Глава 8

Хорошо, что Самсонов догадался провести селекторный военный совет, а не очный на борту своего «Громобоя». Потому как если бы его дивизионные адмиралы встретились лицом друг к другу, то точно парочку можно было паковать в мешки для трупов, настолько сильна была ненависть Хиляева, а теперь и Козлова с Козицыным к адмиралу Белову, за его вновь пассивное поведение в секторе только что прошедшего сражения.

В отличие от своих командиров, Иван Федорович не так был категоричен к командующему 2-ой «ударной» ведь по факту, теперь лишь у Белова под рукой оставалась хоть какая-либо значимая военная сила, представляющая Черноморский флот. Об остальных обескровленных дивизиях этого было сказать нельзя. Вот поэтому пока трое из пяти адмиралов говорили в лицо Кондратию Витальевичу все, что о нем думают, конечно же, через экран, Самсонов молчал и подсчитывал общие цифры потерь и оставшиеся в составе флота корабли и истребители.

Когда он закончил изучать столбцы, то поднял глаза и громко кашлянул, показывая что балаган пора прекращать и переходить к делу.

— Я понимаю вашу реакцию, господа, — сказал командующий, обращаясь к Козлову, Козицыну и в особенности Хиляеву, — но позвольте сказать пару слов в защиту вашего коллеги по несчастью…

— Предоставьте это военным адвокатам, господин командующий, — посоветовал Дамир Ринатович. — На «Новой Москве» есть профессиональные люди, специализирующиеся на том, чтобы отмазывать подобных Белову, негодяев. Хотя не уверен, что после того, что совершил командир 2-ой «ударной» кто-либо способен переубедить Трибунал оправдать этого человека…

— Оставьте неуместные шуточки, — отмахнулся Иван Федорович. — Сейчас я вам в двух словах, пока мы не занялись по-настоящему важными делами, объясню, почему не разделяю ваших чувств в отношении Кондратия Витальевича…

— Не очень хочется терять время на пустословие…

— Ничего, потерпите, торопиться не куда, — ответил на это Самсонов. — Что нам еще делать, господа… и дами, как не болтать? — командующий кивнул на экран с присутствующей и до сих пор сохранявшей молчание великой княжны. — Наш флот идет курсом на Херсонес-3, времени на это требуется около шести часов, так что сидим и слушаем…

Дивизионные адмиралы недоуменно посмотрели на своего командующего.

— Итак, как и обещал, пара слов в защиту Кондратия Витальевича, — начал Самсонов еще раз взглянув на колонки цифр. — Вы обвиняете данного адмирала в том, что его корабли вовремя не прибыли к месту событий и от этого мы проиграли, так? Однако сейчас, проверяя тайминг времени, я могу ответственно заявить что 2-ая «ударная» не успевала прийти на помощь остальным дивизиям флота, как бы этого нам не хотелось… Нет, успевала или не успевала это, конечно, вопрос относительный…

Безусловно, вымпелы Белова подошли бы к переходу в финальную фазу сражения, но изменили бы они что-либо?

— А как вы сами думаете⁈ — возмущенно воскликнул вице-адмирал Козлов. — Девятнадцать новеньких практически не участвовавших до этого в сражениях кораблей могут решить исход боя или нет?

— Во-первых, не девятнадцать, а восемнадцать, — поправил его, командующий. — Вы, Вячеслав Васильевич, надеюсь не забыли, что именно один из кораблей 2-ой дивизии — а именно, линейный корабль «Новгород» был тем заслоном, что, по сути, спас всю вашу дивизию от окружения и уничтожения⁈

Вячеслав Козлов замолчал, понимая, что в словах Самсонова есть большая доля правды. 9-ой дивизии действительно удалось развернуться и скрыться от преследователей только благодаря самоотверженной и внезапной атаке из засады линкора «Новгород», который в итоге заплатил своей жизнью и жизнями космоморяков своего экипажа, чтобы выручить товарищей из соседней дивизии…

— Атака, которую провел командир «Новгорода» никак не связана с распоряжениями собственно адмирала Белова, — все-таки буркнул в ответ Вячеслав Васильевич, меря того ненавидящим взглядом через экран. — Более того, позволю утверждать, что если бы у данного адмирала имелась такая возможность, он бы и «Новгород» прихватил с собой, когда убегал на флагманском «Рюрике» из сектора боя…

— Тем не менее, именно вымпел 2-ой «ударной» прикрыл отступление ваших кораблей, — продолжал защищать Кондратия Витальевича, командующий. — Этого отрицать нельзя… Так вот, возвращаясь к тактике прошедшего боя… Напоминаю, проигранного нашим флотом, боя… Итак, если 2-ая «ударная» подошла и ввязалась бы в сражение, вернуть контроль над переходом нам бы все равно не удалось, а с другой стороны потери Черноморского флота были бы несравнимо большими…

— Что дает право делать вам такие выводы? — Василий Иванович Козицын тоже вмешался в диалог, ведь он тоже, как и все, смотрел сейчас на изначальные и конечные цифры соотношения. — У «янки» был ограниченный контингент, несмотря на то, что они получали каждые сорок минут подкрепления…

— Вы забыли сказать, подкрепления из свежих, со стопроцентными мощностями полей, вымпелов, — поправил своего дивизионного адмирала, командующий. — В отличие от наших подразделений, чьи корабли были практически «голыми», и от этого не имеющими шансов долго держать строй в артиллерийской дуэли с противником.

Этот чертов «рой» американских F-4 из почти семисот машин обнулял одну нашу дивизию за другой, точно так же он еще до подхода Белова, обнулил бы и вашу дивизию, Дамир Ринатович. А после, безусловно, набросился бы и на подошедшую 2-ую «ударную»… Это же очевидно… И не важно, что наших кораблей в сравнении с группами Джонса-младшего и контр-адмирала Элизабет Уоррен было в два раза больше!

Сколько черноморские дивизии могли продержаться против американцев в позиционном противостоянии если у вас нет фронтальных и бортовых защитных полей, а у врага они имеются, пусть и сильно ослабленные⁈ Сейчас на холодную голову я сижу и анализирую произошедшее, и вместо оскорблений и негодования в сторону Кондратия Витальевича, хочу при всех сказать ему, спасибо…

Такие слова как обухом обрушились на уши трех адмиралов, которые минуту назад хотели разорвать Белова на маленькие кусочки. Теперь же после признания командующего, сделать это явно не получится.

— Да-да, не кривитесь, — продолжал Иван Федорович. — Адмирал Белов сохранил свою дивизию, по итогу всех сражений являющуюся самым мощным и боеспособным соединением Черноморского космического флота. И за это я ему безмерно благодарен. Если бы два часа назад он поддался эмоциям, как сделали это мы, то сейчас и корабли 2-ой дивизии представляли бы тоже самое, что и остальные корабли — а именно, продырявленные и еле ползущие баржи без большей части артиллерийских батарей…

Враг прорвался и занимает пространство стратегически важной во всех отношениях звездной системы «Таврида». Если мы ее потеряем, американцы растекутся по всему ближнему сектору Империи и их уже невозможно будет остановить. Поэтому, на время пока остальным кораблям Черноморского Императорского флота требуется ремонт и восстановление, именно дивизия адмирала Белова становится основной силой нашей обороны и именно ее кораблям придется сдерживать натиск в течении как минимум последующих двух суток…

Поэтому эмоции в сторону, и начинаем думать, как нам удержать «Тавриду» и не отдать ее врагу…

— А это возможно при таком соотношении сил, господин командующий? — задала вопрос Таисия Константиновна. — Ведь как мы знаем у американцев по ту, а теперь уже и по эту сторону портала собралось не менее двухсот кораблей. У нас же с учетом потерь под рукой всего пятьдесят…

— Давайте только без паники и пораженчества, — хмыкнул адмирал Самсонов. — От вас ли я слышу подобные унылые речи?

— Никакого пораженчества, — отрицательно замотала головой капитан-командор, — просто я вижу цифры на экране и они далеко не в нашу пользу. Как победить при соотношении четыре к одному, да еще когда переход «Бессарабия-Таврида» под контролем «янки»?

Тася говорила как на автомате, сейчас она думала не о соотношениях сторон и тем более не страшилась превосходства врага. Да будь у американцев не двести, а пятьсот вымпелов, ей без разницы. Совсем другие и очень невеселые мысли посещали сейчас княжну и мысли эти были направлены в сторону Василькова и взятой в качестве трофея ее любимой «Афины». Таисия не могла решить, утрата чего бьет больней…

— Вы смотрите на экран, но кажется, видите не все, — поправил капитана-командора, Иван Федорович. — Во-первых, о соотношении… Да, в данную минуту в походной колонне Черноморского флота, которая движется по направлению к Херсонесу-3, находится 53 вымпела. Не будем сейчас уточнять, сколько из них могут сражаться, это в последующие стандартные сутки не так важно… Кстати о количестве, несмотря на то, что мы сдали переход, но безвозвратные то потери у флота минимальные…

Самсонов чуть не заулыбался произнесенному, всячески стараясь подбодрить своих дивизионных адмиралов, большинство из которых заметно приуныло.

— Напоминаю, безвозвратные потери нашей стороны в битве за переход «Бессарабия-Таврида» составили — 5 вымпелов. Из них самая существенная, это, конечно же, — линейный корабль «Новгород». Так же в бою были потеряны: один легкий крейсер и четыре эсминца. Американцы, кстати, недосчитаются по итогу такого же числа кораблей. Пять их крейсеров уничтожены… Слышите, целых пять крейсеров, пусть в основном и легких. Но против наших эсминцев!

Так что не нужно посыпать головы пеплом, еще повоюем…

— Это конечно, хорошо, но потери один к одному не решают стратегическую задачу обороны звездной системы «Таврида», — вставил слово адмирал Козицын. — Как защищаться будем?

— Дослушайте до конца, скоро все поймете, — загадочно подмигнул ему командующий. — Повторюсь, сейчас в походной колонне у нас чуть более пятидесяти вымпелов. Однако не забывайте, что за несколько часов до начала вторжения Илайи Джонса, тринадцать вымпелов — самых поврежденных в прошлых сражениях были отправлены мной на военные верфи нашей главной базы на Херсонесе-9, они уже на полпути к планете и вскоре встанут на восстановление в эллинги…

Второе, у перехода «Тарс — Таврида» находится тактический резерв Черноморского Императорского флота в лице дивизии вице-адмирала Красовского, а это пятнадцать свежих вымпелов, плюс там же расположена и одна из наших самых боеспособных космических крепостей — «Севастополь»… Таким образом, нас не пять десятков, Таисия Константиновна, — командующий улыбнулся княжне, — а уже восемь… Так что, выше нос…

Загрузка...