Рэмси Кэмпбелл Там

Недавно в издательстве «PS Publishing» вышли новые романы Рэмси Кэмпбелла «Усмешка тьмы» («The Grin of the Dark») и «Воровской страх» («Thieving Fear»). Готовится к выпуску следующий — «Погребенный город» («The Buried City»).

Помимо постоянных разделов в журналах «Video Watchdog» и «All Hallows», Кэмпбелл начал вести рубрику в журнале «Dead Reckonings».

«Рассказ „Там“ был навеян случаем, произошедшим в 1978 году, когда к лифту в старом здании „Радио Мерсисайд“ на улице Сэра Томаса прекратилась подача электроэнергии, — вспоминает автор. — Впоследствии я написал целый роман „Ночевка“ („The Overnight“) на основе инцидента, связанного с другим лифтом.

Обычно я забываю трудности, возникающие в начале работы, но мне запомнился процесс создания рассказа „Там“. Практически все мои произведения основательно переписываются, порой сокращаются на четверть — метод, возможно, непродуктивный, но в моем случае действенный: на первых страницах я склонен к излишней многословности.

При написании этого рассказа было именно так, а потому после первых трех дней работы мне стало казаться, что неуклюжее нагромождение фраз никогда не очнется к жизни. Но мое воображение наконец-то распалилось, когда Элайн открыла окно в ночи».

— Проходите, проходите, — приговаривал Стив, когда девушки гурьбой выходили из кабинета. — Вот и все на сегодня. Осторожно, там двери!

Они улыбались Элайн, когда оказывались около ее стола, но их улыбки отнюдь не свидетельствовали о расположении: «Как ты нам усложняешь жизнь, так и тебя заставили задержаться, словно напроказившего школьника, все равно тебе больше заняться нечем, кроме как сидеть тут и терпеть его присутствие». Но Элайн наплевать, что они про нее думают. Им, конечно же, не приходится работать сверхурочно, и так получают предостаточно, вот только все деньги они спускают на косметику да новую одежду.

Она мечтала только об одном: чтобы Стив не принялся подшучивать над чем ни попадя. А ведь он мог. К примеру, над лифтами, один из которых вышел из строя после того, как весь день постоянно опускался в самый нижний отсек шахты. Элайн страшно радовалась, что не застряла в нем, хотя вовсе не пугалась подвалов и не считала их такими уж отвратительными. Тем не менее второй уцелевший лифт только что избавил ее от всех коллег, включая представителя профсоюза мистера Уильямса, изо всех сил пытавшегося отговорить ее задерживаться допоздна. Он все еще не простил профсоюзу временного переезда в это здание, и не исключено, что теперь вымещал свое недовольство на ней. Ну что ж, вот он и ушел, растворившись в дождливом ноябрьском вечере…

Дождь лил весь день. Из окна склады напоминали подтаявший шоколад, а река и каналы покрылись мутным запутанным узором ряби. Особняки и типовые дома, подчас заброшенные, взбирались по склонам крутых холмов к закрытым рудникам. Сквозь ручейки воды, стекавшие по стеклу, редкие огоньки казались дрожащим пламенем свечи.

Зато Элайн вымокнуть не грозило: в своем длинном кабинете, вознесшемся над пятью необитаемыми этажами и двумя подвальными помещениями, она пребывала в сухости и безопасности. Ряды канцелярских шкафов, забитых синими папками с отчетами по бюджетным поступлениям, делили офис на две части. В воздухе пахло пылью и старой бумагой. Неровный свет ламп дневного освещения навевал сон. Через запотевшее окно над батареей, шпарившей что было мочи, можно было разобрать лишь каркас, оставшийся от пожарной лестницы.

— Вы себя правда чувствуете словно рабыня? — спросил Стив. Он слышал, как мистер Уильямс, прощаясь с Элайн, назвал ее орудием работодателей в деле подрыва единства трудящихся.

— Нет, конечно же нет. — Хотелось бы ей, чтобы Стив оставил ее в покое хоть ненадолго. — Зато я чувствую, что мне жарко.

— Да, жарковато. — Он поднялся, театральным жестом потирая лоб. — Пойду-ка разберусь с мистером Тьюттлом.

Вряд ли сейчас ему удастся разыскать смотрителя здания, который, без сомнения, уединился где-то с бутылочкой дешевого рома. Хорошо, что хоть пьянство он скрывает, чего нельзя сказать о противных недоеденных бутербродах, которые смотритель забывал повсюду: на подоконниках, в комнате, где готовили чай, и даже на чьих-то столах.

Элайн лениво повернулась к выходящему в холл окну за своей спиной и принялась наблюдать за тем, как циферки этажей, отображавшие движение лифта, производят обратный отсчет. Вот Стив добрался до первого этажа. Цифра «1» мигнула и загорелась поярче, значит, лифт отправился дальше, в подвал, причем Стив скрывает посещение подвала от всех, кроме ключника. Не исключено, что мистер Тьюттл обнаружил в подвале тайный склад оружия и от этого столь небрежно обращается с едой.

Элайн не смогла справиться с нарастающим раздражением. Коль скоро у построившего это здание денег куры не клюют, то мог бы найти им более достойное применение. Офисное здание было лишь маскировкой подвального помещения, задуманного как убежище. Чего он боялся? Войны, революции, ядерной катастрофы? Каждый знает, что до официального признания невменяемым он незаметно таскал туда пищу. Он напрасно испортил столько продуктов, сгнивших в подвале, а о людях, которым предстоит работать в офисах, совсем не думал: лестниц в здании не было, пожарная и то развалилась, когда ее стали красить. Так, вот теперь Элайн бубнит, совсем как мистер Уильямс, а толку-то?

Цифры с трудом поддавались исчислению. Работа шла медленно, словно задачка по арифметике у первоклассника. Вот и Стив вернулся.

— Его нигде нет, — сказал он. — Думаю, мистер Тьюттл пьет в каком-нибудь укромном местечке. К тому же почти нигде не горит свет, а это делу не особенно помогает.

Звучало, как маленькая хитрость мистера Тьюттла.

— Вы поехали прямо вниз? — поинтересовалась Элайн. — Что там?

— Огромное помещение. Говорят, что больше любого этажа. Там можно одновременно сыграть два футбольных матча. — Что это, некоторое преувеличение? Лицо Стива не выражало ровным счетом ничего, словно лицо безмолвного комика, разве что брови подняты. — Когда убирали подвал, не закрыли большие двери. Думаю, если бы горел свет, то можно было бы увидеть очень далеко. Меня удивляет то, как все это увязывается с системой канализации.

— Не думаю, что запах мог бы быть еще более скверный.

— Точно, по-прежнему немного дурно пахнет. Хотите взглянуть? Сводить вас вниз?

Когда Стив шагнул к ней, словно собираясь отвести ее туда силой, Элайн выпрямилась в кресле так, что подлокотники кресла уперлись в стол.

— Нет, благодарю, — отрезала она и ощутила, как всколыхнулось дурное предчувствие.

— Вы когда-нибудь слышали, что якобы произошло во время уборки всех этих запасов пищи? Мне Тьюттл рассказывал, если ему, конечно, можно верить.

Элайн ничего не хотела слышать. За этот день мистер Тьюттл уже порядком ей надоел. Она демонстративно принялась перелистывать документы, до тех пор пока Стив не отошел к своему столу.

Наконец-то Элайн удалось ненадолго сконцентрироваться. Шелест бумаги сливался воедино с завыванием ветра за окном и гудением неисправной лампы дневного света, напоминавшим трепыхание бьющегося в стекло насекомого. Элайн сноровисто перекладывала просмотренные папки. Должно быть, этот вот гражданин счастлив, потому что они задолжали ему денег. А другой не очень, потому что сам им должен.

Но мысль о еде снова накатила на нее волной раздражения. Этим утром в комнате, где стоял кулер с водой, она обнаружила в мусорном ведре пакет с застарелыми бутербродами мистера Тьюттла. Конечно же, испорченная пища все еще лежит там, потому что уборщицы отказывались работать в здании до признания его безопасным. Мысль о тухлых бутербродах просто преследовала ее.

Нет, неприятный запах явился вовсе не из навязчивых идей. Поморщившись, Элайн оторвалась от бумаг и обратила внимание на то, что Стив тоже поводит носом.

— Тьюттл, — пробормотал он с гримасой отвращения.

С нижнего этажа послышался какой-то шум. Словно кто-то возил по линолеуму мокрой тряпкой. Неужели смотритель занялся уборкой? Скорее, пролил бутылку спиртного и пытался замести следы.

— На этот раз он попался! — воскликнул Стив и выбежал в холл.

Похоже на то, что он слишком шумел. Звуки тихих шлепков влажной тряпки, доносившиеся с нижнего этажа, смолкли. В горячем пыльном воздухе распространялся зловонный запах съестных припасов. Элайн закурила сигарету, и дым стоячим облачком завис прямо над ней. Она приоткрыла форточку, но лучше не стало. Ничего не поделаешь, придется открыть окно, выходившее туда, где должна была бы быть пожарная лестница.

Ну это уж слишком! Ветер с дождем ворвался в комнату, замочив Элайн лицо, и она инстинктивно вцепилась в ручку на окне. Вот-вот оно распахнется еще шире, и порыв ветра подхватит ее, унесет прочь, бросит прямо в лоно разбушевавшейся стихии. Ей удалось зацепить задвижку за наружный подоконник, затем Элайн осторожно высунулась наружу и вдохнула свежий воздух.

Девятью футами ниже влажно поблескивала скользкая площадка пожарной лестницы на пятом этаже. Железные ступеньки, ведущие от нее вниз к другой платформе, словно сбегали в глубокую пропасть с трепещущими стенами из дождя. В голову пришла шальная мысль: а что если придется прыгать на платформу? Элай и в ужасе отшатнулась от окна, представив, как ноги соскальзывают с мокрой стали и она летит в черный мрак…

Ветерок колыхал бумаги на столе, и она уже собиралась закрыть окно, как вдруг заметила какое-то движение в темном помещении склада внизу, прямо напротив, что напомнило ей о личинках, копошащихся в съедобных отбросах. Ну конечно же, все это оттого, что она смотрит внутрь помещения через складские окна — маленькие темные дыры. Просто в них отражается здание, поэтому кажется, что там шевелится что-то огромное, одутловатое, неопределенное. Наверное, это мистер Тьюттл, хотя когда она вновь заметила неясное движение, то услышала внизу какие-то звуки, словно шаркающие шаги, движущиеся от лифтов.

Стив возвратился, а Элайн к этому времени уже закрыла окно.

— Вы не нашли его? Хотя какое это имеет значение, — добавила она, потому что Стив хмурился.

Неужели он решил, что Элайн шпионит за ним? Лицо его как-то сразу сделалось озадаченным. Наверное, его возмущало то, что Элайн знала о его передвижениях: сначала в подвал, потом на нижний этаж, а теперь его еще и вокруг пальца обвели… Стив уселся за стол в конце кабинета, и разделявшая их пустота навалилась противным гнетом.

— Не хотите ли чаю? — спросила Элайн, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Пойду заварю. С удовольствием. — Он как-то неуклюже вскочил и большими шагами пошел к холлу.

Отчего он такой нетерпеливый? Пятью минутами позже Элайн, листая обстоятельства чей-то личной жизни, задавалась вопросом: быть может, Стив решил тихонечко подкрасться к ней и напугать и за притворной личиной озабоченности скрывалось желание подшутить? Когда Элайн была маленькой, отец порой внезапно наскакивал на нее, пугая до истошного визга, — тогда он еще был в состоянии делать быстрые движения. Она резко обернулась, но Стив в это время раскрыл двери шахты вышедшего из строя лифта и вглядывался во тьму внизу, очевидно прислушиваясь. Вероятно, он хотел удивить мистера Тьюттла, но явно не ее.

У горячего чая дивный желтовато-коричневый цвет, но это не все. Почему по вкусу он напоминает давешнее зловоние? Ну конечно, Стив не закрыл дверь в ту комнату, где до сих пор гниют бутерброды мистера Тьюттла. Одной рукой Элайн зажала рот и поспешила прочь из кабинета, захлопнув дверь свободной рукой.

Поддавшись внезапному порыву, она подошла к дверям лифта, где только что стоял и прислушивался Стив. Оказалось, они раскрываются легко, словно занавески, и Элайн в шоке застыла у края шахты: она знала, что мистер Тьюттл не мог взбираться по тросу лифта, словно жирная бледная обезьяна по дереву. Когда же она протерла глаза и хорошенько всмотрелась в темный колодец шахты, там, конечно же, никого не было.

Элайн вернулась и села за стол, а Стив внимательно смотрел на нее с непонятным и весьма уклончивым выражением лица. Скрывал ли он что-то от нее — быть может, особую шутку? Ага, точно — он вот-вот заговорит.

— Как себя чувствует ваш отец? — спросил Стив. Вопрос прозвучал как-то нарочито.

— О, теперь он живет припеваючи, — выпалила Элайн. — В библиотеку привезли много новых книг с крупным шрифтом.

— Кто-то присматривает за ним?

— Время от времени.

В их городке чувство общности людей внезапно исчезло, стоило только владельцам копей покинуть испещренный шахтами край, обремененный безработицей. Люди замкнулись, боясь потерять то немногое, что у них осталось.

— Поражаюсь, как ему удается справляться самостоятельно.

— Что еще ему остается делать? — Элайн не на шутку рассердилась.

Да они с мистером Уильямсом друг друга стоят! Вечно напоминают о том, о чем не следует.

— Я просто подумал, что если вам хочется поскорей оказаться дома, то я никому не скажу. Вы и так уже сделали гораздо больше работы, чем кто бы то ни было мог выполнить за весь вечер.

Чтобы сдержаться, Элайн под столом сжала кулаки. Вот в чем дело, Стиву самому надо уйти пораньше, поэтому он пытается убедить ее бросить работу на сегодня. Конечно же, он сам погряз в проблемах и прячет их под непроницаемой маской, но ведь так нечестно и некрасиво подталкивать ее к непорядочным поступкам. Или же Стив проверяет ее? Элайн так мало знает о нем.

— С отцом все в порядке, — отрезала она. — К тому же, если ему понадобится чья-то помощь, он всегда может постучать в стену.

Лицо Стива оставалось бесстрастным, но расстроенный взгляд выдавал его. Пятью минутами позже он выглянул из окна, выходящего на пожарную лестницу, и Элайн пришлось обеими руками придерживать колеблемые ветром листки бумаги. Неужели он в самом деле думает, что в такой ненастный вечер к нему на свидание придет подружка? В таком случае, так по-мужски заставлять ее ждать у входа.

И, что самое скверное, Элайн посетило разочарование — чувство, абсолютно абсурдное и приводящее ее в бешенство. Она отлично знала, что Стив остался вечером на работе лишь потому, что кто-то из старших сотрудников всегда присматривал за подчиненными. Боже правый, чего она ждала от вечера, проведенного с ним наедине? Им уже перевалило за сорок, оба давно поняли, к чему стремятся, и Стив наверняка заинтересован в женщине помоложе Элайн. Так пусть же они вместе с подругой будут очень-очень счастливы. Придерживающие бумаги руки напряженно сжались.

Стив захлопнул окно, лицо его блестело капельками — конечно же, дождя, а не пота. Даже не взглянув на Элайн, он торопливыми шагами пошел прочь и исчез в лифте. Наверное, девушка не смогла достучаться до мистера Тьюттла и мокла внизу, под дверями. Только бы он не привел ее сюда, наверх. Потому что тогда сосредоточиться будет еще труднее. В конце концов Элайн пришла сюда работать.

И не будет она отвлекаться на Стива и его шутки. Элайн не обернулась, услышав в районе лифтов тихие звуки. Без сомнения, он смотрит на нее через выходящее в холл окно и ждет, что она обернется и подскочит. Или это его девушка? Элайн потянулась за папкой через весь стол и краем глаза заметила, что лицо за стеклом было бледным и очень толстым. Нет уж, она не доставит удовольствие этой женщине и сделает вид, что никого не видит. Но сконцентрироваться на работе никак не удавалось, и, раздраженная, Элайн гневно обернулась. В холле никого не было.

Скоро она окончательно выйдет из себя. Ведь она видит, где он или они спрятались: дверь выходящей в холл комнаты приоткрыта. Настроившись на работу, Элайн отвернулась, но пустой офис всячески тому препятствовал: каждый проход между рядами шкафов для хранения документов был потенциальным убежищем прятавшихся, жужжание неисправной лампы и хлещущий в окна дождь заглушали тихие шаги. В конце концов, все это уже не смешно! Он зашел слишком далеко.

Наконец-то Стив вошел в кабинет прямо из холла, даже не пытаясь как-то схитрить. Наверное, шутки ему наскучили. Вероятно, пока он выходил на улицу, дождь замочил его: лоб был мокрым, хотя на капли дождя не очень похоже. Интересно, он займется работой и сделает вид, что в комнате с кулером никого нет? Нет, ему на ум пришла какая-то другая уловка, и Стив принялся ходить между рядами шкафов, просматривать папки и ставить их на место. Пытался ли он и Элайн заразить своим нетерпением? Поспешные шаги стали громче и действовали на нервы, напоминали оглушающее тиканье часов в ночи, когда она лежала с открытыми глазами, боясь заснуть и не заметить, что отцу нужна помощь.

— Стив, да что с вами такое?

Он замер, доставая с полки папку. Смущенный, он словно проглотил язык, как пойманный за воровством школьник. Помимо воли, на Элайн нахлынула жалость, уж очень заносчивым показалось ей собственное негодование.

— Вы же не в поисках мистера Тьюттла спускались сейчас вниз, да? — спросила она, чтобы помочь Стиву.

Но от этой фразы ему легче не стало.

— Нет. Мне кажется, мистера Тьюттла в здании вообще нет. Думаю, он ушел несколько часов назад.

Зачем же лгать? Ведь они вдвоем слышали, что смотритель разгуливает по нижнему этажу. Стив решил развить тему:

— На самом деле я начинаю склоняться к мысли, что он уходит домой сразу же, как только здание опустеет. — Стив говорил тихим голосом, что раздражало Элайн, — наверное, он не хочет, чтобы любовница слышала их разговор. — Но в здании есть кто-то еще.

— О да, — резко бросила Элайн. — В этом я даже не сомневаюсь.

Почему бы ему просто не сказать правду, вместо того чтобы попусту тратить время и мямлить невесть что? Да он еще несноснее, чем отец Элайн, копающийся в воспоминаниях.

Стив нахмурил брови, очевидно размышляя над тем, как много ей известно.

— Кто здесь — неизвестно, но они затевают что-то скверное. Как только мы выйдем из здания, я все вам расскажу. Сейчас время дорого.

Элайн удивляло и раздражало его нежелание сказать правду. Влага на лбу Стива вовсе не была каплями дождя.

— Коль скоро они задумали недоброе, — спокойно сказала она, — тогда вызовем полицейских и подождем их.

— Нет, мы позвоним в полицию, когда выберемся отсюда. — Казалось, он говорит первое, что приходит в голову. Да и вообще, сколько можно: ничего не выражающая мина на лице Стива тоже действовала на нервы. — Послушайте, — продолжал он, сминая папку в руках. — Я вам скажу, почему Тьюттл не остается тут вечерами. И уборщицы тоже. Я думаю, он предупредил их. Дело в том, что, когда разбирали подвал, часть продовольствия внезапно исчезла. Понимаете ли, что это значит? Кто-то украл центнер сгнивших продуктов. Рабочие не обратили внимания и расценили происшедшее как шутку, ведь никаких следов проникновения в подвал не оказалось. Но это значит, что воры достаточно умны, чтобы замести следы. Конечно же, тогда я решил, что Тьюттл либо пьян, либо выдумывает, но теперь…

Слова Стива повисли в воздухе. Элайн даже не осмеливалась заговорить, опасаясь, что лишилась дара речи от негодования. Как мог он подумать, что она клюнет на этот вздор, словно глупышка, не ведающая, что происходит на самом деле?! Похоже, весь вихрь обуревавших ее эмоций отразился на лице, потому что Стив отчетливо произнес:

— Идем немедленно!

Элайн никогда не слышала, чтобы он позволял себе столь резкий тон.

— Это приказ? — Лицо Элайн пылало.

— Да, приказ. И я прослежу, чтобы вы его выполнили. — Голос Стива звучал крайне официально. — Я вызову лифт, пока вы возьмете пальто.

Ослепленная гневом, Элайн отправилась в раздевалку в дальнем от холла конце офиса. Когда она срывала пальто, вешалки стукнулись друг о друга, издав громкий пронзительный звук, словно выражавший обуревающие ее чувства. У Стива пальто не было, значит, он вымокнет. Хотя это ее не очень обрадовало, все же Элайн ухмыльнулась.

Дождь так сильно барабанил в окна, что стекла тряслись. В пустынном офисе четко и нервно звучали ее шаги. Элайн вовсе не нервничает, просто изрядно раздражена. А потому спокойно пройдет мимо нескольких рядов со шкафами и не станет заглядывать в темнеющие проходы, даже не соизволит посмотреть в тот, где вроде бы качнулась неясная тень, — конечно же, это всего лишь тень от шкафа, дернувшаяся в неровном свете неисправной лампы. Элайн шагала решительно, пока не добралась до холла, где не нашла Стива.

Неужели он ушел без нее? Тайно скрылся вместе с подружкой? Их не оказалось в комнате, выходящей в холл, — дверь туда была открыта, а комната пуста, и опрокинутая мусорная корзина служила наглядным доказательством их поспешного бегства. Двери сломанного лифта также оказались распахнуты. Вероятно, они открылись, когда Стив вызывал другой лифт. Все можно было с легкостью объяснить, и повода для беспокойства нет. Отчего же Элайн чувствует: что-то не так?

И действительно. Между двумя шахтами горела кнопка вызова. Вывод один: действующий лифт все еще не приехал на их этаж. Другого выхода из холла не было, но Стива тоже не было.

Тогда Элайн заставила себя подойти к шахте неработающего лифта — на всякий случай, чтобы убедиться в абсурдности собственного предположения. Вцепившись в края дверей, она заглянула вниз. Лифт застрял в районе подвала, где было очень темно. Сначала она могла различить лишь то, что люк в крыше открыт, но на отверстие накинуто что-то вроде мешковины. Разве что-то другое могло оказаться там, лежать столь безвольной массой? Могло. Потому что это был Стив, глаза его были готовы вылезти из орбит, а рот раздирали руки, напоминавшие кусок теста, — за исключением того, что у теста были и большой, и все остальные пальцы.

Она качнулась и чуть не полетела в шахту. Но нет — удержалась и отшатнулась назад, в холл, отчаянно пытаясь осознать увиденное. Стив мертв, ей нужно выбраться из здания — Элайн думала лишь об этом. Слава богу, размышлять долго ей не пришлось, потому что работающий лифт раскрыл перед ней двери. В соседней шахте послышалось тихое движение, хор одновременно всасывающих жидкость ртов, словно чавканье многих младенцев. Ничто не смогло бы заставить ее снова заглянуть туда. Элайн, пошатываясь, прошла через раскрытые двери лифта и оказалась в темноте.

На мгновение ей показалось, что она шагнула в бездонный колодец. Нет, под ногами все же оказался пол, но свет в лифте не горел. Когда закрылись двери, Элайн окутала кромешная тьма.

Она скребла по металлической стене в исступленной попытке отыскать кнопки — скорей открыть двери, впустить свет, пока она в состоянии себя контролировать. Что хуже: быстро спуститься в полной темноте или оказаться в одиночестве, отрезанной от мира, на шестом этаже? Как бы то ни было, терпеть обступившую тьму она не намерена. Элайн торопливо пыталась отыскать в сумочке зажигалку.

Пока она безрезультатно щелкала зажигалкой один раз, другой, лифт добрался до пятого этажа. Внутренности внезапно скрутило не только от шока: лифт сильно завибрировал перед остановкой. Элайн снова отчаянно щелкнула зажигалкой и наконец сумела зажечь ее, когда двери лифта раскрылись.

Пятый этаж был погружен во тьму. Дальше, через холл, она видела залитые дождем окна пустого офиса, отражавшие тусклые блики света. Голый пол казался ковром сумеречного тумана с кляксами теней и лоскутами более глубокой тьмы. Ни мистера Тьюттла, ни кого-то другого, чье тихое передвижение она слышала со своего шестого этажа, здесь не было видно. Двери стали закрываться, что особого облегчения не принесло: если лифт начал вести себя скверно, значит, в лучшем случае он станет останавливаться на каждом этаже.

Двери сомкнулись, отгородив от всего мира Элайн с ее крошечным огоньком. На стенах лифта трепетали неясные отблески пламени зажигалки, окрашивающие серый металл желтым, крыша вырисовывалась парящим в воздухе пятном. Единственная польза от света заключалась в том, что с его помощью Элайн вспомнила, каким тесным и маленьким была кабинка лифта. Она не отрывала взгляда от сотрясающихся дверей: что это, порывы ветра с дождем?

Когда двери разъехались в стороны, Элайн отступила на шаг. Четвертый этаж оказался точной копией пятого — полное отсутствие ковровых покрытий, мрак, залитые дождем окна, — только шарканье слышалось отчетливее. На полу холла поблескивали темные пятна, может, чьи-то влажные следы? Двери вибрировали, и Элайн выставила вперед руку с огоньком, словно крохотное пламя могло защитить ее; затем двери неохотно закрылись, и лифт, содрогаясь, поехал вниз.

Не успела она облегченно вздохнуть (если, конечно, собиралась), как услышала, что над ней распахнулись двери в холл. Через мгновение лифт тряхнуло. Что-то приземлилось на крышу.

Тут же, вместе с готовым порвать ее внутренности шоком, Элайн окончательно осознала то, что в глубине души уже поняла: Стив не пытался испугать ее, он хотел уберечь ее от ужаса. Не бродящего по пятому этажу мистера Тьюттла слышала она и не воображаемую подругу Стива. Этот неведомый незнакомец сейчас был над ней и неуклюже возился с люком.

Он никак не мог открыть люк. Элайн слышала, что для него это сложно, только бы он не справился до третьего этажа. Боже, сделай так, чтобы лифт ехал быстрее! На третьем она выскочит из лифта и побежит к пожарной лестнице, которая провалилась лишь на шестом этаже, а ниже была цела. Теперь она соображала быстро, состояние возбуждения победило страх, и Элайн беспокоилась только о выполнении намеченного плана, но все напрасно.

Двери на третьем этаже лишь начали открываться, а лифт продолжал движение вниз без остановки. То ли лишний вес на крыше, то ли что-то другое вынудило его устремиться вниз. Лишь только между чуть разъезжающимися дверями показывалась кирпичная кладка шахты, они тут же закрывались обратно, к тому же с лязгом откинулась крышка люка, что-то с виду напоминающее руку потянулось к Элайн.

Лапа оказалась огромной, и, добравшись до Элайн, она смогла бы ладонью накрыть все ее лицо целиком. Цветом ручища напоминала застарелое тесто и была раздутой, словно разлагающейся. Разодранная плоть болталась кусками, но крови не было, лишь сероватая масса. Зажав дрожащей левой рукой рот, Элайн правой ткнула пламенем зажигалки в раздутые, ищущие ее пальцы.

Обожженные пальцы зашипели, скорчились, на них выступили беловатые капельки. Отсутствие крика было, наверное, хуже всего. Рука исчезла в отверстии, оцарапавшись о край, в люке замаячило громадное расплывчатое лицо, которое всматривалось вниз глазами, напоминавшими сгустки теста. На Элайн накатила волна истерической радости, когда рука исчезла, но теперь она поняла, что причин для торжества нет. Занятая лапой, Элайн не следила за продвижением лифта и не заметила, как он достиг нижней точки шахты.

Стоит ли попытаться придержать двери? Слишком поздно. Они разъезжались в стороны, пока не раскрылись полностью и перед ней не оказался подвал.

Перед ней простиралась тьма, до которой уже не мог добраться ее крошечный огонек. Такое чувство, что Элайн находится у громадных врат, за которыми на сотни ярдов простирается тьма, словно это шахта или канализационная труба. Вонь сгнивших продуктов была просто невыносима, одутловатые сгустки тьмы вызывали тревогу. Но когда послышалось какое-то движение и по направлению к ней метнулся неясный силуэт, это оказалась всего лишь крупная крыса.

Крыса сама по себе — не очень здорово, но не стоит отвлекаться на зверька и забывать о существе над ней, на крыше лифта. Никак нельзя. Крыса пробежала довольно далеко, метнулась прочь от света, и тут послышался вязкий чмокающий звук, и крысу подхватила белесая струя, словно хлынувший поток сточных вод. Элайн отпрянула и пятилась, пока не прижалась к задней стене лифта. Однако даже так она видела слишком многое, но как заставить себя погасить огонек, сдаться на милость тьме?

Белесый поток состоял из карабкающихся друг на друга тучных тел, тянущихся к пойманной крысе. Толстые ручищи тащили крысу к себе, от тестообразной плоти существ отрывались куски, но их это вовсе не беспокоило. На опухших лицах зияли громадные беззубые рты с ввалившимися старческими губами, издающие жадные, громкие сосущие звуки. Три раздутые головы свалились прямо на крысу, и Элайн услышала визг грызуна, смешавшийся с отвратительными звуками всасывания.

Напирающие сзади, выбирающиеся из тьмы твари обернулись к Элайн. На безносых лицах расширялись и сужались большие влажные ноздри. Видели ли они огонек сгустками глаз? Или учуяли ужас Элайн? Наверное, здесь у них была лишь мягкая сгнившая пища, но они быстро учились распознавать новую еду. Их единственным мотивом был голод. Беспощадный и всепоглощающий.

Толкаясь, они двинулись к лифту. Тут же все звуки стихли, и наступившая тишина оказалась гораздо страшнее. Элайн пыталась вжаться в стену, давила на кнопки лифта — все напрасно. Двери не шевелились. Сейчас одутловатые тестообразные тела смрадной массой ввалятся в лифт, загасят маленький огонек, удушая и пожирая ее во тьме… Тот, что сидел сверху лифта, скользнул вниз и присоединился к остальным.

Возможно, движения сползшего с крыши тестообразного толстяка облегчили лифт или же контакты встали на место, но внезапно двери закрылись. Раздутые ручищи барабанили по дверям, мягкие пальцы, словно личинки, пытались протиснуться между ними, но лифт уже скользил вверх. Боже, неужели он пойдет прямо на шестой?! Но Элайн нащупала кнопку первого этажа, хотя та прыгала в отблесках огонька и ускользала от ее дрожащего пальца, и лифт замедлил движение. Скорее через двери лифта выскочить из стеклянных дверей здания — на улицу, где фонарь солнцем сверкает над головой.

Двери лифта раскрылись, и перед Элайн качнулась тестообразная рожа с выпученными белыми слепыми глазами и огромным, с кулак, алчно разинутым ртом. Через секунду, показавшуюся ей страшным сном, она поняла, что тестообразный угодил между лифтом и шахтой и раздавлен, потому что, когда двери раскрылись, лицо его начало распадаться на части. Пронзительно закричав, Элайн подтолкнула двери, и они наконец распахнулись, разрывая одутловатое тело пополам. Перепрыгивая через него, Элайн услышала, как останки свалились в основание шахты, встреченные тихим и алчным натиском бледных тел, но она уже наугад мчалась прямо под потоки дождя, к мокрым лабиринтам темных улиц, к сидящему у камина отцу, требовательно ожидающему ее отчета о прошедшем дне.

Загрузка...