Хантер 8: первая команда

— Кстати, я раньше как-то не задумывался, но… сколько тебе лет?

— А зачем тебе? — насторожилась Шак.

— Мне повторить про любопытство магов? — хмыкнул Хантер. — Кстати, не думай, что я забыл тему нагхаас. Раз уж ты сделала свой выбор, можешь считать рассказ про них частью вступительного взноса. Но это потом, по пути. А сейчас… возраст.

Алурина дёрнула левым ухом.

«Поначалу за экзотичностью её облика всё остальное выделялось с трудом. Но стоило чуть приглядеться, и… девчонка девчонкой. Ну, мохнатая. Ну, клыкастая. Ну, зрачки вертикальные и уши подвижные. Что с того? Вдобавок связанность помогает правильно понимать её жесты…»

— Люди вроде не считают приличным спрашивать о возрасте, если… — Шак покрутила в воздухе четырёхпалой кистью.

— Во-первых, ты не человек. Я не говорю: «хуже», не говорю: «лучше». Но ты — не девица моего вида, и это вещь, с которой спорить глупо. Во-вторых, даже среди девушек и женщин людей вопрос о возрасте становится неприличным лишь с годами. Чем дальше от молодости, тем менее приличен интерес. И то есть исключения. Например, целительницы иногда преувеличивают свой возраст — потому что выглядеть вдвое моложе с их специализацией может лишь истинно умелая особа, втрое моложе — истинно умелая и сильная, а обратить старение тела вспять способны не все мастерицы магии. Что до тебя… давай обмен. Ты скажешь мне про свой возраст, а я — про свой.

Привычная недоверчивость вступила в битву с природным любопытством… и уступила.

— Двенадцать.

— Тебе двенадцать лет?

— Да. Скоро уже тринадцать. Но я умею исчезать почти на три плаща! Я убила нагхаас! Я не ребёнок!

— Тише-тише. Я лично видел, как ты обошлась со… Щеркой. Не надо убеждать меня в том, что я видел своими глазами. И раз уж обещал… мы почти ровесники.

Алерина чуть подалась вперёд.

— Тебе двенадцать?!

— Чуть больше. Но люди живут немного дольше, чем алурины, поэтому мои неполные пятнадцать — это как твои неполные тринадцать.

— Но ты уже маг-эксперт…

— Да. Однако стал им не так уж давно, если честно.

— И ты так просто это признаёшь?

— Шак… ты собралась стать моей спутницей и членом моего отряда. А я согласился тебя принять. Доверие с откровенностью приходят не сразу, это работа не на недели — на годы. Но утаивать от будущего соратника важное знание, способное повлиять на вопросы жизни и смерти… нечестно. Согласна?

Мягкий упрёк оставался упрёком.

Алурина сощурилась, разом пристыженная и рассерженная. Но Хантер не давил, он вообще отвлёкся, совершая какие-то манипуляции над наголенником, снятым с правой, ранее раненой ноги и на собеседницу более не смотрел; поэтому норов оказался понемногу смирён рассудком, а сами собой растопырившие природное оружие когтистые руки снова мирно сжались в кулаки.

— Ты сказал, что маги постоянно ищут новых знаний.

— Настоящие маги, да. Ищут. И?

— А как насчёт… с-с… поделиться?

— Очень просто. Мой наставник на эту тему рассказывал… байку. Как там…

Хантер, не прерывая своего занятия, выдержал паузу и произнёс чуть изменённым тоном:

— Пытаюсь я, значит, объяснить ученику разницу между крюндом и шаперкой. А он не понимает. Ну, снова пытаюсь. Он всё равно не понимает. Объясняю ему третий раз, уже даже сам понимать начал… а он не понимает! Ну, вообще!

Пауза.

— Крюнд? Шаперка?

— Бессмысленные сочетания звуков, — пояснил маг. — Смех смехом, но байка отражает одну вполне серьёзную… особенность. Когда пытаешься что-то кому-то объяснить, обычно сам при этом начинаешь лучше понимать материал. Как опять-таки наставник говаривал: зачем учителю нужен ученик? Да для того, чтобы научиться!

И тут Хантер, прервавшись, повернулся к Шак лицом. Вернее, маской.

— Если я правильно понимаю, ты хочешь меня… попросить? О чём-то большем, чем ранее?

Кулаки алурины снова развернулись в боевое положение.

— Я… да!

Маг отложил наголенник и поднялся на ноги.

— Тогда произнеси это вслух, — потребовал он. — Стой прямо и говори правду.

— Прими меня в ученицы, Хантер!

— Назови своё настоящее полное имя.

— Я… Ишаакрефи, дочь Сашширти… из Лагеря-под-Холмом.

Ни намёка на имя рода. Вместо принадлежности к княжеству — название ничтожного и захолустного человеческого поселения. Когда алурина выпалила требуемое, дважды запнувшись, через связанность по чувствам мага хлестнуло жгучим, горьким стыдом.

«Надо ответить достойно, — решил он. — Иначе…

Нет. Только достойно».

Откинуть капюшон. Без поспешности, но и без сомнений снять маску.

Широко распахнувшимся золотым с прозеленью глазам Шак предстало человеческое лицо, заурядное до изумления. Правильный овал со слабо выраженными скулами и подбородком. Ещё не знавшие бритвы щёки. Прямой нос средней длины. Выгнутые парой пологих дуг, довольно густые брови. Зачёсанные назад, открывающие высокий лоб чуть вьющиеся волосы — каштановые, с лёгкой рыжиной. Губы с намёком на слабую доброжелательную улыбку. Серо-зелёные глаза — спокойные, глубокие, проницательные.

Под ними залегли тени усталости и боли. Кавилла исцелила рану, вытянув яд, но какое-то количество всё равно просочилось по кровеносным сосудам и ударило изнутри — по органам, по сердцу. Потому бледно-розовая кожа человека (на удивление молодого, про возраст он не солгал!) имела лёгкий пепельный оттенок, а губы его выглядели нездорово синими…

И всё это не имело особого значения. Серо-зелёные глаза человека смотрели прямо в глаза алурины, в золото, обрамляющее расширенные зрачки. Однако вовсе не безродную изгнанницу отражали его глаза.

— Моё настоящее полное имя — Мийол из Жабьего Дола, приёмный сын Ригара Резчика. Дай мне свои руки, Ишаакрефи, дочь Сашширти.

Шаг вперёд. Протянуть руки. Ладони соприкасаются, а пальцы переплетаются — старый и полный скрытого значения жест, выражение покорности.

Ладони человека не смыкаются, забирая в плен, сколь угодно мягкий; они поддерживают её руки снизу, уверенные и прохладные.

— Ты впервые высказываешь такую просьбу. Я — впервые принимаю её. Что ж. Да свершится, если такова свободная воля двух разумных! Я готов принять тебя как свою ученицу. А ты, Ишаакрефи, дочь Сашширти, готова ли принять меня как своего учителя? Отказ ещё возможен, обдумай своё решение.

— Я готова.

— Желание высказано явно и гласно. Повтори же его в третий раз.

— Я прошу об ученичестве!

— Тогда — свершилось. Отныне я, Мийол из Жабьего Дола, обязуюсь учить тебя тому немногому, что знаю сам, не утаивая ничего, но с осторожностью определяя порядок обучения, чтобы не навредить ученице. Я обязуюсь помогать и наставлять, оберегать и делиться, как некогда самому мне помогали и наставляли, оберегали и делились. Отныне и впредь я налагаю на тебя, Ишаакрефи, дочь Сашширти, обязанность внимать наставлениям и помогать мне на путях познания. Третьей же обязанностью твоей станет такая: ощутив себя сосудом, наполненным водой знаний, найти жаждущего этой влаги, чтобы помогать и наставлять, оберегать и делиться. Чтобы до скончания времён не прервалась цепь надежд и устремлений, чтобы вечно умножалось знание, чтобы развитие магии не останавливалось никогда!

Мийол прервался, чтобы медленно и глубоко вздохнуть. Взгляда от лица алурины он не отводил и даже как будто не моргал.

— Итак, зная всё сказанное, ответь: принимаешь ли ты, Ишаакрефи, дочь Сашширти, три названных мной обязанности, принимаешь ли тяготы их и радости их?

— Да. То есть… принимаю.

— Тогда и я подтверждаю своё согласие. Отныне мой Путь Мага — это твой Путь.

Вернув на прежнее место маску и капюшон, он добавил голосом Хантера (более низким, переменчивым и реверберирующим, чем его настоящий):

— А теперь, когда с пафосом закончено и новые соглашения вступили в силу, пора бы уже вернуться к делам. Как говорится, до продвижения умывал лицо, готовил еду; после продвижения умывай лицо, готовь еду.

— И… всё?

Короткий смешок в ответ.

— Так не терпится получить наставления? Что ж, могу повторить: до продвижения умывал лицо, готовил еду; после продвижения умывай лицо, готовь еду. Я эксперт и как таковой помню три продвижения: с первого на второй уровень, со второго на третий, с третьего на нынешний. И хотя многое менялось, оставались и вещи неизменные, которым приходилось уделять внимание и время вне зависимости от объёма резерва или числа слоёв ауры. Нам предстоит путешествие через диколесье до Ирришааха. Готова ли ты к этому? Знаешь ли, что возьмёшь с собой?

— Мне почти нечего брать. Нож да флакон с зельем Средней Боли…

— А как же трофейные артефакты? Которые ты одолжила Риксу?

— Ашш… Мийол, я…

— Стоп. Пока на мне маска, не произноси этого имени. Сейчас я — Хантер.

— Да. Прости. Я забыла… в общем, Рикс тоже хочет присоединиться.

— Потому что оценил новое снаряжение и не хочет с ним расставаться, м? Что ж. Я ожидал чего-то такого… и я не против. Более того: готов помочь ему с продвижением.

— Как? Ты умеешь варить зелье Силы?

— Было бы что там уметь… но нет. У меня есть пара иных способов. А что до зелья Силы, я прикупил у Кавиллы с Сеиной дюжину стандартных порций. Так что и этот способ можно пустить в ход, но только в крайнем случае.

Шак помедлила. Вновь сошлись в незримом бою её чувства. И привычка к скрытности оказалась более серьёзным противником для любопытства. Но… ведь Хантер-Мийол принял её в учение… и он сам говорил, что для мага нормально и необходимо задавать вопросы…

— Почему в крайнем? — спросила она наконец.

— Начну издалека. Но так, чтобы стало действительно понятно. Ты видела, как я призываю магических зверей? Вернее, их плотные иллюзии?

— Конечно.

— Для меня как призывателя это основное оружие. На данный момент я могу спокойно призвать до трёх существ и управлять ими на протяжении долгого времени. Хоть круглые сутки. Каждый призыв для своего поддержания требует некоторого расхода маны, также каждый призыв — поскольку это не настоящие живые магические звери, а только иллюзии — отнимает некоторый объём внимания, рассеиваемого на несколько целей. Если я сяду на Зунга и не буду отвлекаться на ходьбу, тремя призывами я могу управлять часами. Но… что, если потребуется больше призывов? Четыре, пять и так далее? Призвать-то их я смогу. И даже усилить их смогу. И управлять ими, не так хорошо, как только тремя, но смогу. Но на всё это нужна мана, кровь волшебства. Та дюжина порций зелья Силы позволит мне быстро, минут за десять, восполнить опустевший резерв. Только один раз, правда…

— Дюжина порций?!

— А что тебя удивляет? Я эксперт, резерв у меня соответствующий. Меж тем зелье Силы — чуть ли не самое элементарное зелье, можно сказать, первого уровня… хотя для зелий деление на уровни достаточно условно, — тут же добавил молодой маг. — Например, если использовать для приготовления зелья Силы Ядро Сути второго уровня, получится просто пропорционально больше того же самого зелья, а не концентрат. Зельем второго уровня имеет смысл называть такое зелье, для приготовления которого непременно требуется ингредиент второго уровня. Однако хороший мистический алхимик вполне способен заменить качество количеством и сварить, скажем, зелье Силы-плюс, потратив больше клатов…

Тут Хантер остановился, издав какой-то странный звук вроде короткого выдоха или кашля.

— Кажется, за хлопотами я тупею, — сообщил он. — У меня же есть трёхтомник рецептур. Всё у тех же ведьм добытый, кстати. А в нём добрую четверть первого тома занимает объяснение таких вот основополагающих штук. Сейчас я закончу и…

— …

— Прости, что?

— …не умею.

— Ты не могла бы повторить?

— Читать. Я! Не умею! Доволен?!

— Ну… новость не радостная. Но это ничего, — бодрее закончил маг. — В умении читать нет ничего особо сакрального или сложного. Вот если бы ты без шуток знала низкую речь на уровне «люд идёт с верха Охоты, я чую силу больше тигровой»…

— Не напоминай, — почти прошипела Шак. — Ненавижу эту недоречь!

— Хорошо, не стану. Хотя должен заметить, что ты притворялась умело. Такое ощущение создавалось, словно ты действительно с некоторым трудом подбираешь слова…

— Ш-ш-ш!

— Успокойся. Я не издеваюсь, я восхищаюсь.

Алурина замерла.

— Восхищаешься? Вот… этим?

— А что тебя удивляет? Если разумный делает что-то хорошо, этому стоит воздать должное. Я, знаешь ли, обладаю расширенными… чувствами. Да. От меня сложнее скрыть правду, чем от других экспертов магии… ну, думаю, что сложнее; я ещё не настолько хорошо в этом разобрался. Так вот, ты — передо мной — притворялась успешно. Это была сложная задача…

— Ш-ш-ш!

— …и ты справилась, — продолжал Хантер ровно. — Я понимаю твоё отношение. В самом деле понимаю! Не от хорошей жизни ты этому научилась и практиковалась так часто, что ложь стала подобна правде. Но… только успех имеет значение.

Шак помолчала. Успокоилась. И попросила:

— Пожалуйста, поясни.

— Легко. Скажи, ты видела Цорека? Слугу и наперсника Сираму ори-Тамарен?

— Да. Опасный горбун.

— С упором на «опасный», верно? Не так много Воинов может похвастать, что им покорился шестой ранг. Так имеет ли значение, что Цорек с детства был слаб и познал униженье? Он стал Воином! Он обрёл силу! Вопреки ли увечью, благодаря ему… скорее и так, и так разом. Но какая разница, что толкало его вперёд? Кому теперь есть дело до того, что он горбун? Он Воин. Один из сильнейших, а в Лагере-под-Холмом, скорее всего, просто сильнейший.

Хантер повернулся к Шак и наставил на неё руку, при каждом следующем слове совершая последовательные движения, словно вбивая сказанное в слушательницу:

— И только. Это. Имеет. Значение. Если смотреть со стороны.

Маг вернулся к ремонту наголенника, заговорив ровнее.

— Я смотрю на Цорека и вижу его силу, а не его слабость. Я смотрю на тебя и вижу искусное лицедейство, а не тёмное прошлое, что заставило тебя отточить навык. Я восхищаюсь Цореком. Я восхищаюсь тобой.

— Ты странный.

— Я твой учитель, привыкай к странности, — хмыкнул Хантер. Помедлил и добавил. — Никто не рождается сильным, или искусным, или знающим. Всем приходится прилагать усилия, чтобы чего-то добиться. Я не вижу ничего позорящего в том, что ты не умеешь читать. Но настоящим, не имеющим оправданий позором будет… что?

— Мфф…

— А если подумать?

— Наверно… не выучиться… имея учителя?

— Именно, — он снова наставил руку на Шак, сделав короткий указующий жест. — Это причина, по которой любому настоящему магу нужно неугасимое любопытство. Оно не даёт нам покоя, оно толкает вперёд и открывает неведомое. Конечно, можно двигаться вперёд, потому что жизнь постоянно пинает в… место, где спина утрачивает своё звание. Но идти по своей воле, как мне кажется, несколько приятнее.

Алурина фыркнула.

— А теперь ступай и подумай над сказанным. Тщательно припомни каждое слово. И своё, и моё. Возвращайся не раньше, чем накопишь пять вопросов… можно больше.

Она повиновалась и уже почти добралась до порога комнаты, снятой Хантером в «Приюте Утомлённых», когда новообретённый учитель добавил ей в спину:

— И да, обрадуй Рикса, что ли. Пусть тоже готовится к походу в диколесье.

— Я передам, — сказала Шак, скрываясь при помощи исчезновения. Лишний раз показывать своё лицо хозяину гостиного дома, Круглому, или хотя бы его работникам она не собиралась.

Мийол вздохнул, откладывая наголенник.

«Всё равно полноценно не починить, проще сделать новый.

…она молодец. Вцепилась в выпавший шанс и наверняка преуспеет, если ей хоть немного повезёт. И хотя её побудительные мотивы в основном негативны, а все мои слова про неугасимое любопытство толком не усваиваются… только успех имеет значение, в самом деле.

Успех, который зависит от меня.

Потому что успехи ученика — это успехи ученика и лишь потом его учителя. Провалы ученика — это провалы учителя и лишь потом его ученика. Суровое, но верное правило.

Итак, что я могу сделать?

Уже без толку рассуждать, что могло случиться; без толку сомневаться, стоило ли вообще предлагать ученичество. Предложение сделано, предложение принято. Изменить это невозможно. Нужно думать о будущем. О том, как повернуть всё так, чтобы Шак не пожалела.

Так что, в самом деле, я могу?

…алурины способны идти по Пути Мага. Доказано хотя бы тем же Улугом. Однако продвижение алуринов явно имеет свои особенности в сравнении с продвижением людей, хотя бы из-за их исчезновения. Хм… соблазнительно предположить, что все алурины — словно один клан с общим на всех, но по-разному проявленным даром крови. Соблазнительно… но без доказательств принимать это на веру нельзя.

Значит, пункт первый: исследование Шак с помощью Среднего Сканирования Лимрана. Очень кстати, что я узнал формулу этих чар — и ещё более кстати, что вскоре мы направимся в Ирришаах, где полным-полно других алуринов. Но… да, с заклинанием всё… сложно. Втиснуть завершённые чары третьего уровня можно только на внутренние оболочки ауры. Причём замену Усиленного Призыва Существа даже обсуждать нет смысла. Это падение боевой мощи до нуля, почти. В преддверии выхода в диколесье на такое пойдёт только полный болван.

Значит, в минус — Ускорение Магических Действий. Печально. Но…

Раз решил, незачем оттягивать».

Нежелание отказываться от заклинания, ставшего таким привычным и удобным, ощущалось почти как некая физическая сила: тепло, тяжесть или давление. Но Мийол вовсе не собирался потакать своей слабости. Утешая себя рациональными доводами, вроде того, что без освобождения места затормозит обучение Шак и не сможет испытать реформированные варианты Ускорения Магических Действий, молодой маг восстановил на внешней оболочке полузабытое Управление Памятью. Активировал его (и не испытал заметных перемен: на фоне эффективности чар третьего уровня вклад ученического заклинания чувствовался, лишь если специально на этом сосредоточиться). Остановил работу Ускорения Магических Действий

И тут блуждающий взгляд Мийола упал на треснувший наголенник.

Поход через диколесье.

Соратники.

Сломанная броня. Снаряжение.

Призыв Подобия Артефакта!

«А я ещё сомневался, что стоит временно отказаться от самоусиления…

Ха.

Если результат — замена наголенника и создание нескольких полезных предметов, оно точно того стоит! Причём стоит втройне, учитывая возможность новых столкновений с нагхаас.

Амулеты против яда пригодятся как мне с Шак и Риксом, так и моим призывам… кстати. Талисман с вложенным Средним Сканированием Лимрана? Или того лучше: талисман, в который вложен Призыв Подобия Артефакта?!

Я точно отупел за всей этой ерундой. Такие возможности просто нельзя не опробовать!»

…увы, законы практической магии в очередной раз осадили Мийола. Или, скорее, прямо на взлёте подрезали крылья фантазии. Причём он вполне мог предсказать результат, если бы радовался чуть поменьше и хоть немного поразмыслил.

Дело в том, что эффективность Призыва Подобия Артефакта вне связки с Ускорением Магических Действий упала. Резко. Если под самоусилением магу вполне уверенно давалось создание плотных иллюзий предметов с зачарованием третьего уровня и даже, если постараться, четвёртого уровня (ну, он думал, что всё получится, хотя на практике не проверял: раньше он просто не знал таких зачарований), то без самоусиления… эх. Даже копия правого наголенника — целого, само собой — получилась не с первой попытки и после углубления сосредоточенности.

Поэтому вместо запланированных амулетов Изоляции Ядовитого Влияния, которых вполне хватило бы, например, для безопасной прогулки через пары крови нагхаас из низких каст, Мийолу пришлось ограничиваться амулетами Уменьшения Силы Отравления. Второй уровень… лучше, чем ничего, но третий уровень был бы намного лучше, без сомнений. Заодно пришлось забыть про амбиции, отложив опыты с призванными иллюзиями артефактов на потом.

Пока молодой маг возился со всем этим, Цорек доставил в «Приют Утомлённых» пару небольших тубусов с посланиями. Один — для алуринов, второй — для чёрных гномов. Оба тубуса запечатывал личный сигил Сираму ори-Тамарен, Ока Лагора. Не дожидаясь ответа, Воин-горбун отдал послания Круглому и удалился.

В свою очередь, Круглый хотел послать с предупреждением в комнату мага одну из служанок, но задание перехватил Рикс… и Шак, последовавшая за ним под двойным — для взгляда и слуха — плащом исчезновения.

— Что ж, — сказал Хантер, оглядывая своих спутников и соратников. — Подготовка завершена. Выдвигаемся!

Загрузка...