Глава 6

Через три дня мы с Хофманом подрались. Чуть ли не до смерти.

Наутро, после перехода границы, мы доели рис и напились чаю. Потом определились с местом. С трудом, надо сказать. Карта, купленная мной в винном магазинчике на Ныкла Роуд, позволяла определиться весьма приблизительно.

Каждый из нас, по отдельности, планировал через джунгли добраться до обжитых мест. Там, по дорогам, на попутном транспорте, или пешком, двинуть на юг. Избегая крупных населенных пунктов. В Индокитае, в сельской местности, белый путешественник никому особо не интересен. Да и в городах, по большому счету, тоже. Но смысла нарываться на представителей власти, мы оба не видели.

Так что, в ближайших планах было выбраться к людям. Судя по карте, обжитые места начинались километрах в пятидесяти от границы. И мы легкомысленно решили, что фигня. Пробираемся через джунгли строго на восток. А потом, дорогами, двигаем на юг.

Я, от Паттайи до границы, добрался за десять часов. От того места, где мы находились. до Вьетнама было километров триста пятьдесят. Мы решили их преодолеть за трое суток. Ну, чтоб не напрягаться.

К вечеру первого дня прошли километров десять. Мы оба не очень умели ходить через джунгли, и тупо двигались в заданном направлении. Результат обескуражил. Почти полностью выбившись из сил мы даже не понимали, сколько ещё предстоит так прорубаться. А бесконечный дождь и жара не внушали оптимизма.

Хофман, будучи почти идеальным попутчиком, в остальном меня слегка раздражал. Своей, даже в джунглях, аккуратностью, спокойствием и неутомимостью. Как всякий русский человек, я больше полагался на авось и наитие. А он действовал, лишь убедившись что это можно делать. В результате, я пару раз провалился в какие от ямы, и один раз чуть не нарвался на змей. Вид у меня, на его фоне был весьма. Вместе с измотанностью это не добавляло настроения. И я не отказывал себе в удовольствии над ним постебаться. Расположившись на ночевку, мы долго разговаривали.

В принципе, это были разговоры двух недавних студентов. С обсуждением различий в жизни и обучении.

Он рассказывал, что в Федеративной Республике, в последнее время жизнь наладилась.

А я, что в Китае, наоборот, все за последние годы рассыпалось. И, что лишь в Тае, я почувствовал что-то неизменное и устойчивое.

— Похоть и дикий разврат — проворчал Хофман — словно у человека нет других дел.

Может быть мне показалось, но он вроде как даже покраснел.

— И не говорите, герр Хофман. Если не держать себя в руках, то, через пару месяцев, здесь переходишь на маленьких девочек, а потом и мальчиков.

— Что вы несете, Грин? В любых условиях нужно оставаться цивилизованным человеком!

— Гм, вы знаете, герр Хофман, человека, от животного, как раз и отличает секс для удовольствия, а не по необходимости. Будь по иному, всей этой фауне вокруг, до нас не было дела! Они бы спаривались, не мешая нам жить. А здесь — мартышка сейчас залезет в ваш рюкзак.

Различная тропическая живность начала злить уже через час, после того, как мы врубились в джунгли. Ор птиц, и какие-то непонятные насекомые, бесили запредельно. А ближе к темноте за нами, по деревьям, увязалась стая обезьян. Мартышек, наверное. В принципе, они были даже полезны. Двигаясь над нами, они своим гвалтом и шумом оповещали всю живность о нашем приближении. И, каких-то крупных зверей мы ни разу не видели. Но сейчас, самая смелая макака спустилась с дерева, и деловито потащила за лямку рюкзак немца куда-то в темноту. Его реакция только усилила мою хандру. Он, как-то ловко потянулся, и одной рукой вцепился в свободную лямку. А другой рукой влепил мгновенную и мощную затрещину обезьяне. Та кубарем улетела в темноту, заверещав на весь лес. Вслед ей, зашумели остальные обезьяны на деревьях. Обсужадая, наверное, наши дурные манеры.

На следующий день я уже решил, что счастье близко. Местность стала повышаться, и мы, вдруг, вышли к дорожной колее. По которой и пошли на юго-восток. Справа остались джунгли, слева скалистая, скорее холмистая гряда. Казалось, жизнь налаживается. Распадок между холмов, открывшийся спустя пару часов слева, это поначалу только подтвердил. Нашим взорам предстала прекрасная долина с озером посредине. С едва различимой, но видимой невооруженным взглядом деревней на берегу озера.

Но меня мгновенно напрягли две вещи. Долина была покрыта цветущими маками. И, дорога вела мимо распадка. И я придержал немца, достав бинокль. Изучив распадок в оптику, я хмыкнул, протягивая бинокль Хофману.

— Нам лучше отсюда убираться, как можно быстрее. Это наркодеревня, здесь выращивают наркотики на продажу. Распадок заминирован. Вон мины, взгляните. Колея — для патруля, что ездит здесь изредка, для контроля и чистки минных полей. Так что, сколько можно, пройдем дорогой, а потом снова в джунгли. Иначе на нас охоту устроят.

Вышагивая по дороге, я рассказал Хофману, что мы, вообще-то, в знаменитом «золотом треугольнике». Так мировая общественность называет место производства наркотиков в Юго-Восточной Азии. Между Бирмой, Лаосом и Камбоджей. И что нужно поосторожней.

Спустя пару часов мимо проехал Виллис JP. В нем сидело трое азиатов. В полувоенной форме, непонятной принадлежности, и с винтовками «Гаранд». Услышали машину и, заранее скрывшись в джунглях, внимательно их рассмотрели. По виду, это могли быть кто угодно. Но мне почему то показалось что они китайцы.

Спустя час мы изучили, разглядывая издалека, настоящий блок-пост, расположенный на входе в эту долину. Пришлось больше часа обходить его по джунглям, чтобы выйти снова на дорогу. Да только рано обрадовались. Эта дорога разделилась на патрульную, вокруг долины, и ту, что пошла строго на север. Беглого взгляда на карту достаточно, чтобы понять, что нам туда не нужно. Получался крюк, километров сто. Но по дорогам. А через джунгли — километров двадцать, а то и меньше.

Хофман вздумал со мной заспорить. Я предложил ему убираться, и поступать как знает. А сам, проклиная все, полез в джунгли. Вовремя. По дороге, под охраной, провели в сторону долины с полсотни кхмеров[1]. Босых, одетых в какие-то тряпки бедолаг. Наверное, рабочая смена. Я, от греха, достал из сидора трофейный Кольт, и сунул за пояс сзади. Пусть натирает, но при внезапном столкновении — лучше чем винтовка. Эту колонну мы услышали издали, но, как-то вдруг оживленно стало вокруг. И недоброжелательно. Хофман молча пошел за мной. За оставшееся до темноты время, мы даже прилично прошли…

Следующий день и вовсе солидно отмахали, наткнувшись на звериную, и, судя по ширине, вовсе слоновью тропу. Но это лишь немного облегчало путь через джунгли. К концу дня, я был в ужасном настроении. Да еще и снова провалился в какую то вонючую яму.

Так что, найдя подходящее место для ночевки, я, не думая, ворчал под нос. Что в книжках, другие люди, сразу петь песни и жрать расстегаи. Восхищенные вожди прижимают к сердцу, и подкладывают красавиц. А у меня — вонючие джунгли, и тупой нацист, что непонятно от кого сбежал.

Я бурчал это, думая что немец далеко сзади. Скидывая рюкзак, пристраивая на него винтовку и выпрямляясь. Закончить я не успел, как почувствовал сильнейший толчок в спину, от которого полетел кубарем. А вскочив на ноги, я увидел принявшего боксерскую стойку Хофмана, что смотрел на меня бешеными глазами. Так значит?! Нести нацисткую хуйню ты, значит — запросто, а то, что это кого то не устраивает, тебя бесит?! Ну, так тому и быть.

Сначала отец, а потом и сам Петя Гринев, немало времени провели в зале недалеко от дома. Изучая, у мастера Ву-Сыня, «искусство не потерять лицо перед группой хулиганов». Да и уличная жизнь Шанхая сороковых, закалила парня. И он уверено чувствовал себя в уличных драках. А немец собрался противопоставить мне бокс! И я не стал заморачиваться.

Любой боец восточных единоборств знает, что всякому приему нужны сообразные условия. В частности, пытаться достать в лесу, ногой, голову противника — это глупость. Но меня переклинило от бешенства. Так что я уцепился за удачно торчащую лиану, подпрыгнул, и немец получил ногой в ухо! Он тут же рухнул. А я, прямо с лианы, упал на него, вышибая дух. Потом уселся у него на груди, и перехватил ворот его охотничьей куртки так, чтобы задушить. И почти это сделал. Он несколько раз чувствительно достал меня по корпусу, подергался, а потом я увидел, как у него остановился взгляд.

В голове мелькнула мысль, что че то я не то делаю. Но додумать я ее не успел. У моего виска оказался ствол моего Кольта. Щелкнув предохранителем.

Помятуя о странном вооруженным конвое, я, с утра, снова загнал патрон в ствол, и сунул за пояс сзади. Герр Хофман пистолет нащупал, стараясь меня скинуть, и нашел простой способ решить вопрос.

Мы оба замерли. В сумерках было плохо видно, но взгляд у него был осмысленный. И я понял, что сейчас все и кончится. Выдохнул, отпустил ворот, и кувырком скатился с немца. Оставшись сидеть на земле. И нащупывая в нагрудном кармане сигареты. Хоффман, не опуская ствол сел, на жопе отодвинулся от меня. Я закурил. Хофман закашлял, растирая шею. Кольт, впрочем, он держал твердо.

— Вы такой ублюдок, Грин! — наконец прокашлялся немец.

— Пошел на хер, и заткнись, Куфштайн! Дай помереть спокойно!

С минуту, Хофман меня разглядывал. Потом отжал на Кольте фиксатор магазина, и тот упал под ноги. Он оттянул кожух, в траву улетел патрон. А потом эта фашистская морда размахнулась, и запульнула пистолетом в меня!

Не попал, понятно, я уклонился. И не сдерживаясь сказал:

— Сами, герр Хофман, завтра искать будете! Не дай бог не найдете.

— Меня зовут Карл, мистер Грин. Давайте уже оставим формальности.

— Ладно, — проворчал я успокаиваясь, и чувствуя острый стыд за свою истерику — называйте меня Питер.

— Хорошо, Питер. Займитесь костром. Я соберу веток.

— Да ну, возится еще. Зачем щас костер?

— Не будь свиньей, Грин. Цивилизованный человек в состоянии заставить себя поступить как нужно!

— Бля! — только и сказал я…

На следующее утро мы шли едва полчаса, как услышали родной и знакомый звук. Кто то насиловал стартер, пытаясь завести автомобиль.

Загрузка...