Мэгги Марр Клуб голливудских девчонок

1. Селеста Соланж и туфли за 15000 долларов

Селесте Соланж были нужны туфли, причем не какие-нибудь, а от Маноло, Чу, Версаче. Главное, чтобы цена была как минимум с тремя нулями. Туфли, при виде которых у самих продавцов текут слюнки, а дамочки с Беверли-Хиллз зеленеют от зависти. Дэмиен заплатит — она так решила. При одном взгляде на счет по кредитке его хватит удар. Селеста посмотрела в зеркало заднего вида своего темно-синего «порше-бокстер» с откидным верхом. Хотя на ней были огромные солнечные очки от Гуччи, она ни на секунду не забывала, что ее бирюзовые глаза (те самые, благодаря которым она стала известна, — кошачьи, с золотыми искорками) сейчас были красными и опухшими, а белокурые волосы — «визитная карточка» Селесты, — обычно тщательно причесанные, нещадно раздувал калифорнийский ветер. Внешне напоминавшая Мишель Пфайфер и Мэрилин Монро, Селеста была кинодивой и секс-символом столетия (по крайней мере последние пять лет).

«Да что Дэмиен Бракнер вообразил о себе?» — думала она, поворачивая на Малхолланд-драйв и чувствуя, как педаль газа под напором ее идеально напедикюренной ножки просела почти до пола. Когда Селеста познакомилась с Дэмиеном пять лет назад, он был, пожалуй, самым плодовитым продюсером в Голливуде, а она — самой модной кинозвездой. Но пять лет (в киномире, где расстановка сил кардинально меняется каждые десять лет) — это целая жизнь.

Селеста въехала на холм и бросила взгляд на Лос-Анджелес, лежавший у ее ног. Если бы не дымка, отсюда просматривался бы Тихий океан. В сороковые годы Лос-Анджелес был красивым. Девчонкой она разглядывала картинки в бабушкиных старых киножурналах: апельсиновые рощи, горы, пляжи и волны — все, как на ладони, было видно с вершины Малхолланд и Голливудских холмов. Маленькую Селесту, которая жила в трейлерном поселке в Теннесси, красота этих мест поразила и позвала в страну киногрез. Сейчас, из-за выхлопных газов и тотального загрязнения, город выглядел блеклым, грязным и серым. Совсем как Дэмиен Бракнер.

Он считал, что кольцо с бриллиантом в пять карат и его фамилия — предел мечтаний Селесты. Но теперь она узнала такое, что кольцом и фамилией он не отделается. Фигушки. Ублюдок.

Пять лет Селеста трахалась с ним и даже с его приятелями. И зачем, спрашивается? Хороший вопрос. Селесте казалось, она знает ответ. Ради мечты. Чтобы, как только Аманда Бракнер, первая жена Дэмиена, скроется за горизонтом, она — Селеста Соланж, суперзвезда — стала миссис Дэмиен Бракнер. И наконец, почти полгода назад, состоялась помпезная свадебная церемония в Малибу — ее мечта осуществилась. Или то, что она считала своей мечтой: стать половинкой акулы кинобизнеса. Это было грандиозное событие. Присутствовали все: Том, Кейт, Уилл, Брюс и даже Роберт-отшельник. Пресса, телевидение. В небе кружили вертолеты, в кустах шныряли папарацци (хорошо, что Дэмиен с Селестой позаботились о шатрах). Селеста слышала, что ее фотография в свадебном платье стоила свыше ста тысяч баксов.

А потом, почти сразу после свадьбы, поползли слухи и посыпались вопросы. Что будет с карьерой Селесты? Все, накрылась? Она не снимается уже два года — неужели оставила кино, чтобы стать домохозяйкой? А может быть, вскоре стоит ожидать появления маленького Бракнера? Таблоиды муссировала слухи о том, что Селеста уже беременна и вот-вот родит прекрасное голливудское дитя. Все это был полный бред. Селеста воздерживалась от съемок по настоянию Дэмиена, чтобы сберечь силы и хорошенько «разогреть» публику перед выходом следующего фильма с ее участием. И этим фильмом, в котором она собиралась появиться после двухгодичного перерыва, должен был стать приключенческий боевик «Грань грусти», продюсируемый Дэмиеном.

Селеста резко повернула руль «порше». Аманда — молодец: ей и сорока пяти нет, а обеспечила себя до конца дней. Живет в Ницце, в шикарном доме стоимостью в пять миллионов долларов с видом на океан, а Дэмиен швыряет ей доллары охапками, лишь бы она не поднимала шума и держалась подальше от Лос-Анджелеса. Бывшая супруга оставила себе его фамилию и урвала солидный куш (помимо алиментов в размере пятидесяти тысяч, которые Дэмиен выплачивал ежемесячно). Аманда бы от души порадовалась нынешнему повороту сюжета. Наверное, хохотала бы до упаду. И правильно, потому что ситуация была действительно комичной.

Судя по всему, Дэмиен отдавал явное предпочтение черным кружевным трусикам. Ибо те, которые их экономка Матильда обнаружила сегодня утром в чемодане Дэмиена, точь-в-точь походили на черные кружевные трусики самой Селесты: она носила их в ту пору, когда он уже спал с ней, но еще состоял в браке с Амандой.

— Сеньора, это ваши? — Матильда держала в руках стринги с разрезом, которые достала из чемодана, с которым Дэмиен прошлой ночью вернулся из Новой Зеландии.

Селеста выходила из сауны и при виде Матильды, потрясавшей чужими трусиками над огромным супружеским ложем, словно приросла к месту. Сердце у нее оборвалось. «Это НЕ МОИ». Она поняла это сразу, даже с такого расстояния. Это вызывающе нахальное бельишко из черного полиэстра было дешевым и вульгарным. А Селеста уже лет десять носила только одну марку — «Провоцирующий фактор».

Как истинная актриса (не зря ей все-таки присудили «Золотой глобус»), Селеста сделала приятное лицо и улыбнулась Матильде:

— Да. Это подарок сеньору Бракнеру. Чтобы не забывал обо мне на съемках.

«Нельзя допустить сплетен прислуги», — решила она. Если Матильда узнает, что Дэмиен завел интрижку, слухи моментально расползутся по всему Голливуду. Весь наемный персонал ездит одним автобусом. (А иначе, откуда, спрашивается, стало известно, что Стивен Брокмен «голубой»?!)

Селеста потеснила пытавшийся обогнать ее «кадиллак-эскалада», и от омерзения ее передернуло. Она взбесилась не оттого, что он трахался направо и налево. (Конечно, можно было бы устроить сцену ревности, но зачем? И у нее имелись приятели на стороне.) Они все же принадлежали к тем голливудским парам, которые придерживаются либеральных взглядов. Селеста уже несколько месяцев знала, что Дэмиен флиртует с сопливой актрисулькой Брианой Эллисон. Однако поездка в Новую Зеландию на съемки фильма, который он даже толком не продюсировал (исполнял обязанности исполнительного продюсера, но с таким, же успехом мог бы быть разнорабочим), да еще и то, что его «телка» получила главную роль в «Грани грусти», разозлили Селесту не на шутку.

У Дэмиена даже не хватило духу сказать Селесте, что ее «прокатили» с главной ролью (этот гад тайком утащил утренние газеты — и «Вэрайети», и «Голливуд рипортер»). Но он просчитался. О трусиках с разрезом Селеста узнала от прислуги, а о своем публичном унижении — от пресс-атташе Кики Ди, которая тоже состояла в ее штате. Сегодня утром, как обычно, ей по факсу пришли копии всех статей (из «Аз», «Пипл», «Стар», «Инкуайер», «Вэрайети»), в которых упоминалось о Селесте. На второй странице факса, состоявшего из двадцати двух листов, красовалась шипящая кобра. «Бракнер грустит о Бриане», — вопил заголовок в «Вэрайети».

Это было чудовищное унижение. Последние два года Селеста только и делала, что трезвонила всем направо и налево о своей большой роли в будущем блокбастере Дэмиена. Целых два года, пока переписывался сценарий, происходила замена режиссера, и переносилось место съемок, она ждала Дэмиена и «Грань грусти», отказываясь от участия в других фильмах. А ей предлагали роли. Потом другие актрисы за них номинировались и даже получали награды, а ведь Селеста так мечтала о том, чтобы добавить «Оскара» к своему «Золотому глобусу». Но она ждала Дэмиена, потому что он был ее мужем и она верила его обещанию.

А теперь главная роль досталась Бриане Эллисон — восемнадцатилетней кукле, которая пока не «зазвездилась» ни в одном фильме. Конечно, бюст у нее выдающийся и волосы роскошные, но и у Селесты не хуже. Всего три месяца назад она заплатила двадцать пять тысяч за пластику груди (небольшой косметический ремонт в преддверии съемок пляжных сцен). Иметь швы вокруг сосков — то еще удовольствие.

Как же это случилось? Где, черт подери, была Джессика и почему она не предупредила ее? В конце концов, как агент она обязана защищать деловые интересы Селесты и не позволять, чтобы ей наносили такие подлые удары в прессе. Ждать, что муженек будет печься о ее интересах, явно не приходится (по крайней мере когда он думает причинным местом). Но ее агент и лучшая подруга? Да что происходит? Джессика должна была знать о контракте. Она президент Си-ти-эй, самого влиятельного агентства в Голливуде. Агенты всегда посвящены во все детали, сплетни и интриги и, как правило, раньше всех остальных. А Джессика была лучшим агентом.

Селеста открыла мобильник.

— Офис Джессики Колфилд, — ответила Ким, первая помощница Джессики.

— Это я, — сказала Селеста, еле сдерживая ярость.

— Секундочку, Селеста, я позову ее.

Им бы следовало узнавать ее по голосу. Комиссионных, которые она выплатила Си-ти-эй за последние семь лет, хватило бы на покупку страны третьего мира. Десять процентов от гонорара в двадцать миллионов долларов плюс десять процентов со сборов — большие бабки.

— Сиси…

— Черт возьми, Джессика, что за дела? — завопила Селеста, и ее стервозный рык отозвался в трубке раскатистым эхом. Черт-те что! Вышло визгливо, базарно — наплевать. Речь идет о ее жизни, ее карьере!

— Сиси, контракт заключили вчера в час ночи. Я узнала только в два.

— Могла бы позвонить.

— Кто-то слил его в прессу — сегодня публикация не предполагалась. Извини, Сиси. Клянусь, мы просто не успели вмешаться.

— Похоже, меня кинули ради какой-то соплячки, и кто — мой же долбаный муженек!

— Сиси, по меньшей мере десяток продюсеров хотят, чтобы ты снялась в их фильмах. У меня прямо сейчас три готовых предложения — выбирай любое. Завтра запустим в прессу, и все будет выглядеть так, точно это твое решение, а не Дэмиена. Будто это ты сама отказалась от «Грани грусти» ради фильма получше.

— Они мне не нравятся, я их читала, — прохныкала Селеста, ее гнев пошел на убыль. От своего агента ей требовались сочувствие и ласковая опека. И, конечно же, крутой сценарий.

— А что тебе нужно? Чем бы ты хотела заняться?

«Мне нужна «Грань грусти», — подумала Селеста, — и чтобы муженек не был таким подлым ублюдком».

— Как насчет фильма Лидии? — спросила она. Лидия Олбрайт была их с Джессикой близкой подругой и мегапродюсером. Одним из способов поквитаться с «ублюдком» было сделать фильм с его крупнейшим конкурентом.

— Она не согласится на твои условия, — ответила Джессика.

— А если по-хитрому? Минимальный гонорар по ставке Гильдии[1], а со сборов больше?

Селесте показалось, что Джессика поперхнулась. Это была большая игра. Селеста, не снимавшаяся два года, отказывалась от гонорара в двадцать миллионов долларов с расчетом на то, что фильм Лидии «Семь минут после полуночи» будет кассовым. Риск был очевидным. Столь ли значимо ее имя для публики, как прежде, чтобы возглавлять титры боевика-блокбастера и принести ей хороший гонорар по выходу в прокат?

— Если хочешь, я позвоню прямо сейчас, — сказала Джессика.

«Молодчина, — мысленно отметила Селеста, — у Джессики железная хватка».

— Я звякну Лидии, а ты — юристам, пусть готовят контракт.

— Что-нибудь еще? — спросила Джессика.

— Мне нужен продюсерский кредит.

— Не проблема. Позвони мне, после того как поговоришь с Лидией.

— Ладно. — Селеста захлопнула телефон.

Она улыбнулась. Прежде чем набрать номер Лидии, надо было сделать еще один звонок, чтобы поквитаться с Дэмиеном. Селеста знала, что, помимо роли в «Семи минутах после полуночи», может разъярить и уязвить его, довести до белого каления и невменяемости — тех самых чувств, которые сейчас бушевали в ее душе.

Она снова открыла мобильник. Этот номер, как и у Джессики, был настроен на распознавание голоса.

— Фредерик, слушаю.

— Милый, — промурлыкала Селеста.

— О, моя Сиси! А я как раз думал, объявишься ли ты сегодня, — томно произнес Фредерик.

— Сегодня большой день. — Предвкушение удовольствия грело душу Селесты.

— Насколько большой?

— Размером с «Черную карту». — Это был намек на безлимитную кредитку, которую Дэмиен хранил в сейфе, ошибочно полагая, что Селеста ничего о ней не знает.

— О! — простонал Фредерик, точно был вне себя от восторга. — А мы как раз сегодня утром получили такую прелесть от Кристиана Лабутена!

— Отлично, я возьму двадцать пар.

— Твой Дэмиен, похоже, крепко влип, — хихикнул Фредерик. — Он вернулся из Новой Зеландии?

— Вчера вечером.

— А бывший дружок моего бойфренда работает на съемках того фильма гримером. У Брианы Эллисон, актрисы. Ну, ты ее знаешь.

Селеста почувствовала, как внутри закипает ярость. Разумеется, Фредерик в курсе. Все в курсе. Киношный мир так тесен. Бывшие дружки чьих-то бойфрендов гримируют, занимаются художественным оформлением, играют, пишут сценарии, продюсируют, работают на подхвате, подвизаются агентами или режиссерами. Словом, шесть степеней отчуждения минус пять[2].

— Лапочка, — прошипела Селеста. — Говорят, она любит девочек.

— Любопытно, — проворковал Фредерик. — А я слышал, что мальчиков.

Будь Фредерик женщиной, она бы выцарапала ему за это глаза. Но, как представитель племени кошачьих и женоподобных, Фредерик мог говорить что угодно, и они оба это отлично знали. В качестве компенсации за пятнадцать «косарей», которые Селеста отстегнет его магазину, Фредерик поделится с ней пикантной сплетней о малышке Брай. А если захочет расстараться, то начнет распускать по адресу мисс Брианы Эллисон самые убойные слухи — скажем, про гонорею или метамфетамин.

Селеста крепче сжала телефон.

— Буду через двадцать минут.

— Тебя, дорогуша, я и сорок подожду. Чао!

Селеста бросила мобильник на пассажирское сиденье и придержала руль коленом. В сумочке от Шанель должен быть флакончик. Она скончается, если сейчас же не нюхнет. Ни одной кофейни «Старбакс» по дороге, а у нее еще столько покупок и такое недосыпание (дурочка, три часа рыдала, уткнувшись в египетскую простыню), что ей нужно встряхнуться. Она подцепила порошок розовым ногтем. Вдох. Другой. Потом вытерла под носом и бросила взгляд в зеркало заднего вида. Порядок.

Загрузка...