Адаптация к взрослой жизни

Глава 21 (21.12.18) Королевская битва

На следующее утро я проспал. Когда продрал глаза, Витька с Леной уже уплетали яичницу из общей сковородки, запивая ее чаем.

Наша с Витьком ночная вылазка к окну комнаты девочек и увиденное там казалось мне теперь прекрасным сном. Витька, видимо, боясь разозлить Лену, ничем не подавал виду, что мы ночью ходили подглядывать, и я тоже предпочел об этом забыть.

‒ Доброе утро! ‒ приветствовала меня Лена. – Ты так сладко спал, что мы побоялись тебя будить.

Витька кивнул и пробормотал с набитым ртом:

‒ Ты з брове ховорил, ое тезе ко фторой паре.

‒ Это завтра, ‒ потянулся я. – А сегодня лекция по химии первая.

‒ Ну, поторапливайся тогда, ‒ прожевав, кивнул Витька на будильник, ‒ а то голодный пойдешь или ко второму часу вообще.

Я подскочил и поспешил на кухню. Девочки тоже заканчивали завтракать и торопливо кивнули, когда я поздоровался. Только Вера еще валялась в постели, решив, судя по всему, забить на первую пару.

Пока я делал себе чай, соседки, похватав сумки, поспешили к выходу, и я понял, что с завтраком безнадежно опаздываю. В животе предательски урчало, и я, коротко поразмыслив, решил пойти ко второму часу, успев закусить чаем с бутербродами.

Правда, когда я открыл холодильник, выяснилось, что бутерброды можно сделать разве что с подсолнечным маслом. Но так как чай был уже заварен, а на пару идти слишком поздно, то я решил просто выпить его с пустым хлебом.

Когда я почти закончил завтракать, на кухню выползла сонная Вера.

Она несколько секунд, вяло моргая, смотрела на меня, а затем хрипло спросила:

‒ Который час?

‒ Восемь часов и семь минут, ‒ звякнув наручными часами, ответил я. – На первую пару уже можешь не спешить.

‒ А-а-а… ‒ зевнула Вера и махнула рукой, ‒ я все равно ко второй собиралась. У нас первая физра, бегать лень с утра. Чё пожрать есть?

‒ Боюсь, только борщ, ‒ развел руками я. – И хлеба вот полбулки.

‒ М-да, я не настолько хохлушка, чтоб завтракать борщом. Ты варенье будешь?

Я поспешно кивнул, а Вера развернулась на пятках и, неожиданно распластавшись на полу, ловко полезла к Саше под кровать.

‒ Вот же засунула, зараза, клубничное в самый угол, – раздалось из-под кровати ее ворчание, а через полминуты появилась сама Вера с поллитровой банкой варенья. – На, открывай, ‒ распорядилась она.

Я ножом быстро отковырнул крышку и подал Вере. Та от души плюхнула столовую ложку варенья мне на кусочек хлеба, а сама принялась с аппетитом уничтожать сладкое прямо из банки. Я подумал, что сейчас отличный момент, чтобы попытаться поговорить с Верой, но после нашей прошлой ночи совершенно не знал, с чего начать. Между тем она, уничтожив полбанки, оторвалась от этого увлекательного занятия и произнесла:

‒ Вот сейчас оближу ложку и как дам те в лоб! Ладно, я тут прохлаждаюсь, а ты вот, вместо того чтоб об учебе думать, сидишь рядом со мной и напрягаешься, как электричество.

‒ Не понял, ‒ удивился я.

‒ Хватит пялиться на меня, собери жопу в кулак и пиздуй на пары! – резко сказала Вера. – Меня любую будут любить, а ты умный должен быть. Скоро второй час начнется, чего непонятного?

Я подскочил как ужаленный и, подхватив во флигеле сумку, поспешил на занятия. Слова Веры обожгли как пощечина, я совершенно не мог понять, как она догадалась, что я собирался пойти на лекцию ко второму часу? Возникло чувство, что она буквально прочитала мои мысли и нанесла удар первой. Будто зная, что это именно она занимает теперь все мои мысли. Ночь со Светой была хороша, но в пьяном состоянии я мало что помнил и чувствовал, а вот память о встрече с Верой раскаленной иглой прожигала мозг.

Уже сидя за партой и пытаясь безуспешно сосредоточиться на химии, я вдруг вспомнил свой разговор с Настей. Она сравнивала Веру с Пеппи Длинный Чулок, а сегодня утром Вера почему-то напомнила мне Карлсона. В этой развязной позе при поедании варенья отчетливо сквозил этот сказочный персонаж. Тем обиднее было ее грозное обращение ко мне, ведь в тот момент я смотрел на нее без похоти и поговорить хотел не о сексе. Но, может быть, она почувствовала именно это, и именно тут причина столь резкой реакции?

Более-менее оопомниться мне удалось только к обеденному перерыву. Я ругал сам себя на чем свет стоит. Всего одна, случайно брошенная фраза, и я уже ни о чем другом не мог думать целый день.

На третьей паре была математика, и я с огромным трудом пересдал контрольную, которую завалил на прошлой неделе, и получил тройку. Когда-то я, окончивший школу с серебряной медалью, пришел бы в ужас от этого факта. Но теперь, спустя всего два месяца учебы в вузе, я был рад тройке и совершенно не переживал о последствиях такого отношения. Пока я шел на последнюю пару по анатомии, думал, что вся моя жизнь изменилась так резко, как будто я вошел в портал, перенесший меня в другое измерение. Или даже нет, я как будто проснулся в теле другого человека, как в романе Гамильтона «Звездные короли», до дыр зачитанном в детстве. Я помню, как тогда мечтал заснуть и проснуться в теле звездного принца. Спасать прекрасных принцесс и вести в бой армады космических крейсеров. Но ничего этого не происходило, и я, как и все, под гнетом школьной повседневности постепенно разучился верить в чудеса.

После анатомии я решил не ходить домой, а остаться на кафедре для подготовки к коллоквиуму. Я боялся, что встречу Веру и, еще раз с ней поговорив, опять не смогу ни о чем думать, потеряю возможность учиться. Наскоро поужинав прямо на лавочке возле кафедры купленными в ларьке поблизости рогаликом и кефиром, я поспешил вернуться к зубрежке латинских терминов. Провозившись до темноты и несколько успокоившись (латинский и кости отличное средство против личных переживаний), я отправился домой. По дороге, на аллее университетского парка, увидел идущих впереди Лену и Витьку. Мне показалось странным, что Витька одет в старую грязную олимпийку, которую он использовал в качестве рабочей одежды на даче у проректора. Лена нежно прижималась к нему, и было удивительно, зачем он поперся в таком виде на свидание?

Через несколько секунд до меня дошло. Это было вовсе не свидание. Лена встречала Витьку с работы. «Вот это любовь! ‒ подумал я. – Тащиться черт-те куда по темноте, прижиматься к потному и грязному Витьке, эх, мне бы такую девушку!»

Все мои мысли мгновенно вернулись к проблемам личного одиночества. Света и Вера ясно дали понять, что, несмотря на секс, видят во мне только друга. О Саше даже думать не хотелось. Оставалась Настя, но подойти после всего, что происходило на ее глазах, и пригласить на свидание было выше моих сил. По большому счету Витька был прав, и мне было нечего ловить. Я превращался в человека, который мог утонуть посреди жаркой пустыни, как бы банально это ни звучало.

Я решил не нарушать идиллию Витиной прогулки и специально зашел в магазин. Не знаю зачем, купил жвачку Love is и, по привычке развернув ее, прочитал на фантике:

… собраться с духом, когда вокруг штормит.

На картинке знаменитые парень с девушкой самозабвенно гребли посреди бушующего моря. «Отличный совет», ‒ подумал я и продолжил путь.

Когда я пришел на квартиру, там еще не «штормило», но ощущение затишья перед бурей буквально витало в воздухе. На кухне я увидел очень странную картину. Витька поспешно собирал ужин на двоих, используя вместо подноса обрезок фанеры, а Лена стояла у него за спиной, как телохранитель или конвойный. Кроме них за столом сидели Саша и Вера, балуя себя вечерним чаем. Лена не смотрела на девочек и была очень напряжена. Вера, напротив, с улыбкой смотрела на Лену. Напряженную тишину нарушала только возня Витьки да мерное бряцанье Вериной ложки в кружке с чаем.

‒ Всем добрый вечер, ‒ осторожно произнес я.

‒ Привет! – отозвалась Вера. – Где пропадал, мы уж забеспокоились.

‒ Анатомию зубрил на кафедре. Есть чё пожрать?

‒ Не-а, – лениво отозвалась Вера. – У нас тут теперь еще с обеда каждый сам за себя. Но Настя яиц прикупила десяток, можешь яишенку себе забабахать.

Я осторожно прошел к холодильнику. Витька закончил наполнять тарелки и тоже двинул туда, чтобы убрать пару кастрюлек. Я пропустил его вперед и повернулся к столу. Бросилось в глаза напряженное лицо Саши, она тоже сидела как взведенная пружина, готовая кинуться, но не понятно на кого.

‒ Ярик, ты, как поужинаешь, можешь пару часов не заходить во флигель? – робко спросил Витька. – Хочешь, пойди сразу учебники возьми или что там тебе нужно. А часов после десяти постучишься, я тебя запущу.

‒ Да, конечно, ‒ устало кивнул я. – Мне ничего не надо, все в сумке есть.

«Молодая чета» гордо покинула кухню, по-прежнему сопровождаемая ехидным взглядом Веры. Я открыл холодильник и полез за яйцами.

‒ Ну, раз уж все равно сковородку будешь пачкать, то и на меня поджарь! – весело попросила Вера. – Мне два яйца, глазунью с жидким желтком, и смотри, чтобы не растекся.

Судя по всему, «каждый сам за себя» в отношении продуктов Вера всерьез не рассматривала. Пока я готовил яичницу из шести яиц, Саша допила чай и, все так же сохраняя полное молчание, покинула кухню. Я собрался выложить Верину долю яичницы на тарелку, но она замахала рукой:

‒ Да тащи сковородку сюды, меньше мыть потом. Чё мы, с одной не поедим?

Вера подвинулась ближе, и мы в молчании стали есть. В итоге мне досталось лишь три яйца из четырех запланированных, а Вера, похлопав меня по плечу, заявила:

‒ Спасибо, было очень вкусно. Давай я помою сковородку, а тебе пора заниматься, а то с учебой совсем плохо стало.

‒ А как ты узнала про учебу? – не понял я.

‒ А ты думаешь, чего Сандра такая злая сидела? – усмехнулась Вера. – Она пару схлопотала за лабораторную, что ты ей решал, теперь у нее там жопа вообще. Ты хоть пойди извинись.

Ситуация казалась мне все более и более абсурдной, если не сказать глупой. Но я, вместо того чтобы пойти к Саше, собрался с духом и произнес:

‒ Вера, мы можем поговорить наедине?

‒ О чем? – она удивленно вскинула бровь. – Впрочем, не важно. Пойдем во двор. Ща, погоди, я только сигарету возьму.

Я двинулся к выходу, а Вера, выхватив из куртки сигарету, прикурила от котла и вышла следом за мной.

‒ Ну, и о чем ты хотел поговорить?

‒ Я, как бы это, съехать думаю. Ситуация какая-то идиотская, блин. Вроде только стали жить нормально, не ссорились почти.

Вера глубоко затянулась и согласно кивнула. Потом выдохнула мне прямо в лицо густое облако дыма и произнесла:

‒ Я тебя понимаю. Тебе страшно и одиноко, ты хочешь, чтобы тебя пожалели. Но на другой квартире или в общаге кто тебя будет жалеть?

Я пожал плечами, снова пораженный изменением в речи Веры. Казалось, она приподняла свою обычную ироничную маску и теперь со мной из-под нее говорит кто-то совсем другой.

‒ Подожди до пятницы, не говори с хозяйкой, ‒ продолжила Вера. – Я верю, что все образуется. И ты верь мне.

‒ Хорошо, ‒ кивнул я. – Я как бы вот что еще хотел. Я дедушкиного вина привез. Хорошего, домашнего. Хотел, чтобы ты попробовала, ты же на этом факультете, по вину, короче. Ну, в смысле не только ты, а чтобы все.

‒ Что же ты его не достал? – удивилась Вера. – Или ты его хотел выпить только со мной?

‒ Не, ну и с тобой. Ну и его как бы много, четыре литра, оно крепкое такое довольно, ‒ еще сильнее засмущался я. – Думал, в холодильник положить, да так и оставил во флигеле под кроватью.

‒ Отлично, ‒ усмехнулась Вера. – Вот в пятницу его и выпьем, если все будет хорошо. А если плохо, отметим твое выселение. В общем, без вина по-любому никак! Пошли, хватит топтаться, еще простудишься.

Я послушно последовал за ней на кухню, так и не задав вопрос о ее прошлом.

Весь следующий день на квартире продолжалась «холодная война». По настоянию Веры, я ушел с головой в учебу и действительно почувствовал себя лучше. Саша простила меня за ошибки, но теперь функции репетитора плавно взяла на себя Настя, а я в основном наверстывал свои упущения. Меня удивляла Вера, которая почти весь вечер валялась на кровати и что-то писала в блокнот, никому не показывая. Я было подумал, что это стихи, но проверить догадку не было никакой возможности. Лена и Витька почти не разговаривали со мной. Мне казалось, что Витька собирался что-то рассказать, но не хотел злить Лену. Когда я ночью возвращался от девочек, то они уже спали, а утром обменялись со мной только приветствием да парой дежурных фраз.

В пятницу последней парой была практика по химии, и я завозился, сдавая лабораторную так долго, что ушел только через полчаса после звонка, зато заработал законную пятерку. Настроение улучшилось, я верил в Веру (получалась забавная тавтология), хотя было совершенно непонятно, что она собирается делать.

Но придя на квартиру, я почувствовал, что гроза все-таки разразилась. Возле флигеля во дворе я увидел встревоженных Сашу и Настю, которые молча смотрели на дверь.

‒ Привет! Что случилось? – спросил я.

‒ Ты Витьку не видел? – ответила вопросом на вопрос встревоженная Саша.

‒ Нет, а что?

‒ Саша, расскажи ему, а я покараулю, ‒ нервно сказала Настя. – Крикну если что.

‒ Пошли, заодно Светку проверим, – кивнула Саша.

Я послушно последовал за ней на кухню. Дверь в комнаты была прикрыта, но из-за нее доносились приглушенные всхлипывания.

‒ Что у вас тут произошло? – удивленно спросил я.

‒ Верка, дур-р-ра, с огнем доигралась, ‒ устало выдохнула Саша. – Подговорила Светку, они Витька на обеденном перерыве выловили и уговорили вернуться на квартиру. Зашли, короче, во флигель и трахались там втроем, точно до прихода Лены. Витька психанул и свалил куда-то. Света, вон, в комнате закрылась и ноет. Говорит, Лена с ножом во флигель заскочила, машет, орет. Светка сразу выскочила, а Витек через пару минут. Тут и мы с Настей подошли как раз, стали во флигель ломиться, а Вера чем-то дверь подперла и кричит, чтобы шли на хер, она сама со всем разберется. Вот теперь стояли и решали с Настей, выбивать окно или нет?

‒ Ну, охереть просто, ‒ выдохнул я и опустился на стул.

Все казалось каким-то нереальным. Я поднял руку и укусил себя за мизинец, пытаясь проснуться. Было больно, но легче не стало. Я по-прежнему сидел на кухне около встревоженной Саши и пытался понять, что происходит вокруг.

Не получалось…

‒ Что теперь делать? – слабым голосом спросил я.

Саша заглянула в комнату, а потом вернулась ко мне.

‒ Светик вроде жива, пойдем, может, правда через окно залезем?

Я кивнул и поспешил за ней. Во дворе Настя подбежала к нам и взволнованно зашептала:

‒ Я к окошку на корточках подошла, тихонечко послушала. Они там разговаривают внутри. Точно обе говорят. Давайте не будем пока окно трогать?

‒ Пошли на кухню, ‒ махнула рукой Саша. – И так тут полчаса торчим.

Мы вернулись на кухню и в полной тишине уселись за стол. Настя поставила чайник, молча сделала всем чай. Примерно через полчаса всхлипывания за дверью стихли, и Настя, заглянув туда, сказала, что Света заснула. Остальное время мы просто сидели каждый над своей кружкой, не смотрели друг на друга и даже не пытались заговорить, погруженные каждый в свои мысли.

Кроме попыток разгадать странную логику Веры, я испытывал чувство глубокой зависти к Витьке. Мало того, что он вторую неделю кувыркался каждый день с Леной, так сегодня ему вообще достался секс сразу с двумя девушками. Где справедливость в этом долбаном мире? Я им решаю задачи, провожу с ними время, а трахаются они с ним!

Примерно через час вернулся Витька. Я мгновенно утратил чувство зависти, когда увидел его бледное лицо с трясущимися губами.

‒ Ну что? ‒ тяжело выдохнул он.

‒ Разговаривают, ‒ отозвалась Саша. – Садись, чай будешь?

Витька отрицательно замотал головой. Он сделал шаг к столу, опустился на стул и уронил голову на руки. Я ожидал, что девочки будут обвинять его за явную измену, но Саша и Настя восприняли его возвращение удивительно спокойно, если не сказать с облегчением. Отсутствие логики в действиях соседей по квартире уже совсем перестало меня удивлять, и я решил, что просто чего-то не знаю.

Прошло еще около получаса, на улице совсем стемнело, когда дверь распахнулась и в комнату ввалилась Вера с кухонным ножом в руках. Она бросила его на стол и произнесла подозрительно веселым тоном:

‒ Чего приуныли-то? Все будет заебись! – она щелкнула по Витькиному носу и повернулась ко мне. – Так, Ярик, пойдем со мной.

‒ Куда? – не понял я. – Ты скажешь, что вообще происходит?

Вера недовольно нахмурилась и, уперев руки в бока, грозно произнесла:

‒ Так! Ты сейчас идешь со мной, засвидетельствовать капитуляцию. Потом мы возвращаемся сюда, и я всё всем подробно объясню. Не шалите тут без меня. Ясно?

Все дружно кивнули. Вера резко развернулась и вышла во двор, а я последовал за ней в наш флигель, испытывая какое-то странное предчувствие…