Глава 3

— Вот дерьмо.

Слова были сказаны тихо, почти молитвенно. Мгновение или два, лейтенант Аарон Тилбот, командир легкого атакующего корабля Киплинг военно-космического флота Занкера, даже не понимал, что он проговорил их вслух, и они были едва продуманным, отдельные наблюдения, которых и следовало ожидать от обученного профессионала. В целом, однако, они подвели итоги ситуации весьма точно.

— Что же нам теперь делать, сэр? — Сказала лейтенант Джанни ван Калкар, старший помощник Киплинга, ее голос звучал так нервно, как Тилбот себя чувствовал, и Тилбот подумал, что это отличный вопрос. Было не так уж много вариантов чего экипаж маленького корабля Киплинг мог сделать с событиями, которые готовились развернуться перед ними.

ЗКФ был весьма невелик, по сравнению с иными существующими флотами. Было несколько причин этого, и одна из них — номинальный суверенитет системы Занкер за последние полтора стандартных десятилетия или около того зависел от тонкого баланса между Звездным Королевством Мантикора и Солнечной лигой. Управление Пограничной Безопасностью бросило жадный взгляд на систему Занкер с тех пор, как был обнаружен терминал узла сети, но он был почти в шесть с половиной световых часах от системы.Что распологало его далеко за пределами территориального пространства Занкера, и это означало, что простой захват звездной системы не обязательно дал бы УПБ контроль над терминалом… тем более, что другой его конец лежал в системе Айдахо.

По сути дела, «Терминал Занкер» был обнаружен иследованием экипажа, действующего из Айдахо семнадцать стандартных лет назад. И Айдахо, в отличие от Занкера, лежал только в семьдесяти двух световых годах от двоичной системы Мантикора — три недели гипер полета для торгового судна от Мантикорского центрального узла. На самом деле, исследовательский корабль был мантикорский, хотя в то время он находился под чартером на правительство системы Айдахо. До открытия Гиперсети система Айдахо была относительно тихим местом, совершенно затененная оживленной торговлей и массивной экономикой своего мантикорского соседа и коллег из Мантикорского Альянса.

Для Занкера, существование которого всегда было еще более бедным, чем у многих других звездных систем окраин, последствия были значительными. Гипертунель между ним и Айдахо был длинной более четырехсот световых лет, а система лежала примерно в девяносто световых лет от Солнечной системы и чуть более в ста пятидесяти световых годах от Беовульфа. На самом деле, он лежал почти прямо между Беовульфом и Асгердом, сокращая разрыв между терминалом Беовульфа из Мантикорской Сети и Асгерд-Дюрандаль из Гипер сети Андерманской Империи. Это превратило как Занкер так и Айдахо в важные системы питающие для все более и более загруженый Центральный Узел Мантикорской сети

Внезапный приток огромного трафика, и, отчасти, движения денежных средств, которые пошли с ним, затмевало все, что на Занкере могли себе представить… но это оказалось неоднозначным благом. Каскад кредитов и бешеное строительство судоходства и вспомогательных структур для трафика, который проходил, сделало возможным такой экономический бум, о котором на Занкере никогда и не мечтали. За последние пятнадцать лет в родной звездной системе лейтенанта Тилбота появилось что-то вроде достойной медицинской помощи, надлежащей системы образования, и начало истинного процветания. Тем не менее то же обилие денег неизбежно привлекло алчность Управления Пограничной Безопасности и ее трансгалактических «друзей»

К сожалению, для УПБ, у Айдахо не было никакого желания иметь дело с еще одним щупальцем монстра УПБ / корпорации. Поэтому, когда Пограничная Безопасность начала обнюхивать Занкер, в Айдахо отметили внезапный подъем Солирианского сострадания и благотворительности, и обратились к своим соседям (и союзникам) на Мантикоре. И эти соседи (и союзники) на Мантикоре намекнули Постоянному Заместителю министра финансов Брайану Салливану, непосредственному предшественнику Агаты Водославски, о том, что транзитные пошлины для солли через любой из многих терминалов Мантикорской тунельной сети могут испытать необъяснимым подъем, если с системой Занкер случится что-то прискорбное.

Результатом было официальное консульство Солнечной Лиги в Эффингеме, столице Занкера, что в равной степени было официальным наблюдательным пунктом УПБ прямо по соседству с ним, и четкое понимание, что, хотя Лиге будет разрешено влияние на Занкер, оно не будет типа контроль кукольника, как оно проявилось на многих других «независимых» звездных системах. Как своего рода компенсация для лиги за необходимость быть… сдержанной, было понятно, что Занкер попал в конечном итоге под «защиту» Солнечной Лиги, а не Мантикоры. Сам терминал, с другой стороны, было предоставлено Айдахо на условиях экстерриториальности, признаного обеими сторонами, хотя премьер-министр Кромарти из Мантикоры настаивал на том, что бы правительство системы Занкер получало треть всех доходов от платы за проходящий транзит.

Все это означало, что космический флот Занкера состоял из не более чем двух дюжин Лаков, подходящих для контроля трафика, который протекал через звездную систему для погрузочно-разгрузочных работ и обслуживанию объектов. ЗКФ, конечно, не имел ничего даже отдаленно напоминающего настоящий военный корабль, хотя и назначил его эскадру Лаков для Астроконтроля занкерского терминала, где он работал совместно с аналогичной групой кораблей Айдахо.

Вот каким образом лейтенант Тилбот и команда КЗКФ Киплинг прибыли, чтобы иметь прекрасный обзор того, что обещало быть самым несчастным днем в около-Занкерском пространстве.

— Что нам делать, Джанни? — Спросил он не отрывая взгляда от дисплея, где одно торговое судно солли направлялось прямо к терминалу в сопровождении шесть линейных крейсеров ВКФ Солнечеой Лиги. — Мы убираемся с пути и идем домой на Эффингем».

— А как же-? — Начала Ван Калкар.

— Манти объявили, что они закрывают терминалы для трафика солли, и Айдахо их поддерживает, — резко ответил ей Тилбот, — Вы знаете кому принадлежат мои симпатии, но у нас нет никаких служебных дел, что бы совать свои носы. Кроме того, — он насмешливо улыбнулся — не похоже, что бы Киплинг имел здесь какое-то значения, не так ли?

* * *

Капитан Хирам Иванов наблюдал за тактическими дисплеем и хмурился, пытаясь просчитать свои шансы и как они должны выглядеть с другой стороны. Его подразделение тяжелых крейсеров класса Саганами–С было недоукомплектованно одним кораблем, оставив ему только три, что бы противостоять приближающимся линейным крейсерам солли. Он также имел четыре эсминца класса Роланд, что фактически давало ему численное преимущество, хотя эсминцы и тяжелые крейсера были едва ли в той категории (номинально, по крайней мере) против линейных крейсеров. С другой стороны, все из его кораблей был буквально нафаршированы ракетами Марк–23 в подвесках, прицепленных к их корпусам, которые представляют в весьма ином свете традиционные вычисление боевой мощи. К сожалению, выяснилось что именно эти солли все еще не разобрались в последствиях битвы при Шпинделе.

— Как вы собираетесь справиться с этим, сэр? — Мягко спросила через дисплей в управляющем кресле командер Клодин Такоуш.

Иванов посмотрел на её изображение и поднял брови.

— Я знаю что бы должны делать, сэр. Мне только интересно какой план разговора вы используете в первую очередь? Я хочу сказать, это — она дернулась в сторону своих тактических дисплеев — это более вопиюще чем мы предполагали.

Вопиюще, это не сто слово которое я бы выбрал, Клодин, — ответил Иванов спокойным тоном. — Фактически, поразмыслив, я считаю «тупо» подходит гораздо лучше к моим чувствам на тот момент. «Надменный» и «упрямый» вероятно тоже примешиваются теперь, когда я думаю об этом.

— Вы думаете это инициатива местного управления пограничного флота солли? Или они имеют приказы от своего адмиралтейства?

— Я склонен думать это местные, — сказал Иванов — Особенно учитывая отношение комиссара Флойда к «вмешательству» Звездной Империи в его личные договоренности. — Добавил он переводя взгляд обратно на свой дисплей.

Символы на экране сделали альфа переход почти за пятьдесят миллионов километров до терминала. Это было следствием либо очень плохой астрогации, либо осознанного решения дать любым мантикорским военным кораблям побольше времени наблюдать как они приближаются. Иванов подозревал последнее. Было вполне вероятно, что кто-то вроде комиссара Флойда будет надеяться, что нервные мантикорцы допустят ошибку, если должны будут наблюдать за медленным, неумолимым приближением ВКФ Солнечной Лиги. Разделяет ли назначенный на миссию адмирал солли эту веру, был другой вопрос, конечно. В любом случае, им потребуется некоторое время чтобы достигнуть небольших сил Иванова. Скорость, которую они получили после перехода альфа стены в нормальное пространство, была только тысяча километров в секунду, и их темп ускорения, сдерживаемый 4 800 000-тонным транспортом в основе их формирования, был только 2,037 км/с2. При таком ускорении им потребуется более чем два с половиной часа, чтобы достигнуть терминала с нулевой относительной скоростью.

— Прошла всего неделя, как Айдахо объявил о закрытии терминала для трафика солли, — продолжал Иванов. — Этого не достаточно что бы сообщение достигло Старой Земли, тем более не достаточно что бы распорядится специально создать провокацию прямо из старого Чикаго. А это самая преднамеренная провокация, которую я когда-либо видел. — Он фыркнул. — И чертовски очевидно, что это в любом случае не случайный однокий торговец, который просто не получил извещение! — Он пожал плечами. — Я знаю, что передача Астроконтроля еще не достигла их — они все еще более чем в трех световых минутах — но я ставлю доллар, что я знаю чего они собираются сказать — или не сказать, что более вероятно — когда капитан Арредонто выставит их.

— Никто здесь не примет пари, шкипер, — сказала кисло Такоуш.

— Ладно, пока они не найдут времени, что высказать нам это, мы мало что можем сделать. — Иванов снова пожал плечами. — Мы должны только ждать и смотреть, действительно ли они глупы — и высокомерны и упрямы — чтобы продолжать приближаться. А после того, как они продемонстрируют это, — он показал свои зубы, — мы посмотрим, не можем ли убедить их… пересмотреть свою непримиримость.

— Вы знаете, шкипер, — заметила Такоуш: — Я всегда восхищалася вашим уменеем подбирать слова.

* * *

Хотя капитан Иванов никак не мог знать этого, контр-адмирал Лиам Пьюн, командир 3065,2 подразделения линейных крейсеров флота Солнечной Лиги, согласился с оценкой мантикорского офицера о приказах, которые он получил. К сожалению, это были приказы, законно выданные неким Хирокичи Флойдом, комиссаром Управления Пограничной Безопасности сектора Дженовезе.

Флойд был одним из людей, которых более всего возмутила неудача УПБ при попытике добавить Занкер (и терминал, связанный с ним) в длинный список неофициально аннексированых звездных систем. Это попирало способ, которым вселенная, как предполагалось, управлялась… и лишало его освященных обычаем комиссионных от прибыльных сборов за использования терминала. Что еще хуже, он был лишен этого Звездным Королевством Мантикора, самым наглым из неоварварских звездых государств, которые были лишены желания относиться к Солнечной Лиге с должным уважением. И, как глазурь на торт недовольства Флойда, Звездное Королевство нанесло еще один удар, когда был открыт терминал. Несмотря на (а, возможно, из-за) того, что оно уже тогда сражалось за свое существование против Народной Республики Хевен в войне, которая началась в месте под названием Хэнкок менее чем за три месяца до этого, Мантикора дала объяснения, почему лига должна убрать свои пальцы от Занкера, которые были представлены гораздо более прямо, можно даже сказать решительно, чем кто-либо когда-либо говорил с Солнечной Лигой, и Флойд был членом делегации, которой были даны «объяснение».

Хирокичи Флойд был едва ли уникальными среди солерианских чиновников, имеющих личные причины ненавидеть Звездную Империю Мантикора и ее невыносимую наглость. Контр-адмиралу Пьюну это было слишком хорошо известно. Однако, большинство этих чиновников были далеко-далеко от Лиама Пьюна, и ему хотелось что бы Флойд был также далеко.

— Сэр, — тихо сказал капитан-лейтенант Тернер, офицер связи Пьюна, — мы получили передачу с Астроконтроля.

— Вот как? — Пьюн и не подумал отрываться от главного экрана. В течение нескольких секунд на флагманском мостике КФСЛ Бель Поль стояла тишина. Это была довольно неловкая тишина, и губы Пьюна насмешливо дернулись, когда он, наконец, сжалился над офицером и посмотрел на него через плечо.

— Что это за передача, Эфрам? — Спросил он

— Оно адресовано нашему старшему офицеру, сэр. — Облегчение Тернера чуствовалось даже в тоне его ответа Пьюну, но он явно был не в восторге от самого сообщения. — Отправить его на ваш личный дисплей, сэр?

— Нет, — покачал головой адмирал. — Выведите его на главный.

— Да, сэр. — Тернер вовсе не пожимал плечами, но, несомненно, в его движениях было что-то, вроде уважительного «ну если Вы так хотите». Через мгновение на главном дисплее связи появилось лицо темноволосого, бородатого человека.

— Я капитан Фергус Арредондо, служба Астроконтроля терминала Занкер. — Бородатый человек говорил с выраженным мантикорским акцентом, несмотря на то, что он носил мундир номинально независимой САКТЗ. Не удивительно, подумал Пьюн. Айдахо был союзником манти, и большая часть опытного персонала для работы с трафиком через терминал Занкера были на самом деле манти «на правах аренды», для САКТЗ.

— Настоящим сообщаю вам, что по приказу Королевского Флота Мантикоры, этот терминал закрыт для всех солерианских кораблей и торгового трафика с солерианской регистрацией, — продолжал Арредондо. — Уведомляю, что Королевский флот Мантикоры издал инструкции Астроконтролю информировать все прыбывающие корабли, что при приближении к этому терминалу необходимо активировать свои транспондеры сразу же после получения этой передачи. Кроме того, всем солерианским судам запрещается приближаться на растояние одной световой минуты к терминалу. Звездная Империя Мантикора обьявила этот объем пространства запретной зоной и будет действовать в соответствии с международными законами, регулирующие такие зоны. Арредондо, конец сообщения.

— Ну, это, безусловно, достаточно ясно, сэр, — сказал почти затейливо Стивен Гилмор, начальник штаба Пьюна. — Высокомерно, возможно, но ясно. [Тут игра слов: clear — «конец связи», «отбой» и так же «ясно», «четко».]

— И я бы не сказал, что неожиданно, — согласился Пьюн. — Однако, интересно что Айдахо говорит нам, что терминал закрыто «по приказу Королевского Флота Мантикоры», а не на основе своих полномочий, не так ли? — Он улыбнулся. — Вероятно, Айдахо мало что мог бы сделать, чтобы препятствовать манти закрыть терминал, независимо от их собственных чувств. Но таким образом они могут спрятаться за Звездной Империей «Посмотрите что они заставили нас делать!», без необходимости официально раздражать нас.

Его глаза отклонились на отдельный зеленый огонек Сокровища Замбези, грузовика Флойда, который его подразделению было приказано сопроводить через терминал, и задался вопросом, как капитан МакКензи отреагировали на передачу. Он сомневался, так или иначе, что Маккензи был более рад ей чем он.

Врядли манти, скорее всего, начнут точную стрельбу прямо по нему, если дело дойдет до драки, размышлял контр-адмирал.

— Какие либо признаки,что они укрепили свой пикет, Жозетт?, — Спросил он своего начальника оперативного отдела, и капитан Жозетт Стайнберг покачала головой.

— Нет, сэр. Я не могу сказать, есть ли там лежащие тихо корабли с выключеными импеллерами, но, судя по сигнатурам, которые мы видим, это все еще только три крейсера и четыре тех их предположительно больших эсминцев.

— Семь-шесть в их пользу, — заметил Гилмор. — В корпусах, по крайней мере. Конечно, соотношение тоннажа в нашу пользу.

Пьюн кивнул. Его шесть крейсеров были класса Неутомимый, а не новыми Невадами Боевого Флота, но их суммарная масса была более пяти миллионов тонн, в то время как у манти пикета было немгого более двух миллионов, несмотря на то, что мантикорские «эсминци» были больше, чем большинство легких крейсеров ФСЛ. По любой традиционной мере, его преимущество должно быть огромным.

Однако, одной из досадных маленьких проблем с традициями было то, что они могут измениться.

Интересно, сколько у них ракетных подвесок? подумал он. Что бы там Флойд ни думает, они должны иметь некоторое их число. Я имею в виду, от Айдахо едва семьдесят световых лет до их домашней системы! Неважно, сколько ущерба они получили, они должны были наскребти по крайней мере некоторую дополнительную огневую мощь если собираются рассчитывать только на семь кораблей, чтобы охватить весь терминал.

Он был бы намного счастливее, если бы была более точная информация о том, что произошло в системе Шпиндель в прошлом месяце. Он был уверен, что официальная версия была на пути к Дженовезе из Старой Земли, но Дженовезе было на двадцать световых лет дальше от Солнца, чем Занкер. Необходимо больше стандартного месяца что бы что то из Старой Замли достигло Дженовезе, в отличие от одной недели гиперпутешествия между Занкером и Дженовезе, поэтому на данный момент все, чем ему и комиссару Флойду пришлось обойтись были сообщения, которые просочились из Айдахо. А это означало, что все что они действительно знали, было то, что им сказали манти. Ну и что, что манти сказал им также про факт, что кто-то — и, по видимуму не ФСЛ — вышиб все дерьмо из домашней системы манти вскоре после того, как они что бы то небыло сделали с адмиралом Крэндалл на Шпинделе. Предпологая, конечно, что они на самом деле сделали что-нибудь Адмиралу Крэндалл на Шпинделе.

Комиссар Флойд был склонен думать, что не сделали.

Контр-адмирал Пьюн был склонен думать, что комиссар Флойд идиот.

— Есть что-нибуть от командира их пикета, Эфрам? — Спросил он вслух.

— Нет, сэр. По крайней мере, пока нет

Понятно.

Пьюн вернул свое внимание обратно к главному экрану.

* * *

— Кажется, мы не услышали чего-нибудь от наших посетителей, Джастин? — спросил Капитан Иванов. — Нет сигнала транспондера? Нету маленького энергичного отклика на инструкции капитана Арредондо?

— Нет, сэр, — ответил лейтенант Джастин Аденауэр.

— Иначе, я уверен, ты бы сказал об этом, — сказал сухо Иванов, потом посмотрел на экран, соединяющий его с резервным мостиком на дальнем конце КЕВ «Слоун Томпкинс».

— Я полагаю, пришло время и нам выйти на сцену, Клодин, отметил он.

— И все станет гораздо интереснее, сэр.

— Так много чего происходит вокруг. — мрачно улыбнулся Иванов. — Кажется, мы были прокляты жить в «интересные времена».

— Верно. — кивнула Такоуш. — Конечно, мы всегда можем попытаться сделать ситуацию более интересной для других, чем для нас.

— Это моя цель в жизни, — согласился Иванов, затем повернулся к Аденауэр. — Запись для передачи, Джастин.

* * *

— Адмирал, у нас еще одно сообщение, — объявил Эфрам Тернер. — Оно не от Астроконтроля.

— Нет?

Пьюн отвернулся от Главного экрана и подошел к станции Тернера. Сокровище Замбези (и его линейные крейсеры) было в нормальном пространстве почти десять минут. В течение того времени они покрыли почти миллион километров и подняли свою скорость относительно конечной остановки приблизительно до 2 200 километров в секунду. Он задавался вопросом, как долго командующий силы пикета собирался ждать, прежде чем связаться с ним. Фактически, он только что выиграл ставку в пять кредитов у капитана Стеинберга.

— Давайте воспроизводите, Эфрам, — сказал контр-адмирал, стоя за плечом Тернера и глядя на пульт офицера связи.

— Есть, сэр.

Тернер коснулся выключателя, и зеленоглазый шатен в мундире капитана первого ранга КФМ появился на маленьком экране.

«Я — Капитан Хирам Иванов, Королевский Флот Мантикоры.» Голос Иванова был четким и профессиональным, и если он был встревожен неравенством сил Пьюна и собственных, в его зеленых глазах никакого признака этого не было. «Я знаю, что Вы были проинструктированы Астроконтролем включить ваши приемоответчики идентификации и что никаким соларианским военным кораблям или торговым судам соларианского реестра не разрешено приближаться ближе восемнадцати миллионов километров к терминалу.Сообщаю что, в то время как моя Императрица продолжает желать мирного решения текущих напряженных отношений между Империей Звезды и Соларианской Лигой, я имею приказ обепечить инструкции моего правительства относительно этого терминала силой. Кроме того, я также тем самым сообщаю Вам, что я не имею никакого выбора, кроме как рассматривать присутствие очень многих «неопознанных» линейных крейсеров в компании единственного торгового судна как преднамеренное усилие с Вашей стороны, чтобы бросить вызов этим инструкциям.Если Вы продолжите приближаться к этому терминалу без активных приемоответчиков и на расстояние меньше тридцати миллионов километров, я займусь вами. Я предпочел бы избежать этого, но выбор в ваших руках. Иванов, конец связи.

Иванов кивнул почти вежливо, и экран Тернера опустел. Пьюн стоя смотрел на него в течение наскольких ударов сердца, затем глубоко вздохнул.

— Спасибо, Эфрам. — Он похлопал офицера связи по плечу и пошел обратно через флагманский мостик к капитану Гилмор.

— Ну, это тоже достаточно ясно, — заметил он сухо.

— Да, сэр. И его тридцать миллионов кликов тоже согласуются с тем, что они говорят о произошедшем на Шпинделе.

— Согласен. С другой стороны, это было бы последовательно, вам не кажется? Независимо от того произошла «Битва у Шпинделя» на самом деле или нет.

Гилмор кивнул, но выражение его лица было несчастным, что беконечно радовало контр-адмирала, так как это указывало на наличие функционировавшего мозга. Множество офицеров пограничной флота были так же преданы понятию соларианской непобедимости, как и тому, что Боевой флот — боль в заднице, но Пьюн выбирал своих сотрудников не из их среды. Никто никогда не мог бы разумно назвать Стивена Гилмора паникером, но он был по крайней мере готов признать, что Манти может на самом деле узнали кое-что или даже разработали несколько новых систем вооружения в ходе двадцатилетней войны за выживание против гораздо большей Народной Республики Хевен.

Конечно, ни он, ни Пьюн и рядом не были с Сектором Талботт, когда этого несравнимого военного гения Джозефа Бинга разнесло вместе с его флагманом в Новой Тоскании. Также они не присутствовали при попытке Сандры Крандл отомстить за гения-соратника, так что они не могли иметь впечатлений из первых рук об оружии которое Мантикора могла использовать. В отличии от Гилпора, Пьюн, однако, имел относительное удовольствие познакомится с Крэндл лично, и учитывая это, версия Манти, что произошло на Шпинделе, получала отчетливый привкус правды. Что предполагало, что и остаток их версии был сравнительно близок к истине. Пьюн, мог бы сыграть адвоката дьявола, но он разделял нежелания его флаг-капитана просто отбросить «нелепую» дальность эффективного огня, что была сообщена, по крайней мере, несколькими Соларианскими наблюдателями, даже до того как что-то случилось с Крэндл. Тридцать миллионов километров все еще звучали как слишком много, чтобы быть правдой, но…

Пьюн в очередной раз припомнил свои приказы. Они были такими же ясными, как и конкретными, но он не заработал бы адмиральский чин в Солерианском флоте, не подозревая, насколько легче было людям, которые собирались быть далеко-далеко в критический момент, выдавать такие непоколебимые директивы.

Возможно так оно и есть, но он по-прежнему комиссар, и ты все еще офицер Пограничного флота назначеный в его сектор.

— Скопируйте сообщение капитана Иванова для капитана Зындрам, Эфрам. Сообщите капитану, что, на данный момент, я не вижу причин для изменения наших намерений.

— Есть, сэр.

Он сложил руки за спиной и стал снова рассматривать главный экран.

* * *

— Адмирал ведь не стал отвечать на это, Винсент? — спросил капитан Нерей Зындрам, командир КФСЛ «Бель Поль».

— Нет, сэр, — ответил лейтенант Винсент Вюрц. Офицер связи начал говорить что-то еще, но затем остановился, и Зындрам тонко улыбнулся.

Вюрц был молод, размышлял флаг капитан. На самом деле, он был моложе чем сам считал, жертва и наивности и трепета своей юности. Никоим образом не возникало мысли в мировоззрении молодого Вюрца, что любой флот неоварваров мог противостоять ФСЛ. По мнению лейтенанта, отчет манти о Битве при Шпинделе мог быть только дезинформацией. Ни одна другая возможность не допускалась. Тем не менее, несмотря на это, другая часть юноши тайно боялась, что заявления манти, в конце концов, могут содержать по крайней мере частицу истины. И, как и подавляющее большинство экипажа «Бель Поль», Вюрц никогда не видел реальных боевых действий. Возможность того, что он сможет увидеть его очень скоро, должна была изъедать ему душу.

Ладно, подумал Зиндрам. Ты видел бой, Нерей. И ты существуешь уже достаточно долго, чтобы лучше понимать, чем молодой Винсент, что когда кто-то стреляет в тебя, тоже начинается дерьмовая полоса. Вот почему ты сам чувствуешь себя немного нервно именно в этот момент.

Нерей Зындрам знал о серьезных недостатках этой операции с того момента, когда Контр-адмирал Пьюн поделился с ним своими приказами. Также, эти недостатки не стали меньше с тех пор. С другой стороны, он знал Пьюна много лет. Существовало не так много шансов, что адмирал собирается начать игнорировать приказы только потому, что он считал их глупыми.

* * *

«Он, кажется, не очень впечатлился моим предупреждением, не так ли?» Хирам Иванов наблюдал, как иконки соларианского соединения продолжали свое медленно беспощадное продвижение к терминалу.

— Типичный ответ мудаков солли, сэр, если вы не против, что я так выражаюсь, — ответил жестким голосом капитан-лейтенант Брайан Брокхерст, тактический офицер «Слоун Томпкинс». — Или может быть, я должен сказать, ответ отсуствует, сэр!

— Я не против этого вашго выражения, БиБи, — сказал Иванов довольно мягким тоном. — С другой стороны, давайте не будем переходить к каким-либо выводам. Мы далеко от Шпинделя, и нет никакого способа, что бы этот парень мог бы уже получили какую-нибудь детальную информацию из Старой Земли. Все, что у него есть, это все, что проходило из Айдахо и просочилось в его информационную сеть. Так что, вполне возможно, что он основывает свою оценку вожможностей противостоящх сил на… недостатке данных, скажем так. Интонация капитана казалась безрадостной. — Он может быть почти так же плохо информированы о наших реальных возможностях, как мы в том, кто разрушил нашу домашнюю систему в прошлом месяце.

Рот Брокхерста сжался. Его старший брат, его сестра, и их семьи жили на космической станции Гефест до нападения на двоичную систему Мантикора, и часть его хотела кому — нибудь, все равно кому, отомстить. И если он не мог добраться до людей, которые на самом деле запустилм «Удар Явато», то он был согласен на любую законную целью, которой мог достич. Он был не склонен искать оправдания врагам Звездной Империи, или их мотивам.

— Какая у них будет конечная скорость, когда они приблизятся до тридцати милионов километров? — Спросил Иванов через мгновенье, и Брокхерст взглянул на вычисления.

— Чуть меньше девяти тысяч км\с, в момент пересечения отметки, сэр. — Он посмотрел на капитана — Это увеличивает фактическую дальность наших ракет на три-точках-два миллионов кликов.

Иванов кивнул. Он учитывал это в своих расчетах, когда предупреждал солли не подходить к терминалу на растояние тридцати миллионов километров. На самом деле это превышает буквальный смысл его приказов, но по традиции Королевского Флота Мантикоры офицер должен был использовать свои собственные суждения — и благоразумие — в пределах общего смысла своих приказов. Операция Лакоон, долговременный чрезвычайный план Королевского флота, предусматривающий закрытие всех своих терминалов для солерианского судоходства, на самом деле не предполагает изгнание линейных крейсеров ФСЛ из космоса в радиусе тридцати млн километров от любого из этих терминалов. С другой стороны, очевидно, флот вскоре собирается начать полное осуществлении Лакоон два. Когда это случится, Мантикора начнется захватывать контроль над каждым терминалом, кому бы эти терминалы юридически (или, по крайней мере, номинально) не принадлежали, и также закроет всех их для солли.

Чего бы это ни стоило, и в кого бы не пришлось стрелять.

В любом случае завариться жуткая каша, мрачно думал Хирам Иванов. Если бы эти ублюдки в старом Чикаго собирались сделать что-то разумное, они бы уже сделали это. Изза их бездействия ситуация станет чертовски плохой прежде чем удастся ее улучшить, и я думаю пришло время ясно показать это другой стороне.

— Ладно, БиБи, — сказал он Брокхерсту через минуту. — Мы сделаем Залп Альфа если наши молчаливые друзья пересекут линию.

Брокхерст выглядел так, словно хотел возразить. Он не был большим поклонником оперативного плана Залп Альфа когда Иванов впервые предложил его, и до сих пор не был. Но, хотел он возразить или нет, он просто кивнул.

— Да, сэр, Залп Альфа, — сказал он. Я сейчас же начну подготовку.

* * *

— Отметка тридцать миллионов километров через одну минуту, адмирал, — обьявила лейтенант Эстель Маркер, астрогатор штаба Контр-адмирала Пьюна.

— Спасибо Эстель, — подтвердил Пьюн, и поднял свою голову к Жозетте Стайнберг. — Статус? — спросил он.

— Мы готовы на столько, на сколько это возможно, сэр. — Это был не самый формальный отчет о готовности, который Пьюн когда-либо получал, но Штайнберг была с ним в течение почти трех лет. К тому же, в отличие от Боевого Флота, они действительно коего-чего достигли за это время.

— Гало развернута и подготовлена к полной активации, — продолжил оперативный офицер. — Капитан Зындрам сообщает, что все системы противоракетной обороны укомплектованы и готовы. Остальные подразделения так же докладывают о полной готовности. Я не знаю как эти люди собираются ударить по нам с такого растояния, сэр, но мы готовы к этому.

— Спасибо, — сказал Пьюн, и вернулся к созерцаниею главного астродисплея. Расстояние до терминала было так смехотворно велико, как и подчеркивал отчет по готовности Штайнберг, и он почуствовал желание разделить неверие оперативного офицера в расстояние, о котором утверждали манти, будто бы они уничтожили команду Сандры Крэндолл. Если на то пошло, он был уверен, что Штайнберг на самом деле не хотела верить этим заявлениям.

Что бы ни произошло, по крайней мере Флот Солнечной Лиги знает, как сохранить хорошую мину, подумал он.

Мысль развлекла его, черный юмор как ни странно, все же он обнаружил что гораздо больше предпочитает такое отношение Штайнберг, чем паническую реакцию, которую, он подозревал, сообщение манти породило в другом месте. Не то, чтобы небольшая паника не пошла бы на пользу определенным офицерам Боевого Флота. Хотя, в данный момент…

— Запуск ракет! — Внезапно объявил один из рядовых Штайнберг. — БИЦ регистрирует множество ракетных пусков в три ноль миллионов километров!

* * *

КЕВ «Слоун Томпкинс», так же как и его собратья «Бристоль К. Яковлев» и «Гепард», был тяжелым крейсером класа «Саганами–С», и имел двадцать ракетных установок с каждого борта. Благодаря способности КФМ стрелять с двух бортов, это давало ему возможность сделать сдвоеный двухбортовой залп мощностю сорок ракет, и он был вооружен пусковыми установками предназначеными для двухдвигательных ракет Марк–16. Благодаря этому, его пусковые (и, что не менее важно, каналы наведения) могли использовать смену профиля и отсроченую активацию двигателя Марк–16, что на деле давало возможность делать счерверенные залпы — залп мощностю восемдесят ракет, а не «всего лишь» сорок — что бы «сложить» их огонь и насытить противоракетную оборону противника.

В настоящее время у кораблей Хирама Иванова также было буквально десятки ракетных подвесок прикрепленых к их корпусам, и эти подвески были загружены полнофункциональными многодвигательными ракетами Марк–23, с более мощными системами прорыва и большей дистанцией атаки (и с более тяжелыми лазерными боеголовками) чем Марк–16. Но МДР было намного меньше чем Марк–16, и Иванов не собирался тратить их без крайней нужды. Таким образом в плане «Залп Альфа» использовались только бортовые установки крейсеров, и даже приданные его пикету эсминци класа Роланд были в этот момент лиш зрителями. У них было едва ли чверть боезапаса крейсеров, и у Иванова было не больше желания тратить свой ограниченый боезапас, чем МДР.

Именно поэтому «только» двести сорок ракет, запущеные поочередно и активировавшие двигатели в тщательном шахматном порядке, что бы привести все их в одном залпе, с воем пошли в направлении линейных крейсеров контр-адмирала Лиама Пьюна.

* * *

— Двести с лишним ракет на подходе, — сообщила сухо Жозетт Штайнберг. — Ускорение примерно четыре-пять-один км\с в квадрате. Активировать все Гало платформы!

— Есть активировать Гало.

— Черт, — сказал Стивен Гилмор, так тихо, что только Пьюн смог это услышать. — Это должен быть предупредительный выстрел, сэр!

— Ты так думаеш? — Глаза Пьюна были обращены на тактический дисплей, наблюдая за алыми полосами траектории мантикорских ракет по направлению его команде.

— Должен быть, сэр. — Гилмор покачал головой. — Даже если предположить, что у них есть возможность добраться до нас, не идя по баллистике, их огневое решения на такой дистанции должно быть совсем никудышним.

— Полагаю, что Сандра Крэндалл дамала так же. — показал свои зубы Пьюн. — Естественно, если принять, что битва при Шпинделе произошла на самом деле.

Гилмор начал отвечать, но новый отчет Штайнберг оборвал его.

— Адмирал, предполагая что их показатели движения сохранятся, эти штуковины будут на отметке превышающей сто семьдесят тысяч километров в секунду, когда они будут здесь. — Она посмотрела через плечо на Пьюна. — Это похоже на то, что я была неправа о том, смогут ли или нет, они достать нас, сэр.

— Время до атаки в районе четырех минут, мэм, — сказал ей один из ее рядовых, и она кивнула.

— Гало активно, — подтвердил другой рядовой.

* * *

— Это не хорошо, — пробормотал лейтенант-коммандер Аустелл Поучард себе под нос.

— Я думаю, мы все могли бы согласиться с этим, лейтенант, — заметила коммандер Гиацинта Покок, старший помощник на «Бель Поль», едко, и Поучард скривился, когда он понял, что говорил громче, чем он хотел.

— Извините, мэм, — сказал он. — Но если эти числа…

Он покачал головой, и настала очередь Покок гримасничать. Поучард был старшим тактическим офицером флагмана. По существу, он, как и Покок, был назначен в Браво Контроль, эквивалент на ФСЛ вспомогательного контроля на мантикорском флоте. Браво Контроль — полный дубликат командной палубы капитана Зиндрама — брал контроль на себя, если что-нибудь неблагополучное случалось с Альфа Контролем. В связи с этим, персонал Браво Контроля должен был быть так же полностью погружен в тактическую обстановку, как и любой в Альфа Контроле, готовым принять на себя командование мгновенно в чрезвычайной ситуации. На практике, однако, наметилась тенденция для Браво Контроля быть немного обособленным. Стоять чуть-чуть позади и смотреть поток симуляций или тренировочных упражнений, глядя на модели.

За исключением, конечно, того, что это не симуляция.

Тем не менее, Поучард имел занятие. Если те приближающиеся ракеты смогут сохранить свои текущие показатели ускорения весь путь, останавливая их нужно быть охрененным сукиным сыном. Но она как-то не могла убедить себя, что манти сделали «предупредительный выстрел» столь массивным. Даже с подвесками, три тяжелых крейсера не имели неограниченный боезапас, и она не представляла их расходующими так много ракет, если только у них не было ног, чтобы достичь своих целей с тем временем для маневра что еще есть на их часах.

В теории, чисто баллистическая ракета с областью поражения современной лазерной боеголовки была столь же точна, как и та, которая все еще могла маневрировать. Даже корабль с импелерным приводом не способный выдать достаточное изменение скорости, чтобы сменить свою предсказанную позицию достаточно, выйдя из эффективной области конуса поражения лазерной боеголовки в течение трех минут, или около того, полета ракеты. Но теория имела тенденцию становиться слабее, когда ракета неслась в реальности против маневренности того же самого корабля с импелерным приводом в области конуса поражения в сочетании с непроницаемостью его импелерного клина. Фактические уязвимые аспекты современного военного корабля были удивительно небольшими, кроме возможной атаки горла его клина, а способность судна делать радикальные маневры на четырехстах или пятистах g могла сделать многое, чтобы не предоставить приближающимся ракетам благоприятный угол атаки. Ракета, которая не могла маневрировать, чтобы преследовать свою цель, едва ли могла, мягко говоря, добиться такого угла. Даже не рассматривая общую уязвимость баллистической цели на заградительный огонь. Нет. Как торпеда старого докосмического морского флота в самом конце своего бега, ракета, которая исчерпала свою продолжительность движения до достижения дальности атаки, представляла незначительную угрозу для любой маневренной цели.

Вот почему Гиацинта Покок была омрачена фактом, что их показатели ускорения продолжали нарастать.

* * *

— Хорошая телеметрия с ракет и с платформ «Призрачного Всадника», сэр, — сообщил лейтенант-коммандер Брокхерст. — Гало эмиссия совпадает с отчетами адмирала Золотого Пика почти идеально.

Капитан Иванов только кивнул. Его внимание было на его обзорной голограмме.

* * *

— Адмирал, БИЦ обнаружил что-то…

Лиам Пьюн повернулся к капитану Штайнберг. Глаза начальника операционного отдела были обращены на монитор, затем она посмотрела на контр-адмирала.

— Это идет на главной голограмме сейчас, сэр, — сказала она, и взгляд Пьюна метнулся обратно на дисплей. Новые иконки пульсировали, чтобы привлечь внимание, помогая ему отделить их от хаоса, и он нахмурился.

— Что, черт возьми, это такое? — потребовал он, так как они регистрировались на абсурдно малом расстоянии. Эти штуки были менее чем за десять тысяч километров от его флагмана!

— Мы не знаем, сэр, — призналась Штайнберг. — Все что мы знаем, это то что они, кажется, были там все время. Они просто выскочили секунду назад, когда они убрали свой стэлс-режим.

— Убрали свой стэлс? — повторил капитан Гилмор. — Ты имеешь в виду, манти получили разведывательные платформы, которые настолько близко к нам, а мы их даже не видим?

— Это выглядит именно так, — резко проскрежетала Штайнберг. — И я подозреваю, что они только что сбросили свой стелс безо всякой причины вообще. Они хотят, чтобы мы знали, что они там.

— Мэм, — сказал один из ее помощников, — Мы обнаружили гравии-пульсации по всей местности. Десятки точечных источников.

— А это — Пьюн использовал световой указатель, ткнув на новые иконки на главной голограмме — некоторые из этих точечных источников, старшина Эллиот?

— Э-э, да, сэр. Я думаю это они, — признался главный старшина.

— Вот дерьмо, — пробормотал Гилмор.

Мы все-таки собираемся получить обухом по голове, сказал тихий голосок на задворках разума Пьюна.

— Как, черт возьми, они установили сверхсветовые излучатели в что-то столь маленькое? — спрашивала Штайнберг почти жалобно.

Вопрос явно был риторический, и, вероятно, был очень хорош, поскольку для Пьюна ответ не напрашивался сам собой. Не то, что бы это имело какое-либо значение в данный момент. Важно то, что манти удалось это сделать. Если он не сильно ошибался, они должны были быть разведывательными платформами — десятки из них, как только что отметил старшина Эллиот — и если они были способны на то, что безумные теоретики предполагали, они снабжали те манкикорские крейсеры детальной информацией слежения на сверхсветовой скорости. Это означало, что их контур управления ракетами был только что сокращен вдвое, и последствия этого…

«Бель Поль» завибрировал, когда начался запуск противо-ракет, но Пьюну было уже очевидно, что на его кораблях установлено слишком мало противо-ракетных установок и кластеров точечной обороны, чтобы иметь дело с этим залпом.

* * *

— Выходим на точку Альфа, — объявил Брокхерст.

— Выполнить как оговорено, — формально сказал Иванов.

— Есть, принято, сэр. Выполнение… сейчас.

* * *

На борту КФСЛ «Бель Поль» была небольшая паника, но только потому, что его экипаж был слишком занят для этого. Не было времени для тех, кто реально мог видеть дисплеи, распознать, что же эти показания значат, по-настоящему признать то, что случилось, ошеломляющее осознание того, что они действительно были превзойдены как указывали «нелепые» отчеты со Шпинделя.

И они были превзойдены.

Мантикорские ракеты приближались мерцая, все еще на том невероятном — невозможном — темпе ускорения, и как раз, прежде чем они вошли в зону действия противо-ракет, платформы электронной борьбы посеяли среди атакующих птичек неразбериху. Из двухсот сорока ракет, запущенных тремя крейсерами Хирама Иванова, пятьдесят служили только для цели проникновения, и они были тщательно сохранены для этого момента. Теперь платформы «Зуделки» ослепляли соларианские датчики, тогда как сопровождающих их «Драконьи Зубы» внезапно распространяли произведенное множество ложных целей, чтобы запутать и насытить оборону своих целей. Экипажи соларианских линейных крейсеров никогда не видели, никогда не представляли, ничего подобного. Не зная энергетического запаса предоставляемого мини-энергетическими установками КФМ, они просто не могли представить, как такие мощные глушилки могут быть втиснуты в такие крошечные платформы. Угроза полностью превзошла параметры их доктрины и их системы, разработаные чтобы справляться с этим.

Крейсерам Пьюна удалось остановить ровно семнадцать приближающихся противокорабельных ракет во внешней зоне. Другие сто семьдесят три промчались мимо каждой противо-ракеты, которую соларианцы могли запустить, с почти презрительной легкостью.

* * *

Лиам Пьюн наблюдал на своем месте как разрушительное превосходство проникает через его оборону. Он всегда более охотно, чем большинство его сослуживцев офицеров, рассматривал возможные подробности иностранных отчеты, возвращавшихся с бесконечной Мантикоро-Хевенитской войны. Он должен был быть осторожней с ее восприятием чем он был, учитывая презрение, с которым практически все те другие офицеры приветствовали такие «панические» слухи, но теперь он знал, что даже самые причудливые из этих докладов занижали истинные величины угрозы. Неудивительно, что манти сумели выбить флагман Бинга так чисто в Нью-Тоскане!

Его люди делали все возможное, борясь с неистовым профессионализмом, что бы преодолеть фатальные недостатки своей доктрины и подготовки, в мимолетные минуты, что они имели. Они не собирались добиться успеха, и он знал это, но они не собирались также просто сидеть там, парализованные ужасом, и он почувствовал горькую гордость за них, даже когда он проклинал себя за то, что шел прямо к этой катастрофе.

Но как я мог знать? Как я мог действительно знать? И даже если бы я знал…

А потом мантикорские ракеты прорвались сквозь внутренний край противо-ракетной зоны. Они продвигались через безнадежный, последний оплот, последнюю минуту огня кластеров точечной защиты линейных крейсеров, и лазерные кластеры были почти так же бесполезны в условиях РЭБ манти, как были противо-ракеты. Им удалось подстрелить еще двенадцать ракет, но все еще оставалось сто шестьдесят три противокорабельные ракеты и Пьюн почувствовал, что его брюхо стягивается твердым узлом, когда палачи его кораблей скучно двинулись к глоткам их клиньев. Они собирались…

Сто шестьдесят три ракеты Марк–16, каждая с лучшей частью оставшегося тридцатисекундного времени для их движения, свернули вдруг, в идеально синхронизированном маневре, и взорвались как одна.

* * *

— Славно сделано, БиБи, — сказал Хирам Иванов одобрительно, когда сверхсветовые отчеты поступили с зондов «Призрачного всадника» и БИЦ «Слоун Томпкинс» обновил главную тактическую голограмму. — Очень славно. На самом деле, я думаю, что это показатель — «хорошо сделано» — для всего вашего подразделения.

* * *

— Они ударили в наши клинья! — выпалила Штайнберг. — Боже мой, они ударили в наши клинья!

Ее тон был как недоверчивым — так и оскорбленным — тем самым противоречив сам себе, Пьюн, действительно почувствовал, что его рот подергивается на краю улыбки. Оперативный офицер смотрела недоверчиво на свои дисплеи, когда бесстрастные компьютеры БИЦ обновили их.

Это было правдой. Это случилось так быстро, рентгеновские лазеры ниспали каскадом в такой массивной волне, что бы принять это Штайнберг (и Пьюну, если на то пошло) понадобилось несколько бесконечных секунд, чтобы понять, что произошло на самом деле — осознать, что они все еще были живы — даже если это было правдой.

Контр-адмирал очень бы желал поверить, что Гало выполнило успешно свою функцию приманки. Это ракеты манти были введены в заблуждение сложной системой радиоэлектронной борьбы его линейных крейсеров. Но, несмотря на то, что он предпочел бы, он знал различия. Нет оборонительной системы в Галактике, что смогла заставить каждую ракету в атакующем залпе тратить свою ярость на крышах и днищах импеллерных клиньев его кораблей. Нет. Единственный способ, которым это могло случиться, был тот, что люди, которые стреляли теми ракетами, устроили, то что случилось.

— Боже! — капитан Гилмор покачал головой, как человек, которого ударили одновременно много раз. — Как, черт возьми… ? — он остановился и дал своей голове очередную встряску, затем скривился. — Извините, адмирал.

Пьюн только взглянул на него, потом развернулся обратно к Штайнберг на невнятный звук оперативного офицер о недоверии. Она подняла глаза и увидела взгляд адмирала на ней.

— Я… — теперь была ее очередь трясти головой. — Сэр, согласно БИЦ, «Мститель» получил один удар и «Дерзкий» получил два. Вот так. Это все!

— Потери? — Пьюн услышал свой собственный голос, задающий вопрос.

— Не сообщалось до сих пор, сэр.

— Но это смехотв… — начал Гилмор, потом заставил себя остановить.

— Смехотворно, — мрачно согласился Пьюн. — За исключением незначительного факта, что это случилось. Как предполагаю это то, что манти подразумевали произвести с самого начала. На самом деле, попадания в «Мстителя» и «Дерзкого» должно быть были непреднамеренными. — Он улыбнулся очень, очень тонко. — Я полагаю, приятно знать, что даже управление огнем манти не является совершенным.

Штайнберг оглянулась на него, а Гилмор глубоко вдохнул.

— Сэр, вы предлагаете, они преднамеренно поражали наши клинья? — очень осторожно спросил начальник штаба. — Это была какого-то рода… демонстрация?

— У меня нет какого-либо лучшего объяснения для этого, Стив. А у вас?

— Я…

— Извините меня, капитан, — почтительно прервал лейтенант Тернер — но мы получаем передачу. Я думаю, адмиралу лучше послушать.

— Какого рода передачу? — спросил Пьюн.

— Она от манти, сэр. Но это не прямая передача от какого-либо из их корабля. Она исходит от… куда-то еще.

— От куда-то еще?

— Да, сэр, — офицер связи, казалось, разрывался между облегчением за свое дальнейшее существование и несчастьем от чего-то еще. — Сэр, я думаю, это передается с другой платформы. С нескольких других платформ, фактически. — Пьюн только посмотрел на него, и Тернер вздохнул. — Сэр, это выглядит для меня, как если бы они имели, по крайней мере, десять или пятнадцать ретранслирующих платформ там, и они перебрасывали бы передачу между ними, чтобы помешать нам, разглядеть их. И, сэр, я думаю, их передача для нас в реальном времени.

Пьюн начал было протестовать. Они все еще были более чем в световой минуте с половиной от манти. Там должно быть девяносто секунд — плюс задержка передачи. Но затем он вспомнил все те гравии-импульсы, и его протест умер.

— Очень хорошо, — сказал он. — Выведите ее на основной дисплей.

— Да, сэр.

Появился тот же зеленоглазый шатен, и Пьюн почувствовал, что мышцы его челюсти напряглись.

— Я полагаю, — сказал капитан Иванов — что вы понимаете, что мы именно сознательно не уничтожили ваши корабли. Как я уже сказал, моя императрица предпочла бы урегулировать разногласия между Звездной Империей и Лигой без дальнейшего кровопролития. Это не значит, что больше крови не прольется, так или иначе, но я действительно предпочитаю, что бы этого не случилось здесь, сегодня. Однако, если вы будете упорствовать в приближении к этому терминалу, у меня не будет выбора, кроме как продолжить это столкновение, и следующий залп не будет направлен на ваши клинья. У вас есть десять минут, чтобы обратить ускорение или переместиться в гипер. Если вы не сделаете этого в конце тех десять минут, я открою огонь еще раз, и на этот раз мы будем стрелять на поражение. Иванов, конец связи.

Было очень тихо на флагманском мостике Бель Поль. Никто не сказал ни слова. На самом деле, в течение нескольких секунд, никто даже не дышал. Все взоры были устремлены на Лиама Пьюна, когда он стоял, продолжая смотреть на пустой экран, с которого исчез Хирам Иванов. Затем адмирал расправил плечи, сделал глубокий вздох и отвернулся от экрана.

— Капитан Гилмор, проинструктируйте капитана Зиндрама обратить ускорение немедленно. И скажите ему, пусть выводит в режим наш гипергенератор.

Загрузка...