Глава 13

Сара подбежала к Халиду и схватила его за руку.

– Если Джеймса арестуют по твоему приказу, я никогда не буду с тобой разговаривать! – гневно бросила она. – Я хочу услышать, что он скажет.

Халид выдернул руку, но жестом приказал, чтобы стражники отпустили Джеймса. Они повиновались, и Джеймс встряхнулся и поправил сюртук и галстук, не спуская глаз с Сары.

– Очистите зал от гостей, – сурово приказал Халид янычарам. – Сегодня свадьбы не будет.

Халид, Джеймс и Сара неловко стояли друг перед другом, пока выходили гости, а потом Сара проговорила, пытаясь сохранить нормальный тон:

– Что все это значит?

– Я пытался тебя увидеть с того момента, как ты исчезла из гарема султана, Сара, – поспешно заговорил Джеймс. – В конце концов отправил письмо сюда, паше, а он ответил, что в ближайший месяц будет занят и не сможет дать мне аудиенцию.

Сара изумленно посмотрела на Халида. Тот, мрачно хмурясь, отвел глаза.

– Тогда я попытался проникнуть во дворец с помощью взяток, а когда об этом узнала валиде пашана, она пригласила меня прийти.

Халид резко обернулся к бабке и бросил на нее гневный взгляд.

– Валиде пашана сообщила мне, что тебя похитили бедуины и что паша отправился за тобой. И пообещала, что если бедуины вернут тебя, она пошлет мне весточку.

У Халида, продолжавшего испепелять старуху гневным взглядом, на виске билась жилка. Сара шагнула к Косем и взяла ее за руку, недружелюбно посмотрев на Халида.

Тот отвернулся.

– Несколько дней назад я получил записку от валиде пашаны. В ней говорилось, что ты уже в Бурсе, жива и здорова, и собираешься сегодня выйти замуж за пашу, – продолжал Джеймс. – Я выехал из Константинополя и поспешил сюда. Сегодня утром я послал письмо паше с просьбой о немедленной с ним встрече. Но он отказал мне в аудиенции и запретил являться во дворец.

На глаза Саре навернулись слезы ярости. В эту минуту она даже не могла бы взглянуть на Халида.

– Как тебе удалось войти? – шепотом спросила она у Джеймса.

– Капитан алебардщиков счел долгом чести последовать обычаю, согласно которому на церемонию может явиться каждый, кто возражает против брака. Таким образом я оказался здесь.

Сара благодарно взглянула на Турхан-агу, который мрачно уставился в пол. Даже ради паши он не пожелал поступиться долгом. Он по-настоящему честный человек.

– Джеймс, я буду с тобой через несколько минут, – хладнокровно сказала Сара. – Косем, вы не позаботитесь о том, чтобы мой кузен мог спокойно меня дожидаться? Я хотела бы поговорить с Халидом наедине.

Косем взглянула на Халида, который обратился к хислару:

– Ахмед, позаботьтесь, чтобы пожелания икбал были выполнены. Косем займет гостя, остальные могут идти.

Когда они остались одни, Сара сказала Халиду:

– Как ты мог так поступить? Как ты мог?

Халид молчал.

– Ты внушил мне мысль, что моим родным нет до меня дела, что меня бросили на произвол судьбы! Ты лгал мне!

– Я не лгал тебе, просто не рассказывал о поисках твоего кузена, – наконец ответил он.

– Это одно и то же! – Сара почувствовала, как к горлу подступают рыдания, но усилием воли она справилась с ними. – Когда ты говорил, что мне не надо спать с тобой в уплату за мое спасение, я решила, что ты изменился. Когда ты говорил, что я по-прежнему вольна вернуться в Бостон, после того как мы снова оказались во дворце, и что сама могу решать, остаться ли с тобой, я снова подумала, что ты изменился. Вот почему решила выйти за тебя замуж. Я подумала, что ты наконец научился уважать чувства другого человека. А теперь узнаю, что Джеймс пытался со мной связаться, а ты даже не сказал мне об этом! Ты не изменился, Халид, просто говорил то, что мне хотелось услышать. Это была лишь уловка, чтобы успокоить меня!

Халид отвел взгляд.

– Ты можешь назвать мне хотя бы одну причину, по которой решил ничего мне не говорить? – настаивала она.

– Я думал, ты скорее захочешь остаться со мной, если будешь считать, что тебя за стенами дворца никто не разыскивает, – монотонно проговорил он.

– Другими словами, ты попытался устранить возможность выбора, – заключила она.

Он не стал отрицать.

– Халид, может, я хотела слишком многого от человека, в котором с детства воспитали уверенность в том, что он выше всех. Твои желания – это не единственное, что имеет значение. Я тоже что-то значу. Ты не задумывался над тем, как на меня повлияет твое молчание? Я ведь знала, что Джеймсу сообщили, где я нахожусь, и решила, что настолько мало для него значу, что он не стал даже ничего предпринимать.

– А для меня ты много значишь, – отрывисто бросил он. – И это должно быть главным для тебя. Кто мог сообщить твоему кузену, что ты находишься здесь? Опять Косем?

– Не вмешивай в это Косем! Дело касается только нас двоих! И речь идет об уважении ко мне, как к человеку. Как я могу выйти замуж за человека, который считает меня игрушкой?

Казалось, Халид по-настоящему встревожился.

– Что ты говоришь? – спросил он, беспокойно глядя на нее.

– Говорю, что не могу выйти за тебя замуж, – ответила Сара, не пытаясь больше сдерживать слезы. Сняв с головы тиару, она поставила ее на столик. – Я уезжаю с кузеном.

– О чем ты говоришь? – воскликнул Халид, крепко сжимая ее руку. – Ты же меня любишь. Я знаю, что любишь! Ты никогда не согласилась бы спать со мной, если бы не любила меня. Ты не можешь уехать!

– Я не говорила, что не люблю тебя. Я сказала, что не выйду за тебя замуж. А теперь отпусти меня!

Но он только сильнее сжал ей руку.

– И что ты собираешься сделать, Халид? – устало спросила Сара. – Бросишь в темницу, пообещаешь отстегать плетьми меня или снова Мемтаз? Скажешь, что выстроишь шеренгу новобранцев и выстрелишь каждому в голову, если я тебя ослушаюсь? Но что бы ты ни сделал или пообещал сделать, ты не превратишь меня в послушную игрушку для забав.

– Я вовсе не этого хочу, – с горечью проговорил он, не отпуская ее руку.

– Неужели?

– Да, Сара. Ни один мужчина, если он не сумасшедший, не стал бы с тобой связываться только ради секса – от тебя слишком много хлопот. У меня полон гарем женщин, которые охотно согрели бы мне постель, но на свою беду я влюбился в тебя.

– Ну что же, это наше общее несчастье.

Сара потянула руку, и он наконец отпустил ее – да так резко, что она чуть не упала. Сняв с себя золотые кольца и браслеты, она положила их на столик рядом с тиарой.

– Ты действительно уезжаешь?

Видимо, Халид до сих пор не мог поверить в это. После того, как он провел с Сарой столько времени, сейчас, перед их свадьбой, это казалось ему страшным и непонятным ударом.

– Да, уезжаю. Я только вернусь в гарем, чтобы переодеться. И, надеюсь, у тебя хватить порядочности не наказывать Косем и не мешать моему кузену торговать здесь после моего отъезда. Они поступили так, как считали правильным. Думаю, когда ты остынешь, сам поймешь это.

Халид молчал.

– Все остальные вещи я оставлю в покоях икбал, – сказала Сара, вынимая из ушей серьги и добавляя их к груде драгоценностей. – Я. хочу уехать так же, как сюда попала – ни с чем.

– Кроме воспоминаний, – заметил Халид.

Она направилась прочь от него, с трудом различая все вокруг из-за застилавших глаза слез.

– Я не дам тебе покоя, – пообещал он сдавленным голосом.

Сара обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на несостоявшегося жениха в свадебных одеждах.

Он был также красив, как в день их первой встречи.

– Нет, дашь.

– Ты будешь по мне скучать.

Она выбежала из комнаты. Халид рванулся за ней следом, потрясенный до глубины души случившимся.

– Так он не заставлял тебя выйти за него замуж против твоей воли? – недоверчиво спросил Джеймс.

– Нет. Наверное, тебе трудно это понять, Джеймс, но я его полюбила. Я просто не могу быть для него такой женой, какую он хочет.

Джеймс удивленно посмотрел на Сару, словно видел перед собой незнакомку. Они дожидались в Каретном доме эскорта, который должен был проводить их за пределы Дворца Орхидей. Сара уже успела проститься с Мемтаз и Косем, и теперь была одета в юбку для верховой езды и блузку – единственную одежду, которую она брала с собой. Ее заплаканное лицо было печальным, но решительным.

Она не видела Халида с той минуты, как оставила его в тронном зале.

– Но он тебя украл, Сара! Он заплатил за тебя султану, напоил каким-то зельем и увез посреди ночи!

– Да, именно так все началось. И поначалу я была возмущена этим не менее твоего. Но после того, как я его узнала… Ну, он может быть совсем не таким, каким ты его видел сегодня.

– Он очень хорош собой, – сказал Джеймс. – Я удивился, когда увидел Халида. Надо полагать, это тоже способствовало твоим чувствам.

Сара вздохнула.

– Все очень… непросто, Джеймс, но его попытка скрыть от меня то, что ты разыскиваешь, непростительна.

– Он это сделал, потому что хотел удержать тебя рядом с собой.

– Такие побуждения не оправдывают поступка Халида. И дело не только в этом. Мне вообще не нравится, как он ведет себя. Но казалось, что в отношении меня он стал другим, а теперь вижу – я ошибалась. Однажды Халид пригрозил выпороть мою подругу, рабыню, которая прислуживала мне во дворце, когда я отказалась что-то сделать по его желанию.

– Он пригрозил выпороть служанку, чтобы заставить тебя делать то, чего хотел?

– Да.

– О, в таком случае он хорошо тебя изучил и понимал.

Сара печально кивнула.

– Не представляю, как ты теперь сможешь вернуться в Бостон к своей прежней жизни, – недоумевал Джеймс.

– Ты прав, наверное, не смогу. Я очень изменилась.

– Не знаю, сохранили ли за тобой место в школе.

Сара изумленно взглянула на кузена. Об этом она даже не думала.

– После твоего исчезновения я написал в школьный совет, что ты… вынуждена задержаться, – объяснил Джеймс.

– Можно назвать это и так.

– Мне ответили, что если ты вернешься к весеннему семестру, они, возможно, сохранят за тобой место.

Сара положила руку кузену на плечо.

– Джеймс, благодарю тебя за все, что ты для меня сделал.

Он похлопал по лежащей у него на плече руке:

– Беа будет рада тебя видеть! Она так тревожилась.

– Джеймс, может, нам лучше не рассказывать ей о свадьбе и о моих отношениях с Халидом? Мне кажется, она этого не поймет, а огорчать ее не хотелось бы.

Джеймс согласно кивнул.

В дверях появился Турхан-ага.

– Карета ждет вас, мисс Сара. Она отвезет вас на железнодорожную станцию. Поезд на Константинополь будет через два часа.

– Спасибо, Турхан.

Они с Джеймсом встали.

– Попрощайтесь за меня с хисларом, – попросила она Турхана.

– Обязательно. – Взяв ее руку, он прижался к ней губами. – Мы все будем по вам скучать, – добавил он. – Много женщин появляется в гареме и исчезает из него, но ни одна не запомнится так, как вы.

Сара улыбнулась ему:

– Какие приятные слова!

Вынув какой-то предмет из нагрудного кармана, Турхан протянул его Саре:

– От Мемтаз.

Это оказалась икона русского святого, искусно вырезанная на дереве и в окладе, украшенном мозаикой из цветного стекла.

– Она сказала – «на счастье», – добавил Турхан.

Сара зажала иконку в ладони.

– Счастье мне очень нужно.

Турхан с поклоном открыл дверь, выходившую на подъездную аллею. Сара быстро осмотрела комнату, надеясь запомнить ее. Она никогда не забудет это место и людей, которых здесь встретила.

– Джеймс, я готова ехать, – сказала наконец Сара, и они вышли вместе за двери.

– Хочешь чашку чая, милочка? – спросила Беатрис. – Я тебе принесу.

– Я же не больна, Беа. Я и сама могу себе налить.

Встав, Сара налила чаю из чайника, стоявшего на сервировочном столике в гостиной Вулкоттов, а потом вернулась в комнату к Беатрис. Прежде она никогда не замечала, насколько неудобна ее собственная одежда: китовый ус корсета врезался в тело, высокий жесткий воротник платья не давал возможности шевелить шеей. Ей сейчас так не хватало свободных одеяний, которые она носила в гареме.

– О чем ты все думаешь, Сара? – спросила Беатрис.

Сара только пожала плечами.

– Забудь о пережитом. Постарайся выбросить это из головы, – добавила Беатрис.

– Я пытаюсь.

Размешивая в чашке сахар, Беатрис тихо сказала:

– Если тебе захочется поговорить со мной, я буду рада тебя выслушать.

– Спасибо.

– Может, ты хочешь побеседовать с нашим пастором? Здесь есть христианская церковь, основанная европейскими поселенцами. Уверена, доктор Хастингс будет рад уделить тебе время.

– Хорошо, я подумаю.

После долгой паузы Беа снова заговорила:

– Милочка, ты кажешься такой грустной. Мне бы хотелось тебе помочь.

– Ты помогаешь уже тем, что рядом со мной, и я могу жить у тебя, пока не куплю билет домой.

– Это было ужасно? – спросила наконец Беа, впервые за весь день посмотрев ей в глаза.

– Нет.

– Но… тебя принуждали?

– Меня не изнасиловали, если ты об этом спрашиваешь.

– Но ты ведь жила в гареме, да?

– Да.

– А разве гарем не для того существует, чтобы поставлять паше любовниц?

– Да, но он меня не принуждал.

– Ты хочешь сказать, он тебя не выбирал?

– Он меня выбрал, но я сама этого хотела.

Ну вот, правда сказана. Беа чуть покраснела.

– О! Понимаю.

– Джеймс тебе мало что рассказал о моей жизни в гареме.

– Да.

– Это я его об этом попросила, но, похоже, тебе хотелось бы узнать. Я готова была выйти замуж за пашу Бурсы в тот момент, когда Джеймсу удалось наконец меня увидеть.

– Выйти за него замуж?! – поразилась Беатрис.

– Да. Но когда я узнала, что мой будущий муж скрыл от меня, что Джеймс пытается меня отыскать, я поняла, что у нас нет будущего.

Беатрис молчала: она не находила слов.

– Понимаю, ты шокирована, Беатрис. Я не хотела тебе ничего рассказывать, повторяю. Но тебе йнтересно, поэтому я предпочла бы, чтобы ты услышала все, как было на самом деле, от меня.

– Ты хочешь к нему вернуться? – спросила наконец Беа.

– Хочу, – мрачно ответила Сара.

– Тогда почему же не возвращаешься? – осведомилась Беа, удивив Сару этим вопросом.

– Я считала, что помогла этому человеку посмотреть на все по-другому, но ошиблась. Я не могу провести жизнь с мужчиной, который считает меня своей собственностью, которую необходимо прятать от других, чтобы ее не отняли.

– Они здесь все такие, – грустно сказала Беа. – Разве ты не поняла?

– Да, наверное, ты права. Он просто так воспитан.

– Но ты его любишь.

– Да, я его люблю, – призналась Сара. – Понимаю, что тебя это шокирует.

– Я не собираюсь тебя осуждать, – решительно проговорила Беа, вставая. – Хоть я никак и не могу привыкнуть к жизни на Востоке, мне не нравится здесь, но не считаю, что все должны соглашаться со мной и думать так же. Пойду посмотрю, как у нас обстоят дела с обедом.

Как только Беатрис вышла из комнаты, чтобы посоветоваться с прислугой, вошел Джеймс и, стянув с шеи галстук, сразу же направился к выставленному на буфете хересу.

– Извини, но у меня дурные вести, – сказал он, наливая в рюмку немного янтарного вина.

– Какие?

– Я только через месяц смогу достать тебе билет до Парижа на Восточный экспресс.

– Почему?

– Двадцать девятого в Париже состоится какое-то собрание, и все места на поезд до конца месяца забронированы. Тебе придется ждать.

Сара молчала.

– Извини, – расстроенно проговорил Джеймс. – Знаю, тебе будет совсем невесело сидеть здесь без дела, вспоминать Дворец Орхидей да слушать жалобы Беа.

– Ничего. Я потерплю. Уверена, что Бостон никуда не денется.

– И к тому же, боюсь, нас ждет плохая погода, – добавил Джеймс. – Поздней осенью здесь обычно все время идут дожди. Тебе придется постоянно сидеть дома.

– Ну что ж, займусь чтением, – беззаботно отозвалась Сара.

Джеймс тяжело опустился в одно из мягких кресел.

– К сожалению, свои каникулы на Востоке ты провела вовсе не так, как планировала.

– Да.

– И хочу сказать тебе, Сара, вот еще что. Я, конечно, сожалею, ведь это была моя «гениальная» идея – отправить тебя работать в гареме. Считаю себя ответственным за все, что с тобой случилось.

– Джеймс, я – взрослая женщина. Я сама принимала решение и сама должна расхлебывать последствия.

– Ты не жалеешь о случившемся?

– Нет. Разве можно жалеть о том, что полюбил кого-то. Из этого, правда, ничего не вышло, потому что мы оказались слишком разными, но, наверное, я буду любить Халида до самой смерти.

– Он так много для тебя значил?

– Да.

– В таком случае, как же ты могла от него уехать?

– Не знаю. Откуда-то взялись силы. Очень умный, он заставил меня верить в то, во что мне хотелось верить. Но когда ты приехал, я вдруг поняла, насколько все это было ненастоящим. Халид никогда не изменится, а оставаться с человеком, который считает меня вещью, я не могу.

– Ты боялась, что он тебя бросит? Так часто поступают с женщинами, для этого у восточных мужчин и существует гарем.

– Нет, этого я не боялась… почти. По-своему Халид был… мне очень предан.

– Тогда в чем же дело? Может, культурный разрыв был слишком велик? Например, Беа так и не смогла его преодолеть.

– Отчасти дело, наверное, в этом. В конце концов, именно культура сделала его таким, какой он есть.

В дверях появилась Беатрис.

– О, привет, Джеймс. Я не знала, что ты уже дома. Листак подаст обед через десять минут.

Сара с Джеймсом встали, чтобы пройти в столовую.

– Убирайся с моих глаз, пока я не приказал четвертовать тебя и подать янычарам в виде супа, – мрачно произнес Халид, глядя на Косем.

– Мне надо с тобой поговорить, – ответила его бабка, не обращая внимания на алебардщиков, готовых по малейшему знаку Халида выбросить ее вон.

– По-моему, ты уже сказала гораздо больше, чем требовалось.

Косем села рядом с ним и похлопала по руке.

– Еще не все потеряно, – проговорила она. Пробормотав себе что-то под нос, Халид отдернул руку.

Косем разглядывала его, качая головой. Щеки внука покрывала небритая три дня щетина, рубашка была расстегнута до пояса (две пуговицы вообще оторваны), глаза покраснели от бессонницы.

– Оставьте нас! – рявкнул Халид стражникам.

Те поспешно исчезли.

– Я знаю, где Сара, – сказала Косем.

– Я тоже знаю. Она в доме своего кузена в Константинополе. Я приказал людям Турхана постоянно наблюдать за домом. Но это не означает, что она собирается ко мне вернуться.

– Но я могу тебе помочь.

– Неужели?! Так же, как «помогла» Саре уехать с ее кузеном? Я тебя не понимаю, донме пашана. Ты, похоже, выживаешь из ума. До появления Сары в гареме ты ни о чем – ни о чем! – другом не говорила, кроме как о моей женитьбе и рождении для тебя наследника. А когда появилась идеальная возможность достичь этого – что ты сделала? Сообщила Джеймсу Вулкотту, где находится Сара, чтобы он смог приехать и забрать ее. Не знаю, почему я не предал тебя казни?

– Возможно, потому что ты был слишком занят мыслями о том, как заполучить Сару обратно, – чопорно отозвалась Косем. – Глава твоего монетного двора уже два дня ждет приема.

– Если ты попытаешься читать мне сейчас наставления, я брошу тебя в темницу, – отрезал Халид.

Косем ничего не ответила.

Конечно, внук очень тяжело переживал отъезд Сары.

– Почему ты сообщила ее кузену, что она вернулась, – жестко спросил он, взглянув холодно на бабку.

– Сара должна была знать, что родственники ее разыскивают. Или ты действительно хотел, чтобы девушка осталась с тобой только потому, что у нее не было другого выбора?

– Я просто хотел, чтобы она осталась! – взорвался внук. – Ты же могла предположить, что она разгневается, когда узнает о моем обмане!

– Я не думала, что она тебя оставит, – тихо ответила Косем. – Правда, Халид, не думала! Понимала, что такая возможность существует, но искренне считала, что она просто встретится с кузеном и будет рада знать, что ему известно, где она и что с ней. Я думала, что сильное чувство к тебе удержит ее здесь.

– Надо полагать, мы оба ее недооценили, так? – горько воскликнул Халид.

– И ты собираешься просто здесь сидеть? Ты не намерен ничего предпринимать?

– Я строю планы.

– И что это за планы?

– Я еще не закончил.

– Халид, такая пассивность на тебя не похожа! Когда Сару похитили бедуины, ты уже через десять минут был на лошади, чтобы скакать на ее поиски!

– Когда ее похитили бедуины, я беспокоился о ее безопасности и был уверен в том, что она будет счастлива меня увидеть. Сейчас ситуация совершенно иная.

– Но ты же здесь властитель, паша. Можешь предпринять все, что пожелаешь!

– И что мне дала моя власть? В результате я сижу здесь, в полном отчаянии, и веду с тобой этот жалкий разговор.

Помолчав несколько секунд, Косем спросила:

– Когда Сара уезжает из Турции?

– Через несколько недель. Я велел Турхану подкупить начальника вокзала, так что когда ее кузен качнет наводить справки, ему скажут, что все места на Восточном экспрессе забронированы до конца месяца.

– А ты говоришь, что дала власть? – иронично ответила Косем, поднимая брови.

– Об этом Сара не узнает. Но если я распоряжусь арестовать ее или отнять у нее паспорт, чтобы она не могла уехать, это она будет знать.

– Надо понимать так, что ты обдумывал и такой способ действия? – поинтересовалась Косем.

– Да, но он не даст результата. Сара должна принять решение самостоятельно. Она хочет, чтобы я вел себя, как цивилизованный европейский джентльмен, а не оттоманский тиран.

– Проблема в том, что ты – оттоманский тиран. А с европейскими джентльменами Сара начала бы безумно скучать. Ей только кажется, что она этого хочет.

– Мне и приходится бороться с тем, что она думает, а не с тем, что чувствует. Если бы ее сердце диктовало разуму, она по-прежнему была бы со мной.

– И как ты представляешь себе удержать ее?

– Я просто не дам ей уехать из страны, но это, наверное, еще не заставит ее вернуться ко мне, – вслух размышлял Халид, качая головой. – По-моему, Сара воспользовалась появлением своего кузена как предлогом, хотя сама этого не осознает. На самом деле ей страшно было вступить в новую жизнь, которая ей так чужда. Она меня любит, и пока находится рядом со мной, у нее не появляется никаких сомнений, но я не могу проводить с ней каждую минуту. Мне надо управлять целой областью.

– Можно подумать, что ты в последнее время ею управлял, – едко вставила Косем.

– Я займусь делами, как только разберусь с личными делами, – пообещал внук.

– Так каким образом ты думаешь вернуть Сару?

– Не знаю, но должен это сделать.

– Тогда иди на компромисс. Пообещай ей, что раз в год будешь возить ее встречаться с родными, в этот зимний праздник, который она так любит.

– На Рождество?

– Да-да! Раз в год ты сможешь найти на это время. Здесь все равно, кроме муссонных дождей, ничего не происходит. Дай понять ей, что ты не ждешь, чтобы ради тебя она отказывалась от своего прошлого.

Халид задумался, размышляя над ее предложением.

– Ты всегда был высокомерным, сын моего сына. Ты считаешь, что любой женщине достаточно иметь одного тебя. Пойми, выходя за тебя замуж и оставаясь здесь, в Бурсе, Сара отказывается от всего – а ты не отказываешься ни от чего. У нее не остается и следа ее прошлой жизни, а ты продолжаешь жить совершенно так же, как прежде. Разве это не так?

Халид молча посмотрел на Косем. Он внимательно слушал ее.

– Она – не безделушка, которую ты можешь купить и поставить на полку, а потом снимать оттуда каждый раз, как только о ней вспомнишь и захочешь с нею позабавиться.

– Бабушка, ты говоришь так же, как Сара!

– Ну, я тоже кое-чему научилась. Саре не захочется быть просто твоей спутницей. Наверное, одна мысль о том, что она будет проводить все свое время здесь, как это происходит с другими обитательницами гарема, ее ужасает.

– Я собирался предложить ей заняться дворцовой школой, – сказал Халид.

– Чудесно! – Лицо Косем расплылось в улыбке. – Почему ты не сделал этого прежде, чем она уехала?

– Наверное, хотел, чтобы она принадлежала мне одному, – искренне признался он.

– Но ты только что говорил, что не сможешь проводить с ней каждую минуту! Ты уже знал, что она не из тех женщин, которые могут целыми днями купаться в хаммане и укладывать волосы, ожидая, что ты захочешь ее видеть. Разреши Саре заняться домашними делами, помогать тебе. Я всегда считала тебя умным человеком, Халид. Ты должен был бы сам все это чувствовать и понимать!

– Но ведь мне никогда не приходилось ни одну женщину просить, чтобы она оставалась со мной. Мне всегда было так легко с ними.

– Но и ни одна из них не интересовала тебя дольше тридцати секунд.

Халид, улыбнувшись, отвел взгляд.

– В чем дело? – строго спросила Косем.

– Моя мать была для отца настоящей проблемой. Похоже, история повторяется.

– Да, ты во многом на него похож. Его тоже никогда не привлекало то, что давалось легко.

Халид приблизился к Косем и поцеловал ее в морщинистую щеку. Старая женщина изумленно взглянула на внука. Как редко он демонстрировал ей свою любовь.

– А теперь иди и не мешай мне думать, – попросил он.

Она встала.

– Бабушка, спасибо тебе, – добавил Халид. Радуясь про себя, Косем вышла.

Примерно через три недели после отъезда из Дворца Орхидей Сара поняла, что беременна. Она пропустила привычный срок, объяснив это стрессом, который пережила. Но теперь ее грудь приобрела непривычную чувствительность, и с каждым днем росло отвращение к еде, особенно по утрам.

Сара тяжело опустилась на край кровати в комнате для гостей, которую занимала в доме Джеймса, и задумалась. Конечно, появление ребенка у одинокой незамужней женщины доставит ей массу проблем, но все же мысль о нем вызвала в ней ликование.

Ребенок Халида! В ней его ребенок! Это должно было произойти, когда они впервые соединились, после того, как Халид спас ее от бедуинов. Теперь Сара вернется в викторианский чопорный Бостон с незаконным ребенком во чреве, ребенком экзотического восточного властителя, единственного своего возлюбленного, которого, по всей вероятности, никогда не увидит.

Но она чувствовала себя очень счастливой. Пусть у нее нет работы, пусть будет жить в старом доме своего отца одна, с ребенком, все равно еще никогда она не испытывала стольких надежд.

Сара решила рассказать Джеймсу и Беатрис о своей беременности. Все равно они узнают об этом из писем родственников.

На следующий вечер, за обедом, дождавшись десерта, Сара объявила:

– Мне надо вам кое-что сообщить.

Джеймс и Беатрис выжидательно подняли на нее взгляды.

– Я беременна.

Джеймс закрыл глаза, а Беа замерла, не донеся до рта кусочек лимонного торта.

– Я этого опасался, – мрачно проговорил Джеймс.

Опомнившись, Беа смогла лишь прошептать:

– И что же ты теперь будешь делать?

– Буду рожать.

– В Бостоне? – срывающимся до писка голосом спросила Беа.

– Похоже, что там.

– Сара, это же самоубийство! – запротестовала Беа. – Тебе больше никогда не получить места учительницы.

– Ну что ж, придется заняться чем-то другим.

– Чем же? – спросил Джеймс.

– Не знаю. Буду брать белье в стирку, приму жильцов… Отцовский дом принадлежит мне, и в нем имеются свободные комнаты. Кроме того, он оставил мне немного денег. Как-нибудь проживу.

– Но как же ребенок? – ужаснулась Беа.

– А что?

– Милочка, но он будет чувствовать себя отверженным.

– Потому что будет незаконнорожденным?

– Не только из-за-этого! Разве он не будет… темным?

– Беа! – предостерег ее Джеймс.

– Ничего, Джеймс, пусть Беа говорит. Я уверена, что еще не раз это услышу. Да, Беа, он может родиться «темным», говоря твоими словами, а может походить на меня. Что до меня, то я хотела бы, чтобы ребенок был похож на Халида – красивее мужчины я не встречала.

Беа опустила глаза, не зная, что ответить Саре. Джеймс встал из-за стола, подошел к Саре и поцеловал ее в макушку.

– Ты всегда была очень отважной, Сара. Я восхищался тобой, а сейчас особенно… Скажи, чем я могу быть тебе полезен?

Сара кивнула, кусая губы. Поддержка кузена растрогала её.

Джеймс вышел из столовой. Беа, чувствуя себя неловко, стала оправдываться.

– Сара, я не имела в виду… – но договорить не смогла.

– Я знаю, что ты хотела сказать, Беа, и все понимаю. Не беспокойся.

Беа стремительно встала, оттолкнув стул, и выбежала следом за мужем.

Сара, задумавшись, долго смотрела в пустую тарелку для десерта, а потом отпила еще глоток кофе.

Она понимала, что Беа переживала за нее, и была по-своему в чем-то права. Конечно, Саре придется нелегко. Но, как это ни странно, страха она не испытывала.

Возможность иметь ребенка от Халида затмила все эти страхи.

Загрузка...