Глава 5. Господин Распределитель

Какая мать будет в ужасе при виде своей дочери, спрашивала я себя, молча следуя за Сианом. Однако после знакомства с Ирданой Селенант мне захотелось узнать, как выглядела эта Наис. То ли мы с ней похожи, как две капли воды, то ли здесь замешана какая-то магия.

Сиан завернул в одну из арок и мы очутились в красивом внутреннем дворике. В первый момент я задержала дыхание – здесь было людно. Учитывая, что мы находились на территории академии, я решила, что передо мной ее студенты. Мы прошли мимо группки болтающих девушек, которые были, похоже, младше меня, хоть и незначительно – года на три-четыре.

Взгляд одной из них наткнулся на Сиана и надолго задержался на нем, провожая. Отметив про себя мечтательность в глазах девушки, я подумала: похоже, здесь все его знают, а кто-то вон по уши влюблен.

Сиан, впрочем, не обращал ни на кого внимания, направляясь к тянущейся вокруг дворика аркаде. На ходу я заметила, как двое молодых людей с интересом пялятся на меня, но моим вниманием в этот момент завладело нечто куда более интересное.

Каменного дракона в центре дворика – припавшего к земле и обернувшегося вокруг огромного матового шара, – я заметила не сразу, видимо, из-за того, что отвлеклась на большое количество людей. Вытянутая морда на длинной шее, мрачный взгляд из-под тяжелых надбровных дуг, над ними сложное разветвление рогов, тяжелые передние и задние лапы с длинными когтями – дракон был бескрыл, и он, как грозный страж, как жадный собственник, охранял свою луну. А я даже не сомневалась, что матовый шар, окруженный драконьим телом, символизировал луну и ни что другое.

Я была вынуждена отвести от него взгляд – Сиан уводил меня все дальше от статуи дракона, а идти, глядя назад, было затруднительно.

Пройдя немного вдоль галереи, Сиан открыл одну из дверей и, повернув ко мне голову, улыбнулся ободряюще:

– Ничего не бойся, Наис. Все будет хорошо.

Следуя за ним, я поморщилась: только что у меня и в мыслях не было бояться, но после его слов внутри появился тревожный зуд.

Хочешь заставить человека волноваться на ровном месте? Скажи ему ни с того ни с сего: «Ты только не бойся».

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Помещение, в котором мы оказались, было просторным, но темным: ставни на большинстве окон закрыты, и только из двух небольших узких окошек внутрь комнаты падает свет из внутреннего дворика.

Здесь было много шкафчиков и столиков. Из открытых дверец выглядывали многочисленные сувои. На столах в беспорядке стояли песочные часы, флакончики, чернильницы, лабораторные весы, валялись писчие перья. Над одним из столиков, прикрепленная к потолку свисала большая птичья клетка. Птицы, однако, внутри не было, а дверца была открыта настежь.

– Господин Распределитель! – позвал Сиан.

Сначала я подняла удивленный взгляд на него, потом непроизвольно посмотрела вокруг, однако на его зов никто не торопился являться.

– Мантимор! – повысил голос Сиан, заставив меня вздрогнуть.

– Да-да, зачем так кричать, – послышался сонный голос, и шел он как будто из-под стола, над которым висела птичья клетка. – Здесь я, здесь.

Я большими глазами таращилась на человека, который на корточках вылез… да, все-таки из-под стола.

Пока он с осовелым видом, недовольно кряхтя, поднимался на ноги, я рассматривала его. Белые тонкие волосы до плеч, белые брови и веер бесцветных ресниц – с его лица на меня смотрели алые глаза альбиноса. Невысокий и щуплый, он казался довольно молодым, но стоило только мне встретиться с ним взглядом, как я поняла: эти глаза вмиг увидели меня насквозь, молодые так не смотрят, он намного-намного старше меня.

Господин Распределитель, отряхиваясь, подошел ближе и переключил наконец все свое внимание на меня. Хмыкая и хитро улыбаясь, будто он знал что-то, чего не знал больше никто, Мантимор обошел меня вокруг, пока не изучил со всех сторон. Я лишь озадаченно моргала.

– Любопытно, – только и сказал он.

Сиан никак не отреагировал на это заявление.

– Я прошу вас, Мантимор, определить, в какой фазе находятся ее способности к лунной магии, – сказал он.

Беловолосый Мантимор удивленно вскинул брови.

– Разве это не известно?

Я не понимала, о чем они говорят, но смутно улавливала, что в просьбе Сиана Мантимор видел что-то неправильное.

– Таков порядок, разве нет? – спокойно ответил Распределителю Сиан. – Перед вступлением в Академию Драголун будущий студент должен пройти проверку на фазу.

Теперь Мантимор приподнял лишь одну белую бровь и натянул край рта в усмешке, значение которой от меня укрылось.

– Что ж, порядок так порядок, – протянул он и, подойдя к одному из шкафчиков, открыл его.

Внутри полки были заставлены большими сосудами: пузатые, с узкими высокими горлышками – они были закупорены пробками и наполнены плывучей и сияющей серебристо-голубоватой субстанцией.

Взяв один из сосудов с полки, Мантимор подошел к столу. Открыв верхний ящик стола, он достал оттуда некий прибор из черного металла, закрытый стеклянным колпаком. Мантимор открыл маленькое отверстие в стеклянном колпаке и уже взялся за сосуд со светящейся субстанцией, как вдруг увидел, с каким удивлением я за ним наблюдаю.

– Вы ведь знаете, что это такое, не так ли? – спросил он у меня с внезапной заинтересованностью.

Я отрицательно покачала головой.

– Наис потеряла память, – сообщил Сиан.

– О-о, – протянул Распределитель, – вот как? Печально-печально.

Он поцокал языком и сочувственно покачал головой, но на лице его при этом снова возникла многозначительная плутовская улыбка того, кто видит и понимает больше, чем остальные.

– В этих сосудах, которые хранятся в моих шкафах, – сказал он, обращаясь ко мне, – собран концентрированный лунный свет. Без него не обходятся ни гадания, ни предсказания, ни даже политические прогнозы. Без него не заглянешь в прошлое, не узнаешь будущее, не увидишь человека насквозь. Словом, для лунитов лунный свет – важнейший материал для магических манипуляций.

С этими словами, Мантимор откупорил сосуд и, быстро наклонив его, влил густую светящуюся субстанцию в прибор сквозь отверстие в стеклянном колпаке. После чего ловким движением пальцев почти одновременно закрыл задвижку в колпаке и вернул пробку в горлышко сосуда. Однако я заметила, как облачко светящейся субстанции успело вырваться наружу, рассеяться перед моими глазами призрачным свечением и истаять.

– Что ж, – повернулся он ко мне. – Капелька вашей крови, мисса Наис, – и мы узнаем фазу ваших магических способностей.

Я смутно догадывалась, что слово «мисса» было обращением – как будто искаженным, но знакомым, – однако занимало меня не это. Крови мне не жалко, а вот насчет фазы моих магических способностей меня одолевали большие сомнения.

– Не бойся, Наис, – видимо, заметив мои колебания, произнес Сиан.

Он взял мою руку в свои ладони и, чуть прикрыв глаза, повторил:

– Все будет хорошо.

Глядя в глаза цвета янтаря, которые смотрели на меня с нежностью, я вздохнула.

«Будешь ли ты и дальше так на меня смотреть, если поймешь наконец, что это ошибка и я не твоя Наис?» – подумалось мне с непрошенной тоской.

Как-то быстро я привыкла к нему, нет? Не знаю, какой я была при жизни, но после смерти я, видимо, именно тот человек, которого легко подкупить и привязать к себе лаской.

Внезапно захотелось рубануть с плеча и закончить с этим недоразумением побыстрее, чтобы все уже прояснилось. А то не ровен час влюблюсь по-настоящему, а потом, когда всплывет правда, буду об этом жалеть.

Высвободив кисть из его рук, протянула ее Мантимору:

– Берите.

Красные глаза альбиноса лукаво улыбнулись – и опять это чувство, что он видит меня насквозь.

Мантимор нашел на столе огарок свечи, зажег фитилек, потом вытащил из стола большую булавку и подержал острие над огнем. Посмотрев на мою руку, вдруг хмыкнул, словно обнаружил что-то интересное, и, придерживая мои пальцы, слегка приблизил руку к себе тыльной стороной вверх.

– Интересное украшение, – произнес он.

Я с задержкой вспомнила о перстне с янтарем – вот, что привлекло Мантимора.

– А вы знаете, – произнес он, глянув на меня из-под бровей хитрым взглядом, – что в древней магии, которая существовала еще до того, как появились луниты, застывшее в янтаре насекомое использовали для запечатывания души?

Его слова мне совсем не понравились – звучало жутковато.

– Нет-нет, не волнуйтесь, – сказал он, улыбнувшись; видимо, заметил, что я напряглась. – В большинстве случаев, насекомое в янтаре – это просто… насекомое в янтаре, ничего более. Но приступим к делу.

Проколов мой палец так безболезненно, что я почти не почувствовала, он поднес его над стеклянным колпаком, открыл затвор, подержал немного палец над ним, пока в прибор, наполненный концентрированным лунным светом, не упала одна капелька крови, и сразу задвинул запирающую пластину.

На облачка высвободившейся и тотчас улетучившейся субстанции я в этот раз не смотрела. Мой взгляд был прикован к стеклянному колпаку, субстанция под которым странно оживилась.

Сначала она ровно заполнила собой дно прибора, потом начала смещаться вправо, пока не приняла форму молодого месяца. Я видела, как субстанция изменялась, словно растущая луна – медленно, постепенно, пока серп не превратился в половинку сырного круга, продолжая расти дальше.

Когда светящая субстанция заполнила круглое днище прибора целиком, я заметила, как пристально, даже не мигая, Мантимор и Сиан на нее смотрят.

– Что ж, по-видимому, перед нами адепт полнолу… – начал было Мантимор, но вдруг замолчал на полуслове.

Концентрированный лунный свет под стеклянным колпаком беспокойно зашевелился. Сначала слабо, потом все сильнее. Субстанция начала вращаться по кругу, создавая в самом центре воронку и поднимаясь все выше. А потом в один миг резко упала вниз – свечение сначала ослабло, потом исчезло вовсе.

Именно в это мгновение я подумала:

«Вот оно – свидетельство того, что нет во мне никаких способностей к лунной магии».

Однако я ошиблась.

Серебристо-голубоватый цвет субстанции как будто по мановению чьей-то руки сменился густо-черным. Эта чернота заполнила собой внутренность прибора и тихо улеглась на ее дне.

Рядом тяжело вздохнул Сиан. Повернувшись к нему, я увидела, что его брови напряженно сошлись на переносице. Кажется, он был сильно недоволен. Мантимор же, напротив, внезапно оживился, его взгляд, увлеченный до азарта, буквально впился в почерневшую субстанцию.

Что происходит? Я с тревогой переводила взгляд с одного на другого. Во мне, как и предполагалось, нет никакой магии или в чем дело? Почему они молчат?

Словно услышав мое мысленное возмущение, Мантимор повернулся ко мне и заявил с возбужденно горящими глазами:

– Мисса Наис, даже не знаю, спешу я обрадовать вас или огорчить! Однако ваши результаты безусловно будоражат!

Сиан, закрыв глаза, издал вздох тяжелее прежнего и опустил голову.

– Коротко говоря, – продолжал Мантимор, – прежде чем вы приступите к обучению в Академии Драголун, вам необходимо знать вашу магическую фазу, чтобы понимать, с какой стороны подступиться к лунной магии.

– И какая у меня… фаза? – рискнула поинтересоваться я, больше озадаченная тем, что во мне таки нашли какие-то способности.

Мантимор лукаво улыбнулся и, склонив голову набок, сообщил:

– Официально сообщаю вам, мисса Наис, что в академии вы будете учиться, как адепт темной стороны луны.

Загрузка...