Золушка для офисного демона

Глава 1

Я проснулась от звонка телефона. Протянув руку к тумбочке возле дивана, взяла гаджет и приблизила к лицу: «Новая жертва» звонит, интересно. Я знала, почему мой покой потревожили в воскресенье рано утром, и даже приблизительно предполагала что услышу, но надеялась на что-то новенькое.

— Алло? — на всякий случай я убрала динамик от уха, в моей жизни после звонков «жертв» многое бывало.

— Почему ты не явилась на работу??? — надо же, не прогадала, не знала, что мужчины могут так визжать.

— Сергей Владимирович, вас не волнует, что сегодня воскресенье семь утра и у меня выходной?

— Ты уволена, документы вышлем почтой, вместе с расчетными листами.

Мужчина нажал отбой, чтобы я не успела вставить слово в ответ. Я ведь говорила, что это было ожидаемо? Зашла в список контактов и поменяла имя на «Стараяжертва15», он переместился в конец списка. Недовольно цыкнув, поняла, что такое имя уже есть. Решила оставить, все равно не один из этих абонентов больше мне не позвонит, храню их больше для статистики. Несколько раз меня уже увольняли за неявку в выходной, поэтому коллекция забавных потерь работы не была пополнена. В лидирующих все еще осталась история, как меня уволили за уход на больничный, и не важно, что больничного не было. Некоторые фирмы даже специально ради моего увольнения подавали на банкротство, им проще было выплатить деньги, чем созерцать мою популярную в широких кругах личность. Обращалась ли я в прокуратуру или в инстанцию повыше? Возможно, это и сработало бы, но обращаться в орган, который и устраивает мои увольнения как-то бесполезно.

Я живу в небольшом городке на пару тысяч жителей, все друг друга знают, у всех есть знакомые знакомых и родственники в соседних с нами поселениях. До «большого города» ехать часа два-три, и я не против, если бы подвернулся вариант. Однако, ни варианта, ни денег на переезд у меня сейчас нет, и вряд ли будет, учитывая ситуацию в которой я нахожусь. Крупная ссора с местной шишкой, и вот уже я звезда интернета и местных подслушек, брать меня на работу небезопасно, а находиться в хороших отношениях тем более. Я перебрала целую кучу фирм, заводов, складов, магазинов попроще, вплоть до нашего местного рынка, но везде провал, меня презирали и желали смерти, правда, про себя, трогать меня тоже запрещено, я изгой. Нет, естественно, это не я запретила себя трогать, несколько раз были попытки меня подловить ночью или затащить в подворотню, но заканчивались они обычно сломанными руками, и очередной историей моего «падения» по наклонной. Боялась ли я? Уже нет, страх прошел примерно через полгода после всего произошедшего со мной, я понимаю, что меня никто не тронет, но и любить не будет, поэтому, зачем задумываться о том, какая плохая жизнь, когда тебе двадцать пять лет?

Надо сходить за едой и испортить настроение соседям, хоть какое-то развлечение. Я поднялась с дивана и потянулась, позволяя себе расслабиться, легкая зарядка, и вот я натягиваю джинсы и футболку, готовясь к очередной моральной борьбе за кусок хлеба. Посмотрела баланс банковской карты, на пару месяцев хватит, а там буду надеяться, что еще есть не посещенные мной места работы. Было сложно принять факт увольнения по выдуманной причине, «жертвами» я их начала называть не сразу, телефон был забит всякими обидными прозвищами, я спускала злобу, обзывая их и поливая грязью, но размер суммы, которая не должна была поступить за неделю работы, помогла мне понять, что они в таком же положении. Мой личный надзиратель не особо следил за переводами, для него важнее создать вакуум для меня и поставить стену между мной и окружающими, чтобы у меня не было выхода.

Щелкнул замок, дернув ручку двери, проверила, точно ли закрыла, и, напевая песенку не спеша начала спускаться со своего четвертого этажа, лифта у нас не было, всё-таки пятиэтажка советской постройки. Остановилась возле железной двери подъезда, и, натянув еще более радостную улыбку, вышла на улицу. Разговор местных кумушек стих, бабушек, конечно, мой кошмар не бил и своим охранникам не позволял такого, но разумная осторожность в их возрасте не помешает.

— Доброе утро! — отправляю лучики добра в недовольные моим появлением лица, и иду дальше, вокруг еще столько людей, которые ненавидят без причины, их нужно успеть разозлить.

Идти до магазина не долго, он находится в моем же доме на первом этаже, но я сегодня решила прогуляться до дальнего супермаркета, пересекая детскую площадку и садик. Немногочисленные прохожие, завидев меня на пути, спешат убежать в другую сторону, но я уже заметила одну из своих бывших одноклассниц, та стояла ко мне спиной и пыталась отряхнуть дочку, которая, скорее всего, угодила в грязь, когда скатывалась с горки.

— Катя! — последний отрезок пути между нами я преодолела почти бегом, и, обняв девушку со спины, радостно гаркнула ей в ухо, оглушая, чтобы не смогла вырваться, — Я так рада тебя видеть, моя лучшая подруга!

Тело жертвы моего игривого настроения напряглось, даже не видя ее лица, я понимала, что девушка стреляет глазами по сторонам и ищет свидетелей нашего с ней близкого общения.

Выговор или лишение зарплаты?

— Привет, Марина. — решилась мне ответить Катя, и аккуратно отцепив мои руки от себя, поспешила отойти на безопасное расстояние, — Извини, но мы уже уходим, моя негодница испачкалась, нужно переодеться…

— Мама, ты же сказала, что можно так погулять еще немного!

Лицо девушки перекосилось, она посмотрела на меня и попыталась выдавить улыбку, но после такой подставы от ребенка, это уже ничего не решит для ее будущего.

— Раз мама сказала… — я пожала плечами и наклонилась к девочке, закончить то, что начала Катя, но девушка перехватила мои руки, и слегка толкнула от ребенка, кривя брезгливую гримасу.

Увольнение.

Я засмеялась, добившись своей цели, девушка стала мне не интересна, и она, поняв это, поменялась в лице. Пожалуй, на сегодня хватит, можно без остановок идти за едой.

Являюсь ли я плохим человеком после этого? Отнюдь, я считаю, что месть это блюдо, которое нужно подавать холодным. Так как наш город маленький, он очень зависит от слухов и групп в интернете, многие верят и распространяют все, что пишут и говорят. Катя, моя одноклассница и лучшая подруга в прошлом, одна из самых активных сплетниц этого болота, именно она подговорила всех знакомых начать травлю в группах выпускников, и от нее приходили изорванные и грязные приглашения на встречи. Единственное, что не учла эта красотка, это то, что мой конфликт с сильными сего города, никак не поможет ей продвинуться вверх по моей голове. Возможно, если бы наша ссора вышла за рамки личного, то план бы удалось воплотить и получить теплое место в постели, и в кабинете моего преследователя, но у него нет желания уничтожить меня, всего лишь оставить одну. Её муж тоже недалеко ума человек, подумал, что раз у меня такая слава, то и затащить меня в подворотню, чтобы удовлетворить свои низменные потребности будет легко. Я даже испугаться не успела, как его скрутили, и переломали пару ребер, наблюдение за мной идет, пусть и не частое. Эти события произошли почти сразу же, после того как я перешла дорогу нашим местным шишкам, люди еще не знали правил поведения, и пытались выслуживаться. Катя отловила меня, когда я шла по этой же тропинке, схватив за волосы, она уронила меня на землю, так, что я ударилась головой об бордюр, пока приходила в себя, успела заметить несколько девочек, они окружили меня, но ждали чего-то. Я попыталась подняться, но получила сильный удар в живот, встав на четвереньки, от него я ничком полетела обратно.

— Ты соблазнила моего Юрика! — раздалось над головой, и я получила еще один удар, не совсем понимая, кто такой Юрик, и как я его соблазнила.

Прислушиваясь к их разговору, сквозь вспышки боли, смогла вычленить, что произошедшее между мной и Олегом дало повод многим людям ненавидеть меня заочно, даже не зная всего. Этим воспользовались и девушки, искренне считая, что, так как они слабый пол, то и ломать им руки и ребра за меня не будут. Просчитались, правда, и свободных мест в больнице поубавилось.

Со мной нежелательно общаться, если кошмар увидит, что я нашла кого-то близкого и с кем-то контактирую больше пяти минут и не по делу, то у того человека начинаются «маленькие» проблемы. Если бы Катя сдержалась, и не кривила свое личико, то отделалась бы легким испугом и отсутствием зарплаты за месяц, но открыто выраженная неприязнь в мой адрес считается как угроза, в больницу не отправят, однако, работу придется искать с нуля.

Ярко выраженного стокгольмского синдрома у меня нет, я не испытываю ничего к своему мучителю, если его можно так назвать, я не хочу общаться и встречаться с ним. Самый идеальный вариант сейчас найти работу, заработать энную сумму, и сбежать туда, где меня и выдумки связанные со мной не слышали и не знают. Это не так уж и сложно, мы же не в девяностых живем, и власть моих обидчиков распространяется только на наш городок, меня больше волнуют знакомые знакомых, которые работают сарафанным радио, и даже там, где Олег с отцом не имеют связей, будут проблемы.

Я размышляла об этом, выбирая сегодняшний ужин, захотелось мороженого, соленых огурцов и борща, прям, чтобы ложка стояла, неделя боли и страданий объявляется открытой. Правда, принеся продукты на кассу, заметила взгляд продавщицы, в нем так и светилась новая сплетня, она с каким-то ехидным ожиданием начала пробивать покупки:

— Может, таблетки от тошноты? — наконец, подала голос женщина, хитро прищуриваясь.

— Это разве аптека? — складывая в пакет купленное в тон ей ответила, мысленно делая заметку проверить новостные паблики вечером.

— Нет, но что не достанешь для самой любимой покупательницы?..

Настолько любимой, что когда я пришла устраиваться сюда, хотя бы мыть полы, эта мать Тереза местного разлива меня выгнала вон, грозя этой же самой тряпкой. Хотела еще ведром кинуть с грязной водой, она как раз совмещала работу на кассе с обязанностями уборщицы, но в это время было слишком много свидетелей. Позже, я узнала, что ко всему своему багажу недостатков и проступков еще и занимаюсь воровством вафель, и она, Лариса Павловна, поймала меня за руку! Её фотография вроде неделю провисела в нашей новостной газете, с припиской «Нет воровству и коррупции. Маленькое преступление может перерасти в большое!». Моя там тоже висела, но быстро пропала вместе с редактором, который это позволил пустить в тираж, возможно, его тоже куда-то пустили, на корм рыбкам, например.

— Таблеток, пожалуй, не надо, — моя улыбка напоминала оскал акулы, — А вот десять пачек презервативов, да, пробейте.

Глаза Ларисы Павловны округлились, посмотрев на очередь, которая образовалась, во время нашей милой беседы, она явно решила не проигрывать эту битву:

— Поздновато, не находишь? — елейно выдала, и протянув руку начала отсчитывать мне нужное количество пачек.

Я дождалась, когда она их пробьет.

— Оформите отмену, мне нужна только одна, вы разве не услышали? Кто же вас посадил на такое хорошее место с таким слухом! Вы решили подставить меня?! Выставить не понятно кем?! — истерично заверещала я, взмахивая руками и всхлипывая.

Женщина стиснула зубы, мы обе прекрасно помнили, чем закончилась история за пачку вафель. Типографией владел ее сын, видела я его пару раз после выпуска статьи, он возле моего подъезда подметал листья и расчищал дорожки от снега, работа есть на все сезоны, правда, не слишком оплачиваемая. Взвесив все за и против, Лариса всё-таки пошла на уступки, и отмена товара происходила в тишине и без её комментариев.

— Я не слышу извинений. — я решила ее все таки добить сегодня.

— Извините… — сквозь зубы, в крайней степени злости, ответила Лариса Павловна, и, получив оплату, начала пробивать следующего покупателя.

А теперь решающий акт, забрав пакет, я достаю оттуда упаковку, и с ласковой улыбкой окликаю:

— Лариса Павловна, — женщина поворачивается ко мне, ожидая очередную гадость, — Протяните руку.

У меня в пакете была еще шоколадка, возможно, именно поэтому она выполнила мою просьбу, в своей наглости надеясь, что я дам ей её, чтобы искупить свою вину, которая для Ларисы Павловны очевидна.

— Не размножайтесь больше! — в ее ладонь легли презервативы, и, засмеявшись, я покинула магазин.

Вернулась в свою квартиру я без происшествий, скинув ботинки, прошла сразу по коридору на кухню. У меня маленькая студия, с одной комнатой, кухней метр на метр и ванной комнатой. Для одного человека места хватает с избытком, так что не жалуюсь. Иногда ко мне заходит мама, но такие визиты бывают не часто, не может простить за ссору с Олегом. Я не собираюсь её брать с собой, когда уеду, у нас сложные отношения, она не на моей стороне, обвиняет во всем случившемся меня. Просит прекратить подставлять соседей, ей стыдно смотреть им в глаза, а я раздаю бесплатные презервативы. Мой преследователь подарил ей на юбилей частный дом напротив меня, чтобы деточка всегда была под контролем. Почему-то она обижается, когда я спрашиваю, как ей живется, зная, что она продала родную дочь? Должна ли я понимать женщину, которая меня родила, и быть благодарна за подаренную жизнь? Едва ли. Моя семья никогда не была бедной, даже эта студия подарок родителей на совершеннолетие, у моего брата и сестры есть точно такие же, но в разных районах. Наш с сестрой биологический отец умер, когда нам не было еще и десяти лет, позже мама нашла отчима, трудолюбивого человека, но абсолютно не имеющего внутреннего стержня. У него небольшой бизнес по продаже автомобильных запчастей, чтобы прокормить семью, он ночевал на своем складе, работая и за охранника, и за продавца, и за директора. В детстве от него постоянно пахло бензином, он действительно заменил нам родного отца, мы не испытывали тоски по человеку, которого не знали. Если подумать мать тоже была другой, властная, но благородная женщина, именно она настояла на покупке нам квартир. Брат Стеша родился через пару лет после того как они поженились, мы не ревновали родителей к нему. В восемнадцать лет я уже переехала от семьи, для того, чтобы оплачивать свои желания и не сидеть у них на шее и дальше, мне разрешили иногда подрабатывать консультантом у папы.

Помешивая ложкой кипящую воду, задумалась, с каких пор всё поменялось, и я стала практически монстром для своей семьи? Ах, да, точно, это было через пару дней после начала конфликта с Олегом…

«Я была разбита и унижена после произошедшего, слезы текли, не желая останавливаться. Большую часть дня я провела сидя на диване и обняв колени, беззвучно рыдая, я никогда не хотела быть таким человеком, я не хотела делать плохо людям, которые меня окружают. Отказ Олегу сломал что-то во мне, мужчина кричал, спорил, но переубедить меня не смог, и, уходя он пообещал, что я еще пожалею о своем решении. Мозг отказывался воспринимать случившееся, я позвонила матери, ожидая, что она меня поддержит и поможет, женщина пообещала приехать. Звонок в коридоре, и окрыленная надеждой я побежала открывать, вот сейчас все наладится, родительница придумает что-нибудь, и все будет в порядке.

Мать налетела на меня фурией, моё лицо обожгло болью, она никогда не поднимала на нас с сестрой руку, я не могла поверить в это. Машинально схватилась за щеку, не понимая, какая боль перевешивает больше, моральная или физическая? Пока приходила в себя под злые крики матери, сестра прошла в квартиру и, обойдя меня, зашла в комнату, прошло пару минут, я услышала звон разбитого стекла. Побежав на звук, остановилась, не доходя до Ани, боль отошла на второй план, я кинулась к ней, отбирая из рук свой ноутбук, и надеясь, что окно, в которое она выкинула что-то ранее, можно будет не дорого заменить. Вырвав ноутбук, положила его обратно на тумбочку у кровати, хотела уже повернуться, но почувствовала резкую боль в области затылка, сестра пока я стояла к ней спиной, подошла и схватила меня за волосы, блеснул нож, я зажмурилась, ожидая своего конца.

Убивать меня не стали, в тот момент я даже почувствовала сожаление, это было бы неплохое решение проблемы, ведь на самоубийство я никогда не решусь. Я подняла взгляд, и увидела мать в дверях, она смотрела на то, что делает со мной Аня. Прядь за прядью падала на пол, мои волосы, которыми я так гордилась и ухаживала, ложились на пол грязным ковром, сестра не разулась.

— Ты извинишься перед Олегом и согласишься на его условия. — наконец, отмерла женщина, что родила меня.

— Нет.

Услышав отрицательный ответ, рука Ани замерла на мгновение, но уже в следующую секунду мое ухо полоснули, не сильно, но ощутимо.

— Аня, не рань ее, она все ещё твоя сестра! — какой-то остаток человечности в матери остался, она даже подошла к нам и попыталась забрать нож, но сестра была сильнее и оттолкнула ее.

Во время их возни то, что осталось от моих волос, отпустили, и я побежала в коридор, надеясь там найти спасение. Я попалась в руки к отцу, он схватил меня в охапку и прижал к себе, я начала брыкаться, никому нельзя верить в этой семейке предателей. Брат, стоявший за его спиной возле входной двери, обогнул нас и встал впереди, раскинув руки, перегородил проход к нам.

— Стеша, пропусти меня, — спокойно приказала ему Аня, и, показав ему нож, продолжила, — Я еще не закончила с ее прической.

Отец сжал мое тело сильнее, подняв голову, увидела смесь страха, разочарования и удивления на его лице. Переведя взгляд на меня, он заметил, в каком состоянии я пыталась сбежать, и разжал руки отшатнувшись. Мы стояли напротив зеркала. Словно в замедленной съемке я подошла к нему, из отражения на меня смотрела заплаканная девушка, от уха до шеи тонкой полоской шел порез, сестра едва задела кожу, быстро пройдет. А вот волосы!.. Мои длинные волосы до талии остались только с той стороны, куда не успел дотянуться нож Ани, остальная часть представляла собой неровное месиво, где-то практически под ноль, где-то чуть длиннее.

— Ты смотрела, как она это делала?.. — отец не мог поверить в случившееся, он пытался добиться ответа от матери, скорее всего, надеясь, что её не было в комнате.

— Марина заслужила наказание за свой проступок. — голос у родительницы не дрогнул, когда она это сказала.

— Какое наказание, Лена?! Она твоя дочь, ты в своем уме?! — папа сорвался на крик, взяв меня за руку

— Я тоже твоя дочь, папа. — Аня попыталась обойти Стешу, но он не пропустил, тогда она замахнулась ножом и на него, брат машинально закрылся рукой в испуге, и сестра поднырнула под ней, подходя к нам.

— Отойди, ты не в себе… — отец отодвинул меня за спину, и, выставив вперед руку, продолжил, — Давай, ты положишь нож, и мы пойдем к себе, хорошо?..

— Она опозорила меня, папа, если бы она не отказала Олегу, ничего бы не было, слышишь? Все проблемы из-за нее одной!

— Леонид, я согласна, что она переборщила с царапиной, но без должной мотивации ты сам знаешь, Марина не пойдет извиняться перед ним. — вступилась за Аню мать, — Тебе просто нужно дать Ане закончить начатое, и мы уйдем, а Марина поступит как хороший и правильный ребенок, и помирится с Олегом.

— Да, папа, нужна мотивация и наказание… — прошипела сестра, и, врезавшись в него всем телом, повалила на пол, я отскочила, чтобы не упасть следом…»

Столовый прибор, которым я резала лук, проскочил мимо и порезал мне палец, я усмехнулась своим невеселым мыслям, в тот раз сестренка в меня не попала, нож застрял в обивке двери. Отец вызвал скорую, полицию, пока мы их ждали, брат спеленал сестру по рукам и ногам, чтобы она не вырвалась и не натворила еще что-нибудь. Мать, словно в каком-то заторможенном сне вяло протестовала, и когда приехала полиция, указывала на меня, как на единственную виноватую.

Позже подъехал Олег, это был последний день, когда мы общались, я не смогла простить его, я считала и считаю, что этот инцидент был его виной. Сестра уехала, где она сейчас неизвестно никому, брат и отец присматривают за матерью, которая присматривает за мной, вот такой круг присмотра.

Я поняла кое-что важное, родитель всегда будет тянуться к тому ребенку, с которым у него больше точек соприкосновений. Для моей матери таким ребенком стала Аня, после череды проверок и бесед с психологом, им обоим поставили один и тот же диагноз, но у матери болезнь не развилась, она в здравом уме, что не скажешь про мою сестру. Мама прекрасно понимала и одобряла действия Ани, но как мне объяснил лечащий врач, для нее в тот момент я была не дочерью, а лишь средством для сбрасывания напряжения и негатива.

Борщ готов, но я передумала, есть его, и, поставив кастрюлю на плиту, взяла из морозилки мороженое и пошла в комнату. Кровать я выкинула, сплю на диване, не разбирая его. Обстановка скудная, возле окна стоит стол с ноутбуком, там же компьютерный стул. По левой стороне идет спальное место, напротив расположился шкаф с вещами. Я не хочу захламлять пространство, большую часть мебели, одежды, предметов, которые создают уют в доме, я отнесла на свалку. Единственное, в чем я не могла отказать себе, это ковер, он шел по всей комнате, пушистый, бежевый, часами могла валяться на нем, даже зимой бегая босиком.

Нужно зайти и посмотреть, что там насочиняла Лариса, я села за стол, отодвинув чуть ноутбук, чтобы было место для ведерка. Судя по часам, она уже ушла домой, ее смена до шести часов вечера, потом приходит Михаил, хороший мужик, совмещает функцию охраны и продавца. В том инциденте с вафлями он не участвовал, насколько я знаю, по словам мамы, именно Михаил защищал меня перед директором магазина, сказал, что по камерам было видно, как я стояла у порога, а Лариса устроила цирк. Так, пару кликов, и я уже в главном болоте города, меня там администрация, конечно, заблокировала, но не мою вторую страницу.

«Сегодня, печально известная Марина Поташина, снова начала свою деятельность. Вы, жители улицы Приречной, прекрасно знаете меня, я никогда никому из вас не делала зла, я люблю всех жителей нашего города. Также, вы знаете, что моя семья пострадала от рук этой неблагодарной девушки. Вступив в сговор с охранником, кража вафель в магазине сошла ей с рук, наши с сыном рты закрыли, но я больше не могу молчать и терпеть! Я надеялась, что статья в газете будет ей уроком, но нет, Марина со своими криминальными наклонностями снова показалась со дна нашего прекрасного города! Её соседи постоянно жалуются, что она водит мужчин в дом, устраивает пьяные дебоши, дерется с другими женщинами, живущими с ней в квартире, от нее нет покоя! И что мы с покупателями видим сегодня?! Поташина явилась в мой супермаркет и пыталась купить десять пачек презервативов для оргий, которые она проводит. Я решила помочь бедной, как думала сначала девушке, и намеком предложила ей таблетки. Неблагодарная это не оценила, но застеснялась перед людьми и отменила заказ, оставив только одну пачку. Позже, Марина была замечена в кустах у дома напротив магазина, с мужчиной, когда я шла домой. Прошу принять меры и изолировать эту развратницу от общества! То, чем они занимались, видели дети, какой пример, мы им подаем, позволяя этому гулять на свободе и заниматься непристойностями у нас под носом?!»

Не сдержавшись, я решила ответить под её постом:

«Мы им подаем пример пользоваться презервативами и не размножаться!»

И пяти минут не прошло после моего комментария, как меня заблокировали в группе, им ее нужно назвать не «Подслушано Города», а «Истории, основанные на реальных событиях с Мариной Поташиной». Интересно, где эти самые женщины, с которыми я живу?

Мой телефон зазвонил, на дисплее высветилось «Мать», я подняла трубку.

— Я прошу тебя распустить бордель и прекратить таскать к нам в дом мужчин, Марина! — кто бы сомневался, пост она уже прочитала и пришла лечить меня от нимфомании.

— Ты начинаешь учиться пользоваться техникой? Пост был выложен двадцать минут назад, а ты уже его прочитала.

— Я слежу за твоей жизнью! — вспыхнула от моей дерзости женщина на том конце телефона, — Слышишь, прекрати меня позорить перед соседями! Мне стыдно, моя дочь, наркоманка, нимфоманка, грубиянка, некрофилка!..

На последнем слове я закашлялась, и перебила ее поток оскорблений:

— Некрокто?!

— Я видела, как ты ходила ночью на кладбище! Я была уважаемым членом партии, но не смогла вырастить дочь как человека! Ты позор нашего рода, извинись завтра же перед Ларисой, и попроси написать опровержение!

Я сбросила вызов, пару дней телефон лучше не брать. Пока у этих сказок есть хоть один человек, который в них верит, ничего не поменяется. Олег не занимается распространением сплетен, увольняют меня по его приказу и давлению, редко из-за слухов. Я в целом понимаю, что несчастные и обиженные на судьбу люди снимают напряжение, им нужен громоотвод, чтобы не казаться в своих глазах хуже, чем они есть. Моя ситуация, отношение моей семьи ко мне после нее, показало, что в этой иерархии жизни я стою внизу и должна быть их громоотводом. Я пыталась смириться, терпела насмешки, даже ходила извиняться перед соседями, дарила им подарки, чтобы загладить свою вину и прекратить это все, но это не помогало. Какая-то часть сплетников, действительно отсеялась, не стала относиться лучше, просто отсеялась, они не верили в слова, но и не вмешивались для моей защиты. Скорее всего, здесь еще играло роль то, что моя семья считалась одной из самых богатых, и никого не волновало, какого труда стоили эти деньги для нас. Мама тоже замечала эти взгляды с неприкрытым превосходством, женщины ее возраста упивались им, были такие, которые похлопывали ее по плечу после моих извинений, снисходительно, унизительно. После этого доставалось мне, она вымещала всю свою злобу в обидных словах, отношении, не знаю уж, вина это болезни, или она сама всегда была такой.

Я перестала терпеть, на моральную боль, я иногда отвечаю физической. На кладбище я действительно ходила, оно не далеко, идти минут тридцать в конец улицы. Мне там назначила свидание местная шпана, слухи дошли, что я сплю с главой их вражеской банды, и меня вызвали «поговорить по понятиям». Битой по зубам получили, я не умею говорить на их языке, а раз уж у меня полная неприкосновенность, не вижу не одной причины, по которой я не могу ей воспользоваться. Даже немного странно, что мать следит за мной в три часа ночи, снова бессонница, нужно попросить Стешу перестать допускать ее до криминальных сводок, насмотрится на маньяков, потом дочь некрофилкой называет. Не откладывая дело в долгий ящик, берусь за телефон:

«Ты знаешь, что учудила твоя мать?»

«Она и твоя мать тоже»- ответ приходит мгновенно.

«Отключи у нее большую часть каналов, пусть Домашний и НТВ смотрит»

«Тебе не хватает ее слежки? Специально искал побольше каналов с разными категориями, даже Окко подключил, чтобы занята была»

«Она до трех ночи не спит с твоими каналами, потом меня некрофилкой называет!»

«)))))»

«Смешно тебе, а я не знала, стоит ли ей объяснять, или пусть сама в другой раз узнает!»

«Это будет мощно, а представь, если она кому-нибудь из знакомых такое про тебя расскажет?»

«Вот ты сейчас абсолютно не легче делаешь»

«Ладно, Марин, я придумаю, как выйти из этой некрофильской ситуации, не один труп не пострадает!»

«Может папе сказать?»

«Так и представляю, привет, пап, я некрофилка»

«Ты дурак что ли???»

«Нет, я некрофил как ты)))))»

Я проигнорировала его последнее сообщение, наверняка же ржет там как конь надо мной. Эта женщина же действительно может такое сказать знакомым, я схватилась за голову, и что делать-то?

«Не дрейфь, сестренка, я ей словарь подсунул на нужном месте, сидит, читает, твое слово вроде где-то в конце списка)))»- пришло новое сообщение от Стеши.

«Думаешь, ей не лень будет читать?»

«А я провод от телевизора из розетки вытащил, маме делать всё-равно нечего)))»

«Мой герой!»

«Пхахаха, дочитала…»

Я открыла фотографию, которая прилагалась к последнему сообщению, на ней мама схватилась за грудь, и широко открыла рот, ее рыжие волосы разметались по спинке кресла.

«Ты смотри, удар еще хватит, тебе откачивать»

«ОНА СХВАТИЛАСЬ ЗА ТЕЛЕФОН И СПРОСИЛА, КАК УДАЛЯТЬ СООБЩЕНИЯ У СОБЕСЕДНИКА!))))»

«И куда она уже успела нажаловаться на свою оскверняющую трупы дочь?»

«Да вроде только отцу, он не успел прочитать)»

Я убрала телефон в ящик, меня ни для кого нет ближайшие несколько дней, хватит на сегодня впечатлений на неделю вперед.

Мороженое уже растаяло, в ведерке бултыхалась жижа, которая выглядела крайне не аппетитной, но жажда холодненького с клубничным вкусом оказалась сильнее. Может, стоит снова попытать свои силы на удаленке? Был момент, когда я нашла, на мой взгляд, идеальное объявление, в нем требовался онлайн-консультант по заказам, быстро обговорив условия с хозяйкой, я приступила к работе. Подружилась с одной девочкой, тоже Мариной, только она жила в другой стране. Страна другая, а менталитет тот же, разговорились мы с этой девушкой, и я в голосовом сообщении сделала замечание в адрес хозяйки. Моя подружка очень быстро это скинула Ирине Петровне, и меня рассчитали за пару часов. Девушка пыталась потом оправдаться, записывала тонну голосовых, что вот, хотела повышения, а из-за взятия меня ей в помощницы премия уменьшилась в два раза, она не хотела меня подставлять, но у нее маленький ребенок и вообще деньги всем нужны, не обижайся, сама дура виновата, поверила незнакомому человеку.

Позже я пробовала дипломы и курсовые на заказ писать, но не особо приносящая деньги работа, от меня требовалось соблюдение норм и правил оформления, полный расчет всех вычислений, или черчение макетов, с чем я не особо дружила. Итоговой точкой стал конфликт с одним из преподавателей, который решил проверить своих учеников на покупку дипломов. Притворился заказчиком, попросил сделать макет стройплощадки, я уложилась в сроки, сделала идеальную по всем параметрам дипломную работу, а он мне не заплатил, сказал, спасибо за вклад в процесс обучения, и обещал сделать так, что мой стиль будут узнавать все его коллеги. Ребята, которым я делала дипломные работы и продолжила иногда переписываться, рассказали, что каждый проект, даже не купленный, а сделанный самостоятельно, заваливали, и отправляли на пересдачу, и так было во всех учебных заведениях их города, якобы слишком большой процент купленных, а не самостоятельных работ.

Вбила в поиск параметры работы, которую я хочу, график меня устроит любой, главное, чтобы без лица и офис находился не у меня в городе. Онлайн-консультантом мы больше не работаем, поэтому сразу отметаем большую часть объявлений, остается только диспетчер по работе с людьми, и работа на горячей линии банков. Вспомнив, как сама на днях поругалась с одним из банков за слишком навязчивый сервис от их работников, тоже его вычеркнула. Так, «Диспетчер по работе с людьми», открываем обязанности и требования, вроде все понятно, платят за часы, отработаешь час, получаешь деньги на карту, работать можно в любое время, но нужно предупреждать в чате, чтобы распределять звонки по определенным областям. Судя по описанию, это нечто вроде 911, но только с психологическим уклоном, выслушать проблемы, например, или дать совет. Оплата в случае отмены вызова или сбрасывания, по каким-либо причинам начисляется после предоставления скриншота с длительности каждого звонка. Первый день моей свободной от труда жизни еще не прошел, а я уже нашла новую работу, мне сегодня определенно везет. В объявлении также было указано, что можно звонить в любое время. Пришлось доставать телефон из ящика, нужно позвонить по указанному в объявлении номеру, пока набирала цифры, успела заметить много пропущенных вызов от мамы, и сообщений с улыбками от брата.

— Здравствуйте, я по поводу объявления, вы искали диспетчера, еще актуально? — трубку сняли после первого гудка.

— Да, актуально, добрый вечер, сколько вам лет? Был ли опыт работы в подобной должности? — у женщины поднявшей трубку был приятный голос, она перечисляла вопросы, и замолчала, давая мне ответить.

— Нет, опыта работы в подобной должности у меня не было, но я работала онлайн-консультантом, и диспетчером на складе, умею общаться с людьми и слушать.

— Если не против, хотелось бы, чтобы вы прошли обучение, показали свои действия и слова в той или иной ситуации, я дам вам доступ к чату, можете сейчас приступить?

— Да, конечно, я всецело за!

Я дождалась, когда мой номер перепишут и добавят в чат. Внешне он напоминал старую ICQ, с правой стороны шла колонка с именами и статусами, там можно было посмотреть кто из коллег онлайн. Пролистав список, заметила, что большую составляли женские имена, но встретилось и пару мужских. Остальную часть экрана занимал чат с названием «Общий», изучив сообщения в нем, поняла, что туда пишут обо всем, что происходит.

— Марина, подключились? — уточнила собеседница, — Я сейчас добавлю ваш номер в список, и вам в течение получаса позвонят.

Она отключилась, а я осталась ждать. Первым моим собеседником стал приятный молодой человек, который не мог спать ночью и решил этим с кем-то поделиться.