Глава 6. Простофили по умолчанию

Сент-Хеленс был не очень-то рад иметь на своей шее Чарли Ломакса и Филиппа Бластмора. Молодая кровь — это горячая кровь, а юношеский самоконтроль не является идеальным. Он сам никогда в их возрасте не умел владеть собой, и вспомните только, сколько неприятностей ему пришлось пережить! И все равно молодые люди оставались хорошими товарищами и воспринимали по-солдатски его немногочисленные приказы. Он боялся, что когда они достигнут королевского дворца в Херлине, столице Германдии, то возникнут вопросы. Но ни один гвардеец диктатора не тревожил пока официального посланника и юношей.

Король Битлер был уродлив и непривлекателен. Челка черных волос, нависающая над глазами, агрессивные черные усики под острым носом, — он был попросту безобразен. Сент-Хеленс размышлял над этим, пока смотрел, как король распечатывает и читает официальное послание.

— Шон Рейли, — произнес голос диктатора, когда его выкаченные, безумные глаза уставились на Сент-Хеленса. — Келвиния и Германдия теперь союзники.

— Да, ваше величество, — «и как же мне не хочется, чтобы это было так».

— Наши общие враги — это королевства-близнецы Колландия и Канция. По приказу короля Рафарта и моему ты назначаешься главнокомандующим всеми вооруженными силами Германдии. Твой ранг теперь генерал-главнокомандующий. Ты принимаешь это назначение?

Лучше мне согласиться, подумал Сент-Хеленс, или я никогда не доживу до того, чтобы принять или отклонить что-нибудь другое. Тебе понравится это, не правда ли, свиное рыло!

— Да, ваше величество.

— В этом случае ты выступишь с армией на врага, как только получишь мундир, надлежащий тебе по званию. — Тиран откинулся назад, придворные проворно и услужливо поклонились ему. Затем повелительным, небрежным жестом он удалил Сент-Хеленса прочь от Королевского Присутствия.

Аудиенция у короля Германдии подошла к концу. Сент-Хеленс понимал, что хочет он того или нет, ему придется теперь выполнять приказы и Битлера и короля, который, как он подозревал, был Рауфортом. Он почувствовал, как его желудок сделал первую попытку скрутиться узлом.

* * *

Мор Крамб ехал на большом коне во главе колонны самого лучшего войска, какое можно было купить за деньги, и молча и горько бранил себя.

Мы на пути в Колландию, на пути к бою! Чтобы уничтожать таких ребят, как мой Лестер! Лестер будет убивать других ребят в Канции. Будь проклята моя слабость! Будь я проклят, что не выступил против этого самозванца! К черту, к черту, к черту!

Впереди была граница, ее расположение было отмечено сторожевыми пограничными постами по обе стороны дороги. Эти посты были пусты. Хотя король Кильдом должен был получить объявление о войне, граница в этом месте была открыта настежь.

— Что же это, — должен был спросить себя Мор, старый солдат, когда они пересекали границу, — могло бы означать?

* * *

Лестеру не нравилось быть генералом. Он в причудливом мундире уже приближался к границе между Келвинией и Канцией. Его отец сейчас должен быть на границе с Колландией. Сент-Хеленс, должно быть, примеряет новый черный мундир. Так или иначе, теми или иными путями все они отправляются на войну. Это совсем не так, как это должно быть, будь прокляты все короли и пророчества.

Впереди была широкая река и поджидающая их переправа. Старик с тусклыми глазами взял у них пропуск и переправил на тот берег Лестера и пару лейтенантов.

— Что-то происходит в Канции, — сказал старик.

— Да, что такое? — Лес наблюдал за тем, как лошади тянут канат, пока паром пересекает реку. Он раньше еще никогда не ездил на паромах. Вода была глубокая и мутная, и лошади работали изо всех сил.

— Здесь все утро никого не было. Это необычно.

— Обычно на кансийском берегу есть солдаты?

Старик хлопнул себя по бедру и захихикал кудахчущим смехом.

— Ну и здорово, я вам скажу, будет! — сказал он, улыбаясь своим полным гнилых зубов ртом. — И вы носите мундир генерала! С Германдией в качестве соседа и со столицами, которые находятся так близко к реке, что кто бы мог… — он замолчал, чувствуя, что его язык может выдать его.

Да, если столица и Колландии и Канции находится так недалеко от реки, кто бы мог оставить здесь границу без охраны? Он знал, что делами там управляет какая-то колдунья, но он никогда не думал, чтобы она была глупа. Колдунья Мельба охраняла Аратекс со Скалы Фокусника, но здесь не было высокой скалы, которая нависала бы над дорогой, ведущей в столицу. Зачем же тогда оставлять границу без охраны? Почему бы не поднять уровень воды в реке и не наслать ураган, такой, какой насылала Мельба?

Сделанный из бревен плот нырнул и поднялся с налетевшей волной, и люди, стоявшие на канцийском берегу, стали готовиться к подходу парома. Сильные, крепкие работники, они уже держали наготове шесты.

Никаких проблем, но и никакой охраны. Плот пристал к причалу и Лес и его лейтенанты сошли на берег. Они смотрели, как паром уходит назад, старик на нем наклонился, чтобы отталкиваться шестом от дна широкими размашистыми движениями. Никто ничего не говорил.

Итак, сегодня они начинают свое вторжение. Пока это все очень смахивало на пикник. Лес воображал, что на канцийском берегу их встретят шеренги лучников. Но войск нигде не было, и никто не останавливал их и не требовал, чтобы они сдавались. В некотором роде Лестер чувствовал себя разочарованным. Он бы скорее предпочел с самого начала попасть в плен, чем руководить сражением, в необходимость и правильность которого он не верил. Ему следовало бы высказать тогда свою точку зрения, но он почему-то не смог этого сделать.

Нет, никаких солдат здесь не было. Никакой мобилизации сил сопротивления. Что все это могло означать?

* * *

Хэл смотрел на Истер. Они лежали наверху, на сеновале.

— Ты знаешь, что это неправильно, — сказал он. — Я женат, а ты слишком молода.

— Мне было хорошо все время и приятно до последней секунды! — сказала она. — Мне только жаль, что сейчас тебе надо уходить.

Да, так и было. Он потерял счет тому, сколько раз они проделывали это за прошедшие три дня. Казалось, она была одинокой девушкой, которая никогда еще не чувствовала такого отношения к себе. Он мог понять ее чувства, но что сказать о его собственных? Он уже давно был достаточно взрослым для того, чтобы лучше разбираться в них!

— Мне тоже, Истер, — сказал он. — Думаю, что я люблю тебя. Но…

— И я люблю тебя, Хэл! Но я знаю, как обстоят дела. Ты женат. Ты никогда не лгал мне. Но придешь ли ты еще раз?

— Мне не следует этого делать.

— Но ведь ты придешь. Я обещаю тебе, что никогда и никому ничего не расскажу! Я только хочу быть с тобой, Хэл.

Да помогут мне боги, подумал он, тоже быть с тобой. Она дарила ему любовь и страсть, которых не было у Шарлен. Но как мог он оставить Шарлен? Ей нужен был кто-то, чтобы управлять фермой.

— Я постараюсь, — сказал он. И знал, что ни ураган, ни засуха не удержат его вдали от нее, хоть это было и неправильно. И нехорошо.

* * *

В холле Джон нос к носу столкнулась с доктором Стерком.

— Ну что? — спросила она его, вопросительно подняв брови.

Доктор кивнул.

— У него заостренные уши.

— Тогда это впрямь Рафарт, наш законный король! — воскликнула Джон. Но по доктору нельзя было сказать, что он верит в то, что сам только что сказал.

* * *

Кильдом и Кильдей в тронном зале смотрели друг на друга. Они оба лежали на полу на животе. Между ними располагалось поле для игры в карты.

— Ну-ка, побей эту, — сказал Кильдом, шлепнув на него королеву. Королева, как и все карточные королевы, глупо улыбалась, словно бы они с валетом затеяли какую-то шалость.

— Нет проблем, — сказал Кильдей. Шлеп — вниз полетела карта со смеющимся джокером.

— Проклятье, — сказал Кильдом. — Я забыл о нем.

— Ты всегда забываешь. Это уже четвертая игра, в которой ты забываешь о джокере.

— Лучше проиграть магии, чем силе, — сказал Кильдей. Он рассматривал лицо своего брата-близнеца, столь похожее на его собственное: у обоих были одинаковые родинки на щеках: у Кильдома на правой, у Кильдея — на левой. Это имело смысл, потому что Кильдом был правшой, а Кильдей левшой. Их лица были по-детски красивыми. Сегодняшний день был особенным, потому что сегодня обоим правителям исполнилось по шесть лет.

— Почему же, — спросил Кильдом, — мы отмечаем наш день рождения только раз в четыре года? — Каждый день рождения он задавал один и тот же вопрос.

— Потому что, — ответил его брат, сияя своим детским лицом, — это Блуждающий День, он же День Монархов, который наступает в королевском календаре каждые четыре года. Если бы мы родились в Зебударе двадцать восьмого вместо двадцать девятого, то нам сравнялось бы сегодня двадцать четыре года.

Верно. Совершенно верно. Кильдом перекатился на спину и встал на пухленькие короткие ножки. Он посмотрел сверху вниз на своего близнеца, его ручки теребили кружевной воротничок. — Если бы только выросли и наши тела! Иногда мне кажется, что я не доживу до того дня, когда мне исполнится сто лет и я смогу выбрать себе королеву.

— Что ты можешь знать об этом! — ответил Кильдей. — Нам сейчас только шесть и то, что есть у тебя в твоих королевских трусиках, есть и у меня.

— Нет! У меня побольше.

— Может, чуть побольше набалдашник.

Они вцепились друг в друга, перепутав руки, ноги и головы. Кильдом оказался наверху и кулаком левой руки поставил своему брату синяк под правым глазом. Потом Кильдей перекатился наверх и поставил Кильдому синяк под левым глазом кулаком своей правой руки. Все было как всегда.

— Эй, мальчики, мальчики! — укоризненно сказала Хельба. Она была очень стара, много старше, чем они могли бы подумать. Сейчас она наклонилась над ними и, ухватив за кружевные воротнички, встряхнула что было силы и усадила обратно.

Кильдом, король Колландии, посмотрел на ее морщинистое лицо и попытался разреветься. Его глаз болел, как и всегда, когда брат ставил под ним синяк.

— Хельба, он меня ударил!

— А ты дал ему сдачи. Вы оба получили то, чего заслуживали.

Кильдом вздохнул. Все верно, совершенно верно.

— Мальчики, у вас появились проблемы. Вам необходимо сдерживаться.

— Неужели? — это была новость для обоих.

— Да, увы. Некоторые люди считают, что вы еще дети. Они не понимают, что вы обладаете умом взрослого человека.

Кильдом хотел, чтобы его эмоции не были эмоциями шестилетнего ребенка. Он мог бы убедить в своем интеллекте почти любого и почти во всем, но эмоции были совершенно другим делом.

— Нам стало известно, — сказала Хельба, — что Келвиния заключила договор с вашим потомственным врагом в Германдии. Мы знаем это, потому что у старой Хельбы есть свои способы узнавать все.

— Магические, — сказал Кильдей.

— Колдовские, — добавил Кильдом, чтобы не отставать.

— Да, да правильно. Не стоит отрицать и унижать это искусство, называя его ложными именами. У Хельбы есть сила, она добрая и существует для вашей защиты. Она знает, что вам угрожает и кто.

— Мы понимаем, Хельба, — сказал Кильдом. Он знал, что его брат тоже может не брать назад свои слова о магии. Магического происхождения или колдовского, но сила была ее и принадлежала только ей.

Хельба пожала крошечную ручку мальчика. Она так посмотрела ему в лицо, словно бы он и вправду был взрослым мужчиной.

— Кильдом, твое королевство подверглось вторжению войск под предводительством Мора Крамба, бывшего лидера оппозиции в Раде. Кильдей, тебе предстоит заняться вторжением войск его сына.

— Твоя магия может остановить их, Хельба, — доверительно сказал Кильдей. — Она более могущественная, чем армии.

— Может быть. Ты ведь знаешь, что Хельба будет стараться.

Кильдом почувствовал сильную тревогу и увидел выражение озабоченности на лице брата. Если в словах Хельбы слышалась осторожность, то дело было достаточно серьезным!

— Вы знаете, как обстоят дела, — продолжала Хельба. — Германдия не стала бы атаковать вас без магической помощи. Битлер хотел получить помощь от Затанаса, чародея, убитого Келвином. И Битлер теперь получил ту помощь, которой ему не хватало.

— Ты уверена в этом? — спросил Кильдей.

— Я уверена, что в новом королевстве Келвиния есть эта магическая сила. Как хорошо она контролируется и насколько мощна, я могу только догадываться.

— Тогда ты знаешь не все, — заключил Кильдом разочарованно.

— Нет. Мое ясновидение ограниченно, а дар пророчества почти отсутствует. Мне известно, что Мельба, мой двойник из другого измерения, была убита Келвином. Я не знала, что ее убьет, и не видела, как это случилось. Существуют пределы всем способностям, включая и мои.

— Неважно, Хельба, — сказал Кильдом, порывисто обнимая ее за шею, — мой брат и я защитим тебя.

— Вот и прекрасно, — сказала она, пытаясь выглядеть уверенной и успокоенной.

* * *

Рауфорт, бывший король Хада в другом мире, а теперь самозваный король Келвинии, посмотрел в зеркало и рассмеялся. Его уши казались ему такими нелепыми. Свежезаостренные, безволосые, как тельце у младенца, они были как раз того размера и формы, который был обычен для этого измерения. Такими они и должны были быть, если вспомнить о том, где он их получил.

Зоанна, остроухая супруга Рауфорта в этом измерении, ущипнула его за ухо, массируя, и дернула за его кончик.

— Теперь они уже вполне готовы, и их можно показывать, дорогой Рафарт. Магическая мазь сотворила настоящее чудо.

— Не называй меня Рафартом.

— Теперь это твое имя. Тебе нужно к нему привыкнуть. В конце концов, ты занял его место.

— Место короля, — поправил он ее. Хотя она и была очень умна для женщины, она, кажется, не понимала качественную разницу между обычным человеком и богоподобным королем.

— Да, мое каменное сердце, — с чувством сказала она и прижалась к его уху, словно любила творение своих рук почти так же, как его самого.

Рауфорт потерся щекой о ее щеку и подумал, как было бы хорошо, если бы несмотря на всю ее красоту и магию, она обладала бы еще и характером Занаан. Ему нравилось колотить Занаан — ее антипода. Он не мог представить себе, как он колотит Зоанну, потому что королева владела магией и отплатила бы ему за это. Это плохо, но со временем он найдет себе других женщин, которых можно будет бить, колотить, пинать ногами и кусать, полностью и безнаказанно.

— О чем ты думаешь, мой славный король? О том, как уничтожить тех, кто раньше мешал мне и расстраивал мои планы? О том, как замучить тех, кто лишил тебя твоего королевства в том, другом месте?

— Не совсем так, — признался он. В зеркале он и впрямь выглядел как настоящий король. Это одновременно успокаивало и сердило его. В конце концов, естественно иметь круглые уши.

— Я думал о мести.

— О Круглоухом из Пророчества? О Келвине, отродье Джона Найта?

— Что-то вроде этого. Эта женщина во дворце — его жена. Она носит в себе плод нашего злейшего врага.

— Да, да. — Зоанна казалась восхищенной их диалогом.

— Я планирую помучить ее у него на глазах.

— Да, да, да. — Ее глаза ярко загорелись, губы приоткрылись и увлажнились. Королевское одеяние спадало с нее, открывая интригующую фигуру. Глядя на ее формы, с трудом можно было догадаться о том, сколько ей на самом деле лет. Магия была замечательной штукой!

— И, может быть, потом немного магии. Сделай им обоим заостренные уши.

— Это потребует времени. Это не то, что следует сделать, чтобы вытянуть признание. Твой случай был особенным. У них нет подходящих двойников, чтобы у тех можно было занять их уши.

— Ты могла бы начать прямо сейчас. Пусть Стерк смазывает ее уши мазью. Может быть, дашь ей что-нибудь, что могло бы повлиять на этого ее щенка. Если бы она родила какого-нибудь урода или что-либо отталкивающее до того, как им разрешат умереть…

— О, да, да, да! Прекрасно! Ты самый лучший, самый великолепный, царственный супруг! — Зоанна положила руки ему на голову с неистовой яростной страстью, которая его почти испугала. Занаан никогда не была такой! Она целовала его губы, крепко прижимая их к своим. Ее чувства возбуждались теми словами, которые он случайно произносил. Но сейчас казалось, что их обоих возбуждали одни и те же мысли и чувства. Он заключил Зоанну в объятия и отнес на кровать. Она выглядела совершенно также, как его супруга в другом измерении, но так разительно отличалась от нее! Ее злоба и необузданность придавали ей феноменальную чувственность, в то время как отвратительная доброта Занаан делала ее привлекательной только тогда, когда она кричала от боли и унижения.

— Еще так рано! — воскликнула Зоанна. В ее зеленых глазах горели золотистые огоньки. У Занаан они тоже были, но никогда не зажигались ради него.

Все утро он наслаждался королевскими привилегиями в той манере, в которой раньше он делал редко. Хвала богу, он чувствовал себя уверенно благодаря какому-то магическому веществу, добавленному в вино, придававшему ему мощь и потенцию и не позволявшему уставать. Конечно, все это сделала королева, но он совсем ничего не имел против. Что за гибкое, живое, радостное и порочное создание представляла она собой! Ее восторг был почти восторгом боли, которая на самом деле и его могла бы завести.

Во время этих забав и после них он не очень думал о Зоанне или даже о Занаан. О чем он действительно думал большую часть времени, так это о восхитительных новых средствах истязания беспомощных людей, особенно привлекательных женщин. Как сильно все сексуальные реакции и движения напоминали реакции на боль и мучения. Как только он по-настоящему сможет заняться этим…

Загрузка...