Звездный зверь

Дело #23 — Квант удачи 2

— Мы туристы и делали что положено: посещали достопримечательности! — голос Аны хлестнул, и по каштановым волосам даже с отключённой эмо-расцветкой прошёл уверенный блеск.

— Вы незаконно проникли в заблокированное помещение с предполагаемой целью помешать расследованию, — прострекотал обвинитель, аватар местной прокуратуры.

Он принял вид здоровенного насекомого: лицо из шевелящихся ресничек и сегментное тело с крупными порами, укрытыми мембраной и источавшими приторный, навязчивый перегар. Мистер Мерзотень занял две трети и без того тесной двойной капсулы, он возвышался над людьми, щёлкая жвалами и семеня десятками острых ножек.

Похоже, местная полиция стремилась создать максимум неудобств и заставить арестованных совершить ошибку. Прозрачная переборка отделяла Ану от Одиссея; на закруглённом полу коротких цилиндрических капсул было неудобно сидеть, а стоять в полный рост невозможно. От загнутых стен шёл гул психонагнетателя: у Одиссея живо засвербило в голове, словно несколько игл тёрлись о внутреннюю поверхность черепа. Конечно, всё это противоречило большинству конвенций о правах разумных и конкретно людей. Неслабый контраст с праздничным радушием планеты тысячи мероприятий.

Но принцесса не поддалась на пачку дешёвых воздействий.

— Неправда, — отрезала она. — Наоборот, это ваша система пригласила нас войти! Здание носило явные арт-формы, и мы обоснованно предположили, что это культурный объект. Мы впервые на планете и Фестивале, не знаем тонкостей; мы решили, что это экспонат с ролевым элементом и приняли участие в предлагаемой игре.

Она врала спокойно, расчётливо и с нажимом.

— Незнание статуса здания не освобождает вас от ответственности за нарушение согласно параграфам… — быстро перечислил прокурор.

— А это по вашим законам административный штраф и выдворение за пределы опечатанной территории, — тут же парировала Ана. — Доказать преступный сговор и намерения вы не можете, поэтому на наше задержание у вас нет легитимных причин!

Когда принцесса воспользовалась второй межзвёздной поправкой и подключила свой ИИ к правовой сети для юридической самозащиты, Одиссей не думал, что это окажется столь эффективным. К счастью, Домар был открытой туристической планетой межзвёздного класса «А» и входил в бизнес-зону Содружества, так что местные власти не могли творить произвол. За их действиями наблюдал встроенный лог-протокол, готовый в любой момент лишить планету выгодных привилегий. Поэтому вонять на подозреваемых и зудеть по ушам было ещё можно, а вот бросать в тюрьму без суда и следствия — уже нельзя.

— Поправка, — прокурор дрогнул сегментным телом и отступил на шаг назад: и метафорически, и буквально. — Вы оштрафованы за незаконное проникновение на закрытый объект, а задержаны не в качестве заключённых, а в статусе транзитных персон.

— Ага, — удовлетворённо хмыкнула Ана, когда инфокристал Фокса моргнул, показывая списание не столь уж и малой суммы. — То есть меру пресечения нам сменили. Но «транзитный статус» значит, что нас выдворяют с планеты. По какому праву⁈

Прокурор принялся с удовольствием стрекотать один параграф за другим, тыча их в напряжённое лицо ассистентки: похоже, местные власти нашли законный повод выкинуть с планеты нежеланных гостей.

— Мы частные детективы с секторальной лицензией и высочайшим рейтингом, — подал голос Одиссей. — Предлагаем администрации системы Домар помощь в расследовании нестандартного дела.

«Стоит попробовать», — выдохнув, согласилась Ана. Теперь, когда уравнители узнали про них с Фоксом, скрывать профессию и реальную цель прибытия на Домар смысла не было.

— Запрос обрабатывается… Отказ, — выплюнул инсектоид. — Транзитный статус обязывает задержать вас в автономных капсулах до появления возможности депортации. Уведомляю, что в связи с проведением Фестиваля и максимальной нагрузкой на логистические мощности системы Домар процедуры вашего выдворения отложены до завершения более приоритетных мероприятий.

В конфигурации членистого тела и сегментной морды проступило злорадное торжество.

— Нет уж! — возмутилась принцесса. — Держать нас неделю под замком без реальных преступлений — вопиющее нарушение гражданских прав. Мы подаём жалобу в Гуманитарный комитет Содружества и требуем немедленной депортации. А также защиты личной приватности, отключения всех средств наблюдения и сохранения общего пространства внутри капсулы.

— Все три запроса удовлетворены, — скрежеща жвалами, проклацал прокурор. — Логирование снято, звукопроницаемость и управляемая прозрачность переборок оставлена. Оплатите вызов привратника за свой счёт и ожидайте появление подходящего корабля для перелёта к Вратам.

Он рывком отключился, но резкий запах лже-инсектоида ещё какое-то время висел в воздухе, словно неудовлетворённая злоба системы. Местный ИИ понимал, что два туриста врут и у них был какой-то преступный замысел, но доказать не мог, только законно подгадить.

— Уфф, — детектив вытер вспотевшее лицо, так как вентиляция в капсуле была на минимальном уровне, чтобы содержание не считалось пыткой. Но хотя бы гнетущий гул из стен стих.

— Только я не могу вызвать Врата, у меня нейр заблокирован! — воскликнула Ана.

— А я могу с инфокристалла, — обнаружил Фокс. — Они должны были оставить нам связь с внешним миром и конечно оставили самый примитивный способ. Ладно, послал запрос.

— Мы выиграли и проиграли, — вздохнула принцесса и уселась на пол, сгорбившись у скруглённой стены. — Один-один.

— Скорее четыре-один в нашу пользу, — не согласился детектив. — Мы выяснили много ценной информации, узнали причину смерти Джека и общую историю Лиса, обратили встречу с уравнителями себе на пользу, а за всё это отделались пинком.

— Но как продолжать расследование, если нас выкидывают с планеты?

— Односторонняя связь с Граем есть, — Фокс поднял палец, на кончике которого прятался микросенсор. — Осталось вычислить его убежище и отыскать Лиса, не привлекая внимания санитаров, в смысле уравнителей. Так что планета Домар нам больше и не нужна.

При всей логичности выводов он не представлял, как ошибается.

— Что ж, — успокоилась Ана, и в её оживших волосах плеснуло рыжим задором. — Где-то не повезло, где-то повезло, динамика жизни.

— Везение переоценено, — пожал плечами Одиссей. — Как и большинству существ во вселенной, нам выпало поровну удач и неудач — а счёт в нашу пользу. Потому что мы правильно и вовремя реагировали на шансы, которые даёт судьба.

— Нас с детства учили так же, — вздохнула девушка, — «Ты главный ткач своей судьбы». «Мир двигают вперёд те, кто взяли жизнь в свои руки».

Но в её тоне не было согласия, а волосы побледнели, как ягоды голубики в снегу.

— Какая тухлая куча дешёвого оптимизма! — воскликнул кто-то, задетый за живое. — Сразу видно пару привилегированных гуманоидов, которые щупали жизнь только с приятной стороны.

Двойная капсула оказалась тройной. Переборка справа от Одиссея стала прозрачной: в соседней секции восседал худощавый тшекки: покрытый чёрной металлизированной шерстью, с острыми ушами, загнутыми назад, с десятком длинных шрамов, рассекающих руки и плечи, и с мрачной гримасой на вытянутой острой морде. Их раса была интересной альтернативой приматам: схожие предки развились другим путём, но не на поверхности планеты, а под землёй. Тшекки произнёс «гуманоидов» как ругательство, а сам выглядел как мышиный король, прыгнувший в угол, чтобы отражать атаки многочисленных врагов.

На виске у него блестела биокерамическая заклёпка социального контроллера, какие в разных мирах носят опасные преступники либо индивиды, не способные контролировать импульсивно-компульсивное поведение. Короче, он выглядел как спорадический рецидивист.

— Четыре-два, — вздохнул детектив, осознав, что местная полиция выполнила все законные требования, но в них ничего не говорилось про звуковую проницаемость капсулы в третий модуль, где сидел подсадной крыс. И наверняка в его условиях содержания логирование выключено не было.

К счастью, Ана с Фоксом не сказали ничего инкриминирующего; но их слова явно возмутили соседа, который и не думал замолкать:

— Говоришь, всем по жизни везёт одинаково? Ну давай, осчастливь этим рассуждением родителей малыша с врождённой болезнью Тея-Сакса. Сравни его мимолётный век с карьерой дочки звёздовладельца, которая избавлена от любых генетических заболеваний и получает личного тренера по имиджу в три года. Пхих, какие равные возможности, какой филигранный баланс судьбы!

Кончик тонкого облезлого хвоста прошёлся по стене, словно штрихуя оскорбительные дополнения к жаркой речи.

— Слетай на любую из сверхмассивных планет с чудовищной гравитацией и расскажи впечатлительной местной молодёжи, как легко они могут стать экстрим-глайдерами и оторваться от земли. Потом метнись в астероидный пояс и заяви про равенство парню, которому добрая вселенная подарила роскошь родиться в семье линералов с пожизненным долгом на три поколения вперёд! Пхих, да он возьмёт свой верный резак и язык тебе на две части располосует. Мягкотелый ты болтун.

Одиссей с интересом повернулся к не(до)вольному собеседнику и ничего не сказал, ведь поток рвущихся доводов тшекки был явно не исчерпан.

— Попробуй-ка «правильно реагировать на неудачу», когда патруль изначально видит в тебе угрозу: из-за твоей шерсти, шрамов и запаха, ну и этой штуки, — мыш постучал концом хвоста по биоконтроллеру. — Удачный день нашего брата: это когда просто обыскали мордой в пол, но не пришили дело, а то и не пристрелили «за подозрительные действия» или «попытку к бегству». А для этой чистенькой цыпочки неудачный день — когда её цветные кудряшки пару раз пожелтели от недовольства. Осознайте, наивные, что власть вашей удачи над вами — в разы меньше, чем у моей надо мной!

Выпуклые чёрные глаза врождённого неудачника отчаянно сверкали, усики дрожали от возмущения, а шрам, прорезавший нос до мокрого кончика, был выразительнее многих слов.

— И так смешно и нелепо слушать, как вы вещаете об управлении собственной жизнью, скорчившись в капсуле, куда попали явно не по своей воле, пхих! Да всех в этой каталажке депортируют с планеты за то, чего мы даже не совершали! Так что тешьте себя мантрой о правильных реакциях на события, лишь бы не признать, что жизнь — безумная река, которая влечёт вас от рождения в неизвестность, кидает по порогам, и вы только и успеваете, что барахтаться и пытаться не утонуть.

Он хотел перевести дух, но запал всё ещё распирал узкую грудную клетку и за предыдущей мыслью рвалась следующая.

— Да что говорить про наши мелкие дрязги, когда неравенство достигает звёзд…

Тшекки откинулся к стенке и развёл одновременно верхними и нижними лапами, на мгновение став трагикомичным — в ободранных до кости локтях сверкнули штифты имплантов. Он наконец сумел выдохнуть, и яростный напор речи ослаб, замедлился в философский рокот прибоя.

— У невезучей расы планета ковыляет вокруг умирающей красной звезды, их океаны холодны, а атмосфера полна яда. Миллионы лет они цеплялись за жизнь в лабиринтах подземных пещер, выгрызая и выцарапывая каждый энз. А их звёздным соседям достался золотой мир с тёплыми морями, щедрой биосферой и ласковым солнцем… Один народ получил ледяную могилу, а другой райский сад, неудивительно, что первым пришлось выкапывать прогресс из-под земли и они отстали в развитии, а вторые заняли все лучшие места!.. Скажи, как я виноват в том, что родился потомком первой расы, а не второй, и это определило всю мою жизнь? А? Не слышу!

Ана и Фокс молчаливо ждали, и тшекки, поражённый тем, что его впервые в жизни слушают, поспешил досказать всё, что копилось долгие годы.

— Знаешь, в чём разница между мной и тобой, гуманоид? Ты веришь, что удача — абстрактная физическая константа, которую вселенная распределяет более-менее справедливо и равномерно. А я знаю, что удача — измеримый и конечный ресурс и ни о какой справедливости не может быть и речи. Понимаю, у вас шея негибкая и башка не вертится назад, как у нормальных рас, но сделай усилие, пошевели тазом, оглянись вокруг и прозрей: есть миллиардеры удачи, а есть нищие! И первые парят на крыльях фортуны, неподвластные гравитации жизни, а вторых постоянная тяжесть тянет вниз. Никому из них не суждено взлететь, и те редчайшие случаи, когда им удаётся… это даже не удача, а чудеса. Ну или они кровью выгрызли себе место под солнцем.

Наступила тишина. Одиссей кивнул мышу, показав, что услышал всё сказанное, и повернулся к Ане.

— Ты тоже со мной не согласна?

— Не знаю, — кротко сказала девушка, в её волосах опять пророс бледно-голубой.

Она ощущала правоту обеих точек зрения: и про врождённое неравенство вселенной, и про власть над судьбой, которую нужно брать в свои руки. Ана с детства понимала, насколько незаслуженно особенной родилась, и это понимание воспитало в ней скромность. Но она знала, что Одиссея нельзя обвинить в бесчувственности ни к одной живой душе; а направлять судьбу вместо того, чтобы в ней барахтаться, он умеет как никто другой. Столько раз этот человек отменял предопределённое и спасал тех, с кем жизнь поступила несправедливо и подло!

И ещё Ана была уверена: даже если ей суждено прожить сотни лет, она не забудет взгляды неизлечимых, которые в последней надежде прилетали на Рассвет. Они были куда выразительнее и страшнее, чем у пламенного мыша.

— Он-то прав, — принцесса кивнула на тшекки. — Но мне очень хочется, чтобы ты оказался тоже.

Одиссей улыбнулся, потом обернулся к соседу и ответил:

— Мой неожиданный друг, неравенство повсюду. Как раз оно и является константой вселенной. Но ты путаешь две совершенно разных вещи: то, что один родился богатым и защищённым, а другой обречён, не имеет к удаче никакого отношения. Это не удача, а данность. Твоё сознание никто не закинул в случайное место жизни — оно выросло и сформировалось в конкретном месте из конкретных причин. Это не везение, а закономерность; ноль, а не плюс или минус шкалы. Просто ноль у каждого свой, но принципы жизни от этого неизменны.

— То есть эти мегапарсеки несправедливости — норма? — поразился тшекки. — Так и должно быть⁈

— Вселенная равнодушна, — наотмашь сказал Фокс. — Для неё нет разницы, родился ты с карими глазами или рабом. И то, и другое — вариации бесчисленных векторов. Тебе не придёт в голову жаловаться на то, что ты не камень или звезда, а тшекки? С исходной позицией в жизни то же самое. Удача приходит не изначально, а только в пути.

Судя по замершим встопорщенным усам, мыш ещё не смотрел на вопрос с такой стороны и ракурс был ему в новинку.

— Если принять свой ноль как данность, а затем посчитать разнарядку всех событий и не обманывать себя, не выдавать желаемое за действительное, то увидишь, во-первых: то, что кажется удачей и неудачей, чаще всего лишь закономерные исходы поступков, твоих или чужих. А во-вторых: везения и невезения всем и каждому выпадает примерно поровну. Не в краткой перспективе, тут кому-то может и сказочно повезти. Но при игре вдолгую статистика неумолима и случайное распределение выравнивается.

— Но у каждого свои горизонты возможностей. Сынку олигарха и повезёт на миллиард, а я счастлив от недоношенных имплантов с мусорки!

— Да, только этот миллиард изменит его жизнь меньше, чем твою — старые импланты.

— Но это нечестно в принципе!

— Абсолютно. Только если ты хочешь уйти от своего нуля, то лучше принять врождённую нечестность и перестать к ней привязываться, перестать ей оправдываться и на неё уповать. Гора несправедливости в твоих глазах закрывает тебе горизонты. Лучше взять свой ноль за основу и начать от него отталкиваться, чтобы преумножить удачи, которые тебе реально выпадают в пути.

Тшекки пытался понять, что именно говорит человек, его узкая морда морщилась в гримасе.

— Конечно, вы все этого жаждете! — процедил он. — Все привилегированные только и хотят, чтобы наша братия простила вас за счастье, которое вам выпало. «Ну мы же не винова-а-аты, что родились богатенькими», тьфу.

«Счастье», а не «удачу». Внутренне мыш уже согласился с тем, что сказал Одиссей.

— Друг, элите нет до тебя дела, — улыбнулся детектив. — У них свои беды, свои ущербности и своя тщета, которую тебе так же сложно понять, как им твою.

— И как же неудачнику вроде меня одолеть всемогущую судьбу? — спросил тшекки с насмешливым вызовом, но и тенью надежды на ответ. Его хвост торчал, шерсть топорщилась, резцы скалились, а бусины глаз чернели навыкате ещё сильнее, чем прежде.

За свою долгую жизнь Одиссей уже отвечал на этот вопрос — десяткам существ со всех уголков галактики. Среди них были олигархи и нищие, убийцы и жертвы; те, кто казались незначительным или полагали себя умнее времени, сильнее законов физики и талантливее звёзд. Большинству из них, таких разных, человек в мятом свитере говорил одно и то же:

— Не старайся перекричать жизнь, а пытайся услышать. Чем адекватнее ты воспринимаешь мир, тем правильнее реагируешь на события и тем чаще ситуация складывается в твою пользу. Со стороны кажется, что жизнь награждает тебя удачей, но в реальности ты создаёшь её сам.

Секунду подумав, он добавил:

— А если про бешеную реку… Прими судьбу, как ветер в паруса, — и старайся рулить.

— Красивые фразы, — фыркнул мыш, отстраняясь назад и всем своим видом показывая, что закончил с этим глупым разговором. Он сгорбил спину, сцепил передние и задние лапы крест-накрест, просунул длинный хвост петлёй и обернул кончик вокруг носа, а потом резко стянул себя в насмешливый черношёрстный шар, повернувшись к жизни и собеседникам грубой металлизированной шкурой.

— «Жизнь даёт нам знаки», — улыбнулась Ана, вспомнив, как спорила с Одиссеем в самый первый раз. — Но ты уже давно не просто слушаешь и смотришь, а стараешься предугадывать реальность.

— Это инфа со второго курса, — улыбнулся детектив. — Адекватное восприятие плюс активное мифотворчество.

— Значит, ты всё правильно сделал и сейчас нам повезёт? — поддразнила Ана.

Кристалл Фокса мигнул, приняв сообщение от комиссии Содружества, куда они совсем недавно подали жалобу:

«Причины вашего задержания признаны легитимными; депортация законна, но вы можете задержаться на планете при наличии запроса о важных делах от одного из участников Фестиваля. Условия содержания признаны нарушением прав личности умеренного уровня, вам открыта возможность вызвать для депортации любой частный корабль, не дожидаясь очереди во Вратах».

— Содружество не подвело, вот только наш корабль занят закупками микронити, — хмыкнула Ана. — Так что ждём, кого пришлют.

Кристалл вспыхнул ярким золотистым светом, это что-то новенькое. Капсулу осветила визиограмма с необычным этноидом: похожим на миниатюрного пони из мягкого карамельного стекла, присыпанного сахаром (то есть каолиновым налётом, подсказал Ане нейр). Густая грива из кремовых опалесцирующих нитей, мохнатые кисточки на ушах, коленных суставах и коротком хвосте — во всей галактике не встретить коника милее и приятнее. Какая-то кремниевая форма жизни: в его теле не было ничего жидкого, только вязкое. Крупные кварцевые глаза со множеством слоёв и двойными сапфировыми зрачками, подвижным и способными пересекаться для идеальной бирефракции. Несмотря на твёрдость, эти глаза были живыми, а взгляд внимательным и умным.

Он стоял на фоне шикарного новенького привратника класса «люкс», и самым поразительным было то, как хорошо на поняше смотрелась форма звёздного капитана.

— Внимание, гражданин галактики Одиссей Фокс, — произнесло это чудо, и в тесноте капсулы его доброжелательный виброванный баритон прозвучал как музыка. — Ваш заказ на пролёт через Врата стал миллиардным в истории системы Домар! В честь такого события секторальная корпорация «Врата» выделяет вам привратник люкс класса с личным капитаном!.. Это я.

Пони приветливо цокнул ножкой с плотным кварцевым копытом и мягкой «подушкой» из фельдшпата, нити его сенсорной гривы шелохнулись и озарились мягким опалесцирующим эффектом.

— Плюс право бесплатного прохода вне очереди на один цикл. Если вы готовы принять акцию, предоставьте личные данные пассажиров; если отказываетесь, статус миллиардного пролёта перейдёт следующему запросу в очереди. Добрых вам звёзд!

— Идеально, — поразилась Ана в наступившей тишине.

— Что, хвост мне в рот⁈ — шикнул тшекки, мигом развалившись из чёрного шара во взъерошенного ошарашенного мыша. — Вот после всего этого грёбаным гуманоидам так везёт⁈ Это заговор приматов!

Но капитан Чар не был ни приматом, ни гуманоидом.

— А может, это свидетельство верного подхода? — хмыкнул детектив. — Жизнь вознаграждает меня за её адекватное восприятие.

— Да пошёл ты, болван плосколицый…

— Лучше давай свои данные, мистер Негодун.

— В смысле?

— Ты явно не подсадной полицейский, как я подумал вначале. Ведь на Домаре ноль живых полицейских, это планета туристов и гостей. Вряд ли тебя задержали за серьёзное преступление, скорее всего, ты попался на воровстве.

Черношёрстный открыл было пасть, но сложно врать о своей невиновности, когда сидишь в капсуле.

— А раз так, у тебя тоже есть право на частную депортацию из-за условий содержания. Можешь торчать тут до конца фестиваля, а можем взять тебя с собой.

✦

— Добро пожаловать на борт «Каллипсо»!

Салон был отделан хамелеон-панелями — как и полагается интерьеру яхты, несущей жителей разных миров. В данный момент это было лакированное дерево в платиновых контурах — сдержанная роскошь. Под ногами пружинил джунгарский ворс того умиротворяюще-синего цвета, что не бросается в глаза, но призывно синеет морской глубиной, создавая иллюзию, что ты ступаешь по воде. Волосы Аны неосознанно приняли тот же цвет.

Поняш так искренне обрадовался приходу пассажиров, что уставился на Фокса во все четыре зрачка со смесью восхищения и восторга, словно встретил ходячую диковину. Но ведь сам он был куда экспонатнее! Спохватившись, капитан тряхнул гривой, а потом чихнул: с его шкуры взметнулось легчайшее облако белой каолиновой пудры, частицы которой тут же засверкали, преломляя свет. Одиссей весело подумал, что у поняша аллергия на органику, но Ана уже выяснила, что социальный чих у расы карамидов служит способом обмена взвесью, то есть минеральным приветствием.

— Я Чар, капитан и проводник в премиум полёте по мирам вашего выбора!

Он гордо переступил копытами.

— И вам привет, — принцесса вежливо тряхнула волосами и топнула ножкой.

— Уже решили, куда направимся? Учтите, статус «Каллипсо» открывает доступ к большинству миров Великой сети, включая запретные для рядовых путешествий.

В другой раз Одиссей бы точно использовал эту возможность, чтобы показать Ане родину циоров, планету Мириад, под обветренной коркой выжженной поверхности представлявшую собой гигантскую жеоду живых и разумных кристаллов; или поля абсолютной тишины, заполненные удивительными цветами, которые от любого звука разрушались в прах на сотни метров во все стороны; или плавучие континенты газовой планеты ириалинов, выеденные живыми ветерками до дырчатых губок, которые парят и просвечивают насквозь. Вот где зрелища! Но сейчас было немного не до того.

— Первым делом доставим домой мистера Негодуна.

— Меня зовут совсем по-другому! — возмутился тшекки. — И домой мне без добычи нельзя: прибьют за долги.

Ана и Одиссей переглянулись, осознав, что в придачу к клеймителю неравенства идёт целый ворох проблем. Извечная доброта Фокса грозила перерасти в балласт, но он решил, что если жизнь довела мыша до страстного монолога, то бросать его в заключении у недобросовестных тюремщиков — неправильно. Впрочем, делать первого встречного свидетелем расследования такой щекотливой и глобальной темы, как Лис, тоже невозможно. Едва детектив и ассистентка успели выразить это друг другу взглядами, как капитан Чар сориентировался и тихо цокнул по полу, развернув визио:

— Как насчёт планеты Лэбор-20, где действует благотворительная программа для жертв расовых репрессий? — предложил он. — Резидентам гарантирована несложная работа с полным обеспечением, небольшая оплата сверху и полное очищение личной истории через пять оборотов. Идеальный вариант, чтобы пройти программу, получить одну из базовых лицензий и начать новую жизнь.

Мыш уставился на визио, кончиком хвоста листая пункты договора. На умеренно санаторной планете жили и трудились умеренно-довольные физиономии этноидов всех мастей. Идиллия объяснялась тем, что достаточно крупной корпорации выгодно устроить хаб ускоренной социализации и получить за это налоговые льготы. По их меркам расходы были копеечные, а льготы — в процентах.

— Я скинул ваши пассажирские данные, предварительный ответ положительный: вы проходите по условиям программы.

Поняш оказался просто реактивный.

— Это лучше, чем каталажка или барак, — заинтересованно шмыгнул мыш.

Возвращаться в свою нору ему явно не хотелось.

— И кредиторы не достанут, — поддержал Фокс.

— Тем более.

— Тогда летим на Лэбор-20?

Внутри огромного эллипса, сложенного из миллиона мрачно-серых блоков, раз в минуту сменялся космический пейзаж. Двое врат в разных точках галактики совмещали пространство, впечатываясь друг в друга как два идеальных магнита; очередной корабль или целая группа пролетали туда, а иногда и оттуда, затем связь разрывалась и начинался новый цикл.

В солнечном сплетении неуловимо дрогнуло, Одиссей потерял дыхание… «Каллипсо» замедлилась и остановилась рывком, пассажиров дёрнуло даже в амортизирующем поле, настолько резким был сброс скорости.

Звёзды иного неба разом погасли, гигантский овал заволокло серой сеткой помех. Пять крупных барж, которые шли совместным курсом и уже почти нырнули в проём, отбросило так резко, что они застыли вразброс, мигая малыми аварийными огнями от незначительных повреждений. Но баржу, которая в эту секунду проходила портал, разрезало надвое! Громоздкая задняя часть со всеми грузами осталась в системе Домар, словно обезглавленная туша кита, а головной блок с замершим в шоке дальнобойщиком вылетел по ту сторону — и во мгновение ока их разделили сотни световых лет.

— Внимание: сбой работы Врат!

Одиссей никогда и не узнал, что стало со стариной Бульдохом: добродушным мелкарианцем, который пузырил космические рейсы уже под сотню лет. Он отпочковался от предка прямо в салоне баржи «Гордость Сириуса» и вместо родительского молока вкусил все прелести водительской жизни. К десяти годам Бульдох был уже заправским дальнобойщиком и даже выиграл Малый альдебаранский марафон.

Безжалостное пространство, размыкаясь, отрезало Бульдоху четверть тела, он едва не истёк слизью и выжил лишь чудом. Потеряв груз, бедняга не выполнил контракт и заплатил огромную неустойку, лишившись всех сбережений. А изворотливые страховые интосы отказались платить компенсацию, ибо «разрезания Вратами» не было в списке даже самых безумных и невозможных страховых причин. В отчаянии Бульдох подал в суд на Врата и после шумного дела, полного огласки и скандалов, сначала получил десятки миллионов заслуженной компенсации, а после ещё большую сумму, когда права на экранизацию его жизни купил межзвёздный стриминг Nozama.

Вынырнув из бедной жижи в элитные слизи, Бульдох увлёкся турнирами Большого Блефа — и однажды поставил всё состояние против Великолепного Жар-Жара (бывшего Лжа-Лжа), пятикратного чемпиона сектора, на гениальную Ригиду, восходящую звезду психо-спорта. Если бы он знал, к чему приведёт эта авантюрная ставка, и кем на самом деле является юная Ригида…

Но это уже другая история, а мы же не можем узнать их все?

Предупредительная сирена прошлась по всем кораблям на тысячи километров вокруг и достигла инфоузлов плывущей неподалёку планеты. На титанический контур легла тревожная фиолетовая россыпь, и каждый капитан получил сигнал срочно отступить. За свою долгую жизнь Одиссей становился свидетелем такой ситуации лишь трижды, остальные — явно впервые.

— Статус «Преднулевой»! — Чар неуверенно переступил копытами.

— Это значит, процедура пролёта принудительно прервана и сейчас последует экстренная рекалибровка, — пояснил Фокс. — Обычно её достаточно.

— Да практически всегда достаточно! — воскликнула Ана, но её рука вцепилась детективу в свитер, а в напряжённо покрасневших волосах мелькали сизые пряди. Серьёзные сбои Врат случались крайне редко, на всю галактику мог быть один случай в десятки лет.

Корабли разлетались большим снопом, словно погасший фейерверк; часть из них развернулись, но большинство отходили задним ходом, создавая иллюзию, будто их отматывает назад. В этом зрелище пряталось противоестественное чувство угрозы.

Раздался странный глухой звук, он разошёлся по всему пространству едва ощутимой вибрацией, словно металлокерамика в глубине титанических Врат издала тяжкий стон. Ещё один. Ещё. Отзвуки множились неправильным дёрганым эхом, пронизывая сотни километров вокруг.

— Откуда звуки в космосе⁈ — воскликнул тшекки.

Он закрыл уши лапами, хотя от вибраций они не помогут, шерсть мыша встопорщилась и затвердела в ожидании удара; Ана в недоумении озиралась, пытаясь узнать через нейр, что происходит, но безрезультатно; Чар поднял левую ногу, на которой темнела широкая повязка, занёс копыто для удара о пол, но не знал, что именно сделать.

— Вокруг Врат всегда наготове слабое силовое поле, — быстро сказал Одиссей. — Мера защиты от кораблей-камикадзе, неожиданных столкновений и прочего. Случись что-нибудь непредвиденное, поле активируется и растащит корабли. Но это происходит исчезающе редко, поэтому вы не в курсе.

Хотя капитан-то знает.

— Вот почему до нас доходят звуки, — поняла Ана. — Но не доходят сигналы: у меня сбой связи с инфоцентрами, ни один не доступен.

— Мордиал заблокировали все потенциальные интерференции, включая все виды межзвёздной связи. Это и означает преднулевой статус.

Чар по-прежнему медлил, или его кремниевые реакции проходили таким образом: сначала чуть долгое осмысление, зато потом быстрые действия. Фокс обратился к нему, чтобы привести в чувство:

— На «Каллипсо» есть гиперпривод?

— Конечно есть, — кивнул карамид. — Как и три других способа путешествий. Это хорошая дорогая яхта… отхожу из зоны блокады на досветовой.

Он резко цокнул по полу, отдав системе приказ, и «Каллипсо» мягко двинулась, убегая от Врат по большой дуге.

— Да что сегодня творится⁈ — Ана оттащила Фокса в сторону и окружила их полем легионера, чтобы другие не слышали. — Нас бросает как на гравитационных горках, то прыг в невесомость, то бух в 10G!

— Хм.

Лицо детектива стало отрешённым: после реплики Аны он взглянул на череду всех произошедших событий под другим углом. И ему не понравилась закономерность.

— С утра у меня было очень странное предчувствие. Я от него отмахнулся, но, видимо, это был не дурной сон, а сигнал подсознания. Что-то не так. И ты права: нам то везёт, то не везёт, как в калейдоскопе… Будто подхватили мифический квант удачи… Что?

Ана побледнела.

— Я ещё раньше хотела тебе сказать: он не мифический.

Взгляд Одиссея дрогнул.

— В смысле?

— Он настоящий, это не байка. «Квант удачи» — так обыватели называют реально существующую квантовую частицу: флюон. Она достаточно слабо изучена, потому что флюоны крайне редки, они стремятся как можно скорее реализоваться и потерять свои свойства, а ещё из-за невозможности искусственно эмулировать флюоны техническим способом.

Фокс поражённо слушал, как тараторит Ана.

— То есть россказни пиратов, бредни дальнобойщиков и сказки космических капитанов имеют реальное основание? — переспросил он, не в силах поверить, что древняя байка на самом деле быль.

— Да, — кивнула принцесса. — Эта закрытая информация, да и слишком специфическая, ты же не спец по физике. Но квантовый перенос сознания у олимпиаров возможен только благодаря существованию флюонов, лишь после их открытия наши учёные смогли просчитать процессы и создать первую установку. Флюоны отвечают за взаимодействие следствий и причин, они способны менять потенциал других частиц, а значит, влиять на исход узловых событий. Квант воплощает дуализм вероятности, вот почему нам с тобой то везёт, то не везёт.

— Он всё время в двойственном состоянии? — разум Одиссея словно проснулся от спячки и нащупал главный вопрос.

— Нет, в том-то и дело, что флюон раскачивает амплитуду до максимума, который зависит от потенциала носителя, и реализуется в одном из вариантов: как квант удачи или беды.

— Амплитуду до максимума? Потенциал? Давай подробнее.

— Подробнее будет даже не лекция, а курс по квантовой механике!

— Используй упрощения и метафоры.

— Хорошо… Флюон рождается в точках пространства-времени, где сходятся много следствий и причин, в точках узловых событий. Он как дитя судьбы и её эхо, всю свою жизнь ищет следующий судьбоносный момент; таким образом многие, казалось бы, совершенно не связанные события в разных уголках вселенной на самом деле соединяют невидимые следы. Физик Аарон Шерскин, открыватель флюонов в нашей цивилизации, назвал это «незримой матрицей бытия».

«Нир», — вспыхнуло в голове у Одиссея. Растерянный взгляд Рин Шеллер обжёг его изнутри.

Огромные куски осознания складывались в голове у детектива. Кто мог подумать, что обрывки понимания, которые копились на протяжении десятилетий и дремали внутри, отложенные до лучших времён, превратятся в лавину осознания после того, как он узнает лишь один факт: квант удачи — не байка.

— Что делает эта частица?

— Флюон стремится реализоваться, то есть изменить логику причин и следствий. Он скользит по пространству-времени в поисках максимально сильного узла событий и вероятностей; летит сложным маршрутом, близким к случайному, но с рядом закономерностей… А пока флюон не реализован, он постоянно находится в неустойчивой фазе и колеблется от одного состояния к другому, как двоичный код: «Да» или «Нет».

— Но в природе нет состояний успеха и провала, удачи и неудачи. Это категории живых и, в первую очередь, разумных существ. К тому же удача субъективна: успех одного часто провал другого.

— Так и есть. В природе флюоны просто определяют ход событий в ту или иную сторону, и амплитуда частицы меняется в зависимости от событийного узла, в который она угодила. Но закономерность полёта флюонов заключается как раз в том, что они тянутся к разумным существам, как к самым интенсивным акторам событий из всех возможных. Потому что вулкан не предпринимает дополнительных действий, чтобы извергнуться или, наоборот, уснуть, он пассивно следует природным процессам. А человек только и делает, что предпринимает осознанные действия; ничто во вселенной не влияет на исход событий так, как мыслящее существо. Потому флюоны тянутся к живым и попадают в живых носителей по галактическим меркам не так уж и редко. Хотя статистики, конечно, нет.

— Логично, — прошептал Одиссей, который уже давным-давно считал, что разум является неотъемлемой частью природы вселенной и его возникновение — неизбежное следствие из того, как изначально устроено бытие. Похоже, некоторые законы физики считали так же.

— При попадании в существо амплитуда флюона автоматически меняется на две сильнейших противоположности в исходе любых событий, — торопливо продолжала Ана. — На одном полюсе то, что вредит носителю, на другом то, что ему помогает. Поэтому флюон и является «квантом удачи». Совсем редко они попадают в вещи…

— Знаменитая шхуна «Рианнон»? — Одиссей вскинул брови, вспомнив, как ярокрылые охотились за легендарным пиратским судном, но так и не отыскали.

— Кстати, да, это единственный известный случай, когда носителем флюона стал звёздный корабль, да ещё какой! «Рианнон» пережила череду феерических удач и убийственных неудач, прославилась на половину галактики. Но в конечном итоге флюон реализовался в квант неудачи и шхуна сгинула в дебрях гипер-шторма, похоронив экипаж.

— Значит, при попадании в человека квант будет попеременно то губить его, то помогать? — сощурился Одиссей.

— И с каждым витком всё сильнее, — кивнула Ана, волосы которой почти полностью заполнила грязно-фиолетовая тревога. — Квант действует синусоидой с растущей амплитудой, и так продолжается до достижения апоэкстаза: точки максимально возможной удачи или неудачи данной персоны. Предела его потенциала… При достижении апоэкстаза флюон переходит из перефазы в монофазу — то есть перестаёт быть флюоном и становится квантом счастья или квантом горестей.

— И как определяется, во что он реализуется в итоге?

— В то, чего достигнет последним, пока носитель ещё жив, — тихо сказала Ана. — Ведь чем выше неудача, тем сильнее вероятность того, что носитель погибнет. И если он умер под влиянием неудачи до того, как флюон достиг потолка потенциала, — процесс обрывается, амплитуда застывает в замкнутой перефазе. Проще говоря, квант становится неудачным, но лишь на время, пока не отыщет себе носителя с более высоким потенциалом. А если гибель произошла уже на пике потенциала или носитель пережил все испытания и прожил долгую и счастливую жизнь, то квант исчезает в момент его смерти, когда актор перестаёт влиять на события собственной волей.

Повисла пауза.

— Лис, — прошептал детектив, осознав то, что ускользало от него на протяжении столетий. — Он носит в себе квант удачи. В этом его аномалия и потому все считают его живым чудом.

Словно все вековые загадки, намёки и обрывки сложились в одну картину, — обычно это происходило к концу дела, а сейчас собралось посередине, — и Одиссей разом понял почти всё.

— Часть фелитов охотятся за флюонами, помнишь, как шекловоды за шеклами. Это тоже большое межзвёздное сообщество, куда входят самые разные существа, от честных энтузиастов до маргиналов и махинаторов. Радикалы призывают уничтожить Лиса как угрозу природе вещей — только наверняка кто-то из верхушки уравнителей хочет не только убить зверя, но и забрать его квант себе. Стать самым удачливым существом во вселенной, но разумным. Вспомни, как неуловим Лис, насколько он свободен в движении по пространству-времени, и представь, на что с такой силой будет способно разумное существо!

Ана едва успевала слушать и выстраивать в голове блоки действующих сторон, причин и событий происходящего, а Одиссей выбрасывал новые:

— В Джеке Доуле тоже был флюон. Вспомни, что он сказал Граю: «Я в страшной опасности, потому что в последнее время мне слишком везёт!» Он был опытным фелитом и конечно же понимал, как действует квант удачи. Он знал об угрозе и подозревал, что стал жертвой кванта.

— Жертвой?

— После серии удач и неудач Джек погиб от страшного невезения, которое и стало для бедняги последним. Он его просто не пережил.

— Но Джек считал, что уравнители пытаются его убить, и потому нанял Грая.

— Именно. Хотя не обязательно сектанты. Кто бы это ни был, убийца специально подселил к Джеку флюон.

— Но как⁈ Это технически невозможно.

— Значит, возможно, потому что иначе не складывается. Ты можешь поверить, что частица совершенно случайно угодила в Джека из всех разумных галактики именно в то время, когда он купил картины с Лисом и организовал в музее удачи уникальную выставку?

— Нет, — Ана прикусила губу. — Такие совпадения нереальны.

— В деле, где замешан Лис, вообще не может быть совпадений.

Они осознали, что последние секунд десять им в поле колотит возмущённый тшекки, который был не виден и не слышен из-за режима непроницаемости.

— Что? — спросила Ана, сняв поле.

— Ну вы нашли время закуклиться! — мыш был на нервах. — Там аварийная ситуация и транспортный коллапс, чего делать-то? Мы вышли из зоны блокады.

Врата и правда виднелись уже далеко, «Каллипсо» висела в зоне между ними и планетой Домар.

— Улетаем из чёртовой карнавальной системы куда подальше, прикажи капитану!

— Нет, — отрезал Фокс.

— Нет⁈ Как «нет», почему «нет»?

Чар молчаливо слушал диалог и не вмешивался, как и положено исполнительному гиду и капитану, но был готов в любой момент прийти на помощь.

— Появились новые обстоятельства.

— Да плевать мне на ваши обстоятельства, я хочу свалить отсюда подальше, чтобы начать новую жизнь, поняли? Вы меня сами вытащили из каталажки, никто вас не заставлял. Так что теперь вы за меня отвечаете!

— Хорошо, мы нанимаем тебя в качестве телохранителя.

— Чего? — мыш опешил, его хвост встал торчком, а уши растопырились. Он хлопал глазами, а на вытянутой морде с глазными яблоками навыкат это было одновременно комичное и устрашающее зрелище.

— Будешь защищать меня и мою ассистентку.

— Вы же оба в крутых боевых системах и можете нас с кэпом в порошок стереть, — принюхался тшекки. — А я нищий воровайка. Чем мне вас защищать, голым хвостом?

— Отличная идея, голый хвост нам подходит, держи аванс.

Мыш замер с открытым ртом, поймав перевод, равный трём суммам его долга.

— Чёртова гуманоидная элита, — всплеснул он руками, но уже совершенно в другом настроении, с ноткой истеричного смеха. — И что мне делать?

— Не мешай. Капитан Чар?

— Пока новостей нет, Врата проходят процедуру рекалибровки.

— Дрейфуйте в этой области и собирайте данные о происходящем с Вратами и планетой.

— Принято, — поклонился поняш.

Блокирующий слой вернулся, и детектив с ассистенткой снова оказались наедине.

— Но кто в здравом уме будет отдавать такую ценнейшую и редчайшую вещь, как флюон, и тратить её на убийство какого-то пройдохи? — спросила Ана, выстроив в голове всё, что босс сказал раньше.

— Пока не знаю, — ответил Фокс, но в ту же секунду сообразил. — Может, если некий фелит научился подселять флюоны, то может их же и забирать?

— В смысле?

— Закинуть в носителя слабый квант в самом начале амплитуды, дождаться, пока неугодный тебе человек его раскачает и погибнет от максимальной беды, а потом забрать себе оформившийся квант неудачи. Продать его за миллионы или даже десятки миллионов, чтобы подселить в известного политика или триллионера с высоким потенциалом, который слишком надёжно защищён и которого не устранить обычным способом. Но с квантом беды жертва навсегда станет смертельно невезучей, и рано или поздно судьба возьмёт своё. А с моментом его смерти единственная улика, сам квант, перестанет существовать.

Нарративное мифотворчество прошло сквозь Одиссея гремящей волной, разбивая мрамор неизвестности и сомнений, — и схлынуло, оставив совершенную скульптуру понимания, рождённую в один момент.

— Квант исчезнет, а наш неизвестный станет самым высокооплачиваемым и, главное, самым неуловимым убийцей в галактике. Ведь невозможно найти того, кто убивает абсолютно нереальным способом. Такого никто и не заподозрит, даже опытный, тёртый и лучший в своём квадранте сыщик Бульдог.

Ана стояла с открытым ртом.

— Похоже, ты только что раскрыл невероятную преступную схему, в которой могут быть замешаны уравнители, а может, и кто-то посерьёзнее, — сказала она наконец.

— Мы раскрыли. Но убийца в данный момент — наименьшая из наших проблем.

— Потому что он испугался нашего присутствия и подселил квант в нас; теперь нужно срочно решить, как от него избавиться или как привести его пик именно к удаче?

— В меня, — поправил Одиссей. — Ведь теперь предельно ясно, как убийца подселил мне флюон.

— «Диагнозис»! — после секундной паузы воскликнула Ана.

— Он горел цветами катастрофы. Я собирался уйти, но кто-то принудительно запустил автомат и под видом медицинского скана замерил мой потенциал. Увидел, что потенциал высокий и подселил флюон, чтобы тот прошёл во мне все этапы синусоиды и вырос в максимально могущественный квант беды, который меня и убьёт.

— «Высокий»? — переспросила Ана с непередаваемой гримасой и сделала жест скрюченными пальцами, чтобы подчеркнуть всю неуместность и недостаточность этого слова.

Девушка побледнела, и он тоже, он прямо ощутил, как кровь отливает от лица. Ведь, стремительно оформляя версии в связные слова, Фокс ещё не успел понять главное и осознал лишь теперь.

— Ох, — растерянно сказал человек в мятом свитере.

Ведь он жил половину тысячелетия, был носителем глаза сайн и сильнейшим из теллари, победителем Игры Древних и чуть ли не единственным, кто знал тайну Вечных. Был ли во вселенной хоть кто-то с потенциалом удачи и беды выше, чем у Одиссея Фокса?

— Оди, — прошептала Ана, схватив его за плечи и забыв, что клялась никогда больше так не называть. — Масштаб твоей неудачи с каждым витком растёт и уже задевает других. На пике амплитуды ты можешь породить беду таких масштабов, которая уничтожит даже не эту планету. А вообще… что угодно. Как в той истории, когда убийца подверг опасности всё население планеты, чтобы достать одного — так твоя неудача станет так огромна, что…

Ана не нашла аналогию, чтобы завершить мысль, но и без того всё было ясно. Фокс выдохнул и перешёл от мифотворчества к выживанию. Внутри всё сгладилось и вошло в равновесие, как бывает, когда ты несёшься сквозь рой астероидов на полётной доске и каждый безумный осколок хочет найти твоё ускоренное, сжатое в силовом потоке тело. Там нет времени и сознания ни на что, кроме идеального манёвра, вот и сейчас их не было.

— Если всё так, то последняя беда в отказе Врат, — сказал Одиссей. — Сейчас квант находится в перефазе от заметного, но пока ещё не смертельного невезения — к редкой и сильной удаче. И мы можем легко её проверить. Снимай поле.

Ана взмахнула рукой.

— Капитан, дайте мне связь с торговым хабом планеты Домар.

Депортация формально не состоялась, пока подлежащие высылке не покинули пределов системы, а теперь, из-за форс-мажора с Вратами, их временный статус продлили на неопределённый срок. Поэтому Ана с Фоксом всё ещё носили теги участников Фестиваля.

— Готово, — нервно переступив копытцами, исполнил Чар. — Разрешите спросить: для чего?

— Азартные игры, — в открытую выбрал Фокс, чтобы не тратить время на объяснения. — Лотереи, мгновенные лотереи, купить билет…

Он стремительно скользнул по россыпям манящих объектов: от мерцающих лепестков морфоцвета, через стойки гулко дрожащих радиоактивных капсул с малыми дозами сверхтяжёлых элементов и случайным временем распада; сквозь ряды сверкающих звездосфер всех калибров — и ухватил висящую посреди туманности бутылку с запиской внутри.

— Вы выбрали билет «Робинзоны космоса» с моментальным розыгрышем, — воскликнул радостный продавец, принявший вид земной панды в соломенной шляпе. — Желаем большущей удачи!

Одиссей моментально разбил виртуальную бутылку и развернул записку. Какая-то часть его разума ещё надеялась, что построения последних минут — лишь параноидальная фантазия, а утром ему просто приснился дурной мимолётный сон.

— Вы выиграли! — воскликнула панда громовым голосом, и пространство вокруг человека взорвалось фейерверком искр. — Один миллион сто одиннадцать тысяч сто одиннадцать энзов!

— Ошерстеть! — прошептал мыш сдавленным голосом, в его глазах мелькнуло ошеломлённое неверящее счастье.

Поняш аккуратно подвинул вору кресло, в которое тот упал. А Ана закрыла глаза.

✦

Ана хотела укрыться полем от посторонних, но Фокс её остановил.

— Они тоже под угрозой, так что имеют право знать, — сказал детектив, держа инфотэг с выигрышным билетом на ладони. — Сколько у нас времени перед следующим витком?

— Не знаю! Я всё-таки не эксперт по флюонам… Чем сильнее удача, тем больше времени требуется кванту, чтобы выйти на следующий пик. Потому что событиям подходящей мощности нужно ещё найтись, ведь повезти по мелочи может со многими вещами, а по-крупному уже нет. Но в первую очередь скорость раскачки амплитуды зависит от потенциала носителя, а у тебя…

Девушка развела руками.

— Значит, замедлить витки просто: оставаться в максимально нейтральном месте и ничего не делать самому, — быстро соображал Одиссей. — Сесть посередине безжизненной равнины или дрейфовать в дальнем космосе на корабле самой простой конструкции. Быть там, где плотность событий максимально низка.

Тшекки сконфуженно уставился на людей, силясь понять, чего они затирают: его мокрый нос принюхивался к сказанным словам, выискивая важные оттенки, тонкие усики неуверенно дёргались. Пластичный и минерально поблёскивающий Чар, наоборот, смотрел на гуманоидов с ожидающим интересом, как зритель на актёров: что ещё учудят?

— Мы, конечно, можем отойти подальше и залечь в дрейф, — ответила Ана, — Но пассивность только отсрочит наступление следующего витка. Он всё равно придёт, а мы, получается, будем сидеть сложа руки и ничего не делать.

— Ты права. И главное, если ляжем в дрейф, то в отсутствие узлов вероятности рядом со мной флюон помчится искать их дальше. Будет летать по расширяющейся траектории и рано или поздно найдёт… а ближайшие к нам Домар и Врата. В итоге там бахнет что-нибудь ужасное и накроет всех, — Одиссей покачал головой. — Контринтуитивный, но правильный образ действий носителя — обратный: вызывать события на себя. Чтобы не дать флюону уйти дальше в поисках узлов вероятностей слишком большого масштаба.

— А если ты подставишься, ускорив виток, и из-за этого не успеешь сообразить, как выжить в конкретной беде? — воскликнула принцесса. Её волосы вспыхнули лимонным, пронзительно-голубым и фиолетовым хаосом. — Если сейчас ошибёмся, последствия будут катастрофические!

— О чём вы таком спорите⁈ — не выдержал мыш. — Объясните не по-человечески!

Ана метнула ему и капитану Чару краткий бриф, который мгновенно составил её ИИ.

— Нам нужен эксперт, — помотала головой девушка. — Кто-то из квантовых физиков.

— И ещё один: из фелитов, — кивнул Одиссей.

— Ищу на планете Домар.

В конце концов, когда у тебя под боком мега-Фестиваль с сотнями миллионов туристов со всех концов галактики, в толпе могут быть нужные спецы.

— Развод, точно развод, — бормотал мыш, перечитывая бриф. — Какой, к смуглям, «квант удачи»? Сначала прицепились ко мне в каталажке, изобразили сцапанных, потом заманили на яхту, дали денег, сделали вид, что выиграли миллион… Кинуть хотите, но как? В чём схема-то, сделать соучастником, повесить долги? Или это всё розыгрыш, часть Фестиваля, мы изначально в волне, ну, ГДЕ КАМЕРЫ⁈

Он озирался и щерился во все стороны, похоже, нервный срыв на носу.

— Камеры везде, — вежливо ответил Чар. — Вы на премиальном корпоративном судне с полным логированием всех событий. Данные хранит бессознательный ИИ без нарушения вашей приватности, но в случае обоснованного запроса они будут дешифрованы.

— Дешифруй мой щуккор, сахарок! — выругался тшекки, показав ему голый кончик хвоста. — А ну ссаживайте мою шкуру в доках, сию же чесунду!

— Согласно правилам акции, я не могу не выполнить этот запрос, — мгновение помедлив, огласил капитан Чар. — Направляюсь к Вратам.

— Есть контакты! — Ана открыла визио-канал, и к нервной кают-компании прибавилось два действующих лица: румяное человеческое и устрашающее алеудское.

Рогатый и серовластный бегемонстр с инфотэгом: Колм-Огор, профессор физики вероятностей имперской Академии мета-наук. И экстравагантная огнекудрая женщина в полосатом костюме, причудливом наладоннике на левой руке и в широкой шляпе набекрень: Фия Фениксова, режиссёр театра неевклидовой геометрии «За гранью».

Ана вздрогнула, увидев небрежно зажатый в руке женщины предмет, напоминавший волшебную палочку. Это был аметрический фолдер: складыватель-раскладыватель пространства на основе фазовых топологических рекомбинаций — он смещал расположение атомов, не нарушая их связей и не причиняя материи вреда. А потому вытворял с вещами поразительные вещи. Юная коллекционерка гаджетов из прошлой жизни отдала бы душу за редкий экземпляр столь причудливых технологий — но даже наследной принцессе олимпиаров не удалось такой заполучить.

— Так это вы — источник угрозы? — тут же громыхнул Колм-Огор, подавшись вперёд и вдребезги разбив входные врата формальных любезностей, стоящие на пороге любого знакомства. — Оборудование моей лаборатории зафиксировало два всплеска вероятностных флуктуаций в слишком сжатые сроки. Что вы творите, профаны⁈

— Процветайте, любезные. Вы в самом деле подцепили флюон?

Фия шевельнула фолдером, и её кудри со шляпой на несколько секунд зафракталились в копну готически-чёрных цветов с ярко-рыжей каёмкой. И это была не иллюзия: атомы её лица, волос и шляпы перераспределили свои координаты, сохранив атомную решётку, — так что хозяйка осталась прежней, хоть внешне и стала похожа на корзину флориста. Став женщиной буквально в расцвете творческих сил, она заинтригованно всех оглядела, явно выбирая главного героя и уже прикидывая мизансцену.

Профессор уставился на театралку с раздражением:

— Фелитка, да ещё и фокусница? Удалите шарлатанов из уравнения прежде, чем они усложнили и без того запутанную формулу!

Но Одиссей не собирался позволять другим диктовать сценарий эскалации своей судьбы. Он сто раз убеждался: когда твоя жизнь летит по спирали в тартарары, нужно брать управление в собственные руки.

— Времени мало, — хлестнул детектив. — Мы дали вам прямой доступ к уникальной ситуации; злоупотребление этим даром вынудит нас его прервать. Если хотите стать частью судьбоносных событий и повлиять на исход, отвечайте на вопросы. Готовы?

— А то!

Женщина закинула ногу на ногу, и они сплелись в длинную полигональную косу — вот вам и неевклидова геометрия, и «За гранью». Учёный с усилием промолчал: его могучие плечи двинулись, как покатые жернова гнева, а рога качнулись, словно лес копий, готовых вонзиться в ряды непроходимых глупцов.

— Колм-Огор, откуда и почему на планете мероприятий действует ваша лаборатория? Чем вы занимаетесь?

— Это закрытые данные…

— Всего хорошего.

— Стойте! — взревел алеуд за секунду до отключения, ибо Ана приняла тактику босса, её волосы стали боевого ярко-красного цвета, и она потянулась к иконке прерывания волны. — Мы не с планеты. Я возглавляю независимую экспертную группу корпорации «Гекарат Врата», действующей в этом квадранте. Мы отслеживаем казуальные флуктуации поля вероятностей для защиты работы порталов от нарушений.

Секунду висела тишина.

— Иными словами, вы особый отдел по защите от капризов судьбы, — поразился Фокс. — И почти в ста процентах случаев ваша работа никому не нужна?

— Но один раз из миллиона мы спасаем Врата и миры от катастроф.

Видимо, ситуация и правда была критической, раз алеуд раскрыл эту информацию посторонним. Похоже, никто из присутствующих не подозревал, что у Великой сети есть и такая секретная степень защиты. Хотя, если вдуматься, уж кому знать про возможные квантовые угрозы, как не мордиал, расе пространственных владык? Титанические эллипсы под их контролем были едва ли не самым технически совершенным и сложным сооружением в освоенном космосе. Только подумать, что по просторам галактики раскидано несколько миллионов Врат, при том, что поддержание каждых из них требует огромных усилий и средств.

— Значит, вы уловили две последних вспышки активности флюона?

— Да. Для построения точной картины нам нужно учесть все случаи удачи и неудачи, которые произошли с вами сегодня.

— Хорошо, — Фокс сверился с инфокристаллом. — Вот временной штамп момента, когда в меня попал флюон.

— Знаете точное время? — удивился алеуд. — Нетипично и хорошо. А источник?

— Автомат «Диагнозис», держите его серийный номер, он провёл мне мед.скан и заодно подселил квант.

Тшекки, внимательно наблюдавший за диалогом, не сдержался и чихнул, Чар от неожиданности переступил копытами, а рогатая корона алеуда дрогнула.

— Будьте здоровы, — пожелала Фия всем сразу, крутя рыжий локон, который от каждого движения завивался в новую сторону, искривляя пальцы женщины под невозможными углами.

— Буррр, — пророкотало внутри алеуда, по крупному телу прошла химическая реакция, и серая шкура покрылась испариной едких газов. — Этот «Диагнозис» является одним из наших сенсоров! Сеть автоматов работает по партнёрской программе, и кроме своей прямой функции они выявляют в гигантском вале посетителей редкие единицы теоретических колебателей континуума. То есть существ с высоким потенциалом влияния на узлы вероятностей.

Колебателем континуума Одиссея ещё не обзывали.

«Как выявляет?» — хотелось спросить, любопытство толкало разобраться в квантовой механике причинно-следственных узлов, раз уж за этим стоит целая ветвь физики-математики. Но надо сначала выжить, а уже после биться лбом о гранит науки.

— Значит, сделали скан? Сейчас узнаем ваш статус, свободный гражданин галактики Фокс Одд, — профессор поперхнулся. — Что⁈

— Оу, максимальный? — глаза Фии сверкнули ярче театральных огней, взгляд обласкал героя сегодняшней пьесы. Она помахала детективу левой рукой, и металлические сегменты наладонника задорно блеснули.

Ана уточнила и поняла, что это особые измерители удачи, принятые в сообществе фелитов: при встрече они обмениваются зарядами, чтобы проскочила искра и измеряют потенциал удачи друг друга. Забавная безделушка.

— Кто вы, собственно, такой? — бормотал алеуд, листая данные. — Частный сыщик, полная раскрываемость преступлений в мирах цивилизационно близких вам категорий; связи с руководством крупных корпораций… Постоянный путешественник, вырванный из корневого социума…

— Межпланетный странник, — с пониманием кивнула Фия, и пальцы на её руке вытянулись и перепутались, как пучок нехоженных дорог. — Вы знаете, что среди фелитов принято бежать из любых жизненных рамок и совершать неожиданные шаги? Быть открытым миру, спонтанным, не гнаться за миражами богатств и карьер, а упрощать жизнь до главного. Мыслить парадоксально.

«Ну надо же», — подумала Ана, ведь портрет оказался в точку.

— Считается, что с таким подходом выше вероятность поймать квант. Так что вы вполне типажны, молодой человек.

— Только он никогда не гнался за удачей! — принцесса не могла промолчать, что-то во всей ситуации было неправильным, словно у неё в голове засела бритва, которая при каждом движении резала мысли.

Колм-Огор вскинул рога и возмущённо загрохотал:

— Почему я вижу эти данные только сейчас⁈ Сканирование выявило чрезвычайный потенциал, а мы не получили от «Диагнозис» никаких уведомлений. Кто облажался?

Гнев профессора выдавился из шкуры изморосью мелких серных капель; сегодня кому-то из медицинской компании не поздоровится.

— Инициирую внутреннее расследование и проверку автомата. А вы излагайте дальше.

— Я поскользнулся на кожуре, видимо, это была неудача.

— Ранг первый: незначительная флуктуация причинно-следственной вязи. Но это дурная новость: если амплитуда началась с неудачи, то в апоэкстазе флюон пройдёт полный цикл и вернётся к катастрофе максимально доступного масштаба. При условии, конечно, что вы сможете до неё дожить.

Фокс рассеянно кивнул, хотя внутри ёкнуло. Пусть угрозы планетарного масштаба превратились для него в хороших знакомых, а неминуемая гибель всякий раз подступала со звёздочкой и уточнением мелким шрифтом — всё равно от странной ситуации было не по себе. Внутри ворочались горы предчувствий и сомнений.

— После мы искали достопримечательности, наткнулись на закрытую дверь и нам повезло: замок дал сбой от фейерверка и открылся.

— Ранг второй, флуктуация повседневного уровня, — со знанием дела оценил профессор. — Удача подобной силы бывает со многими, и достаточно регулярно. Однако пошла раскачка амплитуды. И перед тем, как выйти на следующий виток, флюон должен был привести вас к аналогичной по силе неудаче.

— Так и было: спустя полчаса нас арестовали.

— А в чём тут невезение? — фыркнул мыш. — Вы же залезли в закрытый дом.

— Как быстро система поняла, что произошёл сбой, и прислала патруль, — отозвалась Ана. — С учётом того, что она сама нас впустила и у неё не было поводов считать происходящее сбоем. Да и арестовали нас прямо в дверях, прибудь патруль на пять секунд позже…

— Полчаса на обратный пик? Быстро… но в пределах возможного, — оценил профессор.

Фия Фениксова поправила наладонник и со значением хмыкнула, намекая, что учёный слегка подтягивает хронологию событий до своих научных ориентиров.

— После допроса нам опять повезло: мы попали в акцию от Врат, и капитан Чар взял нас на борт «Каллипсо».

— Всё это в пределах часа? — напряжённо переспросил Колм-Огор. — Слишком быстро.

— Профессор прав, но максимальный потенциал изучен совсем слабо, — Фия очаровательно согласилась, чтобы возразить. — По теме флюонов вообще не хватает практического материала, можно пересчитать по пальцам пяти-шести рук. Кстати, рекорд выхода с повседневной удачи на сильную ненамного дольше, чем у вас.

— Зато у них переход с сильной на критическую всего час, — рявкнул алеуд. — Кратчайший известный срок был вчетверо дольше!

— А единственный в истории зафиксированный скачок с критической неудачи на эпохальную занял сутки, — напомнила Фия. — Так что у вас в запасе есть какое-то время.

— «Ненамного дольше», «какое-то время», — передразнил профессор, — Вот так всё ваше фелитское учение: приблизительно да примерно. Наука требует большей точности.

— Сколько всего ступеней удачи? — спросил Фокс.

— Точно шесть, — Фия загибала пальцы в разные стороны. — Незначительная, повседневная, сильная, критическая, эпохальная и невозможная.

Тут даже профессору алеудской статистики было не с чем спорить, поэтому он продолжил гнуть свою медиану:

— Если мой расчёт верен, а он верен, на сильной флуктуации ваш квант не мог завершить всю амплитуду, а значит, должен был перейти к невезению критического масштаба.

— Так это и есть сбой Врат, — предположила Ана.

— Верно, подходит под невезение критического ранга, очень редкое! Флюон не нашёл узла вероятностей нужной силы рядом с носителем и резко расширил траекторию. Увы, ближе всего оказались наши Врата. Обычно крайне надёжные, но, значит, в них крылась уязвимость и квант её отыскал.

— То есть причины сбоя уже прятались во Вратах, а квант лишь подтолкнул их к свершению? — живо уточнил Одиссей.

— Так всегда и бывает. Не стоит переоценивать влияние флюонов. Они не сами ломают реальность, а выискивают точки бифуркации, процессы на грани перелома. И становятся квантовыми катализаторами скачков судьбы.

— Хм, — задумался детектив.

— Зато теперь, устроив критическое бедствие, ваш квантовый ангел летит к везению той же мощи, — поэтично очертила Фия Фениксова, и её ладонь с волшебной палочкой отделилась от руки и перелетела в воздухе вокруг хозяйки, как та самая ангельская длань. — Ждите, молодой человек, через несколько часов на вас прольётся удача, подобная эленийскому драгоценному дождю!

Судя по затуманенному взгляду, режиссёр даже не представляла, а сразу ментально моделировала, как Одиссей изгибается в счастливой агонии под сверкающим ливнем алмазов. Который, как известно, льёт на планете Эления раз в сто лет — когда орбита её блуждающей сестры-близнеца проходит опасно близко и чудовищное давление в центрах метановых бурь формирует из взвеси, висящей в верхних слоях атмосферы от столкновения двух планет сотни миллионов лет назад, маленькие острогранные «капли». И те осыпаются вниз алмазным дождём.

— С пиковой вероятностью счастье найдёт вас через три с половиной часа, — рявкнул учёный, упрямо стараясь держаться в рамках фактов, а не болтаться в вакууме художественных представлений.

— Нет, — по волосам Аны пробежала яркая волна. — Везение ранга «критический» уже случилось: Одиссей хотел убедиться, что подхватил квант удачи, купил лотерею… и выиграл миллион.

— Кошмар!

— Шикарно!

Воскликнули оба эксперта, нетрудно догадаться, какой что.

— Не может быть. Слишком скоро, — прогромыхал алеуд. — С таким опережением графика второй раз подряд? Нет, научные данные не подтверждают такую возможность!

— Я где-то слышала, что научные данные корректируются результатами эмпирических наблюдений, — Фия изогнула брови под невозможным углом. — Может, перед нами особый случай? Что, если субъект сегодняшнего каприза настолько не по нраву судьбе, что она специально разгоняет флюон к финальной катастрофе?

В глазах театралки мелькнул непуганый восторг драматической кульминации, отчего рогатая бегеморда сделалась ещё кривее.

— Конечно, давайте одушевлять законы физики и условия природы, — буркнул Колм-Огор. — Есть два объяснение: простое и не очень. Простое в том, что не все события относятся к удаче Фокса Одда. Может, Врата сломались сами и мы строим хронологию не на тех узловых точках?

— Не может, — ответил Одиссей, и все на него удивлённо уставились. — Я чувствую, когда флюон влияет на события. В эти моменты у меня свербит в солнечном сплетении…

Вокруг поняша вздулось облако удивлённого выхлопа; мыш моргнул и глянул на человека с привычным недоверием, алеуд недоумённо, а театралка чуть ли не с восторгом.

— Это началось с самого утра! — поспешил пояснить Фокс.

— То есть до того, как «Диагнозис» наградил тебя квантом? — тут же среагировала Ана.

— Хмм…

Профессор поскрёб лапищей бугрящийся лоб.

— Уберём ваши сомнительные психосоматические реакции за рамки уравнения. Сложное объяснение в том, что у вас в анамнезе скрытые факторы, которые нарушают темпоритмику флюона. Какой-то уникальный модификатор… не может свободный флюон эволюционировать так быстро сам по себе!

Принцесса и детектив переглянулись: ну ведь точно, дело в Лисе, только как именно Финальный Зверь вписан в этот пазл? Где он сейчас, какова переменная уравнителей в формуле происходящего и что ещё может влиять на разгон лавины судьбы? Ответов пока не было.

— Некий уникальный и загадочный фактор? — Фия оглядела каждого из присутствующих, выстраивая картину. — Например, запретная любовь к принцессе…

Ана вздрогнула.

— … Тёмное прошлое героя…

Фокс поёжился.

— … Или хитроумно прицепившийся вороватый крыс?

Режиссёр явно применяла театральное мифотворчество.

— Да я уже объелся вашей странной болтовнёй, — разозлился тшекки. — Спасибо-на-здоровье, сейчас отцеплюсь! И чтоб вы знали, рыжая леди, я не крыс и вообще не грызун, а термоцефал!

— Искусству не важны условности, — Фия пожала плечами, которые на секунду устрашающе выросли и раздались в стороны, то ли как два крыла, то ли как два безумных горба.

— Мы приближаемся к Вратам для высадки пассажира Джейки-Прошмыга-Трус-Хитрила-и-Вор, — аккуратно сообщил капитан Чар, улучив проход в груде обсуждений.

Так вот как зовут мыша. В некоторых культурах имена-маркеры выдают за ключевые деяния, и они закрепляются — если не навсегда, то до момента, когда носитель не заработает право их смены. Теперь ясно, почему тшекки не стал представляться.

— По вашим расчётам, до перехода от критической удачи к эпохальной у нас чуть меньше суток? — уточнила Ана.

— В целях безопасности рассчитывайте не более чем на двенадцать часов, — обрубил алеуд. — И как ответственный за Врата, требую по-хорошему: покиньте систему Домар как можно скорее… но каким-нибудь другим способом!

— Так и сделаем.

— Как же я вам завидую, — всплеснула руками Фия, и они разложились во многорукие веера. — Хотя в итоге, конечно, нет. Позвольте совет: чтобы отсрочить приход беды, нужно замедлить действие удачи. Не используйте плоды фортуны и откажитесь от выигрыша! Хотя вселенную не обманешь…

Она сделала левой рукой с наладонником особый жест, который в среде фелитов означал: «Не судьба!»

— Без проблем, — кивнул Одиссей. — Это тебе.

Он сунул лотерейный тэг облезлому термоцефалу и моргнул кристаллом, подтверждая передачу собственности.

— А-а⁈ — тшекки задохнулся на грани обморока, получив незаслуженное богатство и радикальную перемену судьбы. — Что это⁈

— Зарплата телохранителя за тысячу четыреста пятьдесят оборотов вперёд. Капитан Чар, высаживаем его на стыковочный и быстро двигаем прочь.

— Принято.

Перед тем, как выпрыгнуть из яхты, мыш обернулся назад и глянул на них как на безумцев.

— Благодарю от всей шкуры, гуманоиды, — выплюнул он. — А если это фальшивка и розыгрыш, то жизнь потрачу, все когти сотру и костьми лягу, но отомщу.

Он выпрыгнул в коридор. Но по всей громаде доков прошла сотрясающая волна, и судьба швырнула Джейки обратно.

Яхту бросило в сторону, стыковочный блок сорвало, воздух жадно устремился в открытый пролом. Всех шатнуло к дыре, а мыша буквально вырвало в космос — за долю секунды до того, как «Каллипсо» успела среагировать и закрыла вакуумной мембраной вход. Ана ахнула.

Свет погас, генераторы тяжести отказали, и на всех обрушилась ватная невесомость. Импульс рывка нёс Одиссея прямо в стену, но «Легионер» ожил и завис на месте. Ана действовала гораздо быстрее — она уже прыгнула к выходу, в прыжке всадив в мембрану плазменный заряд; плёнка лопнула, и размытая фигура девушки вылетела в космос.

— Тревога. Авария. Манёвр отхода от Врат, — голос Чара раздался прямо в ушах, он перешёл на закрытую связь, потому что рубку заполнил ревущий свист рвущегося наружу воздуха.

Мелодичное вибро поняша звучало спокойно, хотя по его телу прошла минеральная дрожь и поднялось облачко каолиновой взвеси. Кремниевым карамидам атмосфера не нужна, они «дышат» синтезом излучений, света и температур, поэтому вместо силового контура с воздухом Чара окружило лёгкое горячее сияние. Одиссей думал взять его внутрь своего поля, но поняш явно обходился сам. Рвущийся воздух тянул его к дыре, поэтому Чар, шевеля ногами, пробежался по воздуху, как в замедленной съёмке, и присосался копытами к полу. Какой же он всё-таки мультяшный.

— Ожидаю возвращения пассажиров, чтобы закрыть разлом, — сообщил капитан, взглянув на Одиссея в явной оторопи от происходящего. Грива из тонких кварцевых нитей встала дыбом и слегка развевалась, опалесцируя нервными синими отливами. Но в остальном он прекрасно держал себя в копытцах и не подавал виду, что вокруг творится жесть.

Ремонтные боты уже повылазили из стен и суетились, сплавляя, выравнивая и сшивая обшивку вокруг входа, чтобы можно было закрыть его не мембраной, а надёжной полипластовой плитой. Воздух из рубки полностью улетучился, тягу и панику сменили тишина и покой. Сквозь дыру было видно, как мерцают аварийные огни на десятках кораблей, зависших вокруг Врат в полном шоке. Их ИИ уже координировали совместные манёвры, а капитаны один за другим вливались в многоголосый ругательный хор.

Одиссей вздрогнул, когда маленький пузатый кораблик ударился о большой грузовоз и от него отскочил прямо во Врата. Он был первым в очереди и на момент сбоя располагался ближе всего ко Вратам, сотрясение отправило его в неуправляемый полёт, для восстановления двигателей требовались всего секунды, но пузан не успел. Наперерез ему начал выдвигаться аварийный спасатель, но он тоже приходил в себя после встряски и не сумел разогнаться, когда несчастный упал в область перехода, полную серых помех. И исчез.

Одиссей никогда не узнал, что стало с ботаническим судном «Флоримель» суеверного капитана Ингуса Боома, который собирал редкие ягоды по всему Двенадцатому сектору. Для защиты от капризов фортуны его летающая теплица была проклёпана дюжиной сильнодействующих талисманов. Но, видимо, талисманы оказались настолько сильны, что нейтрализовали друг друга.

Как «Флоримель» закружило и бросило в изнанку пространства именно в тот момент, когда оно набрало цвет и Врата в бесконтрольном спазме на долю секунды распахнулись к одному из миров галактики совершенно случайным образом.

Как пузан вылетел в системе Далгея, где шёл политический кризис, и Ингуса взяли в плен, приняв за шпиона. Как он провёл шестнадцать оборотов в тюрьме, благодаря обширным познаниям в ботанике став востребованным и незаменимым растирой и поставщиком натуральных курительных и очевтирательных смесей.

Как, устраняя препятствие за препятствием и адаптируясь к тонкостям местных культуры и социума, Ингус понемногу превратился в беспринципного и безжалостного главу далгейской курии и как в конце концов вызвал Высшего Вдуховника на кадильную дуэль. Чтобы после стольких лишений вернуть себе родной «Флоримель» с коллекцией столь милых его сердцу ягод.

Как отвратительный мелкарианец Чхонк с биохимической фабрикой внутри чудовищно разбухшего, изгрызенного крысиными ходами слизнетела был в одном декалитре от победы над Ингусом. Но тот выдохнул ему в морду облако курительной смеси «Белый Мор» и применил свой последний козырь в виде…

Впрочем, это уже другая история, а мы не можем узнать их все!

— Поймала! — голос Аны пробился сквозь иссушающий зуд помех.

Одиссей за неё не переживал: зная принцессу, он был уверен, что та спасёт неудачливого мыша. Детектив изучал визиограммы: их в первый момент вырубило, но теперь связь восстановилась и обе вернулись.

Поразительно, но с экспертами творилось примерно то же: Колм-Огора подбросило рогами в потолок, и сейчас он грузно выгребал в невесомости посреди лаборатории, как настоящий бегемот, и бросал отрывистые команды подчинённым. Профессор цензурировал канал, чтобы нельзя было разобрать, что он говорит, что происходит и как вообще устроена лаборатория, но всё равно не отключился. Сразу видно, что для него сейчас главный приоритет: оставаться на связи с носителем флюона и держать ручищу на пульсе нарастающих безумств.

Фия была внизу, на планете, и моментальная судорога, прошедшая по космосу, свалила её с ног, как при землетрясении. Вокруг театралки расстилались залежи туристов, попадавших с ног — оказывается, она вышла на связь с «Каллипсо» прямо из центра праздника. Фестивальные декорации сдвинулись и взломались, большинство уличных огней погасли, а оставшиеся судорожно мигали и искрились.

— Вот это поворот, — пробормотала Фия, барахтаясь в объятиях вынужденной телесной терапии.

Заботливые руки разных этноидов тут же схватили её с разных сторон и поставили на ноги. От Одиссея не укрылось, как слаженно и синхронно они помогали друг другу подняться. Похоже, разговор о превратностях кванта удачи безмолвно слушала вся труппа театра!

Происходящее охватило все блоки гигантских Врат и даже планету Домар, летящую далеко отсюда по человеческим меркам, но слишком близко по космическим. Что же это такое, кварк побери?

Ана влетела в рубку, взлохмаченный Джейки тяжело дышал у неё за спиной, словно меховой рюкзак в полтора раза крупнее самой девушки. Поле крепко держало его в отдельной силовой вкладке, в целях безопасности.

— Закрываю пробоину, — сообщил Чар, и ремонтники развернули на входе стремительно твердеющее полотно, где красовался логотип корпорации «Гекарат Врата». — Прошу вас, Ана Веллетри, впредь относиться к судну бережно и аккуратно.

В волосах принцессы пробился возмущённый цвет, аналогичный универсальному коду тревоги и опасности Великой сети: фиолетово-красный.

— Я не могла ждать, пока ваш ИИ сообразит убрать мембрану и пропустить меня наружу! На счету была каждая доля секунды, инерция несла Джейки прочь в облаке обломков. Даже если не брать в расчёт, что у него в принципе оставалось двадцать-тридцать секунд в открытом космосе без защиты, то уже за первые мгновения его могло иссечь осколками. Поэтому я действовала как можно быстрее.

— Меня очень даже иссекло! — негодующе выхрипнул мыш, показывая на царапины и порезы, которые медицинский контур безупречного «Легионера» уже успел залатать белыми гелевыми полосками.

— В любом случае, — Ана сдержанно выдохнула стресс, — согласно Первой галактической директиве о спасении в космосе, повреждение мембраны будет оплачено страховой.

— Джейки-Прошмыга-Трус-Хитрила-и-Вор не застрахован, — кротко сообщил Чар.

— Но ваша элитная яхта должна быть перестрахована по самые маневровые!

— Конечно. Я никоим образом не планировал обидеть ваше достоинство, уважаемая Ана Веллетри. Вы поступили мудро и даже героически, когда спасли Джейки-Прошмыгу-Труса-Хитрилу-и-Вора…

— Да чтоб ты треснул, минералик.

— … Так что я всего лишь прошу о дальнейшем бережном отношении к судну. По возможности.

— Хорошо.

— Посмотрите, — прервал всю эту сварливую идиллию Одиссей.

По гигантскому провалу Врат вместо серой каши помех пробегали рваные всполохи. Раненый портал словно пытался дотянуться до братьев по всей галактике, звал их на помощь — точки пространства в тысячах световых лет друг от друга смыкались и размыкались, как биения сердца, как судорожный выдох и вдох:

Алый гигант Орона III, догорающий и усталый, и маленькая жемчужная планета лежит на багровом диске, как одинокая бусина.

Зейтис Центавра, один из семи Великих Транспортных Узлов: всё пространство за Вратами забили миллионы кораблей, висящих так плотно, что многие соприкоснулись. Совершенно разные по форме и материалам, от крошечных до огромных, будто ракушки и раковины с разных планет в сундуке галактического Посейдона. Логистическая система тасует их в причудливом ритме сложнейших алгоритмов, как трёхмерные пятнашки самого громоздкого пазла вселенной.

Саири-Ге, легендарный космический водопад, туристическая икона галактики и одно из чудес света. Здесь в вечной борьбе или акте любви сплелись три звезды сразу: белый сверхгигант, его жёлтый спутник и крошечная, невидимая глазу нейтронная звезда. Она медленно, но неотвратимо пьёт вещество обоих соседей — и звёздный ветер сносит сверкающие жёлтые и белые потоки, которые соединяются в одну двуцветную спиральную реку и проходят через серое преломление астероидного пояса.

Там и рождается космический водопад: прецессирующий плазменный поток извивается, как жидкий неон, сквозь астероидные пороги, которые вспыхивают красным и зелёным цветом ионизированных газов; высекает искры кометных хвостов. В разных спектрах зрения видно ещё больше эффектов, поэтому рекомендуется включать улучшенное зрелище, чтобы насладиться зрелищем в полной мере.

Космическая река переливается через край астероидного пояса, спадая водопадами вниз к невидимой нейтронной звезде, где слёзы звёздного ветра тонут в гравитационном колодце.

Неизвестная голубая планета на фоне блёклой звезды… в разгар осады⁈ Материковые батареи и боевые узлы подвижных орбитальных полуколец вспыхивают краткими судорогами огня, пытаясь не позволить гигантским уничтожителям проломить эшелонированную оборону и запустить кошмар планетарной бомбардировки. Обычные крейсера и рейгаты слишком далеко друг от друга, чтобы их можно было заметить невооружённым взглядом, — их обмены ударами мелькают и гаснут во мраке космоса, словно лёгкие трассировки и призрачные нити, сшивающие немую симфонию разрушений.

Врата заблокированы с той стороны, поэтому совместить пространство не удалось: неизвестная система мелькнула на мгновение, заставив всех замолчать, — и исчезла навсегда.

Миры сменяли друг друга, Одиссей внезапно узнал Тау Барбарис: пёструю и дурацкую систему, где он на пять минут заскочил в старый космаркет… последствия чего разгребал до сих пор. Как недавно это случилось, и как же давно кажется.

Каждый пейзаж держался несколько секунд, когда Врата пытались стабилизировать совмещение пространства; затем с той стороны принудительно обрывали контакт и гигантский эллипс бился в судороге снова и снова. На это бессмысленное и опасное действо тратились гигантские резервы энергии, Врата явно активировались самостоятельно и против воли хозяев, войдя в какой-то замкнутый аварийный цикл.

Все потеряли дар речи и застыли, не в силах оторваться от зрелища — настолько невероятным оно было. Никто из присутствующих, включая долгожителя Одиссея Фокса и Колм-Огора, специалиста по безопасности Врат, не слышал о таком феномене прежде.

Громадный серый овал содрогнулся и погас; смена миров, завораживающая и чудовищная, наконец прекратилась.

— Внимание: зафиксирован спазм пространства Шварцшильда. Уровень угрозы: смертельный.

Единое поле так и не вернулось, но громогласный зов заполнил каждый возможный канал связи, вытеснив всё остальное.

— Внимание: ЭТО НЕ РЕКОМЕНДАЦИЯ, А ПРИКАЗ С ВЫСШИМ ПРИОРИТЕТОМ. Немедленно передайте контроль над всеми системами вашего судна центру управления Врат GX8-дельта-1691! Всем кораблям и станциям запрещается предпринимать самостоятельные манёвры и действия. Не активируйте гипер-приводы, струнные двигатели, искажающие массу драйвы и другие методы нелинейных путешествий, оставайтесь на местах. Не пытайтесь воспользоваться услугами Корпорации Ноль и уйти нуль-порталом: в данный момент это невозможно! Внимание: любые манипуляции в зове спазма пространства Шварцшильда приведут к смертельной угрозе! Судно, которое нарушит блокаду, будет уничтожено с игнорированием любых гражданских, религиозных и частных прав, а также всех существующих межзвёздных соглашений, хартий и договоров. Ожидайте дальнейших инструкций. Конец сообщения.

Воцарилась мёртвая тишина.

— С сожалением уведомляю вас, что акция-тур прерван, — понурился поняш, и пыльца вокруг него виновато вскружилась. — Повреждения корабля от спазматического сдвига пространства не столь значительны и вскоре будут устранены, возвращение искусственной тяжести ожидается через пять с половиной минут. Но я потерял контроль над всеми критическими системами, передав их центру управления Врат. Однако всё ещё остаюсь вашим капитаном и проводником, а потому отвечаю за ваше времяпрепровождение. Как насчёт черничных кексиков и игры в маджонг?

— Нет, стойте! — захрипел из-под потолка алеудский профессор, и, судя по взгляду, он обращался не к «Каллипсо», а к кому-то из внутренних служб. — Нельзя прерывать этот канал связи, мне нужен контроль над источником угрозы…

Визиограмма лаборатории погасла.

— Шварцшильдово пространство — это сдвиг-искажение вокруг внезапно возникшей микроскопической чёрной дыры, — произнесла Ана, губы и брови которой потеряли оттенок. — Очевидно, она возникла в эллипсе Врат на месте сшивки, в центре тоннеля-червоточины, которыми Врата совмещают две области пространства. По каким-то причинам эта сшивка прошла со сбоем, в результате образовалась микроскопическая чёрная дыра и вызвала спазм всего вокруг.

Принцесса перевела дух, все внимательно слушали.

— Сама по себе МЧД совершенно не опасна, она слишком мала и её воздействия на даже среднем расстоянии слишком слабы. К тому же она почти мгновенно испарилась. Но ударная волна от её коллапса прошла по всему пространству вокруг и оставила… гравитационный шрам. Спазм скомкал всю геометрию пространства-времени в радиусе нескольких астрономических единиц. Мы этого не заметили, потому что большинство существ ощущают три измерения, а на самом деле вселенная вдоль и поперёк измята объектами достаточно крупных масс. Но спазм сделал скомканность вокруг запредельной, и здесь стали невозможны почти все известные способы нелинейных межзвёздных путешествий. Их результаты будут хаотичны и смертельно опасны.

Ана показала красивую и вполне наглядную схему, в которой система Домар во мгновение скомкалась, как лист пережёванной бумаги, а корабль, пытавшийся уйти гипером через подпространство, размазало в радужную пыль.

— Само по себе это уже не пройдёт, и, если мордиал не проведут Глобальное выравнивание (а они такое могут и уже делали), то эта область останется скомканной навсегда. Но это тоже не смертельно! Ничто не мешает нам вылететь за пределы зоны на обычных двигателях, на досветовых скоростях это займёт всего-то два, три, максимум четыре дня полёта. А дальше можно включать гипер и уматывать куда угодно…

— Почему тогда у тебя побелели волосы? — спросил Одиссей.

— Потому что ситуация не обычная. Нам запретили не уходить в гипер, а вообще двигаться с места. Почему? Чего они боятся?.. Появление крошечной чёрной дыры не могло тряхнуть всех вокруг, включая планету! А эффект с калейдоскопом миров вообще запредельная аномалия, технологии мордиал шестой ступени находятся вне нашего понимания. Так что я не могу представить, что там происходит, — цвет волос принцессы медленно становился грязно-сизым, выдавая страх.

— Вот так сюжетик, — произнесла Фия.

Её элегантная шляпа затерялась в толпе, наладонник сдвинулся набок, а глаза теперь не сверкали восхищением, а темнели страхом, женщина подняла взгляд и уставилась на Одиссея, словно пророчица с синдромом неприятия собственных предсказаний:

— Молодой человек, если ЭТО — дело крошечных ручек твоего потерявшего голову флюона, то переход на виток эпохальной беды произошёл невозможно рано. Профессор Колм-Огор был прав: это не лезет ни в какие теории. Может, ты здесь вообще ни при чём?..

Она внимательно рассматривала его лицо и реакции, ожидая ответа. Одиссей молчал, но по его стиснутой гримасе и пальцам, хрупко замершим в самом центре пушистого свитера, Ана поняла, что у него всего минуту назад невыносимо свербило в солнечном сплетении и никаких сомнений насчёт причин происходящего у детектива нет. Но он ничего не сказал театралам, словно сомневаясь, следует ли вовлекать их в происходящее ещё сильнее и делать заложниками его судьбы, которая досрочно пикирует в бездну.

Фия фыркнула.

— Либо твой случай уникален настолько, что предыдущий опыт фелитов и квантовых физиков перед ним пасует. В любом случае, тебе нужно сделать всё возможное… — она тряхнула копной рыже-алых кудрей, приблизила лицо, заняв весь крупный план, и сказала раздельно, по складам. — Чтобы. Следующей. Удачей. Эпохального. Уровня. Исправить. Аварию. Врат. Иначе я даже не знаю! Помни, что от тебя зависят судьбы всех этих неповторимых созданий.

Она отстранилась и широким жестом представила испуганную толпу, запрудившую улицы, насколько хватало взгляда.

— Понятно, — хрипло ответил Фокс.

— Реж сделал своё дело, реж может уходить, — махнув палочкой, Фия хотела попрощаться со спецэффектом: может, полы и рукава её пиджака должны были превратиться в половинки бархатного занавеса и красиво сомкнуться. Но прибор лишь коротко дрогнул и ничего не произошло.

— Что? Почему? — расстроилась театралка, потеряв столь привычное волшебство.

— Спазм Шварцшильда затрудняет и блокирует большинство известных процессов изменения пространства, — повторила Ана. — Включая ваш аметрический фолдер… Скажите, откуда он у вас?

— Э-э-э, смешатель-то? Купила на барахолке. Думала, это волшебная палочка, а оказалось и вправду она.

— Я бы на вашем месте не пыталась его активировать: все безопасники планеты и Врат сейчас на нервах. Если попытка будет удачной, её зарегистрируют и могут счесть той самой манипуляцией с пространством, за которую последует мгновенная смерть.

— Бог мой, какая досада. Хотя система подавления всегда неразборчива и слепа. Труппа, надо выбираться отсюда, эта пьеса быстро скатывается в антиутопию!

— Но как? — посыпались возгласы актёров. — Всё запрещено. Всё закрыто. Полная блокада. Мы заложники чужой удачи…

— Ручками, Шура, ножками, — энергично взмахнула руками режиссёр и повлекла своих людей через взволнованную толпу к космопорту.

Последний актёр, щуплый худыш с бледными бакенбардами на запавших щеках, неожиданно обернулся и посмотрел на них глазами грустного мима, прощально махнул большими вислыми ушами и сделал поклон, с которым и эта визиограмма угасла. Это была первая и последняя встреча детектива и ассистентки с театром «За гранью» — но не последний раз, когда они влияли на судьбу друг друга.

Одиссей и Ана не видели, как на пути в космопорт, застряв в нарастающей панике толпы, театр начал своё самое знаменитое представление, которое помогло сотням тысяч зрителей победить хаос и распределиться по расходящимся потокам.

Как после коллапса пространства Шварцшильда, когда всё начало изгибаться и рушиться, а мир расслоился на тысячи невиданных трещин, в которых проглянула изнанка бытия, они оказались в знаменитом спасательном бункере «Черепаха» — единственном из всех эвакуационных и спасательных блоков, который не погиб, но и не спасся, а бесследно исчез.

Как извороты вселенной забросили «Черепаху» с театром внутри на необитаемую планету без названия в системе, которая была не освоена ни одной из галактических цивилизаций. Как, осознав, что они оказались в неисследованном участке космоса без возможности покинуть планету и вызвать помощь, труппа решила готовиться к медленной и мучительной смерти от скорой деградации синтезаторов воздуха… но оказалось, что на этой планете действует необычный химический механизм гео-хамелеона и она приспосабливается к тем, кто на неё прилетает.

Как после отчаянной смелости мима, увидев его жадно дышащим, с воспрявшими ушами и без всякого сомнения живым, труппа высыпала на километровые пластины прессованной розовой травы и уселась на краю обрыва петь счастливую песню выживших. И как их песня была услышана и привлекла…

Впрочем, это уже другая история, а мы не можем узнать их все.

— Мы движемся, — сказала Ана, напряжённо взявшись рукой за плечо Одиссея. — Каким курсом, капитан Чар?

— Не могу сказать, — с сожалением ответил поняш. — «Каллипсо» веду не я, а центр управления Вратами. Хотя, кажется, мы смещаемся к одному из аварийных доков для особо опасных субъектов.

Что-то подобное Ана и предполагала. Администрация наконец сопоставила факты и домыслы, прислушалась к профессору Колм-Огору и тащила потенциального виновника торжества на скорый суд.

— Что ж, — пожал плечами Фокс. — Мы же хотим оказаться поближе к эпицентру событий.

— Хотим⁈ — поразилась Ана.

— А как иначе мы сможем обрушить всю силу эпохальной удачи на первоисточник аварии Врат?

— Пхх, на это я даже посмотрю, — подал голос уже какое-то время нетипично примолкший тшекки. Чёрные глаза блестели на узкой морде, он машинально поскрёб заклёпку биоконтроллера и разглядывал гуманоидов из-под сощуренных век.

— Скажи, что у тебя есть план, — по закрытой связи прошептала принцесса.

— Ещё какой, — кивнул детектив.

Он мысленно тасовал колоду, полную действующих лиц, и с интересом смотрел, как все они сложены в пары: от Грая по прозвищу «Бульдог» и его клиента Джека Доула до Аны с Одиссеем, от двух энфорсеров из секты Уравнителей до обоих экспертов и пары случайных спутников в виде поняша и мыша. Пока в парной вселенной этого дела был только один одиночка — Лис.

Но нарративное мифотворчество подсказывало, что и ему должна найтись пара.