ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Не пара?

Несомненно, Мэтью Лэндис прекрасно знал, как лишить девушку любых надежд.

Эшли положила ладони на грудь этого невыносимого мужчины. Это сразу же доказало, что он не совсем ей безразличен. Ну уж нет. Скорее она сама станет сенатором, чем уступит этим гипнотизирующим глазам!

— Рада слышать, что у тебя все под контролем.

Мэтьюподнялся, уверенный в себе и безмятежный.

— Брент Дэвис, отвечающий за предвыборную кампанию, парень что надо. Он…

Эшли подняла руку, останавливая поток готового хлынуть красноречия.

— Замечательно. Я нисколько этому не удивлена. Уверена, нет ничего такого, с чем ты не мог бы справиться.

Мэтью испытующе посмотрел на нее:

— Что-то не так? Я думал, тебя обрадует, чтотебе не придется беспокоиться о возможных разрушительных последствиях сегодняшнего утра.

Значит ли это, чтои проведенная с ней ночь подпадает под категорию «возможные разрушительные последствия»? Гнев запылал в ней, как недавно пожар в ее доме. Эшли с трудом справилась со своими эмоциями, не желая, чтобы Мэтью понял обуревавшие ее чувства и тем более догадался об их причинах.

— Я боюсь представить, что ждет меня дома, но хочу поскорее вернуться. Нужно знать наверняка, что и как пострадало. Хорошо еще мне не нужно беспокоиться о прессе. — Эшли понимала, что ей лучше помолчать, но если она не будет говорить, то сделает что-нибудь, о чем в будущем придется краснеть. Например, стукнет Мэтью. — Ну что ж, спасибо за визит. Дальше я как-нибудь сама справлюсь.

Лоб Мэтью прорезала морщина, но он не пошевелился.

С ее сердцем начало твориться что-то невероятное. Ну, хорошо, сдалась Эшли. Мэтью действительно невероятно привлекателен, уверен в себе и действует на нее, как удар молнии. А она ему уже неинтересна. Но это не повод, чтобы чувствовать себя так, словно он ее предал. То, что случилось между ними, — вещь вполне обыденная, такое бывает со многими.

Вот и с ней приключилось. И ведь не сказать, что она не знала, чем все закончится. Кое-какой опыт общения с мужчинами у нее есть. Но почему же, когда он несколько минут назад просто держал ее в своих объятиях, она чувствовала себя так, словно нашла свое место в жизни?

— Спасибо еще раз, но мне нужно привести себя в порядок.

Мэтью потер пострадавший висок, стараясь не задеть пластырь.

— Обещай мне, что будешь осторожна и не побежишь домой, пока врачи не разрешат.

— Клянусь. Теперь иди. У тебя наверняка куча дел.

Мэтью все еще стоял. Почему он медлит? Почему не уходит из госпиталя? А еще лучше — пусть возвращается к себе в Хилтон-Хед.

— Что касается сегодняшнего утра… Черт! — Мэтью засунул руки в карманы брюк. — С тобой и правда все в порядке, верно?

Хорошо хоть у него хватило ума на этом заткнуться, иначе Эшли за себя не ручалась бы. Ей не нужны ни понимание, ни объяснения. Зачем, когда и так все ясно? Она кивнула.

— Мне сейчас нужно беспокоиться о куда более важных вещах, чем романы.

— Спасибо за откровенность.

— Мне придется восстанавливать все, что разрушено пожаром, разбираться со страховой компанией, убеждать сестер, что я со всем справлюсь.

Вот так правильно. Она деловая женщина, у нее тоже есть дела. Для нее это, как и для него, — просто случайный эпизод.

— Не продолжай, — криво улыбнулся Мэтью. — Я понял. Ты считаешь, что мне лучше уйти.

Эшли невольно восхитилась. Политик, что тут скажешь. Повернул все так, словно она его вынудила. Ну нет, она ни за что не покажет ему, как ей плохо.

— Вчера мы неплохо провели время, — очаровательно улыбнулась Эшли. — Но ночь закончилась, и наступил новый день.

Глаза Мэтью заблестели, брови сошлись на переносице.

— Неплохо провели время?

Что это? Неужели ей удалось его задеть? Мэтью Лэндиса, который чувствовал себя как рыба в воде во время любых дебатов? Не дай Боже, если он надумает продолжить дискуссию по этому вопросу — как-то уж очень странно блестят его глаза.

Эшли пожала плечами и отошла к окну, повернувшись к Мэтью спиной и пытаясь совладать с желанием выяснить причину, почему горят эти изумрудные глаза. Ей становилось все труднее держать себя в руках. И без того приход Мэтью взволновал ее сильнее, чем хотелось бы.

— Мэтью, я хочу, чтобы ты ушел. — Ее пальцы перебирали атласную ленту пояса, напоминая о белье, которое она по глупости так и не надела в ту ночь.

— Конечно. — Голос его был нежнее, чем атласная лента в ее руках.

За спиной Эшли раздались звуки его шагов. Один, два. Дыхание Мэтью согрело кожу на ее шее.

— Извини, что так вышло с прессой. Наверное, мне нужно было держаться от тебя подальше… Но наша ночь была гораздо лучше, чем просто «неплоха». И ты об этом знаешь.

Если Мэтью ее коснется, она пропала. Просто взорвется от его прикосновения или, еще хуже, поцелует. Эшли резко обернулась и встретила горящий взгляд Мэтью, устремленный на нее. Ее пальцы, теребившие пояс, разжались.

— Стар сейчас едет сюда, — солгала она. — Она забыла привезти мне туфли и фен.

Мэтью спокойно кивнул.

— Позвони мне, если возникнут какие-нибудь проблемы со страховой компанией или журналисты начнут тебе надоедать.

Дверь за ним закрылась. Взяв в руки розу, которую держал Мэтью, Эшли похвалила себя, что не окликнула его в тщетной попытке удержать. Какая женщина могла остаться к нему равнодушной? Вот и она не смогла.

Ее тело жаждало близости с ним. Разум был мудрее — когда она прислушивалась к его голосу. А ведь когда-то Эшли поклялась, что ни в коем случае не станет похожей на одну из тех дурочек, которые мгновенно глупеют от улыбки привлекательного мужчины.

Эшли приложила цветок к щеке. Как она сможет забыть о нем, если ее тело до сих пор помнит его прикосновения? Поставив розу в воду, Эшли распрямила плечи. Она вычеркнет Мэтью из своей жизни и справится с собой, как раньше справлялась со всеми своими неприятностями и горестями. Она была сильной уже в детстве. Годы только закалили ее.


Мэтью потребовалась вся его выдержка, когда он увидел утренние газеты. Сейчас он поднимался в лифте, тревожась за Эшли, если пресса ворвется к ней в палату — охотников за скандалами ничто не удержит. Он имел с репортерами дело почти всю жизнь. У него часто брали интервью, и он не возражал, потому что таким образом ему предоставлялась еще одна возможность выразить свою точку зрения — убедительно и спокойно.

Сейчас спокойствие его было на пределе.

Развернув газету, он снова посмотрел на фотографии, помещенные на самой первой странице. Кто-то запечатлел его и Эшли в ту самую ночь. Откровенные фотографии не оставляли места воображению. Например, вот он целует Эшли, стоя у двери ее дома, и из одежды на ней один халат. Фотографу удалось поймать такой ракурс, при котором его невинный поцелуй в щеку смотрелся как страстный поцелуй в губы. Шедевром этой коллекции был снимок, сделанный, вероятнее всего, через окно, выходящее на побережье. На этой фотографии они срывали друг с друга одежду, направляясь — и это было более чем очевидно — в ее спальню.

Показал уже кто-нибудь эти снимки Эшли? Скоро он об этом узнает.

Двери лифта открылись, и Мэтью вышел. Встречающая его медсестра смотрела на Лэндиса с нескрываемым любопытством. Он твердо встретил ее взгляд и жестом показал, что следует за ней.

Когда они проходили мимо пациентов, скорее всего собравшихся вместе после процедур, разговоры прекращались и тишину заполняли голоса, доносящиеся с экранов телевизоров.

В том, что это могло значить, Мэтью разбирался лучше кого бы то ни было. Чаще всего он просто игнорировал распускаемые о нем сплетни. Но как справится с этим сдержанная и не привыкшая к такому вниманию Эшли?

Медсестра остановилась. Мэтью поблагодарил ее и постучал.

— Это я.

Неплотно закрытая дверь отворилась. Эшли сидела на стуле возле окна. На ней были джинсы и блузка.

Мэтью закрыл за собой дверь.

— Похоже, этот скандал обещает стать самым громким в нынешнем году, по крайней мере на данный момент, — кивнув на газету, сказала Эшли вместо приветствия.

Вот и ответ на его вопрос — он запоздал.

— Мне очень жаль.

— Что-то мне подсказывает, что твой Брент Дэвис этого еще не видел, — спокойно добавила Эшли, словно все было в порядке вещей.

— Он был на ногах уже в четыре утра. С той самой минуты, как поступил звонок и его предупредили, чего следует ждать.

— Но ты не посчитал нужным предупредить меня, — так же спокойно продолжила она. В диссонансе с ровным голосом несколько буйных рыжих прядей вырвались из сдерживавшего их узла и разметались по спине.

— Я решил, что немного лишнего сна тебе не повредит, тем более что ситуацию это не изменило бы.

Эшли закрыла глаза, словно собираясь с силами. Очевидно, внутренне она была не так спокойна, как хотела это показать.

— Почему прессу так волнует, с кем ты спишь?

Одна бровь Мэтью изумленно поползла вверх. Не может же Эшли быть такой наивной?

— Ладно, глупый вопрос. — Она рывком поднялась со стула и стала мерить небольшую палату беспокойными шагами. — Было бы удивительно, если бы эта часть твоей жизни их не интересовала. Конечно, многим любопытно, как проводят свое свободное время политики, тем более холостые. Но все же, почему столько внимания, первые полосы газет? Что здесь такого? Молодой, привлекательный, неженатый политик провел ночь с совершеннолетней незамужней дамой. Всего лишь секс, никакого извращения.

Эшли прошла мимо него, и одна из длинных прядей коснулась его руки.

— Возможно, ты не читала о том, как закончился мой последний роман. Моя экс-подружка плохо восприняла новость о том, что между нами все кончено, и много чего наговорила про меня прессе. Естественно, никого не интересовало, что случилось на самом деле. Меня поспешили записать в злодеи, а ее объявили несчастной жертвой. Позже, конечно, все выяснилось, и моя популярность только возросла.

Эшли что-то сказала, но ее ответ прошел мимо его ушей, так как Мэтью завороженно смотрел, как вспыхивают и гаснут золотые искорки в ее волосах, освещенных солнцем, испытывая неимоверное желание дотронуться до них. Он справился с собой, но не смог избавиться от ощущения шелковистого покрывала из ее волос на своей груди, когда она склонялась над ним…

Обнаженная…

Мэтью прочистил горло и попытался навести порядок в мыслях. Ему сейчас не об этом надо думать, а подготовить Эшли к тому, что ждет ее, когда она покинет эту палату.

— Пресса не отстанет от тебя, надеясь услышать какие-нибудь пикантные подробности. Ты с этим никогда не сталкивалась, поэтому не знаешь, на что это похоже, когда ты открываешь дверь, а тебя встречает толпа журналистов. Приготовься к тому, что тебя уже ждут.

— Когда появится Стар, мы уйдем через служебный вход. — Эшли хмыкнула. — Думаю, персонал госпиталя будет счастлив помочь.

— Все не так просто. И твоя сестра не придет.

Эшли насторожилась и пропустила вторую часть фразы.

— Не так просто? Что ты имеешь в виду? — До нее вдруг дошел смысл его слов. — Стар не придет? Откуда ты знаешь?

— Мы с ее мужем решили, что чем меньше людей будет замешано в этой истории, тем лучше. Дэвид взялся ее отговорить.

— Вы с Дэвидом решили? — Эшли неожиданно быстро пришла в себя от изумления и взяла сумку с вещами. — И как ты только смог выкроить для него время? Хотя после этих фотографий… вы, может быть, правы. Не хватало еще, чтобы журналисты стали околачиваться возле дома Стар. Пойду вызову такси.

Мэтью перехватил ручку сумки до того, как Эшли успела набросить ее на плечо.

— Не глупи. Моя машина у служебного входа.

Подумав, Эшли кивнула:

— Так и быть. Чем скорее уйдем отсюда, тем лучше.

Они спустились на первый этаж без происшествий, но когда Мэтью открыл дверь, чтобы пропустить Эшли вперед, то увидел четырех фотографов, замерших в ожидании. Хорошо, что только фотографов! Закрывая Эшли своим телом насколько это было возможно, Мэтью подвел ее к машине, утешая себя, что от нескольких благопристойных снимков хуже уже не будет, а Эшли не пришлось встречаться с журналистами лицом к лицу. Пока, по крайней мере.

— Я даже представить себе не могла, что все будет так ужасно, — выдохнула Эшли, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— Ужасно? — Мэтью надавил на газ. — Не хочется тебя разочаровывать, но сейчас мы еще легко отделались. Вряд ли они так быстро от тебя отстанут. Приготовься к тому, что скоро журналисты начнут совать нос в твою личную жизнь.

Эшли побледнела.

— Может, стоит купить темные очки и шляпу с большими полями? — с наигранной веселостью спросила она.

Мэтью уважал Эшли за то, что в такой ситуации она пытается шутить, но понимал, насколько ей тяжелее, чем, к примеру, ему.

— Боюсь, шляпами ты от них не отделаешься. Меня вот уже несколько лет пытаются женить то на одной женщине, то на другой. Не хочется тебя пугать, но, думаю, теперь они крепко в тебя вцепятся.

— Я справлюсь, — твердо сказала Эшли, но голос се чуть дрогнул.

А ведь если бы он не потерял голову, этого могло бы и не быть, корил себя Мэтью. И Эшли никогда бы не узнала того кошмара, которого, как он опасался, ей не избежать.

Неожиданно его осенило. Почему бы ему не обратить этот скандал в свою пользу? Тогда и Эшли пострадает меньше. Мэтью сопоставлял доводы «за» и «против» только что пришедшего в голову решения. Во-первых, если разыграть все правильно, пресса от них, конечно, не отстанет, но домыслы и сплетни, несомненно, поутихнут. Во-вторых, это поможет ему завоевать еще несколько дополнительных голосов. В-третьих, тогда не придется расставаться с Эшли…

— Есть один способ заставить сплетни утихнуть.

Пустить новые. Но вслух Мэтью этого не сказал.

— Какой? — оживилась Эшли.

Мэтью затормозил перед светофором и положил руку на спинку ее сиденья. Его глаза сверкнули.

— Помолвка.

— Помолвка? — эхом повторила она и отшатнулась, словно задевшая его рука ее обожгла. — Ты шутишь! Вступать в брак только затем, чтобы прекратить сплетни… Мне кажется, это уже чересчур.

Брак?! При этом слове Мэтью почувствовал, будто в него вонзили острый кинжал. Зажегся зеленый свет, и Мэтью был рад устремить глаза на дорогу.

— До этого дело не дойдет. Через некоторое время о нас забудут. После этого мы тихо разорвем помолвку. Совсем пресса не отстанет, поэтому причиной, по которой свадьба не состоится, мы объявим чрезмерное внимание со стороны журналистов. Под этим давлением мы поймем, что поторопились с, — он запнулся, — с узакониванием наших отношений.

Выразив свою мысль вслух, Мэтью уже не считал ее такой блестящей. Он не любил лгать, но еще меньше ему нравилось, что из-за его неосмотрительности может пострадать Эшли. То, что он сможет игнорировать какие бы то ни было сплетни, пока они сами собой не утихнут, Мэтью был уверен. Насчет Эшли у него подобной уверенности не было.

— Мы устроим пресс-конференцию, на которой официально объявим о нашей помолвке.

Эшли скрестила руки на груди. Ее карие глаза потемнели и стали почти черными. В них сверкала такая решимость, что Мэтью понял — эта девушка куда сильнее, чем он думал.

— Мистер Лэндис, спасибо за предложение, но вам придется придумать какой-нибудь другой выход, потому что участвовать в этом фарсе с обручением я не буду.

Загрузка...