ВОЗМЕЗДИЕ

Наполеон предчувствовал скорую удачу, узнав о приезде эмиссара царя. Он не принял его сразу и решил сделать это в Вильно.

Александр Дмитриевич Балашов привез письмо императора Александра. Он должен был сказать агрессору, что мирные переговоры могут начаться немедленно, для этого армия Наполеона должна переправиться обратно через Неман. Переговоры не будут вестись, «пока хотя бы один вооруженный солдат останется на русской территории»{147}.

Император Наполеон не мог отступить, это не соответствовало его героической натуре. Он начал войну, чтобы победить, а не вести переговоры о торговых договорах.

Русские войска отходили, и надежды Наполеона на быстрый успех не оправдывались. Солдаты Великой армии начали умирать от истощения сил, голода и жажды. Обозы отстали, и мародерство приняло колоссальные размеры.

Вдруг разразилась страшная гроза. Сверкали молнии, нанося сокрушительные удары и убивая солдат. Следом полил ледяной дождь с градом и снегом, и пришел ужасный холод. Многие полки ночевали в поле, а утром солдаты увидели тысячи окоченевших лошадей.

Император был неприятно удивлен холодным приемом, оказанным ему в Вильно. Не было ни триумфальных арок, ни красивых полек. Мост через реку и амбары были сожжены. Император проехал по пустынным улицам и прибыл во дворец, где несколько дней назад проживал Александр.

Наполеон назначил жестокие наказания за нарушение дисциплины и мародерство, приказал собрать отставших и поместить их в огороженное вблизи города место. Он велел пригласить влиятельных лиц города и сотрудников местной администрации. Император начал организовывать самоуправление и привлекать жителей Литвы на свою сторону, но население вело себя пассивно. Наполеону сложно было понять, к кому обращаться: крестьяне не доверяли оккупантам-грабителям, несмотря на обещания личной свободы и отмены крепостного права, дворяне были напуганы как раз этими обещаниями.

Он должен был привести армию в порядок. Уже были схватки с неприятелем, и Наполеон спрашивал являвшихся с докладами офицеров о числе пленных. Ему сообщали лишь о немногих отставших русских солдатах и дезертирах, и это удручало императора. Итоги первых дней кампании не соответствовали его ожиданиям.

Император послал за Балашовым. Доставленный во дворец посланник царя подождал, пока Наполеон закончит свой завтрак. Император приказал подать себе кофе в кабинет. Он поздоровался с Балашовым и начал разговор со слов о дурных советниках царя. Балашов был человеком смелым, остроумным и находчивым. Он тут же заспорил с императором, и стороны стали обмениваться ударами. Наполеон и его собеседник вспоминали разные обиды. Император все больше распалялся и начал ходить большими шагами по комнате. Открылась неплотно запертая форточка, Наполеон ее закрыл. Она вновь открылась, и тогда он ее схватил, оторвал и выбросил наружу.

Император стал ругать окружение царя — иностранцев, эмигрантов, изгнанников, интриганов. Он пытался запугать Александра и говорил о том, что царь изменяет национальным традициям. Это грозит дворцовым переворотом, как уже не раз бывало в истории России. Сына постигнет участь отца.

Наполеон говорил о Великой армии, о своих союзниках и доказывал неизбежность победы над русскими. Он утверждал, что все знает о русских армиях, и уничижительно отозвался о союзниках России. Он заявил, что готов вести переговоры с Александром параллельно с боевыми действиями. Наполеон говорил о царе как о заблудшем друге и выразил желание не прерывать с ним отношений. Император обещал приготовить письмо царю в течение дня.

Вечером Балашов был приглашен на обед к императору. Стол был накрыт на шесть персон, присутствовали маршалы Бертье и Бессьер, а также Коленкур и Дюрок. Наполеон начал разговор добродушным тоном, он весело и беспардонно намекал на любовные связи Александра, а затем перешел к его отношениям с теми же интриганами-иностранцами. Он задал несколько вопросов о Москве.

После обеда все перешли в соседнюю залу, и тут Наполеон заговорил о выгодах России от союза с ним. Он произнес слова, которые в числе прочего Балашов должен был передать царю. К тому времени Наполеон нанес Александру не одно оскорбление, но его приговор царю, которого вторгшийся в Россию агрессор уже считал политическим мертвецом, сделал невозможным какое-либо общение между ними в дальнейшем:

«Он испортил лучшее царствование, которое когда-либо было в России… На свое несчастье он бросился в эту войну: может быть, виной тому дурные советы, а то и предопределение судьбы»{148}.

Судьбы России и ее царя должны были свершиться, а судьей и исполнителем приговора выступал Наполеон Бонапарт. Он снова разгорячился, еще раз повторил свои жалобы и заявил, что Александр занялся чужим делом — войной.

Он подошел к Коленкуру, ударил его слегка по щеке, обратился с наглым вопросом и назвал его русским. Коленкур побледнел и изменился в лице. Он терпеть не мог, когда Наполеон называл его русским, а теперь это было сделано в присутствии иностранца. Коленкур резко ответил: «Вашему Величеству угодно делать вид, будто сомневаетесь, что я хороший француз; вы делаете так, конечно, только потому, что я не в меру доказал это своей откровенностью. Милостивое внимание императора Александра относилось к Вашему Величеству; как ваш верный подданный, Государь, я никогда не забуду о нем»{149}.

Наполеон был смущен. Он переменил тему беседы, поговорил еще с Балашовым и отпустил русского эмиссара. Вместе с приготовленным Александру письмом он приказал передать Балашову прокламацию, с которой он обратился к армии перед переправой через Неман.

Император подошел к обиженному Коленкуру и попробовал уверить его в том, что все было лишь шуткой. Он еще раз повторил, что в течение двух месяцев русские вельможи вынудят царя просить мира, и объяснил присутствующим, зачем он ведет эту войну.

Коленкур его не слушал. Оскорбленный до глубины души, он закричал, что считает себя более французом, чем те, кто подстрекал к этой войне. Он просил разрешить ему завтра же удалиться из главной квартиры, он хотел служить вдали от Наполеона и чтобы император дал ему командование в Испании. Наполеон пытался утихомирить его ласковыми словами, но тщетно. Коленкур был полностью во власти гневных эмоций. Его успокаивали, и император не мешал ему высказаться. Наполеон сказал Коленкуру, что не сомневается в его верности и отлично знает его честность. Он заявил, что уважает Коленкура, но больше не будет отвечать на вздорные слова. Коленкур не унимался, тогда Наполеон прошел в свой кабинет и заперся. Бунтарь хотел броситься за ним, чтобы требовать отставки. Дюрок и Бертье удержали его силой.

Арман де Коленкур ненавидел войну с Россией и более других ощущал разницу между тем, что было три или четыре года назад, и ужасами начавшейся войны. Он дошел до конца в своей борьбе за правду и высказал ее Наполеону с удивительным мужеством. Сделав это, он постепенно вернулся к выполнению своих обязанностей.

Наполеон провел реорганизацию войск и принял энергичные меры для снабжения их продовольствием. Он выступил из Вильно и планировал изолировать или окружить русские армии.

Обратившись к солдатам с грозной и воинственной прокламацией перед вторжением в Россию, Наполеон затем начал проявлять несвойственную ему неуверенность. Он вынес свой приговор России и царю, однако постоянно думал о возможности соглашения. В Вильно он откровенно говорил полякам, что может заключить мир с Александром. Видя, что у них явно не хватает средств для борьбы за независимость, он посоветовал им не компрометировать себя по отношению к русскому императору. До начала кампании и в ее первые недели Наполеон не мог решить, как далеко он должен пойти и где остановиться в 1812 году — в Витебске, Смоленске или Москве.

Он гнался за отступавшим противником и не мог добиться весомого успеха. Окружить врага не удавалось, русские отступали в порядке и оказывали стойкое сопротивление.

Император говорил, что важно разгромить Багратиона. Это произвело бы большое впечатление в России, поскольку Багратион был старым соратником Суворова.

Русские войска оставили Витебск без боя, и Наполеон был ужасно разочарован. Он продолжал рваться вперед, не считаясь с потерями, и строил новые планы. Между тем ему докладывали о большой убыли лошадей. Даже храбрые кавалеристы во время атак зачастую оставались позади, поскольку утомленные лошади не могли идти ускоренным аллюром.

В Витебске Наполеон занялся вопросами продовольственного снабжения и госпиталями. Медицинские службы не справлялись с потоком больных и раненых, многие солдаты умирали из-за отсутствия помощи.

Беспорядок увеличивался, и даже гвардия испытывала лишения. Всюду были признаки упадка дисциплины, и Наполеон срывал гнев на подчиненных. Нормальную раздачу пайков не удавалось организовать.

Наполеон был измучен летним зноем. В своей комнате он почти не надевал мундира. В таком виде он принимал высших офицеров. Он часто валился на кровать, чтобы отдохнуть.

Император колебался в выборе стратегического плана действий. Подчиненные уговаривали его остановиться, но он принял решение двигаться дальше.

Разгромить Багратиона не удалось. Российские армии соединились и приняли бой под Смоленском. Город подвергся осаде и был взят штурмом. Русские войска организованно отступили, Смоленск был охвачен огнем. Французы понесли большие потери при штурме. С начала кампании численность Великой армии значительно сократилась.

Дело принимало серьезнейший оборот. Войска таяли на глазах, и в основном не из-за потерь в боях. Число больных, отставших и дезертиров стремительно росло. Молодые солдаты не выдерживали тягот утомительных переходов и умирали от истощения. Убыль наличного состава была невосполнимой, а надежды Наполеона на вооружение поляков и литовцев не оправдались. Император мог сколько угодно рассуждать о превосходстве своей армии над русскими и плохом командовании неприятеля, но действительность была другой. Сплоченная и монолитная российская армия теперь мало уступала врагу числом, и при дальнейшем движении Наполеона в глубь территории страны соотношение вооруженных сил должно было измениться в неблагоприятную для него сторону. Император хотел запугать противника численностью своей армии, но он лишался этого козыря.

Наполеон начал думать о том, чтобы остановиться в Смоленске. Он одобрил предложение по устройству оборонительного пункта на Днепре и дал приказ о производстве работ.

Император уже не был бескомпромиссным военным вождем, недавно объявившим о свершившихся судьбах России. Он решил продолжить отношения с Александром и велел найти какого-нибудь легко раненного русского офицера или видного человека из русских. Император начал безнадежные попытки договориться о мире с царем, которого он жестоко унизил. Наполеон попросил русского офицера передать императору Александру, что он хочет мира.

43-летний полководец привык владеть инициативой и управлять событиями, а потому остановка казалась ему проявлением слабости и малодушия. Он чувствовал устремленные на него взоры европейцев, отбросил колебания и продолжил наступление.

Наполеон обрадовался, узнав о назначении Кутузова главнокомандующим русской армией. Он видел в этом верный признак того, что противник решится дать сражение. В результате, говорил Наполеон, царь окажется без столицы и без армии. Он считал, что Кутузов является ставленником вельмож. После поражения русской армии Александр сможет возложить ответственность за неудачу и ее последствия на Кутузова, избежав при этом упреков и порицаний со стороны вельмож, и заключит мир.

Император рассуждал именно таким образом, хотя он должен был помнить предостережения Александра и Коленкура. Стойкость русских солдат, патриотизм народа России представлялись ему факторами второстепенными. Решительная победа на поле боя должна была, на его взгляд, дать нужные политические результаты.

Наполеон вошел в Гжатск и привел войска в боевую готовность. Затем он достиг места, выбранного русскими для битвы за Москву. Армия Кутузова заняла оборонительные позиции в районе села Бородино вблизи Можайска.

На рассвете 6 сентября Наполеон внимательно осмотрел позиции неприятеля и подъехал к ним очень близко. Император разрабатывал план сражения. Вечером он вернулся в свою палатку.

Дворцовый префект привез письма императрицы и портрет Римского короля, а адъютант маршала Мармона доставил сообщения о неудачах в Испании. Наполеон сохранял хладнокровие и даже увидел положительную сторону в испанских событиях: он считал, что англичане заняты в Испании и не могут тревожить его во Франции или в Германии.

Наполеон планировал прорвать центр русской позиции, обойти ее левый фланг и отрезать армию Кутузова от дорог на Москву. Он уже не мог предпринять фланговый обход русской армии большими силами, поскольку не имел численного перевеса над неприятелем.

Ранним утром 7 сентября солдаты Великой армии, воодушевленные прокламацией Наполеона, ринулись в атаку. Император был одет в серую шинель и держал в руках карманную зрительную трубу. В ночь перед сражением он спал очень мало. Наполеон был простужен и чувствовал слабость. В день битвы его мучили боли, и он не проявлял свойственной ему энергии.

Наполеон в большом волнении наблюдал за событиями в центральном секторе сражения, затем подъехал к одному из взятых укреплений, давая приказы. После многих атак и ценой колоссальных потерь французы овладели земляными укреплениями. Они сосредоточили огонь орудий против большой батареи генерала Раевского. Наполеон поднялся на один из редутов и наблюдал за ходом боя. Новая волна атак привела к захвату батареи.

Русские отступали, и Наполеон обдумывал, как разорвать линию их войск. Он отправился вперед и достиг позиций стрелков, оставив свиту позади. Пули свистели вокруг него, Коленкур был рядом с императором. Мюрат и генералы умоляли главнокомандующего покинуть опасное место.

Наполеон отправился к подходившим войскам. Командиры докладывали об огромных потерях частей Великой армии и отваге неприятеля, не уступавшего без боя ни пяди земли. В резерве оставалась только гвардия, но Наполеон не рискнул бросить ее в огонь. Он отменил приказ об атаке и ограничился поддержкой ведущих бой корпусов. Наступила ночь, и сражение закончилось.

Император устроился на ночлег в небольшом деревенском доме. Он лишился голоса и был очень этим раздражен. Наполеон был вынужден писать приказы на клочках бумаги.

Утром император сел на лошадь и в сопровождении свиты отправился на поле битвы, усеянное телами людей и лошадей. Отовсюду слышались крики и стоны раненых и умиравших солдат. Наполеон постепенно разослал всех офицеров своего штаба, чтобы ускорить оказание помощи раненым. Он вслушивался в стоны и указывал, кого из раненых следовало перенести на перевязочные пункты. Император проявил заботу и о своих, и о русских солдатах. Глаза его не раз увлажнялись слезами.

Наполеон с нетерпением ждал этого сражения, и он его получил. Воины двух армий убивали друг друга в течение дня, результаты бойни были ужасающими, но цель «Второй польской войны» только отдалилась от императора французов. Наполеон говорил, что царь скоро останется без армии, однако в конце битвы он сам побоялся за свои последние резервы.

Император внимательно обследовал все участки поля боя и выслушал доклады командиров. Он хвалил, воодушевлял людей и встречал восторженный прием.

В Можайске император совсем потерял голос и принимал только маршалов. Он обратил внимание на то, что город не был подожжен, и увидел в этом хорошее предзнаменование. Наполеон думал, что русские отказались от тактики выжженной земли и разрушения всего, что могло стать добычей неприятеля. Он полагал, что появились надежды на мирное соглашение.

Теперь он помышлял о мире, а не о новых битвах. Наполеон привел в Россию полмиллиона солдат, но до Москвы дошли девяносто тысяч. У него еще были фланговые корпуса, однако он чувствовал ненадежность австрийцев и немецких контингентов своей армии. После бородинского дела не могло быть и речи о полном разгроме русской армии или о том, что он сможет навязать Александру тяжелые условия мира и превратить Россию в зависимое от Франции государство. Положение, в которое Наполеон попал в сентябре 1812 года, было объективно безнадежным. Простое напоминание о переданных Балашовым словах Александра относительно невозможности переговоров с оккупантами должно было стимулировать поиск путей немедленной эвакуации армии из России. Уместно и своевременно было вспомнить о таких ненавистных для Наполеона способах спасения, как подписание конвенции. Император не мог резко изменить программу действий и добиваться условий, которые он оценивал как позорные и унизительные. Он осуждал поступок Клебера, главнокомандующего армией в Египте, но его ситуация в 1812 году была столь же печальной. Александр поклялся ни в коем случае не идти на мировую с Наполеоном, и никаких достойных выходов из создавшегося положения у императора французов не было. Бесславное отступление стало единственной возможностью. Люди из окружения Наполеона, ранее умолявшие его не идти в Москву, отлично это понимали. Речь шла о немедленном отступлении в Витебск. Коленкур и Бертье считали, что нужно покинуть Москву через сорок восемь часов после вступления в нее. Немедленно и без всяких условий выпутаться из ужасного дела — таков был рецепт соратников императора. Наполеон понимал, что ситуация ухудшилась, но не отдавал себе отчета в том, насколько она плоха. Он хотел выпутаться из дела с честью, и это условие его погубит. Ни славы, ни чести, ни почета он завоевать уже не мог.

Наполеон всегда упрямо стремился к цели и в любом положении искал средства для победы. Он никогда не пасовал перед трудностями и считал, что всегда может найти достойный ответ на любой вызов. У него по-прежнему была отличная армия, ведомая лучшими полководцами. Он был уверен, что скоро займет Москву. Осмотрев поле боя, он оценил размеры русских потерь. Наполеон загонял вглубь своего сознания все зловещие предзнаменования и плохие прогнозы. Он всюду пытался найти признаки слабости неприятеля и уловить сигналы будущего примирения. Император удивлялся, что командир его авангарда Мюрат еще не получил никаких предложений от русских, и ждал обнадеживающих сообщений с часу на час.

Утром 14 сентября была великолепная солнечная погода. Наполеон стоял на Воробьевых горах и любовался видом Москвы. Он согласился на приостановку военных действий на время прохождения русских через город и предписал Мюрату следовать за неприятелем и оттеснить его как можно дальше. Он также приказал ему прислать депутацию от властей к воротам, к которым направлялся.

Затем он приказал генералу Дюронелю вступить в город с отборной жандармерией. Император ждал депутации или важных сообщений, но их не было. Он подъехал к Дорогомиловской заставе и сошел с лошади. Наполеон не понимал, что происходит. Наконец, Мюрат и Дюронель прислали донесения. Они не нашли ни депутации, ни горожан. Москва была пуста, почти все ее жители покинули город.

Наполеон не въехал в Москву немедленно. Он провел ночь в деревянном строении Дорогомиловского предместья, где его кусали клопы. Император не спал, а рано утром ему сообщили о пожарах в городе. Он просил проверить, так ли это.

На следующий день Наполеон отправился в Кремль и устроился в парадных покоях царя Александра. Он рано пошел спать, но утром был поднят по тревоге. Москва пылала.

Наполеон подумал, что пожары были результатом беспорядка и небрежности, но авторы многочисленных донесений называли другую причину бедствия. Русские сами сожгли город, и Наполеон вскоре в этом убедился. Он присутствовал на допросе поджигателей, которые рассказали о том, как все было организовано.

Император отказывался покинуть Кремль до тех пор, пока соратники не указали на очень весомую причину для эвакуации: главнокомандующий мог потерять связь с корпусами, стоявшими за пределами Москвы.

Преодолев опасности, император добрался до набережной и сел на лошадь. Ставка временно переместилась в Петровский дворец, где Наполеон провел две ночи.

Возвращение в Кремль было безрадостным. Город потерял облик, ветер разносил запах гари, горячий пепел попадал в глаза и в рот.

Наполеон думал о том, чтобы быстро покинуть Москву. Настроение императора изменилось под влиянием постоянных донесений Мюрата, который говорил об упадке духа русской армии. Наполеон верил в удачу и продолжал свою игру. Он решил оставаться в Москве.

Между тем время работало против него. Русская армия начала день ото дня усиливаться и пополняться рекрутами, в то время как людские ресурсы Наполеона были исчерпаны. Он должен был немедленно уйти, но не мог принять простое и практичное решение. Император не желал признавать неудачу и впал в мирные иллюзии. Он заявил, что Москва является сильной политической позицией. Многие участники похода не понимали, как он мог так ослепнуть. Забравшись далеко на Восток и погубив наибольшую часть армии, он уже поставил себя в критическое положение. Франция вела войну на два фронта, и положение дел стремительно ухудшалось. Одно обстоятельство должно было подсказать ему верное решение — русские не стали бы сжигать Москву, если бы хотели вести мирные переговоры. Александр не желал иметь с ним дело, но Наполеон отказывался верить в то, что часто колеблющийся политик теперь стал несгибаемым борцом. Роли поменялись — слабый стал сильным, а Наполеон превратился в путаника, который менял планы и не мог посмотреть правде в глаза. Она была слишком жестокой: повелитель необъятных сил, недавно наслаждавшийся покорностью королей и принцев Европы, должен был признать полное политическое поражение и спасаться бегством. Он вызвал слишком большую ненависть для того, чтобы рассчитывать на снисхождение королей и народов. Сложно упрекать его в том, что он хотел еще немного постоять на вершине, прежде чем начать опаснейший спуск. Эта нерешительность будет стоить ему армии, в то время как союзников он уже потерял.

Наполеон на время перестал считаться с действительностью. Подготовить войско к походу и как можно раньше выступить из Москвы, чтобы иметь выбор дороги, — такова была программа реалиста. Император наполнил свои дни делами, бесполезными с точки зрения главной цели — спасения. Он объявил, что армия будет зимовать в Москве. Он искал способы доставить письма Александру, на которые тот не собирался отвечать. Он решил организовать оборону Москвы и укреплял Кремль и монастыри. Устройство городской управы, помощь погорельцам, ежедневные парады занимали время, создавая иллюзии значимости и полезности существования. Наполеон пребывал в непривычном состоянии бездействия и решил организовать досуг армии, открыв театральный сезон. Солдаты смотрели спектакли, а император слушал итальянского певца. Он стал затягивать обеды и пить ликеры. Наполеон вел противоестественную жизнь вдали от родины и семьи, управляя Францией и Германией из Москвы и пытаясь влиять на испанские дела с помощью депеш. Армия предалась пьянству и занималась грабежами, а вождь разрабатывал планы похода на Петербург, вызывая изумление маршалов. Не получая ответа на свои мирные предложения, указавшие русским на его слабость, он начал искать средства подрыва и разрушения российской государственности. Наполеон думал отменить крепостное право, вызвать движение татар, он приказал искать материалы о пугачевском бунте и снова обращался мыслями к полякам. Он мог объявить себя польским королем, но для этого не надо было идти в Москву. Наполеон не решился восстановить Польшу, желая сохранить возможности договора с Александром. В итоге он понял ничтожность попыток вызвать социальные и политические взрывы или подорвать экономику своей вчерашней союзницы. Вторгаясь в Россию, он уподоблял себя благородному рыцарю, но рыцари не печатают фальшивых ассигнаций. Соратники удивлялись, не находя в нем прежней энергии и жажды действия. Наполеон читал книги и журналы, играл в игры и редактировал устав Театра французской комедии. Сон на краю пропасти подходил к концу, толчок извне должен был прервать череду бессмысленных дней. Во время одного из смотров в Кремле Наполеон получил известие о тяжелом поражении авангарда Мюрата. Император встрепенулся и вновь стал полководцем.

Он ускорил выступление из Москвы, которое было очень плохо подготовлено. Предавшись порыву мести, Наполеон приказал взорвать Кремль. Трофеи были собраны, церкви разграблены, повозки нагружены разным добром и ценностями. Император не решился избавиться от всего лишнего. К армии присоединились толпы обездоленных людей.

Движение отступавшего войска было настолько медленным, что Кутузов успел преградить дорогу. Завязалась битва за Малоярославец, но жертвы были напрасными. Русские стояли на пути Великой армии, препятствие было непреодолимым. Наполеон признал, что настало время думать лишь о спасении остатков армии. План отступления по новому маршруту провалился, пришлось вернуться на разоренную дорогу и воочию увидеть следы содеянного.

События развивались по самому худшему сценарию. Люди испытывали ужасные страдания от голода, холода и усталости. Хаос нарастал с каждым днем, командиры теряли авторитет, армия разваливалась.

28 октября Наполеон был в Успенском. В два часа ночи он вызвал Коленкура и заговорил с ним, лежа в постели. Император оценивал ход событий и состояние армии и не понимал всей тяжести своего положения. Закончив говорить, он попросил Коленкура откровенно высказаться. Собеседник, сидевший подле императорской постели, изложил свои взгляды. Он указал Наполеону на вероятные последствия дезорганизации армии. Приближалась зима, и именно теперь русские начинали свою кампанию. Французы не были готовы к морозам — Коленкур говорил об этом еще в Москве и вновь повторил мрачные предсказания. Наполеон ему не поверил и ответил ссылками на изобретательность своих солдат, которые найдут средства уберечь себя от морозов и не уступят в этом неприятелю. Император был твердо уверен, что армия расположится на зимние квартиры в Орше и Витебске. Он не допускал, что придется отступить за Березину. Наполеон уповал на большие склады в Минске и Вильно, фланговые корпуса и прибытие свежей польской кавалерии.

Надежды на поляков были напрасными. Император заблуждался и относительно возможностей своей армии в борьбе с холодом и невзгодами, и относительно складов. Наполеон будто не хотел замечать, что после Малоярославца солдаты питались одной кониной, а на лучшую провизию могли рассчитывать только мародеры.

Он заговорил о России, Польше, о прекрасном состоянии Франции и средствах компенсации понесенных потерь. Наконец, император сказал о том, ради чего он вызвал верного соратника. Наполеон посвятил Коленкура в свой план отъезда в Париж. Он думал о реорганизации армии и о том, чтобы произвести должное впечатление на Европу. Наполеон полагал, что русская армия также нуждается в отдыхе и через неделю будет уже не в состоянии дать бой. Он сказал, что Кутузов следует за ним, но не предпринимает ничего серьезного. Ближайшие надежды Наполеона были связаны со Смоленском, где он рассчитывал найти свежий корпус и большие склады продовольствия. Он планировал консолидировать силы, расположить армию на зимние квартиры, получать подкрепления, организовать снабжение и спокойно провести зиму. Вновь собравшись воедино, армия будет иметь превосходство над Кутузовым. Наполеон спросил Коленкура, не произведет ли его отъезд дурного впечатления на солдат, и не опасно ли будет проехать через Пруссию без эскорта.

Коленкур ответил, что возвращение императора в Париж является единственно правильным шагом, и следует отбросить все второстепенные соображения. Нужно лишь выбрать удобный для этого момент, а опасности проезда через Пруссию не превышают опасностей каждого дня; однако ехать лучше под вымышленным именем. Коленкур еще раз сказал об ужасном состоянии армии, ее дезорганизации и дезертирстве солдат. Он говорил императору, что вести об отступлении и бедствиях армии окажут дурное воздействие на европейцев, но возвращение в Париж станет противовесом этому впечатлению.

Наполеон стал более восприимчивым к здравым суждениям своего собеседника. Он планировал вернуться в Париж и в течение трех месяцев создать новую армию. В конце беседы император затронул тему мирных переговоров. Он думал, что его уход из ряда русских губерний создал возможности для нового предложения Александру. Коленкур ответил, что шансов на мир не больше, чем в Москве.

Отступление продолжалось. Впереди шел Жюно, затем молодая гвардия, кавалерия, старая гвардия, Понятовский, Евгений Богарне, Даву, Ней. Наполеон занялся организацией кавалерийского корпуса для прикрытия флангов и увидел колоссальную убыль конницы.

Император получил дурные вести из Парижа о попытке государственного переворота. Генерал Мале объявил о смерти Наполеона в России и арестовал министра полиции Савари и префекта полиции. Захват власти не удался, участников противозаконных действий взяли под стражу и предали суду, однако Наполеон успокоился далеко не сразу. В полученных им сообщениях он не увидел признаков того, что в ходе дела кто-либо вспомнил о существовании законного наследника императора французов. Он обвинял должностных лиц в бездействии и трусости, возмущался их подлостью и изменой и сделал вывод, что не может отлучаться на долгое время. Он думал о впечатлении, которое заговор произвел на Европу, и о возможностях новых беспорядков и покушений.

С наступлением морозов Наполеон надел меховую шапку и зеленую шубу. Император ехал в своем экипаже вместе с Бертье вслед за гвардией. Два или три раза в день он выходил из кареты и в течение некоторого времени наряду со всеми шел пешком. Он опирался на плечо Бертье, Коленкура или кого-либо из адъютантов.

Дорога и обочины были покрыты телами умерших людей. Многие раненые, которых эвакуировали, погибли от голода и холода или были покинуты перевозчиками. Картина была не менее ужасной, чем на поле боя.

В Смоленске император дал необходимые распоряжения и занялся организацией раздачи пайков. Беспорядок был страшным, многие офицеры подавали плохой пример и бежали за едой, бросая своих солдат.

Наполеон узнал о новых и тяжелых поражениях своих войск и потере Витебска. Он пытался собрать в Смоленске свои корпуса и контролировал распределение продуктов питания.

Император пребывал в иллюзии возможности скорой остановки и хотел сохранить как можно больше орудий и снаряжения. Он отказывался приносить своевременные жертвы, но силы людей и лошадей таяли, и приходилось бросать пушки и зарядные ящики.

Распад армии, тяжелые неудачи на поле боя, разрыв коммуникаций с Францией не поколебали его волю. Он был твердым и решительным. Наполеон стремился спасти от разложения свою гвардию и уделял ей повышенное внимание. Гвардейцы оставались в строю, сохраняли военную выправку, и Наполеон был уверен в своей непобедимости.

Император отказался бросить гвардию в огонь под Бородино, сохраняя ее для самых критических случаев. Час настал: под Красным русские отрезали остатки корпуса Даву, за которым следовал Ней. Император приказал гвардии вернуться назад.

17 ноября он стоял на возвышенности у Смоленской дороги, одетый в зеленую шубу и опираясь на палку. Наполеон внимательно всматривался в горизонт и видел многочисленные русские полки. Нужно было их задержать и позволить Даву и Нею воссоединиться с основной армией.

Император дал приказ маршалу Мортье остановить фронтальное наступление русской армии и продержаться целый день. Другая часть гвардии атаковала и освободила проход для Даву, который с боем прорвался. Кутузов отступил к югу.

В Орше Наполеон обратился к Старой гвардии. Он назвал вещи своими именами и сказал о развале армии, большинство солдат которой бросили оружие. Наполеон призвал гвардейцев не полагаться на одних офицеров, но смотреть друг на друга и наказывать нарушителей дисциплины, оставляющих свои ряды. Он сказал, что спасение армии зависит от Старой гвардии. Ответив на его обращение, гвардейцы поклялись никогда не покинуть императора.

Гвардия выручила Даву, но Ней был по-прежнему отрезан. Он ответил резким отказом на предложение русских о капитуляции. Маршал пытался прорваться, но безуспешно. Разведя костры и создав видимость остановки на ночлег, он вывел своих не знавших отдыха солдат из окружения и перешел Днепр по тонкому льду, не считаясь с потерями. Весть о его подвиге и спасении воодушевила армию. Наполеон был счастлив, он вновь поверил в свою звезду.

Ужасные новости о потере контроля над единственной переправой через Березину, перспектива полного окружения и плена заставили Наполеона еще раз доказать, что он способен быть сильнее обстоятельств. Он приказал избавиться от всего лишнего и мобилизовал последние ресурсы. Вещевые обозы были уменьшены, многие кареты сожжены, государственная канцелярия уничтожена. Наполеон приказал бросить в огонь знамена, когда-то вручавшиеся им в атмосфере великого торжества. Император сформировал два батальона из спешенных кавалеристов и объединил офицеров на лошадях в Священный эскадрон.

Русские перехитрили Наполеона в Москве, заставив его поверить в скорый мир. На Березине он взял реванш, введя неприятеля в заблуждение. Опыт итальянских и германских кампаний, переправы через водные преграды и отвлекающие маневры, мистификации и ложные тревоги, поиски брода в разных местах, искусные демонстрации и самая изощренная хитрость — все приемы полководческого мастерства активизировались в его памяти. Мозг работал, анализируя данные рекогносцировок и приводя в порядок сведения о расположении сил противника. Следовало наметить место переправы через реку, отвлечь внимание неприятеля от этого места, соорудить мосты и переправиться.

Одна из демонстраций, предпринятая силами кавалерии, пехоты и артиллерии вместе с толпой беженцев, была особенно удачной. Русские в нее поверили и покинули место будущей переправы.

Наполеон следил за возведением мостов, проявляя нетерпение и ободряя служащих инженерных войск. Саперы работали, стоя по шею в ледяной воде, и жертвовали своими жизнями ради спасения армии. Император был в своем сером сюртуке и выглядел усталым и беспокойным. Он руководил подготовкой переправы, затем осуществил ее под носом у неприятеля, но не довел дело до конца.

Надо было переправить армию и беженцев, сопровождавших ее от самой Москвы. Среди гражданских лиц было много женщин и детей. Вначале Наполеон был внимательным и производил впечатление отца нации, который заботится о каждом подданном.

«Император стоял при входе на мост и торопил переправу, — вспоминала актриса Луиза Фюзиль. — Я могла вдоволь на него насмотреться, так как мы ехали очень медленно. Он показался мне очень спокойным, точно он находился на смотру в Тюильри. Мост был настолько узок, что наша карета почти касалась императора. “Проезжайте, проезжайте, не бойтесь”, — сказал Наполеон»{150}.

Ситуация осложнялась, когда происходили аварии и разрушались опоры мостов, но саперы делали ремонт, и порядок восстанавливался. Наполеон приказал использовать мосты днем и ночью, и военные уговаривали беженцев и отбившихся от своих частей солдат переходить на западный берег реки. Измученные и апатичные люди не спешили переправляться и сидели у костров. Наполеон мог повлиять на события, но с определенного момента он перестал обращать внимание на ход переправы.

Русские генералы поняли свои ошибки, и скоро на обоих берегах реки закипели бои. Наполеон дал необходимые приказы, военная часть операции прошла относительно успешно, однако число погибших солдат и беженцев было очень велико. Огонь русских орудий вызвал панику и страшную давку, в результате которой тысячи несчастных падали с мостов и погибали в ледяной воде.

Генерал Эбле, начальник строительства и понтонов Великой армии, до конца боролся за жизнь людей и уговаривал их перейти на западный берег. Беженцы и нестроевые солдаты, не успевшие переправиться и попавшие в плен, были обречены на смерть от голода и холода.

Наполеон решил откровенно рассказать о постигших армию великих бедствиях в очередном бюллетене. Он более не видел смысла оставаться на фронте.

5 декабря император был в Сморгони. Вечером к нему пришли соратники. Он объявил о своем решении отправиться в Париж, но сделал вид, что просит совета. Все единогласно высказались за отъезд.

В десять часов вечера Наполеон и Коленкур сели в дормез, и экипаж тронулся. Наполеона сопровождали несколько человек и эскорт. В Вильно Коленкур купил сапоги на меховой подкладке для участников путешествия. Неаполитанцы — члены эскорта — отморозили себе руки и ноги.

Во время переезда от Вильно до Ковно термометр показывал больше двадцати градусов мороза. Наполеон мерз и жаловался на холод, хотя был в шубе, закутан в шерстяные шарфы, обут в сапоги на меховой подкладке и дополнительно утеплял ноги. Коленкур укрыл его половиной своей медвежьей шубы. Когда приехали в Ковно, Наполеон стучал зубами.

Путешественники достигли территории герцогства Варшавского, и у императора поднялось настроение. Он был весел и говорил об армии и о Париже. Наполеон не сомневался, что армия останется в Вильно. Он думал, что все европейские правительства в высшей степени заинтересованы в том, чтобы не пустить казаков в пределы своих государств.

Коленкур ответил Наполеону, что правительства боятся всемирной монархии. Он откровенно сказал о ненависти немцев к императору французов, о тяжком налоговом бремени и военном режиме.

Наполеон слегка трепал собеседника по щеке или по затылку, поскольку уши Коленкура были спрятаны под шапкой. Он не соглашался с тем, что его политический режим очень тяжелый. Что касается ограничений торговли, то мир с Англией положит им конец. Нужно терпеливо подождать два года, и английское правительство падет. Наполеон принудит его заключить мир, соответствующий торговым интересам народов.

Император рассуждал так, будто не было катастрофы в России и не нужно менять планы и оценки. Он продолжал настаивать на том, что континентальная система представляла собой великий замысел в интересах всей Европы и именно она способствовала процветанию промышленности во Франции и в Германии. Наполеон был против уступок Англии, но лишь за усиление мер против нее. Он сказал, что ничего не предпринял бы за пределами Франции, если бы Англия не нарушила Амьенского договора и если бы она заключила мир после Аустерлица и Тильзита. Наполеон обвинял Англию в эгоизме, в злоупотреблении силой и могуществом. Он говорил, что лондонские торгаши ради своих спекуляций готовы пожертвовать всеми европейскими государствами и даже всем миром; Англия хочет удержать в своих руках монополию, и ей нужен колоссальный торговый оборот, чтобы оплачивать таможенными доходами проценты по ее государственному долгу. Наполеон ругал «лондонских торгашей», но закончил мысль тем, что сам готов участвовать в сделке: оказывается, он присоединял новые территории к своей империи для того, чтобы использовать их в качестве залога и как предмет торга с Англией. Но если Франция несла народам добро, а Англия зло, то окончательная победа добра над злом не могла быть результатом сделки!

Что касается колоний, то император ясно видел будущее: «Все колонии, — говорил он, — последуют примеру Соединенных Штатов. Утомительно ожидать приказаний из метрополии, находящейся на расстоянии двух тысяч лье, и повиноваться правительству, которое кажется иностранным, ибо оно находится далеко и неминуемо подчиняет ваши интересы местным интересам, так как оно не может пожертвовать ими ради вас. Как только колонии чувствуют себя достаточно сильными, чтобы сопротивляться, они хотят сбросить с себя иго своих основателей. Родина — там, где люди живут: вы быстро забываете, что вы или ваш отец родились под другим небом. Честолюбие довершает то, что начал делать интерес; хотят быть кое-чем у себя дома, и ярмо вскоре оказывается сброшенным»{151}.

В Пултуске Наполеон и Коленкур остановились на почтовой станции. Пока перепрягали лошадей, замерзший император зашел к смотрителю. Хозяина не было дома, а хозяйка по просьбе путешественников готовила кофе. Маленькая служанка-полька раздувала огонь. Наполеон спросил ее, какое жалованье она получает. Услышав ответ, он посчитал, что этих денег едва хватит на грубую одежду. Император велел Коленкуру дать ей несколько наполеондоров на приданое. Девушка не верила своим глазам, когда получила деньги.

«Мне не терпится, Коленкур, — сказал император, — дожить до всеобщего мира, чтобы отдохнуть и иметь возможность делать добро. Каждый год мы будем тогда путешествовать по Франции в течение четырех месяцев. Я буду ехать на своих лошадях и проезжать ежедневно небольшое расстояние. Я загляну внутрь хижин нашей прекрасной Франции. Я хочу посетить департаменты, которым недостает путей сообщения, хочу строить каналы, дороги, оказывать поддержку торговле и поощрять промышленность. Во Франции предстоит бесконечно много дела: есть департаменты, где впервые надо создать все. Я уже много занимался вопросом о разных улучшениях, и по моему распоряжению министерство внутренних дел собрало наиболее существенные данные на этот счет. Через десять лет меня будут благословлять столь же горячо, как теперь меня, быть может, ненавидят»{152}.

В Варшаве они остановились в Саксонской гостинице. Знатным путешественником был герцог Виченцы, а Наполеон был его секретарем господином де Рейневалем.

Император вызвал к себе в гостиницу французского посла аббата де Прадта. Он холодно принял посла и обвинил его в плохой организации набора войск. Де Прадт защищался и говорил, что в Польше все разорены, а без денег нельзя получить от герцогства ни единого человека и ни одной лошади.

Посол ушел и снова явился в сопровождении министров герцогства Варшавского. Наполеон хорошо принял министров и заявил, что у него все еще более ста пятидесяти тысяч солдат, и он разбил русских во всех пунктах, даже на Березине. Он обещал быстро собрать армию не менее многочисленную, чем погибшее в России войско.

Наполеон простился с министрами и де Прадтом, а в санях продолжал ругать посла. Он очень жалел, что не назначил Талейрана на этот пост.

В Познани их ждали эстафеты, задержанные директором почты по распоряжению Коленкура. Наполеон вслух прочитал письма императрицы и воспитательницы Римского короля и был в восторге от их содержания. Коленкур видел перед собой самого счастливого, самого нежного и любящего отца и растрогался до глубины души.

Во время короткого проезда через прусскую территорию Наполеон воображал, что может произойти в случае их ареста, много шутил по этому поводу, смеялся от всей души и заразил своей веселостью Коленкура. Тем не менее он попросил держать пистолеты наготове.

В Бунцлау путешественники остановились на постоялом дворе для починки саней. Наполеон задал много вопросов хозяину, Коленкур служил переводчиком. Императора интересовало положение страны, налоги, администрация. Наполеон спросил немца и о том, что он думает о войне. Хозяин принимал постояльцев за простых путешественников и давал наивные ответы на все вопросы, а император оценил его искренность и здравый смысл. Наполеон накупил стеклянных ожерелий и дешевых колец в подарок Марии-Луизе и на память о путешествии. Он отдал Коленкуру половину своих покупок.

Император хотел попасть в Париж как можно раньше, чтобы ужасное впечатление от катастрофы в России было нейтрализовано его появлением. Экипаж пронесся под Триумфальной аркой с такой скоростью, что часовые не успели его задержать. Наполеон нашел повод для оптимизма даже в этом.

Путешественники вышли из экипажа у среднего подъезда дворца Тюильри. Коленкур расстегнул свою шинель, чтобы был виден расшитый мундир. Часовые приняли ночных гостей за офицеров, приехавших с депешами, и пропустили их. Швейцар и другие слуги были менее доверчивыми и далеко не сразу поняли, кто приехал. Наконец, Наполеон вошел в спальню к императрице.

* * *

В 1812 году император французов потерпел сокрушительное военное поражение и начал терять союзников. Униженная Пруссия должна была изменить первой, и военные действовали решительнее политиков. Генерал Йорк, командующий прусским контингентом в составе Великой армии, в конце года подписал соглашение с русскими.

Остатки Великой армии покинули территорию Российской империи. Наполеон понимал, что герцогство Варшавское находится под угрозой. Чтобы остановить наступление русских, император должен был сотворить чудо и создать новую армию.

Прежде чем приступить к этому колоссальному труду, Наполеону следовало объяснить растерянным, потрясенным и убитым горем французам, что произошло за несколько месяцев его отсутствия. Принимая министров, он сделал откровенное признание:

«Так вот, господа, фортуна меня ослепила. Я позволил себе увлечься… Я был в Москве. Я думал подписать там мир. Я оставался там слишком долго, я думал в один год достигнуть того, что должно было быть выполнено в течение двух кампаний. Я сделал большую ошибку, но у меня будет возможность исправить ее»{153}.

Огромное физическое и нервное напряжение прошедших месяцев, частые шокирующие известия о новых неудачах и катастрофах сказывались на его здоровье. Наполеон не любил лекарства и полагался на естественные способы лечения и физическую культуру. Он решил начать подготовку к новым испытаниям с заботы о своем здоровье. Император сказал Дюроку: «Я нуждаюсь в физической тренировке и хочу, чтобы газеты писали об этом; поскольку глупцы, пишущие для английских газет, каждый день повторяют, что я болен, что я не могу двигаться и ни на что более не способен. Немного терпения! Я вскоре покажу им, что силен и умом, и телом»{154}.

Наполеон много охотился в конце 1812 года и часто появлялся на публике, выезжая из дворца почти без эскорта. Сезон охоты продолжился в новом году, и однажды император собрался в леса Гросбуа, где жил Бертье. Он попросил императрицу поехать вместе с ним. Охотничья прогулка прошла без происшествий, однако после ее окончания Наполеон удивил членов свиты. Он заставил всех ехать не в Париж, а в Фонтенбло. Император заранее позаботился обо всем необходимом для Марии-Луизы, но ее придворные дамы не имели иного гардероба, кроме охотничьих костюмов. Наполеон вдоволь посмеялся над женщинами, которые должны были лихорадочно искать выход из неловкого положения.

Он приехал в старинную резиденцию французских монархов не ради удовольствия. Собираясь в Россию, Наполеон приказал перевезти в Фонтенбло римского папу. Теперь он хотел уладить конфликт со святым престолом и использовал императрицу для воздействия на понтифика. Папа подписал новый Конкордат, однако вскоре под влиянием своего окружения отказался выполнять условия договора.

Император посещал различные учреждения и общественные работы. Он часто бывал на окраинах Парижа и беседовал с простыми людьми в сердечной и непринужденной манере. Наполеон обдумывал новые планы реконструкции города и обсуждал их со специалистами. Предметами его внимания и распоряжений были водопровод и канализация, городские фонтаны и мосты, новые помещения для рынков и боен, строительство зданий для архивов и академий, школа изящных искусств со студиями и выставочными залами.

Наполеон учредил во Франции институт регентства, и императрица Мария-Луиза стала регентшей на основании очередного сенатус-консульта. Регентский совет формировался из принцев крови и высших должностных лиц.

Император открыл сессию законодательного собрания и сказал о своих потерях и желании мира. Министр внутренних дел прочел доклад о положении дел в империи. Он говорил о росте населения, развитии экономики и всех сфер жизни общества.

«Благодаря введению нового Гражданского кодекса, — подчеркнул министр, — количество гражданских процессов ощутимо уменьшилось, вынесение приговоров — ускорилось, судопроизводство стало менее затруднительным. Отныне каждый знает свои права и знает, когда и как он может их осуществить»{155}.

Франция многого достигла и желала мира, но политика императора давала мало надежд на скорое примирение. Он был непоколебимо тверд и не хотел пойти на территориальные уступки. Наполеон исходил из целостности и неприкосновенности своей империи и не думал расставаться даже с отдаленными и практически бесполезными для него землями. Император не соглашался с тем, что после гибели его армии в России политическая ситуация в Европе коренным образом изменилась. Год назад он хотел всего добиться и сделать шаг к всемирной диктатуре, в 1813 году он не собирался ничего уступать.

Наполеон принудил Францию отдать ему всех мужчин, которых можно было поставить под ружье. Новобранцы были призваны еще осенью, а в феврале объявили досрочный набор юношей разряда 1814 года. Привлекли также призывников, которых в силу разных причин не мобилизовали в предыдущие годы. Послушный сенат узаконил перевод в армию национальных гвардейцев. Из Испании перебрасывались четыре полка Императорской гвардии и много лиц сержантского состава. Жандармские офицеры и сержанты составили костяк новой кавалерии, канониры флота и матросы переводились в сухопутные войска. Наполеон рассчитывал и на новые контингенты союзных государств.

Приближалось время баталий, и император должен был определить военную стратегию новой кампании. Вооруженные силы империи французов находились в разных частях континента, и Наполеон не счел нужным их сконцентрировать. На это обратят внимание и враги, и подчиненные. В начале 1813 года император не мог себе представить, что скоро он забудет о делах всемирного масштаба и станет защищать родные рубежи. Пока он планировал организовать массированное контрнаступление.

Русская армия перешла через Неман и вступила на территорию герцогства Варшавского, которое было причиной многих конфликтов Наполеона и Александра. Царь считал, что спор окончен: Россия завоевала герцогство.

28 апреля умер Михаил Илларионович Кутузов. Царь должен был назначить нового командующего армией. Он думал принять командование самому и сражаться со своим заклятым врагом, как государь с государем, однако не решился на связанный с этим риск. Во главе армии был поставлен генерал Витгенштейн.

Император Александр I и король Фридрих Вильгельм III торжественно вступили в Дрезден. Русские и пруссаки вновь стали союзниками, и солдаты встретили государей звуками труб и боем барабанов. Менее года назад в этом месте проходила встреча Наполеона с союзными монархами, и как быстро все изменилось! Теперь народ приветствовал иных героев, однако саксонский король не разделял чувств своих подданных. Фридрих Август покинул столицу, удалился в Богемию и ждал развития событий.

Наполеон двинул новую армию навстречу врагу. Днем 2 мая он прибыл на поле сражения при Лютцене, расположенном недалеко от Лейпцига, и увидел своих новобранцев. Без него они были мальчишками, с ним они стали воинами. Воодушевление было всеобщим. Презирая опасности, Наполеон повел бойцов в атаку. Он поспевал везде и переломил ход битвы. Гвардия довершила дело дня. Наполеону не хватило кавалерии, чтобы организовать преследование беспорядочно отступавших русских и пруссаков.

Император был окрылен успехом и обратился к армии с прокламацией, явно преувеличивавшей масштаб победы. Союзники отошли за Эльбу, а Наполеон вступил в Дрезден.

Император послал к царю Коленкура с предложением начать мирные переговоры. Александр не принял герцога Виченцы и велел передать ему, что переговоры будут вестись через австрийский кабинет.

Союзники укрепились у Баутцена, имея перед собой реку Шпрее. Наполеон атаковал их и после упорного двухдневного сражения одержал новую победу. В ходе боя он уснул и спал больше часа. Он обладал редкой способностью выбирать время сна. У Баутцена он решил, что нанесет решающие удары примерно через два часа, а пока должен отдохнуть. Император вновь бросил в бой свою гвардию, и она сломила сопротивление противника.

В течение трех недель Наполеон одержал две победы и пережил два личных горя — вражеские ядра унесли жизни маршала Бессьера и обер-гофмаршала Дюрока, которые были близкими ему людьми. Обе смерти потрясли его. После рокового ранения Дюрока император приказал остановить преследование неприятеля.

Наполеон и его противники согласились начать переговоры о перемирии. Положение русско-прусской армии было отчаянным, но и французы понесли большие потери в боях и имели огромное число больных и отставших. Молодые воины не выдерживали тяжести длительных переходов и падали от изнеможения. Не хватало боеприпасов, казаки и партизаны тревожили коммуникации.

В письме военному министру Наполеон назвал две причины, заставившие его пойти на перемирие: нехватка кавалерии, без которой невозможно нанести большой удар, и враждебное настроение Австрии.

Император понимал невозможность полной военной победы и решил расколоть коалицию средствами дипломатии.

Он поручил Коленкуру сделать России предложение по значительным территориальным компенсациям. Герцог Виченцы предпринял все возможные усилия, но ему не удалось поговорить наедине с представителем России на переговорах графом Шуваловым или добиться аудиенции у царя.

Стороны подписали соглашение о прекращении огня, затем перемирие было продлено. Ни Наполеон, ни союзники не верили, что перемирие может перерасти в прочный и длительный мир. Наполеон готов был согласиться на уступки, но Александр занимал бескомпромиссную позицию и хотел добиться полной победы. Он вмешивался в дела военного командования и ограничивал инициативу генерала Витгенштейна. Жестокие поражения вынудили его согласиться на перемирие. Царь считал, что прочного мира можно достичь только в Париже, а Наполеону больше нет места в европейской политике.

Перемирие было выгодно союзникам, которые получали подкрепления и расширяли круг членов коалиции. В этой ситуации было исключительно важно, какую позицию займет Австрия. В первые месяцы 1813 года она придерживалась нейтралитета и выполняла посредническую миссию. Англия дала деньги России и Пруссии и обещала их Австрии.

Наполеон обосновался в Дрездене, где принял Меттерниха. Прибыв во дворец, австриец ощутил атмосферу тягостного ожидания и беспокойства. Бертье прошептал ему слова надежды на скорый мир.

Меттерних предложил императору условия мира: уступка герцогства Варшавского, отказ от звания протектора Рейнского союза, возврат Иллирийских провинций Австрии и восстановление Пруссии в прежних границах. Наполеон пришел в ярость. Он только что нанес поражения России и Пруссии, а с ним разговаривают языком победителей. Наполеон заявил, что союзники на этом не остановятся и завтра потребуют еще больших уступок с его стороны. Император наговорил много циничных, оскорбительных вещей и отказался от предложенных условий мира.

Он был очень зол на австрийцев, но не отверг их посредничества. Открылся мирный конгресс в Праге, у которого не было шансов на успех. Австрия выиграла время и закончила тайную мобилизацию. В августе срок перемирия истек, и империя Габсбургов объявила войну Франции.

Армия Наполеона — вчерашнего повелителя Европы — теперь сражалась против объединенных вооруженных сил России, Пруссии, Австрии и Швеции. Контингента Саксонии, Баварии и малых немецких государств по-прежнему служили императору, но их надежность была сомнительной.

В конце памятной встречи с Меттернихом император простился с австрийским министром, назначив ему свидание в Вене. Теперь Габсбурги в очередной раз подняли меч. Брак с эрцгерцогиней не создал политического равновесия, и любимый тесть стал врагом.

Наполеон был очень серьезным и задумчивым в эти дни. Он удивил маршалов просьбой оценить его план, и Мармон указал главнокомандующему на опасность разделения армии: одержав победу в одном месте, можно потерпеть поражения в других местах.

С 22 по 26 августа французские солдаты — победители при Аютцене и Баутцене — прошагали огромное расстояние и прибыли в Дрезден. Здесь разыгралось двухдневное сражение армии Наполеона с русскими, пруссаками и австрийцами. Главнокомандующим союзной армией был назначен австрийский фельдмаршал князь Шварценберг, но Александр I продолжал вмешиваться в дела войны.

Утром 26 августа Наполеон прибыл в Дрезден и немедленно отправился во дворец саксонского короля. Солдаты и жители города встречали императора радостными приветствиями. После короткого свидания с королем он осмотрел оборонительные порядки своей армии.

Союзники имели большой численный перевес и пошли на штурм города, но солдаты Наполеона отбили атаки. Усилив армию за счет подкреплений, император организовал мощный и эффективный контрудар.

Ночью пошел холодный дождь, от которого пострадали солдаты союзной армии, ночевавшие под открытым небом. Утром он продолжался с прежней силой.

Русский царь, король Пруссии и князь Шварценберг наблюдали за битвой с близлежащих высот вместе с давним врагом Наполеона генералом Моро, приглашенным Александром.

Наполеон решительно атаковал, и его солдаты нанесли союзникам большой урон. Князь Шварценберг признал продолжение битвы невозможным и настоял на отступлении в Богемию. Моро был сражен французским ядром. Союзники понесли огромные потери в ходе отступления.

Император хотел преследовать врага, однако почувствовал себя очень плохо. Его доставили во дворец на предельной скорости. Мокрые края его касторовой шляпы свисали над плечами, сапоги были наполнены водой. Король Саксонии бросился обнимать императора, как родного человека. Наполеон всех успокоил, говоря добрые слова, и пошел в свои апартаменты. Камердинер Констан раздел его. Ванна была готова заранее, но император не стал ее принимать. Он очень утомился, его сильно знобило. Наполеон лег в постель, которую камердинер старался согреть. Император не дал себе отдыха, вызвал секретаря и попросил его читать накопившуюся корреспонденцию.

Затем он принял ванну, но был в ней лишь несколько минут, поскольку у него начался приступ рвоты. Император вернулся в постель и попросил камердинера проследить, чтобы его ни в коем случае не будили (за исключением дел чрезвычайной важности).

Он позвонил в колокольчик рано утром. Небольшой приступ лихорадки продолжался, однако Наполеон был в прекрасном настроении.

Император нанес войскам коалиции чувствительное поражение, но что он должен был делать теперь? Болезнь вывела его из строя, и он был физически истощен. Он считал, что надо наступать на Берлин, но подчиненные с этим не соглашались. Перед недавней битвой он сам предложил маршалам высказать мнения, и теперь они встали в оппозицию. Военачальники устали от войны.

Наполеон колебался и не мог принять решения. Он понимал важность концентрации вооруженных сил, но отвод войск из Гамбурга и других мест означал бы потерю больших территорий, с чем он не мог согласиться.

Ход событий вывел императора из пассивного состояния. Генералы и маршалы, действуя самостоятельно, терпели одно поражение за другим. Вандам был разгромлен и попал в плен к русским. Разделение армии привело к большим несчастьям.

Наполеон начал строить новые планы, однако союзники научились избегать его ударов. Маневры императора ни к чему не приводили. Враг уклонялся от столкновений с самим Наполеоном и оказывал успешное давление на его корпуса. Великий полководец будто утратил источник своей силы. Он не шел вперед, а только кружил. Наполеон понимал, что его игра запутывается. После катастрофы в России он больше не играл — он отыгрывался.

Император сосредоточил армию у Лейпцига и дал решающее сражение войскам коалиции. При союзной армии находились русский царь, австрийский император и прусский король.

В первый день грандиозной баталии Наполеон стремился прорвать вражеский фронт, но атаки были отбиты. Следующий день прошел в небольших стычках. Союзники получили подкрепления, и теперь коалиция имела триста тысяч солдат.

Наполеон утратил инициативу, но и в последний день битвы он был на высоте положения. Император перемещался с одного участка сражения на другой и вводил в бой гвардию. Несмотря на измену саксонцев, перешедших на сторону неприятеля, Наполеон и его солдаты не уступили позиций.

Император не мог продолжать битву, поскольку боеприпасов осталось очень мало. Он решил отходить по мосту через реку Эльстер.

Наполеон дал приказ взорвать дамбу, когда вся армия переправится на другой берег. Корпуса начали переходить через водную преграду вечером последнего дня битвы. Утром 19 октября сражение возобновилось. Преждевременный взрыв уничтожил мост, и арьергард французов оказался запертым в Лейпциге. Маршал Понятовский бросился в реку и не смог переплыть ее из-за ран. Саксонский король, сохранивший верность Наполеону, генерал Лористон и другие военачальники попали в плен вместе с уцелевшими солдатами.

Император французов вновь потерял армию, собранную с колоссальным трудом. Совсем недавно он имел полмиллиона воинов, после Лейпцигской баталии с ним остались сто тысяч. Он недосчитался очень многих солдат, погибших в боях, раненных, заболевших, дезертиров. Отдельные отряды и гарнизоны городов и крепостей теперь были отрезаны от основной армии и неизбежно попадали в окружение и неприятельский плен. Наполеон хотел сохранить свою огромную империю, но он утратил ее вместе с армией.

Французы отступали к Рейну, но кампания еще не закончилась. Бывшие союзники Наполеона решили преградить ему дорогу и не пустить во Францию. Армия баварцев и австрийцев под командованием генерала Вреде ждала Наполеона у Ханау. Ученики не смогли превзойти учителя, и французы проложили себе путь, нанеся врагу большой урон.

Второй год подряд император возвращался в Париж, проиграв кампанию и не заключив мира. 19 декабря Наполеон открыл сессию законодательного собрания и произнес тронную речь. Он обратился к сенаторам, государственным советникам и депутатам департаментов и дал свою оценку сложившейся ситуации. Император говорил о новых блестящих победах французского оружия, но признал их бесполезность. Причины несчастий он видел в предательстве. Наполеон сказал, что он знает и разделяет чувства французов, желающих мира. В то же время он утверждал, что нет ни одного француза, желающего получить мир ценой чести. Поскольку нельзя поступиться честью, то император требовал новых жертв во имя благородных целей. Он говорил о начале мирных переговоров и проявил открытость перед сенаторами и депутатами, представив на их рассмотрение все подлинники документов из портфеля министра иностранных дел.

«Моему народу не следует опасаться, — заявил Наполеон, — что политика их императора когда-либо предаст величие нации; и, со своей стороны, я убежден, что французский народ всегда будет доказывать, что он достоин самого себя и меня»{156}.

Сенаторы и депутаты знали о недавнем манифесте союзных держав, в котором они заявили о войне против господства императора Наполеона, а не против Франции. Манифест гарантировал Франции естественные границы по Рейну, Альпам и Пиренеям. Наполеон должен был ответить на инициативу союзников, и именно это стало причиной его беспрецедентной открытости. Сенаторы и депутаты получили возможность ознакомиться с документами министерства иностранных дел через две комиссии.

Сенатская комиссия не имела претензий к правительству, но депутаты были настроены по-боевому. В состав комиссии законодательного корпуса вошли депутаты пострадавших от континентальной блокады департаментов. Они сообщали о недовольстве избирателей и жестко критиковали политику Наполеона. В докладе комиссии было подчеркнуто, что враг хочет не разрушить Францию, а «вернуть нас в границы нашей территории и умерить пыл и амбиции, ставшие за последние двадцать лет фатальными для народов Европы»{157}. Император может «продолжать войну лишь во имя независимости французского народа и территориальной целостности его государства»{158} и должен «всемерно и неукоснительно соблюдать законы, гарантирующие французам права на свободу, неприкосновенность личности и частную собственность, а нации — безоговорочное осуществление ее политических прав»{159}.

Проект доклада комиссии был представлен императору, который был разгневан несвоевременным проявлением оппозиционных настроений перед лицом внешней угрозы.

Доклад комиссии был поставлен на голосование законодательного собрания и принят 229 голосами против 31. Наполеон запретил публикацию доклада и прервал заседания законодательного корпуса.

1 января 1814 года депутаты присутствовали на приеме у императора. Наполеон еще раз объяснил им, кто в доме хозяин:

«Трон — это нация, и меня нельзя отделить от нее, не причинив ей вреда, потому что нация нуждается во мне больше, чем я в ней. Что она будет делать без руководителя и главы?.. Уж не хотите ли вы пойти по стопам Учредительного собрания и затеять новую революцию? Но я не уподоблюсь тогдашнему королю… Я предпочту стать частью суверенного народа, чем королем-рабом… Возвращайтесь в свои департаменты!»{160}

Он всюду видел измену, и реальность во многом подтверждала его опасения. Наполеона предали даже родственники. Неаполитанский король Мюрат перешел на сторону союзников, и королева Каролина — сестра императора — активно помогала изменнику.

Наполеон делал запоздалые внешнеполитические шаги, которые носили вынужденный характер. Во-первых, в конце 1813 года он решил восстановить Фердинанда VII на испанском троне в ответ на прекращение военных действий с англичанами и постоянный мир. Наполеон обещал, что французские войска уйдут с Пиренейского полуострова и воюющие стороны обменяются пленными. Подписанный договор должен был вступить в силу, как только англичане покинут Испанию. Во-вторых, Наполеон понимал, сколь ужасное впечатление производит заточение римского папы на католиков и в первую очередь на итальянцев. Император должен был удержать за собой Италию и хотел облегчить задачу Евгению Богарне, защищавшему королевство. Наполеон приказал освободить Пия VII из-под домашнего ареста. В январе понтифик был отправлен в Савону, а в марте — в Рим.

Главной заботой императора было формирование новой армии. Вооруженные силы должны были пополниться за счет новобранцев и старых резервистов, полицейских, лесников, таможенников и призывников следующего года. В армию снова были включены части Национальной гвардии. Наполеон никого не забыл, даже солдат с небольшими увечьями, жившими в Доме инвалидов. Он слышал, что среди них есть желающие снова послужить в армии, и попросил военного министра заняться данным вопросом. Он хотел сделать из этих солдат сержантов и капралов новых воинских частей.

Наполеон планировал поставить под ружье миллион человек, причем он не полагался на иностранцев в деле защиты Франции. План набора провалился: сопротивление рекрутчине приобрело организованный характер, банды уклонистов наводнили провинции, было очень много дезертиров. Священники и местные жители предоставляли уклонявшимся от воинской повинности пищу и кров. Многие молодые люди занимались членовредительством, не желая становиться пушечным мясом.

Не хватало военного снаряжения, обмундирования, лошадей и седел. Наполеон испытывал недостаток в деньгах и беспокоился о выплатах жалованья армии. Рационы питания солдат были значительно урезаны.

Император назначил чрезвычайных комиссаров, возложив на них ответственность за организацию обороны страны. Он предоставил им самые широкие полномочия и направил в департаменты. Комиссары отвечали за рекрутские наборы, солдатское обмундирование, армейские заготовки, организацию провиантских складов.

Армии коалиции перешли через Рейн. Они вторглись во Францию, почти не встречая сопротивления. Союзные державы приняли компромиссное решение: вести переговоры с Наполеоном, но продолжать войну. Местом переговоров был выбран Шатильон. Александр был неизменно тверд, собирался воевать до полной победы и свергнуть Наполеона с императорского престола. Непримиримость царя лишала смысла и обнародованный в конце 1813 года манифест союзников, и конгресс в Шатильоне.

У Наполеона были все основания не верить в искренность союзников. Он соглашался обсудить условия о «естественных границах» Франции, но члены коалиции отказались от своего первоначального предложения. Затем императору сообщили, что переговоры могут вестись лишь о границах 1792 года. В письме министру иностранных дел Коленкуру в начале января 1814 года Наполеон выразил сомнения и в желании мира со стороны англичан, и в чистосердечии союзников. Мир должен быть прочным и почетным, а возвращение к границам 1792 года он считал унижением французов. «Франция без своих естественных границ, без Остенде или Антверпена больше не сможет занимать свое место среди государств Европы»{161}.

Император собирался на фронт и был уверен в победе. Он провел смотр Национальной гвардии во дворе Карусели, стоя у Триумфальной арки. Окончив смотр, он велел передать гвардейским офицерам, чтобы они поднялись в Маршальский зал дворца Тюильри. Офицеры вошли в зал, и вдруг император появился перед ними, держа на руках трехлетнего сына. Он представил офицерам Марию-Луизу и Римского короля и призвал их защитить императрицу и наследника престола. Офицеры прослезились. Раздались неистовые и продолжительные возгласы «Да здравствует император!», подхваченные стоявшими на площади Карусели национальными гвардейцами.

Перед отъездом в армию Наполеон обедал вместе с Марией-Луизой и Гортензией. Дочь Жозефины заметила, что император имеет всего лишь пятьдесят тысяч солдат против четырехсот тысяч австрийцев, русских и пруссаков. В ответ Наполеон ударил по столу и закричал, что пятьдесят тысяч вместе с ним — это сто пятьдесят тысяч{162}.

Вторгнувшись во Францию, союзники чувствовали враждебность населения. Они должны были тщательно охранять линии своих коммуникаций и пути подвоза продовольствия. Силы коалиции были разделены на две армии: одной командовал Блюхер, другой — Шварценберг. Дробление войск сделало их более уязвимыми и чувствительными к ударам Наполеона, ничуть не смутившегося огромным численным превосходством австрийцев, русских и пруссаков.

Император подбадривал и вдохновлял приунывших маршалов и повел армию навстречу интервентам. Он остановил Блюхера в Бриенне, где когда-то учился в военной школе, но не сумел его разбить. Сражение при Ла-Ротьере было ничейным и плохо повлияло на боевой дух французских новобранцев, однако затем Наполеон многократно торжествовал. Серия молниеносных ударов по отдельным частям армии Блюхера полностью расстроила наступление русских и пруссаков на Париж. После этого Наполеон временно забыл о Блюхере и занялся Шварценбергом, который также был побит и отброшен.

Союзные государи собрались на совет. Прусский король и австрийский император говорили об общем отступлении, но царь и слышать об этом не хотел. Он заявил, что отделит русские силы от армий коалиции и бросит их на Париж в случае отказа союзников от совместных действий.

Александр победил, и все склонились перед его непоколебимой волей. В Шомоне был подписан договор, по которому Пруссия, Австрия, Англия и Россия взяли обязательства не заключать сепаратного мира с Наполеоном. Англия должна была предоставить союзникам новую субсидию.

Наступление сил коалиции возобновилось. Блюхер потерпел поражение при Краонне, после чего закрепился у Лаона. Наполеон решительно атаковал его, но безуспешно. Французская армия постепенно таяла. Не теряя боевого духа, Наполеон мощным ударом овладел Реймсом и вновь почувствовал себя полководцем Ваграма и Аустерлица.

Союзников охватила тревога. Шварценберг остановил наступление, отошел в направлении Труа, затем решился дать бой при Арси. Австриец имел огромное численное превосходство, но не смог добиться решительной победы. Наполеон совершил организованный отход за реку Об.

Император решил провести смелую и рискованную диверсию в тылу неприятеля. Этот маневр его армии должен был расстроить вражеские коммуникации. Наполеон хотел поделиться своими планами с регентшей Марией-Луизой и отправил ей письмо, однако курьер был перехвачен.

Союзники узнали о планах Наполеона. Стало очевидно, что император уводит основную армию и открывает дорогу на Париж. Командование коалиции приняло решение о генеральном наступлении на французскую столицу. Чтобы замаскировать резкую перемену своих планов и ввести Наполеона в заблуждение, союзники провели отвлекающий маневр силами кавалерии и легкой пехоты. Замысел был на редкость удачным. Император ждал известий и все больше волновался. Наконец, он все понял и отдал должное военной хитрости союзников.

Париж был обречен. Наполеону следовало признать, что кампания проиграна. Более того, окончена была политическая карьера императора, поскольку именно этого добивались торжествующие союзники. Наполеон не был готов к кардинальной перемене. 44-летний воин сохранял энергию, а противник ни разу его не побил.

Наполеон направил войска к столице своей умиравшей империи. Он передал командование маршалу Бертье и устремился вперед вместе со штабом и эскортом. Члены группы не выдерживали темпа бешеной гонки, и император продолжал свой путь в почтовом экипаже вместе с Коленкуром.

В ночь с 30 на 31 марта он узнал о сдаче Парижа. Потрясенный император направился во дворец Фонтенбло, в который он за годы правления вложил частичку своей души.

Герой не хотел признавать, что время подвигов прошло. Он рассматривал Орлеан как будущий операционный центр и стягивал к Фонтенбло все воинские части. Ближайшей целью был Париж, занятый неприятелем. Наполеон разрабатывал план марша на столицу Франции.

В Париже было создано временное правительство, которое возглавил Талейран. Сенат проголосовал за низложение императора Наполеона, виновного «в нарушении присяги и покушении на права народов, поскольку рекрутировал в армию и взимал налоги в обход положений конституции»{163}.

Наполеон продолжал надеяться на верную ему армию и поддержку своего тестя, но против него восстали маршалы. Они убедили императора отречься от престола в пользу сына. 4 апреля Наполеон подписал акт отречения в пользу Римского короля и при регентстве Марии-Луизы. Он поручил Коленкуру и маршалам Нею и Макдональду передать Александру известие о своем отречении на этих условиях.

Царь принял посланцев Наполеона и внимательно выслушал предложения своего бывшего друга и союзника. Они его вполне устраивали, поскольку Наполеон лишался власти без дальнейшего кровопролития. Недостатком этого плана было то, что на троне должен был остаться представитель династии Бонапартов. Это решение не понравилось бы сторонникам восстановления королевской власти.

Александр обещал передать предложения союзникам. Затем ему сообщили о переходе корпуса маршала Мармона на сторону сил коалиции. Эта измена резко ослабила позиции Наполеона. В итоге союзники потребовали безусловного отречения императора, и он отказался от тронов Франции и Италии за себя и своих наследников.

Сенат и законодательное собрание на совместном заседании призвали от имени народа на трон Франции брата последнего короля. Свершилась реставрация Бурбонов, чего миллионы французов не могли представить в самом страшном сне. Людовик-Станислав-Ксавье Французский, или Людовик XVIII, был приглашен на трон.

Наполеона предавали и покидали соратники и слуги, несмотря на все сделанные для них благодеяния. Он более не мог этого переносить и совершил попытку самоубийства.

Камердинер Констан увидел его лежавшим в постели. На полу валялся маленький мешочек из черного шелка и кожи, в котором ранее хранился яд. Наполеон говорил слабым и прерывистым голосом:

«Констан, Констан, я умираю! Я не могу перенести всю ту агонию, от которой я так страдаю, и все то унижение, которое я испытываю оттого, что меня окружили иностранные комиссары! Мои гербы и эмблемы волокут в пыли! Я остался непонятым! Мой бедный Констан, они еще пожалеют, когда меня больше не будет! Мармон нанес мне решающий удар. Негодяй! А я-то любил его! Бертье погубил меня! Мои старые друзья, мои товарищи по оружию!»{164}

Наполеон испытывал физические и духовные страдания, его мучили спазмы и приступы рвоты, но он сохранял самообладание. Он велел позвать доктора Ивана и Коленкура. Когда они явились, Наполеон жестом попросил Коленкура подойти к постели и сказал: «Коленкур, я поручаю тебе мою жену и ребенка; служи им так, как служил мне. Мне осталось жить недолго!»{165}

Коленкур, Констан и Иван с трудом уговорили Наполеона выпить чашку чая. Рвота прекратилась, и он уснул.

Яд, который Наполеон носил с собой, выдохся и не оказал смертельного действия. Спустя несколько часов император проснулся, и его лицо постепенно приняло спокойное выражение. Он выглядел то бодрым и веселым, то впадал в сильнейшую депрессию, то весело насвистывал мелодию или гудел, то пребывал в оцепенении.

Во дворец приехала графиня Мария Валевская, с которой Наполеон был близок со времен Первой польской кампании. Она сказала Констану, что очень хочет повидаться с императором. Камердинер доложил о приезде графини, и Наполеон назначил встречу на десять часов вечера. Она пришла вовремя, и Констан дважды напоминал императору о ее присутствии. Шли томительные ночные часы, но Наполеон не приглашал графиню. Камердинер снова вошел в комнату императора. Наполеон не спал и о чем-то сосредоточенно думал. Он ничего не ответил.

Стало светать, и графиня не хотела быть замеченной. Она ушла в полном отчаянии. Через час после ее отъезда Наполеон вспомнил о ней и попросил войти. Констан рассказал ему, как все было. Император был очень расстроен и сослался на ужасную тяжесть дел.

Наполеону был оставлен титул императора и предложен в пожизненное владение остров Эльба. Он и члены его семьи обеспечивались денежным содержанием. Наполеон должен был получать два миллиона франков в год, которые обязывалось выплачивать французское правительство. Эти условия были согласованы уполномоченными представителями сторон и закреплены договором в Фонтенбло.

Император покидал дворец 20 апреля. Во дворе Белой лошади стояли дорожные повозки. В этот печальный день рядом с императором не было ни членов семьи, ни маршалов. Гвардейский генерал Пети скомандовал войскам «на караул», барабанщики выбивали дробь «в поход».

Наполеон вышел из дворца на площадку лестницы. Он был в мундире гвардейских егерей, синих кюлотах, ботфортах и треугольной шляпе. Трубачи играли «приветствие императору».

Император спустился с лестницы и пожал руку генералу Пети. Он сказал:

«Офицеры, унтер-офицеры и солдаты моей Старой гвардии, я прощаюсь с вами! Двадцать лет я был доволен вами, вы всегда были со мной на дороге славы…

Союзные державы вооружили всю Европу против меня. Часть армии предала свой долг и саму Францию… Но ей была уготована другая судьба. Мне пришлось пожертвовать своими самыми дорогими интересами. С вами и теми храбрецами, которые остались мне верны, я мог бы воевать еще три года, но это принесло бы несчастье Франции, что противоречит целям, которые я поставил перед собой. Будьте верны новому государю, которого Франция себе избрала. Не покидайте дорогую Родину, она так долго страдает!

Не надо сожалеть о моей судьбе. Я всегда буду чувствовать себя счастливым, зная, что счастливы вы. Я мог бы умереть — нет ничего легче этого. Но я избираю дорогу чести! Я напишу обо всем, что мы сделали вместе»{166}.


Загрузка...