19

Мустанг стоял у дальней стены длинного здания общественных бань и мрачно наблюдал за толпами прохожих, неторопливо фланирующих по Ярмарке буквально в двух шагах от него. А отчего, в самом деле, не фланировать?.. Солнце светит ярко, погода превосходная, небо синее, забот и хлопот у них особенных никаких нет… Это у него заботы и хлопоты: куда он втянул самых близких ему людей, и не пора ли, пока не поздно, убираться подобру поздорову, спасая то, что еще можно спасти…

— Доброго дня, капитан, — кто-то коснулся плеча Мустанга.

Тот даже не обернулся: затылком давно почуял шаги. Рисунок походки, шаг с носка на пятку — удивительно ожидать такого беззвучия от столь тучного человека, но многие уже обманывались этой кажущейся неловкостью и пропускали удар.

— И тебе, сержант, — кивнул Мустанг, и только тогда обернулся.

Вся его команда — Брэда, Хавок, Фарман, даже Фьюри, боязливо озирающийся по сторонам — все они были тут. Никто не отказался — хотя Рой не удивился бы, перестань они проверять условленные тайники на предмет записок. У них была прекрасная возможность забыть о том периоде жизни, что связывался с неудачливым бароном Мустангом, почти казненным за ересь… Точно так же, как у самого Роя, Маэса и леди Лиз был шанс сбежать и затеряться где-нибудь в Бриггсовых горах или иных местах, более теплых и гостеприимных. Ну что же, они свои шансы взаимно упустили.

— Рад вас всех видеть, — сказал Рой. — Ну, как вы тут?

— Да как… — Хавок ответил за всех. — Нормально… Шкуру никому не подпалили. Нас даже и не заметили. Ну кто в такой заварушке кого в лицо узнает? А вы-то как, командир? Говорят, что боевые шрамы украшают, но такого я даже от ловеласа вроде вас не ожидал.

Весьма окольный путь сообщить главе своего отряда, что он потерял глаз за последние пару месяцев, но тут уж явно…

— К сожалению, это я получил не в бою, — Рой чуть коснулся черной повязки. — Нет-нет, это и не последствия костра… Зато рад обрадовать вас, господа… или огорчить: то, о чем я говорил прежде, имеет некоторые шансы на успех.

Брэда приподнял брови, Хавок и Фарман переглянулись, Фьюри нервно потер лоб, как будто у него заболела голова. «Они не пойдут со мной, — понял Мустанг болезненно четко. — Они пришли на встречу, но со мной они не пойдут. Можно было догадаться сразу».

— Обсудим детали на обычном месте? — спросил он спокойным тоном, ничем не показав своего нового, пугающего осознания.

«Обычное место» — это были развалины древнего здания чуть в стороне от ярмарочной площади. Ранее, еще до Катастрофы, там, как говорили, находилось хранилище книг, причем едва ли не самое большое в Аместрис. Естественно, церковь объявила развалины проклятыми, как рассадник ереси, и, согласно городским легендам, лет двести назад попробовала устроить там масштабные раскопки. Во время раскопок еретические знания нанесли удар по современной доктрине: под камнепадом погибло десять человек философов-теоретиков, после чего развалины объявили запретными.

Особенно туда никто ходить не рвался, хотя днем отдельные рисковые парочки устраивали свидания, а по ночам не менее рисковые компании молодых людей появлялись там, чтобы проверить свою мужественность.

Конечно, нынешняя компания суровых немолодых мужчин не подходила ни тому, ни другому описанию, но все же и им разогретые летним солнцем камни предоставили некоторую свободу от чужих ушей, а флегматичные зеленые и сизые ящерицы не стали возражать против общества.

Они расположились как кому удобно на полуразрушенной стене того, что раньше было, по-видимому, столовой. Мустанг снова оказался выше всех — хотя, в отличие от прошлых их совещаний, когда он так же тщательно, как и машинально, просчитывал свое местоположение в пространстве, чтобы добавить веса своим словам (Рой еще помнил, как его, восемнадцатилетнего мальчишку, смутило знакомство с воевавшими ветеранами Брэдой и Фарманом). Теперь он играть не собирался. Хватит. Пусть решают сами. Хотя он уже, кажется, понимает, что они решат.

Видимо, не то тело среагировало само, не то народ по привычке расположился так, что для Мустанга другого удобного пятачка не осталось.

Место для беседы они выбрали хорошее: в самом центре города, но, по прежним своим встречам здесь, они прекрасно уже знали, что никто их не подслушает. Как-то так ложились тут камни, что можно было стоять в двух шагах — и не слышать ни звука. Разве что сверху на стену забраться. Но за тем, чтобы на стене никого не оказалось, они очень тщательно следили.

Мустанг коротко вздохнул.

Потом, стараясь говорить как можно меньше и как можно яснее, рассказал своим бывшим кнехтам о том, что они делали с Маэсом и леди Лиз после того достопамятного побега с костра на главной площади. Рассказал о появлении алхимика из далекого прошлого — на этом месте ребята как-то так запереглядывались. Мустанг почти воочию мог увидеть холодок недоверия, пробежавший над их головами — вот, вот, даже воздух заколыхался!

Они считают его сумасшедшим?.. Очень может быть, тут еще и не такой свихнется.

Потом рассказал о том, как наладили контакт со Шрамом — Мустанг не называл его по имени, однако Брэда тут же закивал, и Мустанг понял, что уж он-то обо всем догадался. Ну да, Хавок и Фьюри пришли к нему на службу после, а до Фармана, наверное, дойдет чуть позже… Хотя нет, Фарман тогда входил в отряд лорда Армстронга, вместе с Хьюзом, кстати… Потом Хьюз получил наследство почившего кузена и осел в Столице, а Фарман поцапался с Армстронгом, и Рой спас его от публичной порки…

Потом он рассказал о своем союзе с Брэдли. И, наконец, самое сложное…

— Архиепископ поддерживает нашу… затею. У него есть люди, у него есть связи. Он только не уверен в позиции капитула епископов. Нужно перетянуть его на сторону Брэдли… и в этом ему мешает епископ Деттерби, который активно лоббирует королевскую сторону.

— Еще бы нет! — фыркнул Брэда. — Столичный округ… Кстати, это ведь он так настаивал на вашем сожжении?

— Да, и как подтвердил Брэдли, даже против определенного сопротивления со стороны других членов капитула, — Мустанг чуть скривил рот. — Конечно, тут Брэдли мог и врать: чтобы представить себя передо мной в лучшем свете. Но зачем ему?.. Это я пришел к нему за союзом и помощью, не он ко мне.

— Да хотя бы затем, чтобы подставить Деттерби повернее, — пожал плечами Брэдли. — Все ведь знают о ваших моральных терзаниях, сэр. Он явно хочет использовать вас как «браво», а вы, разумеется, под этой ролью свою печать не ставили.

— Не ставил, — кивнул Мустанг. — Но я пришел к выводу, что рано или поздно… но приходится делать вещи, которые ты считаешь недостойными своей чести. Я слишком далеко зашел по этой дороге.

Ответом ему было ошеломленное молчание: убийствами — как заказными, так и приказными — промышляли многие рыцари, но Рой не раз публично выражал свое крайнее недовольство такой возможностью. И кроме того — каким бы подонком и слабаком не был Деттерби, его духовный сан представлял собой изрядное препятствие в умах людей, с детства воспитывавшихся в лоне веры и не мыслящих иного мировоззрения.

— И что? — спросил наконец Брэда. — Вы приговорили его священство? Но ведь это же…

— Подумайте вот над чем, — заметил Мустанг. — Насколько реально угрожает Деттерби Брэдли?.. Оставив в стороне любые моральные соображения. Что будет, если мы его убьем?

— Как я понял, — Брэда почесал живот прямо через толстую ткань своего плаща: была у него такая привычка, — этот Деттерби — ставленник Рэмси. Ну, удобный ставленник, много уже с епископами крутил, но все равно… кукла на ниточках. Если его сейчас кто-то уберет — хоть вы, хоть еще кто — Рэмси либо поставит другого…

— Рэмси, при всей своей силе, не может вот так просто назначить человека в капитул, — перебил Мустанг. — Тут тебя, Брэда, подводит плохое знание политической кухни. Нет, Рэмси потеряет свою руку в церкви, Брэдли прав. На епископат воздействовать не сможет, блокировать голосования капитула не сможет, отстаивать свою точку зрения… у Рэмси наверняка есть другие рычаги, но все же.

— То есть король просто потеряет своего ставленника в епископате, — медленно проговорил Брэда, — и епископат окажется полностью под рукой Брэдли. Как он и говорил. Разве не это нам нужно?

— Зачем нам епископат для Брэдли? — Мустанг поморщился. — Нет, это не нужно нам. Но этого и не случится. Дело в том, что Брэдли — фигура яркая, и в то же время компромиссная, несмотря на свое боевое прошлое. Кто сейчас на самом деле держит совет — так это епископ и доктор богословия Марко. Он был бы архиепископом — если бы не предпочитал оставаться в тени. Марко и Брэдли были долгое время противниками, но потом, кажется, заключили соглашение своего рода, которое и позволило Брэдли стать архиепископом. А еще Марко — убежденный противник каких-либо изменений в государстве. И хотя он также, как говорят, на конфронтации с Крысиным Королем — он не поддержит переворот и не позволит его поддержать остальным епископам. Нет, Марко — ключевая фигура, которая мешает объединиться.

— И вы хотите убрать Марко?! — Брэда нахмурился. — Но ведь, насколько я знаю, он-то как раз человек честный и истинно верующий. В Столице его любят.

— Нет, — усмехнулся Мустанг. — Это Брэдли хочет, чтобы я его убрал. А подкидывает мне Деттерби, чтобы я думал, будто он пытается таким нехитрым образом меня контролировать, и обошел бы его, убив того, кто якобы действительно нам мешает… Короче, чтобы я думал, что он думает, что я думаю… и так далее, до бесконечности. Отвратительная игра.

— Так кого же вы все-таки собрались убить? — это, на удивление всем, подал голос Фьюри. — Разве нельзя сделать так, чтобы этого вообще не пришлось делать?

— О, совсем без убийств в нашем перевороте не обойтись, — кивнул Мустанг. — Но… Фьюри, вы совершенно правы. Я собираюсь не убивать одного из епископов, а попробовать перетянуть Марко на свою сторону. Если не получится — тогда нам придется подумать о… о том, что именно мы готовы поставить на карту. И о том, как именно нам следует поступать. Если Марко не уговориь… последствия могут быть самыми плачевными для нас. И еще, господа. Не только из-за Марко — мы сейчас вступаем на такую дорогу, где один неверный шаг будет стоить нам не только наших жизней, но и гораздо большего. Брэдли, разумеется, от нас открестится, если дела пойдут совсем худо… хотя, если дела пойдут удачно, он, думаю, попытается остаться нашим союзником до самого конца. С другой стороны, такой союзник, как Брэдли, а особенно Кимбли… если он не изменился за десять лет, что вряд ли… — Мустанг поморщился. — Короче говоря, дело предстоит в высшей степени опасное. В девяти случаях из десяти мы не получим ни чести, ни славы ни наследственного лена… Наши шансы сместить Крысиного Короля тоже невелики. И все же я собираюсь рискнуть. Именно потому, что я долго шел по этой дороге и уже потерял слишком многое, чтобы сделать эти жертвы напрасными. Пойдете ли вы со мной?.. Я не буду вас винить, если вы откажетесь.

Его люди переглянулись. Брэда пожал плечами:

— Ну, я так сразу говорю, что вечно еще никто не жил.

Фарман кивнул:

— Достойное дело, сэр. Хоть и непростое.

— Я с вами, — просто ответил Фьюри.

А Хавок медленно произнес:

— Когда вы говорили о том, чтобы убить священника, я решил не ходить с вами. Но потом… Скажите, сэр: а если бы пришлось, вы смогли бы?..

— И ты спрашиваешь меня даже после того, как я рассказал вам, что церковь — это сборище лжецов и лицемеров? — спросил Мустанг.

— Да, сэр, — Хавок побледнел. — Даже и тогда. Потому что если все учение церкви — ложь и лицемерие, значит, мы и сами ложь и лицемерие. И за душой у нас нет ничего святого.

Мустанг на секунду закусил губу, потом сказал:

— Я уже давно пытаюсь строить свои принципы сам, Ян. Но ты в чем-то прав. Так вот. Сейчас я бы смог убить священника… да я бы и раньше смог, наверное. Если бы он угрожал кому-то из моих близких, или моей жизни, если бы я ей дорожил, или другим важным для меня вещам. Но я не смог бы даже сейчас хладнокровно планировать убийство такого человека. Будь он опытным воином — я бы дал ему поединок. Будь это не так, я бы попробовал что-нибудь другое.

— Спасибо, сэр, — Хавок кивнул. — Хотя мне не нравится ваш ответ. Вы будто себя обманываете.

— Почему же тогда пойдешь?

Хавок задумался. Мучительно скривился, лоб пошел складками.

— Потому что иначе мне пришлось бы донести о нашей встрече в Инквизицию, — сказал Хавок. — Нельзя идти на сделки с совестью, сэр. Раз уж я согласился прийти сюда и слушать — я согласился и на все остальное.

Загрузка...