Глава 25

Нервно меряя шагами длинный пустой коридор, Алексей то и дело бросал взгляды на наручные часы, мысленно задаваясь вопросами, почему время тянется так непростительно долго. Или ему просто, кажется? Если ему не изменяет память, с момента, когда за Кирой захлопнулась дверь кабинета врача, не прошло и часа. Хотя ведь и час это слишком долго. Что вообще можно делать столько времени у врача? Нет, можно, наверное... Но не тогда, как он здесь, в паре шагов, насквозь пропитанный ожиданием неизвестности.

Воистину говорят, нет ничего хуже неизвестности. Мартынов буквально не находил себе места. Он и раньше не особо жаловал подобные заведения. А с недавних пор он попросту ненавидел больницы. С того самого времени, когда произошла история с аварией, ситуация с Евой, и вообще... Унылая атмосфера и люди в белых халатах не вызывали в нем особо восторга и доверия. И будь его воля, Лёша ни за что сюда не приехал. Если бы не Кира. Ради этой девушки, он готов был переступить через себя, через собственные желания. Только бы с ней было все хорошо. А с остальным он смирится. Остальное он готов выдержать.

Больше всего на свете Лёшка боялся потерять её. Особенно сейчас, только-только обретая. Даже теперь, спустя почти две с лишним недели, мужчина не мог поверить в дарованный ему шанс. Он все еще, просыпаясь по утрам, не мог поверить, что все, что между ними происходит, не сон. Реальность. Сказочная и неимоверная. Неожиданная и в то же время такая долгожданная. Теперь у них все было иначе.

После того, как Кира сама, первая сделала шаг к примирению, Лёша старался не торопить её. Старался делать все, что только было в его силах, чтобы оправдать все ожидания и надежды любимой. Правда, порой все же не сдерживался, снова и снова пытаясь заговорить о прошлом. Он понимал, что Кире это неприятно, что она предпочла забыть, совсем ничего не вспоминая... Да Лёшка и сам бы с удовольствием сделал это, будь такая возможность, но...

По-прежнему оставался еще один, до конца не проясненный вопрос, который неимоверно его тяготил и не давал покоя. Иногда мужчине даже казалось, что напрасно он поддался на уговоры Киры и согласился отложить разговор на время. Ведь как не тяни, а кое-что придется обсудить. Слишком важное и серьезное, чтобы можно было так запросто отмахнуться. От исхода этого разговора вообще будет завесить вся их дальнейшая с Кирой жизнь. Имеет ли право он так запросто распоряжаться их будущим? Снова один, без Киры? Конечно, нет. Больше подобной ошибки он не совершит. И рано или поздно придется сделать выбор.

Господи, как же Алексей не хотел об этом думать! Как мечтал, чтобы на самом деле все оказалось просто злой шуткой, насмешкой судьбы. Хотел, да только понимал, что надеяться можно сколько угодно, от реальности не убежишь... Но об этом мужчина тоже будет думать позже. Сейчас важнее всего здоровье и самочувствие Киры.

Мартынов был практически уверен, что у девушки простое отравление. Помимо случая в клубе, он слышал где-то в новостях, что сейчас бродит подобный вирус. Но не мог быть уверенным до конца. Поэтому и настоял на визите в больницу. Чтобы предотвратить любые возможные заболевания. Слишком живы еще были в памяти те моменты, когда ему неоднократно приходилось нервничать из-за здоровья Евы. Уже не любимой, но, тем не менее, не чужой. А тут Кира... стоит ли говорить, как Лёша переживал...

Сунув руки в карманы, Алексей только прошел к окну, как за спиной послышались шаги. Поспешно обернувшись на шум, мужчине только и удалось, что увидеть мелькнувший белый халат, и захлопнувшуюся дверь кабинета, где сейчас находилась Кира. Черт возьми, ему стоило бы пойти вместе с ней. И плевать, как он мог выглядеть. Зато сразу и наверняка знал все из первых уст, а не мучился от неизвестности.

Вернувшись обратно к дверям кабинета, мужчина устало опустился на стул, с деланным интересом рассматривая плакаты на стенах. Боже, какая нелепость! Эти странные пособия с наглядными картинками, как оказывать первую помощь потерпевшим. Можно подумать кому-то это поможет. Если кому плохо и станет здесь, то тут полно людей, специально обученных для оказания любой помощи. А если где-то за стенами данного заведения, то как-то сомнительно, что если человек не в курсе и не знает, где элементарно нащупать пульс, то это несомненно полезная информация поможет...

Нахмурившись, Лёшка встрепенулся, когда дверь кабинета отворилась, и оттуда с какими-то журналами выплыла довольно молодая, но полненькая, медсестра. Очевидно, та самая, которую он прозевал.

- Девушка, - подхватившись, Мартынов преградил путь незнакомке, и обеспокоенно выпалил, - а там это... Девушка, пациентка... Она скоро?

- Вам-то что? - смерив Алексея оценивающим взглядом, прикрикнула медсестра.

- Я просто беспокоюсь... - смутившись напора девушки, замялся Лёша, - её так давно нет. И я очень переживаю, как бы ничего страшного там не случилось...

- А чего там страшного может случиться? - равнодушно пожала плечами, - гляди, не в карцер посадили, а в больнице, у доктора. Или сомневаетесь в компетентности Бориса Эдуардовича? Так это напрасно! Он у нас знаете какой? Вот такой мужик! - приподняв руку, сжала в кулак ладонь и характерно показала большой палец.

- Просто с Кирой такое в первый раз, - оправдывая свое беспокойство, признался мужчина, - вот я и подумал...

- А-а, все понятно с Вами, молодой человек, - вмиг расплываясь в улыбке, медсестра махнула рукой, и, сунув свободную руку в карман, спокойно обошла Алексея, слегка задев его плечом.

- Что понятно-то? - обернувшись, вслед окликнул Мартынов.

- Эх, такой большой, а такой не понятливый, - взглянув на Лёшку, девушка вкрадчиво, так словно это было какой-то большой тайной, выдала, - папашкой скоро будете! Па-па-шкой! - произнося по слогам. И вместе с этим отвернулась и поспешно скрылась за углом длинного коридора, оставляя Алексея одного. Озадаченного и обеспокоенного.

Первой мыслью Лёши было, что он просто ослышался. Что-то не так понял. Или просто недопонял. Этого ведь быть не может. Даже если логически поразмыслить... Да как не поразмыслить, все равно невозможно! Это просто нереально! Не с ним! Не с ними! Хотя, как можно ослышаться? Он ведь еще не глухой. Иногда не до конца соображающий вероятно, но ведь не глухой. Папашка... он папашка? Какой на хрен папашка? Какая нелепая и злая шутка! Нет, эта девушка явно что-то перепутала. Может быть, она и не о Кире вовсе говорила... Но разве там мог кто-то быть еще, кроме неё? В кабинете, в смысле.

- Папашка, - заводя руки за голову, растерянно, про себя повторил мужчина

Ёлки-палки, да не будь все настолько печально, можно рассмеяться. Да, именно так! Рассмеяться! Вот чего хотелось сделать Лёшке. Только не особо получалось. Вместо этого лишь короткий смешок, больше похожий на рычание. Как у обезумевшего и загнанного в угол зверя. Насмешка? Шутка? Надо сказать неимоверно злая и жестокая...

- Лёш, - тихий родной голос, прозвучавший где-то рядом, и хрупкая ладонь, которую вместе с этим почувствовал на своем плече, заставил мужчину дернуться от неожиданности.

- Кира? - повернувшись к девушке, Алексей окинул её изучающим взглядом.

Словно мог по одному её выражению лица прочитать ответ на волнующий его теперь вопрос. И, наверное, он бы понял... Всегда понимал. По одному лишь взгляду на эту девушку. Но сейчас... её робкая, осторожная улыбка, обезоруживала своим светом. Солнечным, теплым, нежным... В какой-то момент он понял, почему называет её солнышком. Не за цвет волос, не за озорной и веселый нрав. За улыбку. Ту, что неоднократно озаряла его путь. Освещала своим светом все вокруг. Как его персональный ангел-хранитель. Давала надежду на лучшее. На что-то более светлое и доброе. Просто надежду. Ту самую, о которой он и боялся попросить... Потерянный и забытый в этом не до конца понятном и известном ему мире... Просто запутавшийся в собственной жизни...

- Все нормально? - вопросительно приподняв бровь, уточнила Кира, всматриваясь в глаза мужчины.

- Да, - машинально кивнул Алексей, зачарованно впитывая в себя малейшее движение ресниц Киры. Любимой и родной. Единственной. Но... как оказалось, не до конца ему понятной.

- Тогда пойдем? - махнув головой, разрывая зрительный контакт, девушка на мгновение сжала плечо Алексея. И кивнув в сторону выхода, опустила руку.

- А... - на ходу хватая любимую за запястье, Лёшка угрюмо уточнил, - доктор... - так и не решаясь задать наиболее волнующий вопрос напрямую, - что он сказал?

- Все хорошо, - неопределенно пожала плечами Кира. И переплетая руку с рукой Лёшки, настойчиво попросила, - пойдем, наконец, отсюда. Обстановка здесь немного угнетающая. Тебе не кажется?

- Да, конечно, - пропуская глухие удары сердца в груди, согласился Алексей. Не мог не согласится. Кира словно читала его мысли. Впрочем, как и много раз до этого...

Ему бы что-то сказать... Спросить... Но... Мартынов банально не знал как. Не понимал. Ситуация выглядело так нелепо, так странно. Ему бы развеять все сомнения. Услышать от Киры правду. Ответ. Каким бы он ни был...

Но мужчина, попросту позволяя девушке потянуть его на улицу, молчаливо следовал за ней. Ловя на себе взгляды мимолетных прохожих. В этот миг ему казалось, что каждый из случайных людей все видел, все понимал. И эти улыбки, больше похожие на оскал... Словно насмешка. Над ним. Над его жизнью. Над сложившейся ситуацией. И это было слишком... неприятно. Так, словно еще пара взглядов, и он станет посмешищем для всех. Прилюдно. Без малейшей возможности отступить или скрыться.

Машинально дернув головой, Лёшка уставился в спину идущей впереди Киры. Надо что-то сказать. Спросить. Но что? Как? Он уже прекрасно понимал, что ответ более чем очевиден. Взгляд и реакция Киры все сказали и решили за него...

И как реагировать? Удивляться? Злится? Или все же радоваться? Сотни самых нелепых предположений проносились в его голове, сменяясь сумасшедшим вихрем и безумным хороводом решения ситуации. А в ушах так и звенело одно короткое слово, сказанное медсестрой... Папашка... Он папашка? Такое странное слово... И Кира... Кира... Почему она ничего не говорит? Испытывает терпение? Или... даже не собирается об этом говорить? Но она не может скрыть. Она же не такая! Или... может?

Резко застыв посреди больничного дворика, в десятке метров от собственного автомобиля, Алексей с силой сжал в руке хрупкую ладонь. Тем самым заставляя Киру остановиться. Негромко ойкнув, она обернулась и удивленно переспросила:

- Лёша? Что случилось? Почему ты так странно смотришь на меня?

- Кира, - еще сильнее, уже не контролируя своих действий, практически до боли сдавливая руку девушки, с нажимом повторил вопрос Мартынов, - доктор. Что он сказал?

- Лёш, отпусти, пожалуйста, - нахмурившись, девушка попыталась выдернуть руку из цепкого захвата. Но это не особо помогало. Переведя взгляд с рук на лицо любимого, она, прикусив губку, умоляюще попросила, - не веди себя так, словно я... и ты...

- Что ты? - цепляясь за слова, словно утопающий за соломинку, мужчина, тем не менее, ослабил хватку.

- Что-то случилось? - игнорируя вопрос, - пока ты меня ждал?

- То же самое я хотел бы спросить у тебя, - сощурившись, прожигая насквозь глазами, Алексей все еще не верил, что все это происходит с ним. Не хотел верить. Боялся услышать ответ. Но его необходимо было услышать. И чем скорее, тем лучше. Для обоих, - ты так и не ответила на мой вопрос.

- Ты ошибся. Это не отравление, - пожав плечами, призналась осторожно Кира.

- Я уже понял, - холодно отозвался, отпуская руку, но, не сводя пытливого взгляда.

Понимал, что ведет себя глупо. Неправильно. Но по-другому не получалось. Ему необходимо было знать все. Правду. Даже самую горькую. Даже самую нелепую. Он не хотел причинять боль Кире. Но и сам... он не мог вынести этой боли. Боли от возможного предательства. Это было последним, что хотелось испытать на собственной шкуре. Тем более, теперь.

- Я хотела тебе сказать потом, в более удачное для этого время, и более подходящем месте, но... - поежившись от легкого ветерка, Кира обхватила себя за предплечья, растерянно глядя на Мартынова.

Все было так странно. Нелепо. Она не понимала, откуда столько холодности, вмиг возникшей у Лёшки в отношении неё. Равносильно, как и не понимала, как реагировать. А ведь совсем недавно все было так хорошо. Почти сказочно... Но сказка видно на то и сказка, чтобы создавать иллюзорность счастья. Лишь ненадолго. Совсем на короткие мгновения...

- Но? - непроизвольно сжав руки в кулаки, настаивал Алексей.

- Лёш, - зажмурившись, как делала это неоднократно в детстве, будучи маленькой девочкой, нашкодившей и боящейся гнева кого-то из взрослых, Кира с придыханием призналась, - я беременна.

Одно лишь слово. Короткое, но многозначительное. Имеющее столько жизненного смысла. Словно удар под дых. Окончательное подтверждение его самых неимоверных догадок. Разбитие иллюзий. Подтверждение предательства? Подтверждение его окончательного поражения и идиотизма...

- Значит, правда, - протянул Мартынов. Скорее для самого себя, нежели для Киры. Видя, как она поджалась. И хотелось бы обнять, прижать к себе, успокоить. Но, черт возьми, для начала ему самому неплохо определиться в отношении к сложившийся ситуации.

- Ты не рад, - резко распахнув глаза, и расправляя плечи, констатировала факт Кира. В уголках глаз заблестели капельки слез. Моргнув, она поспешила их смахнуть. Хотя от Лёшки не мог укрыться этот факт.

- Кира, я рад, - неуверенно пробормотал мужчина, не желая делать любимой девушке еще больнее, - но просто...

- Хм, опять "но", - грустно фыркнула, и, отворачиваясь, без эмоционально попросила, - Пожалуйста, отвези меня домой, Лёша.

- Кира... - попытался возразить мужчина. Но так и умолк, понимая, что даже не знает, что должен сказать. Да и Кира, судя по её решительности, не собиралась его выслушать. Во всяком случае, сейчас. Потому лишь согласно кивнув, он направился к машине.

Столько вопросов точилось в его голове. Столько мыслей. Как противные мелкие мошки, выгрызая сознание. Как кислота, выжигающая напрочь здравый смысл. Столько всего стоило узнать у Киры. Столько всего рассказать. Но вместе с этим не представлял, как это сделать. Трусил? Возможно. А еще боялся услышать от неё что-то такое... неимоверно важное, но окончательно разбивающее. Боялся и ожидал одновременно...

- Позвонить Максиму? - спустя десятки минут езды в полнейшем молчании, тихо спросил Алексей. И крепче стиснув зубы, с силой сжал руль.

Вот не это он хотел спросить. Совсем не это. Но на что-то другое не мог решиться. А сидеть и дальше в разрушающей тишине было просто невыносимо. Не сейчас. Когда, без преувеличения, решалось все. Когда в другой ситуации ему бы обрадоваться, обнять Киру, зацеловать до умопомрачения... Радоваться и смеяться... Только не сейчас.

- Не нужно, - не отрывая глаз от бокового стекла, глухо отозвалась Кира спустя несколько мгновений. Когда Лёшка уже и не ожидал услышать ответ, - я потом из дома сама позвоню Нине, попрошу, чтобы она меня прикрыла в случае чего.

- Ты... уверена? - поворачивая голову к девушке, выдохнул Алексей.

- Уверена, - слегка кивнула, прислонив голову к стеклу и как-то непроизвольно вжалась в кресло.

Такая беззащитная. Такая родная. Такая его. Но в то же время такая далекая... И такая непонятная до конца. Неизведанная. Особенно теперь. Холодная... Почти ледяная... Но в этом виноват было только он сам, Алексей. Из-за своей странной реакции. Из-за своего ошарашенного вида. Но в первую очередь из-за своего недоверия...

- Доктор мне на завтра назначил консультацию, - спустя еще пару минут, тихо заговорила Кира, на мгновение поджав губи. И вдруг повернувшись к Лёшке, громче добавила, - сказал, что будем становиться на учет.

- Что еще сказал доктор? - не сводя глаз с дороги, участливо поинтересовался, - эта твое недомогание... оно что-то значит?

- Сказал, что так бывает, - вздернув плечами, опустила глаза на собственные коленки. И сомкнула руки в замок, пытаясь скрыть дрожь и волнение, - это вполне нормальное явление на первом триместре беременности. Возможно головокружение, токсикоз... Просто нужно будет еще сдать анализы. Если все обойдется легкой формой, то даже предпринимать особых мер не нужно. Главное никаких стрессов и правильное питание.

- Хорошо, если так, - машинально кивнул Алексей. Мысленно про себя отмечая "никаких стрессов". А он... он снова и снова ведет себя неправильно. Кажется, его появление в жизни Киры один сплошной стресс.

- Лёш, - вновь тихо позвала девушка. И лишь когда Мартынов позволил себе повернуться на секунды к ней, едва слышно призналась, - я боюсь, Лёш, - впервые за всю дорогу заглянув в глаза мужчины.

- Кира, доктор ведь сказал, что все будет хорошо, - протягивая руку к коленке Слепцовой, легонько погладил, пытаясь таким образом успокоить, - значит, так оно и будет.

- Я не об этом, - нервно сглотнув, отмахнулась, переводя глаза на руку любимого мужчины.

- О чем тогда? - заранее предполагая ответ.

- Просто ответь мне на один вопрос, - накрывая руку мужчины своей, - что не так, Лёш? Ты всю дорогу молчишь... Ты избегаешь даже моего взгляда. Скажи, почему ты так реагируешь?

- А как я должен реагировать? - нахмурив брови, мужчина высвободил руку и снова ухватился за руль.

- Не знаю. - Замявшись, Кира вкрадчиво, полувопросительно, призналась, - я думала... ты, возможно, хоть капельку обрадуешься? - И когда Мартынов хотел что-то возразить, сам не до конца понимая что, поспешно затараторила. - Я, конечно, прекрасно понимаю, что это все так неожиданно. Так поспешно. Я сама не ожидала, что так получится. Тем более мы хотели в этот раз не торопиться. А тут... такое. Но знаешь, в чем-то я даже рада. Я хочу этого ребенка. Очень хочу. Всегда хотела. Понимаешь? - пытаясь заглянуть в любимые глаза, - И знай, что как бы ты не реагировал, я от него не откажусь. Ни за что и никогда. Даже не пытайся меня отговаривать, я все равно его оставлю.

- Кира, я и не собирался тебя ни от чего отговаривать! - с уверенностью перебил мужчина.

В этот момент хотелось накричать на Киру. Рьяно и грозно. Используя далеко не самые цензурные выражения. За то, что она могла даже допустить подобную мысль. Что смогла предположить такое вслух. Но сдержался. Все еще памятуя о нежелательности лишних переживаний в её состоянии.

- Он ведь частичка нас с тобой, - словно и, не слыша слов Алексея, уже с нежностью в голосе, продолжала девушка. И легонько погладив еще совсем плоский живот, восхищенно выдохнула, - частичка нашей с тобой любви, - улыбнувшись, повернулась к мужчине, - ты хоть представляешь каково это? Я ведь даже подумать никогда не могла... Представить, что все так будет. Ребенок. Наш с тобой ребенок. Прямо как настоящая семья.

Еще одна фраза. Уже не просто больно резанувшая сердце. Разрывающая в клочья. От неожиданности и осознавая услышанное, Мартынов с силой ударил по тормозам. Да так, что автомобиль с визгом застыл на месте. К счастью, он уже успел подъехать к дому Киры... Вместе с этим мужчина повернулся к девушке, и, как на духу, выпалил тот самый, волнующий его вопрос:

- Кира, ты уверена, что это мой ребенок?

Встречаясь взглядом с янтарными глазами любимой. Несколько секунд глаза в глаза. В полнейшей тишине. Давящей со всех сторон и разрывающей насквозь. Несколько мгновений не моргая. Пытаясь осознать услышанное. Сказанное. Вникнуть в смысл фраз. А потом... Кира как-то резко поджавшись, машинально моргнула, и, расширив от ужаса глаза, глухо переспросила:

- Что ты имеешь в виду?

- Ты уверена, что это мой ребенок? - четко выговаривая каждое слово.

Можно подумать, что Кира не расслышала. Стоило ли это повторять? Стоило ли вообще спрашивать? Лёшка засомневался практически сразу, как только увидел в глазах любимой блеснувшие капельки слез. Как она, закусив губку, чтобы не взвыть от боли, вся вздрогнула, и отшатнулась назад, стукнувшись о дверцу. Как от удара хлыстом...

- Почему ты это спрашиваешь? - нашла в себе силы уточнить девушка, - ты во мне сомневаешься? Или ты...

- Кира я не... - хватаясь за голову и роняя её на руль, подбирая правильные слова, с болью попытался возразить Мартынов, - просто я... и ты... всего одна ночь. Столько времени врозь и...

- Ты во мне сомневаешься! - уже с уверенностью, не спрашивая, утверждая, повторила Слепцова.

- Господи, да нет же! - взвыл мужчина, зажмурившись, - но ты должна меня понять!

- Я понимаю, - чеканя каждое слово, проговорила Кира.

Не желая больше выслушивать претензии в свою сторону, и уж тем более оправдываться, поспешила схватить сумочку с заднего сиденья, и выскользнуть из автомобиля, громко хлопнув за собой дверь. Без слов. Без оправданий. Без убеждений. Без лишних вопросов. Поскорее сбежать от единственного мужчины, который мог подарить ей самое наивысшее блаженство, вознося до небес, и так же искусно и без предупреждения роняющий её с этой высоты, глубоко в пропасть...

И лишь когда хрупкий силуэт любимой девушки мелькнул где-то впереди, в направлении подъезда, Мартынов понял, что только что натворил. Разрушил собственными руками. Ведь мог промолчать. Более того, должен был промолчать! Ради Киры в первую очередь. Она могла ведь и не узнать ничего. А даже если бы и знала, но считала, что он ничего не знает, умолчала... Лёшка тоже умолчал бы. И... Это стало бы его маленькой тайной.

В конце концов, какая к черту разница, чей это ребенок? Главное, что он Киры. А остальное... Разве он не хотел счастья любимой женщине? Полноценного счастья? И вот оно, решение всех проблем! Самое подходящее и правильное. Шанс, о котором боялся и мечтать. Но он, как последняя скотина, не сдержался! В который раз вспомнил о самолюбии. В который раз приревновал! И чего только добился? Кому сделал лучше? Лишняя боль. Лишние проблемы... Снова сам разрушил то, что они с Кирой по крупицам бережно складывали воедино...

Идиот! Какой же он идиот! С силой стукнув руками по панели приборов, мужчина резко подскочил, выпрыгивая с машины, и бросился вслед за девушкой. Догнать! Все объяснить! Как можно скорее. Извинится! Вымолить прощение... Что угодно. Только бы она позволила ему быть рядом... И будь что будет! Остальное уже неважно!

- Кира! - позвал Алексей. Но металлическая дверь подъезда, захлопнулась у него почти перед носом.

На миг остановившись у дома, мужчина решительно набрал давно знакомый код, и, дернув ручку на себя, заскочил внутрь. Подъезд встретил его полутьмой, дезориентирую на короткие секунды. Но Мартынов тут же услышав шум закрывающегося лифта, бросился к лестнице. Перепрыгивая ступеньку за ступенькой. Только бы догнать. Перехватить у квартиры. Прежде чем Кира успеет спрятаться от него...

И вот, Лёша уже на нужном этаже. Именно в этот миг раздвигаются двери лифта. Именно в этот момент оттуда выходит Кира. Окидывает мужчину невидящим взглядом. Не плачет. Не дрожит. Не нервничает. Нет. Казалось, она впала в немой ступор непонимания. Живая и одновременно безжизненная. Одинокая. Несчастная. Потерянная...

- Кира, постой! - нагоняя и хватая за руку, Алексей разворачивает девушку к себе. Она даже не сопротивляется. Лишь пронзает насквозь леденящим, убивающим взглядом.

- Отпусти, пожалуйста, - окатывая холодом голоса, - я устала и хочу отдохнуть.

- Кира, выслушай меня, пожалуйста, - умоляюще попросил мужчина, пытаясь заглянуть в любимые глаза.

- Если ты хочешь еще больше меня унизить своими упреками, лучше не стоит, - отворачиваясь и глотая одинокую слезинку, - уходи, Лёша. Просто уходи.

- Да не в этом же дело! - почти зарычал Мартынов, - совсем не в этом!

- А в чем тогда? - с вызовом выпалила девушка, уставившись на Алексея, - если ты не хочешь этого ребенка, если ты жалеешь, что снова связался со мной, то не нужно придумывать отговорки. Можешь сказать об этом напрямую. Я пойму. Поверь, я далеко не такая дурочка, как можно предположить.

- Кира, я люблю тебя! Какие могут быть отговорки! - не раздумывая, признался мужчина.

- А что тогда? - не дожидаясь ответа, резко отвернулась, и, доставая ключи из сумочки, проговорила, - хватит с меня, Мартынов. Ничего не меняется. Даже спустя годы. Все так же находиться отговорки и причины для сомнений. Мне надоело это. Можешь даже не пытаться оправдываться, - проворачивая ключ в двери, - я уже и так поняла, что напрасно навязалась тебе.

- Кира, ну что ты говоришь? Ведь все совсем не так! Совсем! - закричал Алексей.

Как же неприятно было слышать подобные обвинения в свой адрес. Неправильные. Несправедливые. Не настоящие. Только он и здесь не имеет права обвинять Киру в чем-то. Виноват он сам. Он и никто другой, заставил её засомневаться в нем...

- Как тогда? - на удивление спокойно переспросила Слепцова, открывая дверь и оборачиваясь на Лёшу, - ответь мне на один единственный вопрос - почему ты считаешь, что ребенок не твой?

Около десятка секунд Алексей стоял молча, в упор глядя на Киру. Решаясь. Признаться, или потерять навсегда? Хотя... глядя на исказившееся болью лицо Киры, он в любом случае её теряет... Отступать поздно и бессмысленно. У него и так не осталось не единого шанса... Почти не единого...

- Так почему? - не моргая, переспросила.

- Да потому что я не могу иметь детей! - с силой ударив кулаком в стену перед собой, не раздумывая, выпалил мужчина. Лишь потом принимая смысл сказанного. Осознавая, что все то, что мучило его не один год, смогло вылиться в одну единственную фразу. И Алексей мог ожидать какой угодно реакции, но только не последовавшей спустя доли секунды...

- Мартынов, ты мог бы придумать более правдоподобное объяснение, - четко и спокойно проговорила Кира. И вместе с этим повернувшись на каблучках, скрылась в собственной квартире, осторожно прикрывая за собой дверь...

Около минуты Лёшка неверяще смотрел вслед девушке. Около минуты в сомнениях. Заставить Киру его выслушать, стучать в дверь, ломится, только бы выслушала... Или...

Еще раз, что есть мочи, ударил кулаком в стену, окончательно разбивая костяшки в кровь, и развернувшись, бросился вниз по лестнице... Прочь...

Загрузка...