18 Глава Арман де Виллар

— Вот и наш беглец, — сказал рыцарь.

При ближайшем рассмотрении он выглядел всего-то лет на восемнадцать.

— Игого! — поприветствовал его Элефант.

— Шпрехен зи дойч? — спросил Ласка.

— Немец? — рыцарь без труда перешел на немецкий, причем с венским выговором.

— Русский.

— Далеко тебя занесло. А остальные?

— Местные.

— Шайка отчаянных конокрадов, — рыцарь с высоты седла оглядел место стычки, — Что-то не поделили? Или нашли время из-за бабы разлаяться?

— Второе.

— Так и знал. Разбойники всегда одинаковые. Если сдашь остальных, гарантирую жизнь.

— Я не разбойник! — возмутился Ласка.

— А кто ты?

— Я рыцарь из Московии.

Прямого эквивалента «сыну боярскому» у немцев не было, а объяснять, кто такие бояре и кто такие их «дети», которые на самом деле не дети, он еще по пути в ту сторону решил не пытаться. Рыцарь и рыцарь. Предки сражались под знаменами князя, князь давал предкам землю и мужиков. Только на Руси не было ритуала с золотыми шпорами, который переводит рыцаря из принадлежности к благородному сословию в как бы старшую воинскую часть сословия, невзирая на титул и богатство.

— Рыцарь-конокрад? С шайкой цыган? — собеседник посмотрел на лежавшего на дороге цыгана со стрелой в спине, который не то умер, не то притворился мертвым.

— Я не с ними.

— Постой, если ты рыцарь, то где твой меч?

Ласка удивленно потянул саблю из ножен.

— Это? — в голосе послышалось презрение, — И одет ты, как я погляжу, не по-рыцарски. Сдается мне, ты врешь, чтобы избежать петли, хотя не думаю, что меч палача намного приятнее.

— Готов сразиться с тобой пешим или конным, насмерть или до первой крови.

— Конным? Шутки шутишь? Так я и дал тебе сесть верхом.

Все время разговора рыцарь заставлял своих коней медленным шагом обходить Ласку и Элефанта. Они очень устали, а на дороге оставался Элефант и две лошади без седел.

— Так я и спросил твоего разрешения, — ответил Ласка.

Рыцарь потянул меч из ножен. Ласка фыркнул. Конь под рыцарем отскочил назад. Ласка вцепился в гриву и взлетел на спину Элефанту.

— Но, пошел!

Элефанта не сдвинулся с места. Рыцарь спешился.

— Редкое умение. Не ожидал, — сказал рыцарь, — Элефант никуда не пойдет, а ты слезай и попробуй удивить меня своей крестьянской тяпкой.


Рыцарь вытянул меч вперед, направив острие в грудь Ласки. Ласка встал пошире, согнул ноги, как кот готовящийся к прыжку, саблю вытянул вперед то ли подражая жесту рыцаря, то ли просто по привычке. Противники медленно сближались, планируя атаку, просто так кидаться на выставленное острие никто не хотел. Ноги плавно переступали по земле, а мысли неслись галопом. Каждый из них столкнулся с непривычным для себя видом оружия и не спешил рисковать.

Рыцарь старался выманить своего противника на атаку, вставал то правой ногой вперед, то левой. Опустил меч к земле. Ласка качнулся вперед, изображая атаку. Рыцарский меч свистнул, описав короткую дугу снизу вверх.

«Если б я кинулся рубить его в открытую голову, тут же лишился бы руки», — подумал Ласка, — «но в эту игру можно играть вдвоем». Ласка шагнул вперед, сдвигая саблю к правому боку и открывая левый, рыцарский меч взлетел вверх в крайнюю точку и замер. Угадать, куда тебя атакуют, может быть сложно. Даже опытный боец не всегда успевает отреагировать, но если талантливо подыграть своему противнику, сделать вид что ты подставился под удар, а самому приготовить обманный маневр, шансы на победу сильно возрастут.

Рыцарь рубанул от плеча, широко шагнув вперед. Рассчитывая, что Ласка или возьмет защиту, или ударит навстречу в голову. На оба эти варианта у него были отработанные приемы. Ласка увернулся и ударил рыцаря в руку, целясь в пальцы, но попал по стальному кольцу на перекрестье и отскочил.

Рыцарь легко догнал его в два шага с длинным выпадом и уколом в грудь. Ласка отшагнул влево, и лезвие меча скользнуло по обуху сабли. Сразу же контратаковал ударом в плечо.

Не так-то просто успеть выдернуть меч из неудачного выпада с уколом в защиту. Этот успел, вложил в движение не только кисть, а все тело, и принял удар на сильную часть клинка. Сабля поехала вниз до гарды и еще не остановилась, а рыцарский меч уже летел острием в лицо противника.

Укол Ласка отбил ближней к перекрестью частью клинка, чтобы вражий меч ушел вверх. Но сам назад не отступил. Зря. Рыцарь продолжил движение вперед, начатое выпадом, схватил Ласку левой за руку с саблей, ударил навершием меча в лицо и чудом не выбил глаз. Гладкое округлое навершие больно скользнуло по лбу, но не повредило кожу.

С опозданием Ласка тоже схватил противника за руку. Стойки бойцов почти зеркально отражали друг друга. Француз знал, что делать в ближнем бою. Он уперся ногой в ногу Ласки и надавил вперед пытаясь уронить его на землю. Но добрый молодец тоже с детства учился и ближнему бою, и борьбе. Ласка повернулся, освободил ногу, вывел рыцаря из равновесия и помог ему упасть.

Француз все-таки смог опереться на левую руку, а правой взмахнул мечом и отбил удар. Тут же встал в позицию, как ни в чем не бывало.

Снова сошлись, рыцарь держал меч перед собой двумя руками. Ласка атаковал ложным ударом в предплечье, заставляя рыцаря сдвинуть руки ближе к себе и давая возможность сделать шаг вперед. Не дал рыцарю перейти в контратаку, сбил его меч в сторону, заодно отведя саблю на замах, и ударил в голову.

Рыцарь успел взять защиту клинком, направленным к земле, и тут же нанес сильный удар сверху вниз. Теперь Ласка взял такую же перевернутую защиту. Но одной рукой намного сложнее выдержать удар, в который вложили силу двух рук. Ласка старался вышагнуть из-под удара, и почти успел, но рыцарский меч передавил его защиту, выворачивая руку, и распорол дублет немецкого кроя на плече и спине, неприятно коснувшись кожи, но ограничившись неглубоким порезом.

Француз ударил снова, не давая своему противнику опомниться, сверху и снизу, слева и справа. Ласка шагами и прыжками разрывал дистанцию, крутился волчком. Дуэлянты снова остановились в почти симметричном положении. Ласка закинул саблю на правое плечо, угрожая рыцарю ударом в голову. Рыцарь выставил далеко вперед левую ногу, отвел меч к правому плечу, готовый одним ударом с широким шагом снести Ласке голову.

Батя, похоже, недооценил всяких там немцев, которые бьются сходами, и их будто бы надо давить непрерывными атаками. Этот как и вовсе не устал. Молодой, здоровый.

Рыцарь ударил первым. В голову. Но сразу же отпустил правую руку с рукояти, продолжая держать меч левой рукой за навершие и направляя его вниз, в правое колено. У тренированного рыцаря левая рука не сильно слабее правой, и такой удар уже не раз оставлял его противников на земле с разрубленной ногой. На этот раз рыцарский меч столкнулся с кривой саблей на полпути. Так получилось, что Ласка решил сделать такой же удар.

Оба отступили, перехватили оружие поудобнее. Теперь атаковал Ласка. Начал с удара сверху в голову, рыцарь взял защиту, Ласка в последний момент поменял направление удара, нырнул саблей под клинок противника и полоснул его по животу. Рыцарь разгадал обманный маневр слишком поздно, отскочил назад, но булатная сабля легко рассекла дублет, вернувшись с кровью на лезвии.

Француз ударил сверху вниз. Ласка, двигаясь вперед, успел подхватить его под локоть, прикрылся клинком от опускающегося меча, ударил рукоятью сабли в лицо, но немного промахнулся и лишь слегка задел челюсть.

Зубы лязгнули. Рыцарь почувствовал, что вот сейчас начинает злиться по-настоящему. Ласка снова попробовал бросить его на землю, Но рыцарь уже понял, что имеет дело с человеком, который разбирается в борьбе. Не стал разрывать дистанцию, а закинул меч Ласке за спину поперек тела, схватил левой рукой за клинок ближе к острию и, используя меч как рычаг, с поворотом корпуса швырнул загадочного иноземца на землю.

Ласка упал, перекатился, увернулся от удара и снова оказался на ногах, так и не выпустив из рук сабли. Рыцарь ударил, коротким движением обеих рук крутанув рукоять меча. Клинок описал дугу над головой и столкнулся с изогнутой саблей летевшей навстречу. Искры снова посыпались на землю.


— Сдайся по-хорошему, — сказал рыцарь Ласке.

— Хрен тебе. Лучше смерть от меча, чем от палача. Сам видишь, что я не вор, а рыцарь. Будь я вор, уже бы мертвый лежал.

— Ладно, верю.

Рыцарь опустил меч.

— Арман де Виллар, — представился рыцарь, — Также известен как «младший бастард Савойский».

— Это разве не оскорбление? — спросил Ласка.

— Во Франции нет. Брат матери короля Рене де Виллар был губернатором Прованса. Звали его «Великий бастард Савойский».

— Ivan Umnoi. Sohn von Ustin, — представился Ласка, на этот раз переведя «Устинов сын» на немецкий.

В Европе рыцари никогда не обращались друг к другу по прозвищам. В европейском высшем обществе не завелся русский обычай иметь отдельно крестильное имя и отдельно мирское прозвание.


— Неловкое положение, господа? — спросил Вольф, лежа на дороге.

Он пришел в себя, но не развязался.

— Ты кто такой? — спросил Арман де Виллар.

— Вольф Стопиус, аптекарский приказчик. Меня конокрады в плен взяли, — Вольф демонстративно подергал веревки.

— Этот? — спросил рыцарь.

— Нет. Цыгане с ведьмой. А этот смелый молодой человек их разогнал и меня освободил.

— Точно?

— Как на духу. Вон ферма. Внутри лежат связанные и уже обоссавшиеся хозяева, муж с женой, сын и дочь. Спросите их, видели ли они среди разбойников этого русского.

— Спрошу, — рыцарь подошел к Вольфу и взмахом меча перерубил на нем веревку.


Оказалось, что де Виллар говорил по-лошадиному не хуже Ласки. Даже лучше, французские лошади понимали его, не переспрашивая. Втроем собрали всех лошадей, довели до фермы и привязали там. Пока закончили, уже и стемнело. Цыган со стрелой в спине незаметно уполз в поле и там потерялся.

В доме действительно оказались связанные крестьяне. Когда Вольф успел их увидеть?

Первым делом Арман де Виллар поговорил с крестьянами. По-французски Ласка не понял, но догадался, что крестьяне первый раз видят и его, и Вольфа.

Рыцарь дал главе семьи несколько серебряных монеток, для гостей тут же зажгли свечи и накрыли стол. Хлеб и яйца нашлись сразу. Кусок ароматного копченого окорока выставил на стол рыцарь. Брал в дорогу, надо доесть, пока не испортилось. Вольф сбегал на конюшню и принес из остатков дорожных запасов немного сладких сухарей и твердого сыра. Хозяйка сбегала в погреб и принесла кувшин вина.

— Тут что, две шайки было? — спросил рыцарь, едва присев за стол.

— Откуда две? — не согласился Ласка.

— Элефант говорит, вы двое его увели, потом ведьма заколдовала, потом ты его у ведьмы отбил.

Когда он успел еще и коня допросить?

— Цыгане с ведьмой хотели отобрать Элефанта у меня. А я увел его, чтобы закрыть долг чести перед одним благородным человеком из Вены, — признался Ласка.

— Черный дестрие? Чтобы табличку не менять?

— Да, — Ласка заметно удивился.

— Ты не первый. Даже не второй.

— Как ты нас выследил? Вроде гнали-гнали, на глаза людям не показывались.

— Если бы я людей спрашивал, до сих пор бы искал. Я спрашивал всех встречных лошадей. Уздечку Элефанта им давал понюхать. И на следы смотрел. Два дня по утрам идет дождь, а у Элефанта очень приметные подковы.

— А направление? Мы ведь могли куда угодно поскакать.

— Скорее всего, в сторону границы. Аррас, Реймс, Мец. Не так уж много дорог. Еще до полудня я нашел первый след, дальше все просто.

— Но почему один, без солдат?

— Главный конюший меня недолюбливает. Его Величество на двенадцать лет пожаловал мне должность инспектора королевских конюшен за то, что я говорю по-лошадиному. С тех пор все, кого я инспектирую, меня не любят. И за то, что инспектирую, и за то, что моложе их, и за то, что по-лошадиному говорю, а они нет. И происхождению завидуют. Им бы только от меня отделаться. На этот раз отправили искать одного, надеются, что не найду. А я взял и нашел.

Ласка вздохнул. Вот как теперь быть.

— Могу тебя не сдавать, — продолжил де Виллар, — Элефант со мной. Есть свидетели насчет ведьмы и цыган. Поставлю коня на место, доложу, что конокрады частично побиты, частично сбежали.

— Лучше сдавай.

Ласка хлебнул вкусного вина на пустой желудок, и его уже немного развезло. Почему бы не сделать как в Вене. Воспользоваться возможность попасть к королю, а там сторговаться принести какую-нибудь ерунда в обмен на коня.

— Зачем тебе? — удивился де Виллар.

— Представь меня королю пред ясны очи и получишь награду, — Ласка без всякой необходимости пошел по венскому варианту.

— Какую еще награду?

— Вот если ты вора поймал, то ты просто свою работу сделал. С такой ерундой ты к королю на прием не попадешь. Зато, если поймал рыцаря, да еще иностранного, да еще с секретным предписанием, то тебе прямая дорога к государю.

— Зачем мне к королю?

— Говорю же, за наградой. Или челом бить, если повод есть. Или скажешь, что ты рад служить и ничего тебе не надо, тогда он тебе за верность жалование поднимет.

— Я уже инспектор королевских конюшен. И кровный родственник Его Величества. Могу ходить к нему как к себе домой, — рыцарь повертел кружку с вином и сделал большой глоток, — Только он не особо рад меня видеть.

Не сработало.

— Господа, извините, что отвлекаю вас от светской беседы, но вам не кажется, что вы немного похожи? — спросил Вольф.

— Тем, что говорим по-лошадиному? — спросил де Виллар.

— И этим тоже. Кстати, мессир, вы получили этот дар при жизни или в наследство? Он передается по мужской линии.

— Тогда, скорее, в наследство.

Француз замешкался, как будто он не знал, был ли дар у его отца. Отец, конечно, мог умереть раньше, чем дотягиваются воспоминания сына, но другие родственники или знакомые сказали бы парню, что у него дар как у отца.

— У вас совершенно разные волосы, носы, нижняя челюсть, — продолжил Вольф, — Но очень похожие голубые глаза, почти одинаковые губы, а уши со всеми изгибами и вовсе неотличимы. Даже запах похож.

Ласка понюхал свою подмышку. Ну, потная. И от одежды конским потом несет. У француза тоже. Как немец отличает два разных мужских запаха и говорит, что похожи? Он что, парфюмер? Хотя аптекарский приказчик тоже в запахах должен бы ориентироваться. Точно, и в Москве доктора свои лекарства в первую очередь по запаху проверяют, а не на вкус. Но этот де Виллар в самом деле напоминает кого-то.

— Хм… Зеркало есть? — спросил де Виллар.

Зеркала на ферме предсказуемо не нашлось. Налили в ушат воды, посмотрелись. Вроде похожи.

— Не была ли твоя мать во Франции? — поинтересовался рыцарь.

— Нет, но отец еще до моего рождения побывал в Генуе и Турине, — ответил Ласка, — И у него есть этот дар.

— Когда?

— Если от Рождества Христова, то зимой двадцать первого — двадцать второго годов.

Ласка давно привык держать в голове оба летосчисления. И русское, от сотворение мира, и папское, от Рождества Христова.

— Напомни, как звали твоего отца?

— Устин Иванов сын Умной.

— Юстиниан? От матери мне достался медальон с портретом отца. Больше я о нем ничего не знаю.

Рыцарь достал плоский золотой медальон. На створках красовались две миниатюры. Первая — портрет благородной дамы средних лет, Ласка не успел рассмотреть, потому что де Виллар тут же ее закрыл ладонью. Вторая — портрет бати, когда он был лет на двадцать моложе.

— Отец, — удивленно сказал Ласка.

Да, погулял батя в европах. Хотя он точно не напрашивался. Сами виноваты.

— Здравствуй, брат, — Арман протянул руку.

— Здравствуй, брат, — Ласка пожал ее.

— Я представлю тебя королю и попрошу, чтобы он отдал тебя этого коня, — сказал Арман, — Может быть, он прикажет сослужить какую-то службу, тогда я тебе помогу.

— Спасибо.

— И не говори никому про эти портреты. Люди думают, что я сын дяди Рене.

— Буду нем, как рыба.

Загрузка...