1

Нынешняя пограничная зона между Петеном (север Гватемалы) и Белизом.[1]610 год н. э.

Ягуар передвигался незаметно. Звук шагов был едва слышен, когда его лапы ступали на толстую подушку из опавших листьев, а тело изгибалось, чтобы не задевать густые заросли папоротника и лианы, свисавшие с вершин деревьев. Он делал это без всяких усилий, даже не глядя, держа при этом уши торчком и бдительно прислушиваясь. Это был великолепный зверь, самец в полном расцвете сил, длиной более двух метров и с блестящей шерстью несколько темнее обычного.

Инстинкт подсказывал ему: что-то должно произойти. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он заметил присутствие человеческих существ, а он знал, что люди совершенно непредсказуемы. Он ощутил их слегка резковатый запах, а также тот особый дух, который они распространяли, когда должны были встретиться с какой-либо опасностью.

Их было двое, и он точно знал, где они находятся: в каких-то пятидесяти метрах впереди него.

Казалось бы, животному следовало повернуться и удалиться прочь от них, прочь от угрозы, которую они могли представлять. Но хотя ягуар не размышлял, он чувствовал, и именно чувства заставляли зверя следовать за ними. Внезапно его тонкий слух различил другие звуки, доносившиеся издалека, слева от него, и он понял, что приближался тот момент, о котором предупреждала интуиция.

Этот шум тоже издавали люди. Он был очень слабым, но ягуар мог расслышать ритм их шагов и также — теперь уже совершенно ясно — их голоса. Он остановился на миг, не зная, что делать, снедаемый желанием вернуться по своим следам и затеряться в сельве. Однако сила, подталкивавшая его, заставляла ягуара идти вперед. Ускоряя шаг, он бросился по прямой на приближающийся звук человеческих голосов, оставив справа от себя тех двоих, за которыми шел ранее. Вскоре он подобрался к широкой тропе, пересекавшей сельву, где земля была очищена от опавших листьев, а сорная трава вырвана. Это был своего рода тоннель шириной около двух метров. Ведомый интуицией, на которую он полностью положился, ягуар одним ловким прыжком забрался на дерево с низкими ветвями и устроился на одной из них, укрывшись среди листьев и лиан. Он находился в каких-то трех метрах от земли и со своего места мог вести наблюдение, оставаясь незамеченным.

Он увидел, как двое мужчин, за которыми он прежде следовал, достигли того места, где только что находился он, и, подав друг другу знаки, спрятались по разные стороны тропы. Они были совсем рядом с ним, поэтому зверю приходилось оставаться абсолютно неподвижным. Внизу игуана, которую спугнули мужчины, перебежала через тропу и исчезла в зарослях.

Голоса приближавшихся людей уже были отчетливо слышны, и ягуар посмотрел в сторону поворота тропы, видневшегося примерно в шестидесяти метрах от него. И он был в состоянии точно предсказать тот момент, когда должны появиться эти новые люди. Увидев их, он подумал сначала, что их тоже двое, но затем понял, что у одного из них к спине привязан кусок материи, внутри которого путешествовало еще одно человеческое существо, очень маленькое. Инстинкт подсказал ему, что это детеныш приближавшейся пары.

Мужчина и женщина шли, не останавливаясь, несмотря на свой груз: она несла ребенка за плечами, а он тащил мешок. Привязанный полоской ткани к голове мужчины, мешок висел сзади, оставляя руки свободными. В одной из них мужчина держал мачете с деревянной ручкой и обсидиановым лезвием, которым время от времени срубал ветку, склонившуюся над тропой, чтобы беспрепятственно продвигаться вперед.

Ягуар заметил, какое напряжение охватило тех, кто ждал в засаде. Это была реакция охотника перед атакой, унаследованная от предков. Он мог ясно различить, какими пронзительными стали их взгляды и как окаменели их мускулы. Каждый был вооружен копьем и коротким мачете, висящим на поясе. Когда мужчина и женщина оказались на расстоянии около пяти метров от них, оба выпрыгнули на тропу и метнули свои копья. Они сделали это почти одновременно, целясь в одну и ту же мишень. Мужчина, едва успев понять, что сейчас умрет, пронзенный двумя копьями в грудь, оступившись, рухнул на спину и остался лежать в нелепой позе на своем заплечном мешке. Женщина пронзительно вскрикнула и развернулась, намереваясь убежать туда, откуда она пришла. Один из нападавших ринулся за ней и настиг недалеко от места засады. Он схватил ее сзади и быстрым движением перерезал ей горло своим мачете. Обсидиановый наконечник, вспарывая ей шею, задел лицо ребенка, висящего за ее спиной, поранив ему щеку. Залитые потоками крови, они рухнули на землю.

Мужчина, едва взглянув на умирающую женщину, одним рывком достал ребенка из куска ткани, в котором он путешествовал, отбирая его у матери. Та из последних сил протянула к нему руки в жесте немой мольбы, поскольку ее перерезанное горло не могло издать ни единого звука. Нападавший, не обращая на нее внимания и вцепившись в ребенка мертвой хваткой, хотел уже было перерубить шею и ему.

В этот момент в атаку бросился ягуар. До этого времени он был всего лишь молчаливым наблюдателем, невидимым среди листвы дерева, служившего ему укрытием. Упершись задними лапами в ветку, на которой только что лежал, ягуар совершил прыжок длиной в несколько метров, очутившись на спине у нападавшего. Лапой он отпихнул его в сторону, а своим весом сбил его с ног на землю. Там его раскрытая пасть уже искала горло мужчины и сомкнулась на ней со всей своей невероятной силой, после чего послышался хруст.

Осознав, что этот враг больше не опасен, зверь повернулся ко второму нападавшему. Он увидел, что тот склонился над мешком, лежавшим на земле, отодвинув в сторону мужчину, его прежнего владельца. Зверь заметил нерешительность противника, который ошеломленно наблюдал за происходящим и теперь потянулся за мачете, висевшим у него на поясе.

Ягуар в два прыжка набросился на него, однако человек ожидал этого и, увернувшись, попытался ранить зверя своим оружием. Ягуар почувствовал, как острый камень рассек его шкуру, хотя и не ощутил боли. Гораздо быстрее, чем его противник, зверь повернулся назад и снова прыгнул на него. На этот раз он не встретил сопротивления и легко опрокинул человека навзничь. Через мгновение его пасть уже сжималась на шее лежащего, ломая ему позвоночник.

Хищная кошка решила отдышаться и осмотреть рану на своей груди, там, где начиналась правая передняя лапа. Рана была неглубокой, но длинной, и из нее сочилась кровь. Ягуар лизнул ее влажным языком, чувствуя горький привкус крови во рту.

Он осмотрелся и увидел одну лишь смерть; только ребенок остался в живых.

Ягуар медленно направился к нему. Тот лежал на тропе, возле трупа своей матери, и казался совсем беззащитным в своей наготе: на нем была белая набедренная повязка и больше ничего. С его раненой щеки тонким ручейком до самой земли стекала кровь.

Ребенок подполз к матери и попытался, толкая тело женщины слабыми ручками, привлечь ее внимание. Ему не исполнилось еще и двух лет, но он не плакал, а заметив приближающегося зверя, просто повернулся в его сторону и принялся рассматривать большими черными глазами, в которых отражалось любопытство.

Ягуар медленно приближался, опустив голову к земле, чтобы не испугать детеныша, и тихо рыча при этом. Подойдя к ребенку, он протянул к нему переднюю лапу крайне осторожным движением, а ребенок правой ручкой мягко сжал ее. Тогда ягуар склонил голову к лицу малютки, и его шершавый язык лизнул рану, пересекавшую щеку.

Ребенок встал на ножки, находясь теперь под телом животного, и капли крови, текущей из раны ягуара, падали прямо на порез на щеке малыша. Кровь смешалась с кровью, и на мгновение показалось, что рана ребенка начала затягиваться, словно для того, чтобы сохранить внутри эту жизненно необходимую жидкость, пусть инородную.

Зверь поднял уши и внимательно прислушался. По тропе, как по руслу реки, снова приближался шум, со стороны, противоположной той, откуда появился детеныш вместе с родителями. Этот шум тоже издавали человеческие существа. Ягуар не встревожился, поскольку люди и не пытались скрыть свое присутствие: звук их шагов был четким, а их голоса — громкими, несмотря на расстояние.

Он снова повернулся к ребенку, продолжавшему внимательно рассматривать его, и их взгляды встретились на несколько секунд. Во взгляде ягуара можно было прочесть глубокую мудрость, унаследованную от предков, передаваемую из поколения в поколение. Во взгляде ребенка была зрелость, не свойственная его нежному возрасту. Кошка прикрыла веки, как бы желая сохранить навсегда такой образ в его памяти.

Наконец зверь понял, что больше ждать нельзя, и изящным прыжком переместился в сторону от тропы, затерявшись затем в лесу.

Загрузка...