милиции и психологический портрет воспитанника, составленный местным специалистом. Любезно согласился сделать копии с личного дела и передал пухлую пачку листов Юрию Асторовичу.

Штейнеры вышли на улицу, добрались до сквера, присели на скамью.

- Ида, я заметил, что парень непростой. Ты, вероятно, тоже это увидела? Теперь понятно, по крайней мере, откуда это все. Принципы, пусть и дурацкие, воровские. Гордость, превосходящая его статус в разы. И откуда эта страшная ненависть к пьяным. Ида, внук генерала Мелехова, легенды госбеза. А его мать, Ида? Спившаяся провинциальная актриса…. Насколько я помню, сын генерала умер молодым, пережил отца лет на пять… Или нет? Память мне изменяет. Да и неважно это, дорогая. – Юрий Асторович обнял жену.

- Какая судьба злая, Юра, какая злая…. Ты ведь сможешь сделать для мальчика хоть что-то? Попытайся, прошу.

Оба помолчали, а потом судья решительно стал и потянул Иду за руку.

- Вот что, я нынче же позвоню Хрустову. Понятия не имею, что из этого выйдет, но он мне должен. Идём, дождь собирается.

Вечером Юрий Асторович Штейнер сделал междугородний звонок. Петр Алексеевич Хрустов*, залуженный военный специалист, полковник и начальник кадетского корпуса Санкт-Петербурга, после долгой убедительной речи судьи, согласился принять Игоря Сергеевича Мелехова, пятнадцати лет от роду, под свою опеку, и клятвенно обещал сделать «человека» из внука генерала Мелехова, светлой памяти героя Советского Союза.

От автора: Петр Алексеевич Хрустов – имя вымышленное.

Судья понимал, что согласие Хрустова не более чем, половина дела. Как убедить самого Игоря покинуть демократичный интернат и поступить в корпус, который славится своей жесткой дисциплиной? Даже сам Юрий Асторович сомневался бы в собственном выборе, будь он на месте Мелехова.

На семейном совете судья поделился сомнениями с сестрой и женой, и первой высказалась Анна:

- Юра, если кто-то и сможет убедить этого обаятельного грубияна, так только Нора. Сейчас напеку пирогов и отправлю нашу девочку на встречу с Мелеховым. Главное заманить его к нам, – Анна решительно кивнула. – Нужно только рассказать Норочке о том, что Игорьку очень нужно быть у нас. Ида, ты просто обязана провести беседу с дочерью. А мы тут на него насядем, подключим козявку и ….

- Как ты сказала? Козявку? – Ида засмеялась. – Один вечер в обществе Игоря и на тебе – козявка. Знаете, когда он это говорит, то это даже где-то мило.

- Идуся, перестань смеяться. Из всех нас мальчик послушает только Норочку. Но она сама малышка и откуда ей понять, что для Игоря будет лучше, если он поступит в корпус. – Анна повернулась к брату. – Юра, с тебя разговор с дочкой о правильной жизни. Она услышит, поверит и уговорит хулигана.

- Аня, как-то не очень симпатично прятаться за спину маленькой девочки, тебе не кажется? – Судья захохотал. – Я поговорю с ним. Если меня он не послушает, то поговоришь ты, следом за тобой – Ида. Ну, а если это не поможет, бабахнем из главного калибра – попросим Нору.

К полднику Мелехов снова был у Штейнеров. Маленькая Нора тянула большого Игоря за руку, а тот не то чтобы упирался, но шёл с неохотой. Сердился. Это заметили все: судья, его жена и сестрица.

- Игорь, идите скорее. Тётя Анечка снова пирожки делала. Есть сладкие. И чай скоро будет! Вкусно. – Нора сияла улыбкой, Игорь старался улыбнуться ей, но получалось скверно.

- Козявка, выйди. – Мягко сказал Мелехов. – Возвращайся через десять минут, поняла? Ты уже знаешь, сколько это – десять минут?

- Знаю! Мне папа показал на часах. Это два толстеньких деления на длинной стрелке. А почему мне нельзя остаться?

- Потому.

- Ладно.

Нора ушла, и в холле остались только взрослые.

- Не понял, а где кульки с гостинцами? Где новые джинсы и кроссовки? Или вы мне деньгами решили отсыпать? – Игорь грубил нарочно. – Я знаю, что сегодня вы были в интернате и вам все обо мне рассказали. Что, жалко стало? Сразу говорю – мне ваши подачки на фиг не нужны. Сейчас дождусь Нору и уйду. Больше не посылайте малявку на переговоры.

Судья хмыкнул, сдержал улыбку. Ида склонила голову к плечу и задумчиво смотрела на Мелехова, а вот Анна не сдержалась и высказалась:

- Ой, посмотрите на него, какой весь гордый. Подачки ему не нужны! Ты, прежде чем глупости говорить, послушай умных людей. Кроссовки? Как в голову только пришло? Дурень. Кто же кроссовками платит за спасение жизни? Ироды, не иначе.

- Мне не нужна никакая плата. Ясно?! – Игорёк совсем разозлился.

- Игорь, подожди. Ты не понял… – Ида подошла к мальчику и мягко коснулась его плеча. – Ты выслушай нас, ладно? А потом сам решишь, что делать. И вот еще что – это не подачка.

- Идемте за стол, там и поговорим. – Резюмировал судья, и все направились в гостиную.

Нора пришла ровно через десять минут и снова уселась рядом с Игорем.

- Скажи мне, как ты свою жизнь видишь? Что делать станешь после интерната? – Юрий Асторович задал не совсем простой вопрос.

- Окончу школу, меня отправят в ПТУ. Там я получу специальность слесаря. Или токаря. Лучше, шофера. Армия. Потом мне государство выделит комнатушку в жо… в смысле, на окраине. Днём буду впахивать, копить на свое дело, а по вечерам смотреть новости и ругаться с телевизором. Так охранник в интернате делает – дядька Лёха. – Игорь улыбался глумливо.

- Ладно. Понял. Хочешь говорить по-взрослому? Изволь. – Юрий Асторович нахмурился. – Ты с кем говоришь, знаешь? Вижу, что знаешь. И отсюда вывод – ты идиот. Нашел кому лепить горбатого. Ты готовишься в физкультурный. И неплохо успеваешь по предметам.

- Вынюхали?

- Узнали. Подбирай слова. Ты не на скамейке в сквере. – Судья стукнул рукой по столу. – Поступишь ты или нет, непонятно. А я предлагаю тебе будущее, Игорь. И не простое, а возможно, большое. Не скажу, что светлое. Но ты сам сможешь сделать свою жизнь. Готов выслушать?

Глава 6

- Так, поезд отходит через сорок минут. – Юрий Асторович изучал табло с расписанием. – Что-то дамы наши задерживаются.

- Я дождусь их. Если не успеют, поеду следующим поездом. – Игорёк вглядывался в людской поток, опасаясь пропустить приход Норы.

- Идём, подали состав. Они найдут нас на платформе.

Игорь неохотно следовал за судьей: оглядывался, замедлял шаг. Оба уже были у вагона, когда звонкий детский крик раздался на перроне:

- Игорь! Мы тут!

Игорёк не заметил маленькой Норы – только Иду и Анну. Рванул навстречу, и тогда уже увидел девочку, что бежала к нему, не замечая людей.

- Козявка! – Игорь подхватил маленькую на руки, прижал к себе.

Нора вцепилась в него очень крепко, стала похожа на обезьянку. Ткнулась носом в его шею и заскулила:

- Игорь, вы же вернетесь? Обязательно возвращайтесь. Я буду ждать. Я очень сильно буду ждать вас. И все время буду помнить. И любить буду. – Нора заплакала.

Игорь держался с трудом. Он никак не мог понять, чем так зацепила его вот эта малюсенькая девочка? Да так сильно, что он сей момент готов был сбросить свой потрепанный интернатовский рюкзак и никуда не ехать. Пропади он пропадом, корпус этот треклятый!

- Нора, Нора…Слушай меня. Я вернусь. Вот стану офицером и приеду к тебе в гости. Будем есть пироги с капусткой.

Девчушка все всхлипывала, а Игорь бормотал всякое, утешая.

- Ты вот что, подари мне на память что-нибудь, а? – Игорёк оторвал от себя маленькое тельце и поставил на ножки.

Сам присел на корточки и заглянул в синие заплаканные глазки.

- А что? – Нора шмыгнула носом. – У меня с собой ничего нет.

- Вот ее отдай. – Игорь указал на ее заколку с зайцем, тем, что глумливо улыбался и розовел ушами.

Нора быстро стянула с волос немудреное украшение и протянула Мелехову.

- Вот, держите. А у меня….я…. У меня тот браслет остался, помните? Я маме его так и не подарила.

- Вот и пусть у тебя будет, ага? Ты уже вырастешь, когда я вернусь. Вдруг не узнаю тебя, козявка? Так ты его надень, ладно? Будет опознавательный знак.

- Игорь, пора… – Юрий Асторович положил руку на плечо Игорька. – Я посажу тебя в поезд. Идем.

- Игорь, тут пирожки, держи. Много. Поделишься с соседями по купе, наверняка хватит. – Тётка Анна впихнула в руки Мелехова пакет. – Приезжай к нам, не забывай. Снова будешь учить Нору играть на гитаре. У вас хорошо получается петь вместе. И никто, кроме тебя не ест мой гороховый суп…

- Спасибо. – Бормотнул Мелехов.

Анна Асторовна отвернулась, скрывая непрошенные слезы.

Ида ничего не сказала, просто обняла накоротко и отпустила. Нора плакала. А Игорь…он стиснул зубы и пошел в вагон.

- Вот что, я понял, что подачек ты не признаешь, но это в долг. Вернешь, когда приедешь в гости. Я запомню. – Уже в купе судья протянул Игорю пачку банкнот крупного достоинства. – Бери. Ты в чужом городе один. В корпусе парни не тебе чета. Так купи себе приличной одежды. Хоть эту проблему решишь.

- Спасибо. – Игорь купюры взял. – Я верну все. Вы не думайте. И еще… Спасибо за все. Не только за деньги. Я попробую…нет, я постараюсь.

- Вот и славно. – Юрий Асторович обнял парня, похлопал ладонью по спине и уже собрался уходить.

- Я спросить хотел…

- Что?

- Вот вы вроде такой мужик…мужчина умный и вообще, а бабе… в смысле, женщине своей все рассказываете. Вроде как жалуетесь. Это слабость.

Юрий Асторович задумался всего лишь на миг.

- Когда-нибудь ты поймешь, что любящий по-настоящему принимает все твои слабости. Это пытка, Игорь, когда любимый человек что-то скрывает от тебя. Пусть даже оберегая. Настоящая пара – это равновесие. Нет сильных и слабых, есть равные и единые, хоть и разные. Как знак даосов. Ты знаешь, что такое знак даосов? Нет? Вот узнай на досуге. Удачи тебе. Будь сильным.

Судья Штейнер вышел из купе.

Поезд тронулся, а Игорёк приник к стеклу. Смотрел на маленькую Нору с синими заплаканными глазками. Она махала ему рукой, а потом исчезла из вида. Состав набрал скорость.

- Знак даосов. Хрень какая-то. – Сказал Игорёк сам себе.

Только спустя тринадцать лет Игорь Мелехов оценит слова судьи – мудрость их и верность.

Глава 7

Тринадцать лет спустя

Хмурое сентябрьское утро сочилось дождем, сыпало листьями и шумело ветром. За окном хмарь, на стекле слезы природы.

- Лана, ты спишь? – Нора приподнялась на кушетке.

В небольшой сестринской комнате реабилитационного центра было тепло, но не слишком уютно. Нора часто ночевала в ней, боялась возвращаться домой. После смены падала на кушетку и засыпала. Рядом устроился топчан, и на нем спала Лана.

Удивительная женщина. Нора прекрасно помнила день, когда в центр поступил муж Ланы – полевой офицер. Тяжелая контузия давала осложнения, и пришлось оставить его в госпитале, а Лана осталась ухаживать за ним. Разумеется, ее гнали, ругали, она же, словно собачонка, ночевала на ступенях центра. Каждый день появлялась у главного врача и так целый месяц. Он не выдержал и приказал поставить ей топчан в сестринской. Его Лана укрывала чистой больничной простыней и спала. А днем сидела рядом с мужем…

Сейчас Лана спала – шесть утра. Нора, стараясь не разбудить ее, тихо встала, прихватила полотенце и пошла в душевую. Горячие струи хлестали по телу, давая удовольствие и силы. После просушила длинные темные волосы, надела белоснежный халат и тугую сестринскую шапочку. Наскоро позавтракала творожным сырком и маленькой булочкой, что принесла из дома.

В дверь тихо поскреблись.

- Что, Таня? – Нора выглянула.

- Норочка, опять Петя воет. Уже час не унимается. Сходила бы.

Медсестра Таня дежурила в ночь, а потому глаза ее – красные, опухшие – смотрели тяжело, устало.

- Иду. Пять минут. – Нора проверила телефон, вздохнула облегченно, не увидев пропущенных звонков и новых сообщений.

В третьей палате было дурно, плохо. Лейтенант Свиридов, тот самый Петя, о котором говорила Татьяна, выл. Он потерял обе ноги чуть ниже колен, и мучился от боли.

- Петя, тише. – Нора присела на его постель, проигнорировав правила реабилитационного центра. – Больно?

- Нет, бл..ь, щекотно. – Петя стиснул зубы, постарался держаться, но не смог.

Взвыл тихо, потом громче и так по восходящей.

- Укола не будет, Петь. Не проси. Надевай протезы. Что смотришь? Надевай и идем. – Нора без тени участия и жалости смотрела на парня.

- Су…а. Сама иди!

- Я помогу надеть. Привстань.

Свиридов мог ругаться сколько угодно, но знал наверняка – Нора не уйдет и не отстанет, пока он не сделает то, что она просит.

Минут через десять, после множества слов, мягко говоря, нецензурного содержания, Петя и Нора вышли в коридор. Она поддерживала его, а он старался не сильно давить, держась за миниатюрную девушку.

- Легче?

- Да.

- Хорошо. Давай до окна, а оттуда до диванов? – Нора обхватила парня покрепче.

- Норка…прости. Я орать не хотел. Больно аж до чертей в глазах. Прости, синеглазая.

- Пустое, Петенька. Я все понимаю.

Госпиталь просыпался. Слышались голоса, хлопали двери. Ночные дежурные передавали посты дневным. Нора отвела Свиридова в палату, уложила в постель и направилась в пятую одноместную. Там лежал майор Елисеев: сложный, характерный мужчина. Он говорил только с главным врачом центра – Ильей Ильичем – и Норой.

- Доброе утро, Павел Иванович. Как ваше самочувствие? – Нора говорила тихо, спокойно.

- Здравствуйте, Нора. Я в порядке. Вы вот бледны сегодня. Что-то случилось?

Елисеев всегда интересовался ее жизнью, но сам никогда и ничего о себе не рассказывал, а Нора никогда не задавала вопросов, вероятно, потому они и поладили.

- Я плохо спала. Да и хандра осенняя донимает. Сентябрь дождливый нынешним годом. Холодно и серо. Павел Иванович, хотите я вам чаю принесу? Горячего с травами? У меня есть немного мяты.

- Буду признателен, Нора.

Девушка раздвинула жалюзи на окнах, приоткрыла форточку, чтобы впустить немного прохладного, свежего подмосковного воздуха.

- Чувствуете? Листвой тянет опавшей? Я люблю этот запах. Отец возил меня и маму в лес по осени – это чудо. – Нора вела беседу, но при этом успела осмотреть ожоги на плече и лице Елисеева.

- Что, страшен? – Майор задал вопрос обычным, спокойным голосом, будто интересовался который час.

- Страшен, Павел Иванович. – Нора ему не лгала никогда, по его же просьбе. – У меня есть кое-что для вас. Я положу листки на стол, так вы прочтите после моего ухода. Если все это не нужно вам, просто выкиньте. Если заинтересует, скажите мне. Я сделаю все, что смогу.

- Прочту, фроляйн Штейнер. – Елисеев внимательно смотрел на Нору, любовался. – Вы очень красивая девушка. Поймите правильно, я без каких-либо намеков. Просто отмечаю факт – вы красивы. Даже в этой тугой шапочке и дурацком халате. Нора, как вы оказались здесь? Я уже давно хотел спросить.

- Это очень долгая история. Я заварю чай для вас и принесу.

- Спасибо. А что касается долгой истории – у меня много времени. – Елисеев улыбнулся.

Обожженная кожа натянулась страшно, но Нора глаз не отвела, улыбнулась.

- У меня мало, Павел Иванович. Но, я расскажу непременно. Позже.

Чай она заварила и принесла в палату майора, тот с удовольствием вдохнул аромат напитка и кивнул, благодаря. Нора улыбнулась, оправила одеяло на постели и отправилась по делам.

- Норочка, слышала? Новенький поступил. Офицер. – Лана уже проснулась и надевала белый халатик в сестринской. – Говорят, того. Двинулся. Его генерал какой-то привез. Таня сказала, что ругался с Ильей Ильичем! Вроде разведка или госбез. Больной никого к себе не подпускает. И почему его сюда, а не в дурку, а?

- Лана, прошу не говорить об этом. Ты в военном госпитале, дорогая. Молчи, если хочешь быть рядом с мужем. – Нора поправила шапочку на пышных волосах Ланы.

- А я что? Я молчу! Пойду Сережку своего завтраком кормить.

- Вот и иди.

После ухода Ланы, Нора занялась обычными своими делами: истории, документы, учёт. Чуть позже ушла работать в процедурный.

- Нор, а Нор, когда в кино пойдем? – Весельчак Мишка Зорин улыбался во всю ширь, пока Нора возилась с его рукой.

- Мишенька, никогда. – Нора смеялась. – Твоя жена рассердится.

- Так мы ей не расскажем. Нор, правда, идём!

- Даже не думай, Миша.

- Как не думать, если думается? Я таких синеглазых никогда не встречал. – Мишка попытался обнять Нору, но она ловко увернулась.

- Зорин, отставить! – Нора все же улыбалась обаятельному парню. – Вот пожалуюсь, куда следует, будешь знать, как распускать руки.

- Ой, все, все! Сдаюсь.

День хлопотный, долгий – обычный для реабилитационного центра. Нора забегалась, и к вечеру ужасно уставшая, все же решила пойти домой. Она снимала маленькую комнатушку у смешной бабушки на самом краю подмосковного поселка, рядом с лесом.

Шла пешком, прогуливаясь, но по давней привычке озиралась по сторонам, опасаясь увидеть здесь тех, из-за кого вся ее жизнь пошла под откос. Тех, кто заставил ее бежать из собственного дома и метаться в поисках пристанища. Тех, кого она видела в своих кошмарах. Тех, кто угрожал, донимал и всегда находил, где бы она не пряталась.

Придя домой, Нора приготовила горячий суп, поужинала у себя, сидя прямо на диванчике. Перед сном решила прочесть несколько глав из новой книги любимого автора, но усталость взяла свое и Нора уснула так и не постелив постели.

А потом снова утро – серое, дождливое. Нора брела к госпиталю, и в голове ее был только один вопрос: «На что похожа моя жизнь?»

Глава 8

- Аркаша, ну что я могу? Здесь реабилитационный центр, понимаешь? А ему нужны специалисты. Психиатры. Не психологи. Ты слышишь меня?! – Илья Ильич Валуев, главврач, спорил со своим давним приятелем – Аркадием Жаровым, генералом госбеза.

- Иль, мне нужен этот парень, понял?! В психушку не отдам. Делай, что хочешь. Уколы, операции – мне без разницы! Поставь мне его на ноги! Вытащи.

- Ты сам болен. Ну что, что я могу?! У него глубочайший кризис. Я что должен сделать, по-твоему? Мозг ему вынуть и прополоскать? – Илья Ильич снял очки и протер их белоснежным носовым платком.

- Валуй, все, что нужно у тебя будет. Лекарства, деньги. Беру на себя. Только без огласки! История болезни пустая должна быть. Ты понял меня? – Генерал надавил голосом, сверкнул сталью глаз, и Илье Ильичу осталось только развести руками и согласиться.

- Как скажешь, Аркаша. Но я ничего тебе не обещаю. Ты пойми, чугунный лоб, он медперсонал не подпускает. У него рана на боку загноилась. Еще немного и сепсис. Необратимо. Мне надевать бронежилет прикажешь и идти самому делать перевязку?

- Я могу пойти с тобой, если у тебя такие неженки в штате. А может ему укол всандохать, а?

- Прекрасно! У него эмоциональный срыв. Я понятия не имею, как повлияет успокоительное. Впрочем, есть один вариант…

- Какой?! Что нужно? – Аркадий Борисович придвинулся к приятелю – они стояли в коридоре центра.

- От тебя ничего. Это мне придется послать к нему Нору. А это, между прочим, лучшая медсестра моего госпиталя! Если он ее обидит, я лично тебе ухо откушу.

- Что за Нора?

- Нора Штейнер. Работает с тяжелыми. Девочка уж очень хорошая. Учится в меде, но взяла академ по личным причинам. Немного странная история, но не о том сейчас.

- Веди Нору. Веди немедленно. У меня лучший агент пропадает. Илька, вот хренли ты опять телишься? – Генерал злился, грозно супил брови.

- Вот давай без этих твоих солдафонских намеков. – Илья Ильич сморщился. – Стой здесь. Пойдешь в палату вместе с нами. Я объясню Норе, в чем дело. И прошу, Аркаша, без твоего командного тона. Ты не у себя в бюро.

- Ладно, молчу. Но веди сейчас!

- Вот за что мне это? И все потому, что когда-то меня угораздило сидеть с тобой за одной партой. – Илья Ильич ушел, причитая, а Жаров остался возле палаты.

Минут через десять в коридоре показались Валуев и миниатюрная девушка с белом халатике и тугой шапочке.

- Нора, я не настаиваю, девочка. Ты моешь отказаться, поскольку больной не в себе. Это опасно. Я пойду с тобой, но твоя задача понять, как с ним работать. Помнишь, что было с Елисеевым, когда он только поступил к нам? Вот тут такой же сценарий, но только Елисеев ушел в себя тихо, а тут буйное состояние.

- Я поняла, Илья Ильич. Сделаю все, что смогу.

Они подошли к Жарову и тот с интересом начал разглядывать хрупкую красавицу.

- Нора, это Аркадий Борисович, друг мой давний. В палате его подопечный. Но ты должна понимать – все, что увидишь, услышишь – тайна.

- Добрый день. – Нора поздоровалась с Жаровым. – Я постараюсь.

- Приветствую. Сделайте одолжение, Нора. Очень ценный офицер. Вы не волнуйтесь, мы будем рядом. Одну не оставим.

- Я не волнуюсь. Все в порядке.

В руках Нора держала бикс с перевязочными и контейнер инструментом. Она первой шагнула к двери, дождалась, пока ее откроет Илья Ильич и смело шагнула к тому, о ком уже шептался весь младший персонал клиники.

Очень крупный, высокий мужчина, коротко стриженный, стоял спиной к входу. Грязная больничная пижама с засохшими пятнами крови, сжатые кулаки. Босой.

- Я сказал, я же сказал, идите все к чёрту!!! – Мужчина схватил лампу, что стояла на столе одиночной ВИП палаты, повернулся к вошедшим и бросил ее.

Никто и ничего не успел сделать! Лампа, брошенная мощной рукой, просвистела снарядом и ударилась о стену прямо над головой маленькой Норы. Осколки зазвенели, посыпались. Нора зажмурилась, но не закричала, просто открыла глаза и посмотрела на мужчину.

Тот с трудом сфокусировал взгляд на девушке, моргнул несколько раз, будто узнавая, опустил плечи, разжал кулаки и выдохнул:

- Нора…

Глава 9

Игорь смотрел в окно на дождь и опадающую листву, но видел совсем иное. Другой мир, другое место, другое время.

Пыль, жара, обломки зданий и среди всего этого его отряд – шесть человек. Рука Митьки Шаповалова, оторванная мощным взрывом, присыпанная пылью, беспалая. Развороченный живот Лёхи Зенина. Остекленевшие глаза Юрика Белебекова. Остальных прикрыло куском стены. И он, Игорь Мелехов, единственный выживший, тяжелораненый. Один, в чужой стране, среди взрывов, стрельбы, с важными сведениями и без возможности связаться со своими. Ровно две недели он выбирался из города, который на его же глазах превращался в руины. Раз сто готов был принять смерть, но она будто обходила его стороной: заставляла мучиться от жажды, жары и голода.

Один раз ему повезло – нашел флягу с водой. Игорь дошел, точнее, дополз. И снова удача была на его стороне. Игоря подобрал военный транспорт, чудом оказавшийся в точке, куда он выполз.

Хуже всего было то, что Игорь винил себя в смерти своих ребят. Сам остался жив только благодаря Норе, как всегда…. Козявка еще в Москве подарила ему на прощание свою смешную заколку, а Игорёк, тогда еще подросток, для чего-то решил сделать из нее брелок. Залил эпоксидкой*, отшлифовал и с тех пор не расставался с поделкой.

От автора: Эпоксидка – эпоксидная смола.

Она прошла вместе с ним по самым горячим точкам мира, и ни разу не подвела. Мелехов суеверным не был, но знал – Норкина чудная заколка его бережет.

И тут сработала. Отряд его проходил мимо жилого дома в тот момент, когда начался легкий артобстрел. Мелехов, как обычно, глянул на ремень, где болтался розовоухий заяц, но его не увидел! Пригнулся, заозирался и приметил брелок среди кучи мусора. Солнце – злое, жаркое – блеснуло на отшлифованном боку самоделки, и Игорь тот блеск засёк.

- Бель, прикрой.

Игорь пробежался, пригибаясь, до места, где валялся потеряшка, ухватил его, повернулся к ребятам, а тут взрыв. Мелехов получил кусок железяки в бок. Боль скрутила, повалила за землю. В ушах зашумело.

Операция опасная – об этом знали и понимали заранее, потому и направлены были лучшие из лучших – отчаянные, хорошо обученные ребята. И всех Игорь оставил там, под палящим солнцем и обломками стены.

В транспорте, когда солдаты попытались снять с него одежду, чтобы осмотреть, он сопротивлялся. Вмазал одному по морде, облаял матом и те прекратили. Всю дорогу Игорь прижимал к груди то, что вынесли он и его погибшие уже ребята из того пекла.

Потом все как в тумане: полевой госпиталь, перелет, генерал Жаров. Снова госпиталь. Снова Жаров. А Игорь не хотел выныривать из мглы, орал, чтобы дали ему уйти спокойно, отвязались, оставили.

Мелехов услышал, что открывается дверь, сжал кулаки и вызверился мгновенно!

- Я сказал, я же сказал, идите все к чёрту!!!

Слов ему показалось мало, а потому он схватил лампу со стола и швырнул ее не глядя. Развернулся и увидел Нору. Синие глаза, которые он узнал бы и через сто лет. Через тысячу. Злость смыло сразу, кулаки разжались сами собой.

- Нора…

Она - невысокая, в белой шапочке и сестринском халате - смотрела так, как тогда, в детстве.

Осколки от лампы усыпали пол, а Нора, словно не замечая, выронила из рук какие-то металлические коробки и пошла к нему навстречу. Под ее ногами хрустело стекло.

- Игорь…

Чем ближе она подходила, тем страшнее делалось Мелехову. Он замер, застыл, превратился в камень. Нора горестно изогнула брови, потянулась к Игорю и обняла. Прижалась головой к груди.

Руки его дрогнули, поднялись, обняли хрупкую Нору, а потом сжались крепко.

- Козявка, где же ты была?

- Я вас ждала.

Игорь понимал, что в палате был кто-то еще, но ему было все равно. Нора здесь, рядом. Всё. Теперь всё, можно уйти туда, за грань.

Он обнял девушку еще сильнее, приподнял, уткнулся носом в ее шею. Не удержался на ногах, но Норы из рук не выпустил. Они оба рухнули на пол, да так и остались сидеть.

Она гладила его по голове и молчала, а Мелехов просто дышал. Слов не было.

Никто из них не заметил, как вышли доктор и генерал. Вероятно, поняли – лишние.

- Игорь, я так ждала вас. – Голос Норы, тихий, трепетный вывел Игоря из ступора.

- Я искал. Приезжал несколько лет тому назад в Москву, а вас уже не было.

- Да, не было… - Нора сама будто очнулась. – Игорь, нельзя вам на полу сидеть. Вы весь горите. Я сейчас, сейчас.

Девушка вскочила, заметалась по палате, подхватила брошенные бикс и коробку.

- Не надо, Нора. – Голос Мелехова заставил ее обернуться. – Я не хочу. Увидел тебя и всё. Больше ничего не нужно. Поняла? Иди сейчас. Приходи ко мне пока я еще…

Он не договорил, но Нора поняла все, что он хотел сказать. Повисло молчание: страшное, глубокое.

Игорь видел, как меняется ее лицо, как глаза – синие, яркие – гаснут, плечи опускаются.

- Не оставляйте меня. Не оставляйте меня одну.

Сказала тихо, но Игоря тряхнуло. Столько горя в нескольких словах ее и потухшем взгляде.

- Ты не одна. Или… Нора, что случилось? – Мелехов уже догадывался о том, что она ему скажет.

- Никого нет больше. Никого совсем. – Нора опустила голову.

Игорь прикрыл глаза, вздохнул глубоко.

- Козявка, меня тоже нет. Пойми, я не здесь. Я не здесь и не там. Между. Со мной или без меня, ты будешь такой же одинокой, как и сейчас.

Он ждал ее слёз, слов каких-то, а она промолчала. Он так и не открыл глаза, услышал только, что дверь за Норой тихо затворилась. И всё.

С трудом поднялся на ноги, словно старый дед, сделал несколько шагов и упал на кровать. А дальше бред, кошмар и среди всего этого она, Нора.

Она виделась ему во сне малышкой с синим бантом и пирожком в руке. Сидела одиноко на скамейке и потерянно озиралась. Игорь хотел подойти, успокоить, но ноги прилипли, увязли и он не смог сделать ни одного шага. Нора заплакала, и эти слезы ее – детские, отчаянные – обожгли его самого.

- Не реви. Не реви, козявка! Прекрати!!

Ее жалобный крик нарастал, гудел в висках, пытал и убивал.

- Замолчи!!! – Крикнул Мелехов и сделал шаг к ней навстречу, потратив на него все свои силы.

Проснулся, присел на постели и сильно провел рукой по лицу, стряхивая остатки кошмара. Ощутил жар собственной кожи – сухой, горячий, как песок в том городе, где он оставил своих ребят.

- Я шел последним… - Произнес Игорь, проваливаясь в бред. – Шел последним…

Зародившуюся мысль снесло потоком сознания. Мелехов потянулся к кнопке звона и вызвал медсестру.

Вошла Нора со стаканом в руке.

- Я здесь. Вот, вам попить нужно.

- Не сейчас. Нора, где твои? – Голоса своего Игорь не узнал. – Твои где?

Девушка присела на край его постели.

- Никого нет.

Игорь хотел спросить – почему, но мысль изогнулась.

- А где мои?

- У вас жар.

Прохладная ее ладошка легла на лоб Мелехова.

- Не важно. Где все? Там, да? Под стеной?

- Игорь, попейте.

- Что это? Убери. Не надо лекарств.

- Это вода, обычная вода.

Она поднесла к его губам стакан и заставила выпить прохладную жидкость.

- Почему кислая? Из колодца? Там не кислая. – Игоря упал на спину. – И колодца нет. Где твои, Нора?

- Ш-ш-ш… Тихо. Никого нет. Отдохните, Игорь. – Нора снова положила ладонь на его лоб. – Просто дышите. Я буду рядом все время.

- Будь рядом. Я скоро уйду, так ты не реви. Очень громко ревешь. Ушам больно. – Сказал и провалился в сон – глубокий, пустой.

Игоря разбудили голоса за дверью его палаты. Беседовали тихо Жаров и Нора.

- Я не пойду, Аркадий Борисович. Мне ужасно стыдно. Я солгала Игорю. Обманула. Заставила выпить лекарство, а он не хотел. Я не могу к нему пойти.

- Вообще-то, Мелехов может и колесовать. Я с тобой пойду. – Генерал замолчал на мгновение. – Я сам несколько обеспокоен, Нора. Интересно, а где Илья Ильич? Вот никогда его нет, когда он нужен!

- Думаю, что он тут никак помочь не сможет. – Нора вздохнула.

Игорь, подслушивая, осмотрелся. Увидел, что лежит он в чистых пижамных брюках, на свежей постели. Бок зудел, горел, с того стало ясно – врачи над ним поработали. Из руки тянулась трубка капельницы.

- Нора! – гаркнул Мелехов. – Я знаю, что ты там. Заходи!

Дверь открылась сразу, и вошел Жаров. За его спиной пряталась маленькая Штейнер. Игорю видна была только ее белая шапочка.

- Игорь, как самочувствие? – Аркадий Борисович старался держаться спокойно.

- Я в порядке. Спасибо. – Мелехов свел брови к переносице. – Вы простите меня, если я попрошу вас уйти? Мне очень нужно поговорить с Норой.

- Не уверен, что она этого хочет, Игорь. – Жаров слегка приосанился и прикрыл собой маленькую девушку. – Прекрати ее пугать. Она сделала то, что должна была.

- Аркадий Борисович, я никогда не обижу ее. Верьте мне.

После таких слов – искренних, серьезных – генерал кивнул, и вышел. Перед тем как закрыть дверь, он легко подмигнул Норе.

Девушка застыла, опустила голову и не смотрела на Игоря, и тот прекрасно понимал, почему.

- Козявка, я же говорил тебе. Зачем? Это ничего не изменит.

- Я знаю…я понимаю все, но, только не в мою смену*. – Нора отважилась поднять глаза на Мелехова. – Я не смогла, Игорь, отпустить вас. Я никого больше терять не собираюсь. Вот. Теперь можете ругаться и кидаться лампами.

От автора: Только не в мою смену – расхожая фраза. Одно из самых ранних ее зафиксированных упоминаний относится к 70-м годам прошлого века, когда начальник Главного штаба ВМС США Томас Хейворт предварил начало своей деятельности по борьбе с наркотиками на флоте словами: «Наркотики? Только не в мою смену! Только не на моём флоте».

- Нора, ты прекрасно знаешь, что на тебя я сердиться не могу. Иммунитет какой-то странный. Я так понимаю, что твоя смена будет вечной?

Игорь заметил легчайший проблеск улыбки на лице бледной Норы.

- Именно так.

- Ты всегда была хитрой. Ничего не изменилось, козявка. Ты даже не выросла. Ну, разве что совсем немного.

- Зато вы, Игорь, стали больше. Пожалуй, раза в два. – Нора тихо подошла к его постели и уселась на краешек.

Мелехов помолчал, пробежался взглядом по стенам палаты, уставился в окно. Туман – белесый, густой – шевелился, словно был живым существом. За этой мглистой пеленой ощущалось солнце. Ветра бы, немного свежего ветра и все рассеется, наступит ясность. Игорь думал об этом, ждал той ясности, и ветра…

- Нора, где твои?

Девушка опустила голову, сжала кулаки.

- Папа и мама погибли десять лет тому назад. Отец вел процесс громкий, вынес вердикт, а спустя две недели его машина взорвалась. Он и мама погибли сразу. Со мной осталась тётя Аня. Но и она ушла. Полтора года как. Инфаркт.

Игорь вытянул трубку капельницы из руки, привстал, потянулся к девушке и обнял ее. Нора сжалась, но позволила ему держать себя и гладить по голове.

- Как ты живешь? – Спросил Игорь и уткнулся носом в ее шапочку.

Странно, но сквозь больничный запах, он чувствовал тот самый, из юности – сладкий, теплый, Норин.

- Я просто живу. – Нора подняла голову и посмотрела прямо в глаза Мелехова. – А где ваши?

Щека Игоря дернулась, брови изогнулись грозно, но его уже утягивал страшный водоворот воспоминаний, тот, от которого он так и не смог избавиться, постоянно возвращаясь к одному и тому же дню. В то же самое место.

- Нора, я шёл последним. Последним, понимаешь? Они там, под стеной. Все. А я шел последним. Я сказал ему – прикрой. Он прикрыл. И стена упала. Нора, твой заяц, Нора!

Девушка распахнула глаза, испугавшись его слов, интонации.

- Игорь, тише. Что вы? Какая стена? Мой заяц?

Он уже не слышал ее слов, только чувствовал запах – родной, душевный. Тот самый, который помнил очень давно.

- Твой. Ты спасла. Я жив, потому, что ты всегда была рядом. И я шел последним. Слушай, слушай, - слова посыпались из него.

Он крепко обхватил Нору, прижал к себе, почти не давая дышать и говорил… Нора боялась прервать его, слушала, обнимала, и гладила ладошкой его спину, утешая.

Голос его взвился до крика! Он выталкивал из себя слова и воспоминания до тех пор, пока не обессилел и не охрип.

- Ты понимаешь? Ты все понимаешь, я знаю. Отец твой тогда сказал – знак даосов. Тебе я могу все сказать. Нора…

Ее совсем не напугал его рассказ, но тяжелый мужской всхлип – без слез – заставил вздрогнуть. Мужчины не плачут, и Игорь не мог, но ему было очень больно, очень плохо и это Нора поняла.

- Я понимаю, понимаю. Игорь, почему вы шли последним?

Он снова заговорил. Долгий его рассказ она выслушала, радуясь тому, что все его объяснения связаны, логичны.

- Таков порядок. Я замыкал колонну. Иначе нельзя. Поняла? – он говорил уже больше часа.

- Я поняла. Вы шли последним, а потому и не попали под взрыв, верно? Стена упала. Игорь…если бы не ваше упрямство, вы бы погибли. Две недели! Как? С железным штырем в боку. Без еды и медицинской помощи. Без сил. Обескровленный. Как? Так не бывает. Это невозможно.

- Я должен был, козявка. Иначе зря они там, под стеной…

Он отпустил Нору, откинулся на подушку, закрыл глаза.

- Нора, мне жаль, что твоих уже нет. Это в голове не укладывается. Козявка, мне очень жаль. Прости меня…

- Вас за что, Игорь?

- За все. За то, что меня не было рядом.

- Теперь вы рядом. Вы рядом?

Мелехов посмотрел на Нору, увидел глаза ее синие, огромные.

- Я постараюсь, козявка. Иди теперь. Уйди.

Она без слов встала и вышла, тихонько притворив за собой дверь. Немного потопталась в коридоре и решительно направилась в пятую одноместную к Елисееву.

Глава 10

Игорь прошелся по палате, провел рукой по столу. Лампу, что он разбил накануне, заменили на новую. Металлическая ножка, бежевый абажур.

У окна Мелехов задержался, вгляделся в туман, который так и не развеялся, прислонился лбом к холодному стеклу.

- Я шел последним. – Повторил вечную свою мантру. – Последним. Квартал на севере города… Обход по петле между станцией и больничным комплексом. Я последний….

Туман за стеклом шевельнулся, дернулся, будто испугавшись чего-то. Мысль Игоря вильнула, в который раз, встала устойчиво, словно поезд на рельсы.

- Нора! – Игорь крикнул, но тут же одернул себя.

Чертыхнулся, пошел к звонку вызова медсестры и нажал гладкую пимпочку.

Маленькая Штейнер вошла сразу, как будто ждала за дверью. Тихонько двинулась к Игорю. В руках у Норы два листа бумаги и карандаш, отточенный до состояния скальпеля.

- Я уже ничему не удивляюсь, козявка. – Игорь внимательно смотрел на бумагу. – Сними свою шапочку, Нора. Думаю, под ней два сенсора, как у инопланетян. Ну, тех, из книги. Помнишь?

- Да. – Впервые за долго время девушка улыбнулась, напомнила Игорю детство, пирожки и гороховый суп тётки Анны.

- Как ты узнала, что мне нужна бумага и ручка? Не лги.

- Я была на консультации у одного очень хорошего человека, Игорь. Вот, держите. Майор предупредил, что вам понадобится.

Игорь взял листки, карандаш.

- Ты можешь мне не выкать, а? Ты не выросла, вижу, но повзрослела. Я чувствую себя старым дедом.

- Я тоже чувствую, что вы старый дед. Вот и…

- Стоп. Я болен, в пижаме и все такое, но это не повод, чтобы язвить и вот так улыбаться.

Мелехов и сам скривил губы в полуулыбке, наблюдая за маленькой медсестрой, оценивая новый ее облик. Не девочка, девушка. Понял, что Нора очень сильно похожа на мать – Иду Чиньску, первую красавицу квартала, того самого, старомосковского. Только очень худенькая и бледная.

Тряхнул головой, поражаясь тому, как время, пролетая, изменило крохотульку-девочку, память о которой он так долго хранил в себе.

- Игорь, вам нужно поесть. Я принесу сюда, ладно? Что вы хотите на обед? Рыбу или мясо?

- Иди и поешь сама. В чем только душа держится? Тебя ветром не сносит на улице, нет? Я не голоден, козявка.

Игорь уселся за стол, положил перед собой чистый лист и глубоко задумался. Нора не стала перечить и отвечать не ехидные слова Мелехова, просто улыбнулась и вышла, плотно притворив за собой дверь палаты ВИП.

Долгое время Мелехов не решался взять в руку карандаш: то прикасался к отточенной деревяшке, то одергивал пальцы. Однако, спустя половину часа, все же осмелел, крепко ухватил это канцелярское «копье» и принялся сражаться с монстрами, которые лишали его жизни, ее радости и надежды на будущее.

Он четко изобразил план местности, но тот дом, под которым остался его отряд, рисовать не спешил. Несколько раз проваливался в гнетущие воспоминания, устал, психанул и скомкал лист. За ним следующий, разочаровавший его.

Затем он злобно жал на пимпочку звонка, входила Нора, передавала новые листки и новые карандаши и так до тех пор, пока у Игоря не потемнело в глазах.

Нора подкарауливала, и вошла сразу, как только Игорь сердито рыкнул и откинулся обессилено на спинку стула.

- Вам нужно поесть. Игорь, честное слово, вы мучаетесь уже четыре часа. Мне нужно сделать перевязку. Вы можете сидеть?

- Сидеть я могу! Лежать тоже могу. И ходить. Я не дед! – Сорвался Мелехов, глядя на то, как маленькая девушка пытается поднять его, огромного мужика.

- Верно, не дед. Маленький мальчик – упрямый и капризный. Суп горячий, рыба костлявая, мясо жёсткое. И никак нельзя делать бо-бо, потому, что бинты присохли к ране. Так? – Нора тянула большого Мелехова, а тот упирался.

- Я ничего такого не говорил!

- Это пока. Скоро скажете. – Норе удалось поднять Игоря со стула. – Вот, аккуратно, к постели. Передохните пока, а я принесу суп. И хлеб. Черный, верно? Я помню, что вы любите.

- Угу. И пирогов с капустой прихвати. Как без них? – Игорь устало опустился на подушку, вытянул ноги. – Нора, ты умеешь печь пироги?

- Разумеется. Тётя Анечка научила. – Нора выскользнула из палаты, но скоро вернулась.

На подносе тарелка с супом, два ломят черного хлеба и стакан красного компота.

- Не вставайте. Я могу накормить. Игорь, просто отдохните.

Мелехов выслушал ее, слегла взбеленился, но заметил хитрый блеск синих глаз.

- Ты издеваешься? Кормить? Козявка, ложку я точно смогу удержать в руках! – Он схватил поднос, взял ложку и начал есть суп.

- И хлеб, пожалуйста.

Вот тут Мелехов и понял – хитрая козявка самым примитивным образом взяла его на «слабо».

- Нет, ну я догадывался, что у судьи Штейнера растет необычная дочь, но не думал, что такая хитрая и глупенькая. Про «кормить» специально ляпнула? Чтобы я есть начал? Нора, детский сад –штаны на лямках.

- Ну отчего же? – Нора улыбнулась. – Вы же едите, так?

- Бесишь.

- Я знаю. Вы меня тоже. Немножко. – Нора почти смеялась. – Я пойду, ладно? Вторая лампа может полететь совсем не в стену.

- Вот, вот. Иди! И тарелки свои забери!

Нора сунулась за подносом, но Игорь остановил ее жестом, немного помедлил, а потом взял стакан краснющего компота, и мигом опрокинул в себя.

- Вот теперь иди. Все.

- На здоровье, господин Мелехов. – Съязвила Нора, намекая не отсутствие «спасибо» с его стороны.

- Козявка, пообедай еще раз. Ты очень худенькая. Если не откормишься, я возьмусь за тебя серьезно.

Слова простые, а интонация теплая, заботливая. Нора дернулась, припомнив родных, что опекали ее, следили и берегли. Как же давно она не слышала вот таких слов…

Кивнула, скрывая слезы, и выскочила за дверь, чтобы не дать Игорю повода волноваться еще и за нее.

- Вот ведь, малявка. – Мелехов очень хотел встать с постели и заняться своими странными рисунками, но решил передохнуть минут пять.

Смотрел в белый потолок, оглядывал стены, окрашенные краской песочного цвета. Изучил фотографию огромного пиона на стене, а потом, по обыкновению, заговорил сам с собой.

- Козявка, блин! И как она оказалась тут? Медсестра…бред какой-то. – Потянулся к кнопке вызова, нажал и стал ждать Нору.

Она пришла через минуту. Остановилась посреди палаты: очень тоненькая и хрупкая в своем белоснежном халате.

- Чего изволите, большой господин? – Улыбнулась и опустила руки в кармашки.

- Не дерзи. Присядь и расскажи, как ты оказалась тут. Медсестра? Давно? Ты учишься? Где ты живешь? Твой номер телефона? Когда вы переехали? Почему перестали отвечать на письма? – Мелехов сдвинул брови. – Учти, у меня еще много вопросов. Начни с телефона. Я бы не хотел искать тебя по всей Москве.

- Я все время здесь, Игорь. Не нужно меня искать. – Улыбка маленькой Штейнер стала бледнее.

- Здесь? Ты живешь прямо в госпитале? – Мелехов привстал. – Почему не у себя?

- Ну, не совсем в госпитале. Неважно. – Нора засуетилась. – Сядьте, пожалуйста, у стола. Я сменю повязку.

Мелехов не стал продолжать допрос, понимая, что девушка избегает ответов. Однако озаботился, стал серьезным.

Нора, тем временем, вышла и вернулась. В руках перевязочные.

- Снимите пижаму…верх.

Игорь без слов скинул одежду, присел на стул и позволил малявке делать ее работу. Нора сдвинула брови, стала серьезной и принялась снимать тугую повязку с его торса. Сам Мелехов разглядывал девушку, выискивая в ней черты той козявки, что кормила его пирожками, защищала и когда-то давно «отмазала» от милиции.

- Где твоя коса? – Он разглядывал тугую сестринскую шапочку. – Ты еще носишь тот синий бант?

- Я уже не девочка, какой бант? – Она немного обиделась, изогнула красивые брови и вмиг стала похожа на малышку.

Игорь не выдержал, хохотнул.

- Правда? А, по-моему, все еще девчулька. Ручки маленькие, бровки домиком – как есть, козявка.

- Рада, что вам весело, но я уже вполне взрослая. – Нора совсем насупилась, и Игорь сдержал неуместную веселость.

- Как скажешь, малявка.

Нора проворно меняла повязку, поражая Игоря невесомостью прикосновений. Пальцы ее порхали сноровисто, но очень нежно.

- Так, почему медсестра?

- Я учусь в меде. Взяла академ.

Игорь прекрасно видел, с какой неохотой Нора ответила на его вопрос.

- Ты замужем?

После этих слов Нора замкнулась, изменилась в лице. Она посмотрела на Мелехова так странно, что он почувствовал себя виноватым и так и не смог понять, откуда это ощущение.

- Нет.

- Ты уже выбрала специальность? Кем будешь, Нора Штейнер?

- Я хотела стать офтальмологом. – Нора закончила перевязку и помогла Игорю надеть пижаму.

- А, понятно. Почему? А как же хирургия? Хирург - звучит гордо, козявка. А тут – офтальмолог. С чего бы?

Он пытался вызвать Нору на откровенность, замечая ее отчуждение, забыв о своих проблемах. Чувствовал, что она напряжена и тревожился. Все, как в его сне – маленькая плачущая девочка с пирожком в руке. Внутренний голос кричал, вопил Игорю – неладно. С ней неладно, дурно.

Малявка не ответила, молча собирала инструменты и перевязку. Мелехов не выдержал и качнулся к ней. Обнял крепко.

- Козявка, не знаю, что случилось, но надеюсь, ты расскажешь. Я хоть и развалина сейчас, но уши функционируют неплохо. Уяснила?

Нора стояла тихо, прижавшись к нему. Потом вздохнула, отстранилась и оглядела Мелехова с головы до ног так, как умеют только женщины.

- Вы кто, простите? Развалина? Ах, да, точно. Двухметровый здоровяк с бицепсами размером с трехлитровую банку и есть развалина. Вот бы мне так развалиться.

- Класс. Ты уже развалилась. Осталось только развеяться на ветру. Бледная, некормленая, одни глазищи остались. Коса где, я спрашиваю? – Игорь совершенно не злился, скорее наоборот. Просто со времен интерната так и не научился быть ласковым.

- Под шапочкой. – Нора надула губы, блеснула синими глазами. – Медперсоналу запрещено бродить по центру с косами. Здесь не театр.

- Ой, страшно-то как, тётя доктор. По глазам вижу, сейчас начнешь меня отчитывать.

- Нет, не начну, но впущу сюда генерала Жарова. Пусть он вами займется. Что, страшно, дядя офицер? – Нора прищурилась хитро.

- Давай. И сразу неси еще одну лампу. Нора, я не хочу…не могу никого видеть. И если я не выставил тебя за дверь, то только потому, что … потому, что ты козявка.

- Сами вы...козявка. – Нора не сдержала улыбки, чем и удивила Игоря. – Мне нужно уйти, но я вернусь и принесу вам ужин. А генералу я скажу, что вы спите и вам уже лучше.

- Куда? – Вопрос сорвался прежде, чем Мелехов успел подумать над ним.

Мало ли куда нужно медсестре во время дежурства.

- На свидание, Игорь Сергеевич. Иду на прогулку в парк. Кстати, солнце выглянуло впервые за долгое время.

Оба посмотрели в окно: туман отступил, сбежал, открывая взорам золотые листья лип, клёнов и глубокую, осеннюю зелень высоких сосен.

- На свидание? Ну… - Игорь замолк, не понимая, что так его обеспокоило. – Малявкам можно на свидания?

Мелехову показалось, что Нора слегка рассердилась. Она собрала инструменты и двинулась к двери. Обернулась и высказалась:

- Я уже давно не малявка!

Нора прикрыла за собой дверь, и ее негромкий хлопок показался Игорю громом. Он остался стоять посреди палаты, недоумевая – что не так?

- Жесть. Свидание какое-то…

Игорь прошелся по палате дважды, присел, вскочил и снова прошелся.

- Какой парк?

Подлетел к балконной двери ВИП палаты, дернул на себя и вышел на небольшую террасу. Оглядел ухоженные дорожки, мокрые увядшие клумбы, и увидел вдалеке две фигуры, в одной из которых признал малявку Штейнер.

Она, в легком пальто, вела под руку высокого мужчину. Оба двигались медленно по одной из дорожек, беседовали, и Игорю показалось, что разговор их занимателен. Мужчина смотрел на Нору и кивал, а она говорила, говорила, говорила…

Они приблизились к террасе, где стоял Мелехов, и тому стало видно – лицо мужчины обезображено. Страшные ожоги, жуткая маска – подарок войны. В этом Игорь не сомневался, зная, что госпиталь военный.

Глава 11

- Павел Иванович, спасибо. Ваш совет пришелся к месту и очень помог. Что бы я делала без вас? – Нора суетилась в палате Елисеева, устраивая его в постели, оправляя одеяло. – Вы прочили рекламный буклет? В Москве уже более половины года практикует один турецкий врач. Пластический хирург с мировым именем. Он творит чудеса! Я никогда еще не видела ничего подобного.

Елисеев разглядывал румяную после прогулки Нору, улыбался обожженными губами: страшно, уродливо.

- Фроляйн Штейнер, признайтесь, для вас важна красота внешняя? Разумеется, важна, зачем я задаю глупые вопросы?

- Она для всех важна. Не раз замечала, что красивым людям легче получить что-либо. Впрочем, иногда красота помеха. – Нора слегка задумала, но тряхнула головой. – Так что мне передать Илье Ильичу? Я просила его связаться с центром пластики и назначить время консультации для вас.

Елисеев задумался, глядя на Нору, однако с ответом медлить не стал.

- Согласен, но с одним условием, Нора. Когда я стану чуть более привлекательным, вы сходите со мной в театр. Или в любое другое место, по вашему желанию. Идет?

- Нет, Павел Иванович.

Ее отказ удивил Елисеева, пожалуй, обескуражил. Ему казалось, что он вполне изучил характер девушки, а потому и ответ ее стал неожиданностью.

- Могу узнать, почему?

- Вы предлагаете свидание, Павел Иванович, а я не смогу пойти. Вы просили не лгать вам никогда и ни при каких обстоятельствах. – Нора присела на стульчик рядом с постелью и прямо посмотрела в глаза Елисеева.

- У вас есть кто-то, Нора? Я никогда не видел в вас оживления, надежды. Всего того, что обычно присутствует во влюбленной женщине…девушке. Я не хотел бы быть навязчивым, но все же, прошу ответить на мой вопрос.

- Так просто и не ответишь, но я попробую. – Нора на секунду прикрыла глаза, а когда открыла их вновь, Елисеев увидел в них все то, о чем и не подозревал раньше: ту самую надежду и оживление.

- Я жду, Нора. Любопытствую.

- Я никогда и никого не любила. Нет, что это я говорю? Не так. Я всегда любила только одного человека. С детства. И никому об этом не рассказывала. Вы первый. Но с вами я могу и хочу говорить об этом.

- Никого, кроме одного? Нора, это что-то из области фантастики. Вы юная совсем. Сколько вам? Двадцать? Двадцать один? Это время любви, не так ли? И никого с детства?

- Двадцать. Скоро двадцать один. Никого, Павел Иванович. – Нора улыбнулась, лицо ее посветлело, глаза засияли, и Елисеев поверил мгновенно.

- Я не думал, что нынче меня ожидает разговор о любви, но я рад ему. Нора, я человек скрытный, нелюдимый. Да вы и сами видите. Но вместе с тем и очень упрямый. Давайте сделаем так: если вы хотя бы немного станете сомневаться в своих чувствах к тому фантастическому герою, то сразу сообщите мне об этом. Я дам вам номер своего мобильного. Что? Что вы так смотрите? Дайте хотя бы призрачную надежду, жестокая фроляйн Штейнер. – Елисеев смеялся, и смех его был веселым, радостным, и вовсе не казался странным.

- Я буду рада оставить ваш номер у себя, но скажу сразу – надежда очень, ну просто очень призрачная.

Оба расхохотались. Еще несколько минут простого тёплого счастья, и Нора ушла. Майор Елисеев еще какое-то время смотрел на дверь, понимая наглядность ситуации в которую он, взрослый мужчина, угодил. Красавица Нора только что закрыла дверь в ее же сердце. Майор тряхнул головой, выпроваживая нелепые, высокопарные мысли, взял в руки книгу и принялся читать. Жаль, что он застрял на первой странице часа на два.

Нора торопилась к Игорю. Она забежала в пищевой блок, взяла поднос с ужином и аккуратно понесла его в палату к Мелехову.

- Норка, чего такая веселая? – Симпатичная Лана перехватила приятельницу в коридоре. – Ого, даже румяная. Колись!

- Ланочка, тороплюсь. Позже поговорим, ладно?

- Как скажешь. Ты сегодня в сестринской ночуешь или домой?

- Сегодня домой.

- Ладно, но я помню! Ты расскажешь все, ага? Ну, хоть какой он?

- Кто? – Норе не терпелось уйти.

- Кто, кто… Парень твой. Вон глаза сияют, думала не понятно? – Лана засмеялась так заразительно, что Нора поддержала ее невольно.

- Выдумщица! Я побежала, ладно? До встречи.

С трудом протиснулась с большим подносом в дверь ВИП палаты и застыла у входа, встретив очень странный взгляд Мелехова.

- Хорошо выглядишь, Нора. Свежий воздух тебе на пользу. Свидание прошло в теплой и дружественной обстановке?

Нора очнулась, прошла к столу и поставила поднос.

- Все хорошо, спасибо. Приятно было побеседовать с умным и чистым мужчиной. – Говоря все это, она сильно рисковала, однако слова Игоря ее слегка задели.

- Это намек на то, что я глупый и грязный? – Игорь надавил голосом, сдвинул брови, а Нора залюбовалась.

Короткие волосы, выбритые виски – все это было слишком мужским, воинственным, грубым, но глаза его серые с просинью, согревали.

- Я просто сказала, что мне понравилась беседа и все. А если уж говорить о намеках, Игорь, то вам вовсе не помешали бы душ и бритва. Но, я не настаиваю. Ваш ум прекрасно компенсирует грязь и небритость. – Нора ехидно приподняла брови.

- Шикарно. С каких пор мне стали нужны советы козявок разных, а?

- Ну, вы же советовали мне раскормиться, теперь я советую вам побриться.

- Я старше. И больше. – Игорь сузил глаза и двинулся к Норе, а та засмеялась.

- Игорь Сергеевич, вас я не боюсь. Сами сказали – у меня иммунитет.

- Стало быть, меня не боишься, а кого тогда? – Мелехов остановился в нескольких сантиметрах от девушки.

- Никого. С чего вы взяли, что я боюсь? – Нора сделала шаг назад.

- Козявка, ты сказала «вас я не боюсь», и это означает только одно - не меня, но кого-то другого. Я не самый умный парень в мире, но не забывай, где я служу, ладно?

- Я постараюсь, - кивнула Нора. – Ужин остывает.

- Без тебя есть не стану. – Мелехов скрестил руки на груди, и встал, как вкопанный. – Неси еще одну тарелку и вилку.

- Игорь, я не голодна. И прекратите отдавать мне приказы. В конце концов, я медсестра, а не горничная. – Нора вспыхнула, но отчего-то была рада и его приказу, и настойчивости.

- Принято. Схожу сам. – Он двинулся к двери, но Нора ухватила его за рукав пижамы.

- Я схожу. Вы упрямый!

- А ты – козявка. Имей в виду, ужин остывает. – Игорь выдал одну из самых широких своих улыбок, и Нора не смогла не улыбнуться в ответ.

Пять минут спустя, оба уже сидели за столом и ужинали. Нора понимала, что нарушает распорядок центра, но так хорошо, так тепло она не чувствовала себя уже очень давно. После они долго болтали, вспоминая мелочи, подробности своего детства и юности и были гораздо счастливее, чем раньше.

- Мне пора, Игорь. Моё дежурство окончено.

- Пироги! – Приказывал потешно Игорь, а Нора согласно кивала.

- Завтра будут вам пироги. Честно, вы же не отвяжитесь.

- Не отвяжусь. Приходи пораньше, ага? Утром позавтракаем вместе. Знаешь, давно не ел в компании.

На прощание Игорь обнял Нору, очень аккуратно, бережно, и быстро отпустил.

Нора бежала домой очень быстро. Нужно было успеть замесить тесто и приготовить начинку. А утром встать раньше и поставить пироги в духовку. Она старалась сдерживать улыбку, но получалось скверно – уже очень давно она не готовила ни для кого, кроме себя, и не подозревала сколько радости могут принести обычные пирожки, испеченные для близкого человека.

Дом, где она снимала комнатушку, находился недалеко от госпиталя, а потому ее забег стал недолгим. Уже дома, надев домашнюю одежду, она принялась колдовать над тестом, и при этом не заметила, что напевает себе под нос.

После спокойного сна, рано утром она подскочила и уселась в постели, впервые за долгое время просто улыбнувшись неяркому солнцу за окном. Быстро умылась, причесала богатые длинные волосы цвета темного дерева и даже немного полюбовалась на себя в зеркало, отметив, что Игорь совершенно прав – худая, но уже совсем не бледная.

Выскочила из дома, понимая, что придется бежать, чтобы успеть на завтра к Мелехову до начала дежурства.

- Опа, опа! Кого я вижу? Норчик! Вот и свиделись. Рада?

Вся радость Норы обрушилась, скомкалась и превратилась в кошмар наяву. В тот самый кошмар, что преследовал ее уже более года и носил имя Анатолий Шенкер.

Высокий, лощеный молодой человек приближался, надвигался неизбежностью. Нора метнулась в сторону, но не успела. Шенкер схватил ее за руку, сжал крепко и толкнул к стене дома.

- Думала, не найду? Напрасно. Я всегда тебя находил. И Шаевский найдет. Так что, Норчик, не надумала продать квартиру, а? Детка, у тебя нет выхода. Соглашайся. Мы купим тебе однушку в Москве, и живи спокойно, дыши носом, как говориться.

Шенкер, схватил Нору за другую руку, заставив выронить пакет с пирожками и сумку. Крепко сжал ее запястья и приблизил свое лицо вплотную к ней.

- Мне больно, отпустите. – Нора пыталась выглядеть смелой, но выходило дурно. – Я закричу.

- На здоровье, детка. Кричи громко. Имей в виду, если Шаевский тебя найдет, но он не будет с тобой нежен. Я ведь нежный, да? – Губы Шенкера скользнули по ее шее. – Норчик, ты похорошела, зайка. Давай так, ты поспишь со мной какое-то время, а я тебе двушечку в Москве. Малютка будет жить в маленькой квартирке.

- Отпустите! – Нора попыталась ударить его ногой, но Шенкер был готов и не позволил ей ни одного лишнего движения.

- Шалишь? Ну, ну. В этот раз ты не уйдешь. Ты перепишешь квартиру на того, на кого я укажу. А за вот это трепыхание отработаешь в постели. Поняла? Что уставилась? Хочешь спрятаться в госпитале военном? Не выйдет. Я найду туда путь. Два дня на подумать и все. Жду тебя в это же время в среду. Не придешь, будет хуже.

Прежде, чем отпустить Нору, Шенкер больно сжал ее запястья и укусил поцелуем в губы.

- Иди, Норчик. С нетерпением жду встречи.

Нора быстро схватила сумку, пакет и побежала к госпиталю. Сердце нервно и громко выстукивало – все пропало, все пропало, все пропало.

На входе в реабилитационный центр Нора показала пропуск и побежала по дорожке к зданию, стараясь унять страх и отвращение. Слегка успокоилась только тогда, когда ворота на пункте захлопнулись с противным металлическим лязгом и дали призрачное ощущение безопасности.

В сестринской скинула одежду, надела белый халат и неизменную шапочку. Взяла пакет с теплыми еще пирожками и пошла к Игорю.

- Доброе утро. – Нора постаралась говорить спокойно. – Как спалось? Как бок?

- Привет, козявка. Пирожки? Серьезно?

Улыбка Игоря была теплой, только вот Нора не смогла заставить себя ответить ему так же тепло. Она старалась, очень старалась.

- Еще теплые. Я сейчас заварю вам чай и принесу.

- И себе!

- Я не могу. У меня дел много. – Нора отвернулась и пошла к окну, раздвинула жалюзи, приоткрыла ставню, чтобы впустить немного свежего воздуха.

Вопрос Мелехова застал ее врасплох.

- Что случилось?

- Ничего. Совершенно ничего. – Она засуетилась, попыталась проскользнуть мимо Игоря к выходу, только не учла одного.

Взгляд и внимание близкого человека. От Игоря не укрылись ее тревога, бледность и испуг.

- Нора, ты лжешь. В чем дело? – Голос Игоря, уже совсем не теплый, прозвучал громко и очень уверенно. – Ты похожа на привидение. Не думал, что можно быть бледнее твоего дурацкого халата.

- Просто спала плохо и все. – Нора прошла к двери. – Я сейчас принесу чай.

Она уже взялась за ручку, когда огромная рука Мелехова легла на ее запястье. Игорь крепко сжал его одной рукой, а второй приподнял рукав ее халата и разглядывал яркие следы пальцев, что оставил Шенкер.

- Ясно. Спала плохо потому, что кто-то крепко держал тебя за руку? Или за две руки, Нора? Мне сейчас самому придумать историю или ты расскажешь?

- Да что вы, Игорь. Это я споткнулась и упала, а молодой человек помог мне встать. Прихватил крепко. Он же не знал, что у меня …кожа тонкая.

Нора ждала вопросов, даже резких высказываний в ответ на свою очевидную ложь, но Игорь удивил ее. Он окинул ее взглядом – внимательным, серьезным – и отпустил.

- Нора, свяжись, пожалуйста, с Жаровым и попроси его приехать.

Девушка постаралась скрыть удивление, согласно кивнула и выскочила из палаты.

Глава 12

Как только за маленькой Штейнер захлопнулась дверь, лицо Мелехова стало злым и решительным.

- Твою ж мать…

Игорь пнул ногой тумбочку, прошелся по палате. Потом решительно уселся за стол, взял чистый лист бумаги, ручку и за половину часа написал подробный рапорт об операции на имя генерала Жарова. Ему не помешали сейчас ни дурные воспоминания, ни метания. Сомнений не стало, они попросту исчезли от одного только вида следов пальцев на тонком запястье маленькой Штейнер.

Рапорт Игорь аккуратно перевернул текстом вниз, действуя по привычке к работе с документами, требующими определенного допуска. Потом вытащил из шкафа сумку со своими вещами и переоделся, убрав подальше больничную пижаму в полоску.

Привычные тренировочные брюки и белоснежная футболка ладно, удобно сели на крепкое тело. Мелехов точно знал теперь, что делать, куда идти и зачем.

Жаров явился через час.

- Капитан Мелехов. Как дела, Игорёк? – Жаров прошел в палату и остановился возле стола, ожидая реакции Игоря, опасаясь.

- Добрый день, Аркадий Борисович. Примите рапорт. – Протянул листки генералу, чем и слегка удивил его. – Спасибо.

- Спасибо? Тебе спасибо, капитан. Долго же я ждал. Так что, могу поздравить тебя с возвращением?

- Можете. – Игорь замолк, но через секунду выдал. – Аркадий Борисович, мне нужна помощь.

- Без проблем, Игорёк. Все, что хочешь. Путёвку тебе организуем в Сочи. Если нужен психолог-аналитик, сделаю сразу.

- Я не об этом. Есть у вас на примете человечек с мозгами? Неприметный. Нужно проследить кое-кого.

Жаров понял мгновенно. Никаких вопросов задавать не стал, однако высказался:

- Капитан, я так мыслю, случай бытовой и не имеет отношения к бюро. Я сделаю тебе человечка, но ты должен понимать, это частное дело. Одобрить какие-либо действия в обход прокуратуры, у меня оснований нет. Понял?

- Я понимаю. И все, чего прошу – человечка и информацию.

- Иначе нельзя получить сведения?

- Нет. Объект упрямый и молчаливый.

- Добро. Так, ты лечись. Я за человечком. Телефон свой включи, с тобой свяжутся. За рапорт – отдельное. Выполняй. Да, Игорёк, займись физподготовкой. Вижу, рана уже не сильно тревожит. Ты должен быть в форме. Сядешь в мой отдел, займешься новичками.

- Аркадий Борисович! – Игорь возмутился приказом. – Я не сяду в кресло. Я не там нужен.

- Отставить. Я решаю, где и кому ты нужен. Выполняй. Я ушёл. – Генерал двинулся к двери, но остановился. – Забыл. Тебе привет от Настасьи моей. Переживает.

- Спасибо. Передайте Анастасии Петровне привет.

- Что встал? Шурши давай. Бег, воздух. А вообще, я рад, что ты вернулся. Нора молодец.

- Она молодец? Дурочка маленькая! – Игорь снова пнул тумбочку.

Жаров хмыкнул, ничего не сказал, однако подумал, что никогда еще Мелехов на был так сильно похож на обычного пацана.

После ухода генерала Мелехов достал телефон, включил его, удивившись, что батарея еще в рабочем состоянии. Сделал два круга по палате, посмотрел в окно, подумал и вышел в коридор.

Центр оказался довольно большим, но Игорь деловито исследовал каждый его уголок. Присмотрелся к пациентам, заметил того обожженного мужика, с которым Нора ходила на «свидание» и мысленно назвал его – крокодил.

Звонок с незнакомого номера настиг Игоря в холле первого этажа центра.

- Игорь Сергеевич? Меня зовут Егор Саваев. Я от генерала. Чем могу?

- Приветствую. Объект – Нора Штейнер. Место проживания. Круг общения. Телефон. Основной упор на знакомых мужчин. С кем, когда. Далее – вчера вечеров или сегодня утром была встреча с неким фигурантом. Вот он меня интересует более всего. Подробности об объекте смс в течение пяти-десяти минут. Егор, не светитесь.

- Обижаете.

- Предупреждаю. И отчеты мне по мере поступления инфо. Звонить в любое время.

- Можно вопрос?

- Да.

- Я же сейчас говорю с тем самым капитаном Мелеховым?

- Не знаю, с каким тем самым, но я капитан Мелехов. Еще есть вопросы?

- Нет.

- Выполняйте.

- Есть.

Нору Игорь заметил только часа через два. Девушка шла по коридору, несла обычные свои металлические биксы и, кажется, была еще бледнее, чем утром. Разумно не стал тревожить козявку, и скрылся еще до того, как она его заметила.

Целый день Мелехов уговаривал себя не бить тумбочку, и не учинять допроса с пристрастием Норе. В первом случае он рисковал сломать себе ногу, во втором – не получить ни грана инфо, и обругать маленькую за ее упрямство. Оба занятия были бесполезными. К вечеру позвонил Саваев.

- Слушаю, Егор.

- Объект зарегистрирован по московскому адресу. Его я скину смс. Но давно не проживает там. Исчезла. Я выяснил, что Нора Штейнер меняла место жительства на постоянной основе в течение полутора лет. Съемные квартиры. Я потерся немного возле дома, но жильцы уж слишком звёзды. Просто так говорить никто не будет. Стоимость жилья в этом доме исчисляется девятизначными цифрами. Обычных людей тут нет. Встретил одну бабульку – так та шарахнулась. Сболтнула, мол, опять ходите, вынюхиваете. Мне повезло, и я нашел старого приятеля, ему удалось найти запись с видеокамеры полуторагодовой давности. Интересное видео, кстати. На нем фигурирует некий Анатолий Шенкер. Его давно ведут наши коллеги с Петровки. Он часть группы черных риэлторов. Это еще не все. На той же записи Борис Шаевский, конкурент группы Шенкера. Выводов делать не стану.

- Кто? Анатолий Шенкер?!

- Ага. Он самый.

- Что еще?

- А еще вот что. Сегодня утром машина Шенкера была замечена у последнего места проживания объекта. А чуть более часа назад машина Шаевского засветилась там же.

- Принято. Вести Нору Штейнер. Она в данный момент находится в военном госпитале под Москвой. Адрес скину. Если она выйдет с территории медцентра – сразу следить.

- Понял.

- Выполняйте.

Игорь подобрался, и сразу позвонил Жарову.

- Аркадий Борисович, когда я смогу выйти из госпиталя?

- Ясно. Горячее дело, Игорь? Что у тебя?

- Нора.

- Понял. Говори.

Мелехов в двух словах обозначил информацию, выводы. Генерал помолчал недолго и ответил:

- Капитан, это вне нашей юрисдикции. Я дам информацию коллегам, но тебе действовать строго запрещаю. Это понятно?

- Понятно. Сегодня же рапорт об отставке будет у вас.

- Сдурел?!

- Аркадий Борисович, я все понимаю, но иначе поступить не могу. – Игорь замолчал.

- Вот что, Игорёк, я рапорт твой не приму. Переговорю с коллегами, пусть делают выводы. Я так понял, что кому бы она ни продала эту гадскую квартиру, ей все равно конец. Что ты планируешь?

- Да, она под угрозой в любом случае. Две группировки – Шенкер и Шаевский. Накрыть не удастся. Завязано много людей, и друг друга не знают. Партизанская ячейка, мать их. Мыслю так – столкнуть лбами. Одному сказать, что квартира достанется ему, второму также. Пусть сожрут друг друга. Конфликт со всеми вытекающими. Повылезают многие, а значит, велика вероятность выйти на главных.

- Сам полезешь? Да тебя вычислят в момент. Тут нужен Егор Саваев. И вот еще что, это не гарантирует безопасности Норы.

- Я буду рядом.

- Мало.

- Знаю.

- Ладно, помозгуем.

Генерал отключился, а Игорь пошел искать маленькую Штейнер. Она явно избегала его, он понял это сразу, однако не определился – смеяться ему или плакать. Решил, что проще рассердиться! Вспомнил, как козявка в детстве выскочила перед пьяным мужиком с ножом и пыталась тельцем своим маленьким прикрыть отца. Теперь и его, Игоря, прикрывает, бережет от своих проблем.

- Дурочка, – Игорь и улыбался, и бубнил, пока шел к сестринской.

Нора стояла посреди комнаты, изучала какие-то талмуды, по крайней мере Игорю так показалось. Он не нашел иного слова для толстых журналов, что держала в руках маленькая Штейнер.

- Нора, что читаешь? – Бесцеремонно заглянул в талмуд. – О, занимательно. Я вот тоже решил почитать, ничего не нашел и пришел к тебе. Может, расскажешь что-нибудь, а?

Нора удивленно моргнула, но, похоже, поняла, о чем просит Мелехов.

- Мне совершенно нечего рассказать вам, Игорь. И, кстати, здесь может находиться только персонал. Идите и…не знаю, погуляйте. Поешьте.

Мелехов уходить не спешил и с того Нора попыталась выпихнуть его из сестринской. Сначала подоткнула к выходу, а когда не получилось сдвинуть с места здорового парня, упёрлась кулаками в его грудь. Тем и насмешила Игоря.

- Правда? Вот Нора, ответь, может ли козявка размером с гулькин нос справится с увесистым мужчиной? Нет, ну можно мне капнуть снотворного в воду, укол всандохать, но открыто биться кулачишками – смешно.

Нора оставила попытки выпихнуть его силой, но так печально посмотрела, что Мелехов перестал веселиться.

- Ой, все. Только вот давай без таких глаз, ладно? Я уйду, но еще раз хочу спросить – ты ничего не скажешь мне? Ну, например, как утро твое прошло? Все ли путём?

- Все в порядке. Спасибо. – Нора лгала, и он видел это.

Умилился, рассердился, вздохнул и ушел. Совет Норы про «погулять» он принял и отправился в обход по территории центра. Солнышко светило, ветра не было, так почему не воспользоваться случаем и не проверить насколько все хорошо с охраной и видеокамерами? Мелехов прекрасно понимал, что Нору могут достать и здесь, а потому изучил плацдарм, выявил слепые зоны и укромные места.

Жаль, что Нора оказалась в укромном месте, как раз в том, где не было никаких видеокамер…

Глава 13

- Нора, захватишь биксы? Надо передать Сормовой. – Старшая медсестра остановила Нору, когда та собралась уйти в четвертый корпус.

- Конечно, Елена Владимировна.

Пятиминутная прогулка по парку центра немного взбодрила Нору, однако и принесла печальные мысли. Игорь подозревал что-то, тревожился, а потому Норе и было скверно. Она знала, что ее молчание хранит Мелехова от необдуманных поступков, от бандитов, наконец. Понимала всю глупость свою и риск вот этого молчания, но не смогла вывалить свои беды на Игоря. И как раз тогда, когда снова увидела его улыбку, ту самую, которую помнила с детства – теплую, открытую, мальчишескую. Ту, которую любила и с которой не хотела расстаться снова.

Нора знала, что расставание неизбежно: у нее есть всего лишь один день, чтобы простится с Игорем и уехать. Шенкер дал понять, что времени у нее нет, а значит снова побег и прятки. Она была готова. В сестринской, в укромном месте уже давно была спрятана сумка со всем необходимым, документы Нора всегда держала при себе, а вещи, что остались на съемной комнате не стоили того, чтобы забирать их с собой. Она решила уйти сегодняшним вечером и добраться до Ярославского шоссе. А там, на попутной машине убраться подальше от Шенкера, Шаевского и снова ждать, когда ее найдут.

Слезы брызнули сами, без предупреждения, и потекли по щекам. И вовсе не из-за мразей, что преследовали ее, а из-за Игоря.

- Нашла и потеряла… На что похожа моя жизнь? – прошептала Нора, вытирая щеки от слез.

Вздохнула тяжело, словно древняя старушка, тряхнула головой и ускорила шаг.

В четвертом корпусе Нора передала биксы Сормовой и вышла со служебного входа на улицу. Там уже поняла – нашли! Здоровый парень в черной куртке стоял, прислонившись плечом к стене. Нора знала наверняка, что он по ее душу.

- Нора, а я к тебе. – Парень глумливо ухмыльнулся. – Привет тебе от Шаевского. Просил передать – квартиру отпишешь до конца недели и тогда останешься жива. Снюхаешься с Шенкером – получишь по полной. А вот тебе еще подарочек.

Парень двинулся к Норе, и без замаха, коротко и мощно ударил ее под дых. Хрупкую девушку снесло, будто ветром. Она ударилась о стену головой и тут же осела на асфальт, согнувшись от боли.

Посланец развернулся, и быстрым шагом направился к грузовичку, что обычно привозил в медцентр лекарства.

***

Мелехов бродил по коридору, ощущая неясную тревогу. Будто молот – небольшой, ржавенький – стучался в голову, предупреждал об опасности. Игорь уж было собрался в палату за курткой, чтобы идти искать пропавшую из корпуса козявку, но увидел ее.

Она шла по коридору – странно, тяжко – будто слепая. Вот остановилась, увидела его и… Игорь рванул к ней сразу, бежал, не обращая внимания на испуганные возгласы тех, кто был в коридоре. Он знал точно, абсолютно точно, что случилась беда. Он снова видел эти синейшие глаза, те самые, что смотрели на него когда-то давно, ища поддержки, защиты.

Отпихнул плечом «крокодила», который появился возле маленькой.

- Нора…Нора? Что?

Такого ее взгляда он еще не видел никогда. Боль, отчаяние и среди всего этого беспросветного еще что-то… Свет? Сияние? Игорь замер потрясенно, но через мгновение очнулся и схватил ее за талию.

- Что?!

Нора застонала, согнулась и поникла. Игорь успел подхватить легенькую девушку на руки и заорал:

- Врача!!!

Глава 13

Игорь метался возле закрытой двери палаты, в которой лежала Нора. Лицо его – злое, решительное – отпугивало всех проходящих мимо. Однако нашелся смельчак, который рискнул подойти ближе к Мелехову и заговорить.

- Врач еще не выходил?

Игорь прекратил свои короткие забеги, остановился и увидел «крокодила».

- Нет.

- Что-то долго. Вам не кажется?

Лицо «крокодила» не выражало ничего абсолютно, но глаза – умные, темные – смотрели серьезно и вдумчиво. Игорь сразу понял, что интересуется не из праздности, а искренне, а потому не стал выпендриваться, а просто протянул руку.

- Игорь Мелехов.

- Павел Елисеев, - и подтвердил имя свое крепким мужским рукопожатием.

- Не знаю, почему так долго, но пусть лучше все рассмотрит. И ничего не упустит. – Пробубнил Мелехов, стараясь не выдать своего бешенства и злобы.

Оба замолчали, застыли, но в этот момент открылась дверь, и вышел доктор.

- Ну? Что? – Игорь сделал шаг к человеку в белом халате.

- Что, что… Крепкий удар под рёбра. Болезненно, голуба, болезненно. Жестокое обращение? Знаете кто виновник?

- Удар?! – Голос Елисеева взвился, но тут же осел. – Нору? Бред какой-то.

- Кругом бред, голуба. Кругом. – Доктор почесал кончик носа. – Ушиб второй степени. Гематома обширная. Норе я прописал полный покой. И вам, Елисеев, рекомендую посидеть-полежать. А вам, голуба, не знаю. Судя по лицу, лучше побегать или попрыгать. Всего наилучшего.

Доктор отвесил шутовской поклон и отправился по коридору в ординаторскую. А два измученных ожиданием страдальца смотрели ему в спину и, поверьте, думали об одном и том же: «Сам ты голуба».