Акулы-людоеды (факты и легенды)

Отрада психиатра

В природе очень немногие живые существа связаны с человеком столь необычными узами, как акулы. Душевное волнение, физические ощущения, а порой даже эмоции, вызываемые в человеке акулами, — поистине неограниченное поле деятельности для психиатра. Ненависть и страх, любопытство и благоговейный трепет, откровенная зависть и восхищение — можно сказать, что у акул много общего с человеком.

То обстоятельство, что отношения человека и акулы определяются непримиримой враждой, теснее всего связывает этих двух величайших хищников. Правда, в арктических водах с акулами иногда расправляются косатки; случается (хотя и редко), что их насмерть таранят бурые дельфины (впрочем, не исключено, что это относится только к области фольклора). Но в общем можно с полным основанием утверждать, что у акул почти нет врагов в природе, кроме собственных сородичей. Крупные акулы охотятся не только на менее крупных, но и друг на друга. Сплошь и рядом они бросаются на представителей собственного вида при малейшем проявлении слабости с их стороны либо же тогда, когда те получают увечья, и разрывают их на части. Бывает, что акулы даже пожирают самих себя: известны случаи, когда раненые чудовища извивались в окровавленной воде и хватали собственные внутренности, вывалившиеся из распоротого брюха; некоторые акулы попадали на крючки, наживленные кусками акульей же печени. Разумеется, даже одно упоминание об этом производит отталкивающее впечатление на людей, но следует отметить, что подобное поведение акул диктуется голодом, а не какими-то садистскими побуждениями, и если в акулах оно внушает ужас, то человеку стоит задуматься и обратиться к собственной истории.

Какое другое живое существо убивает себе подобных в таком невероятном количестве, как человек, в обстоятельствах столь подлых, как война, и по таким незначительным причинам? Уж если говорить об акуле, то она по крайней мере убивает, повинуясь инстинкту самозащиты или чтобы насытиться, ну и, может быть, в борьбе за пару. А человек? Человек нередко убивает из удовольствия, для этого ему подчас достаточно ничтожнейших причин! И тем не менее с высокомерием, столь характерным для него при суждении о других живых существах, он называет акулу воплощением подлости!

Что может быть ниже ростовщика, перекупщика заложенного имущества, маклера, производящего продажу с молотка, или карточного шулера? По нашим понятиям, все они акулы: и ростовщик — акула, и шулер — акула. Нередко акулами называют и адвокатов.

Почти все мы употребляем этот эпитет, когда речь идет об алчном человеке, не гнушающемся обмана, вымогательства и шантажа. Сэмюель Джонсон, например, называл акулами и убийцами всех тех, кто путем грязного обмана набивает себе карманы. «Акула» в его устах было бранным словом.

В XVIII и XIX веках кличку «акулы» получили таможенники, а моряки называли так вербовщиков, которые набирали добровольцев в королевский флот. Глагол to shark (буквально «акулить», вести себя по-акульи) происходит от существительного shark — акула (а также: вымогатель, мошенник, шулер; в американском сленге «блестящий знаток». — Перев.) и имеет значение «добиваться цели с помощью коварства, обмана и хитрости, мошенничать или жульничать». В XVIII веке этот глагол значил также «прислуживать кому-либо за пропитание».

Другое архаичное значение этого глагола — «поспешно или тайком нахватать, набрать». Именно в этом смысле глагол to shark употреблен в трагедии Шекспира «Гамлет»:

Различные теории относительно происхождения этого слова весьма противоречивы. Как полагают специалисты, эта хищная, жадная рыба получила свое название в честь людей, которых она напоминает своим поведением, а те в свою очередь получили его от немецкого слова Schurke (что означает «подлец», «негодяй»). Другие же утверждают, что, напротив, люди, отличающиеся алчностью и коварством, получили свое прозвище от рыбы. Естественно, возникает вопрос: кто же первым так назвал рыбу? Как полагают, слово shark может быть искажением глагола to shirk («увиливать», «уклоняться») — вывод, основанный на том, что акула — рыба подлая и ленивая. Наконец, по утверждению одного лексикографа, впервые это слово появилось в английском языке после того, как в 1569 году моряки из экспедиции Джона Хоукинса привезли в Лондон чучело акулы. Правда, откуда они заимствовали это название, он не указывает.

Произвол человека в отношении акул с еще большей очевидностью проявился в промысловых наименованиях видов. Многие из них (в буквальном переводе с английского) весьма колоритны: кот, нянька, сонуля, вертлюг, рогатая, голубая собака, гладкая собака, напильник, корова, миляга Уильям, балда, колючая, остронос, щуконосая и даже гладкая гончая^[5].

Поскольку акулы символизируют силу и мощь, то наиболее крупным видам часто присваивается прилагательное «гигантская». Существуют гигантская белая акула, гигантская голубая акула, гигантская молот-рыба и исполинская китовая акула. Следует добавить, что ни одно из этих местных названий не является точным обозначением вида. Поэтому в нашей книге, помимо этих названий, в каждом отдельном случае будут приводиться строго научные названия акул^[6]. Кроме того, неразбериха, царящая в местных названиях акул, усугубляется еще и тем, что эти названия различны, скажем, в Атлантике и в северо-западной части Тихого океана, а также на Гавайских островах. Подобная путаница существует и в отношении широко распространенных видов тунцов, марлинов и других пелагических рыб.

Одно и то же название в разных странах часто применяют к совершенно различным видам. Акула-нянька представляет наиболее яркий пример. В Австралии так называют Carcharias arenarius — крупную свирепую рыбу-людоеда с длинными острыми зубами, пользующуюся крайне дурной репутацией. В отличие от нее карибская акула-нянька (Ginglymostoma cirratum) — совершенно безобидное существо. По величине она почти не уступает своей австралийской тезке и нередко достигает 4 метров в длину, но имеет маленький, сложенный в обиженную гримасу ротик с мелкими зубами и усиками, придающими ей сходство с этаким подводным профессором. Рот карибской няньки настолько мал, что у двухметровых экземпляров он едва достигает 10 сантиметров в ширину. Если австралийская акула-нянька, пасть которой чуть ли не вдвое шире, питается рыбой, тюленями, а при случае нападает и на людей, то карибская акула предпочитает крабов, креветок, омаров, морских ежей, головоногих моллюсков и мелкую рыбешку. Она обитает на мелководье, где часто можно видеть, как группы из трех-четырех акул отдыхают на дне, трогательно положив головы друг другу на спину. Карибская акула-нянька охотно заходит в заболоченные заводи, где ее можно ловить руками. Об этом всему западному миру сообщил еще в 1675 году исследователь Уильям Дампьер (1652–1715). В своей книге «Первое путешествие в страну Кампече» он описывал, как эти странные акулы буквально кишели вокруг его судна, севшего на мель у Юкатана.

(Между прочим, название «нянька» не связано ни с внешностью акулы, ни с ее темпераментом, просто это древнее обозначение любой крупной рыбы.)

Отношение человека к акулам лучше всего иллюстрирует калифорниец Говард Мэтисен, который занимался спортивной охотой на акул в проливе Сан-Педро, между бухтой Лос-Анджелес и островом Каталина (в этом месте ширина пролива свыше 40 километров). Мэтисен стрелял в них из лука с носа своего прогулочного катера. Таким способом он убил свыше сотни акул; самой крупной оказалась трехметровая голубая акула (Prionace glauca). По словам Мэтисена, он ненавидит акул «за их хищническую натуру».

Несмотря на почти всеобщую неприязнь, которую испытывает человек к акулам, они отнюдь не всегда выглядят столь несимпатично на различного рода эмблемах-символах, а также в легендах, примитивных религиях и обычаях. Даже в наши дни военные моряки нередко рисуют акульи челюсти на форштевнях боевых кораблей, а летчики — на фюзеляжах самолетов, яхтсмены приколачивают спинные плавники акул к бушприту — «на счастье». Малайские рыбаки до сих пор почитают акулу в качестве младшего божества; она занимает центральное место в народных сказаниях, передаваемых из поколения в поколение. Индейцы Центральной Америки, живущие вокруг озера Никарагуа, исповедуют культ, в котором акулы выступают в качестве добрых гениев. На другом конце мира корабельщики Восточной Африки смазывают тимберсы вновь построенного доу^[7] жиром молот-рыбы, что якобы приносит судну попутные ветры и дарует счастливое плавание. А еще дальше на восток полинезийцы молятся каждый своему акульему богу, когда их постигает беда в открытом море.

С другой стороны, японцы убеждены, что акулы — это воплощение дьявола, и считают дурной приметой, если акула пересекает человеческую тень. Рыбаки же Средиземноморья конкретизируют: по их мнению, только морская лисица является посланником дьявола.

И примитивные, и цивилизованные народы долго верили, будто акулы способны чуять чужую смерть. Сотни лет моряки утверждали, что акулы идут в кильватере корабля, на котором умер человек, и рыщут вокруг в белой пене волн, пока не кончится отпевание и тело не предадут морю. Это поверье даже укрепилось во время Второй мировой войны. Те, кому посчастливилось спастись на плотах, утверждали, что акулы неизменно появлялись вскоре после того, как умирал человек.

Среди ныряльщиков и рыбаков, промышляющих в тропиках, до сих пор сохранились многочисленные обычаи и предрассудки. Например, в Красном море ныряльщики обращаются к акулам как к сверхъестественным существам, стараясь подчеркнуто дружеским разговором умилостивить таинственных духов, воплотившихся в акулах. Ловцы жемчуга на атолле Тонгарева (Пенрин) в южной части Тихого океана верят, будто акулы нападают только на человека лживого, склонного к дурным поступкам; порядочным людям они не причиняют вреда. Но чтобы все-таки застраховать себя от встречи с акулами, ныряльщики перед работой не едят, а их старшина молится о безопасности и подает находящимся под водой сигнал тревоги, похожий на рычание. Цейлонские ловцы жемчуга охраняют себя от нападения акул магическими заклинаниями, которые специально для этой цели составляют профессиональные заклинатели акул, общающиеся с этими чудовищами каким-то особым, только им ведомым способом. Заклинатели акул, впервые описанные Марко Поло еще в XIV веке, до сих пор поражают воображение путешественников. Магическая сила обычно передается от отца к сыну, причем профессия заклинателя акул не имеет ровно никакого отношения к его официальному вероисповеданию: достаточно сказать, что в 30-е годы прошлого столетия знаменитым заклинателем акул был человек, принадлежавший к Римско-католической Церкви!

Промысел акул был (и остается) важнейшей статьей в экономике островитян Тихого океана, поэтому охота на них до сих пор связана с проявлением самых невероятных суеверий и мистических церемоний. Так, некогда в Новой Зеландии лов колючей акулы, или капеты, сопровождался церемонией, строго регламентированной правилами магии. Руководил ловлей главный жрец с ближайшей к берегу скалы. В охоте, которая велась с больших пирог, принимало участие около тысячи человек.

У маорийцев залива Пленти (Новая Зеландия) ловле акул посвящалось ежегодное празднество, отмечаемое по лунному календарю. За два выхода в море иногда удавалось поймать в общей сложности до 7 тысяч акул. Их добивали дубинками либо челюстями лошадей или быков. Промысел велся с точным соблюдением магического ритуала.

Древних обычаев и теперь придерживаются ловцы акул и во многих других районах Тихого океана. Так, у берегов Ваувау, одного из группы островов Тонга (Дружбы), капитан, или таутаи, всякий раз, начиная охоту на банке Матахины, обращается с мольбой об удаче к духу Хины — молодой девушки, утонувшей здесь в незапамятные времена и ставшей покровительницей акульего промысла. Место, где она утонула, до сих пор кишит акулами.

Обычаи, связанные с промыслом акул на островах Тонга, — прекрасная иллюстрация того, как островитяне пытаются заручиться поддержкой духов. В ночь накануне промысла рыбаки соблюдают полное воздержание, каждый из них должен покаяться вождю во всех злоумышлениях и простить соседям нанесенные ему обиды. Пока мужчины находятся в море, оставшиеся жители деревни соблюдают абсолютную тишину, не допускаются веселье и споры. Жена вождя не выходит из хижины и следит за тем, чтобы дым из очага не проник наружу, а жены рыбаков в это время готовят пищу к возвращению мужей и думают о тех, кто находится в море.

С другой стороны, сами охотники за акулами не должны бросать за борт ни крошки, чтобы не восстановить против себя акул. По прибытии на место они пускают на воду венки из цветов и тихо призывают акул, убеждая их привести своих друзей, чтобы посмотреть новую лодку («с мотором»!) и вместе с рыбаками принять участие в великом празднестве. Акул сзывают также барабанным боем, трубят в раковины и постукивают погремушками из кокосовых орехов то над самой водой, то чуть выше; некоторые рыбаки даже прыгают за борт и шумно плещутся в воде, стремясь привлечь акул к лодке. Полезно также заручиться помощью чаек, так как чайки дружат с акулами: и те и другие кормятся косяками мелкой рыбы — чайки гонят рыбешку вглубь, к акулам, а акулы заставляют ее подниматься обратно на поверхность, к чайкам.

На островах Фиджи некогда был распространен обычай (вполне возможно, что он сохранился и в наши дни) — «умерщвление акул слабым ударом». Всякий раз, когда рыбак добывал мелкую акулу, он поднимал ее за хвост и слегка ударял по туловищу, что, как утверждают, вызывало ее мгновенную смерть.

Подробности этого обряда до сих пор не выяснены, но, возможно, столь странный обычай имеет то же объяснение, что и принятое у рыбаков умерщвление мелкой рыбы прокусыванием затылка, в результате чего повреждается спинной мозг.

На островах Фиджи, как и во многих других местах, акулам поклоняются с незапамятных времен. Новозеландские маорийцы включили акул в пантеон своих богов; даже стропилам своих домов они придавали сходство с молот-рыбой, которую называют мангопаре и считают существом, дарующим благополучие. Островитяне Тихого океана сложили множество сказаний об акулах. Во многих странах мира считают, что в акул часто перевоплощаются души умерших. Легенды об этом бытуют и у далеких северных берегов.

Давным-давно, повествует одна ирландская легенда, в акулу, появившуюся у берегов графства Уэксфорд, вселился дух одного местного жителя, умершего после совершенного им страшного злодеяния. В качестве епитимьи ему было назначено принять образ акулы и семь долгих лет скитаться вдоль побережья. Жители Дункормака утверждали, будто бы всякий раз перед сильным штормом им доводилось видеть его неподалеку от берега. Высоко выступающий над водой спинной плавник этой «потерянной души», брошенной в соленое чистилище, служил для жителей сигналом сгребать под навес сено и закрывать ставни.

К числу излюбленных фольклорных персонажей относится акула, принимающая человеческий облик, как правило, чтобы досадить прибрежным жителям. Гавайцы, например, в старину знавали немало такого рода оборотней, которых они называли мано канака — «акульи люди». А маорийцы в заливе Пленти, как уверяет молва, однажды даже завязали знакомство с акулами, которые выходили на берег в образе человека. Аналогичные персонажи действуют и в сказаниях других народов, жизнь которых тесно связана с морем.

У многих народов в древности был распространен обычай приносить акулам человеческие жертвы, и немало людей приняло эту ужасную смерть. В давнее время племена, жившие на востоке африканского побережья, несколько раз в году приносили в жертву акуле джоу-джоу коз и цыплят, а раз в год, в знак особого уважения, — десятилетнего ребенка. Во время отлива жертву привязывали к столбу на песчаной косе, уходящей в море; когда вода поднималась, ребенок становился добычей акул.

Русский мореплаватель О. Е. Коцебу (1787–1846) отмечал, что на реке Пирл-Ривер, протекающей неподалеку от места, где расположен современный Гонолулу, гибнет множество людей, которых приносят в жертву акулам. Ему довелось видеть обширный коралловый садок (в районе современного Пирл-Харбора) с огромными акулами-людоедами, которым скармливали специально отобранных для этой цели взрослых и детей. А более ранние исследователи утверждали даже, будто бы жители Гавайских островов наживляли крючки для ловли акул человеческим мясом.

Сорок лет назад круглые жертвенники из коралловых глыб еще стояли на Соломоновых островах Мала, Улава и Сан-Кристобаль. На этих жертвенниках люди, предназначенные на съедение акулам, подвергались удушению, а затем через сквозное отверстие в центре алтаря трупы сбрасывались в воду прямо в пасть поджидавших внизу акул.

Скармливание людей акулам практиковал также кубинский диктатор Херардо Мачадо, по прозвищу Палач (1925–1933). Как утверждают, именно таким чудовищным способом он расправлялся с оппозицией.

До колонизации на островах Гилберта господствовала высокая нравственность, и всякого, кто был замечен в предосудительном отношении к молодой девушке, приговаривали к смерти через удушение или же привязывали к бревну и пускали в открытое море на съедение акулам.

Но самую «роскошную» трапезу акулам готовили в Индии. Приверженцы некоего мрачного божества совершали там ежегодные паломничества к океану и, преисполненные решимости «лучше умереть, чем жить», приносили себя в жертву акулам. Акулы пожирали паломников сотнями, но все новые группы фанатиков в исступлении бросались в воду, пока она не становилась ярко-красной. В конце концов пресытившиеся акулы отказывались от угощения. Из всех путей, коими пользовался человек для достижения престола Всевышнего, этот путь, право же, один из наименее заманчивых.

Мировой промысел акул

Как это ни удивительно, но наибольшее количество акул вылавливается в странах с умеренным климатом. По статистическим данным ФАО^[8], на первом месте по валовой добыче акул и близких к ним скатов стоит Япония, на втором Норвегия и на третьем Великобритания; США после кратковременного оживления промысла в годы войны занимают последнее место.

Однако картина будет неполной, если, говоря о выгоде промыслового лова акул, не учитывать тех убытков, которые причиняют акулы. Возьмем, к примеру, ежегодную весеннюю миграцию к северу и в прибрежные воды атлантического побережья США обыкновенной колючей акулы (Acanthias vulgaris)^[9], которая обычно обитает в умеренных водах Северного и Южного полушарий. Эти акулы собираются в такие огромные косяки, что за один замет невода можно выловить до 20 000 штук. Они забивают сети, рыболовные ловушки и рыбные садки^[10], истребляют массу ценной рыбы и рвут буквально километры рыболовных снастей. В одном только заливе Массачусетс 10 000 колючих акул каждую весну поедают примерно 60 000 омаров, 200 000 крабов и невероятное количество сельди-менхаден и зеленушки-тотоги (Tautoga onitis). Общий ущерб, ежегодно причиняемый колючей акулой в масштабах всей страны, исчисляется примерно в 400 000 долларов. Убытки усугубляются тем, что в США этот вид акул ничего не дает взамен, не представляя собой никакой ценности. Правда, ее едят в Японии, Китае и странах Средиземноморья, а одно время пытались заготавливать впрок в сушеном виде в Великобритании и на северо-востоке США, но американские покупатели ее не приняли. Рыбаки ненавидят колючую акулу лютой ненавистью.

Такой же «любовью» пользуются и крупные акулы, особенно гигантская голубая акула (Prionace glauca), которая рвет дрифтерные сети и уничтожает тонны попавшей в них рыбы. Другие пелагические акулы наносят не меньший ущерб. Всякий раз при подъеме трала акулы, которые кружатся вокруг него в поисках случайной добычи, при виде ускользающей от них рыбы приходят в такое возбуждение, что яростно набрасываются на трал, пробивают в нем огромные дыры и выхватывают улов. Некоторые смельчаки даже врываются внутрь трала поверх пойманной рыбы и в ожесточении терзают все подряд. Несмотря на то что команда тральщика отгоняет их выстрелами из ружей, хищники успевают нанести большой урон.

Разумеется, мало кто из рыбаков задумывается над ролью акул в общем природном балансе или отдает себе отчет в том, что уничтожение крупных акул повлечет за собой такое увеличение мелких хищников — скатов и колючих акул, которое окажется еще более пагубным. Впрочем, следует подчеркнуть, что вред, причиняемый акулами, находится в прямой зависимости от количества пищи: там, где ее мало, акулы жадно рвут рыбу из сетей и с крючков; там же, где рыбы с избытком хватает для всех, акулы не являются сколько-нибудь заметной помехой промысловому рыболовству.

С другой стороны, можно ли порицать рыбака за ненависть к существу, которое не только лишает его средств к существованию — орудий лова, но и угрожает его собственной жизни! Ведь немало рыбаков, особенно в тропиках, погибло или изувечено акулами, уже пойманными в сеть или на крючок.

Акулы часто нападают на людей, упавших за борт, в косяк рыбы. Так, 27 января 1959 года жертвой акул стал Теодор Свинти, кок тунцеловного клипера «Мэри Барбара», промышлявшего у Галапагосских островов. Он был смыт волной с палубы, и к нему тотчас же устремились акулы. Первых ему удалось отогнать — он отчаянно бил их по морде и лягал ногами. Но, вообще-то говоря, жизнь Свинти спас белый тропический шлем из пластика, который в пылу сражения был сбит у него с головы. Все акулы, как одна, устремились за шлемом, что дало возможность клиперу развернуться и подобрать кока. Он был отправлен в госпиталь в Панаму с глубокими рваными ранами на правой голени и левой ступне.

Промысел крупных акул ведется в тех странах, где велик спрос на их мясо, жир, шкуру, плавники, зубы и кожу. Мясо обычно засаливают либо продают в свежем виде; кожу дубят и делают из нее превосходные, очень прочные ремни; плавники сушат, и они идут на приготовление желатина, из них также варят крепкий бульон, а измельченные в порошок применяют в качестве тонизирующего средства; зубы, челюсти и спинной хребет продают как сувениры. Жир из печени используется для самых различных целей. Его применяют как лекарство — внутреннее и наружное, против ожогов, для примочек и втираний при ревматических болях. Акульим жиром заправляют лампы, смазывают лодки, в нем закаливают металлические изделия, им натирают животных, чтобы избавить их от паразитов. Жир из печени колючей акулы добавляют в медицинский рыбий жир, получаемый из печени трески, для усиления его целебных свойств. Одно время на Бермудских островах акулий жир разливали в бутылочки и продавали как барометры; утверждают, что в солнечную погоду жидкость остается прозрачной, а в предвестии шторма мутнеет. Ученые полагают, что не исключено использование акульего жира и для более важной цели — в качестве профилактического средства против раковых заболеваний. По-видимому, в нем содержится какое-то антиканцерогенное вещество, предохраняющее акул от раковых опухолей.

Из мяса и внутренностей несъедобных акул изготовляют туки, клей, а также корм для скота и домашней птицы. Недубленую шкуру во многих местах до сих пор используют в качестве наждачной бумаги.

Обычно рыбаки чередуют лов акул с другими занятиями, принимаясь за хищников только в тех случаях, когда те косяками появляются в прибрежных водах, и пытают счастье на более мелкой рыбе, когда акулы откочевывают или уходят на большие глубины (что они имеют обыкновение делать по причинам, лучше всего известным им самим). Не все акулы служат объектом промысла, многие из них не представляют никакой ценности. Так, например, в Калифорнии лишь 6–8 (из 13) известных видов считаются заслуживающими внимания. Акул добывают почти всеми орудиями, обычно применяемыми для рыбной ловли: острогой, копьем, гарпуном, ставными неводами, сетями и на уду и яруса^[11].

Выбор способа лова зависит от того, с какой акулой приходится иметь дело, от ее размеров и норова и, разумеется, от возможностей рыбака. Специальных судов для ловли акул не требуется: индонезийцы выходят на них на пирогах, кубинские рыбаки — на яликах и шхунах, в Норвегии их ловят с баркасов и дизельных траулеров. В Ирландии невод забрасывают с гребных шлюпок, а многие рыбаки в южной части Тихого океана ловят акул петлями с челнока, выдолбленного из древесного ствола. Делались попытки использовать для ловли акул большие суда типа тунцеловов, совершающие длительные промысловые рейсы в тропиках, однако дело не пошло: большими косяками акулы, как правило, не ходят, а гоняться за каждой оказалось убыточным.

Ловля на петлю, которую практикуют в Океании, относится к самым примитивным, самым захватывающим и, безусловно, наиболее опасным способам. Акул подманивают к лодке небольшими кусками мяса курицы или другой птицы или постукиванием друг о друга скорлупок кокосового ореха либо позвякиванием морских раковин, нанизанных на изогнутый прутик. Такой погремушкой болтают в воде, подражая косяку рыбы, плещущейся у поверхности. Как только появляется акула, за борт опускают кусок мяса и петлю. Акула бросается на приманку, и тут рыбак мгновенно затягивает петлю. Иногда пирога разбивается в щепы, а иногда акула утаскивает ее вглубь (если попадается крупный экземпляр). Но обычно добычу удается подвести к борту и убить дубинками.

На островах Кука и Лоялти распространен еще более опасный вид ловли петлей. Рыбаки медленно плывут по прозрачным лагунам, пока не обнаружат акулу, которая спит, спрятав голову в подводную пещеру. Тогда один из ловцов бесшумно соскальзывает за борт с петлей в руке и под водой подплывает к акуле. Осторожно надев петлю ей на хвост, он дергает за свободный конец, сигналя товарищам, что все готово, и стрелой мчится наверх, к пироге. Ловцы, находящиеся в лодке, затягивают петлю, и начинается сражение — акулу тащат на поверхность. Иногда акул предварительно подкармливают — сытые, они менее опасны для ныряльщика. И все-таки это весьма рискованная ловля, которая временами оканчивается гибелью смельчака.

Сохранились предания о том, что в старину жители Гавайских островов, чтобы облегчить лов акул, прибегали к дурману. Они отправлялись на лов целой флотилией, запасаясь кусками мяса, вымоченного в опьяняющем зелье. Акулы, проглотив эту приманку, впадали в благодушное опьянение, после чего не составляло особого труда заарканить их и отвести к берегу, как послушных пуделей.

В наши дни жители островов Гилберта добывают среди своих чудесных атоллов тигровую акулу способом, почти столь же опасным и не менее захватывающим, чем ловля петлей. Для этого они пользуются крохотным одноместным долбленым челноком, к середине которого крепко привязывается трехметровая леса с крючком на конце. Акула хватает наживку, и начинается дикая пляска, по сравнению с которой родео из популярного ковбойского фильма покажется чинной прогулкой в воскресную школу. Утлое суденышко то становится на дыбы, то ныряет в бездну; оно описывает сумасшедшие круги, его швыряет взад и вперед, из стороны в сторону, с седоком, судорожно цепляющимся за свою лодку (и за жизнь). Наконец обессиленная акула всплывает у борта и получает по носу несколько хороших ударов увесистой дубиной. Обучение этому способу охоты на акул продолжается почти год, и, по свидетельству очевидцев, зрелище дюжины ловцов, заканчивающих курс науки и словно вихрь кружащих в своих игрушечных пирогах по зеркальной глади лагуны, — одно из чудес Южных морей.

В остальных частях света акул ловят более прозаическими способами. На острове Гурумшаш, в Красном море, арабы охотятся на акул на колоритных судах — доу (баггала). Лов ведется сетями, а поплавками служат надутые воздухом бурдюки. Сети обычно ставят в сумерки и поднимают на рассвете. В призрачной дымке тает за кормой берег, а вокруг, как в «кошмарах» Гойи, щерятся пасти морских чудовищ — пилы-рыбы, молот-рыбы, тигровой и голубой акул. Печень акулы в бочках отправляют в город Массуа для вытопки жира; мясо засаливают или сушат на берегу. Плавники также высушивают, а затем делают из них «любовный порошок».

Образцом рационального промыслового использования акул в тропических водах могут служить Малайзия и Сингапур, где ежегодный валовой улов составляет около 50 000 центнеров. С другой стороны, на Филиппинах акул ловит и употребляет в пищу только мусульманское население, так называемые моро, с Южных островов. Моро, унаследовавшие традиции свирепых, вооруженных крисом^[12] пиратов, со своих изящных пирог с ярко раскрашенными парусами бьют акул острогой и ловят на уду. В Индонезии промысловый лов акул процветает, но в наши дни ведется довольно примитивно и неорганизованно. Индонезийцы считают его исключительно важным для национальной экономики, так как он отчасти обеспечивает потребности населения в жизненно необходимых продуктах — жирах, свежем и соленом мясе.

В Индии сезон ловли акул продолжается с июня по март. Акул ловят в Аравийском море, в Бенгальском заливе, а также в Индийском океане. Этот промысел поставляет доступный миллионам жителей недорогой, но полезный продукт питания, пищевая ценность которого особенно велика в связи с большим содержанием витаминов в жире из печени акул. Правительство Индии делает все возможное, чтобы обеспечить дальнейшее развитие промысла, но пока что этот внешне довольно живописный промысел остается таким, как и столетия назад, и располагает только парусниками. Большие деревянные суда плавают у бомбейского побережья; долбленые лодки пересекают теплое Аравийское море, бороздят воды у малабарского берега и у Траванкур-Кочина; катамараны^[13], а также более крупные суда промышляют у мадрасского берега в Бенгальском заливе. В последние годы в Индии вылавливается свыше 170 000 центнеров акул ежегодно.

Чем дальше на север, тем более усовершенствованным и механизированным становится промысел. В этом смысле рыболовство Кубы, сочетающее мелкие парусные суденышки с вполне современными рыбообрабатывающими предприятиями, является чем-то промежуточным между примитивным полинезийским ловом с пирог и норвежским траловым промыслом.

Согласно некоторым данным, кубинцы располагают одной 18-метровой плавучей базой с двигателем мощностью 225 л. с., несколькими небольшими моторными шхунами и сотней парусных лодок, типа описанной Эрнестом Хемингуэем в рассказе «Старик и море». Это скромные рабочие посудины 4–5 метров в длину, со съемной мачтой. На их долю приходится около трех четвертей общего улова. Часть лодок принадлежит самим рыбакам, остальные арендуются за поденную плату у крупных компаний. Во владении одной из компаний была целая флотилия таких суденышек, насчитывающая 50 судов. Думается, что и рыбаки, и предприниматели давным-давно устали от капризов природы. Они намерены обзавестись трехсильными бензиновыми моторами, чтобы повысить производительность промысла^[14].

По двое в лодке в полночь уходят рыбаки шесть раз в неделю на 5–10 километров от берега; они тянут за собой по темному морю, под яркими звездами, несколько лесок с блеснами. Любопытно, что добыча, которую берут на блесну, так и называется «ночная акула». Ихтиологи относят ее к виду Hypoprion signatus. Это изящное, по-видимому, безобидное существо с острым рылом и очень маленькими жаберными щелями; она серовато-белая снизу и серо-голубая с черными пятнышками со спины. В длину ночная акула достигает 3 метров, средний промысловый размер — 2 метра.

В Норвегии лов акул ведется интенсивно, не обнаруживая тенденции к упадку. Норвежцы по-прежнему бороздят холодные северные воды в погоне за сельдевой, колючей, полярной и гигантской акулами. Около 170 000 центнеров колючей и 8000 центнеров сельдевых акул вылавливают рыбаки ежегодно на просторах Северного моря и в прибрежных водах Норвегии, и, кроме того, тысячи полярных акул становятся добычей промысловых судов и случайными трофеями охотников за тюленями у берегов Гренландии и островов Медвежьего и Шпицбергена. Если же прибавить сюда скатов, то ежегодный валовой улов достигнет 500 000 центнеров, что ставит Норвегию на второе место в мире. Большая часть мяса сельдевой и колючей акул экспортируется во Францию и другие страны Центральной и Южной Европы, «где его больше всего ценят» (так, по крайней мере, утверждают заправилы Управления рыбных промыслов Норвегии). Из печени полярной акулы вытапливают рыбий жир.

Повышенный спрос на витамины, наблюдавшийся в военные годы, когда жир из печени акулы пришел на смену тресковому жиру, вызвал подъем промысла в Южной Африке, который продолжался вплоть до 1950 года. В последующие годы из-за конкуренции синтетических витаминов и японского импорта количество судов, занятых ловом акулы, резко сократилось. Только теперь промысловый флот Южной Африки начинает постепенно возрождаться. Во время особенно бурного расцвета основным объектом промысла служила атлантическая суповая акула, или, по-местному, ваалхай (Galeorhinus galeus), которую добывали на всем тысячекилометровом протяжении восточного побережья Южной Африки, между Кейптауном и Порт-Элизабет. Лов велся на уду, ставными неводами и жаберными сетями. В Кейп-Пенинсула был построен завод для производства рыбьего жира. Концентрат витамина А экспортировался во многие страны, но впоследствии предприятие переключилось на выработку технических и пищевых жиров из других рыб. Тем не менее три небольших заводика до сих пор продолжают поставлять на мировой рынок акулий жир и сушеное акулье мясо. Большой спрос на сушеное мясо акул в странах Центральной и Западной Африки способствует постепенному оживлению промысла, однако до показателей военного времени еще далеко.

Величайший бум в истории

Промысел акул в США достиг максимального расцвета в период Второй мировой войны, а вершиной его, несомненно, был валовой улов суповой акулы на калифорнийском побережье Америки. Несколько напомнив золотую лихорадку в Калифорнии, расцвет промысла военного времени явился, пожалуй, величайшим «акульим» бумом в истории. Собственно говоря, подъем начался еще до войны, в 1937 году, когда ученые одной из рыбопромысловых компаний («Бус Компани») обнаружили, что жир из печени калифорнийской суповой акулы содержит в среднем в двадцать раз больше витамина А, чем обычный рыбий жир, получаемый из печени трески, который считался богатейшим источником этого витамина. В те времена добычей акул в Калифорнии, в районе Монтерея, занимались три небольших суденышка, ловивших крючковыми снастями суповую, колючую и куньих акул. «Бус Компани» начала скупать весь улов суповых акул. Это показалось рыбакам подозрительным. Суповая акула обычно продавалась на мясо, а плавники шли на суп (отсюда и название акулы), но она никогда особенно не ценилась на рынке. Рыбаки стали доискиваться причины. Между тем спрос превысил предложение, и вскоре число лодок, промышлявших суповую акулу, заметно возросло. Конкурирующие рыбообрабатывающие компании начали скупать целые туши, цены резко поднялись.

Однако спрос на суповую акулу так и не вышел за пределы несколько повышенного интереса, пока, в 1939 году, немцы не простерли «благословение» своего рейха на Норвегию, отрезав тем самым основные источники трескового жира. Дети было обрадовались — пришел конец противному лекарству, — но их радость была кратковременной. Рыбаки всего мира резко увеличили промысел акул, чтобы заполнить образовавшийся вакуум, а заодно — и столовые ложки ребятишек. Правда, всеобщее предубеждение против акул на первых порах мешало широкому потреблению акульего жира, но вскоре новый продукт получил признание и благодаря настойчивой рекламе, удобной расфасовке и нужде в витаминах занял подобающее место в международной оптовой торговле. Вокруг промысла акул разгорелся подлинный ажиотаж. Рыбацкие суда сотнями устремились в воды Центральной Калифорнии за суповой акулой, добыча которой для этой дели оказалась наиболее выгодной. В горячке вылавливали и колючую акулу, причем в огромных количествах, чтобы валом компенсировать низкое содержание витамина. В одном грамме жира из печени колючей акулы, как и в тресковом, содержится от 2000 до 20 000 единиц витамина А, в то время как в печени суповой акулы содержится 80 000 единиц.

Валовой улов суповой акулы резко увеличился — примерно с 2500 центнеров в 1936 году до 350 000 центнеров в 1940 году. Ажиотаж достиг апогея. Цена на суповую акулу поднялась с 40 до 60 долларов за тонну и в пять раз превысила цены на остальных акул. Суповую акулу теперь промышляло около 500 судов. Спрос был так велик, что вскоре цены взлетели до 2000 долларов за тонну.

Объектом всей этой суматохи была, да и теперь является (поскольку почти истребленные запасы постепенно восстанавливаются), довольно симпатичная остроносая рыба, близкие сородичи которой встречаются в Атлантике, Средиземном море и повсеместно в Тихом океане. Безвредное создание, редко достигающее 2 метров в длину и почти не превышающее 45 килограммов веса, калифорнийская суповая акула, известная также под названием жировой акулы, ничем не примечательна. У нее голубоватая или серого цвета спина и белое брюхо. Она не обладает никакими особыми приметами, которые позволили бы непрофессионалу опознать ее с первого взгляда.

Суповая акула встречается во всех горизонтах воды — от поверхности до дна и держится сравнительно близко от берега. Основные промысловые места сосредоточены в Британской Колумбии, у западного берега США и принадлежащего Мексике засушливого Калифорнийского полуострова. Ее основной пищей являются камбала, морские окуни, морские жабы и другие донные рыбы, хотя при случае она не отказывается и от скумбрии, сардин и кальмаров. Несмотря на то что своим названием суповая акула обязана китайцам, готовящим супы из ее сушеных плавников, она с трудом его оправдывает, будучи далеко не единственной и отнюдь не лучшей акулой для этой цели.

Суповую акулу вылавливают на глубинах до 400 метров, но, как правило, гораздо ближе к поверхности. На севере ареала преобладают самцы этого вида, на юге — самки. Суповые акулы мигрируют большими косяками на береговую отмель и обратно в океанические глубины, причем часто придерживаются подводных каньонов. Зрелище плотной массы акул, бесшумно выходящей в мутной воде из черного зева морского Большого каньона, производит настолько глубокое впечатление, что по коже невольно пробегает холодок. Рыбаки, ставящие сети в устьях таких каньонов, берут богатые уловы.

Суповая акула мигрирует в направлениях, прямо противоположных тем, которым следует человек и большинство других акул: она идет зимой на север, а летом на юг. В результате рыбаки промышляют ее с октября по февраль у северного побережья Калифорнии, а с марта по июль — в южном районе. Самые большие уловы сети, как правило, приносят в июньское и июльское полнолуние.

«Золотую жилу», какой одно время являлась добыча суповой акулы, доконало изобретение в 1947 году способа синтезирования витамина А. К тому времени на рынке появился также и рыбий жир из возродившихся после войны промысловых районов Японии и Северной Европы. Но несмотря на это, еще в 1948 году на аукционах в Сан-Франциско было продано свыше 150 центнеров суповой акулы по средней цене 20 долларов за килограмм. Бум окончательно стих лишь через два года после этого.

К 1959 году флот, промышлявший суповую акулу, уменьшился с 600 судов до какого-нибудь десятка, а цена на печень упала до полутора долларов за килограмм. В настоящее время валовой улов суповой акулы в Калифорнии едва достигает 80 центнеров в год. Правда, запасы почти полностью уничтоженной суповой акулы постепенно восстанавливаются, однако, по мнению рыбаков, совершенно напрасно. Человеку она больше не нужна!

Большинство людей не ест акульего мяса

Лов акул мог стать более внушительной отраслью рыбной промышленности, если бы не одно «но»: люди не хотят их есть!

А почему? Мясо акулы дешево, питательно и по вкусу ничуть не уступает мясу меч-рыбы. Кроме того, его легко разделывать и готовить — в нем нет костей. При надлежащей рекламе и хорошо поставленной торговле оно стало бы истинным благом для экономных хозяек на всем земном шаре.

Но пока факт остается фактом: большинство людей отказывается есть акулье мясо.

Основная причина — глупое предубеждение: «раз акула — значит, людоед». Эта формулировка возникает совершенно автоматически. А водящаяся за некоторыми породами акул привычка лакомиться падалью и еще менее аппетитными отбросами не способствует привлекательности акульего мяса. Людей отпугивает и сильный аммиачный запах, который исходит от свежего, еще не приготовленного мяса, а также ощущение сухости, остающееся на языке, если мясо неправильно обработано. Но все это легко преодолимые мелочи.

Запах и вкус можно сделать приятными, если вымыть сырое мясо в подсоленной воде и вымочить в течение ночи. Но лишь массовой разъяснительной работой можно преодолеть укоренившееся предубеждение против этого полезного и дешевого пищевого продукта. Подобное предубеждение породило массу самых невероятных предрассудков, вплоть до того, будто акулье мясо вызывает меланхолию. Впервые такое мнение было высказано греческим эскулапом и основоположником медицины Галеном еще во II веке н. э.

Люди же, привыкшие к акульему мясу, едят его с удовольствием. В Малайзии и Сингапуре оно под названием «ю» продается в специально для этого отведенных местах на рыбных рынках. Малайцы варят его, сдабривают кэрри^[15], жарят или фаршируют им другую рыбу. В Индии, на берегах Бенгальского залива, кормящие матери лакомятся мясом молодой молот-рыбы. В Новой Зеландии маорийцы старшего поколения предпочитают стайных (австралийских суповых) акул. Серо-голубая акула, морская лисица, сельдевая и куньи акулы, шести- и семижаберные акулы находят хороший сбыт на юге Калифорнии, где также пользуется спросом копченое мясо голубой акулы.

В Новой Англии атлантическая сельдевая акула, мясо которой по вкусу, да и внешне, похоже на мясо меч-рыбы, продается под видом последней. От случая к случаю на прилавки попадает (разумеется, предварительно разрубленная на куски) и гигантская белая акула — акула-людоед.

Японцы, занимающие первое место в мире среди потребителей акульего мяса, готовят из него столь любимые ими рыбные хлебцы^[16] и другие блюда, а миллионы индийцев едят его и в свежем, и в соленом виде. Колючая акула — основной компонент знаменитого английского блюда «фиш энд чипс» — жареной рыбы с картофелем. Американские солдаты (включая и автора этих строк) объедались им в течение всей войны и не только остались живы, но и находили его превосходным.

Оживленная торговля соленым акульим мясом идет на восточном побережье Африки. Оно, как и свежее, стоит там очень дорого. В 1952 году профессор Смит, известный ихтиолог и крупный специалист по акулам^[17], не смог купить на Занзибаре акул для музея своего университета и вынужден был ограничиться тем, что за более умеренную плату измерил и сфотографировал их. Между прочим, в городе Занзибаре акул после солки не сушат на солнце, а хранят в больших крытых ямах, из которых доносится не поддающееся никакому описанию зловоние. Когда дует северный ветер, запах распространяется на весь город. Даже в тихую погоду им пропитана вся пища в домах, стоящих поблизости.

На островах Гилберта беременные женщины обычно едят как можно больше мяса меч-рыбы и акул, дабы их храбрость передалась младенцу, которого мать носит во чреве. (Черепаха же и угорь для них являются табу — это робкие твари, и есть их нельзя, иначе ребенок может родиться трусом. Употребление мяса лангуста грозит тем, что дитя появится на свет с жесткими волосами на лице; мясо камбал — рождением уродливого существа с глазами на одной стороне лица.)

Знают люди об этом или нет, но, поглощая ростбифы, свиные отбивные, бараньи ножки и цыплят по-королевски, они невольно едят и акулу. Ведь приготовленная из акул мука идет на корм птице и скоту. Мука из акулы богата белками и при хорошем размоле ценится ничуть не ниже сардиновой.

Разделка акульего мяса и правильное его приготовление — дело гораздо более сложное, чем аналогичные процессы во всей остальной рыбной кулинарии. Как только акулу вытащили на берег, выпотрошили и сняли с нее шкуру, необходимо немедленно удалить наружный слой красного мяса: оно быстрее портится и пахнет сильнее, чем белое мясо, лежащее под ним. Затем разделывают белое мясо, моют его в чистой подсоленной воде и нарезают на полосы, ломти либо на мелкие кусочки и вымачивают, чтобы отбить запах.

Как долго его следует держать в воде — трудно сказать. Скандинавские путешественники на плоту «Кон-Тики», за свое плавание выловившие и съевшие немало акул, вымачивали мясо целые сутки. Личному составу ВВС США, не питающему особого пристрастия к акульему мясу («…мясо акулы съедобно, просто оно неприятно на вкус», — говорится в одном из наставлений для служащих ВВС), рекомендуют замачивать его с вечера на всю ночь или прокипятить, несколько раз сменив при этом воду.

Когда мясо таким образом обработано, акулу можно готовить, как и любую другую рыбу; главное здесь — правильное начало. Можно панировать мясо в муке, жарить на растительном масле, гарнировать жареным картофелем по-французски или приготовить уже упомянутое блюдо — «фиш энд чипс», то есть рыбу, жаренную с картофелем. Можно запечь филе в испанском соусе, пока мясо не станет похожим на копченый морской язык^[18] либо на лососину, — возможности здесь безграничны.

Большинство потребителей ест акулье мясо только потому, что оно дешево, или в том случае, если на рынке не оказалось ничего лучшего. В Австралии, например, по признанию Национального союза рыбопромышленников, «акулу берут, лишь когда исчезают наши лучшие сорта рыбы». На Кубе (до революции 1959 года) цены на соленое акулье мясо быстро возрастали, как только ощущался недостаток в говядине или соленой треске, но тут же падали ниже цен на эти продукты, едва лишь они вновь появлялись в достаточном количестве.

Мясо акулы пользовалось наибольшим спросом в период Второй мировой войны, когда остальные продукты были дефицитными. Покупатели вынуждены были готовить обед из продуктов, от которых в другое время они бы с презрением отвернулись. В те дни на большинстве американских рынков акула выступала как под своим собственным именем, так и под названием «белой рыбы», «серой рыбы» или просто «филе» — это были ее обычные псевдонимы. Недостаток мяса в военные годы усугублялся сокращением лова в открытом море, в результате чего не хватало и обычной рыбы. Это открыло акулам доступ в рестораны и на рынки, чего раньше никогда не бывало. Но все же многие предприниматели и тогда побаивались предубеждения против акул и старались обеспечить им «инкогнито». Это жульничество и сейчас еще не везде изжито. Так, мясо одной из куньих акул (акулы-гумми) в Новой Зеландии продается под названием «серебряные полоски».

Колючие акулы сбываются под видом «жареной рыбы» в Южной Африке, «копченой пикши» в Новой Зеландии и «серой рыбы» в США. Вырезка из суповой акулы выдавалась в Калифорнии за «морской язык» и даже за «меч-рыбу», а морской ангел^[19] поступает в розничную продажу в Австралии под этикеткой «рыба особого копчения». Подобные маскарады, несомненно, расширяют рынок, и в результате ни одно живое существо не может похвастаться таким обилием придуманных для него названий.

Внимание, акулы!

Акулы приковывают к себе извечное внимание, конечно, не жареным филе и не дешевизной мяса, а нападениями на людей. Газеты и журналы неизменно преподносят такие сенсационные случаи как занимательное, щекочущее нервы чтение — вместо серьезного описания образа жизни этих загадочных существ. В результате само слово «акула» немедленно ассоциируется в сознании с людоедством, пусть даже речь идет о колючей акуле, морском ангеле, морской лисице или любом другом самом безобидном представителе акульего племени.

Есть авторы, которые в любом вопросе становятся в позицию оппонента. Делается это, очевидно, ради пущего эффекта, а вовсе не потому, что они очень уж обременены знаниями или опытом. Такие спорщики периодически пытаются приписать нападения акул больному воображению или отнести их на счет барракуд^[20]. Но вызвать заклинаниями потерю ноги не под силу даже йогу; что же касается барракуды, то ее виновность в смерти людей еще нужно доказать, тогда как акула в этом отношении не раз была поймана с поличным. Кроме того, просто невозможно спутать укус барракуды, ровный и гладкий, как разрез бритвой, с эллиптическими надрезами, оставленными зубами акул, которые немыслимо приписать какому-либо другому представителю рыбьего царства.

Вопреки всем попыткам «акульих» адвокатов обелить этих хищников сейчас неопровержимо установлено, что некоторые виды акул опасны для человека; многие из них повинны в убийствах и в нанесении многочисленных увечий. Несомненно, что безобидное купание во многих тропических и субтропических странах легко может окончиться трагически. В Мозамбике, например, рискованно даже просто окунуть руку в воду.

И все-таки до сих пор находятся скептики (среди них можно встретить и некоторых ученых), которым, очевидно, требуется, чтобы нападение акул было нотариально заверено — только тогда они согласятся признать его подлинным. Их скептицизм основывается на том факте, что официально зафиксированных случаев нападения акул очень мало — раз-два и обчелся. Если рассматривать этот вопрос с точки зрения статистики, то они правы: в самом деле, лишь очень немногие случаи оформляются в приемлемом для науки виде. Общее число нападений, зарегистрированных во всем мире, составляет менее сотни в год; например, в 1959 году их было всего тридцать шесть. В Австралии от зубов акул гибнет меньше людей, чем от укусов змей и пауков, а также под копытами лошадей, и, как минимум, втрое меньше, чем от удара молнии.

Данные по отдельным пляжам еще более утешительны. Так, на наиболее популярном пляже Бонди-Бич под Сиднеем (Австралия) пострадало от акул всего трое из 100 000 000 купальщиков. Следует к тому же отметить, что это с успехом могла сделать и одна акула.

Но статистические данные явно занижены. Они не в состоянии учесть великое множество не поддающихся выяснению случаев — гибели тысяч пловцов, потерпевших кораблекрушение, рыбаков и, наконец, военнослужащих, без вести пропавших в тропических водах, особенно во время войны, когда удар торпеды в борт транспортного судна сзывал акул со всей округи на кровавый пир. Значительная часть жертв моря, несомненно, находит свой конец в белом брюхе громадных голубоспинных мародеров. Кто знает сколько? Это никому не известно.

Другой фактор, ставящий под сомнение официальные данные, — отсутствие средств связи в тропиках, особенно между малонаселенными островами, которые соприкасаются с внешним миром только несколько раз в году, когда зайдет торговая шхуна. А сколько купающихся и рыбаков гибнет ежегодно от акул, без всякой прибыли для газет и составителей некрологов?

Где и когда обычно нападают акулы? Почему это происходит? Кто чаще всего становится их жертвой? Есть ли какая-нибудь доля правды в рассказах об «акулах-бродягах»^[21] — этих людоедах-одиночках?

Вот обычные вопросы, которые задают, едва речь заходит об акулах. Отделаться несколькими общими фразами здесь нельзя, поскольку каждое нападение — особый случай, обусловленный совокупностью таких факторов, как время суток, уровень воды (прилив, отлив), время года, прибой, метеорологические условия, стиль, которым плыл человек, наличие в воде крови или запаха рыбы… Наконец, многое зависит от вида акулы, ее величины, пола и возраста, от общего состояния, сытости и индивидуальных особенностей — решимости, смелости и т. д. По-видимому, определенное значение имеет и биологическое состояние: установлено, что носящие самки становятся агрессивнее по мере того, как увеличиваются в объеме, очевидно, в силу постоянного ощущения голода и общей раздражительности. Так, несколько лет назад в Вест-Индии беременная самка, вероятно доведенная до бешенства своим состоянием, убила девочку на глубине всего в один метр в том месте, где всегда кишели акулы, но ни одна из них раньше никогда не трогала людей.

Чаще всего нападения акул происходят в тропиках приблизительно между 30-й параллелью северной и 40-й параллелью южной широты. Разумеется, это лишь весьма приближенные пределы. Некоторые специалисты даже переносят северную границу нападений до 40-й параллели, то есть почти к Сан-Франциско и Филадельфии. Однако включение в опасную зону таких районов, где нападения акул крайне редки, следует считать не более чем поэтической вольностью. Отметим, что, когда несчастье случается так далеко на севере, оно почти всегда оказывается работой гигантской белой акулы (Carcharodon carcharias), распространенной очень широко, а не тропических акул, вроде тигровой (Galeocerdo cuvier).

Почему акулы нападают большей частью в тропиках?

Очевидно, потому, что опасные виды акул предпочитают теплые воды холодным. Теплое море вряд ли разжигает у них страсти, как это иногда утверждают, однако потепление, несомненно, привлекает именно те виды акул, которые отличаются свирепостью от рождения. В подтверждение укажем, что у берегов Северной Америки нападения акул, как правило, учащаются по мере того, как море становится теплее. Такая же картина наблюдается в Австралии: там инциденты с акулами неизменно отмечаются в тех случаях, когда температура воды поднимается до 20 градусов и выше. По мнению одного из видных специалистов, это объясняется тем, что акулы, не будучи теплокровными, предпочитают теплые воды, изобилующие рыбой. И рыба, и акулы появляются летом у общественных пляжей с неизменным постоянством, как раз в то время, когда купающихся особенно много. Сети, поставленные в австралийских водах поперек теплых прибрежных течений, в летнее время приносят почти в девять раз больше акул, чем зимой. Нападения на купающихся регистрируются в аналогичной пропорции.

В Южной Африке случаи нападения акул тоже учащаются в жаркую погоду, когда вода становится теплее. Летом 1957–1958 годов южный поток экваториального Мозамбикского течения усилился, море необычно потеплело и нападения акул заметно участились. По-видимому, теплую воду можно считать одним из многочисленных факторов, которые связывают примерно с 25 случаями нападений акул (точная цифра не установлена) на восточном побережье США за последние полвека. Однако факты эти столь скудны, противоречивы и плохо аргументированы, а газетные сообщения так недостоверны, что окончательный вывод о той роли, какую здесь играла температура воды, равно как и все остальные сопутствующие условия, сделать чрезвычайно затруднительно. Тем не менее интересно отметить, что в Калифорнии, с ее холодными береговыми течениями, за тот же период отмечено всего три случая нападения со смертельным исходом, и это на всем протяжении ее береговой линии, по длине почти не уступающей восточному побережью США!

Ветер и дождь, возможно, также оказывают влияние на частоту нападений, особенно в сочетании с повышением температуры. Акул, очевидно, привлекают потоки дождевой воды, стекающей с берегов. В Южной Африке после сильных дождей акулы собираются в мутных потоках, выносимых в море переполненными реками. По мнению известного ихтиолога проф. Смита, вероятнее всего, именно таким образом они освобождаются от наружных паразитов, приспособленных к жизни в соленых морях, но погибающих в пресной воде. Во всяком случае, рыбаки утверждают, что в это время акулы, как правило, не кормятся и не берут приманку. Некоторые из них, обезумев от голода, в конце концов могут броситься на купальщиков. Так это или нет — неизвестно, но скопление акул в данном месте уже само по себе увеличивает возможность любых весьма неприятных неожиданностей.

Ветровой нагон теплых вод в прибрежные районы^[22] также может сопутствовать росту несчастных случаев. Этого вопроса касается одно-единственное исследование — отчет о воздушной разведке акул под Сиднеем (Австралия) в 1935–1936 годах. Как сообщалось в отчете, при сгонном ветре акулы совершенно исчезали у берегов и в верхних слоях воды, но, когда ветер заходил к северу и изменялся на восточный, они тотчас подходили к берегу, а в открытом море поднимались к поверхности.

Приливы и отливы, по-видимому, влияют на частоту нападений значительно меньше, чем температура воды, поскольку люди подвергались атакам акул и в полную воду, и в малую. Не установлена также зависимость между нападениями акул и волнением воды — они отмечались и при мертвом штиле, и при легкой зыби, и во время сильного шторма, когда высота прибоя достигала двух с половиной метров. Взаимосвязь между температурой воды и количеством нападений в свою очередь вызывает вопрос, почему опасные виды акул более многочисленны и агрессивны в теплых морях по сравнению с холодными? Любой ответ будет только предположительным, однако причину, безусловно, следует искать в той роли, какую акулы играют в общем равновесии сил в природе. Очевидно, в тропиках крупные акулы выполняют те же регулирующие функции хищников, какие ближе к северу выпадают на долю тюленей, моржей, косаток и других теплокровных млекопитающих.

Почему же в таком случае один и тот же вид опаснее, скажем, у берегов Никарагуа, чем в водах Нью-Джерси?

Определенного ответа на этот вопрос не существует. Истину следует искать в причинах миграций (если данный вид мигрирует) и в роли таких факторов, как период спаривания, беременность, появление на свет молоди и т. п., не забывая, конечно, и о борьбе за пищу. Некоторые акулы, безусловно, испытывают меньший недостаток в пище в периоды миграций в более холодные воды, чем в то время, пока они остаются в тропиках. Кроме того, конкурентные отношения с другими крупными агрессивными хищниками в Южных морях может вызвать сильный голод, являющийся мощным стимулом к нападению на все, что движется или плещется. Так, например, атлантическая песчаная акула (Carcharias taurus), обычная у восточного побережья Северной Америки, почти ничем не отличается от близких видов, обитающих в водах Австралии и в тропических водах Индийского и Тихого океанов. Тем не менее ей инкриминируется только один случай нападения на человека (и то какой-то странный), в то время как за ее австралийской родней числится длинный список преступлений. Обе эти акулы держатся в непосредственной близости к берегу и питаются почти одними и теми же видами рыбы. Очевидно, конкуренция со стороны других акул делает австралийскую песчаную акулу более агрессивной, чем ее североамериканского антипода. Как и многое другое в поведении акул, этот вопрос пока не выяснен.

Из всего сказанного не следует делать вывод, что тропические воды полны акулами-людоедами, которые только и поджидают, как бы наброситься на человека, рискнувшего ступить в воду. Разумеется, акул, способных совершить это, там вполне достаточно, но они рассеяны на огромных пространствах и лишь немногим из них удается воспользоваться такой возможностью. Даже в Австралии, славящейся обилием и свирепостью акул, ежегодно из миллионов купальщиков нападению подвергается не более трех-четырех человек. Еще меньше несчастных случаев (всего пять со смертельным исходом за период с 1886 по 1959 год) зарегистрировано на Гавайских островах, хотя акул там ничуть не меньше.

Знакомую всем филателистам почту в консервных банках (tin-can mail) с острова Ниуафооу, в Океании, местные почтальоны из года в год доставляли вплавь к пароходам, проходящим более чем в километре от берега. А море там полно акул! Водонепроницаемая сумка с почтой привязывалась к концу легкого шеста, и добровольцы из населения этого крошечного вулканического островка плыли с ней к пароходу и поднимали на борт. Делалось это потому, что четыре, а то и целых шесть месяцев в году там из-за шторма не удается спустить шлюпку. В 30-х годах нынешнего столетия англичанин Рамсей в сопровождении нескольких местных жителей совершил 112 таких заплывов, покрыв в общей сложности свыше 200 километров и встречая раз в месяц пароход, совершающий рейсы между архипелагом Самоа и городом Сува (острова Фиджи).

Даже профессиональным ныряльщикам, которым ежедневно приходится сталкиваться с крупными акулами, те докучают сравнительно редко. Масса людей трудится на всем протяжении северного побережья Австралии бок о бок с разными рыбами, и в среднем только один человек в год подвергался нападению акул.

Еще более удивительны цифры, относящиеся к потерпевшим аварию над морем. Из 2500 опрошенных летчиков, сбитых над морем в период Второй мировой войны, всего тридцать восемь видели акул и только двенадцать подверглись их нападению!

Короче говоря, человек имеет гораздо больше шансов пострадать в автомобильной катастрофе или от удара молнии, чем погибнуть от акулы или быть ею изувеченным. Именно поэтому множество людей по-прежнему занимается своими делами в непосредственной близости от акул почти так (хотя, конечно, и не совсем), как если бы никакой опасности не существовало. Рыбаки Меланезии, Микронезии, Полинезии, стоя по пояс в воде, спокойно забрасывают сети без всякой опасности для себя, а мальчишки продолжают нырять за монетами, которые швыряют за борт туристы с пассажирских лайнеров, заходящих в Замбоангу, Кюрасао и другие порты.

А возьмите купальщиков или ныряльщиков. Спинные плавники акул бороздят воду Манильского залива, и все-таки филиппинцы преспокойно там плавают. На Самоа и многих других островах местные жители ныряют за рыбой, вооруженные только защитными очками и легкой острогой, — и это в лагунах, где весьма часто появляются тигровые акулы! Недавно в Австралии на глазах у полусотни зрителей три акулы подплыли к двум нырявшим мальчикам, прошли мимо них, вернулись и, сделав круг, поплыли своей дорогой. Мальчики даже ничего не заметили и узнали об этом только на берегу. С перепугу они тотчас собрали вещи и умчались домой.

Жители Вест-Индии нередко пугают акул, прыгая им на спину (разумеется, предварительно убедившись, что это не тигровая и не белая акула). А в Карибском море доминиканские рыбаки после замета невода плывут рядом с ним, отрезая рыбе путь обратно в море, — и довольно часто в сопровождении акулы, а то и не одной, которые невольно помогают рыбакам добывать свой хлеб насущный.

И хотя большинство несчастных случаев происходит в тропиках, где купание действительно не всегда проходит безнаказанно, но все же и там нападение акул — событие необычное. Рассказы о нем бережно хранятся в памяти местных жителей и немедленно сообщаются каждому туристу, едва тот сходит с трапа. В статье, помещенной в «Записках Бруклинского музея» за октябрь 1916 года, Роберт Мерфи и Джон Николс писали, что истории об акулах живут необычайно долго. «Примером того, как захватывающее повествование, не старея, служит обществу самое неопределенное время, — отмечали они, — может служить рассказ одного путешественника, несколько раз побывавшего в Мексике. Когда ему впервые довелось высадиться в Тампико в 1896 году, там только и разговоров было что об одном американском телеграфисте, который отправился купаться и был убит акулой. Десять лет спустя наш собеседник вновь оказался в том же городе и вновь услышал историю о незадачливом телеграфисте, излагавшуюся с такими свежими подробностями и местным колоритом, будто все это случилось какую-нибудь неделю назад… Наконец, в 1913 году, в последнее посещение Мексики, ему опять выдали в порту уже знакомую „новость“, без малейшей ссылки на ее давность. Гость так и не стал допытываться, задолго ли до его первого приезда в 1896 году произошло несчастье. Можно не сомневаться только в одном, что трагический конец жизненного пути несчастного телеграфиста был последним по времени случаем нападения акулы в Тампико, а сам пример показывает, как бережно, даже с какой-то гордостью хранит местное население такие печальные предания».

Сенсационные газетные сообщения, которые обычно основываются на слухах или информации из вторых рук, также сильно раздувают опасность. В них всех пропавших без вести купальщиков относят на счет акул и любую акулу считают людоедом, который пожирает людей вместе с одеждой. Достаточно привести такой пример. На одном из австралийских пляжей некий флотский старшина был объявлен очередной жертвой акул. Это не помешало ему на следующий день появиться целым и невредимым в соседнем городке в 300 с лишним километрах от места предполагаемой гибели! А вот еще один пример: калифорнийские газеты приписали гибель Питера Савино у Морро-Бей 28 апреля 1957 года акуле-людоеду; само собой разумеется, нашлись свидетели, которые видели, как в последний раз над водой показалась его «окровавленная рука», затем «вода взбурлила в диком водовороте, и он исчез…». Однако сотрудники калифорнийского департамента рыболовства и охоты, тщательно изучив все обстоятельства, пришли к выводу, что Савино просто утонул.

Что же касается одежды и человеческого мяса, иногда находимого в желудках акул, то это не всегда служит доказательством недавнего нападения на живого человека. Ведь акула могла просто подхватить платье, снесенное с берега волной, или набить брюхо утопленником. Тем не менее одного такого факта достаточно, чтобы очернить репутацию целого вида.

Дело доходит до того, что на акул иногда сваливают свою вину преступники. Например, по уверению одного убийцы, он и близко не подходил к своей жертве — просто несчастный свалился за борт и был тотчас подхвачен и съеден акулами. В Северной Австралии, где по законам белых драки между коренными жителями запрещены, аборигены, обращаясь в госпиталь за медицинской помощью, ссылаются на акул как на причину полученных увечий.

Но нам вовсе не хотелось, чтобы у читателя создалось впечатление, будто все рассказы об акулах — сплошные небылицы и что можно спокойно плескаться у любого приглянувшегося живописного бережка. Нет, акулы всегда были и навсегда останутся грозой тропиков. Мальчишки, из года в год плавающие без всяких помех, в один прекрасный день могут подвергнуться нападению, как тот старик малаец в порту Сингапура, который славился тем, что с горящей сигарой в зубах нырял у пароходов за монетами (при этом сигара у него не гасла под водой), но в конце концов все-таки был растерзан акулой в 1950 году. А сколько подростков погибло таким же образом в Адене, прежде чем этот своеобразный «промысел» был настрого запрещен! И это не говоря уже о рыбаках в тропиках, забрасывающих свои сети в спокойных лагунах и внезапно сбитых с ног и растерзанных подкравшейся сзади тигровой акулой. Да ведь и почта на острове Ниуафооу, о которой мы рассказывали выше, несколько месяцев кряду не доставляла корреспонденцию: после многих безмятежных лет все население острова было совершенно терроризировано акулой, убившей одного из пловцов-письмоносцев.

Недаром раньше белые колонизаторы предпочитали купаться в ваннах или в прудах, типа того, что серебрится перед верандой Поло-клуба в Маниле. Они прекрасно знали, чем рискуют, купаясь в открытом океане.

Вероятно, несчастных случаев в экваториальных водах было бы гораздо больше, если бы плавание там было так же популярно, как, скажем, во Франции или Канаде. Но этому мешает страх перед акулами. Если бы в Коста-Рике купалось столько же народа, сколько, например, в Массачусетсе, то смерть собирала бы там куда более обильную жатву.

Где чаще всего совершаются нападения?

Там, где сосредоточено больше всего людей: в полосе до ста метров от берега и на глубине менее полутора метров. Протяженным мелководным пляжам акулы отдают явное предпочтение перед маленькими глубокими заливами, защищенными мысами, хотя нападения случаются и в реках, в небольших бухтах среди скал, в эстуариях и гаванях.

Обращают на себя внимание случаи нападения акул на мелководьях. Во время Второй мировой войны водитель одной санитарной машины индийской армии подвергся атаке в тот момент, когда мыл свой автомобиль в одной из рек, впадающих в Персидский залив, где вода едва доходила до колен. Акула сбила его и так изуродовала ногу, что он скончался от потери крови. 16 мая 1959 года на чуть большей глубине под Клируотером во Флориде полутораметровая акула напала на женщину. В 1936 году на Род-Айленде четверо мужчин, которые в заливе Наррагансетт были заняты сбором съедобных моллюсков на глубине, едва доходившей до пояса, подверглись атаке акулы длиной в два с половиной метра, которая неотступно преследовала их до тех пор, пока они не выбежали на берег. Им пришлось отбиваться от нее лопатами и мешком с добычей. Это нападение, первое официально зарегистрированное в истории Род-Айленда, произошло более чем в 45 километрах от открытого океана. Не так давно в Южной Африке на глубине примерно по пояс внезапному нападению подверглась женщина. Акула хрюкала совсем как свинья и искромсала женщине руку от кисти до локтя, а затем отхватила по самое плечо. Начиная с 1922 года шесть австралийцев погибло на глубине менее метра; некоторых из них акулы утащили добивать на глубину.

В июне 1958 года десятилетний мальчуган по имени Дуглас Лоугон потерял ногу. Это произошло под Сарасотой (Флорида) на глубине меньше метра: во время купания полуметровая акула намертво вцепилась ему в ногу; их так вместе и вытащили на берег. Одному из очевидцев происшествия пришлось долго молотить акулу камнем по голове, прежде чем она разжала челюсти. Разумеется, Торговая палата Флориды всячески скрывает подобные события, опасаясь, как бы они не отпугнули курортников. В самом деле, получить там от кого-либо, даже от сотрудников Департамента по охране природных ресурсов штата, информацию об акулах, а тем более о случаях нападения акул на человека, почти невозможно. В Палм-Бич, например, со всякими вопросами об акулах попросту отсылают к начальнику полиции; по-видимому, в этих местах только ему подведомственны дела такого рода. И однако, то, что акулы нападают на человека во Флориде и других курортных местах, — не секрет. Но гораздо меньше известен тот факт, что в отличие от большинства остальных рыб многие акулы способны сразу же переходить из соленой воды в пресную и что они не менее опасны во многих реках и в ряде почти замкнутых озер на островах Фиджи и в Центральной Америке. Примером тому может служить печальная участь Листера Бартона, миссионера из Коннектикута. В январе 1956 года, когда он купался в реке Сапоа (Никарагуа), акула схватила его за правую ногу и таскала в воде до тех пор, пока не оторвала ее; в результате несчастный скончался от потери крови. В Африке (правда, это было много лет назад) на реке Замбези от акул погибло сразу 17 человек после того, как пароход, на котором они плыли, натолкнулся на подводный камень и затонул.

Серая акула из озера Никарагуа (Carcharhinus nicaraguensis) и серая акула из Ганга (Carcharhinus gangeticus) — два наиболее известных пресноводных вида. Никарагуанская акула происходит от серой бычьей акулы (Carcharhinus leucas) и представляет собой пресноводную форму этого вида^[23]. Акула из озера Никарагуа, для которой характерна тупая закругленная морда, достигает двух, а иногда почти трех метров в длину и обладает таким злобным нравом, что лишь самые отчаянные смельчаки решаются плавать в облюбованном ею горном озере протяженностью 185 километров (глубина его местами достигает 60 метров). Брюхо некоторых взрослых особей этой акулы иногда отливает червонным золотом, но обычно ничто ни в форме, ни в окраске — темно-серой со спины и белой снизу — не отличает их от близких видов морских акул.

Серая бычья акула, к которой так близка озерная никарагуанская акула, особенно многочисленна у берегов Флориды, Вест-Индии и Центральной Америки. Она очень любит пресную воду и поэтому поднимается на сотни километров вверх по рекам. Именно этим можно объяснить ее проникновение еще в незапамятные времена в озеро Никарагуа, которое занимает площадь почти 8000 квадратных километров и находится на 34 метра выше уровня моря. Это озеро через реку Сан-Хуан имеет сток в Карибское море, расстояние до которого составляет свыше 240 километров. Вполне возможно, что некогда несколько акул, пользуясь необычайно высокой водой, перебрались через пороги, в нормальных условиях обычно преграждающие доступ в озеро, и дали начало новому пресноводному виду.

Акулы поднимаются также и по африканским рекам, таким, как Конго и Замбези. Они придают особую «остроту» обрядовым омовениям, совершаемым паломниками в мутных реках Индии, там, где царит гангская акула.

Наиболее опасная из нескольких видов серых акул, которыми кишат реки Востока, серая гангская акула встречается в районе от Индии до Японии, часто заходит в озера на островах Фиджи и особенно многочисленна у берегов Бирмы, где представляет собой самый обычный вид. Эта акула так часто нападает на купающихся в реке Хугли (одном из главных рукавов Ганга), протекающей через Калькутту, что объявления о награде, установленной за ее поимку, появляются почти непрерывно. Как и акула из озера Никарагуа, с которой гангская акула состоит в отдаленном родстве, она не отличается внушительными размерами. Ее длина редко достигает двух с половиной метров. В старину гангские акулы нападали на купающихся в реках Индии гораздо реже, чем теперь, ибо погребальные костры и обычай пускать трупы по волнам достаточно обеспечивали их пищей. По обычаям, многие индийские касты, прежде чем отправить умерших в последнее плаванье, даже закапывали трупы в землю на один-два дня, стремясь сделать их более привлекательными для акул. Новое санитарное законодательство, по которому запрещено устраивать у воды на гхатах^[24] погребальные костры, неожиданно привело к тому, что акулы стали чаще нападать на купающихся, особенно в апреле и мае, когда вода в Ганге становится солоноватой.

Однако никакими религиозными пережитками нельзя объяснить тот факт, что акул тянет в реки Ирана. Просто они поднимаются вверх по течению с приливом и, проголодавшись, бросаются на людей, переходящих реку вброд, или стирающих белье на отмелях, или же просто купающихся. Много народа погибло таким образом или получило увечья в иранских городах Абадане, расположенном на реке Шатт-эль-Араб^[25], в 60 километрах от моря, и Ахвазе, на реке Карун, в 145 километрах от побережья. Как правило, чаще всего страдают пожилые люди, недостаточно расторопные, чтобы спастись бегством, и мальчишки, купающиеся в неположенных местах. Акулы, по-видимому, невелики, так как нередко они подбираются к своим жертвам в таких местах, где воды всего по колено. В Абадане пришлось даже специально соорудить несколько общественных купален, чтобы оградить жителей от нападений акул. Не менее активны акулы и в реке Тигр, по которой они поднимаются более чем на 550 километров от моря. Да и в остальных реках они не отличаются добрым нравом: ведь в пресных водах меньше стайных рыб, чем в морях, и голод, естественно, разжигает их ярость.

Какую роль играет время суток в нападениях акул? Верно ли, что акулы наиболее опасны ночью?

Это не совсем так. Если уж вы очень хотите подвергнуться нападению, отправляйтесь купаться в конце дня. Как ни странно (вопреки преданиям), ночь как раз наименее опасное время. И в самом деле, команда легких водолазов британского королевского флота провела 4500 человеко-часов ночных спусков под воду на Багамских островах без сколько-нибудь серьезных инцидентов, хотя в общем-то люди ежеминутно рисковали жизнью. К этому следует добавить, что если судить по рассказам потерпевших кораблекрушения, то акулы реже всего нападают ночью.

С другой стороны, в Австралии время с трех часов дня и до шести часов вечера — самое опасное для купания, причем 75 процентов нападений на ныряльщиков вдоль дикого северного побережья этой страны приходится как раз на 3 часа 30 минут пополудни. Аналогичная закономерность наблюдается и в Южной Африке. Как отмечает Тур Хейердал в своей книге «Путешествие на „Кон-Тики“», в открытом океане агрессивность акул, сопровождавших плот в течение всего 8340-километрового плавания от Перу до Французской Океании, неизменно повышалась в сумерки.

Почему акулы нападают на людей — может быть, они предпочитают теплое красное человеческое мясо холодному мясу рыбы?

Нет! Обычно они охотятся за рыбой и набрасываются на людей, если их привлекут любые движения в воде. Ни одна акула, а тем более ни один вид, несмотря на полученное прозвище «людоед», никогда систематически не питалась человеческим мясом, даже если ей иногда и случалось отведать человечины. На лодки они нападают потому, что те своими очертаниями, запахом и движением напоминают рыбу, или потому, что добыча, преследуемая акулой, оказывается вдруг втащенной в лодку. Наконец, в порядке самозащиты акула может кинуться на поймавшего ее рыбака или на ныряльщика, проткнувшего ей шкуру острогой. Представлять же дело таким образом, будто некое дьявольское отродье рыщет по общественным пляжам с твердым намерением перейти исключительно на питание купающимися, было бы крайним преувеличением. Так называемые акулы-бродяги могут совершить в каком-то определенном районе несколько нападений подряд, но даже это весьма спорно. Короче говоря, нельзя придумать ничего более неверного, чем средневековое изображение акул как свирепых, угрюмых и коварных чудовищ, или повторять вслед за Плинием, будто «разбой — их стихия, кровь — их целебная чаша, жестокость — их отрада».

В действительности нападения акулы на человека вызываются, скорее всего, случайным стечением обстоятельств, если, скажем, крупная голодная акула, рыщущая по дну вдоль берега в летний полдень, вдруг наткнется на купальщика, который безмятежно плещется у нее над головой. Неразборчивая обжора, которая обычно инстинктивно хватает все, что проплывает мимо, вначале может сделать круг, ну а если уж совсем подвело брюхо — сразу бросится на пловца снизу или сбоку.

Очевидно, акул больше всего привлекают вибрации, а не кровь, как утверждали ранее^[26]. В самом деле, много ли истекающих кровью людей по собственному желанию входит в тропическое море? Вибрации распространяются дальше и быстрее, чем запах крови; последний чувствуется на небольшом расстоянии, неустойчив и в воде расходится лишь по течению.

Кровь, очевидно, не может служить «приворотным зельем», несмотря на все распространяемые легенды. В одном эксперименте, который проводили с небольшими акулами, кровь сама по себе вообще не пробудила в них интереса. Но та же кровь в сочетании с имитацией движения немедленно вызывала у акул приступ бешеной ярости. Зная, что акул привлекает движение, многие ныряльщики в тропиках замирают при виде приближающихся акул. Они давным-давно уяснили, что неловкое, лихорадочное барахтанье испуганного пловца тотчас привлекает стремительные молчаливые тени акул с огромного расстояния и заставляет их злобно бросаться на человека. И наконец, чем иным, как не вибрационной чувствительностью акул, можно объяснить тот факт, что несчастные случаи часто происходят в непрозрачной, взбаламученной воде? Акула осторожна и в чистой воде, разглядев пловца, возможно, и воздержится от нападения. Склонность акул к атакам в мутных водах отмечают и в Южной Африке, и в Австралии. Аквалангисты, которые надолго погружаются в море, очень редко подвергаются нападениям; очевидно, акул отпугивает вид этих странных, непривычных для них существ. Тем не менее известен случай гибели водолаза-аквалангиста, служившего в ВМС Великобритании. Это произошло в 1954 году в Сингапуре. Видимость под водой составляла тогда всего шестьдесят сантиметров. В таких условиях акулу, несомненно, могли привлечь только сотрясения воды. Следует еще раз подчеркнуть, что большинство акул, включая и наиболее опасные виды, как правило, осторожны и осмотрительны, особенно по отношению к непривычным для них объектам.

Даже голодные акулы обычно избегают шумных мест, где снуют сотни людей. Одинокая фигура вдали от берега — о, это совсем другое дело. Тогда, пловец, берегись! Акула, которая, может быть, и не отважилась бы врезаться в толпу, часто нападает на одиночек, и не потому именно, что это — человек, просто ее привлекают всплески воды и, в значительно меньшей степени, запах тела. Будь это любая рыба — реакция акулы осталась бы в основном такой же. Австралийцы даже используют специальный термин для таких любителей смелых заплывов — «акулья приманка».

В статье, помещенной в «Австралийском медицинском журнале», врач Копплсон писал: «Нападению обычно подвергается одинокий пловец, или крайний в большой компании (но чаще один из группы в два-три человека), или, наконец, „акулья приманка“, то есть пловец, удалившийся на несколько сот метров от берега».

Плавание в одиночку неблагоразумно в любых условиях. Оно просто опасно даже в таких районах, как, скажем, Северная Каролина. Справедливость этого утверждения несколько лет назад на собственном горьком опыте доказал Руперт Уэйд из Морхед-Сити. Хороший спортсмен, несмотря на свой весьма почтенный возраст (ему было 57 лет), он годами изумлял и пугал купальщиков со всего Атлантик-Бич дальними бесстрашными заплывами. Работники спасательной станции неоднократно предупреждали Уэйда, что в один прекрасный день он натолкнется на какую-нибудь опасную рыбину, но тот только посмеивался в ответ. Со своей привычкой, а вместе с тем и с жизнью Уэйд распростился 15 июля 1957 года. Отплыв вместе с 18-летним Билли Шоу почти на 300 метров от берега, он вдруг крикнул, что его схватила акула. Билли бросился на помощь, но Уэйд, оттолкнув его, велел плыть к берегу за лодкой. К несчастью, лодок поблизости не оказалось. К тому времени, когда из Форт-Мэкона подоспел катер береговой охраны, пловец уже потерял сознание от потери крови. Его подняли на борт, сделали искусственное дыхание, но по пути в госпиталь Уэйд скончался. Акула искромсала ему правую ногу от колена до бедра, сгрызла мясо до кости и оставила несколько глубоких ран вокруг правой лодыжки.

Студент-медик Ричард Чонг также получил суровый урок, хотя и отделался более счастливо. Чонг приехал к другу в Ошен-Сити (Нью-Джерси) и там, 30 августа 1960 года, подвергся нападению акулы в полукилометре от берега. Его спасли два сотрудника спасательной станции. Они вскочили в шлюпку и успели выгрести к нему в четыре весла, а затем, не теряя времени, отвезли пострадавшего в ближайшую больницу. Несмотря на то что нога в нескольких местах была повреждена, Чонг остался жив.

За несколько дней до этого, примерно в 100 километрах севернее, близ Си-Гирта, почти у самого берега акула бросилась на 24-летнего жителя Джерси-Сити Джона Бродера. Его правая нога пострадала столь серьезно, что ее пришлось ампутировать. Эти нападения, последовавшие одно за другим в течение каких-нибудь двух недель, были первыми в штате Нью-Джерси с 1916 года. Совершены ли они одной акулой или разными, до сих пор не выяснено.

Следующий случай, который произошел на Гавайских островах, — пример другого типа нападения акулы на человека. Часто бывает, что, когда небольшая компания купальщиков, поймав волну, умчится с ней к берегу на досках, надувных матрасах или просто вытянувшись в воде плашмя, кто-нибудь, замешкавшись, остается один. В данном случае именно так и произошло. Пятнадцатилетний Уильям Уивер на своем надувном матрасе отстал от пятерых товарищей, которые унеслись на волне. Когда они оказались от него примерно в пятнадцати метрах, Уивер внезапно стал звать на помощь, а затем соскользнул со своего матраса. Друзья поначалу решили, что он шутит, но вдруг заметили расплывавшееся кровавое пятно и поспешно вернулись. Рядом с пострадавшим остался один из них, поддерживая его на воде, а остальные поплыли за шлюпкой, которая стояла на якоре неподалеку. Едва они успели подогнать шлюпку, как раздался чей-то крик: «Акула!» Положив Билли на риф, перепуганные подростки кинулись обратно к шлюпке и вскарабкались в нее. Акула подплыла ближе, и тело мальчика, как бы подхваченное невидимой силой, исчезло под водой. Приятели поспешили на берег, чтобы позвать на помощь взрослых. По их словам, акула длиной в 4–6 метров откусила Билли правую ногу как раз по коленный сустав. Вскоре труп мальчика был обнаружен на краю рифа охотником, нырявшим за акулой, которая упорно не уходила от того места.

Между прочим, этот злополучный риф, окаймляющий восточный берег острова Оаху, принадлежит к одному из тех легендарных «недоступных акулам» коралловых барьеров, за которыми, как полагают, можно плавать в полной безопасности! Автору этих строк довелось как-то плавать у побережья Филиппин, где местные жители так же свято верят в свой риф, надежно ограждающий их от акул. Уже выйдя из воды, я заметил, что на песке стояло наготове каноэ с гарпуном и мотком линя на носу — так, на всякий случай!

Однако не все акулы боятся многолюдья. Некоторые из них способны прошмыгнуть сквозь группу людей к какому-нибудь одному человеку, приглянувшемуся своим запахом, манерой движения или даже цветом. Однажды акула выхватила пловца из группы примерно человек в сорок, причем спокойно прошла мимо шестерых пловцов, находившихся к ней гораздо ближе, чем намеченная жертва. В другой раз из цепочки ныряльщиков с подводными ружьями акула выбрала наименее загорелого.

Даже если акулы не очень голодны, они идут на источник вибраций просто в силу привычки, повинуясь инстинкту. Это не раз создавало реальную опасность для купающихся. Крупных акул случалось замечать с воздуха в каких-нибудь тридцати метрах от пловцов и с трудом удавалось отогнать.

Акул привлекают и непривычные звуковые колебания, особенно взрывы. Когда в период Второй мировой войны в бухте Алгоа был потоплен военный транспорт «Новая Шотландия», сотни солдат лишились ног, буквально до самых спасательных жилетов отхваченных акулами, которых в эту точку южноафриканского побережья привлекли взрывы торпед. В более скромных масштабах мирного времени, когда, например, взрывается рыболовное судно, акулы обычно устремляются к месту происшествия и начинают жадно хватать выброшенный взрывом груз приманки и пойманной рыбы. Людей, оказавшихся за бортом и пытающихся спастись вплавь, хищники часто разрывают на части — не потому, что акулы обязательно людоеды, а просто потому, что они дорвались до пищи, а конечности человека для них еда не хуже другой.

Человек, получивший царапину или какую-либо травму, сопровождающуюся кровотечением, может оказаться предметом нежелательного внимания даже там, где водятся лишь относительно мелкие и безобидные акулы. В 1955 году, в Тринидадском заливе, в 500 километрах севернее Сан-Франциско, некий калифорниец вошел в воду в надежде остановить кровотечение из носу. Привлеченная кровью метровая пятнистая кунья акула (Triakis semifasciata) — безвредный вид с мелкими зубами и прелестными пятнышками по всему телу, — с остервенением налетела на него и пыталась укусить. Он с недоумением пытался отмахнуться от нее, но акула наседала так свирепо, что удивление скоро сменилось страхом, и человек поспешил выбраться на берег. Приведенный пример не только подтверждает нашу мысль о том, что кровь действительно приманивает морских хищников, но и показывает, что нельзя произвольно делить акул на опасных и безвредных, ручаясь, что все акулы до двух метров в длину безобидны и никогда не нападают на человека. Как видим, очень многое зависит от обстоятельств!

Когда запах крови сочетается с вибрацией, можно не сомневаться, что все готово для появления акул, приплывающих за сотни метров. До самого Нью-Джерси на севере ныряльщики, бьющие рыбу копьем, подтвердят, что после прекрасного, точного удара им не раз приходилось стремглав улепетывать на берег, спасаясь от налетевшей на их добычу акулы.

Джим Этцель, стюард одной из воздушных линий, на собственном примере убедился, сколь привлекательна для акул пробитая копьем рыба. Это случилось во время стоянки на атолле Кантон, в южной части Тихого океана. Опытный ныряльщик, Этцель, прежде чем скользнуть в зеркальную гладь лагуны, тщательно исследовал ее на предмет акул. Не обнаружив ничего подозрительного, он нырнул и поддел великолепного жирного помпано^[27]. Рыба начала биться, и из воды тотчас же появилось шесть акул, которые распорядились добычей по-своему.

Аналогичная «встреча» выпала на долю двух калифорнийцев — Дока Мэтисона и Мэла Фишера, которые занимались подводной киносъемкой на Виргинских островах. Для того чтобы придать кинокартине более зловещую окраску, им нужны были несколько акул. Как назло, поблизости не появлялось ни одной. Тогда они поймали рыбу-попугая^[28] весом 16 килограммов, сняли ее с остроги и оставили биться, не выпуская из видоискателя кинокамеры. Тотчас откуда-то сверху налетела громадная акула и с одного укуса перехватила приманку пополам. Спустя мгновение появились другие акулы. Покончив с рыбой-попугаем, они повернулись к кинооператорам. Те решили, что с них хватит «акульих кадров», и, не сводя глаз со своих «актеров», потихоньку ретировались.

В июле 1959 года Берн Флит, сотрудник водной спасательной станции в Сан-Диего, загарпунил небольшую барракуду и повесил ее себе на пояс. Это произошло у пляжа Ла-Холья, в Калифорнии, в 300 метрах от берега. Вдруг он почувствовал жгучую боль в бедре. Оглянувшись, он увидел двухметровую молот-рыбу, которая преспокойно уплывала с его трофеем. Почти тут же акула вернулась, «оглядела его с ног до головы» и уже ни на шаг не отставала до самого берега. Флиту пришлось обратиться к врачу по поводу четырнадцати колотых ран на ноге.

Но не всем удается отделаться так легко. Несколько лет назад в Сиднейском порту на юношу-ныряльщика напала огромная песчаная акула, привлеченная его добычей и всплесками воды. Она нанесла ему ужасные раны и гналась за ним до самых прибрежных скал, где даже выпрыгнула из воды, упорно стараясь схватить свою жертву. Юноша вскоре скончался от шока и потери крови.

Вибрация и кровь остаются главными причинами, которые вызывают нападения акул на человека. И все-таки в основном акулы нападают в порядке самозащиты, попав на крючок или будучи задеты острогой. Они атакуют и лодки, но в тех случаях, когда рыбу, за которой гонится акула, вдруг рывком выдергивают из воды из-под самого ее носа; когда акула чует запах приманки или услышит, как в лодке бьется пойманная рыба. Этим особенно славятся белая акула и акула-мако; последняя иногда даже запрыгивает в небольшое суденышко в погоне за рыбой или самим рыбаком.

В декабре 1936 года пятиметровая акула опрокинула ялик и сожрала плывшего на нем человека, а в феврале 1937 года еще одна акула потопила беспалубный баркас. В 1949 году австралийская песчаная акула длиной в два с половиной метра прыгнула в пятиметровую шлюпку, прямо на человека, и без того страдавшего от морской болезни и лежавшего на дне лодки. От неожиданности он вскочил, но был еще трижды нокаутирован, прежде чем ему и двум его товарищам удалось добить акулу румпелем. Это всего лишь несколько примеров, относящихся к Австралии. Там случается, что акулы заскакивают в парусные яхты во время регаты и нападают на любителей промчаться по прибою на доске или на водных лыжах с веслом. Любопытно, что это чаще происходит в местах, где вообще-то акулы сравнительно редко трогают человека.

В Америке акулы также нападают на лодки и на любителей водных лыж, но в более скромных масштабах. В Южной Каролине летом 1959 года были отмечены два случая, когда трехметровая белая акула и такая же молот-рыба атаковали два ялика со спущенными за борт холщовыми мешками с пойманной рыбой. Молот-рыба тут же исчезла вместе с мешком, а белая акула через несколько минут вернулась. Встреченная четырьмя пулями из револьвера тридцать восьмого калибра, она продолжала яростно кидаться на лодку и отступила только после того, как ей угодили острогой в голову. Она так и убралась восвояси с острогой, торчащей на голове, подобно радиоантенне. Обычно такие нападения можно объяснить тем, что рыба так или иначе была спровоцирована, но иногда они совершенно необъяснимы.

А ведь для рыбаков, которые нередко теряют руки, а то и жизнь в стычках с акулами, уже попавшими в сети или на крючок, вряд ли явится большим утешением, если этих лютых бестий заклеймят позором как людоедов!

С другой стороны, не следует с такой уж легкостью предавать анафеме акул, которых постоянно раздражают ныряльщики (из тех, что пользуются маской и ластами), а тем более аквалангисты, снаряженные автономным аппаратом для дыхания под водой. Ведь бесцеремонность этих людей способна привести в ярость даже самое кроткое и безобидное создание! В июне 1960 года специальный отдел Американского института биологии, занимающийся изучением случаев нападения акул на человека, опубликовал следующее веское предупреждение: «…Необходимо особо подчеркнуть, что акула, раздраженная необдуманными действиями ныряльщика, почти наверняка вернется и нападет на своего противника…»

Этому можно привести немало ярких примеров. Так, в июле 1959 года тринадцатилетний мальчик по имени Кинг Шерер схватил смирную шестидесятисантиметровую карибскую акулу-няньку, когда нырял за лангустами у Дельрэй-Бич во Флориде. В ответ «малютка» немедленно укусила его за руку. Чтобы зашить рану, потребовалось наложить 20 швов. Или еще пример. Водолаз в скафандре и полном снаряжении, работавший в Торресовом проливе, между Австралией и Новой Гвинеей, шутя, ткнул острым ножом крупную акулу, проплывавшую мимо него. Акула взвилась и перекусила его пополам. А двадцатилетний Джон Лещак явно искушал свою судьбу, когда в один прекрасный сентябрьский день 1958 года выстрелил из гарпунного ружья в двухметровую акулу у острова Статен, расположенного у входа в нью-йоркский порт. Акула, молнией сверкнув в воде, так ударила в борт лодки, что заставила незадачливого стрелка проделать двойное сальто. В результате он запутался в лесе, привязанной к гарпуну, и акула отбуксировала его чуть ли не на два километра, прежде чем ему удалось высвободиться. И как раз вовремя — в баллоне оставались последние глотки воздуха. Вытащенный на борт прогулочного катера в состоянии глубокого обморока, Джон потом рассказал своим спасителям, что ничего более грандиозного, чем эта акула, ему не случалось видеть. «А она казалась такой маленькой, когда я в нее стрелял», — поражался он.

Ныряльщику-аквалангисту Роду Макнейлу, президенту Австралийского клуба исследователей голубого континента, повезло куда больше. Охотясь на акул с пружинным гарпунным ружьем в сотне километров к северу от Брисбейна, он увидел в 15 метрах от себя бронзовую акулу (Galeolamna ahena)^[29]. Акула взмыла к поверхности и начала кружить над охотником, но стоило ему прицелиться, как она тут же выходила за пределы досягаемости. Наконец Макнейл, рванувшись вперед, выстрелил с расстояния не более трех метров, но промахнулся почти на целый метр. Напуганная блеснувшим рядом с ней гарпуном, акула ринулась прочь и больше не возвращалась — к огромному облегчению президента клуба ныряльщиков!

Становится ли акула, отведавшая вкус человеческого мяса, людоедом, как это, например, случается со стареющими тиграми в джунглях Востока?

Все зависит от того, кто будет отвечать на этот вопрос. Сейчас получила распространение теория об акулах-разбойниках, хотя ее разделяют не все специалисты. Что касается тигров в джунглях — да, они иногда нападают на человека, когда становятся старыми и уже не могут охотиться на более подвижную дичь. Некоторые из них действительно целиком переключаются только на людей и становятся людоедами. Но это не имеет ничего общего со случайными нападениями акул на человека. Впрочем, как считает австралийский врач Копплсон — специалист по этому вопросу, серийность нападений свидетельствует о том, что какая-то одна акула превратилась в людоеда и охотится в определенном районе с постоянством, присущим тигру-людоеду.

Копплсон писал: «Во всех случаях нападения, зарегистрированных в Австралии, за исключением одного, если и имелись какие-то доказательства, то они свидетельствовали о причастности к нападениям только одной акулы; в подавляющем большинстве случаев ее даже видели. К таким доказательствам относятся: отсутствие нападения в течение длительного периода; появление акулы-людоеда, сопровождающееся серией нападений; прекращение нападений, как только опасная акула поймана. Все это заставляет нас считать виновной именно одну акулу, а не многих.

Следует полагать, что в какое-то время появляется кровожадная акула, которая держится в определенном районе побережья, реки или гавани. Она может временно уйти в другой район или откочевать на зимовку, но затем вновь возвращается. Так иногда продолжается несколько лет подряд. Границы облюбованного акулой района, по-видимому, охватывают около 18–20 километров. Злобный нрав, как правило, тотчас же выдает ее присутствие. Начинают исчезать собаки, рыба оказывается сорванной со снастей; так или иначе, но она непременно себя обнаружит.

Если в каком-нибудь пункте побережья зарегистрирован случай нападения акулы на человека, то угроза не снимается, пока акулу не выловят. Ее нападений можно ожидать на пространстве в двадцать и более километров вокруг, в продолжение всего текущего и будущего года. В этом отношении акула-людоед похожа на тигра-убийцу».

Нападения нередко происходят в одном и том же месте, но совершает ли их одна или несколько акул, облюбовавших его из-за обилия рыбы или по другой причине, остается пока не выясненным.

Вот несколько примеров. На весьма популярном пляже в Калифорнии подверглись нападению два человека, причем между этими событиями прошло два года. Или еще пример: в Маили, на Гавайских островах, в июле 1953 года погиб один ныряльщик, а за восемь месяцев до него там же трагически погиб в схватке с акулой рыбак, ставивший сети. В устье реки Джорджес-Ривер, в Австралии, в один и тот же день с интервалом в несколько часов подверглись атаке двое людей. Три нападения в один день — 8 августа 1899 года — у Порт-Саида были приписаны одной и той же акуле. На Новой Гвинее за три дня произошли три нападения в одном и том же месте. Было сообщение о том, что акула убила пятерых, а еще двадцати пяти нанесла серьезные увечья за период с июля по сентябрь 1959 года на реке Деви (под Махгаоном) в Индии. В июне 1935 года миссионер с островов Самоа поймал в проливе Добу, в Папуа, на обычную уду акулу длиной в два с половиной метра через несколько недель после того, как она убила в этом же месте мужчину и двоих детей.

Само собой разумеется, что из-за внезапности нападения пострадавшим редко удается опознать разбойницу, поэтому очень трудно доказать, что именно одна определенная акула стала людоедом и несет всю ответственность за ряд преступлений. В какой-то мере теория об акулах-разбойниках справедлива, но весьма рискованно делать на ее основании слишком широкие обобщения хотя бы потому, что ни один случай не бывает похож на другой и все зависит от самых различных причин. Акулу-разбойницу проклинали за ряд нападений, совершенных несколько лет назад в Натале (Южная Африка). Однако каждый раз люди, спасшие пострадавших, ясно видели различных по величине акул. Поэтому, возможно, нападения следует приписывать не одной-двум акулам-людоедам, а наплыву большого числа опасных хищников.

То же самое, очевидно, справедливо и в отношении нескольких нападений, случившихся летом 1916 года у побережья Нью-Джерси. Это событие получило в свое время широчайший отклик и так всколыхнуло всю страну, что явилось даже предметом специального заседания правительства Вудро Вильсона. Об этом, вероятно, когда-нибудь напишут более подробно, однако сам факт, что за какие-то две недели на участке в 96 километров было убито четверо людей, позволил некоторым специалистам обвинить в этом преступлении одну гигантскую белую акулу. Однако вскоре в этих местах было выловлено несколько белых и одна тигровая акула, что указывало на заход в этот район нескольких опасных хищников. Поэтому весьма трудно сказать, сколько же акул виновно в преступлениях, хотя теоретически допустимо, что это могла сделать и одна. Ведь известно, что акулы не всегда остаются на месте, где они совершают убийство. Акула, убившая в 1930 году человека у Ист-Лондона (Южная Африка), была поймана на следующий вечер в 166 километрах от места преступления. У нее в брюхе обнаружили еще довольно хорошо сохранившиеся куски тела погибшего.

Повинны ли в нападениях на человека акулы каких-нибудь определенных видов и размеров?

Как правило, да! Некоторые виды акул являются потенциально опасными, хотя и из них лишь крупные особи способны причинить серьезный вред человеку. Разумеется, почти каждая разъяренная акула представляет опасность, но из-за этого нелепо бояться их всех, так как подавляющее большинство видов акул никогда не нападает на человека (если, конечно, как мы уже отмечали, у него нет кровотечения). Из широко распространенных видов акул наиболее опасны тигровая, белая, серо-голубая (мако) и голубая акулы и молот-рыба. В отдельных акваториях они делят эту честь с местными представителями: гангской, австралийской песчаной, длиннокрылой и тремя видами серых акул из австралийских вод^[30].

Не очень полагаясь только на видовую принадлежность, пожалуй, можно сказать, что всякая акула менее 120 сантиметров в длину относительно безвредна. Ныряльщики с Большого Барьерного рифа расширяют лимит до 180 сантиметров. Они считают всех более крупных акул потенциальными людоедами и почти игнорируют остальных.

Иногда и мелкие акулы наносят травмы купальщикам. Такие случаи отмечались и далеко на севере, у Новой Англии, но это лишь исключения, подтверждающие общее правило. В результате одного такого «курьеза» тринадцатилетний Уильям Кэшмен в июне 1955 года подвергся ожесточенному нападению песчаной акулы длиной 90 сантиметров под Оккьюпасспатуксет-Коув (Род-Айленд) на глубине, едва доходившей до пояса. Он был доставлен в больницу со следами многочисленных укусов на левой ноге и бедрах.

Как акула нападает на человека? Делает ли она вначале круг на поверхности воды, прежде чем устремиться вниз для удара?

Как раз наоборот! Акула обычно нападает снизу и сзади. Ловцы трепангов и жемчуга у дикого северного побережья Австралии утверждают, что, если акула показала над водой спинной плавник, значит, она вышла на охоту и поэтому опасна. Но в действительности акулы редко делают своим жертвам такое предупреждение. Напротив, они стараются незаметно подкрасться снизу.

Нападение обычно начинается с укуса в икру или бедро. Возбужденная вкусом крови и ободренная тем, что ее добыча мечется в панике, акула делает круг и затем кидается во вторую и третью атаки, еще стремительнее и неистовее, нанося все более тяжелые раны. Крупные акулы могут одним укусом начисто отхватить ногу, руку или голову человека. Многие пострадавшие, стремясь отогнать акулу, били ее кулаками, но внезапно оставались с окровавленными обрубками вместо рук.

Иногда крупные акулы разнообразят тактику и наносят страшный удар человеку, буквально подбрасывая его в воздух или загоняя глубоко под воду. Они могут трепать и рвать свою жертву, как собака, терзающая крысу.

Жители одного австралийского городка под Мельбурном уже многие годы с ужасом вспоминают огромную (4–6 метров длиной) австралийскую песчаную акулу (определение вида, произведенное на расстоянии, остается условным). Она напала на восемнадцатилетнего юношу, схватила его за поясницу и увлекла за собой в глубину. Через некоторое время она вновь показалась на поверхности, держа в зубах пронзительно кричавшую жертву, и принялась швырять несчастного из стороны в сторону, после чего, подхватив его, вновь исчезла под водой. Так повторялось девять раз! Наконец крики смолкли, и акула, не выпуская из пасти умирающего юношу, окончательно погрузилась в пучину, оставив за собой кровавый след.

Кровотечения, непреодолимо влекущие акулу к своей жертве, могут возникнуть не только от укусов и ударов плавниками, но и от страшных ссадин, наносимых кожей акулы, напоминающей наждачную бумагу. Такая шкура сдирает с человека кожу до самого мяса. Страшный удар, обрушивающийся на жертву, наносит дополнительные раны и усиливает панический страх. Кто в состоянии выдержать удар с полного хода 200-килограммового противника? Тем более что этот противник — бочка, обшитая наждачной бумагой, да еще с выступающими по бокам шипами, острыми как кинжал!

Характер нападения в каждом отдельном случае может варьироваться в зависимости от смелости акулы, от того, насколько она голодна, подвижна, а также от степени неожиданности встречи. Иногда все совершается мучительно неторопливо. В иных случаях жертва может получить всего один удар и избежать дальнейших неприятностей. Другие подвергаются целой серии укусов и все-таки оказываются в состоянии противостоять противнику до прибытия помощи. Этим опять-таки подтверждается крайне важный факт, а именно: не все акулы приходят в неистовство от вкуса крови, не все тут же раздирают свою жертву на части.

С другой стороны, если кто-то из купающихся уже подвергся нападению, то акула обязательно сконцентрирует на нем все свое внимание и не станет беспорядочно хватать всех подряд. Во всяком случае, можно указать лишь единственный засвидетельствованный случай, когда в одной схватке были ранены сразу два человека. Это произошло в Кулангатте (Австралия) в октябре 1937 года. Но вполне возможно, что там действовали две акулы, которые охотились вместе.

То обстоятельство, что акула сосредоточивает все свое внимание на одном объекте, позволяет смелым пловцам, и прежде всего заслуживающим всяческой похвалы добровольцам из Австралийского общества спасения на водах, оказывать помощь атакованным акулой. Под страхом каждую секунду самим подвергнуться нападению чудовища они вытаскивают пострадавших на берег. Отвага этих людей безгранична, и тем не менее ни один из них не пострадал.

Вспомним случай, который произошел в феврале 1922 года на пляже Куджи-Бич, под Сиднеем: спасатели Фрэнк Бюрепейр и Фрэнк Чалмерс поплыли на выручку своему товарищу Милтону Голану, после того как акула швырнула его в воздух, а затем откусила ему руку. Не обращая внимания на акулу, они бросились спасать Голана и благополучно для себя вытащили его на берег.

В США серебряной медали Фонда Карнеги и стипендии для завершения образования удостоена девятнадцатилетняя Ширли О’Нейл за попытку спасти Альберта Коглера, который подвергся нападению белой акулы в мае 1959 года у пролива Золотые Ворота^[31], около Сан-Франциско. Молодые люди плавали вместе метрах в пятидесяти от берега, против пляжа Бейкер-Бич. Это было в шестом часу вечера после исключительно жаркого дня. Внезапно Альберт крикнул, чтобы девушка плыла к берегу. Оглянувшись, Ширли увидела что-то «гигантское, черное… затем как будто мелькнул хвост…». Альберт крикнул, что это акула, и велел девушке плыть от него прочь. Ширли поспешила к берегу, но никто из людей, бывших на берегу, не захотел рисковать. Тогда она поплыла обратно и одна вытащила Альберта. «Я до смерти напугалась, — позже рассказывала девушка, — вокруг нас все было в крови». Два часа спустя Коглер скончался. У него была сильно изуродована правая рука, несколько глубоких ран зияло на груди, а левая рука откушена почти начисто — она висела на одном сухожилии.

В конечном счете от ран, нанесенных акулой, умирает удивительно много людей — по данным доктора Копплсона, более 80 процентов! По-видимому, это справедливо не только для Австралии. Правда, процент смертности среди ныряльщиков-аборигенов гораздо ниже; очевидно, у них лучше налажены спасание и первая помощь пострадавшему.

Обычно психический шок редко упоминают в качестве фактора, сопутствующего смертельному исходу, хотя, несомненно, он играет здесь ничуть не меньшую роль, чем в смертности на поле боя. Местные ныряльщики привыкают к акулам и остерегаются их, поэтому они психологически подготовлены к атаке. Когда же все-таки случается несчастье — что почти неизбежно, как и ранение для пехотинца на фронте, — оно для них не столь неожиданно и не так поражает страхом. Другое дело, скажем, случай с сиднейским клерком, который отправился в выходной день на мирную загородную прогулку, а столкнулся на млеющем в ленивой истоме пляже с кровожадным чудовищем!

Непреодолимый ужас, внушаемый внезапным нападением огромной рыбины, в сочетании с сильной болью и видом крови может служить частичным объяснением такого высокого процента смертности. Ведь и на войне нередко умирают от шока, хотя сама по себе рана и не смертельна.

Бортрадист, водопроводчик и подросток

Газеты обычно сообщают о нападениях акул на человека весьма скупо, и читателю нередко приходится только догадываться, что же, собственно, произошло. Нам кажется, что приводимые ниже подлинные истории помогут ответить на некоторые неясные вопросы. Истории эти более или менее типичны для трех основных видов нападения: внезапного удара с ходу; серии укусов, когда акула медлит, оставаясь подле своей жертвы, и, наконец, кровавого водоворота в море, в котором участвует целая стая акул. Первые два типа нападений, как правило, приурочены к береговой полосе, где акулы нападают большей частью в одиночку, тогда как третий характерен для открытого океана, где хищников больше и у человека почти нет надежды на спасение. Разумеется, и далеко в открытом море на потерпевших кораблекрушение может напасть одиночная акула, но купающиеся неподалеку от берега вряд ли когда-либо подвергались нападению целой стаи.

Гибель Алмонда, радиста военно-морской авиации США, типична для судьбы людей, упавших в море. Этот случай, едва ли не самый ужасный по числу напавших акул, впервые описан в книге Джорджа Ллано «Пилот против моря», изданной ВВС США и посвященной анализу спасательных операций в открытом море.

Начнем рассказ с того, что все это произошло в 126 километрах восточнее острова Увеа (Уоллеса), в центральной части Тихого океана, во время Второй мировой войны. Морской самолет-разведчик S2N из-за неисправности мотора совершил вынужденную посадку в открытом океане. Пилот (младший лейтенант Ридинг) при ударе о воду потерял сознание, но был спасен вторым членом экипажа, радистом Алмондом, который, собственно, и является трагическим героем этой истории. Алмонд вытащил Ридинга из кабины тонувшего самолета, сумел надеть на него спасательный жилет и надул его.

Самолет погрузился в воду настолько быстро — за какие-нибудь две минуты, — что сам Алмонд в спешке остался без брюк. Это, пожалуй, и послужило первопричиной его гибели, так как акулы чаще нападают на людей, не прикрытых одеждой. У Алмонда не было даже времени выбросить спасательный плотик. Зато он каким-то образом ухитрился прихватить из кабины патроны с маркером — окрашивающим воду веществом для привлечения спасательных самолетов, а также парашют, когда вытаскивал из тонущей машины своего командира.

В одних трусах, болтая голыми ногами, плыл по волнам радист Алмонд, поддерживая над водой голову Ридинга. Летчики беспомощно дрейфовали одни-одинешеньки в бескрайних просторах Тихого океана, две ничтожные пылинки войны, исчислявшей свои жертвы миллионами.

Вскоре Ридинг пришел в себя. К тому времени все, что хоть как-то могло помочь спасательным самолетам заметить их с воздуха, погибло. Парашют потонул, а их самих далеко отнесло от ярких пятен, оставленных на поверхности воды красителем.

А теперь предоставим слово лейтенанту Ридингу.

«Через каких-нибудь полчаса около нас появились акулы. Алмонд и я были связаны друг с другом шнурком, и это, видимо, мешало акулам. Спустя час послышался гул самолета, и я сказал: „Попробуем махать руками, двигаться, может, удастся привлечь внимание пилотов“».

(Это явилось роковым шагом номер два. Как известно, резкие движения и всплески привлекают акул издалека и сильно возбуждают тех, которые уже находятся поблизости.)

«Однако все наши усилия оказались тщетными. Внезапно Алмонд сказал, что его что-то ударило по правой ноге и он чувствует резкую боль. Я приказал ему лечь ко мне на спину и поднять ногу из воды, но, прежде чем он успел это сделать, акулы произвели второй заход, и на какую-то долю секунды нас обоих затянуло под воду.

Мне стало ясно, что приходит конец — по меньшей мере пять акул кружило возле нас, а вода вокруг была окрашена кровью. Алмонд показал мне свою ногу — на ней не осталось живого места. Кроме того, у него было сильно изуродовано бедро. Он больше уже не чувствовал боли, и о том, что акулы терзают его, я узнавал только по рывкам связывавшей нас веревки.

Тогда я схватил бинокль и принялся колотить им ближайших акул. На какое-то время они отстали, но не прошло и минуты, как вновь ринулись в атаку. Нас обоих опять затянуло вниз, а потом я обнаружил, что оторвался от Алмонда. В этот же момент сильный удар акульего хвоста пришелся мне по скуле. После этого я видел только, как Алмонд покачивался от беспрерывных атак. Голова его была под водой, а тело резко подергивалось всякий раз, когда они его хватали. Меня относило в сторону… а акулы все плавали вокруг; время от времени я касался их ногами».

Ридинг не потерял самообладания и, отпугивая акул, сохранил себе жизнь. Бортрадист Алмонд также мог бы остаться в живых, сумей он наложить повязку и остановить кровотечение сразу же, как только получил первую рану.

Той же ночью Ридинг был подобран военным судном. Задолго до этого акулы растерзали Алмонда, спасшего ему жизнь.

Австралия издавна славится акулами, но это вовсе не означает, что их там больше или они агрессивнее, чем, скажем, у берегов Индии. Просто там точнее учет, а кроме того, австралийцы очень увлекаются плаванием и, следовательно, чаще «искушают» акул.

В этом смысле Джон Патрик Уишарт был типичным австралийцем. Он оказался жертвой внезапного, молниеносного удара с ходу. Уишарт был всесторонне развитым спортсменом, смелым пловцом, членом местного отделения Общества спасания на водах. В самом деле, если подумать, у него было ничуть не больше причин опасаться нападения акул, чем у купальщика где-нибудь в США, скажем в Мэриленде. Ведь на пляжах штата Виктория холодные течения отгоняют акул (многочисленных в районах, находящихся севернее). За все время в этом штате, расположенном на юго-востоке Австралии, только двое подверглись нападению акул, да и то не на пляже, а в портовых водах, и было это очень, очень давно. Уишарту, очевидно, даже в голову не приходила мысль об акулах, когда он вошел в воду и поплыл к линии бурунов.

Было воскресенье, 4 марта 1956 года. В Портси, популярный курорт неподалеку от Мельбурна, из города прибыли толпы народа, чтобы полюбоваться состязаниями пловцов местного клуба спасания на водах. Места эти славятся сильным накатом пологой тихоокеанской волны. Весь день здесь всюду сновали пловцы, море было буквально заполнено ими.

Около пяти часов вечера соревнования закончились, толпа стала редеть, и большинство пловцов уже вышли на берег, но кое-кто задержался — вероятно, предпочитая бескрайний простор моря и неба сутолоке городских улиц. Среди самых заядлых пловцов остались и несколько добровольцев со спасательной станции. После состязаний в плавании и учебно-показательных упражнений по спасанию утопающих они намеревались сделать несколько заплывов уже для собственного удовольствия.

Как и большинство австралийцев, все они увлекались катанием на волне — спортивным развлечением, распространенным на Гавайских островах и в Калифорнии, где также хороший прибой. Волну ловят как раз в тот момент, когда она вот-вот готова рухнуть, и летят на ней к берегу, впереди белой пены, вытянувшись в воде во весь рост или на специальной доске, предназначенной для этого вида спорта. Иногда, в сильный накат, удается промчаться чуть ли не сотню метров.

4 марта выдался замечательный прибой. Пловцы бросились в воду и поплыли к линии бурунов. Их было шестеро: Ричард Райт; Энтони Вудхауз, студент-дантист; Дэвид Крэнкшоу, гимназист; Грегори Уорленд, сержант военного училища в Портси; Джек Хоппер, председатель местного клуба спасания на водах, и Джон Патрик Уишарт, водопроводчик, единственный из всех еще не успевший покрыться загаром. Очевидно, именно это и послужило причиной его гибели.

Держась вместе, группа проплыла около 250 метров и остановилась там, где с шумом разбивались волны, вздымая на гребнях белую гриву пены. Все шестеро повернулись лицом в море и стали ждать волну покрупнее, стараясь сохранить в воде вертикальное положение. Жена Уишарта и его сестра наблюдали за ними с невысокой гряды за полосой пляжа.

«Неожиданно огромная черная тень метнулась у нас из-за спины и пронеслась между Райтом и мной, — рассказывал впоследствии Хоппер репортеру газеты „Мельбурн сан“. — Она развернулась так близко от меня, что я мог достать ее рукой, и нырнула по диагонали под Уишарта. В следующий момент раздался ужасающий хруст, и она потащила его вниз. Все произошло в одно мгновение. Мне показалось, что эта скотина хватила меня своим хвостом — так меня ударило по животу, — но это был просто сильный удар воды, когда акула делала крутой поворот».

Хоппер успел разглядеть чудовище; по его словам, это была серая или тигровая акула длиной 3–3,5 метра. Само собой разумеется, что он не стал задерживаться, чтобы уточнить ее видовую принадлежность, а изо всех сил метнулся навстречу волне, поймал ее и вылетел с ней на берег.

Что же касается Грегори Уорленда, который находился метрах в пяти по другую сторону от Уишарта, то его версия несколько отличается от рассказа Хоппера.

«Неожиданно послышался всплеск, — утверждал он, — и я увидел, как из воды показалась пасть акулы. Затем она, как мне показалось, кинулась сверху вниз прямо на Уишарта. Это было буквально в нескольких метрах от меня. Легкая зыбь прошла по воде, и все. Хоппер и я в первый момент думали помочь Уишарту и старались что-нибудь разглядеть в воде, но потом поняли, что это бесполезно, и стремглав помчались к берегу. Я первым достиг суши и бросился наверх, в клуб, посмотреть, не видно ли чего оттуда, а затем побежал обратно на берег, к Хопперу. Я был так потрясен, что никому даже не сказал о том, что произошло».

А вот что рассказывает миссис Бэлл, которая следила за ходом событий с того же обрыва, где сидели сестра и супруга Уишарта. Ее рассказ является типичным примером противоречивости свидетельских показаний, столь часто ставящих присяжных буквально в тупик.

«Мы видели, как пятеро мужчин на огромной волне помчались к берегу, — рассказывала миссис Бэлл, — но шестой, бедняжка, опоздал, отстав от них на каких-нибудь полметра. Похоже, что он стал дожидаться следующей волны, но потом вскинул вверх руки и исчез. А когда вынырнул, то стал бить руками по воде. Тогда мы поняли, что на него напала акула, а затем увидели, как огромный спинной плавник разрезал воду, и вокруг этого места стало расплываться кровавое пятно. Все мы помчались вниз, к берегу, и прибежали туда как раз в тот момент, когда пятеро пловцов вышли из воды. Один из них хотел было вернуться в море на водных лыжах, но товарищи силой удержали его. Погибший был одним из отважнейших людей на земле, ведь он целых четыре минуты мужественно сражался с чудовищем!»

Джона Уишарта никто больше не видел. Но его смерть не осталась неотмщенной. Немедленно была организована охота на акулу. За поимку убийцы была объявлена награда в 50 фунтов стерлингов. Тем временем 14 человек — члены клуба спасания на водах в Портси и пожарная команда из соседнего городка Сорренто — начали поиски тела погибшего.

На рассвете следующего дня из Портси, Сорренто и Куинсклиффа вышли в море лодки с опытными рыбаками на борту. Они охватили место гибели Уишарта широкой дугой, поставив на якоря двадцатилитровые жестяные банки из-под горючего. К каждому такому поплавку был подвешен пятиметровый поводок из проволоки с большим крючком на конце, наживленным свежей, еще кровоточащей говяжьей печенкой. Сторожевые лодки с вооруженными людьми поддерживали связь с дозорными на берегу, которые с рассвета дотемна неотрывно следили за морем с обрыва, откуда накануне миссис Бэлл наблюдала за событиями. Принятые меры убедительно показывают, что можно и должно сделать в случае повторения подобной трагедии.

Акула вернулась! Это еще больше укрепило веру рыбаков в то, что акула, убившая человека, по крайней мере неделю непременно будет кружить в том же районе. В понедельник, то есть на следующий день после нападения, ее видели несколько раз. Похоже, что это действительно была тигровая акула, забредшая в этот район из более теплых вод Нового Южного Уэльса, соседнего к северу штата, где нападения акул — явление не редкое. Однако в понедельник акула наживку не тронула. Тогда охотники решили «освежить» воду кровью. На следующее утро, во вторник, чтобы раздразнить аппетит акулы и заставить ее схватить один из крючков с наживкой, в море вылили свыше 300 литров бычьей крови. Но тщетно, акула исчезла.

В среду был настолько сильный прибой, что сторожевые лодки не вышли в море. Однако на утесе оставили дозорных, и около одиннадцати часов утра они сообщили, что один из буйков сильно дергается. Об этом тотчас же известили рыбаков, ставивших крючки. Четверо добровольцев, несмотря на тяжелую зыбь, направились на моторном ялике к месту, где стояла снасть. На берегу собралась большая толпа зрителей.

Акула продолжала бешено кружить на своей пятиметровой привязи. Услышав стук мотора, она ушла вглубь. Даже спустя пять с лишним часов после того, как она попалась на крючок, хищница была преисполнена неистовой злобы и жажды борьбы. Только через четверть часа упорного сражения рыбакам удалось подтащить акулу к поверхности. Ее добили выстрелом из дробовика и пятью пулями из винтовки.

По самым скромным подсчетам, она весила более 250 килограммов и была признана самкой серо-голубой акулы, или мако. Правда, позднее на фотографии обнаружили черное пятно у основания грудного плавника, характерное для белой акулы.

Сообщение о поимке было передано по радио в Сорренто, и к тому времени, когда ялик вошел в порт, там собралось свыше тысячи человек, чтобы посмотреть, как акулу будут выгружать и потрошить.

Акулу подняли краном за хвост и вспороли ей брюхо в поисках останков Уишарта. Однако желудок акулы оказался пуст. Тогда рыбаки предположили, что заглотившая крючок акула, пытаясь от него освободиться, отрыгнула содержимое своего желудка. Никому и в голову не пришла мысль: а не повинна ли в смерти Уишарта совсем другая акула?

На примере трагической гибели юного Берри Уилсона в непосредственной близости от берега мы можем убедиться, как акула убивает не спеша, с прохладцей и остается рядом с жертвой, не впадая в особый азарт. Такого рода нападения начинаются, как правило, с укусов за нижние конечности, а заканчиваются тем, что акула в конце концов вырывает ткани на тыльной стороне бедренной кости, перерезая при этом бедренную артерию. В результате через несколько минут жертва умирает от потери крови.

Первое официально зарегистрированное в Калифорнии нападение акулы на человека, стоившее жизни Берри Уилсону, произошло, как это бывает чаще всего, после сильного дождя, когда вода помутнела от грязных потоков, стекающих с берега. В тот день небо все еще хмурилось, ревел прибой и, что совершенно необычно для тех мест и для нападения акул, вода была очень холодной, всего около 12 градусов.

Берри Уилсон, сильный, здоровый семнадцатилетний юноша, буквально одержимый плаванием, купался круглый год и в любую погоду. Он жил в Пасифик-Гроув — пригороде Монтерея, расположенном на живописнейшем скалистом полуострове. Берега полуострова изрезаны дикими пустынными бухточками, из воды торчат бесчисленные камни, а выше к отвесным обрывам жмутся исковерканные ветрами сосны и кипарисы. Грозное море обрушивается на скалы с почти никогда не затихающей яростью. Еще со времен испанских первооткрывателей множество кораблей потерпело кораблекрушение у этого негостеприимного побережья.

Итак, 7 декабря 1952 года в ничем не примечательный зимний день сильный прибой достигал двух с половиной метров, взбаламучивая воду, и без того мутную от песка, планктона и грязи. Видимость под водой ограничивалась двумя метрами; солнечные лучи, способные рассеять подводный мрак, не могли пробиться сквозь низкие серые тучи, среди которых лишь изредка, и то ненадолго, проглядывало голубое небо. Только столь закаленному пловцу, как Берри Уилсон, могла взбрести в голову мысль купаться в такую погоду, когда все нормальные люди предпочитают сидеть дома у камина.

Зато волны в тот день обещали любителям катания на прибое такое раздолье, что Берри удалось вытащить с собой пятнадцатилетнего приятеля Брукнера Брэйди, уговорив его искупаться на Пойнт-Олон, известном под названием «Мыс влюбленных». Они добежали до берега, надели плавки и ласты и вошли в воду. Было около двух часов пополудни. Кроме них, на берегу оказалось несколько ныряльщиков-спортсменов, членов клуба «Морская выдра», и Джон Бассфорд из монтерейского отделения страховой компании «Метрополитэн лайф иншурэнс К°», который наблюдал за охотниками с утеса над бухточкой.

Джордж Фрэли, бывший профессиональный водолаз и президент клуба «Морская выдра», заметил, что, пробираясь среди береговых скал, Берри оцарапал грудь. Опытный охотник знал, что опасные виды акул иногда заходят до самого Монтерея полакомиться сбрасываемыми в воду отходами консервного завода или мертвыми гигантскими акулами, которых порой прибивает здесь к берегу. Поэтому он предупредил юношу, что кровь может привлечь хищных акул. Однако тот не внял его словам и поплыл навстречу волне. Его приятель был уже довольно далеко, за линией грохочущих бурунов, а дальше, за рифами, ныряли члены клуба.

В 15–20 метрах от берега, примерно на десятиметровой глубине, Берри вдруг резко выпрямился и стал испуганно озираться по сторонам. В следующее мгновение на поверхности показалась огромная акула, неторопливо подплыла к юноше спереди и подкинула его над водой. Берри в ужасе пытался оттолкнуть ее, но тут же повалился на бок и исчез под водой. На поверхности расплылось кровавое пятно.

«Акула! Акула!» — закричал Бассфорд, вскакивая на ноги.

Его крик услышали спортсмены из «Морской выдры» за бурунами и Брукнер Брэйди, находившийся примерно в пятнадцати метрах от приятеля.

В центре кровавого пятна показалась голова Берри, громко звавшего на помощь. Юноша отчаянно колотил руками по воде. Вслед за этим снова появилась акула и кинулась на него еще раз, а потом еще.

Брукнер, вооруженный ножом для рукопашного боя (купленным на распродаже излишков военного снаряжения), кинулся на помощь другу. Он ударил почти вслепую по огромной, едва различимой в воде тени, когда акула вновь приблизилась к несчастному юноше, но та даже не отреагировала на удар. Последовало еще три удара, нанесенных траншейным ножом, которые чуть царапнули ее. Акула продолжала свирепо терзать свою жертву, вырывая большие куски мяса и доводя Берри до исступления от дикой боли и смертельного ужаса.

«В ней могло быть от пяти до семи метров длины, — рассказывал потом Брукнер, — у нее была огромная голова с острым рылом». Правда, позднее Бассфорд и спортсмены пришли к заключению, что длина акулы не превышала четырех метров.

Пренебрегая опасностью, движимый единственной мыслью спасти товарища, Брукнер (впоследствии награжденный медалью за свой подвиг) потянул Берри к берегу, продолжая отбиваться от акулы.

Он один протащил юношу примерно около двадцати метров, когда наконец на помощь подоспели четверо спортсменов, изо всех сил спешивших к ним от рифов, отстоявших на 200 с лишним метров. На потерявшего сознание Берри надели автомобильную камеру, служившую спасательным кругом. Один из пловцов поддерживал над водой его голову, чтобы он не захлебнулся — сильная волна то и дело накрывала их; другой тянул за конец, привязанный к камере, остальные подталкивали раненого сзади. Они поплыли к единственному месту, где можно было безопасно выйти на сушу, — небольшому волнолому, до которого было несколько сот метров. Сильный прибой крайне осложнял их задачу.

Пока они боролись со свинцовыми волнами, которые с шумом мчались к берегу и яростно откатывались в море, акула сделала еще один выпад, рывком швырнув Берри вперед. Всякий раз, как только пловцы останавливались, чтобы поправить на Берри камеру, то и дело сползавшую под ударами волн, из воды тотчас показывалась акула и спокойно ожидала в сторонке.

Несмотря на кровавый след, тянувшийся за пловцами, она их не тронула и не впала в неистовство, как обычно приписывают акулам, отведавшим вкус крови. Более того, она больше ни разу не бросилась на юношу. Спортсмены отлично, хотя, разумеется, без всякого удовольствия, видели ее рядом с собой в течение тех бесконечных двадцати минут, пока они добирались до берега. И несмотря на движения и кровь, акула никого больше не атаковала. Это тоже очень характерно для многих спасательных операций.

Натерпевшись страху, измученные ударами прибоя, обессилевшие от попыток удержать над водой голову юноши, пловцы в конце концов все-таки выбрались под защиту волнолома, чтобы обнаружить, что спасли… труп.

Берри умер от потери крови еще в воде, в первые же минуты после нападения. Его левая нога была сплошь искусана, на правой ноге зияла страшная рваная рана от колена до ягодицы; была обнажена кость и перерезана бедренная артерия.

Уведомленные о случившемся, на место происшествия поспешили ученые с Морской станции Гопкинса, принадлежащей Стэнфордскому университету и расположенной в полукилометре к юго-западу от Пасифик-Гроув. Они осмотрели тело жертвы и дали свое заключение. Следы зубов и описание рыбы очевидцами позволили им установить, что это была гигантская белая акула, редкая не только на западном побережье США, но повсюду. По мнению специалистов, это первое достоверно доказанное нападение акулы на человека в Калифорнии.

Не обладая опытом австралийцев, которые, несомненно, выловили бы убийцу, местные жители не предприняли против акулы никаких действенных мер. Правда, кое-кто попытался было ловить ее с берега. На следующий день за хищницей безуспешно охотилось исследовательское судно «Тэйдж», но и только. В результате акула еще несколько лет спокойно плавала у скалистых берегов Пасифик-Гроув.

Прошло почти два года, и снова в том же месте белая акула длиной 5–7 метров напала на человека. На сей раз ее жертвой оказался Джеймс Джекобс из Санта-Крус. Температура воды была точно такой же, как и в тот день (около 12 градусов), правда, Джекобс находился на 300 метров дальше от берега, чем Берри Уилсон. Вода была прозрачной, стоял солнечный февральский день, и на море была лишь легкая зыбь (всего каких-нибудь полтора метра). С гребной шлюпки неподалеку ныряли еще несколько человек.

Джекобс подстрелил морского окуня и сунул рыбу в плавучий садок-сетку, из которой кровь свободно стекала в воду. Он стал уже высматривать следующую жертву, как вдруг почувствовал резкий удар по ноге и что-то вцепилось ему в икру. Вначале он подумал, что кто-то решил подшутить над ним, но, когда ногу сдавило сильнее, он глянул вниз и увидел широкую спину огромной рыбы.

Он ткнул ее гарпуном и криком предупредил остальных ныряльщиков. Акула сорвала у него с правой ноги ласт и шерстяные носки и исчезла. Вскарабкавшись в шлюпку, Джекобс обнаружил, что отделался небольшими кровоподтеками, несколькими дырами на своем прорезиненном комбинезоне и потерей уже упомянутых частей туалета. Прорезиненный костюм, очевидно, спас ему жизнь, предохранив кожу от жесткой, как наждак, акульей шкуры; ткань не пропустила кровь из ссадин, а если бы это случилось, акула наверняка бы вернулась. Очевидно, к ныряльщику ее привлекли движения или же запах крови загарпуненной им рыбы, но затем она с отвращением отвернула нос, попробовав вкус резины и старых носков Джекобса.

В конечном счете какую-то трехметровую белую акулу все-таки удалось выловить месяц спустя в 25 километрах к северу. Она весила почти 360 килограммов. Неподалеку от Мосс-Лэндинга на нее наткнулись двое рыбаков, вышедших в море на промысел гигантской акулы.

Акулу доставили для исследования на Морскую станцию Гопкинса. И хотя рыбаки получили обещанную награду за поимку первого людоеда в заливе Монтерей, ихтиологи даже не допускали и мысли, что это та самая акула-убийца. По их словам, следы зубов на теле Берри Уилсона и на оставшемся ласте Джеймса Джекобса принадлежали крупной акуле, длина которой составляла не менее шести метров, а никак не три метра, как у пойманной. Итак, акула-людоед осталась на свободе и, возможно, до сих пор рыщет в водах залива Монтерей.

Акула, из-за которой собирался кабинет министров

Немногие рыбы могут похвастаться такой широкой известностью, какая выпала на долю одной гигантской белой акулы, убившей нескольких человек в штате Нью-Джерси. Эта акула-одиночка (если только она действительно была одна) блокировала морские курорты, всполошила береговую охрану, подняла на ноги прессу, публику и даже политических деятелей и до такой степени разожгла страсти, что ее деяниям было посвящено специальное заседание кабинета министров почти в полном составе. Акула-людоед стала такой знаменитостью, что на какое-то время ее похождения затмили на первых полосах газет военные события.

Как и многие прославленные звезды, она начала очень скромно: с заметки в четыре абзаца на последней странице газеты «Нью-Йорк таймс» от 2 июля 1916 года. В ней сообщалось, что накануне некий Вэнсант, житель Филадельфии, 25 лет, купаясь в Бич-Хейвене (Нью-Джерси), менее чем в 15 метрах от берега, подвергся нападению акулы.

По показаниям очевидцев, акула всплыла и напала на Вэнсанта сзади. Ему кричали, как только голова акулы показалась на поверхности, но было уже поздно, она кинулась на него и схватила за ногу. Вэнсант стал звать на помощь, но тщетно, акула утащила его вниз. В этом месте по воде сразу же пошли кровавые пузыри, расплываясь в большое пятно.

Александр Отт, чемпион США по плаванию и член олимпийской команды, тут же бросился в воду и успел подхватить Вэнсанта, когда тот вновь показался на поверхности с акулой, мертвой хваткой вцепившейся ему в ногу. Отт бил ее по носу до тех пор, пока она наконец не отступила.

Дальнейшие попытки акулы возобновить атаку окончились неудачей, Отт уже успел вытащить Вэнсанта на берег. В ту же ночь Вэнсант скончался.

Спустя четыре дня акула снова напала на человека. На этот раз уже в 65 километрах севернее Бич-Хейвена и снова на пловца, находившегося в стороне от остальных купающихся.

Это произошло 6 июля. Стоял жаркий день, и пляж в курортном городке Спринг-Лейк был переполнен. Вдруг, к всеобщему ужасу, какой-то человек, заплывший далеко от берега, стал громко звать на помощь. Служащие спасательной станции Уайт и Андерсон, и до того внимательно наблюдавшие за смельчаком, быстро спустили шлюпку и помчались на помощь.

Когда шлюпка подошла вплотную, вода вокруг пловца уже была красной, он крикнул им что-то и тут же потерял сознание. Втащив пострадавшего в лодку, спасатели увидели, что его левая нога была откушена выше колена, а правая — ниже колена. Кровь хлестала из обрубков смертельным потоком.

Пострадавшим оказался Шарль Брудер, иммигрант из Швейцарии, коридорный одного из местных отелей. Брудер и раньше часто заплывал далеко в море. Спасатели сразу же доставили его на берег, но еще в лодке попытались остановить кровь, наложив повязку и жгуты. Кровавые раны Брудера так перепугали курортников, что те кинулись в отели и начали упаковывать чемоданы.

На помощь Брудеру поспешил главный хирург национальной гвардии штата Нью-Джерси, но ничего нельзя было сделать — через несколько минут Брудер скончался.

Так началась величайшая в США паника, вызванная акулой. Она немедленно очистила от отдыхающих пляжи Нью-Джерси, в самый разгар лета, едва не положив конец этому и без того довольно печальному курортному сезону.

Владельцы отелей делали все, лишь бы прекратить панику. Муниципальные власти и мэр Спринг-Лейка на следующий же день созвали чрезвычайное совещание и объявили, что не пожалеют средств, дабы предупредить любую возможность повторения подобных случаев. В море немедленно начали патрулировать моторные катера, каждый из которых тащил за собой в кильватере часть бараньей туши. На корме катера стоял стрелок, готовый в любой момент выстрелить в акулу, если она погонится за приманкой. Патрульные суда получили приказ крейсировать вдоль берега до конца лета в расчете, что стук моторов отпугнет тех акул, которых к этому времени еще не успеют застрелить.

Патрулирование было организовано и в другом курортном местечке — Эсбери-Парк, в восьми километрах севернее Спринг-Лейка. Кроме того, курортные власти принялись спешно огораживать наиболее посещаемые пляжи крепкой стальной сеткой, укрепленной на сваях, которые вбивались в песчаное дно.

Однако не все пришли в восторг от принятых мер. Нашлись и скептики. Так, например, рыбаки подняли ограждение на смех, заявляя, что «крупные акулы никогда не суются к самому берегу». Некий «знаток» даже категорически утверждал, будто Брудер пал жертвой вовсе не акулы, а гигантского тунца: «поскольку его ноги изжеваны и оторваны, каждому ясно, что рыба их кромсала, а не откусила сразу, чисто и ровно, как делает акула».

Другой рыбак выдвигал возможные причины участившихся нападений, одна другой фантастичнее. Так, он объяснял наплыв акул к берегам Нью-Джерси увеличением количества ставных рыболовных ловушек, которых в последнее время развелось слишком много. Особенно же пагубна, по его словам, привычка рыбаков потрошить улов тут же у садка, а внутренности выбрасывать в воду.

Через четыре дня после гибели Брудера и через восемь дней после первого нападения (на Вэнсанта) проволочные ограждения на курортах Эсбери-Парк и Спринг-Лейк были готовы. «Перекрывшее все прежние рекорды число купающихся» плескалось в огороженном пространстве. По ту сторону баррикад, беспрерывно тарахтя моторами, сновали быстроходные катера с вооруженной охраной, палившей из ружей по любой тени, мелькнувшей в воде. Правда, на берег не выбросило ни одной мертвой акулы. Однако отдыхающие на остальных «незащищенных» пляжах стали выказывать определенное нежелание лезть в воду.

Смерть Брудера приковала к акулам внимание всего восточного побережья США. Предприимчивые репортеры пытались интервьюировать офицеров и матросов каждого вошедшего в порт судна, газеты были полны историями о «невиданном голодном походе акул на север». Капитан «Атлантика» сообщил о «величайшем из когда-либо виденных им или его командой косяке акул у мыса Гаттераса, среди которых многие были непомерной величины». С рыболовного бота, как нарочно ничего не поймавшего в тот день, у берегов Эсбери-Парк были замечены четыре огромные акулы. Рыбаки не могли понять, в чем дело: то ли отсутствие рыбы объясняется наплывом акул, то ли, наоборот, акулы валят к берегу в поисках исчезнувшей рыбы? Лейтенант Колахэн из полицейского управления Байонны, прогуливаясь по пирсу в районе своего участка, увидел огромную акулу. Он тотчас же выпустил в нее пять пуль из своего револьвера, но акула спокойно уплыла, не обратив на них ровно никакого внимания.

Фредерик Лукас, директор Американского музея естественной истории и крупнейший специалист по акулам, вообще отрицал какую-либо опасность. Он утверждал, что «у пловца гораздо больше шансов погибнуть от молнии, чем от акулы. И кроме того, абсурдна даже сама идея — акула, отхватывающая человеку ногу! Абсурдна хотя бы уже по той причине, что акулы не располагают достаточно мощными челюстями». (Буквально через несколько дней почтенному доктору Лукасу пришлось публично отказаться от своих слов.) Но вот в среду 12 июля — снова акула! (Или акулы, так как трудно сказать, сколько их участвовало в серии нападений, происшедших на значительном расстоянии.)

На этот раз несчастье случилось в 40 километрах к северу от Спринг-Лейка в реке Матаван-Крик, в нескольких километрах от бухты Раритан, во время прилива. Хотя у местных жителей были основания поостеречься (акулы недавно уже заходили в Раритан), они пренебрегли опасностью и продолжали купаться как ни в чем не бывало. Результатом подобной беспечности явились две смерти и одно тяжелое ранение.

Капитан Томас Коттрелл, штурман дальнего плавания в отставке, поднял тревогу еще с утра. Переходя мост в нескольких сотнях метров от города, он случайно взглянул вниз и увидел под собой в солоноватой воде громадную акулу, плывшую вверх по течению к пляжу, где обычно полно купающихся. Сильно встревоженный — ведь еще не улегся шум, поднятый вокруг двух недавних нападений в Нью-Джерси, — он с криком побежал в город, предупреждая жителей об опасности. Над ним только посмеялись. Акула в Матаван-Крике, в этом ручье? Чепуха! Акулы никогда не заходят в такие лужи! «И потом, мы ведь чуть ли не в 20 километрах от открытого океана…»

Посмеиваясь над Коттреллом, как они смеялись над аналогичными предупреждениями в прошлое воскресенье, когда все обошлось благополучно, многие горожане спокойно отправились купаться к старой пароходной пристани на другом берегу реки. Среди них был и десятилетний Лестер Стиллуэлл.

Хороший пловец, и раньше нередко заплывавший дальше других (подобно многим другим жертвам акул), мальчик нырнул с пристани и спокойно поплыл, оставив далеко за собой всех своих сверстников. Внезапно он вскрикнул и тут же скрылся под водой. У него иногда бывали судороги, и товарищи подумали, что то же случилось и в этот раз. Выскочив на берег, они бросились к ближайшим домам с криком, что ноги Лестера свели судороги и он тонет.

Тем временем мальчик вновь показался на поверхности. Он кричал от нестерпимой боли и неистово размахивал руками, при этом его кружило по воде, будто затягивало в водоворот. Минуту спустя он исчез.

Первым на помощь бросился двадцатичетырехлетний Стэнли Фишер. Когда он бежал к причалу, его окликнул Мэй Андерсон, школьный учитель: «Помните, капитан Коттрелл предупреждал, что в реку утром зашла акула? Может быть, это она?!»

«Какие здесь акулы! — воскликнул Фишер. — А впрочем, все равно, надо спасать мальчика».

Он обогнал людей, бежавших к пристани, промчался мимо обезумевших от горя родителей Лестера, натянул плавки и прыгнул в воду.

Он нырнул раз, другой — безрезультатно, но в третий раз крикнул, что нашел мальчика. Он вытащил его на поверхность и поплыл с ним к противоположному берегу — туда было ближе.

Едва Фишер достиг мелкого места и встал на ноги, как вдруг с криком всплеснул руками в воздухе и выпустил Лестера. Тело мальчика скользнуло в воду, а вслед за ним скрылся и Фишер. Толпа в ужасе замерла.

Тем временем подоспела моторная лодка. Фишер поднялся на ноги и, корчась от боли, потащился к берегу, где упал, потеряв сознание. Тело мальчика оставалось под водой.

Несколько времени Фишер оставался недвижим, потом наконец пришел в себя. Еще не оправившись от испуга и боли, он рассказал, что акула схватила его как раз в тот момент, когда он уже коснулся ногами дна, это было на глубине около метра. Он чувствовал, как она рвет его ногу. Впоследствии очевидцы утверждали, что с правой ноги у него было начисто ободрано все мясо, от бедра и почти до колена, «как будто взяли и оскоблили ногу острым ножом».

Фишера на машине доставили до железнодорожной станции и отправили поездом в соседний госпиталь, но он скончался до операции.

Тем временем Матаван, обычно тихий городок, население которого составляло всего 2000 человек, был сильно взбудоражен. Жители накупили динамитных шашек и собирались взорвать их под водой в надежде на то, что тело Лестера всплывет. Но еще до того как прогремел первый взрыв, к берегу подошла моторная лодка с третьей жертвой. Это был 12-летний Джон Данн, тоже чуть было не поплатившийся жизнью.

Джон приехал из Нью-Йорка навестить свою тетку в соседний городок Клиффвуд и в компании с другими ребятишками отправился купаться на Матаван-Крик, чуть выше клиффвудского кирпичного завода, примерно в километре вниз по течению от места трагической гибели Лестера Стиллуэлла. Там мальчики впервые услышали о том, что произошло. Перепуганные, они мигом бросились наутек и один за другим взобрались по старой лестнице на пирс. Джон Данн оказался последним.

Он совсем было вылез из воды, оставалось только вытащить левую ногу, когда его схватила акула. Она вонзила зубы чуть выше колена, с тыльной стороны, выхватив большой кусок мяса. Но Джон сумел вырваться; он колотил акулу правой ногой, подняв целую бурю. Это заставило акулу отступить, и Джон впоследствии утверждал, что акулы трусы: «Та, которая меня схватила, сразу отстала, когда я ей дал разок».

Джона тут же доставили на кирпичный завод, где ему сделали перевязку, а затем отправили в госпиталь. Мальчик наотрез отказался назвать свое имя и сообщить домашний адрес, опасаясь напугать родителей. По его словам, акула была почти 3 метра в длину, голубая со спины, с белым брюхом. Как показали обмеры ран на ноге несчастного Стэнли Фишера, акула, смертельно ранившая его, была именно такой величины, с шириной челюстей около 35 сантиметров. Таким образом, удалось установить, что во всех трех нападениях была повинна одна и та же акула.

Трагические события послужили сенсационным материалом для газет. На следующий день «Нью-Йорк таймс» опубликовала сообщение о них на первой полосе. Акула затмила наступление британских войск на Западном фронте, конгресс, посвященный борьбе с полиомиелитом, и даже выгрузку красителей с гигантской немецкой подводной лодки «Дейчланд», которая как раз в те дни прорвала английскую блокаду.

Слухи о том, что в реке Матаван обнаружены «по меньшей мере четыре акулы», привлекли на ее берега толпы охотников, вооруженных карабинами, дробовиками, гарпунами и просто баграми. В воздухе не смолкали крики, чередуясь с громовыми раскатами динамитных взрывов. Новое развлечение (да еще под флагом служения обществу!) — охота на акул — скоро вытеснило на всем побережье Нью-Джерси самый популярный дотоле вид спорта — плавание.

Акул видели и в Гудзоне; сообщения о встречах с чудовищами лицом к лицу поступали со всех сторон от Лонг-Айленда до Флориды. Шкипер шхуны, возвратившейся в Нью-Йорк с Багамских островов, сообщил о «косяках акул», якобы обогнавших шхуну в пути. Многие рыбаки утверждали, что голодные акулы, по-видимому, валом валят к берегам, так как больше не могут прокормиться отбросами с пароходов, как это было до войны. Другие настаивали на том, что акулы «раскусили» вкус человеческого мяса, питаясь жертвами с судов, торпедированных германскими подводными лодками.

И хотя кое-кто обвинял в нападениях на человека косаток или морских черепах, доктор Лукас — «крупнейший специалист по акулам» — теперь все приписывал акулам. В одном из интервью он признал ошибочность своего заявления о том, что акулы не способны откусить человеку ногу.

Однако он продолжал утверждать (и в этом отношении был совершенно прав), что у купальщиков на северо-востоке США все-таки куда больше шансов быть убитыми молнией, чем акулой!

Наконец в дело вмешались политические деятели. Они отправились к губернатору штата Нью-Джерси с требованием организовать патрулирование побережья, подорвать динамитом участки морского дна, могущие служить лежбищем для акул, и огородить все приморские курорты. Губернатор показал себя человеком здравого смысла. Он ответил, что береговая полоса слишком длинна, а стоимость ограждений слишком высока. Тогда политики, пресса и публика устремились в Вашингтон, подняв такой шум, что президент Вудро Вильсон вынужден был отложить в сторону все важные дела, забыть на время нелегкие обязанности по сохранению нейтралитета Америки в мировой войне и посвятить очередное заседание кабинета главным образом акулам.

На этом заседании государственный казначей Макаду заявил, что береговой охране прежде всего надлежит убедиться, в самом ли деле небывалое количество акул угрожает купающимся? Он обещал послать в Матаван катер, а также «принять все меры для изгнания акул от берегов или их уничтожения». Но в заключение Макаду заметил, что лично он не видит, каким образом береговая охрана может справиться с акулами-людоедами.

Тогда политические деятели штата Нью-Джерси предприняли более решительные шаги. В тот день, когда состоялось пресловутое заседание кабинета, член палаты представителей от Атлантик-Сити Бэхарач, который понес огромные убытки из-за разразившейся паники, внес резолюцию об ассигновании пяти тысяч долларов «на борьбу с акулами-людоедами».

Между тем в Матаване, где произошла трагедия, воздух продолжали сотрясать выстрелы и взрывы динамитных шашек. Берега заполонили охотники. Нескончаемый поток людей напоминал времена золотой лихорадки. Но ни одной акулы так и не удалось поймать, ни одну не остановили проволочные сети, протянутые поперек реки в трех пунктах. Правда, одна из сетей оказалась порванной, как если бы сквозь нее проскочила очень крупная рыба.

Тело Лестера Стиллуэлла всплыло как раз в тот день, когда состоялось заседание кабинета министров; его обнаружили в сотне метров вверх по течению от того места, где он исчез под водой. На трупе зияло семь ран: четыре на туловище, две на левой ноге и одна на правой. Джон Данн, гость из Нью-Йорка, которого акула схватила на ступеньке трапа, после операции выздоровел, хотя ногу ему пришлось ампутировать.

Доктор Лукас заявил представителям печати: «Трудно что-либо сказать по поводу внезапного нашествия этих рыб. Очевидно, 1916 год — год акул, точно так же, как бывают годы бабочек и годы гусениц».

Акулы-людоеды словно эхо откликнулись на это заявление. Тревожные сообщения пришли из Чесапикского залива и с Лонг-Айленда; на юге, у Палм-Бич, в штате Алабама, прибило к берегу истерзанный акулами труп моряка. В тот знаменательный день — 14 июля, — когда происходило совещание у президента, Дж. Шлейссер, набивщик чучел, поймал белую акулу длиной два с половиной метра у Южного Амбоя, также расположенного в штате Нью-Джерси. Шлейссер начал лов в устье реки Матаван и уже отошел от него приблизительно километров на десять, как вдруг акула-людоед попалась ему на крючок.

Когда после отчаянного, хотя и недолгого сопротивления акулу вытащили на берег и стали потрошить, то обнаружили в ней две человеческие кости. Одна кость была длиной в 27 сантиметров, другая — обгрызенный кусок несколько меньшего размера. Впоследствии врачи опознали первую как большеберцовую кость мальчика. Они согласились с доктором Лукасом и другими специалистами, что, судя по всему, пойманная хищница была именно той акулой, которая убила Лестера Стиллуэлла и Стенли Фишера и напала на Джона Данна.

На ее ли черной совести лежат нападения на Брудера и Вэнсанта, совершенные дальше к югу, — этого никто и никогда не узнает. Ведь вдоль побережья Нью-Джерси в течение двух недель после первого несчастного случая были выловлены по крайней мере одна тигровая и несколько белых акул.

17 июля маленького мальчугана, по неопытности намотавшего лесу на запястье, крупная рыбина буквально сорвала с пристани, где он рыбачил, и утащила на дно. Это случилось в городе Элизабет (Нью-Джерси). Чаша терпения людей переполнилась, для одного штата это уже было слишком! В тот же день мэры десятка прибрежных курортов опубликовали совместное заявление, протестуя против газетных сообщений, которые «заставляют публику верить, будто бы взморье Нью-Джерси кишит акулами-людоедами, тогда как в этот сезон их здесь ничуть не больше, чем в любое другое лето… Курортному бизнесу, — добавляли они, — совершенно безосновательно (!) нанесен ущерб, вызванный „акульей“ паникой».

Но все-таки последнее слово во всей этой истории осталось за газетой «Нью-Йорк таймс». В редакционной статье от 19 июля, озаглавленной «И акулы вправе рассчитывать на справедливость», газета отстаивала естественное право акул убивать, «чтобы быть сытыми». Ее авторы явно имели в виду Первую мировую войну и решительно осудили распространенное мнение, будто акулы коварны и заслуживают мучительной смерти. «У акул, — резюмировала газета, — куда больше права убивать нас, чем у нас убивать их…»

В заключение следует сказать, что до конца летнего сезона ни одна акула так и не воспользовалась этой привилегией; более того, в Нью-Джерси с тех пор вообще никто больше не пострадал от акул. Таким образом, лето 1916 года является выдающимся в анналах нападений акул не только в этом штате, но и в США в целом.

Как уберечься от акул?

Нападения акул могут быть предупреждены как коллективными действиями, так и отвагой и находчивостью каждого. Более того, даже тот, кого уже укусила акула, может избежать дальнейшей опасности, разумеется, если ему повезет или он не потеряет голову от страха!

Что могут сделать власти для защиты купальщиков?

Прежде всего следует организовать наблюдательные пункты на специальных вышках и вывешивать предупредительные знаки на всех пляжах, как только температура воды достигнет 21 градуса. Сигналы должны также предупреждать о том, что замечена активность опасных видов акул, и об их заходе в береговые воды в периоды сезонных миграций. Эти локальные меры вполне могут быть осуществлены спасательными станциями и не потребуют значительных материальных затрат. В районах, где акулы являются постоянной угрозой, можно с успехом использовать стальные сетки на сваях или рыбачьи сети, поставленные поперек течений, идущих к берегу. Но это мероприятие связано с большими затратами, и его могут себе позволить только крупные города.

В настоящее время люди, купающиеся в тропических морях, в основном должны полагаться только на самих себя. Правда, например, в Индии некоторые пляжи охраняются дозорными и огорожены от моря проволочными сетками. Кое-где, в частности на Кубе, сооружаются частоколы из стволов карликовой пальмы или, как в Малайзии и Сингапуре, противоакульи дамбы, известные под названием пагар. Но по эффективности ничто не может идти в сравнение с методами защиты от нападений акул, которые применяются в Австралии и Южной Африке. Жаберные сети, используемые в этих странах, не только ограждают пляжи от акул, но и снижают их поголовье в местных водах до такой степени, что в конечном счете практически исключается всякая опасность, кроме случайного захода хищницы, отбившейся от мигрирующей стаи.

Техника лова ставными жаберными сетями предельно проста. Сейнер ставит длинную сеть поблизости от наиболее посещаемого пляжа. Затем через день-другой судно поднимает ее и забирает пойманных акул, после чего сеть вновь опускается на прежнее место.

Результаты превзошли самые смелые ожидания. По свидетельству Кина Уотсона, секретаря Национального совета Австралийского общества спасания на водах, на пляжах, огражденных ставными сетями, за последние 24 года не было ни одного несчастного случая. Он добавляет, что время от времени испытывались и некоторые другие меры, «однако ни одна из них по эффективности не могла сравниться со ставными сетями».

Аналогичные сообщения поступают из Южной Африки. Так, например, в Дурбане за 12 лет, предшествовавших внедрению (в 1952 году) ставных сетей, было зарегистрировано около 23 нападений, причем 11 из них — со смертельным исходом. После того как начали ставить сети, отмечен лишь один случай, да и тот на незащищенном участке взморья.

Ставные сети в Дурбане, который славится обилием акул, ставят обычные рыболовные суда, работающие под наблюдением муниципального инспектора. На это городские власти ежегодно выделяют 50 000 фунтов стерлингов. Снаряжение включает 12 сетей длиной 120 метров, которые устанавливаются параллельно берегу на расстоянии 200–300 метров от него. Шесть сетей поднимают и очищают трижды в неделю, остальные — два раза в неделю. Как показывает учет улова, крупные акулы редко подходят близко к берегу; цифры свидетельствуют также о постепенном уменьшении общей численности акул в результате систематического промысла. Вот некоторые цифры добычи акул в Дурбане:

март 1952 — февраль 1953: 602 акулы

март 1953 — февраль 1954: 158 акул

март 1954 — февраль 1955: 201 акула

март 1955 — февраль 1956: 154 акулы

март 1956 — февраль 1957: 141 акула

Эффективность такого способа предупреждения нападений акул настолько очевидна, что, казалось бы, его сразу же должны были одобрить. Увы, в Австралии, где впервые возникла эта идея, ставные сети для лова акул вначале были встречены в штыки.

Выведенные из терпения неоднократными нападениями акул, нередко со смертельным исходом, власти Нового Южного Уэльса — самого населенного штата Австралии — в 1934 году создали консультативный Комитет по борьбе с акулами, в задачу которого входило изучение различных способов предупреждения несчастных случаев. После тщательного обсуждения множества мер комитет рекомендовал использовать на пляжах под Сиднеем ставные сети. Предложение вызвало очень резкое противодействие. Его противники считали, что это «пустая трата денег», и столь яростно сопротивлялись, что только через три года удалось испытать сети на практике. Пока же суд да дело, погибло или было искалечено еще несколько человек. Но в конце концов сторонники применения ставных сетей выиграли сражение — и с большим успехом.

В Австралии испытывались и другие средства борьбы с акулами. И там, и в других местах иногда предлагались весьма своеобразные методы, однако ставные сети оказались наиболее эффективными. В качестве одной из замен сетей ВМС США использовали химикалии. Это было вызвано условиями Второй мировой войны, когда все мало-мальски пригодные суда были заняты тралением плавучих мин. Суть другого метода сводилась к следующему: наблюдения за акулами производили с самолета, который радировал об опасности наземным спасательным командам или сбрасывал цветной вымпел, который служил сигналом отсутствия акул. (За один год было сброшено 24 480 таких вымпелов!) Обнаружить акул с воздуха довольно легко. В одном случае летчику удалось предупредить пловца об опасности, когда акула была от последнего всего в каких-нибудь двух метрах (тот каким-то образом ухитрился спастись)! Но вообще говоря, у купальщиков создавалось ложное впечатление безопасности, когда, сбросив вымпел, самолет спокойно улетал. Большим недостатком было и то, что никто не мог быть уверен в отсутствии акул в то время, пока воздушный разведчик заправлялся горючим. Наконец, вся система была окончательно дискредитирована после того, как один из пловцов подвергся нападению вслед за оповещением, что опасности нет. Шумиха, поднятая вокруг этого происшествия, совпала с настойчивыми требованиями прекратить полеты, с которыми выступили владельцы отелей, ресторанов, магазинов, торговцы сувенирами и другие бизнесмены. По их словам, самолеты только нервируют публику и отпугивают ее от морских курортов. Подобная история повторяется всюду, где бы ни приступали к борьбе с акулами. Решительных мер, как правило, вначале настойчиво добиваются те самые коммерческие круги, которые затем так же яростно против них восстают!

Бесспорно, постоянные ограждения из проволочной сетки на сваях надежнее всего. Практически они даже надежнее, чем ставные рыболовные сети. Но, к сожалению, такие ограды разрушаются штормами и без постоянного ремонта вскоре перестают быть препятствием для акул. Известно несколько случаев гибели людей на таких «безопасных» огороженных пляжах. Акула способна пробиться через первую же дыру, образовавшуюся в сетке. И тем не менее следует признать, что хорошая сетка, если ее периодически проверять и чинить, — надежнейшее средство. Единственным минусом является сравнительно высокая стоимость строительства и эксплуатации. Металлическая сетка, которой обнесен участок моря на пляже Куги-Бич под Сиднеем, служила надежной защитой долгие годы, пока не была сорвана сильным штормом. Наткнувшаяся на нее однажды огромная тигровая акула пришла в такое исступление, что, отчаявшись добраться до купающихся, вцепилась в сетку и стала рвать ее зубами.

Несмотря на возражения работников спасательной службы, утверждавших, будто стальные сети дороги и непрактичны, уродуют внешний вид пляжа и служат помехой для любителей катания на волне прибоя, такого рода ограждение совсем недавно сооружено (с огромными затратами) у Дурбана в Южной Африке. Там сетку из нержавеющей стали натянули на бетонных сваях. За исправностью ограждения постоянно следят аквалангисты.

В спешке, вызванной паникой после серии убийств, совершенных акулами, нередко прибегают к гораздо менее практичным мерам. Издавна первейшим и самым верным средством считались премии за поимку акулы-людоеда. Но они редко достигают цели, так как требуют очень больших затрат и организационных усилий, а кроме того, рыбаки упорно стараются выдать за людоеда первую попавшуюся колючую акулу или другую безобидную мелочь. Именно так случилось, например, в Австралии, где за каждую серую акулу, вытащенную на берег, пришлось выплачивать вознаграждение. Кроме того, дальше разговоров о премиях дело обычно не шло. Стоило только улечься панике, как возникал вопрос: кто же, собственно, должен платить по счету?

В свое время акул предлагали глушить глубинными бомбами, расстреливать из пулеметов с воздуха, травить капсулами с цианистым калием или хотя бы отгонять, подвешивая на буйках мешки с отпугивающим веществом. Наконец, для пловцов рекомендовались темные комбинезоны с бахромой из колокольчиков. Таковы лишь некоторые из методов, которые были выдвинуты для борьбы с опасными хищниками. Сюда же относятся рекомендации время от времени закрывать пляжи на несколько недель и прочесывать их на моторных катерах с вооруженными людьми на борту. Глубинные бомбы были практически испробованы против акул в Южной Африке в 1958 году, где их сбрасывали с эсминцев. Результаты оказались более чем сомнительными. Другие проекты включали установку системы подводных сирен или прокладку параллельно линии берега перфорированного трубопровода, по которому пропускали воздух, образующий в воде пузыри или газы с отпугивающим запахом. Труба, из которой выделялись бурлящие пузыри, была установлена в Си-Гирте (Нью-Джерси) летом 1960 года после того, как там акула тяжело ранила человека. Еще раньше некий изобретатель рекомендовал соединить линию трубопровода, в котором просверлены отверстия, с выхлопной трубой автомобиля и, запустив мотор, отгонять акул, которые предпочтут держаться подальше от пузырьков углекислого газа. Но все эти сомнительные изобретения не в состоянии обеспечить такую надежную защиту против акул, какую могут дать коллективные меры безопасности, как, скажем, в Австралии или в Южной Африке. Население прибрежных районов иногда берет инициативу в собственные руки, не дожидаясь решения властей. Так, гавайцы давно поняли ценность коллективных контрмер против акул. Вот как старинное предание объясняет происхождение Акульего камня в Капааху (на острове Гавайи).

Давным-давно, гласит легенда, во время купания в бухточке неподалеку от Кокоики молодые островитянки неожиданно стали исчезать одна за другой, и всякий раз после этого там появлялся таинственный незнакомец, сильный и статный мужчина. Встревоженные тем, что ряды их невест редеют, местные рыбаки, захватив с собой копья, стали купаться вместе с женщинами, рассчитывая, что привыкшая к безнаказанности акула бросится на них. Так оно и случилось! Рыбакам удалось отбиться от акулы, и они так изрешетили ее копьями, что акула бросилась прочь, окрасив море потоками крови. Выйдя на берег, изумленные рыбаки нашли под пальмой таинственного чужеземца, истекающего кровью от многочисленных ран, нанесенных ему чьими-то копьями. Его остывшее тело обратилось в камень и приняло форму акулы. Теперь этот камень находится в музее Береники Бишоп, в Гонолулу^[32].

И поныне, как в старину, жители Гавайских островов нередко собираются в отряды, чтобы очистить окрестные воды от прижившихся там акул. Они бросают в море, неподалеку от берега, дохлую лошадь или корову, а затем стреляют из ружей и бьют копьями собирающихся на падаль акул. Обычно они предпочитают копья, так как, по их словам, пулей труднее попасть в уязвимое место, а кроме того, в воде пуля теряет смертоносную силу.

Почему не использовать против акул отпугивающие запахи и другие современные изобретения? Ведь это проще и эффективнее.

Это неверно. Как бы ни были предубеждены люди против таких средств, как сети или облавы с копьем, предпочитая в качестве мер по борьбе с акулами различные отпугивающие запахи, краски или шумы, последние не в состоянии обеспечить человеку истинную безопасность. Правда, они иногда могут удержать акул на почтительном расстоянии и даже обратить их в бегство, но в общем-то было бы ошибкой доверять свою жизнь пригоршне таблеток или цвету спасательного плотика! Достойно удивления, как верят во все эти новшества военные, какую путаницу они вносят, пробираясь сквозь дебри «акульей» мифологии, в отчаянных попытках создать эффективные акулоотпугивающие средства для нужд военного ведомства! Краска, цвет — наиболее популярная и широко разрабатываемая проблема. Возможно, какие-то основания для этого имеются. Однако служит ли окраска такой надежной защитой, как одно время утверждали, по-прежнему остается спорным. В самом деле, ведь никто еще не доказал сколько-нибудь убедительно, что акулы различают цвета, хотя, правда, нет доказательств и обратному. Ихтиолог Юджиния Кларк, директор океанологической лаборатории Кейп-Хейз во Флориде, в 1959 году проводила опыты с двумя лимонными акулами (Negaprion brevirostris); она выработала у них условный рефлекс на кормление, погружая в воду диск белого цвета. Когда сигнал заменили желтым диском, самец устремился к нему на полной скорости, затем вдруг в крутом вираже ушел в сторону, увидев другой цвет. Лимонная акула относится к числу крупных видов, она обитает у берегов и достигает двух и даже трех метров в длину (во всяком случае, такие экземпляры встречаются в теплых водах по обе стороны Атлантики). Но является ли такая реакция на цвет типичной для вида в целом и тем более для остальных крупных акул или же индивидуальным свойством — пока еще не выяснено. Другим, тоже единичным экспериментом, на этот раз проведенным в открытом море, было доказано, что океанские акулы боятся флюоресцирующего материала. Но, опять-таки, относятся ли результаты опыта именно к цвету или же к самому факту люминесценции — не было установлено.

Тем не менее окраске, особенно защитному действию темных тонов, по-прежнему придают большое значение. Ныряльщики Индонезии, например, до сих пор перед погружением чернят себе руки и ноги и, как официально сообщают, они делают так потому, «что считается, будто акул привлекает все белое, возможно все, что так или иначе похоже на рыбу». Кроме того, бесстрашные ныряльщики бинтуют щиколотки полосами красной материи, якобы отпугивающими акул.

Моряки издавна утверждали, будто черная кожа спасает негров от акул. Но это неправда: акулы пожирают людей любого цвета кожи, были бы они только в пределах досягаемости. В Южной Африке несколько лет назад из целой группы аборигенов был выхвачен белый человек, а на следующий день почти на том же месте нападению подвергся негр. В своей книге «Мир моря», которая вышла в 1868 году и отличалась скорее живостью слога, нежели достоверностью, естествоиспытатель Льюис Фигьюр явно преувеличивал достоверность издревле сложившегося мнения, когда писал, что, «встретив несколько разновидностей человеческой пищи, акулы отдают предпочтение европейцам перед азиатами и, в свою очередь, и тех и других предпочитают негру». Тем не менее коренные обитатели Африки боятся акул ничуть не меньше, чем белые пловцы где-нибудь в Сингапуре.

В начале 1800-х годов английские колонизаторы придерживались собственной точки зрения относительно любимого цвета акул и считали, что акулы явно предпочитают негров — поэтому, купаясь в море, они окружали себя черными слугами.

За судами работорговцев прошлого столетия плыли акулы, которые кормились неграми, умиравшими в переполненных трюмах этих страшных кораблей. Время от времени матросы, забавы ради, подвешивали труп на нок-рею или на бушприт, чтобы посмотреть, как высоко будут прыгать за ним акулы. Рекордным считался прыжок в шесть метров!

Однако до сих пор широко распространено убеждение, будто для акул белый цвет обладает притягательной силой. Нередко приходится сталкиваться с людьми, которые утверждают, что светлые ладони, выделяющиеся на темном теле, могут навлечь нападение акулы. Поэтому в Вест-Индии негры чернят себе ладони и ступни ног, прежде чем войти в воду в том месте, которое пользуется дурной репутацией. Аналогично поступают индонезийцы и многие другие народы. Греки-иммигранты, ныряющие за губками у берегов Флориды, всегда работают в полном одеянии. Еще совсем недавно при приближении акул они тотчас прятали голые кисти рук под мышки. Их коллеги англосаксы подтрунивали над подобными суевериями, предпочитая драть губки голыми руками — даже на виду у акул. И надо сказать, никто из них ни разу не пострадал.

Впрочем, вполне вероятно, что акул действительно в какой-то степени привлекают светлые объекты. Еще во времена древнеримского оратора и писателя Плиния Младшего (62–114 гг. н. э.) акулы слыли грозой ныряльщиков, ибо хватали «за живот, равно как за поясницу, пяту и… за всякую прочую часть тела, что белизной привлекает». Те из потерпевших кораблекрушение, кто оказался в воде с голыми ногами, как правило, подвергались нападению раньше полностью одетых людей (вспомним радиста Алмонда), а пловцов со светлой кожей (как Джона Уишарта) акулы избирают из числа загорелых купальщиков.

Отсюда мораль для туристов: если океанский лайнер или трансконтинентальный самолет компании «Пан-Америкэн», на котором вы путешествуете, идет ко дну, спешите натянуть на себя брюки и носки! Правда, они будут помехой при плавании, но зато вы не будете столь аппетитны для акул, которые не преминут нагрянуть к месту кораблекрушения. Кроме того, в одежде у вас больше шансов предохранить свою кожу от соприкосновения со шкурой акулы, если та вдруг решит о вас потереться!

Во время войны специалисты американских военно-морских сил придавали большое значение темной окраске как отпугивающему средству. Одно время было даже решено все спасательные лодки, плоты, матрасы и т. д. красить в черный цвет, однако потом днища стали красить синим. Как заявил Джордж Ллано в своей книге «Пилот против моря», «такая окраска, по общепринятому и официальному мнению, достаточно устрашает акул».

Но на практике все это оказалось совсем не так. Ни одна из акул, нападавших на спасательные плоты, не делала различия между желтым верхом и синим днищем. По свидетельству английского пилота Бэнкса, сбитого над Тихим океаном в 150 километрах от берегов Японии, тотчас после катастрофы акулы пристроились к его надувному плотику. «Они сделали несколько кругов почти у самой поверхности воды, а затем перешли к довольно забавному, но вселяющему ужас развлечению — разогнавшись, проходились носами по днищу плота… Эти прикосновения носили характер скорее игры, чем приготовления к завтраку. Когда я потом рассказал об этом подобравшим меня американским подводникам, никто из них не выразил удивления. Они заметили, что в этой части света акулы действительно имеют обыкновение тереться о корпуса подводных лодок, возможно, стараясь таким образом избавиться от накожных паразитов».

Другой раз двухметровая акула с яростью налетела на одноместный спасательный плотик с синим днищем, подбросила его в воздух вместе с находившимся на нем человеком, а затем несколько раз ткнулась в борт, также окрашенный в синий цвет, так что плот закружился в воде волчком. После этого она перевернулась на спину и вцепилась в кромку плота. Синий цвет не произвел на нее ровно никакого впечатления, как, впрочем, и рукоятка пистолета, которой перепуганный мореплаватель колотил ее по рылу.

Много раз предлагалось (и было неоднократно испытано) окрашивать воду вокруг плота или пловца. Одну акулу даже удалось прогнать после того, как ей сыпанули прямо в морду красящий маркер. И все же краска, даже с добавлением химических веществ, отпугивающих акул, никогда не давала особого эффекта. Да и может ли быть иначе? Ведь море на всем своем безбрежном просторе вечно и довольно быстро перемешивается течениями. А кроме того, найдется ли какая-нибудь по-настоящему голодная акула, которая отвернется от пищи только потому, что вода вокруг нее светлее или темнее, чем обычно?

Поэтому-то, едва поверхности океана в тропической части Атлантики коснется коническая головка ракеты, как к ней со всех сторон, словно мухи на мусорное ведро, устремляются акулы. Их ничуть не страшит, что сразу же при соприкосновении с океаном ракета автоматически выпускает в воду клубы «отпугивающих» веществ и красителей. Водолазы ВМС США, в августе 1957 года занимавшиеся поисками конической головки ракеты типа «Юпитер» у Антигуа, насчитали 25 акул, которые кружили вокруг и подплывали к ней вплотную, несмотря на завесу отпугивающих химикатов и красителей. Едва водолазы-аквалангисты подняли конус с двенадцатиметровой глубины на поверхность, как акулы тотчас же переключили свое внимание на них. К счастью, никто не пострадал.

Запах как средство отпугивания акул — сравнительно новая мера борьбы, родившаяся на основе военного опыта. Все началось с того, что летчики, упавшие в воду, с отчаяния разбрасывали вокруг себя таблетки хлорирующего препарата халазон, пытаясь заглушить запах человека. Этим совершенно не предусмотренным применением халазона, предназначенного для очистки питьевой воды, заинтересовались специальные службы. (Честно говоря, этот хваленый препарат придает воде примерно такой же вкус, какой имеет вода в бассейне для плавания, и уж лучше страдать от жажды, чем глотать эту гадость!) Несмотря на отсутствие веских доказательств эффективности такого рода химических препаратов, были изготовлены крупные сильнодействующие «противоакульи» хлорные капсулы. Их включали в комплект аварийного снаряжения наряду со спасательными плотами, костюмами и жилетами.

Испытывались и другие химикаты, главным образом яды, но, разумеется, безрезультатно. Можно ли ожидать сколько-нибудь длительного их действия в безбрежном океане?! Теперь военно-морское ведомство уповает на ацетат меди. К этой мысли ученые пришли совершенно случайно. В поисках отпугивающих препаратов они обнаружили, что акулы сторонятся разлагающихся трупов своих сородичей — факт, давным-давно известный австралийским китобоям. Они стреляют акул разрывными пулями и дают опуститься на дно. Убитые акулы служат таким сильным отпугивающим средством, что остальные и близко не подходят, даже если вода кругом стала багровой от крови разделываемых китов. Аналогичным способом воспользовались однажды в тропических водах Тихого океана, когда там были открыты новые районы, богатые жемчужницами. Прежде чем начать добычу жемчуга, ныряльщики несколько недель подряд охотились на акул и оставляли убитых на дне, чтобы отвадить живых.

Ученые установили, что живых акул отпугивает от мертвых сородичей уксусная кислота, которая образуется при мышечном распаде при участии содержащейся в крови акул мочевины. Тогда возникла мысль о создании препарата, содержащего ацетат меди. В настоящее время это средство принято на вооружение ВВС США и официально называется «составом, отпугивающим акул». В нем уксуснокислая медь смешана с нигрозином (красителем, создающим в воде густое черное облако) и с водорастворимым воском. Такая смесь аккуратно расфасовывается в пакеты по 250 граммов каждый. Этот состав, созданный в 1944 году, отгонял от 45 до 100 процентов всех акул, которых при полигонных испытаниях приманивали на свежее мясо. Как утверждают, он особенно эффективен именно для борьбы с крупными, опасными видами акул.

Однако, по мнению любителей подводного плавания, которые обычно почти не прислушиваются к суждениям специалистов, «состав, отпугивающий акул» — совершенно бесполезное средство. Жак-Ив Кусто, автор книги «В мире безмолвия», изобретатель акваланга и пионер аквалангистов, как-то, ныряя у островов Зеленого Мыса, разбросал несколько таблеток ацетата меди буквально перед самым носом длиннокрылой акулы (Eulamia longimanus) длиной два с половиной метра. Перед этим бестия долго вилась вокруг и в конце концов кинулась на него. Предложенное угощение ничуть ее не смутило.

В 1956 году сотрудники исследовательской партии Скриппсовского океанографического института, работавшие на острове Клипертон, в восточной части Тихого океана, привязали пакет с этим отпугивающим препаратом к мертвой рыбе и потащили за кормой баркаса. Их интересовала реакция слонявшейся поблизости акулы. Последняя стрелой метнулась сквозь облако отпугивающего вещества и схватила рыбу. Не насытившись, она сделала еще один заход к корме баркаса и… проглотила пакет с «противоакульим снадобьем», который, правда, отрыгнула через несколько секунд.

Что же касается отряда легких водолазов британского военного флота, расквартированных на Багамских островах, то они вообще считают самую идею отпугивающих препаратов вопиющей нелепостью. На основании большого практического опыта они утверждают, что «просто неразумно ожидать, чтобы акула в пылу атаки вдруг остановилась и ушла, прервав стремительный бросок за пищей. Нет, в такие моменты она совершенно не обращает внимания на окружающие запахи. А кроме того, если бы отпугивающие средства и могли действовать, то лишь вниз по течению». Короче говоря, для успокоения совести берите с собой в путешествие отпугивающие таблетки, но не возлагайте на них особых надежд.

Более перспективное средство разработано в 1959 году Скриппсовским океанографическим институтом и лабораторией электроники ВМС США, но пока оно еще находится в стадии экспериментальной проверки. Идея состоит в применении смеси кристаллической щелочи и алюминиевых стружек — в принципе это тот же каустик, что используется для чистки раковин и канализационных труб. Состав расфасован в крошечные мешочки из пластика или в тюбики — несколько тюбиков или пакетов свободно умещается в кармане спасательного костюма. Каждый такой мешочек или тюбик вкладывается в маленькую рыбешку или в кусок мяса и скармливается нападающей акуле, которая почти мгновенно погибает, испытывая резкие боли^[33].

Что следует делать пловцам и ныряльщикам, чтобы не привлекать внимания акул?

Держаться подальше от воды. Не смейтесь! Сколько людей подвергало себя бессмысленному риску, плавая в местах, облюбованных опасными видами акул, зачастую чуть ли не сразу после несчастного случая! «Просто удивительно, как быстро люди все забывают, — отмечает сотрудник спасательной станции в Дурбане Реджинальд Блант, который не раз был свидетелем феноменальной беспечности пловцов. — В первую минуту все они полны решимости больше не рисковать своей жизнью. Но это пока не прошел первый испуг после нападения акулы. Спустя же несколько часов эти люди вновь беззаботно плавают в опасном месте, начисто выкинув из головы недавнее трагическое происшествие». Вот почему иногда в одном и том же пункте нападения могут последовать буквально одно за другим.

Но если уж вам непременно нужно войти в опасный водоем, никогда не мешает предварительно хорошенько оглядеться — нет ли поблизости акул. Плавать старайтесь ровно и спокойно, так как беспорядочное барахтанье в воде привлекает акул. Со спасательных плотов не следует выбрасывать за борт рыбу, пищу и экскременты, не убедившись предварительно, что поблизости не слоняется крупная акула. В противном случае плот может ассоциироваться у нее со вкусом выброшенных отбросов и не исключено, что она пожалует на борт или высунет морду, чтобы стащить с плота людей. Это не раз случалось в прошлом. Если с лодки или с плота вы подсекли рыбу и вдруг почувствовали, что леса неожиданно остановилась, не тяните ее несколько минут, особенно если лов происходит в тропических водах, — ведь вполне возможно, что рыбу схватила акула. Она-то последует за своей добычей до самой лодки и не побоится прыгнуть в лодку, если вы попытаетесь вырвать у нее добычу. Известны случаи, когда взбешенные акулы-мако выпрыгивали из воды, щелкая челюстями, колотя хвостом и явно покушаясь на рыбаков, отнявших у них рыбу!

Главное же, будьте бдительны! Все время следите, нет ли поблизости акулы, которая может неожиданно напасть на вас сзади. Удар с тыла — их излюбленный угол атаки.

Что делать, чтобы не раздражать акул, если уж они появились?

Прежде всего сохраняйте спокойствие, не шумите и не суетитесь. Постарайтесь двигаться так, чтобы показать, что вы не труп, которым можно спокойно пообедать. Не сбрасывайте с себя одежды — тогда акулы могут и не уловить запаха вашего тела, а кроме того, одежда предохранит кожу от опасного соприкосновения со шкурой акулы. Кроме того, никогда не упускайте их из виду, это особенно важно! Люди, имеющие опыт ныряния в тропических водах Тихого океана, утверждают, что если человек заметил акулу, то он уже в относительной безопасности. Если вы ранены, попытайтесь сразу же остановить кровь. Не следует плавать в одиночку, лучше держаться вместе для кругового обзора и взаимной обороны. Часто акулы не решаются напасть на группу в несколько человек, способных оказать им дружный отпор. Плыть следует энергичными, но равномерными движениями и избегать встречи с косяками рыб.

Если вы находитесь на плоту или в лодке, то прежде, чем спускаться за борт, убедитесь, что в тени, отбрасываемой вашим суденышком, нет акул. Никогда не опускайте за борт руки, не свешивайте в воду ноги. Не наклоняйтесь через борт, даже если вам станет плохо, и не чистите рыбу над бортом. Не спускайте в воду трупы людей, если поблизости замечены акулы. А главное, будьте особенно осторожны после полудня, ближе к вечеру, когда многие виды акул особенно активно ищут корм.

В «Памятке об акулах», изданной ВВС США, приводится неплохое наставление всем потерпевшим кораблекрушение: «Вначале акула, по-видимому, некоторое время будет кружить возле вас, метрах в пятидесяти или немного дальше. Она будет держаться у поверхности, и вы, бесспорно, заметите, как ее спинной плавник рассекает воду, и даже сможете разглядеть ее целиком — зрелище не из приятных! Затем она пойдет на сближение. Она может остановиться в нескольких метрах и уставиться на вас. В таких случаях ничего не предпринимайте — сохраняйте спокойствие и продолжайте плыть в своем спасательном жилете или надувной резиновой лодке, как будто рядом с вами нет никаких акул. Но обязательно продолжайте двигаться, иначе акула примет вас за труп! Как уверяют эксперты, через некоторое время акула уйдет прочь».

Ныряльщики, пользующиеся ластами, должны избегать всплесков и резких ударов. Не следует барабанить по воде ластами, ибо эти звуки разносятся на большое расстояние. Во время охоты на рыбу надо не только производить как можно меньше шума, но и не оставлять следов крови. Добычу следует немедленно спрятать в непроницаемый мешок, чтобы кровь и слизь рыб не попадали в воду.

Наибольшей опасности человек подвергается у поверхности воды. Ныряльщики находятся в большей безопасности на глубине, чем тогда, когда они плывут у самой поверхности, поднимаются на поверхность или в начале погружения. Это особенно относится к аквалангистам или пловцам с другими автономными аппаратами для дыхания под водой.

Правда, следует сказать, что сами аквалангисты утверждают, будто бы акулы относятся к ним вполне благосклонно и обычно (но не всегда) не трогают. Это позволяет некоторым любителям подводной охоты совершенно игнорировать опасность нападения и считать акул этакими робкими и застенчивыми созданиями. Так, например, группа итальянских аквалангистов преспокойно плавала в Красном море среди целых косяков акул рядом с тем местом, где как-то ночью потерпело крушение судно с 40 арабами, совершавшими паломничество в Мекку, и все они тут же были разорваны на куски. По мнению итальянских спортсменов, акулы — просто-напросто жалкие трусы, улепетывающие прочь, как только их пытались сфотографировать. Разумеется, они сильно преуменьшали опасность и наверняка изменили бы свое мнение об акулах, окажись они в ту злосчастную ночь на месте пошедших ко дну арабских паломников.

Кроме того, аквалангисты вовсе не застрахованы от неприятностей. Достаточно привести несколько примеров. Так, в октябре 1959 года в бухте Бодега, в 80 километрах к северу от Сан-Франциско, на глубине 6 метров аквалангист Джеймс Хей занимался поисками раковин абалона^[34]. Внезапно в ласты ему вцепилась акула, видовую принадлежность которой установить не удалось. Она трепала его, «как собака трясет кость». Хей, которому удалось вырваться, и его напарник одним махом покрыли сотню метров до ближайшей скалы, покрытой гуано, на которой и отсиживались, дрожа от страха, пока их не сняло проходившее мимо рыболовное судно.

А 15 августа 1959 года при проверке подводного кабеля в Мексиканском заливе, в 10–12 километрах от Панама-Сити (Флорида), исчез двадцатишестилетний лейтенант Джеймс Нил. Он работал с аквалангом на глубине два с половиной метра. Поисковая команда ВМС нашла его ласты, балластный мешок со следами акульих зубов и обрывки окровавленной, изорванной в клочья одежды. Это было все, что от него осталось. Во время поисков на членов команды несколько раз дерзко налетали голубая акула длиной в три с половиной метра и акула-мако такой же длины.

Еще более уязвимы ныряльщики, погружающиеся в воду без специальной аппаратуры для дыхания, поскольку они вынуждены постоянно подниматься на поверхность. Искатели жемчуга, моллюска-трохуса^[35] и трепангов, ведущие промысел с небольших парусных судов у северо-восточного побережья Австралии, утверждают, что именно эти стремительные движения — вверх и вниз — и привлекают внимание акул. Завидев в воде подплывающую акулу, ныряльщики цепляются за коралловый куст и замирают. На поверхности они ложатся на воду и остаются без движения, пока их не подберет лодка. Однако во всех других местах специалисты почти единодушно рекомендуют пловцам определенную сумму движений — чтобы показать, что те живы. Почти все знатоки соглашаются с тем, что человек наиболее уязвим на поверхности воды, во время подъема и погружения и, наконец, в тот момент, когда он входит в воду и выходит из нее. Многие получили увечья именно в то время, когда они влезали в лодку и, казалось, были уже вне опасности.

За последние годы в США очень увлекаются подводным плаванием. Не удивительно, что время от времени происходят весьма печальные столкновения пловцов с акулами. Достаточно вспомнить схватку Роберта Памперина с шестиметровой гигантской белой акулой. Это произошло в июле 1959 года в зарослях водорослей, неподалеку от самого популярного пляжа на взморье Ла-Холья (Калифорния).

Опытный пловец, человек исключительной физической силы, Памперин и его друг Джеральд Лерер после полудня на автомобильной камере поплыли в море. Они ныряли за абалонами на покрытое бурыми водорослями дно, метрах в 70 от берега. Внезапно Лерер увидел огромную белобрюхую рыбу, скользнувшую к ним из зарослей. Когда он вынырнул на поверхность, примерно в 15 метрах от Памперина, тот с криком «на помощь!» неистово забил руками по воде и исчез. Лерер нырнул и на глубине около трех метров увидел, что Памперина схватила акула. Лицо несчастного было искажено ужасом, а вода кругом покраснела от крови. Поняв, что помощь его уже бесполезна, Лерер поспешно поплыл к берегу… Позднее с вертолета береговой охраны, патрулировавшего в этом районе, сообщили, что в воде виднелось какое-то серое пятно, судя по всему — крупная акула, которая держалась у берега. Тело Памперина так и не нашли.

Впоследствии Лерер рассказывал, что он и Памперин опасались свирепых мурен^[36], об акулах у них и мысли не было! А мать погибшего добавила (это замечание должно послужить предостережением всем пловцам, пренебрегающим опасностью): «Уж если мой богатырь оказался беспомощным, — на что же тогда может рассчитывать обыкновенный пловец?!»

Что касается водолазов в скафандрах, то, разумеется, они находятся в сравнительно большей безопасности, но даже и им порой досаждают акулы. Как-то один водолаз, опустившись на глубину 6–8 метров, оказался в центре внимания семи (!) огромных акул. Он замер, и четыре хищницы вскоре убрались восвояси. Однако оставшиеся последовали за ним еще на 30 метров глубже и снова встали рядом. Ему пришлось сохранять полную неподвижность, пока они не потеряли к нему интерес и не уплыли.

Другому водолазу, спустившемуся под воду только в одном шлеме, повезло гораздо меньше. Обслуживавшая его команда заметила, что внезапно трос необычайно сильно натянулся и заходил рывками. По-видимому, там, в глубине, шла отчаянная борьба. В несколько минут трос был выбран. Пустой водолазный шлем — вот все, что удалось поднять на борт.

И все же, по мнению большинства спортсменов, увлекающихся подводным плаванием, угроза нападения акул под водой — ничто по сравнению с опасностью, которая подстерегает пловцов на поверхности. Но если соблюдать все меры предосторожности, перечисленные нами выше (то есть плавать спокойно, внимательно следить за морем и не искушать акул запахом только что добытой рыбы), то опасности можно избежать и в глубине и на поверхности. Пловцы, из тех что посмелее, благополучно охотятся в одних ластах или в масках или же с аквалангами там, где вода буквально кишит акулами. Круглый год любители сильных ощущений ныряют во Флориде и в Вест-Индии. «Мы ныряли за рыбой у самых рифов на островах Флорида-Кис, случалось, даже устраивали гонки, ухватившись за хвосты акул, — вспоминает Джонни Уоллс, ветеран подводного плавания, фотограф и дрессировщик бурых дельфинов. — Если вдруг появлялись акулы, мы прекрасно знали, что они наверняка окажутся рядом с нами скорее, чем мы успеем на что-нибудь решиться». По его словам, плывущая акула ищет пищу, и с ней шутки плохи! Сытая же акула обычно дремлет где-нибудь в пещере или на дне, что обещает прекрасную возможность заняться спортом. «Хватайте ее за хвост, и вы чертовски здорово прокатитесь во весь опор!» — советует он. Правда, кто-то из его знакомых ошибся, поставив не на ту акулу. «Она сжевала ему руку до самого плеча!»

Люди иногда часами плавали в сопровождении крупных акул, которые проявляли к ним явный интерес. В конечном счете пловцы выходили из воды сухими, потому что держались спокойно и сохраняли четкий темп движений. Одним из таких уравновешенных пловцов был врач Виктор Хейзер, правда недолгое время.

В своей красочной автобиографии «Одиссея американского врача», вышедшей в 30-х годах, Хейзер, превосходный рассказчик, особо подчеркивал, как важно сохранять присутствие духа, и приводил в пример случай, который произошел с ним во время купания в тропических водах.

Застряв как-то в маленьком городишке на западном побережье Южной Америки, Хейзер решил освежиться купанием в океане. Надев купальный костюм, он бегом пустился на городской мол. Не обращая внимания на зевак, что-то кричавших ему вдогонку, он добежал до конца мола, нырнул и отплыл примерно метров на сто. Внезапно ему показалось, что вода стала холоднее.

Он огляделся и в нескольких метрах от себя увидел с полдюжины здоровенных акул, которые уставились на него. Толпа на берегу замерла; нигде, насколько хватало глаз, не было видно ни одной лодки. Акулы неторопливо пошевеливали плавниками, как бы полностью уверенные, что время так или иначе принадлежит им, и продолжали внимательно изучать пловца твердым, немигающим взглядом. «Первый шаг за тобой, — казалось, говорили их взоры. — Смотри не оплошай!»

Хейзер имел полную возможность молотить по воде руками и ногами, поднять фонтан брызг или начать пускать пузыри, мог сколько угодно оглашать криками подводное царство, но он выбрал лучшее. Трезво оценив положение, он решил плыть назад точно так же, как плыл сюда — неторопливо и энергично, делая плавные взмахи. Он рассудил, что акулы находились здесь все время, и если они не атаковали его раньше, то, возможно, оставят в покое и на обратном пути, если только плыть в прежнем темпе. И Хейзер повернул к молу.

Акулы двинулись следом. Толпа на берегу росла, а Хейзер продолжал спокойно плыть к берегу. Оставалось всего несколько метров, вот уже только метр… Пловец достиг трапа на конце мола и замер. Акулы остановились рядом. Он ухватился за лестницу одной рукой. Ничего не случилось. Он взялся за перила двумя руками. Акулы не двигались. Тогда Хейзер рывком выскочил из воды, бросился наверх и без чувств рухнул на руки ревевших от восторга зрителей.

Когда он пришел в себя, ему рассказали, что его пытались предупредить об акулах и что после прыжка все уже сочли его погибшим. С тех пор Хейзер упорно купался только в ванной отеля.

Как можно судить на основании опыта летчиков, сбитых в военное время над морем, акулы не всегда нападают на человека, если он плывет энергично, делая размеренные движения, как будто для него вода — родная стихия. Так, одного потерпевшего аварию пилота в течение нескольких часов сопровождали две трехметровые акулы, а другого, у берегов Филиппин, на протяжении 8 часов эскортировали четыре акулы помельче — их длина достигала полутора метров. Акулы шли за ним вплотную и останавливались, когда он делал минутную передышку. Правда, в конце концов они все-таки бросились на него, но, к счастью, пилот сумел отбиться, почти не пострадав.

В книге «Пилот против моря» приводится рассказ одного эквадорского летчика, который с двумя членами своего экипажа совершил однажды после полудня вынужденную посадку в Тихом океане. Один из них умер спустя четыре часа. Второй, получивший ранение и истекавший кровью, держался за рассказчика, в то время как тот толкал перед собой труп умершего в надежде устроить ему на суше достойные похороны.

Вскоре некая таинственная сила увлекла мертвеца в морскую пучину, а когда с наступлением ночи скончался раненый, то те же силы, на сей раз принявшие очертания длинных мрачных теней в залитом лунным светом океане, потащили и второй труп. Уцелевший пилот какое-то время пытался играть с акулами в игру «кто кого перетянет», но вскоре вынужден был выпустить из рук мертвеца, почувствовав, что акулы сильно искусали ему ногу. Акулы, покончив с трупом, снова вернулись к плывущему, а тот из последних сил упрямо плыл к берегу.

Акулы не отставали от него всю ночь, а на следующий день шли в такой близости, что пловец все время задевал их морды ногами. Буквально чудом, благодаря мужеству и большой физической силе, он все-таки достиг земли на вторую ночь, через 31 час после вынужденной посадки на воду. Акулы не оставляли его в покое до последней минуты.

Как отразить нападение акулы?

Способов защиты немало, но ни один из них не гарантирует успеха. Слишком многое зависит от обстоятельств, поэтому прием, обеспечивший спасение в одном случае, кончается смертью в другом.

Можно, скажем, оттолкнуть приближающуюся акулу ногой или рукой; можно отплыть в сторону или, наконец, даже броситься ей навстречу — способ защиты, издавна применявшийся ныряльщиками. Неплохо лечь на воду плашмя; тогда вы будете представлять собой наименее удобную цель и заставите акулу атаковать вас на поверхности, где ее хорошо видно. Следует отметить, что спасательные нагрудники, жилеты и куртки в этом случае являются настоящей западней, так как они связывают движения, упорно удерживают человека в вертикальном положении и лишают его возможности защищать ноги.

Если вы окажетесь на спасательном плоту и у вас под рукой найдется «Наставление для оставшихся в живых при кораблекрушении», — разорвите его и разбросайте бумагу в кильватере, позади плота. Во время войны подобная мера дважды спасала людям жизнь; акулы, бросив плот, кидались за бумажками и не возвращались.

Звучные удары по воде ладонью, громкие крики под водой и пускание пузырей — также освященные веками приемы. Случалось, что они действительно помогали при встречах с небольшими акулами. Ну, а что касается крупных особей, то вряд ли эти средства надежнее, чем краска или отпугивающие таблетки, принятые на вооружение военным ведомством США. Причина весьма простая — не всякую акулу можно испугать! В самом деле, трудно себе представить, что на голодную шестиметровую тварь произведут впечатление какие-то хлопки по воде или пузыри, пускаемые одиноким пловцом! Более того, поднятая суматоха скорее приведет как раз к обратным результатам — раздразнит акулу и привлечет других.

И тем не менее удары по воде, пожалуй, наиболее популярная тактика, горячо рекомендуемая для того, чтобы удерживать акул в должных границах. Инструкция, предназначенная для вооруженных сил США, настоятельно советует: «Производите отпугивающие звуки, бейте по воде ладонями». В фольклоре эта немудреная хитрость утвердилась также прочно.

Разумеется, небольших рифовых акул можно отогнать и шлепаньем по воде, но для крупных, опасных видов удары по воде служат призывным набатом, сзывающим братство на кровавый пир, — эти звуки притягивают их как магнит. Однажды группа сотрудников Скриппсовского океанографического института, работавшая у острова Клиппертон, попыталась ударами по воде отогнать с полдюжины акул, подплывших слишком близко. Через несколько секунд их появилось еще с десяток.

Впрочем, иногда шум и всплески действительно производят нужный эффект. Так, экипаж английского самолета, упавшего у берегов Цейлона, в течение шести часов мужественно отражал атаки акул, цепляясь за одноместный спасательный плотик. Четверка людей неистово плескалась всякий раз, когда акула шла на сближение. Находившийся на плотике выполнял роль дозорного и заблаговременно поднимал тревогу. Когда летчики уже находились на борту спасшего их судна и бросили последний взгляд на покинутый ими резиновый плотик, то вокруг него увидели «сотни и сотни акул». Несомненно, акулы были привлечены поднятой суматохой.

Близ Сиднея семеро ныряльщиков в течение нескольких часов удерживали на почтительном расстоянии австралийскую песчаную акулу длиной три с половиной метра. В погоне за рыбой, проплывшей под одним из них, акула подбросила его в воздух. Тогда пловцы организовали круговую оборону и отгоняли акулу шумом, а иногда пускали в ход пики. До конца дня они загарпунили более 60 килограммов рыбы — на глазах у акулы, которая все время плавала вокруг них на расстоянии 40–50 метров.

Кричать под водой и пугать акул пузырями, пожалуй, еще менее эффективно, чем шлепать по воде ладонями. Впрочем, пузыри воздуха, выходящие из скафандров водолазов, и в самом деле отпугивают акул. Некоторые аквалангисты также утверждают, что воздушные пузырьки из их аппаратов оказывают аналогичное действие, в то время как другие, напротив, считают это вздором. Как видно, результат зависит от конкретной обстановки, а также от величины, настроения, породы и аппетита акулы. Что ж, когда ничего другого не остается, можно попытаться отпугнуть акулу хоть пузырями — тут уж годится любое средство.

Но крики под водой действительно спасли жизнь троим немецким подводникам, чудом уцелевшим после того, как в 1943 году их лодка затонула у берегов Западной Африки. Уже порядком искусанные акулами, моряки опустили головы в воду и закричали на своих преследователей. И акулы удрали!

По словам Ганса Хасса, изобретателя портативной камеры для глубинных съемок и автора нескольких книг о приключениях под водой, акулу действительно можно отпугнуть криком, но отнюдь не всегда. Хасс неоднократно нырял в Красном море, кишащем акулами, поэтому к его мнению, очевидно, следует прислушаться. С другой стороны, аквалангисты итальянской подводной экспедиции, о которых мы уже упоминали, в том же Красном море проверили устрашающее действие крика на акул и пришли к выводу, что крики на акул не действуют. Таким образом, вопрос этот окончательно не решен, как, впрочем, и другие проблемы, связанные с поведением акул.

Как ни странно, но в конечном итоге звук может оказаться наиболее действенным отпугивающим средством. Джордж Ллано, автор книги «Пилот против моря», считает возможным сконструировать прибор, испускающий звуковые волны таких частот, которые нестерпимы для акул. В качестве доказательства он ссылается на случай, который произошел с одним летчиком, упавшим в Тихий океан. Его маленький спасательный плотик подвергся нападениям стаи крупных акул, налетавших на него со все возрастающей скоростью. В самый последний момент, «когда пилот в отчаянии судорожно уцепился за борт, его пальцы скользнули по внутренней резиновой обшивке, раздался высокий, визжащий звук, который, вероятно, прогнал акул». Будет ли это всегда оказывать одинаковое действие — вопрос спорный, но прибор, вызывающий подобные звуки, кажется нам более перспективным, чем все предлагавшиеся до сих пор средства. Технически такой аппарат несложно сделать портативным, с тем чтобы иметь возможность носить его на шее на специальном ремешке.

Само собой разумеется, что изобретатели не сидели сложа руки, а одновременно работали и в других направлениях. Так, в 1955 году был создан водонепроницаемый ручной генератор электрического тока, который, как утверждают, отгонял акул в значительном радиусе действия. К сожалению, судьба этого изобретения нам неизвестна; очевидно, в дальнейшем в нем обнаружились существенные недостатки.

Но вернемся к непосредственным способам защиты от нападения акул. Если случится самое худшее и акула стремительно бросится на вас, выжидайте до последнего момента, а затем быстро нырните в сторону. Теперь самое время нанести ей удар в жабры или попытаться раскроить брюхо, если, разумеется, у вас хватит отваги и силы и найдется при себе нож. Из-за толстой брони, какой является акулья шкура, распороть ей брюхо не так просто, особенно для человека, связанного одеждой. Тем не менее этот трюк удавалось проделать людям, которые выросли на море, хорошо знакомы с противником и его приемами нападения, и, конечно, при условии, что они к тому же удачно выбрали акулу. Следовательно, и у других тоже есть какие-то шансы. О том, как это делается, рассказал Артур Гримбл в своей книге «Грядою островов».

Однажды он со своим другом — микронезийцем с островов Гилберта плыл на парусной лодке неподалеку от Таравы^[37] и вдруг заметил спинной плавник большой акулы, шнырявшей неподалеку. «Это табаба — тигровая акула», — сказал гилбертинец. Они спустили парус и легли в дрейф. Островитянин скользнул за борт с ножом в руке и отплыл подальше от лодки, чтобы обеспечить себе простор для маневрирования. Он плыл стоя и тихонько подзывал акулу, приглашая ее познакомиться с лезвием.

Тигровая акула кружила все ближе, но туземец, с ножом наготове, всегда оказывался к ней лицом. Наконец метров с десяти она кинулась на него в таком стремительном броске, что ее голова и передняя часть туловища показались над водой.

В какую-то долю секунды человек отпрянул в сторону и вонзил нож глубоко в брюхо акулы, направив его острием в сторону хвоста. Страшная инерция чудовища мгновенно распластала брюхо; вода вокруг покраснела от крови. Брюшная полость акулы наполнилась водой, и она погрузилась на дно, а затем всплыла в сотне метров от них, уже мертвая.

В одном из ранних (и глубоко ошибочных) «Наставлений по акулам», выпущенном ВМФ США, рекомендовалось при встрече с акулой хватать ее за плавник и нестись вместе с ней. «Тогда, если она повернет назад для новой атаки, вас не окажется на прежнем месте, вы будете мчаться рядом с ней, но уже на безопасном расстоянии от ее зубов… Держитесь крепче и не отпускайте плавник как можно дольше, лишь бы не утонуть! Тем временем (утверждалось в наставлении) акула, потерявшая цель, утратит злобу и ее трусливая природа снова возьмет верх». Несомненно, идея сама по себе весьма захватывающая, но, к сожалению, она не подкреплена ссылкой на человека, проделавшего такой трюк и оставшегося в живых, дабы поведать миру невероятную историю!

С другой стороны, рассказывают же, что гавайцы, потерпевшие крушение в море, якобы выезжали таким способом на сушу. В 1859 году два гавайца бежали с китобойного судна в 60 километрах от Оаху. Они прыгнули за борт и плыли почти сутки, а затем, столкнувшись с акулой, ухватились за ее спинной и грудные плавники и промчались таким образом около 20 километров, оставшихся до острова. Они управляли акулой, колотя ее по морде. Так что, пожалуй, стоит попробовать?!

Однажды в архипелаге Туамоту^[38] ловец жемчуга нырнул прямо на трехметровую акулу, стоявшую у дна. Пытаясь спастись, он нырнул в подводную пещеру, а когда не хватило дыхания, оседлал акулу. Во время этой немыслимой скачки, памятной ему на всю жизнь, ныряльщик держался на спине акулы, запустив пальцы в ее жаберные щели. Акула рванулась на поверхность и взвилась высоко в воздух, сделала бочку и снова нырнула в глубину. Вскоре она выбросилась на коралловый риф. Обливающийся кровью, весь избитый, наездник, шатаясь, заковылял к берегу, но вдруг, будто что вспомнив, вернулся и ударил акулу кулаком в рыло. Та вскинула голову и откусила ему руку.

Отбиваться от акулы, нанося ей удары по носу, можно рекомендовать — да и то лишь как крайнее средство — только тем счастливчикам, которые оказались в воде с пистолетом, дубинкой или еще каким-нибудь тяжелым предметом в руках. Вообще же говоря, следует воздержаться от таких действий: акулу этим не убьешь, а в ярость привести можно.

Акулы, увертывающиеся от ударов по носу, опасны тем, что могут задеть ныряльщика хвостом. Ловцы морских губок во Флориде, вооруженные металлическими крючками, которыми они отрывают губки, стараются не задеть ими акулу, опасаясь удара хвостом, которым, удирая восвояси, машет испуганная рыбина.

Пожалуй, самым подходящим для акульего рыла является инструмент, сконструированный знаменитым французским аквалангистом Кусто. Он вбил несколько гвоздей в конец спортивной биты и, как только к нему подплывала акула, совал ей в нос эту дубинку. Гвозди втыкались достаточно глубоко, чтобы удерживать акулу на расстоянии, равном длине биты, но не настолько глубоко, чтобы ее рассердить.

Стрельбой или ударами холодным оружием в голову можно отбиться от кого угодно, только не от крупной акулы. Толстокожую, с маленьким мозгом, глубоко укрытым под слоем мускулов и хрящей, акулу можно убить только метким выстрелом в упор или ударом в уязвимое место колющим оружием. Голубые, полярные и многие другие акулы, получив по нескольку гарпунных и огнестрельных ран в голову, продолжали как ни в чем не бывало рвать туши китов, пришвартованные к борту судна.

Разумеется, ныряльщиков с ластами, вооруженных только гарпуном, может воодушевить пример Дона Айда из Калифорнии, который сумел справиться вблизи Ла-Хольи с напавшей на него трехметровой молот-рыбой. Айду посчастливилось всадить гарпун через пасть глубоко в горло акулы. Это полностью парализовало ее сопротивление, и Айд с приятелем смогли подтащить добычу к берегу.

Добавим, что рыбаки обычно убивают акул с лодок, стреляя в глаз, нанося колотые раны в жабры или же рассекая им рыло топором. Однако для пловцов, лишенных оружия, все эти способы неприемлемы.

Короче говоря, если тигровая акула длиной три с половиной метра проникнется к вам симпатией и захочет познакомиться поближе — делайте все возможное, чтобы ее отогнать. Но не будьте излишним оптимистом и не переоценивайте собственных возможностей. Не забывайте, что акула находится в своей стихии, к тому же она гораздо сильнее и массивнее человека. Однако ваш мозг почти в четыре раза больше, чем у нее, и при надлежащем его использовании борьбу можно затянуть до тех пор, пока не подоспеет помощь или вы сами сумеете уйти от опасности.

Есть ли надежда на спасение у человека, укушенного акулой?

Безусловно, есть! Многие люди, подвергшиеся нападению, раненные и даже потерявшие руки или ноги, все же выжили. Но спасение чаще всего зависит от того, как велико расстояние до ближайшего судна или до берега.

Известно по меньшей мере два случая, когда ныряльщики в Океании оказались головой в пасти акулы и все же спаслись. Один из них заставил акулу выпустить свою добычу, вцепившись пальцами ей в глаза. Правда, после этого врачам пришлось наложить ему 200 швов, а шрамы на шее остались у него на всю жизнь. Зуб тигровой акулы вышел из гнойника на шее пострадавшего через три недели после того, как он выписался из госпиталя.

Аналогичная история произошла в зоне Панамского канала в 1960 году.

Эдди Доукинс, молодой медик, стажировавшийся при госпитале в Бальбоа, охотился с пикой и в погоне за подраненной рыбой вынырнул, чтобы набрать воздуха. Тотчас на него, словно пушечный снаряд, налетела акула. Эдди не помнит, как ему удалось вырваться и доплыть до лодки. Укусы на груди и позади ушей свидетельствовали о том, что голова Доукинса побывала в пасти чудовища; врачи наложили 100 швов. В тот день Доукинс охотился вдали от других рыбаков-спортсменов. Мораль сей истории должна быть ясна для всех: не ныряйте в одиночку и не гоняйтесь за подранками в тех местах, где могут оказаться акулы!

Если у вас хорошие зубы — попытайтесь укусить противника. Именно так поступил Элисон Сево, рыбак с Соломоновых островов, который впился зубами в кончик носа акулы, схватившей его за ногу. Рыбак не разжимал челюсти до тех пор, пока акула не кинулась наутек, — во всяком случае, так сообщала газета «Нью-Йорк таймс», в свою очередь перепечатавшая заметку из французской газеты в Новой Каледонии.

Убраться подобру-поздорову — всегда самая здравая мысль, если до берега недалеко.

В октябре 1958 года в 20 метрах от пляжа Коронадо, вблизи Сан-Диего (Калифорния), большая акула укусила пятнадцатилетнего Джона Оллмена. Мальчик изо всех сил кинулся к берегу и этим спас себе жизнь. Глубокие раны зияли у него на левой ноге, на обеих ягодицах, под левым предплечьем и на ладони левой руки. Акула напала на него в тот момент, когда он плавал под водой с ластами примерно на полутораметровой глубине. Голова акулы в ширину превышала 45 сантиметров, а длина рыла достигала 75 сантиметров, считая до жаберных щелей. Акула перевернулась на спину и разинула пасть, когда Джон удрал от нее. По словам Кемпа Кристиана, плававшего вместе с Джоном, ему «никогда не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь плыл быстрее, чем Джон летел к берегу».

За 25 лет до описываемого случая, в 1933 году, поспешное отступление спасло жизнь еще одному пятнадцатилетнему мальчугану, Дейтону Хэсти, который купался на глубине около метра у Чарльстона (Южная Каролина). Акула, по-видимому лимонная, длиной около двух с половиной метров вцепилась ему в правое колено и потащила вглубь с того места, где он на чем-то сидел. Дейтон сумел высвободиться, яростно лягая акулу, но она укусила его за левую ногу. Продолжая отбиваться ногами, целясь ей в нос, мальчик пятился на руках и таким образом выполз на берег.

Замечательный пример находчивости (и исключительного везения) продемонстрировал один американский морской офицер, после того как эсминец, на котором он плавал во время Второй мировой войны, был потоплен вблизи Гвадалканара^[39]. В спешке он оказался в воде в капковой^[40] спасательной куртке, но без носков, ботинок и брюк.

«Первую ночь я продержался на воде, ухватившись за две алюминиевые пороховые банки, — рассказывает он в книге „Пилот против моря“, — на заре почувствовал, как что-то царапает и щекочет левую ногу. Слегка испуганный, я поднял ее — кровь лилась потоком… Вгляделся в воду… метрах в трех от меня блеснула коричневая спина огромной рыбы, отплывавшей прочь. Настоящий страх охватил меня, лишь когда акула повернула и снова направилась ко мне.

Она не спешила… Разрезая поверхность воды, она двигалась по четкой, прямой линии. Я начал яростно брыкаться и плескаться; попытка увенчалась успехом — акулу удалось отпугнуть… Отойдя метров на шесть, она начала плавать взад и вперед… Затем двинулась к моему левому боку… Когда она подошла вплотную, я подскочил в воде и ударил ее в нос… затем еще раз и еще. Акула погрузилась на полметра… отплыла и остановилась. В этот момент я обнаружил, что на левой руке у меня вырван большой кусок мяса… Новая атака под тем же углом… Я ухитрился ударить ее несколько раз по глазам, по рылу… И снова акула отступила, но кусок мяса опять был вырван на моей левой руке…

Через каждые 10–15 минут акула прерывала медлительное плавание и устремлялась в атаку с левой стороны… Только дважды она нырнула под меня. — Будучи беспомощным против таких нападений, я боялся их больше всего. Но так как я лежал плашмя на воде, акула, очевидно, не смогла ухватить меня снизу…

Большой палец левой ноги болтался только на коже… Мякоть на правой пятке была откушена. Локоть, кисть левой руки и икра левой ноги были растерзаны… Если она не вонзала в меня зубы, то своей грубой шкурой срывала у меня большие лоскуты кожи. Соленая вода немного останавливала кровотечение, и я не испытывал очень сильной боли».

Показалось судно. Стараясь привлечь к себе внимание, моряк на какое-то мгновение забыл об акуле. Она тут же набросилась на него и прокусила бедро до самой кости.

В этот момент его заметили с корабля и начали стрелять из винтовок, чем ужасно напугали истекавшего кровью человека. «Страх быть убитым в воде, когда спасение было так близко, овладел мной. Я кричал и молил прекратить огонь. Акула была совсем рядом. Они ведь могли попасть в меня!»

К счастью, все кончилось благополучно: моряка вскоре подобрали и доставили в госпиталь. После длительного лечения он выздоровел.