Глава 22

- Лёша, - звонкий голосок, раздавшийся вместе с хлопнувшей входной дверью, заставил мужчину невольно вздрогнуть и отвернуться от окна, откуда он задумчиво наблюдал за разгулявшейся непогодой, - я дома!

Вместе с этим, словно тайфун, на кухню забежала Ева. Вся разгоряченная, раскрасневшаяся, даром, что на улице холод. Хотя, пожалуй, именно благодаря немалому январскому морозу, её щечки и приобрели столь характерный окрас. Не раздеваясь и не разуваясь, плевать, что сама регулярно ругала Лёшку, если он ненароком заходил обутый дальше прихожей.

Шуба было здорово припорошена снегом, на ресницах и волосах иней. В комнате сразу повеяло морозной свежестью. Но при всем при этом, Ева выглядела слишком довольной. Давненько с ней такого не было... Хотя, нет, скорее наоборот. Последнее время с его женой творилось что-то непредсказуемое. Она-то срывалась, устраивая очередные беспричинные скандалы, то вот так вот радовалась... Искренне и непосредственно. Непонятно чему причем. Как ребенок, получивший долгожданный подарок.

Частые смены характера всегда были свойственны этой женщине. Но последнее время интервал этих перемен зашкаливал... Одна крайность то и дело сменялась другой. Безграничное счастье затем безграничная печаль. И так снова и снова. По кругу. Хотелось верить, что вот он, тот самый переломный период, о котором говорил доктор, и который необходимо было пережить без особых потрясений, и тогда все образуется к лучшему... Тогда многое возможно будет изменить в их жизни... Главное, перетерпеть... Еще немного... И Ева сама поймет, как ошибается...

- Ты где была в такую погоду? - окидывая девушку равнодушным взглядом, спокойно поинтересовался Алексей.

- Гуляла, - пожала плечами Ева, небрежно отряхивая с шубы тающий на глазах снег.

- В такую погоду? - повторил вопрос Мартынов. На что в ответ получил укоряющий взгляд, словно спрашивающий, зачем ему все это знать.

Он и сам, честно признаться не мог ответить на данный вопрос. Наверное, потому, что он беспокоился о Еве. Да, уже давно не любил, как стоит любить законную супругу. Теперь в его сердце и мыслях ключевое место занимала совсем другая женщина. Но Ева... Чего бы ни происходило, она была Алексею не чужой. А после многих происшествий, он чувствовал ответственность за неё... Мужчина попросту не мог допустить, чтобы с Евой случилось что-то еще. Он и хотел бы поверить, что попыток суицида она больше не повторит, да вот только не мог быть в ней уверен на все сто процентов. В полнейшей адекватности и трезвости разума.

Пускай после того случая, когда её едва откачали, Ева больше не заикалась ни о чем подобном. Она вообще вела себя, таким образом, словно ничего страшного не произошло тогда. Да и теперь тоже... Она напрочь перестала обращать внимание на происходящие вокруг события. Казалось, её даже не цеплял тот момент, что Мартынов продолжал встречаться с Кирой. Гораздо реже, гораздо осторожнее... Хотя и не особо скрывал этот факт от самой Евы. Просто считал излишним.

Толку что-либо скрывать, если с самого начала, пытаясь удержать возле себя Алексея, девушка знала, что он любит другую. Знала, что в тот вечер, дабы спасти её, сорвался именно от Киры... Знала, что не исполнил свою угрозу уйти, только по одной простой причине - опасался за её жизнь. Знала абсолютно обо всем, хоть и делала вид, что все отлично. И продолжала строить из себя доверчивую и любящую жену. Верить в какой-то призрачный и ставший давно никому ненужным, брак... Никому, кроме самой Евы. Пытаясь всеми правдами и неправдами его сохранить.

Иначе как еще можно объяснить то, что она скрыла попытку покончить с собой от родного отца? Ответ прост - Ева не могла не знать об отношении Константина Игоревича к абсурдному фарсу, именуемому браком, и Алексею в частности. Выгораживала? Опасаясь гнева и расплаты Белова? Вероятнее всего.

А та нелепая встреча с Кирой в Торговом центре, когда Ева, преследуемая идеей фикс о прекрасных совместных семейных праздниках, потащила его по магазинам скупать какую-то новогоднюю дребедень. А у Лёшки просто не оставалось выбора, кроме как подчинится.

"Чтобы не травмировать неустойчивую психику пациентки, лучше определенное время послушно исполнять любые её желания и изображать иллюзию семейной идиллии и любви..." Кажется, так говорил врач? Вот Лёшка и изображал. Точнее просто не сопротивлялся. Как итог - эта нелепое столкновение всех троих... Поставившее их в столь неловкое положение друг перед другом.

Мартынов прекрасно понял, что Ева не могла не догадаться, кто перед ней. И что он мог сказать? Как разрулить ситуацию? Ничего не тая, представить Киру своей любовницей, тем самым унизив и её и Еву? Или быть может, пригласить обоих на чашечку кофе и как на духу выложить, что он сам чувствует? Рассказать, что находится с одной до сих пор исключительно из жалости и чувства вины, а вторую не может отпустить из-за собственного эгоизма и любви? А потом еще предложить обоим кинуть кости на количество времени для персонального пользования им же? Превратить встречу в балаган? Позволить женщинам свести весь разговор до банальных разборок и выяснений отношений? Или, как вариант, бросить Еву, отправить её одну домой и остаться с Кирой, как ни в чем не бывало? Это было бы слишком. Даже для него...

Вот и увел Еву от греха подальше. Ожидая чего угодно. Истерик, криков, упреков. Но она поступила умнее. Вместо всего этого, только и смогла, улыбнувшись, отметить, что уж какие-то подозрительно странные друзья у Алексея, и она предпочла, чтобы он общался больше с мужчинами, нежели с Кирой. С такой обаятельной улыбкой и внимательным, проницательным взглядом... Что на это возразить? Выложить, что Кира и не подруга вовсе? Так Ева и так все поняла...

А потом эта поездка в Карпаты. Черт возьми, Алексей все еще ненавидел себя за это. Он так устал от всего, так хотел побыть с Кирой, что позволил себе эту маленькую слабость. Пока подвернулся удачный случай. И Ева, непонятно почему, в аккурат после того злополучного похода в Торговый цент, изъявила желание поехать с матерью на Новый год в Париж. Просто позволив Лёшке остаться в Киеве.

Мартынов до сих пор с трудом понимал, что это было и как объяснить поступок Евы. Но, тем не менее, когда на свое предложение поехать туда вместе, девушка получила от Алексея отмазку в виде той, что на такое долгое время, тем более в столь горячий период, он не может оставить клуб, без зазрений совести уехала.

Это было и облегчение, и освобождение одновременно. Но ему, дураку, оказалось этого мало... Захотелось полного уединения. Да и как Мартынову на тот момент казалось, только уехав, он в полной мере сможет расслабиться и хоть ненадолго забыться...

Расслабился, называется. Как последний идиот, оставил телефон включенным. Опасаясь и ожидая звонка Евы одновременно. Чтобы не вызвать лишних подозрений. Чтобы не травмировать. Чтобы в итоге не произошло чего-то, за что ему придется после корить себя всю оставшуюся жизнь...

И Ева позвонила. В последний момент она заявила, что передумала и возвращается домой. Что соскучилась... И кучу всяких других причин. Главной, среди которых оказалось то, что она была полнейшей идиоткой, решившись на такую поездку с её внешностью. Что за какие-то несколько дней ей пришлось поймать на себе столько любопытных и испуганных взглядов, сколько не поймала за время после операции дома. Почти на грани отчаяния и истерики...

Что Лёшка мог сделать? Сказать, что с её стороны она могла изначально предполагать, чем завершится эта поездка? Что поздно что-либо менять? Что ей пора давно было привыкнуть к подобному "вниманию"? Тем самым окончательно добить. Заявить, что он давно за пределами столицы и не собирается возвращаться? В то время, когда остался по той причине, что нужен в городе...

Пожалуй, да, он мог сказать что угодно. Он должен был сделать, что угодно... Только не оставлять на праздники Киру одну... Черт возьми, просто взять и заставить её вернуться с ним обратно. Если бы не согласилась и не вняла любым разумным доводам, насильно запихнуть её в чертов самолет. Но он и так чувствовал себя слишком виноватым, чтобы еще идти и на такие крайности. Имел ли право? Указывать Кире и заставлять подчиняться? Смалодушничал? Возможно. В очередной раз натворил глупостей, которые не прощают...

- А что погода? - спустя пару минут, раздевшись, и возвращая Алексея в реальность, переспросила Ева, - прекрасная погода. Ты же отлично знаешь, что я люблю зиму. Зимой мы с тобой познакомились и...

- Ева, пожалуйста, давай не будем, - с характерным стуком опуская керамическую чашку с кофе на стол, которую все время до этого сжимал в руках, устало проговорил Алексей.

Он ненавидел подобные разговоры. С Евой. Когда она пыталась раз за разом напомнить, как все происходило у них ранее. Как начиналась их совместная история. Чего она добивалась этим? Непонятно. Скорее всего, надеялась, с помощью ностальгии воскресить утраченные чувства... Чувства, которые уже ничем не возвратить... Во всяком случае, не у Лёшки. Он никогда не верил в подобные глупости, как то возможность воскрешения. Будь то человека. Будь то чувств.

- Почему не будем? - усаживаясь на диванчик, вопросительно изогнула бровь Белова

В этот момент Лёшка даже пожалел, что черт его дернул заехать между деловой встречей и поездкой в клуб, домой, проедется. Да еще и поддаться соблазну и выпить чашечку горячего кофе, пользуясь тем, что Евы не было дома. Как всегда, надеялся, что сможет избежать столкновения с женой. Глупый, наивный дурак.

- А о чем ты хочешь поговорить? - тем временем продолжала девушка, изучая Мартынова, - о ней?

Последний вопрос явно попал в цель. Алексей, нахмурившись, удивленно уставился на девушку. Видимо, он немного погорячился с выводами относительно состояния Евы. Хотя, когда-то этот разговор должен был произойти...

- Ева, ты же прекрасно понимаешь... - начал, было, мужчина.

- Понимаю, - поспешно перебила Белова, - и знаешь, я сейчас могла бы очень многое рассказать тебе о ней, но...

- Ева! - прикрикнул Мартынов, инстинктивно сжимая руки в кулаки. Все же что ни говори, но эта женщина умела всего парой слов выбивать его из равновесия.

- Я не буду, - небрежно пожала плечами. После чего задумчиво прикусив губку, словно решаясь на что-то, вдруг расплылась в очаровательной улыбке, с притворным задором выкрикнув, - да брось ты, Лёша, расслабься! Я же пошутила.

- Мне пора, Ева, - резко отворачиваясь к выходу, отмахнулся Алексей. Не желая продолжать больше ни этот, ни какой-либо другой разговор, - буду поздно. Сегодня в клуб должны привести партию алкоголя и продуктов от новых поставщиков, поэтому придется разбираться с бумагами.

- Хорошо. И это, Лёш, - в спину окликнула Ева, - ты ни о чем не забыл?

- А о чем я должен не забыть? - повернувшись и взглянув на жену, что как-то загадочно ухмылялась, переспросил Мартынов.

- Ну как же? - широко распахнув глаза, удивилась девушка, - тебе же сегодня нужно к врачу заехать.

- Ева, давай не сегодня, - вспоминая этот идиотский уговор, растерянно пробормотал мужчина. Черт его дернул на все это согласиться. Точнее позволить Еве поиграть... В глупую и в их случае совсем неправильную игру под названием "Идеальная семья".

- Лёш, шутишь что ли? - подхватившись, Ева, уперев руки в бока, с недоумением уставилась на мужа, - ты хоть понимаешь, что к этому врачу выстаиваются очереди? К тому же я давно обо всем договорилась. Ты же не хочешь, чтобы я выглядела дурой перед человеком, который, между прочим, потеряет свое время, если ты не пойдешь. Хотя мог бы его провести с пользой для кого-то более нуждающегося.

- Ева, но я же говорю, сегодня в клубе завал... - еще одна попытка отвертеться.

- Лёша, какой может быть клуб! Ничего там без тебя за пару часов не случится! - прикрикнула Белова, раздраженно хмурясь, - в конце концов, тебе что дороже? Какой-то клуб? Или наше семейное счастье?

Вопрос был весьма и весьма спорным. Видимо Ева и сама это поняла. Это стало заметно по тому, как она поджалась от одного лишь взгляда Алексея. Но не скажешь ведь ей напрямую, что ему плевать и на тот чертов клуб, и на их воображаемое семейное счастье... Но возрождать уже не было сил. Да и желания. В конце концов, что он теряет? Ну, сходит разок к этому врачу, обследуется, потянет время... А там гляди и Ева образумится. Подойдет к концу её курс лечения, который по идее вроде как должен помочь...

- Хорошо, я заеду сегодня к врачу, - удовлетворяя просьбу девушку, равнодушно согласился Лёша. И не говоря больше ни слова, поспешно вышел, услышав в след только "Вот увидишь, ты мне еще спасибо скажешь!"

Ухмыльнувшись, Мартынов поспешно оделся и вышел из квартиры, захлопнув ха собой дверь. Спасибо скажешь... На счет подобного Лёшка очень сильно сомневался. За что, собственно спасибо? За очередную идею фикс, которую преследовала Ева и пыталась всячески впутать в это и самого Алексея? Как-то слишком сомнительно...

Ева-Ева... нежели она надеялась этим возродить их семью? Как же самонадеянно с её стороны. Как глупо. Практически безумно. Как еще можно назвать то, что заявила ему жена, после возвращения с Парижа? Только безумство. Окончательное и бесповоротное. Кто её надоумил на подобное, Мартынов даже боялся предположить... Её родная мать, которая терпела от Белова все, что угодно, только бы их сомнительная семья продолжала свое существование? Или успела смотаться к каким-то экстрасенсам по совету все той же матери? Исключать подобные варианты не стоило.

Но, тем не менее, вернувшись, Ева по новой завела старую пластинку о ребенке. О том, что якобы устала быть все время одна... Что хочет о ком-то заботиться, что по-прежнему сожалеет о выкидыше... Не упрекала, нет. Точнее явно не упрекала. Просто морально давила на жалость, предполагая о том, как бы у них все могло сложиться, родись тогда ребенок...

А потом... просто предложила попробовать им снова. Мол, нашла какой-то отличный центр планирования семьи. С каким-то чудо-врачом, который поможет в планировании ребенка. Поможет в подготовке к беременности, будет контролировать беременность, и в конечном итоге сами роды...

Казалось, Еву совсем не смущал тот факт, что между ними не было никаких интимных отношений с той самой, прошлой весны... И самое интересное, она ведь даже не пыталась затащить Алексея в постель. Не соблазняла, нет. Ничего подобного и в помине не было. Зато с таким отчаяньем и трепетом уговаривала его попробовать с ребенком. Убеждая, что это сможет многое расставить по местам... В частности относительно их отношений, которые давно сошли на "нет".

Но Лёшке ничего не нужно было расставлять по местам. Да будь уже сейчас у них живой ребенок, ничто не смогло бы заставить его разлюбить Киру. И он пытался в более корректной форме даже убедить в этом саму Еву... А в ответ получал только укоряющий взгляд, и что-то вроде, лучше бы он тогда её не спасал, позволив умереть... А еще какие-то несуразные и сокрушающиеся обращения не совсем понятно, то ли к нему, то ли просто в пустоту. О том, что она так и знала, что совсем никому не нужна в этом мире. Тем более теперь, с её внешностью. Мол, только родной ребенок мог бы любить её такой, как есть. Да и то она лишена такого счастья, как материнство...

Эти разговоры становились настолько невыносимыми, что Мартынову даже пришлось советоваться с лечащим врачом Евы. И, как и следовало ожидать, тот порекомендовал во всем с Евой соглашаться. В итог выполнять её требования или нет, совсем другой вопрос. Главное, просто соглашаться.

Вот и согласился. Подписался на самую бессмысленную авантюру, убеждая себя, что вскоре все должно прекратиться и Ева поймет, насколько глупо звучат её предложения. Ведь далеко не дура. В любом случае, согласившись на плановый осмотр наравне с женой, который необходим в обязательном порядке после случая с выкидышем и в случае планирования беременности, Лёшка не собирался с ней спать. Более того, тут даже беспокойство за здоровье Евы не заставит его пойти на это. Не теперь, когда у него есть Кира. А эти осмотры... в конце концов, лишняя проверка здоровья не помешает. Да и как узнавал сам Мартынов, обычно этот период осмотров и диагностик, затягивался довольно надолго. За это время он собирался убедить Еву в бессмысленности затеи... Чего бы это ему не стоило...

Запрыгнув в машину, Лёшка бросил мимолетный взгляд на часы. До этого бессмысленного визита к врачу еще часа два. За это время он успеет смотаться в клуб и решить кое-какие дела. Но... черт! На самом деле работа сейчас была последним, что его интересовало.

Пока автомобиль прогревался, вытащив мобильный из кармана, Мартынов сверлящим взглядом уставился на экран. Надо бы позвонить Кире... Хотя, имеет ли он право? Она ведь только через три дня возвращается с Карпат... А так хочется услышать её голос. Но он не должен. Не сейчас, когда напрочь запутался в собственных проблемах... Когда столько всего нерешенного и непонятного происходит в его жизни. Или все же позвонить...

Но кто-то свыше решил все за него. Может быть не совсем так, как хотелось бы самому Алексею... Потому как вместе с заигравшей мелодией, телефон задрожал в руках, оповещая о входящем звонке. Надежда, что это звонит Кира, была разбита одним только именем на дисплее, которое оповещало, что звонит Макс. Лучший друг. Неужто решил вспомнить о существовании Лёшки? Хотя когда так нужен был, попросту игнорировал звонки Мартынова... Ну да ладно... Хорошо хоть сейчас опомнился... Может быть, поговорив с Максом, удастся избавиться хоть от каких-то сомнений...

- Да, Максим, - принимая звонок, с ходу бросил мужчина.

- Лёхааа, - заплетающимся языком пропел Авдеев, чем вызвал немало удивления у Алексея. С ходу ошарашивая заявлением,- ты хоть знаешь, что все бабы стервы?

- Хм, интересное умозаключение, - устало растирая переносицу, выдохнул Мартынов. Пожалуй, в какой-то степени он мог согласиться с Авдеевым. А вообще, давненько он не видел друга таким. И это... странно.

- Прикинь, да? - переспросил серьезным тоном Макс, - я до последнего не верил.

- Я понял. У тебя вообще все в порядке? Хотя, похоже, глупый вопрос.

- Великолепно! Вот я и звоню собственно, чтобы предупредить тебя, - промямлил Максим между очередными глотками спиртного. Да уж, как-то сомнительно, что хорошо. А вообще Лёхе сейчас тоже не помешало бы выпить... - не верь никому их них! Ничего хорошего тебе это доверие не принесет, - злостно хохотнув, промычал тем временем Авдеев, - они только прикидываются невинными овечками, а на деле... у-у-у... это самые настоящие волчицы, готовые ради достижения преследуемых целей на все!

- Слушай, ты сейчас дома? - уточнил Алексей, не особо вникая в суть услышанного. А, видимо, зря...

- Ага, опустошаю очередную порцию виски. Не хочешь присоединиться?

- Жди, сейчас буду, - подчиняясь мимолетному желанию напиться, вместе с зовом спасать друга от пока непонятно чего, если уж себя не может спасти, выдал Лёшка. И услышав в ответ невнятную просьбу, захватить еще пару бутылочек, Мартынов отключился, срываясь с места...

Спасать друга. Спасаться самому... И просто в откровенном мужском разговоре хотя бы попытаться найти ниточку или зацепку, как все изменить...


Тяжело вздохнув, Алексей с грохотом опустил бокал с виски на барную стойку. Покрутил в руках мобильный, словно решаясь на что-то. И недолго думаю, поспешно открыл телефонную книгу, в поисках номера кого-то подходящего для откровенного разговора. Почему-то сразу подумалось о Михаиле. Но Лёшка сразу отогнал от себя эту навязчивую идею. Он и так уже слишком многое рассказал этому человеку. Пожалуй, звонить и просить еще о каких-то советах в отношении поведения с Кирой, будет уже наглостью. Мишка почти, что благословил Алексей на восстановление отношений. И это уже достаточно много.

Но все равно необходимо поговорить с кем-то. Получить совет, возможно. Столько времени Лёшка все сдерживал в себе? Столько времени хранил в себе тайны, которыми давно стоило с кем-то поделиться... Чего этим добивался? Ожидал, что так будет легче, проще? Не загружая никого своими проблемами... Да черта с два! Никогда и никому уже легче не станет! И что в итоге? За короткое время Мартынов натворил столько ошибок, что теперь даже понятия не имел как все разгребать... Непростительных, глупых ошибок. Все решая за Киру. Снова и снова... Может, именно в этом была его основная проблема? Но, как понять? Кто подскажет? Надежда на человека, у которого в этом вопросе побольше опыта. В вопросе понимания, наверное.

- Я Вас слушаю, - вместе с шумом, похожим на работу двигателя автомобиля, послышался ровный голос друга, после пары длинных гудков.

- Макс, привет, - тихо вздохнул Мартынов.

- Лёха, ты? - обрадовавшись, воскликнул Авдеев, пытаясь перекричать помехи.

- Я, - грустно усмехнувшись, согласился Лёшка. Кажется, теперь они с другом поменялись местами. Теперь Алексей звонит Максиму... Нет, не для того, чтобы пожаловать на женщин. Скорее для того, чтобы просто откровенно и по-мужски поговорить. Ему сейчас это было жизненно необходимо.

- Рад тебя слышать дружище, - искренне порадовался Макс, виновато добавив, - ты извини, у меня последнее время сам знаешь, черти что творится с издательством. Да и вообще.

- Не извиняйся, - отмахнулся Мартынов, пригубив немного алкоголя, - у меня самого сейчас... не самый лучший период...

- Что-то серьезное? - обеспокоенно уточнил Максим, после недолгой паузы.

- Как сказать, - Мартынов лишь пожал плечами, пытаясь понять степень важности ситуации, когда решается собственная жизнь. Наверное, да, это серьезно.

- С девушкой? - Авдеев, как всегда сама проницательность.

Да и разве могло что-то Лёшку когда-то столь сильно беспокоить, помимо проблем с женщинами. Точнее, как всегда считал Максим, с одной женщиной, которой была Ева. О Кире он не знал ничего. Или почти ничего. Считая ту просто хорошей знакомой и подругой Мартынова... Хотя, кто знает, быть может, он и догадывался о чем-то большем, просто тактично умалчивал.

- Типа того.

- Слушай, Лёх, я сейчас не совсем могу разговаривать, - виновато протараторил Макс, - я просто сейчас в Праге, тут решаю кое-какие вопросы, поэтому...

- Я понял. В принципе, это неважно, - горько усмехнувшись, прикрыл глаза Алексей. Черт, на какой разговор он надеялся? Кому жаловаться? У Максима и самого проблем выше крыши, а тут еще он со своими... глупостями.

- Нет, Лёх, ты не понял! - поспешил оправдаться друг, - давай я вернусь через пару дней и обо всем с тобой поговорим. Если, конечно, дело терпит. Просто реально, сейчас никак...

- Не надо Макс, - отмахнулся Мартынов, поднимаясь со стула, и отодвигая от себя прочь бокал, - я же говорю, все нормально. Терпит дело, никуда не денется, - и дабы предотвратить вероятные расспросы, с притворным весельем уточнил, - а как там у вас с Ниной? Помирились?

- Более чем, - в голосе друга вмиг появились нотки теплоты и нежности. А еще счастья, неприкрытого, и такого искренне настоящего... И дальнейшие слова стали тому лишним подтверждением, - я собираюсь по возвращение сделать ей предложение.

- Серьезное заявление, - застыв посреди зала, ошарашено пробормотал Алексей.

Вот уж чего не ожидал, так не ожидал... Что за каких-то несколько недель, его лучший друг, извечный холостяк, решится на такой судьбоносный шаг. Да уж, с такими темпами, скоро он один только и останется в бобылях...

- А чего ждать? - расценив слова по-своему, пояснил Максим, - я понял, что люблю её. Она любит меня. Действительно любит. А не так как... ну ты сам понимаешь. Я хочу завести с ней семью. Настоящую, крепкую, счастливую. С кучей детишек...

Последние слова стали для Алексея сродни удару под дых. Семья, детишки... Если бы кто-то только мог представить, как всего этого хотел он сам. Мечтал. Отчаянно и безнадежно. С Кирой. Хотел, но...

- Лёх, слушай, давай я тебе попозже перезвоню, - после секундного молчания, вдруг засуетился Авдеев, - я тут просто уже подъехал в контору. На встречу с юристом. Опаздывать никак нельзя.

- Хорошо, - согласно кивнул Алексей, - решай свои проблемы. Потом поговорим.

И услышав в ответ короткое "Обязательно. Только не кисни", отключившись, поплелся на ватных ногах в свой кабинет. В голове то и дело прокручивались слова друга на счет семьи... Нет, он не завидовал. Он был рад, что Макс, наконец, решился. Но... Черт, кого он обманывает? Он завидовал! Еще как завидовал! По-доброму, но все-таки... Завидовал!

Мартынов завидовал способности Максима так быстро и главное, верно, решать, казалось бы, не решаемые проблемы. Умению налаживать контакт, искореняя ненависть, сменяя её на любовь. Способности принимать необходимые решения в критических ситуациях. Способности убеждать. Его решительности, упорству, упрямству... Всему тому, чего так порой не хватало самому Лёшке... И тогда. И сейчас.

Почему и как Максим решился на это предложение Нине, после всего того, что позволил ей пережить по своей же вине? И ведь не стоит даже сомневаться - она согласится... А Лёшка... даже, невзирая на свои обещания, убеждения, не может этого сделать. Не из-за боязни отказа, нет. Если бы только в этом была причина... Да он бы уже давно умолял Киру стать его женой. Ползая на коленях, засыпая цветами. Снова и снова. И рано или поздно ей бы пришлось сдаться. Рано или поздно, она бы согласилась. Потому что хочет этого, не меньше его самого... Будь Лёшка хоть чуточку эгоистом...

Черт возьми, он и так позволил своему эгоизму выбраться непозволительно далеко. Вернуть Киру не смотря ни на что... А нужен ли он, Кире не взирая ни на что? Раньше он боялся жалости. Больше всего на свете боялся жалости любимой женщины. Еще каких-то несколько лет назад, он считал именно так. Да что там... какие-то недели назад, прежде чем в его жизнь снова вошла Кира, ничего не менялось. До последнего момента.

А теперь, всеми силами пытаясь вернуть Киру, понимал, насколько он был глуп... Глядя на то, как она общалась с родной племянницей, с какой улыбкой и теплотой смотрела на малышку. Даже с ностальгией. О несбывшемся. Все еще не сбывшемся с ею самой... Сейчас Алексей знал наверняка, что жалость не самое страшное, по сравнению с опасением... Сможет ли он дать Кире все то, что она заслужила иметь в этой жизни? Любовь... Счастье... Семью... Детей... Все то, что ей так необходимо от жизни...

Хватит ли силы их любви, чтобы все пережить? Лёшка знал, что его хватит... А вот Кира... И лишь потому, что в этот раз он пообещал себе не сворачивать с намеченного пути, пообещал, что больше не будет решать ничего самостоятельно, вместо Киры, он пойдет до конца... Они, наконец, должны поговорить обо всем серьезно, чтобы раз и навсегда решить, смогут ли они идти и дальше вместе, рука об руку, или... Нет, больше не должно быть никаких или. Никаких сомнений. Никаких колебаний. Только конкретный ответ - "Да", "Нет". Другого не дано...

Загрузка...