Твердая Надежда. Книга 2. Академия для куклы.

Глава 10

– Ну, что, Егорка, идёшь?

– Иду, пап.

Глядя в зеркало ещё раз поправил галстук. Отец стоит в дверях и комментирует:

– Тебе с твоей красоткой надо... В скафандре ходить. А какая у неё подруга? Как робот!

– Ну и что? Тебе же объяснили: она боялась, что я её иначе не узнаю.

– А может - она каждый день так ходит.

– Пап, ну что ты несёшь? Нормальная она девчонка. Я сам туда в кожан с клёпками вырядился. Часто я его надеваю?

– Вот-вот. И другая подруга у неё совершенно нормальная, – поддерживает мать из другой комнаты. – Приличная девушка, даже довольно старомодная. В хорошем смысле.

– Эт да, – соглашается папа. – Таких сейчас и встретишь редко. За весь вечер ни разу телефон не достала. Как её там звать?

– Надежда. И не ела ничего, видать - фигуру бережет, – поддерживает мама. – Спортивная вся. Режим.

– Ты, Егорка, к ней тоже приглядись. А то глядишь, если с Катериной не сложится...

– Паш, не сбивай мальчика. Надежда сильно строгая на мой вкус. Катенька поживее. Мне она понравилась.

– Главное, чтобы Егорке нравилась, – возражает папа.

* * *

Катина Реношка высадила возле музея и укатила искать свободную парковку. Украдкой помахала ей ладошкой, повернулась и поправила Серёже воротник.

– Надька, как я выгляжу? – спрашивает подруга.

– Шестой раз спрашиваешь, – напомнила ей вместо ответа.

– Кать, всё в лучшем виде. Как мужчина говорю, – успокаивает Серёжа.

Обняла Серёжу за руку, пристроила щеку на его плече. Катя поглядывает в свой телефон. Она так боялась опоздать, что приехали намного раньше. Время тянется медленно. Руки понемногу согреваются от Серёжиного тепла. Чтобы ему не приходилось держаться за холодный пластик - специально надела пушистые перчатки. Мимо идут люди. Иногда кто-нибудь заходит в музей. Наконец - Катя подпрыгивает и машет ладошкой. Егора трудно узнать в строгой куртке, брюках и тёплой шапке.

* * *

С парнем Надежды посмотрели друг на друга с ухмылкой. Не сговариваясь, надели галстуки и похожие свитера с треугольным вырезом.

– Двое из ларца, – с улыбкой заметила Надежда, сбрасывая пальто на руки своему кавалеру. В ответ пожал плечами, принимая у Кати её куртку.

– Мода делает людей похожими.

– Может быть модно всё, что угодно, – отвечает Катя в рифму. На ней тёплые светлые брюки и яркая кофта. А вот ноги её подружки, одетой в платье, мёрзнут в тонких чулочках. Странно - на ней, кажется, нет ничего, на что могла бы среагировать рамка на входе, но ей пришлось показать охраннику какое-то удостоверение. Пришел к выводу, что её костюм робота-полицейского для вечеринки был выбран не просто так.

– Идём?

У входа на выставку - обычный автоматический терминал оплаты. Все, кроме Надежды, сразу достали телефоны и вставили наушники для прослушивания экскурсии. Либо ей не интересно, либо она предпочитает просто смотреть на экспонаты, не пользуясь информацией с бар-кодов. Кажется - родители не зря назвали её старомодной. Впрочем - и выставка, на удивление, оказывается старомодной - в зале обнаруживается живая экскурсовод.

– Проходите, пожалуйста. Вы пришли на выставку, посвященную двадцатым годам двадцатого века, которую мы озаглавили "В угаре Чарльстона". Так уж случилось в нашей истории, что по времени совпали два совершенно не связанных друг с другом явления, которые, каждое по своему, символизируют эту эпоху. Первое из них - это пришедший из Америки новый танец - чарльстон. Весёлый танец, символизировавший личную независимость. Ведь его танцевали не в паре, а каждый отдельно. И часто его танцевали только девушки. В это же время молодое советское государство провозглашает НЭП - Новую Экономическую Политику, пришедшую на смену военному коммунизму. Нужно было поднимать экономику, разрушенную годами первой мировой, а затем и гражданской войны. Позже эти годы назовут "Угаром НЭПа"...

Экскурсовод долго говорит про резко изменившуюся моду, про изменения в политике и экономике. В конце экскурсии вошли в тёмный зал с экраном, на котором, как в старом кинотеатре, увидели чёрно-белое немое кино. Музыкальное сопровождение можно было слушать только через наушники. Глядя на экран, девушки начали пританцовывать. Удивило то, что Надежда, хотя и не могла слышать музыку, но движениями попадала в неё лучше. Наверно - ей всё-таки был слышен звук чьих-то наушников. Даже вынул из уха свой, чтобы проверить. Но только пришел к выводу, что у неё очень острый слух.

* * *

– Если будут ещё какие-то вопросы - к вашим услугам я и информация на стендах, – завершила экскурсовод, когда небольшой фильм об эпохе закончился. Катя с Егором ушли разглядывать витрины. Нашла в Сети музыку тех лет, пустила её фоном и подёргала Серёжу за рукав.

– Мне понравился этот чарльстон.

– Угу. Весёленькая музычка. Послушаем как-нибудь вместе?

– А как насчёт потанцевать?

– Не пробовал. Но, если хочешь, я готов.

Приподнялась на носочки, чтобы получить в непослушные пластиковые губы короткий влажный поцелуй своего милого.

– Очень хочу. Ты же знаешь. Это одно из немногих удовольствий, которые мне доступны.

Он поправляет чёлку и улыбается:

– Может - нам с тобой стать профессиональными танцорами?

* * *

Такие дни выпадают нечасто. Должны совпасть как минимум три вещи: выходной на мойке, выходной в институте и дружно ушедшие надолго родители. За закрытыми шторами светит зимний день, а на раскрытом диване греется под боком Надя. Её голова лежит на плече, а рука обнимает нежно, как только она это умеет.

– Серёж, тебе хорошо со мной?

– А тебе?

– Я первая спросила.

– Очень хорошо. А тебе?

Она с улыбкой смотрит в глаза. А потом кивает одними глазами.

– Я буду всегда тебя помнить.

Эта фраза заставляет приподняться.

– Э! Ты далеко собралась?

– Ну когда-нибудь ведь ты наиграешься со мной. И захочешь настоящую женщину.

– Я что - говорил тебе, что я с тобой просто играюсь?

Она тоже приподнимается и смотрит в лицо.

– Серёж, но я ведь - кукла. Пластиковая кукла, в которой живёт огарочек от живой девушки. Я ведь даже выглядела на самом деле не так. Я не была такой красивой.

– Надь, ты нашла время для грустных разговоров. Через пару часов родаки вернутся. Давай лучше...

– Серёж, ну ты ведь даже от родителей меня прячешь. Как игрушку.

– Ну... Во-первых - я и правда не знаю, как они к тебе отнесутся, когда всё узнают. Во-вторых - не хочу портить тебе репутацию.

– Ты смешной. Какая репутация? Думаешь - твоя мама побежит докладывать в институт, что будущая полицейская без печати в паспорте спит с кем попало?

– При чём тут институт? А перед ними? Ты им нравишься, но ты же знаешь - какая у меня маман строгая. А я тебя пока невестой не объявил.

Надя улыбается, глядя сверху.

– Ну какая невеста? С таким же успехом можно жениться на кукле-игрушке.

– Надь, хватит на себя наговаривать. По-твоему я бы так же относился к пластиковой пустышке?

– А ничего, что я пластиковая, и у меня тоже внутри полно пустого места? А самое тяжелое во мне - батарейки.

– Надь, я серьёзно, а ты сразу всё в глупости переводишь.

– Какие глупости, Серёж? Это же правда.

– Надь, правда то, что нам с тобой хорошо вместе. С этим поспоришь?

Она качает головой отрицательно и просит:

– Поцелуй меня.

– Вот это с удовольствием.

Перекатился на неё сверху. Давно понял, что Наде в этой позиции совсем не тяжело. И она очень любит, когда её целуешь.

* * *

– Нин, мне идёт?

Оторвалась от планшета с учебником и уставилась на соседку. Она кокетливо смотрит из-под полей шляпки. Старомодная фетровая шляпка с узкими опущенными полями и засунутым за ленту небольшим пером.

– Где ты выкопала этот горшок?

– Ты угадала, название этой шляпки - клош. По французски это и значит - горшок, – весело сообщает Надя.

– Ну я знаю... Прикольная. Мама такую носила. Давно.

Ответив, снова уткнулась в учебник. Соседке хорошо, её голова-компьютер и так знает всё на свете. А тут учить приходится. Через пару минут шуршания Надя требует внимания снова:

– А к платью подходит?

Отложила планшет и села. Помимо шляпки Надя натянула платье ниже колен, которое сшила сама за несколько вечеров.

– Надь, Эркюль Пуаро назвал бы тебя модницей. А сейчас так мало кто ходит.

– По-моему, сейчас ходят как угодно.

– Ну... Венерке покажись. Если если её сплющит - значит тебе идёт.

– Её всегда плющит, – возражает Надя.

Повертевшись ещё немного перед зеркалом, Надя начинает позировать перед камерой взлетевшего Потеряшки. Винты жужжат и мешают заниматься. Приходится об этом сказать. Надя извиняется, усаживает своего наблюдателя на стол и продолжает позировать, будто актриса немого кино.

* * *

– Шаги партнёра. С левой вперёд - раз, два, влево, закрыли. С левой назад...

Руки как будто держат партнёршу, но её в руках нет. Перед глазами зеркальная стена и преподаватель танцев. В зеркалах отражается группа новичков - немногочисленные парни и чуть большее количество девчат. Надя тоже повторяет шаги, хотя пока начали с разбора движений для партнёров. Шаги партнёрш похожие, но зеркальные. Шаг Фокса или просто - фокстрот. Надя нашла группу, в которой разучивают танцы полуторавековой давности. Если бы вместе с ней сначала не посмотрел - как это танцуют те, кто умеет - показалось бы жутко скучным. Поймал в зеркале её взгляд и улыбнулся. Она подмигнула и качнула головой - как будто для поцелуя. У Нади особенный язык движений из за того, что она не всё может показать губами. Но стоило научиться его понимать - и это стало особенной игрой для двоих. Своим тайным языком.

– Слоу, слоу, квик-квик, слоу...

* * *

Тёплые серёжины руки поддерживают нежно, но уверенно. Будто в первом новогоднем вальсе. Колонка голосом преподавателя отсчитывает ритм шагов. Сам преподаватель подходит ближе, чуть поправляет позицию руки на плече и одобрительно кивает. Значит - получается. А потом раздаётся:

– А теперь пробуем эту же связку под музыку. Алиса, учебная музыка медленный фокстрот.

И будто на новогоднем балу, Серёжа почувствовал начало музыки за пару тактов до окончания вступления. И чуть качнулся назад, едва заметно увлекая за собой. Повторила его движение, а потом шагнула, следуя за медленной музыкой старинного танца.

* * *

– Надька, вот тебя пропёрло.

– Кать, ну а что особенного? – удивляется подруга. На ней старомодная шляпка с цветком из ленты, короткая меховая шубка и длинная юбка.

– Я же, в конце концов, не в кринолине.

– Да не, видок-то даже стильный. Но ты уж прямо совсем - как с картинки из музея.

– Похоже - правда? Я платье сама сшила. И шляпку немножко доделала.

– Чорд. Тебя - смотрю - прямо прёт от этих танцев.

– И не только от танцев, – загадочно понизив голос, сообщает Надька.

– А что ещё? – переспросила, стараясь быть ещё загадочнее.

Надька наклоняется ещё ближе, театрально поднося ладонь к щеке.

– Технологический уровень, милочка.

– Чо?

Надька продолжает, будто сообщая страшный женский секрет:

– Представь только. Паровозы, пароходы, никакого телевидения. Телефоны - барышня, соедините. В автомобилях не то, что автопилота - приёмников ещё не было. А главное...

Надькин голос становится уж вовсе по-театральному томным.

– Никаких роботов, Катенька. Никаких. Даже слова такого ещё не знали. Ты можешь себе это представить?

– Уже с трудом. А как же на заводах всё делали? Только руками?

– Ну станки уже были всякие. Там ну... Ткацкие там... Токарные... Но они ещё даже электрические не были.

– А какие? Вручную крутили?

– От паровых машин! – гордо сообщает Надька.

– Чорд. Не представляю. Но погоди-ка. Лампочки-то уже были.

– Ну да - были. И что-то электрическое уже было. А где-то ещё при керосиновых лампах сидели.

– Не - ну круто. Только я всё равно не поняла. Тебя-то почему с этого так прёт?

– Ну... – Надька театрально разводит руками. – Вот что бы ты ни говорила, а киберпанк - это не то, что мне нравится.

Шлёпнула себя по лбу. Надька просто не любит осознавать себя железкой. А тут нашла себе отдушину. Забыть хоть ненадолго, что она... не совсем настоящая.

– Признаю себя тормозом. Но мне всегда казалось, что ты просто дуркуешь. Слишком ты живая. Даже парня раньше меня нашла.

– Расскажи мне лучше - как у тебя с Егорчиком, – переводит разговор Надька, картинно приготавливаясь слушать.

– Он зовёт на концерт. У нас будет выступать голограмма Майкла Джексона. Круто?

– Ой, Кать, вообще... Мы с Серёжей глянули на цену - и решили пойти на джаз. Я уже свитер ему довязываю - как тогда носили...

Опять всё больше кажется, что Надька врёт. И никакой она не кибер.

* * *

– Мам, приветик.

– Привет, студентка. Не выгнали ещё?

– Мам, красивых отличниц не выгоняют.

– Ой, Надюшка, не верю я в твои отличные. Вот как мать - не верю. Признавайся - ни с кем из преподавателей...

– Мать, ты за кого меня принимаешь?

– За красавицу, дочка. То я не знаю, как оно бывает. У самой в группе такая была. А у тебя в институте, наверно, одни мужики.

– Мам, ну во-первых - они все старые. На кой они мне - такой красивой?

– А студенты? Не подкатывают?

– Для студентов я сама старая.

– А кто тебя за хвост держал? Ты для чего от меня уехала? Уж не поступать ли? Знаешь - как ВУЗ расшифровывается?

– Помню. Выйти Удачно Замуж. Мам, у меня есть - с кем фокстрот танцевать. Лучше расскажи - как ты.

– Живу - не болею. Не хуже других. У подруги скоро внуки будут. Меня когда обрадуешь?

– Мам, не дави на мозоль. Больно.

* * *

– Равняйсь! Смирррна! Равнение на середину! Товарищ полковник, группа курсантов первого курса для смотра построена! Староста группы - курсант Курова Надежда! – лихо рапортует киберкурсантка.

– Вольно, встаньте в строй, – командует ректор института. Стоя чуть позади него не удержался - и украдкой показал лихой курсантке большой палец. Внутренний смотр давно уже кажется скучной формальностью, но только не в этот раз. Чего таить - были сомнения, что принял её без экзаменов. Но девица, пришедшая из фантастики, пока оправдывает себя на сто с лишним. Полковник оборачивается и кивает:

– Хороша. Думаю - толк будет.

– С ней бы... Дополнительно... – высказал наконец то, что давно не решался попросить. Любые дополнительные занятия - это дополнительные деньги. А значит - их надо где-то взять. И возможности факультета здесь не велики, а для такой многообещающей хочется... Такие вещи решает ректор института - в его ведении находятся резервные фонды.

– А не сломается куколка от нагрузки? – улыбается полковник. – Вон - талия какая хрупкая.

– Она крепкая. Я уже связался с её авторами.

– Москва?

– Наши, – ответил не без гордости. – Девка - трактор.

– Главное - чтобы вертолёт не словила от успехов, – хмыкает начальство. – Подумаю. Подготовьте докладную на финансирование.

* * *

В руках соседки, как обычно, тихо постукивают вязальные спицы. Отложила планшет с учебником и подсела к ней.

– Надь, а расскажи - как оно...

– Что, Нин? – непонимающе переспрашивает соседка.

– У тебя с ним. Ну... С твоим...

– Хорошо... – пожимает она плечами.

– Ну... Вы же целуетесь?

– Обязательно. И обнимаемся.

– И... И всё?

– Нин, к чему ты вдруг об этом?

– Ну, знаешь... Я тебе вот и завидую... А сама боюсь.

– Тут я тебе мало чем помогу, – пожимает плечами Надя.

– А ты ничего не боишься?

– Мне нечего бояться.

– Почему? Ты что - совсем ничего не боишься?

– Ну... Чего-то боюсь. Маму расстроить боюсь. Хотя мы и ругаемся. Иногда...

Она задумывается на несколько секунд, продолжая вязать. Потом спицы замирают, и Надя поднимает взгляд.

– Иногда себя боюсь.

– Я тебя тоже иногда боюсь. Но ты прикольная.

Она опускает руки со спицами и глядит с улыбкой.

– Меня даже гопники на районе боялись.

Обняла её и шепнула на ухо:

– Надя, тебя все преступники будут бояться. Ты будешь самая лучшая.

* * *

– Майор, думаете - она всё это потянет? – с сомнением переспрашивает ректор, покачивая в руке несколько знакомых листков.

– Если бы не видел, как она сдавала сессию - не думал бы, – честно ответил шефу, пожав плечами.

– Я смотрел её оценки. Но это была только первая сессия. Её многие легко сдают.

– Не верите - назначьте ей любую дополнительную проверку. Курову гоняли, как сидорову козу. Ни один нормальный студент такой экзамен не сдал бы.

– Валентин Суренович, Вы хотите сделать из неё суперагента?

– Суперполицейского, – поправил с нажимом.

Ректор снова углубляется в докладную.

– А не боитесь?

– Чего?

– Пронюхает про эту красавицу штаб округа или нацгвардия. Или хуже того - ФСБ. И всё - поминай, как звали. Удивительно, что они до сих пор её не пасут. Или пасут, а мы не знаем?

– Если бы пасли - так она бы к нам и не дошла, – пожал плечами в ответ. – Да и зачем им девчонка? Они парней собирают. Там такие танки...

Ректор барабанит пальцами по столу, глядя в окно.

– Слышал. В прошлом году такой психанул, так говорят - рота спецназа еле справилась.

– Так вот же. Куда ей против армейских?

– Армейских - да. А ФСБ? Курова - девчонка привлекательная. Такую на спецоперацию отправить...

– В ФСБ сильно заметных не берут.

Полковник с сомнением пожимает плечом. Приходится искать другой аргумент.

– В конце концов, по документам она - живой человек. С фамилией и одинокой мамой в посёлке. Такую просто так не заберёшь.

– Ещё скажите - за гражданского замуж её выдать. Чтобы Москва к себе не утащила, – скептически замечает ректор.

– А я бы над этим так не смеялся. Сейчас полно чудаков - с секс-куклами живут. Может быть - и на неё кто глаз положит.

– На куклах не женятся, – подытоживает ректор. – Я ещё подумаю.

* * *