Эпилог

В огромной пещере, где сквозь поросль триаллиса то тут, то там проглядывала чернота неразрушимого материала стен, потолка и пола, стояли друг напротив друга двое разумных.

Двое бессмертных.

Хрупкая розововолосая девушка, почти девочка на вид, была затянута в облегающий черный комбинезон, оставляющий открытым только лицо, на котором ярко сверкали огромные голубые глаза. Девушка была настолько хрупкой и изящной, что казалась выточенной из кости куклой, хрупкой марионеткой, чем-то, что хочется закрыть собой, оберегая от опасностей этого мира. Заплаканное лицо, легшие под глазами тени, снежно-белая кожа, маленькие ручки, сжатые в кулачки, напряженная сгорбившаяся поза — всё это демонстрировало, что розововолосая испытывает сильный стресс и готова к отпору.

Окажись в этом зале посторонний наблюдатель, он бы без малейших сомнений бы указал на причину столь неважного состояния девушки.

Напротив хрупкой фигурки стояло настоящее чудовище — два с половиной метра жилистой плоти, покрытой толстой серой кожей, длинный тонкий хвост и почти человеческое лицо, заросшее короткой черной бородой. Одетый лишь в подобие боевой кожаной боевой юбки гигант курил трубку, рассматривая стоящую напротив него девушку. Он стоял совершенно расслабленно, не обращая внимания даже на то, что между пальцев его оппонентки то и дело с треском пробегают искры активной магии. Боевой магии.

Для любого, кто случайно бы спустился в недра земной поверхности, пройдя по извилистым ходам многие сотни километров, сражаясь с населяющими их тварями, в число которых теперь еще входили и голодающие нечеловеческие беженцы, было бы непонятно, что тут происходит. Девушка защищается от чудовища? Чудовище чувствует себя настолько уверенно, что даже не угрожает девушке? Что вообще тут происходит? Что эти двое тут забыли?

Ну, к утешению этого путешественника, который мог бы стать гипотетическим наблюдателем, можно было бы сказать, что эти двое сами понятия не имеют, что делают.

— Дай мне одну причину… всего одну причину, по которой я не должна убить тебя здесь, на месте! — шипение, которое издала Митсуруги, должно было бы пугать… наверное, но мешало то, что голос архимага дрожал.

— А за что? — спросил я, садясь перед ней по-турецки. Ай промолчала, поэтому я, выждав немного, спросил, — Я игнорировал твои приказы? Предал тебя? Нет. Даже после того, как узнал, что ты рассчитывала всех нас оставить в Подземном Мире. Подстраховался — да. Но ты, Митсуруги Ай, была во главе этой экспедиции. Ты набирала разумных. Ты принимала решения… в том числе и о боге-посреднике. Так за что меня убивать?

Волшебница молчала, меряя меня взглядом. Я сидел и курил свою трубку. На душе было полное спокойствие. Можно сказать — я подбрасывал монетку.

Если эта гипотетическая монетка упадёт орлом, то Ай убьет меня здесь и сейчас. Десять лет… за них многое изменится. Воскреснув, я узнаю, как сработали мои «закладки» с информацией против Нихона, увижу, что решили боги во главе с Эттой, что предприняла Лига Некромантов. Гвоздей в крышку гроба этой тайной империи я уже забил целую кучу. Нужно лишь время.

Решка: Ай не нападает. Мы либо разговариваем, либо расходимся — не суть важно. Тогда мне придется брать всё в свои руки, чтобы успеть отозвать кристаллы. Не вешать на себя метки клятвопреступника, предателя, нарушителя слова. А их будет много. Конечно, с моим Статусом любая негативная метка это как слону дробина, но это совершенно не значит, что нужно пускаться во все тяжкие.

Монетка упала. Митсуруги опустила руки и села напротив меня, глубоко и печально вздохнув.

— Мы оба потеряли, ничего не получив, да? — выдала она самую грустную и усталую улыбку на свете.

— Почему? Я получил много уровней, а ты четкое понимание, что руководство экспедициями — это совсем не твое, — попытался я найти что-то хорошее в сложившейся ситуации. Судя по блеснувшему враждебностью взгляду волшебницы, получилось у меня не очень.

Посверлив косноязычного орка взглядом, Митсуруги распласталась на камнях, уставившись в мерцающий триаллисом потолок пещеры. Спустя несколько минут, она внезапно начала говорить:

— Знаешь, ты прав. Из меня отвратительный руководитель. Да и насчет страха ты был прав. Ментальный маг вызывает страх, заставляет подчиняться. Я никогда не пробовала договариваться… не умею этого делать. И совершенно не разбираюсь в разумных, в чей разум не могу зайти.

— Зачем же ты тогда нас таких набрала в команду? — вопрос вызвал недоуменный взгляд волшебницы, — Ааа… — догадался я, — Затем, чтобы там нас и оставить. Меньше народу — больше кислороду. Понял-понял.

Ай вернулась к разглядыванию потолка.

— Как только я появилась в этом мире, меня сразу же отправили на миссию, — внезапно начала рассказывать она, — С первого уровня. Сразу же. Единственный шпион Нихона — особенный, уникальный, привлекающий внимание. Я должна была влиться в мировое сообщество, занять там полагающееся «золотому» классу положение, обрасти связями…

— …а стала сахарной косточкой среди своры голодных псов, яростно рвущих друг друга по малейшему поводу. Мир с бессмертными отвратителен, Кирн Джаргак. Мы беспощадны как дети, ломая чужое, пытаясь создать своё. Вечный страх, что из-за угла покажется кто-нибудь, для кого все твои силы, люди и достижения — лишь пустой звук. Страх неведомого пришельца, который придёт, заставит, подчинит и использует. Просто потому, что будет сильнее, больше знать, больше уметь. Вечный страх стать слугой чужого.

— …и поэтому вы сами делаете слуг. Точнее — Слуг, — невесело хмыкнул я, — Огромная планета, чьих богатств хватило бы на всех! Живи, люби, сосуществуй, развивайся — никаких помех, никаких ограничений! Но нет, мы будем лелеять принесенное с собой дерьмо, будем пытаться строить новый мир по старым лекалам, будем цепляться за расы, языки, отжившие своё культуры и религии, превращая этот прекрасный мир в поле боя без победителей.

Митсуруги хмыкнула, заводя обе руки за голову.

— Я помню такое мирное время, — сказала она после долгой паузы, — Пять лет, наполненные покоем, достатком, работой. Не нужно было никуда бежать, ни с кем бороться, нечего было доказывать. Смертные и бессмертные Вавилона сосуществовали в гармонии. Скучаю по тем годам, орк. Сильно скучаю. Всегда.

— Как трогательно, — не удержался я, оскаливаясь, — Мир, гармония и покой одной маленькой девочки… всего лишь за счет контролируемого ей монаха.

— Откуда ты… — тут же приподнялась на локте японка, но остановилась в движении, закусив губу и наклонив на бок голову, в раздумье. Затем свалилась назад, бессильно махнув рукой, — Ах да, вы же общались. Да, всё верно, я жила в Вавилоне, контролируя Соломона. Не плотно, у него была большая свобода действий. Не знаю, рассказывал ли он тебе, Кирн, но я сполна расплатилась с ним за содеянное. По-королевски… наверное, поэтому и могу себе позволить помнить о тех временах с чистой совестью.

— Цинично, — покивал я, выпуская большой клуб белого дыма.

— Такова жизнь, — вяло пожала плечиками Ай, — Мы используем то, что можем, преследуя свои цели. Мои приключения с Соломоном дали мне и Нихону многое, очень многое. Интересы одного против интересов сотен тысяч? Не смешно. Кроме того, он был вполне доволен жизнью, защищая и оберегая своё «сокровище».

— Я вытащил тебя из тюрьмы, превратив интересы и жизни миллионов в ничто, — хрюкнул я, пряча курительные принадлежности, — Ты была готова обречь столько же на голодную смерть. Мы оба — живое противоречие твоим словам о том, что интересы общества важнее.

Этим обществам не повезло, — устало сказала девушка, — К чему ты ведешь, орк?

— Да ни к чему особо, — настала моя очередь пожимать плечами, — Просто мне интересно — ты уверена в том, что тот самый знаменитый Соломон, о части приключений которого сложили легенды, просто так взял твои утешительные призы, утёр сопли, отправился жить-поживать?

— Ты мне скажи, — волшебница змеей извернулась на черном камне, ее взгляд стал на мгновение кинжально-острым, — Я его безуспешно искала многие годы, а вот ты видел и даже разговаривал с ним. Каким он стал, Кирн?

Настала моя очередь брать паузу.

— Одержимым, — наконец сказал я, — Из мирного, осторожного и изворотливого человека он стал эгоистичным чудовищем, точно следующим твоем завету. Цель оправдывает средства. Только вот, беда мира и окружающих в том, что Соломон никогда не был героем, никогда не свершал ничего великого и никогда никого не защищал. Кроме тебя, волшебница. Соломона, можно сказать, уже не существует — от него осталась лишь бессильная тень в чужом сознании. Есть лишь существо, полностью поглощенное своей целью.

— Настолько полно, что не замечает потерю двенадцати миллионов золотом и не принимает предложений, от которых невозможно отказаться, — задумчиво протянула Митсуруги, — Ты — Соломон.

— Я им был, — поправил я девушку, текучим движением переходящую в стоячее положение.

Японка же просто встала и подошла вплотную ко мне. Моя голова в сидячем положении как раз была на уровне ее глаз. Минуту мы смотрели друг другу в глаза.

— Всё-таки месть? — криво улыбнувшись, спросила Ай, — Дай догадаюсь — ты что-то нашел или чему-то научился. Или старый твой навык, сделавший Переяславу… такой? Как ты собрался мне отомстить, Кирн Джаргак? Бросить в Дикий Лес? Утопить в океане? Лишить рассудка?

— Какая-то ты не удивленная, — посетовал я, начиная тихонько улыбаться. Митсуруги удивила, тоже обнажив в улыбке зубы. Искренней, радостной.

Светлой.

— Переяслава, — сказала Ай, — Ты ей слишком нравился. Больше, чем всё остальное в этом мире. Сначала я думала, что она просто назло мне путается с тобой. А потом…

«Путь Ветра»

С сидячего положения выполнить этот приём было трудно, но возможно. С надрывом связок и сухожилий, я ужом проскочил под атакой Митсуруги, хрустнув едва ли не всеми костями в теле одновременно. Оттормозив ладонью о черный камень, я встал, внимательно рассматривая волшебницу. Повторной атаки не было.

— Ай, будь аккуратнее, — мягко укорил я девушку, — Ты же чуть не стала клятвопреступницей. Забыла, что мы обещали друг другу?

Архимаг выпучила глаза и вновь упала на пятую точку. Точно забыла. Вот что значит — плохой день. Я улыбнулся.

— Я не собирался тебе мстить, — открыл я ей новость, — Освободить Переяславу, сунув тебя в Дикий Лес — да. Но дриады больше нет… а значит, мне незачем к тебе прикасаться даже пальцем.

— Гиндос говорил… — через несколько секунд выдохнула Митсуруги, — Ты бьешь по самой уязвимой точке и только по ней. Я дура… не сразу поняла, что Соломон делал так же. Но… стой, ты не… мстишь? А что тогда? Зачем ты здесь?!

— Всего лишь распространяю своё мнение.

Выбрать Зов Матери было уже давно делом секунды. Умение, обеспечивающее выживание, свободу, безнаказанность. Прекрасная и чудовищная сила, делающая весь мир твоим домом.

— Я считаю, Митсуруги Ай, что повод, из-за которого ты меня использовала и бросила — ничтожен, — наконец сказал я то, что давно вертелось в голове и на языке, — Но мнение разумного порой такая… бессильная субстанция… пока ее не воплотишь. Этим я и займусь — уничтожением. Доверься мне, в этом я профессионал!

Последнее было явно лишним. Когда до Ай дошел смысл сказанного мной, она отреагировала моментально, выбросив из рук два комка жутковатой энергии, между которыми пробегали молнии. «Зов»

Кажется, сквозь летящее ко мне убийственное сияние, я увидел силуэт миниатюрной девушки.

Кажется, ее рот был открыт в крике боли.

Кажется, у нее не было рук по самые плечи.

Плохой день, Ай.

Загрузка...