Акулы-людоеды (факты и легенды)

Совершенно особая рыба

С первой же встречи с акулой человек понял, что она отличается от всех остальных рыб. Однако значение существующих различий было полностью осознано лишь в последнее столетие, после проведения строгих научных исследований. По утверждению одного ихтиолога, разница между акулами и другими рыбами почти так же велика, как между птицами и пресмыкающимися. Как бы подтверждая эту мысль, другой ихтиолог отмечает, что акулы и так называемые высшие, или костистые, рыбы, появившиеся на миллионы лет позднее, имеют совершенно независимое происхождение.

Основные различия между акулами и костистыми рыбами прежде всего характеризует следующее: 1) состав скелета; 2) строение чешуи и зубов; 3) способ размножения; 4) количество яиц и потомства; 5) форма, строение и функции хвоста и других плавников.

Кроме того, в отличие от большинства пресноводных и морских рыб, акулы не имеют плавательного пузыря; поэтому, чтобы оставаться на плаву, они должны постоянно двигаться. Их кровь содержит мочевину, которая распадается после смерти рыбы; этим объясняется сильный запах аммиака, присущий акульему мясу и чуждый всем другим рыбам. Кишечник акул также отличается от кишечника костистых рыб. Он относительно короче и имеет так называемый спиральный клапан^[41], что увеличивает его общую поверхность. Кроме того, у акул имеется от 5 до 7 жаберных щелей вместо одного наружного отверстия, прикрытого у костистых рыб жаберной крышкой; у акул по одному носовому отверстию с каждой стороны рыла, а не по два, как у прочих рыб^[42].

Некоторые виды акул имеют подобие век, чего нет ни у одной костистой рыбы. Точнее говоря, это мигательные перепонки, закрывающие глаза и очень похожие на птичьи. Когда акулы возбуждены, перепонки стремительно летают вверх и вниз. Это особенно характерно для гигантской молот-рыбы (Sphyrna mokkaran). Глаза всех прочих рыб открыты всю жизнь.

Эти, а также ряд других, менее важных признаков придают структуре организма акул исключительную простоту и рациональность. Поэтому акул следует отнести к животным, наиболее интересным с биологической точки зрения. Акулы — идеальное наглядное пособие для изучения основ строения тела позвоночных. Их легко препарировать, различные системы их органов без труда можно выделить для обозрения. Тысячи врачей и биологов учились на обыкновенной колючей акуле (Squalus acanthias) и многим ей обязаны. У колючей акулы строение всех систем органов настолько близко к основному плану строения позвоночных животных, что никакая другая рыба не пользуется такой популярностью в учебных лабораториях.

Рассмотрим теперь различия между акулами и остальными рыбами в порядке их значимости.

Чем отличается скелет акулы от скелета форели?

Во-первых, скелет у акул хрящевой, а не костный. Правда, с возрастом хрящи твердеют из-за отложения извести, и тем не менее они несравнимо гибче костей форели. (Из спинного хребта акул благодаря его эластичности и мягкости делают превосходные трости-сувениры.)

Кроме того, в скелете акул нет ребер, а череп не имеет швов; у акул отсутствуют и мелкие кости, которые у других рыб поддерживают мягкие ткани. Наконец, верхняя челюсть у акул не соединена с черепной коробкой^[43].

Чем различается структура чешуи и зубов акулы и костистых рыб?

Проведите рукой по спине акулы, а затем погладьте форель. Вы заметите резкий контраст между грубой, шершавой, похожей на наждачную бумагу акульей шкурой и гладким чешуйчатым покровом форели.

Разница объясняется главным образом тем, что чешуя акулы — это отдельные дентиновые образования, структура которых совершенно подобна настоящим ее зубам, тогда как чешуя форели представляет собой плоские костяные пластинки. Грубые чешуи акулы состоят из базальных дентиновых пластинок и пигментированных зубцов, покрытых эмалью (так называемая плакоидная чешуя).

Если рассматривать участок кожи акулы через увеличительное стекло, можно увидеть целый лес тонких шипов. Форма чешуи меняется от вида к виду и не одинакова даже на одной и той же акуле: те чешуи, которые изношены сильнее, — обычно крупнее, они имеют более округлую форму и глаже, чем остальные^[44]. Совокупность плакоидных чешуй образует жесткий и прочный панцирь, прикрывающий мышцы и внутренние органы. Этот панцирь очень трудно пробить ножом или гарпуном, особенно на спине и боках. Туру Хейердалу и его отважным спутникам на плоту «Кон-Тики» не всегда удавалось проткнуть спину у некоторых акул, встреченных ими во время путешествия, как бы сильно ни наносился удар. Иногда при этом гнулся гарпун или ломался стальной наконечник пики.

В других местах не раз бывало, что ныряльщики с пневматическим гарпунным ружьем стреляли в акул с близкого расстояния — и только пугали их. А ведь выстрел такой силы легко пробил бы человеческий череп! Даже пули иногда отскакивают от акул. Моряки, стрелявшие в 1885 году с корабля в заливе Ред-Скар (Новая Гвинея) по двенадцатиметровой китовой акуле (Rhineodon typus), убедились, что от ее спины пули рикошетом уходят в воздух.

Почему же у акул такая прочная шкура? Одной из веских причин, несомненно, является защита (главным образом от собственных сородичей). Но что гораздо важнее — кожный покров акулы служит опорой для всего тела, укрепляя и усиливая его, то есть кожа у акул выполняет те функции, какие у костистых рыб несут ребра и другие кости. У акул ребер нет, и мышцы прикрепляются к коже, которая, таким образом, является наружным скелетом. Естественно, что она должна быть толще и прочнее, чем, скажем, у форели. Из-за отсутствия опорных костей крупные акулы, вытащенные на берег, нередко сплющиваются, так как вода перестает поддерживать их тело.

Толщина кожи акул колеблется в широких пределах: от 1,25–1,6 сантиметра у гигантской до 5 сантиметров и более у китовой. Толщина кожи не обязательно находится в соответствии с величиной акулы. Например, шкура карибской акулы-няньки толще шкуры более крупной и воинственной тигровой акулы. Но, пожалуй, самой грубой и шершавой шкурой обладает повсеместно распространенная шиповатая акула (Echinorhinus brucus), которую называют также «ежевичной» акулой. Она покрыта крупными, жесткими бородавками, усеянными острыми шипами. Это омерзительное создание несколько напоминает полярную акулу и близких к ней акул, относящихся к семейству Dalatiidae, благодаря отсутствию анального плавника и колючек в спинных плавниках. Жир шиповатой акулы высоко ценится в Южной Африке как лечебное средство.

Грубую шкуру акул часто называют «шагренью» по имени сорта недубленой кожи, выделываемой из ослиных, конских и верблюжьих шкур. (Шероховатая фактура шагрени достигается искусственно, вдавливанием мелких зерен в сырую кожу с шерстной стороны, которые после ее высыхания соскабливаются. После этого кожу вымачивают, в результате чего вдавлины набухают, образуя зернистую поверхность, шероховатую на ощупь.)

Необходимо добавить, что не для всех акул характерна шагреневость. Черная и бронзовая акулы и акула Грея из вод Австралии (Galeolamna macrurus, G. ahena и G. greyi)^[45] имеют чешуи с такими мелкими шипами, что их кожа кажется почти гладкой. Шкура одного из видов (Eulamia floridanus)^[46] настолько лоснится, что эта акула получила название шелковой. Стройная, изящная шелковая акула достигает 3 метров в длину. Она встречается в пелагиали тропических морей, но концентрируется главным образом у берегов, причем нередко в довольно больших количествах. Так, однажды в течение дня у одного из городов Флориды было поймано целых 60 штук! Почему у этих акул такая гладкая кожа, когда у всех остальных она грубая, — неразгаданная тайна океана.

Шкуру акул до сих пор употребляют в некоторых странах в качестве наждачной бумаги или подпилка. В старину ею обтягивали рукоятки мечей, чтобы не скользила рука. Кое-где она и поныне заменяет терку для спичек. Из нее изготовляют книжные переплеты, коробочки для ювелирных изделий, футляры для очков и тому подобные сувениры, в чем она успешно конкурирует с настоящей шагреневой кожей. После удаления чешуи и дубления акулья шкура становится «морской кожей» — прочным и красивым материалом, идущим на изготовление дамской обуви и сумок.

Шкуру с акул обычно снимают вручную, тут же на берегу. Кубинцы, например, обдирают ночную акулу средней величины (длиной около 2 метров) примерно за 20 минут.

Плакоидная чешуя акулы, как уже отмечалось, является своего рода модификацией ее зубов. Чем же зубы акулы отличаются от зубов прочих рыб?

Главным образом тем, что зубы акулы не имеют прочного соединения с челюстями, как, скажем, у человека или у форели. Они сидят в мягких лунках и прикреплены к челюсти связками, а не костными корнями. Кроме того, зубы акул являются просто видоизмененными и увеличенными чешуями, от которых они не отличаются структурно, тогда как зубы форели представляют собой принципиально иное костное образование, чем ее чешуя. К тому же у акул часто одновременно функционирует несколько рядов зубов в отличие от единственного ряда у других рыб. У многих крупных видов акул зубы образуются и выпадают на протяжении всей жизни (хотя некоторые ихтиологи это и оспаривают). Следовательно, возраст акулы нельзя определить по зубам. Подобной смены зубов нет ни у форели, ни у большинства других рыб.

Зубы акул самые большие в рыбьем царстве: их длина достигает 7–10 сантиметров у крупных акул-мако. А кроме того, они единственные в своем роде, так как зазубрены.

Бесконечное разнообразие формы, количества и размеров зубов также отличает акул от других рыб. Форма зубов сильно варьирует от вида к виду и от челюсти к челюсти. Шестижаберная акула Hexanchus griseus (известная также под промысловыми названиями «грязная акула», «акула-корова» и «бульдог»), которая встречается во всех океанах и в Средиземном море, может служить отличным тому примером. У нее зубы разнообразной формы: верхние зубы значительно отличаются от нижних, а передние — от расположенных глубже. То же относится и к семижаберной акуле (Notorhinchus maculatum), которая считается наиболее примитивной из всех крупных акул. Действительно, это поистине живое ископаемое; ее зубы почти точно соответствуют ископаемым зубам, найденным в горных породах, возраст которых определяется в 130 миллионов лет!

Значительные различия могут существовать и в пределах одного семейства. Так, в семействе Sphyrnidae только гигантская молот-рыба имеет зазубренные зубы, а у всех остальных молот-рыб зубы гладкие.

Кроме того, иногда внешне вполне подобные виды акул, обитающих в разных местах, различаются по строению зубов. Возможно, это вызвано различиями в пище. Например, некоторые колючие акулы из вод Англии, Нью-Йорка, Крыма и Новой Зеландии очень похожи друг на друга (несмотря на большую удаленность их мест обитания) и тем не менее имеют разные зубы. Именно строение зубов является единственным надежным признаком для распознавания этих местных группировок, что, впрочем, справедливо и в отношении многих других видов.

В общераспространенном представлении зубы акул — это зазубренные белые ножи треугольной формы, приличествующие матерому людоеду. Фактически же их можно разделить на четыре основных типа: 1) зазубренные треугольники; 2) длинные гладкие зубы иглообразной формы; 3) заостренные коренные, расположенные рядами; 4) плоские коренные, расположенные в мозаичном порядке. Каждый основной тип имеет множество разновидностей. У некоторых акул челюсти усажены зубами нескольких различных форм, как, например, у упоминавшейся выше шестижаберной акулы, однако, как правило, у большинства видов все зубы относятся к какому-нибудь одному из перечисленных типов.

Зазубренные зубы, предназначенные для того, чтобы резать и колоть добычу, встречаются только у пелагических видов, к которым относятся, в частности, белая, голубая и тигровая акулы, гигантская молот-рыба и серая сумеречная акула (Carcharhinus obscurus). Этим акулам необходима большая режущая способность челюстного аппарата, чтобы разрывать толстую кожу и справляться с костями крупной добычи, за которой они охотятся. Голубая акула, преследуя тунца, не в состоянии остановить его и трясти так, как колючая акула треплет омара; она может лишь выхватить добрый кусок мяса в тот момент, когда удастся настигнуть жертву. Для этой цели больше всего подходят треугольные зубы с острыми концами и зазубренными краями. Такие зубы достигают иногда 5–7 сантиметров в длину, как, например, у наиболее крупных экземпляров гигантской белой акулы, но обычно не превышают 2,5 сантиметра.

В силе таких зубов нужно убедиться самому, иначе трудно поверить. Попробуйте-ка острым ножом разрезать тунца пополам. Вы промучаетесь над этой операцией несколько минут, прежде чем раскромсаете рыбу надвое. А теперь привяжите целого тунца такого же размера к лодке и опустите его за борт на виду у тигровой акулы. Она метнется вверх, широко разинув пасть, нацелится и захлопнет челюсти, сделав при этом легкое боковое движение. Метровая рыба, которую вы так долго и усердно пилили, окажется рассеченной на две части буквально за какую-то долю секунды! Примерно такой эксперимент проделал один любопытный зритель, находившийся на пирсе в Санта-Крус (Калифорния), когда там выгрузили живую гигантскую белую акулу длиной 4,5 метра. Он вставил ей в пасть доску сечением 5×10 сантиметров. Акула с легкостью перекусила доску пополам.

Пилообразные зубы акулы являются грозным наступательным и оборонительным оружием. Это, несомненно, самый эффективный зубной аппарат в мире. По сравнению с ними зубы льва просто никуда не годны. Царю зверей приходится долго терзать коровью тушу, прежде чем он набьет себе полный рот, в то время как тигровая акула только скользнет по такой туше в море и сразу отхватит 20-килограммовый кусок, даже не замедляя скорости. Шкура, мясо и жилы для ее зазубренных зубов все равно что сливочное мороженое.

Благодаря тому что зубы акул режут быстро и чисто (а отчасти и потому, что соленая вода оказывает известное анестезирующее действие), жертвы акул при укусе не испытывают сильной боли. Так, например, шестнадцатилетняя Сюзанна Териот «почувствовала что-то вроде укола; особенно больно не было, все произошло так быстро…». Это случилось в мае 1960 года в десятке километров к юго-востоку от Санта-Крус, примерно в 30 метрах от берега. В результате нападения акулы девушка лишилась левой ноги.

Размеры зубов акул и их положение отличаются такой рациональностью, а челюсти снабжены настолько мощной мускулатурой, что четырех- и пятиметровая тигровая акула может отхватить человеческую руку быстрее и безболезненнее, чем самая совершенная хирургическая пила. Вонзив зубы глубоко в мякоть и мышцы, с одновременным рывком головой, такая акула легко откусывает человеку ногу по самое бедро. Очень крупные акулы способны на большее: как-то один малаец, нырявший за жемчугом в районе Южных морей, выскочив из воды у своей лодки, отчаянно закричал: «Огромная акула, огромная акула!» — и камнем пошел ко дну. Когда его вытащили, то увидели, что он перекушен пополам, чуть ниже линии сердца.

Таковы акульи зубы! Они давно стали легендой и пользуются большим спросом у любителей тропических сувениров. В свое время островитяне Океании накалывали ими татуировку, брили головы, усы и бороды, а палки и дубинки, густо усаженные акульими зубами, служили в качестве пил или превосходного боевого оружия.

В наши дни из зубов акул делают серьги, браслеты и брелоки к часам. Зубы ископаемых акул также являются предметом торговли. Одно время их добывали во Флориде и отправляли в Англию, где после размола из них получали отличное удобрение. По крайней мере одно географическое название — Шарктус-Маунтин — «гора Акулий Зуб» (Калифорния) — произошло от залежей зубов ископаемых акул, которыми буквально кишело море, покрывавшее теперешнюю долину Сан-Хоакин, 20–30 миллионов лет назад. И такие залежи ископаемых акульих зубов встречаются по всему свету^[47].

В давние времена женщины верили, что если потереть зубом акулы десны младенца, то это поможет быстрому прорезыванию зубов, а кроме того, обеспечит зверский аппетит — залог здоровья и быстрого роста. В средние века акульим зубам приписывалось еще большее могущество. Считалось, что при соответствующих заклинаниях зуб акулы излечивает лихорадку, выгоняет камни из желчного пузыря и охраняет тех, кто его носит, от наговора и дурного глаза. Он считался идеальным средством, предупреждающим об отраве: достаточно якобы поднести к акульему зубу что-либо, содержащее яд, как зуб весь покроется испариной. В акульи зубы верили так же, как в мощи святых.

Благодаря своим размерам и прочности зазубренные зубы не столь многочисленны, как более мелкие, гладкие зубы менее крупных видов акул. Так, у взрослой тигровой акулы насчитывается всего 280 зубов в пяти или шести рядах, в то время как у карликовой куньей акулы (Triakis barbouri), длина которой не превышает 30 сантиметров, их 360–720. Эта «малютка» обитает в вечном мраке на глубине более 400 метров, у северного побережья Кубы. (Кстати, в порядке сравнения, человеку отпущено природой всего 32 зуба!)

Из пяти-шести рядов зубов, имеющихся у тигровой акулы, только один или два ряда являются функционирующими (хотя некоторые естествоиспытатели утверждают, что зубы задних рядов мгновенно выпрямляются при атаке). В той или иной степени это относится и к другим видам акул. У многих акул зубы бездействующих рядов постепенно, по мере удаления от действующих, становятся все более заглубленными, они менее развиты и покрыты тонким слоем эмали. Зубы задних рядов иногда бывают настолько мягкими, что их можно резать ножом. Они могут быть полыми.

Долгое время существовало убеждение, что бездействующие ряды зубов акулы постепенно твердеют и выдвигаются вперед, заменяя передние, по мере того как с возрастом те утрачиваются или срабатываются. Считалось, что такое замещение происходит на протяжении всей жизни акулы. Однако некоторые ученые теперь пришли к выводу, что у акул расположение зубов является постоянным и никакой их замены не происходит. Обе эти гипотезы окончательно не доказаны. Это объясняется совершенно очевидной сложностью непосредственного изучения полости рта крупной акулы на протяжении длительного периода времени.

Зубы других пелагических видов крупных акул, таких, как мако, песчаная, сельдевая (Lamna nasus) и тихоокеанская серо-голубая акула (Isurus glaucus), похожи на зубы кошек. Такие зубы созданы скорее для того, чтобы хватать, удерживать и убивать мелкую добычу, чем вырывать куски мяса из крупных рыб и млекопитающих, хотя порой они используются и для этой цели. Изогнутые зубы акул-мако, очень длинные и острые, наиболее характерны для этого типа. Они одинаковы на верхней и нижней челюстях; их бывает по 24–26 в ряду, причем только один ряд является функционирующим. Первые два зуба (считая от центра) на обеих челюстях — самые длинные, саблевидные; третий зуб меньше второго и четвертого, а остальные, чем дальше от центра, все больше приближаются к треугольной форме. Общее впечатление от разинутой пасти акулы-мако потрясающее — она похожа на какие-то чудовищные грабли! Все, что попадает в эту пасть, имеет мало шансов вырваться.

Низкие коренные зубы с заостренными вершинами и режущими краями характерны для обыкновенной колючей акулы. Они слегка напоминают мелкие белые камешки, которыми засыпают садовые дорожки, но имеют острые вершины, смещенные к боковой стороне зуба. Верхние края зубов образуют сплошную режущую кромку, которая наряду с боковыми остриями превращает их в идеальное приспособление для схватывания и разгрызания мелкой рыбешки и панцирных беспозвоночных. Высота зубов всего около 60 миллиметров (у взрослых особей, при средней длине 75 сантиметров). Тем не менее они достаточно крепки и остры и позволяют колючей акуле нападать на сельдь, треску, пикшу, скумбрию и даже на рыб более крупных, чем она сама, не говоря уже о креветках, крабах и омарах. В ряду насчитывается 22–28 зубов, причем активно действуют два ряда.

Для самозащиты колючая акула пользуется шипами, расположенными впереди обоих спинных плавников, и поражает ими противника. Эти шипы слегка ядовиты и вызывают болезненные раны.

Четвертый, наименее распространенный тип зубов — это маленькие, плоские коренные, расположенные в мозаичном порядке. Они присущи многим видам, в частности обыкновенной куньей акуле (Mustelus canis), которая достигает метровой длины (а иногда и больше), обитает в теплых и умеренных водах почти во всем мире и принадлежит к семейству Triakidae. Слегка напоминая булыжники мостовой своей формой и расположением, зубы куньих акул (если смотреть на челюсть сверху) похожи также на след велосипедной шины. Хотя зубы некоторых видов, относящихся к этому семейству, имеют заостренные вершины, позволяющие не только разгрызать добычу, но и наносить укусы, зубы гладкой куньей акулы предназначены только для дробления. Ее добычей, которую она находит на дне, служат ракообразные, другие бентические животные и мелкая, слабая или больная рыба. Эта акула считается злейшим врагом омаров. Свора куньих акул, облюбовавшая какой-нибудь район моря, может надолго изничтожить там всех омаров. Зубы этих акул меньше всего похожи на настоящие «акульи». На обеих челюстях их насчитывается около 150 штук.

Такими же зубами усажена пасть калифорнийской бычьей, или рогатой, акулы (Heterodontus francisci). Эта акула замечательна тем, что принадлежит к древнему семейству, процветавшему на береговых отмелях 40 миллионов (!) лет назад и почти не изменившемуся за это время. Рогатая акула достигает длины свыше метра и питается крабами, устрицами и другими донными беспозвоночными, которых размалывает своими мозаично расположенными зубами. Заканчивая трапезу и проглотив мясо, акула выбрасывает через жаберные щели обломки панцирей.

Зубы огромной китовой (Rhineodon typus) и гигантской (Cetorhinus maximus) акул, наиболее крупных и наименее опасных из всех видов, относятся к особому типу. Они отличаются не только своей формой, но и очень малой по отношению к длине тела величиной. Кроме того, они почти одинаково хорошо развиты от первого до последнего ряда, тогда как у большинства акул только один-два, от силы три передних ряда зубов являются функционирующими. И наконец, это единственные в своем роде акульи зубы, не выполняющие обычного назначения — колоть, резать, размалывать. Они служат главным образом для того, чтобы не дать мелкой добыче ускользнуть, когда пасть закрыта. Зубы этих акул представляют собой гладкие конусы размером около 3 миллиметров, слегка наклоненные вбок у гигантской акулы и внутрь — у китовой. Последняя получила от них свое научное название Rhineodon typus, происходящее от слов «rhine», что значит напильник, и «odons» или «odont» — зубы, так как челюсти этой акулы действительно напоминают поверхность напильника. У китовой акулы насчитывается 7200, а у гигантской — 1600–1800 зубов.

Обе эти акулы питаются планктоном, мелкой рыбешкой, кальмарами и другими мелкими морскими животными, которых они отцеживают, захватывая воду ртом и выпуская ее через жабры. Перистые жаберные тычинки (которые отсутствуют у всех других акул) задерживают пойманную добычу, проглатываемую без размельчения^[48].

Хотя зубы являются основным оружием большинства акул, но есть и исключения. Так, морская лисица (Alopias vulpinus) и маленькая акула-пилонос (Prisfiophorus curratus)^[49] занимают вместе с только что упомянутыми гигантами обособленное место, отличаясь от других акул способом добывания пищи. Морская лисица оглушает добычу или сгоняет ее в кучу своим непомерно большим хвостовым плавником, а пилонос действует длинным, уплощенным рылом, по обеим сторонам которого имеются зубовидные отростки, напоминающие пилу. Зубы у акул этих видов сравнительно мелкие и слабые.

Прочие различия

Акулы отличаются от других рыб не только своим скелетом, строением зубов и чешуи, но также способом размножения, величиной и количеством яиц и потомства и, наконец, формой, устройством и назначением хвоста и других плавников.

Соединяются ли они в пары на годы и месяцы или ограничиваются мимолетными встречами? Сохраняются ли пары постоянно или каждый раз образуются заново? Все это пока неизвестно. До сих пор почти никто ничего не знает о времени, местах гона и повадках акул. Можно, однако, предполагать, что для спаривания они выбирают спокойные глубины и теплые, защищенные воды. Акулы отличаются от других рыб тем, что оплодотворение у них происходит внутри организма, тогда как у форели и у большинства костистых рыб икра оплодотворяется уже после того, как ее вымечет самка. На эту особенность акул впервые обратил внимание греческий философ Аристотель в 320 году до н. э., который сравнил их с собаками.

Самцы акул имеют по два копулятивных органа, известных под названием птеригоподиев^[50], образованных видоизмененными брюшными плавниками. Они расположены на нижней стороне тела, около хвостового отдела. В клоаку самки вводится один или сразу оба птеригоподия. Немногим довелось видеть спаривание акул, хотя жители болотистых побережий Флориды порой наблюдают карибских акул-нянек, предающихся любви среди мангровых зарослей, в укромных мелководных заводях. Самец хватается зубами за один из грудных плавников самки, отмечая ее таким образом на всю жизнь.

Птеригоподии акул были для некоторых полинезийских племен мистическим символом мужской силы; считалось, что тот, кто съест их (разумеется, с соответствующими заклинаниями), сравнится в этом отношении с огромной тигровой акулой.

Акулы живородящи, яйцеживородящи, и лишь некоторые виды откладывают яйца, из которых в море выводится молодь. В этом также сказывается их отличие от большинства других рыб, мечущих икру^[51].

Таким образом, акулам свойственны три способа воспроизведения потомства: живорождение, яйцеживорождение (при котором зародыш достигает в яйце, находящемся в теле матери, полного развития, но освобождается от яйцевых оболочек только после кладки яйца) и яйцекладка (когда зародыш развивается в яйце, отложенном в воду). Большинство видов акул принадлежит к группе яйцеживородящих.

К числу живородящих относятся как крупные, пелагические акулы, вроде белой и голубой, так и более мелкие, например кунья акула. У живородящих акул эмбрионы связаны с телом матери плацентоподобным образованием, через которое происходит газообмен и питание, и появляются на свет вполне жизнеспособными.

Так как потомство развивается внутриутробно и отличается значительными размерами, то число новорожденных акулят сравнительно невелико: от 2–4 у морской лисицы и до 4–5 и более у голубой акулы. Размеры молоди по отношению к величине матери гораздо больше, чем у любых других рыб. Новорожденные морские лисицы достигают ¹/₅ или даже ¹/₃ длины тела матери. Сохраняя почти ту же пропорцию, белые акулы при своем рождении имеют длину в среднем 1–1,5 метра. У более плодовитой голубой акулы молодь значительно мельче: 45–60 сантиметров, что составляет ¹/₆–¹/₈ длины матери. Но даже это — исключительное явление в рыбьем царстве, где количество мальков в большинстве случаев исчисляется тысячами, а длина их часто меньше сантиметра^[52].

Почему же у крупных акул такое малочисленное потомство? Вновь приходится ссылаться на естественное равновесие сил в природе и прибегать к гипотезам. Не будет ошибкой, если мы скажем, что крупные хищники всегда отличаются небольшой плодовитостью, иначе они съели бы самих себя и нарушили естественный баланс. Вдобавок смертность на ранних стадиях жизни у живородящих видов, очевидно, невелика. Акулята появляются на свет готовыми к бою. Это миниатюрные копии своих родителей, обладающие зубами, мышцами и плавниками, а также соответствующими инстинктами, которые позволяют им почти сразу после рождения начать охотиться. Известны случаи нападения на людей совсем маленьких белых акул, очевидно родившихся всего за несколько дней до этого. Не вздумайте положить палец в рот новорожденной голубой акуле, если не хотите его укоротить!

Почти то же следует сказать и о большей части потомства яйцеживородящих видов, у которых развитие яйца происходит внутри тела матери, а новорожденные акулята сразу начинают активную жизнь. Группа яйцеживородящих акул — самая многочисленная; в нее входит изумительное многообразие видов, в других отношениях совершенно различных. К ней относится огромная гигантская акула и маленькая колючая акула, а также такие виды, как тигровая и семижаберная акулы, морской ангел и очень странная плащеносная акула (Chlamydoselachus anguineum).

Хотя акулята выводятся еще в чреве матери, яйца у большинства яйцеживородящих акул по какой-то непонятной причине обычно имеют жесткий покров, который мог бы служить достаточной защитой и на дне моря. Свидетельствует ли это о том, что некогда большинство акул (если не все) откладывало яйца в воду — неизвестно, но вполне вероятно. Такой единый вначале способ воспроизводства мог постепенно привести к образованию трех современных групп акул: живородящих, яйцекладущих и яйцеживородящих; в последнем случае природа обеспечивала защиту крупных яиц.

Поскольку яйца акул, принадлежащих к группе яйцеживородящих, достигают полного развития еще внутри материнского организма, а молодь размерами и строением почти не отличается от взрослых особей, то плодовитость их, естественно, нельзя даже сравнивать с плодовитостью таких костистых рыб, как, скажем, сельдь, которая за один раз откладывает около 30 тысяч икринок, или треска, выметывающая до 8–10 миллионов икринок. Гигантская акула раз в два года приносит, по всей вероятности, одного или двух потомков длиной 1,5–1,8 метра, тогда как тигровая акула ежегодно рожает около 40 акулят, что, по-видимому, является максимальной плодовитостью для яйцеживородящих акул.

Яйца, из которых выходит молодь яйцеживородящих акул, — самые крупные в рыбьем мире; они покрыты твердой прочной роговой скорлупой и содержат огромное количество желтка. В некоторых случаях лишь часть многочисленных оплодотворенных яиц развивается до конца. В других же число яиц, содержащих эмбрионы, не столь велико, но все или почти все развиваются вплоть до выклева. У всех видов этой группы акул большой желток служит источником эмбрионального питания.

Третий способ размножения акул, при котором происходит откладывание яиц в наружную среду, очень напоминает икрометание других рыб в том отношении, что зародыш получает развитие вне материнского организма. Эта категория акул ограничивается некоторыми видами колючих акул и других донных представителей акульего племени, охотящихся в литоральной зоне. Самой крупной среди них является диковинная полярная акула (Somniosus microcephalus), с возрастом достигающая четырехметровой длины.

Полярная акула является уникальной даже для этой необычной категории акул. Только она, единственная из всех акул, откладывает яйца, не защищенные роговым веществом, причем плодовитость ее приближается к плодовитости многих костистых рыб. Однажды у самки было взято 134 килограмма, или несколько тысяч, акульих икринок. Яйца полярной акулы мягкие, размером и формой напоминают гусиные; они являются лакомством для донных хищников, поэтому их никогда не находят вынесенными на берег или в улове трала. Требуется огромное количество икринок, чтобы выжила хотя бы часть потомства, обеспечив продолжение рода.

У большинства других яйцекладущих видов яиц бывает значительно меньше (часто менее десятка), но они лучше защищены от врагов, чем яйца полярной акулы. Продолговатые, окрашенные в цвет янтаря, они покрыты толстой оболочкой, которая на ощупь напоминает жесткий и все же довольно упругий пластик. Большинство из них с обоих концов снабжено нитевидными придатками, посредством которых они прикрепляются к камням, водорослям, раковинам и другим неподвижным предметам на морском дне. Так называемые «кошельки сирены» откладывают преимущественно небольшие кошачьи акулы из семейства Scyliorhinidae, встречаемые по берегам Атлантического и Тихого океанов. Типичная представительница этого семейства — коричневая кошачья акула (Apristiurus brunneus), достигающая в длину примерно 60 сантиметров, живет на значительной глубине и откладывает заключенные в капсулу и по форме несколько напоминающие сплющенную вазу яйца длиной примерно 5 сантиметров. Сквозь прозрачную оболочку такой «вазы» видно находящееся в центре белое яйцо. К яйцекладущему виду относится также калифорнийская кошачьеголовая акула (Cephaloscyllium uter), о которой речь пойдет позднее. Еще более удивительные (возможно, самые необычные в мире) яйца откладывает бычья акула. Они немного напоминают мороженое в стаканчике и защищены толстыми стенками с двумя широкими спиральными гребнями, окружающими их пятью завитками. Эти коричневые яйца имеют длину 7–10 сантиметров. По всей вероятности, бычья акула откладывает яйца дважды в год; молодь выводится через 2 или 3 месяца.

Почти у всех живородящих и яйцеживородящих видов новорожденные акулята способны заботиться о себе с самого начала. Но далеко не так обстоит дело у яйцекладущих акул. У многих из них акулята, вылупившись из яиц, не едят в течение 30 дней или даже дольше. Так, молодь рогатой акулы остается почти неподвижной на дне в течение целых 6 недель без всякой пищи.

Отличаются ли плавники акул от плавников прочих рыб в такой же степени, как и способ размножения?

Несомненно!

Понаблюдайте, как обыкновенная колючая акула плавает в аквариуме, а затем проследите за форелью. Вы заметите, что акула двигается волнообразно, изгибая тело, причем эти изгибы достигают кульминации в момент взмаха хвостом. Австралийские аборигены, не имеющие в своем языке слова «акула», передают это понятие жестами, очень похоже помахивая рукой у себя за спиной. Хвостовой плавник акулы — единственный из ее плавников, придающий ей поступательное движение; все остальные малоподвижны и служат только для того, чтобы изменять направление и уравновешивать тело; они не посылают его вперед или назад. У форели же плавники очень подвижны; ее грудные плавники служат не только для управления и балансирования, но и активно участвуют в поступательном движении рыбы, особенно когда она спокойно «парит» в воде. По сравнению с гребным аппаратом форели плавники акулы значительно менее гибки. В самом деле, акула, набрав полную скорость, даже не может сразу остановиться; она вынуждена сворачивать в сторону, увеличивая лобовое сопротивление для торможения.

По своему физическому строению плавники акулы отличаются от плавников форели тем, что они скреплены у основания сегментированными хрящами, а дальше — роговыми волокнами, тогда как у форели каркасом плавников служат веерообразно расположенные косточки. Кроме того, плавники форели покрывает прозрачная, очень тонкая кожа, которая резко отличается от чешуйного покрова, покрывающего другие части тела. Плавники акулы, наоборот, покрыты такой же толстой кожей, как и все туловище. Именно этим объясняется тот факт, что акульи плавники менее подвижны, чем у других рыб.

При виде одного только плавника акулы, рассекающего поверхность моря вблизи от берега, все купающиеся в любом уголке мира пулей выскакивают из воды. Вспомним, как в воскресный июльский день 1956 года сотни купальщиков на лос-анджелесском пляже поспешили на берег, едва только заметили темный треугольник, скользивший вдоль линии бурунов. Команде спасательного катера удалось загарпунить и убить акулу, которую определили как тихоокеанскую серо-голубую (Isurus glaucus). Она весила 68 килограммов и имела свыше 2 метров в длину.

Большинство акул имеет два спинных плавника, а не один, как нередко ошибочно думают, имея в виду лишь первый, более высокий из них. Спинные плавники не всегда имеют треугольную форму: иногда они закруглены, например у пилохвостых кошачьих акул, мелких рыб, обитающих на значительной глубине (Parmaturus xaniurus). У других акул спинной плавник почти совершенно плоский, как, например, у еще меньшей по размерам (всего 60–90 сантиметров) черной колючей акулы (Cenfroscyllium fabricii).

Форма плавников изменяется от вида к виду, что, возможно, зависит от скорости и потребностей в управлении и балансировании, причем быстроходные акулы обладают более высоким и более острым первым спинным плавником по сравнению с менее подвижными видами. Так, у белой акулы, молот-рыбы, сельдевой и голубой акул и у некоторых других крупных видов плавники треугольные, высокие и острые, то есть имеют ту форму, которая в представлении населения обычно ассоциируется с акулами. Как при всяких обобщениях, касающихся акул, здесь приходится сталкиваться с исключениями: многие мелкие донные виды, такие, как пятнистая акула и другие представители семейства куньих (Triakidae), тоже обладают спинным плавником в виде острого треугольника.

Высота первого спинного плавника у акул одинаковых размеров колеблется в весьма значительных пределах в зависимости от видовой принадлежности. Так, у молот-рыб длиной свыше 4 метров плавник может возвышаться на 45 сантиметров, а у полярной акулы того же размера — всего на 7 или 10 сантиметров. Путаницу усугубляет то обстоятельство, что размеры и расположение плавников у совершенно одинаковых в остальном представителей одного и того же вида различаются в зависимости от того, в каких водах они обитают. Расстояние от конца рыла до начала всех плавников, за исключением анального, у гигантской голубой, шелковой и длиннокрылой акул, обитающих в Тихом океане, больше, чем у их сородичей из Атлантического океана, тогда как второй спинной плавник и верхняя половина хвоста у тихоокеанских особей меньше.

Интерес людей к спинным плавникам акулы (помимо того, что на поверхности воды они служат сигналом о приближении хищницы) связан с приготовлением из них супов, желатина и тонизирующих средств. Так, в дореволюционном Китае акульи плавники ценились очень высоко. Средняя тигровая акула дает около полутора килограммов товарных плавников после десятидневной сушки на солнце. Первый спинной плавник ценится выше других из-за большего содержания в нем желатина. Акульи плавники пользуются спросом и в Америке.

Теперь перейдем к рассмотрению хвоста и подчеркнем самую существенную разницу в его устройстве по сравнению с хвостом форели. У акул верхняя лопасть хвоста длиннее нижней и усилена проходящим в ней позвоночником, тогда как у форели обе лопасти хвоста одинаковой длины и позвоночник кончается там, где начинается хвост.

Форма акульего хвоста является реликтовой и характерна для древних ископаемых рыб. Такой хвост называется гетероцеркальным и из современных рыб присущ только осетровым и панцирным щукам.

У некоторых видов акул хвост очень мощный. Известно, что крупные акулы вышибают своим хвостом людей из лодок, а иногда колотят им о борта шлюпок и пирог, чтобы добраться до сидящих там людей.

Как и другие плавники, хвост акулы отличается от хвоста форели своим покровом. Он защищен и усилен той же грубой шкурой, что и туловище.

Хотя у всех без исключения акул позвоночник продолжается в верхнюю лопасть хвоста, тем не менее хвостовые плавники у них далеко не одинаковы по форме и размерам. Длина верхней и нижней лопастей сильно колеблется у различных видов акул; у некоторых верхняя лопасть в несколько раз длиннее нижней. Хвост может быть серповидным — у быстроходных видов акул, таких, как мако, сельдевая и белая, — или с мягкой верхней лопастью, почти свисающей вниз, как у тигровой и голубой, которые считаются тихоходами.

Морской охотник у себя дома

Принято считать, что акулы — это воришки, питающиеся падалью и отбросами, трусливые шакалы, нападающие только на тех, кто меньше и слабее их. В действительности же эти обвинения нельзя отнести ни к одному виду, и тем более ко всем 250 видам акул!

Вопреки излишне смелым обобщениям, большинство акул не ест отбросов — хотя бы потому, что их не хватает на всех; они не трапезничают у стоков скотобоен и у санитарных шаланд по той же причине, а также потому, что подобные деликатесы нравятся далеко не всем.

Что же касается того, что акулы едят людей, то ни один вид акул или его отдельный представитель не является, не был и никогда не будет людоедом в том смысле, что они питаются исключительно человечиной.

Другими словами, если вы захотите представить себе, как же по-настоящему охотятся акулы, забудьте об их довольно редких столкновениях с человеком, а рассматривайте акул как рыб, полностью зависящих от той добычи, которая попадается в море.

Что именно едят акулы — зависит от их видовой принадлежности. Некоторые пелагические акулы, например белая и голубая, достаточно мобильны и хорошо вооружены; это дает им возможность, когда они голодны, бросаться на все, что встретится на пути, начиная от дохлых китов и живых дельфинов до тюленей, черепах, креветок, крабов, омаров и многого другого. Подобного рода неразборчивость, особенно у белой акулы, послужила основой для россказней о всеядности акул. Однако, с нашей точки зрения, было бы совершенно неверно распространять это утверждение на все виды. Огромные китовая и гигантская акулы, например, питаются исключительно планктоном и мелкой рыбешкой, тогда как бычья акула, карибская акула-нянька и другие в основном существуют за счет ракообразных. Многие из этих акул при всем желании просто не могут пировать у стоков нечистот или есть протухшее мясо, как приписывают им в легендах. Точно так же они вряд ли воспылают страстью к людоедству, почуяв запах крови, как утверждают некоторые авторы журнальных статей.

Если всех акул свалить в кучу, поймав в сеть обобщений, касающихся пищи, то можно с уверенностью сказать: акулы едят все, что находят в море. В их меню входят самые различные блюда: морские звезды, морские уточки, морские ежи, скаты, моллюски (в том числе устрицы и мидии), крабы, креветки, омары, кальмары, осьминоги, черепахи, птицы, водяные змеи, крокодилы, тюлени, а также разнообразные рыбы — от барракуд и рыб-ежей до трески и электрических угрей, — если перечислить лишь небольшую часть отборнейшей провизии. Дельфинов тоже нередко находили в желудках акул, что опровергает старинное присловье: где много дельфинов, там не встретишь акул. Короче говоря, акулы едят почти все. Известен даже случай, когда они разорвали на части слона, который, обезумев от жажды, кинулся в океан у берегов Восточной Африки. Это произошло в 1959 году.

Сколько съедает акула? Это нам неизвестно. Но того, что мы знаем, вполне достаточно, чтобы усомниться в предвзятом представлении об акуле как о прожорливом чудовище с ненасытным аппетитом. Прежде всего пища переваривается акулами совсем не так быстро, как об этом говорится в легендах и сказаниях, утверждающих, будто в желудке акулы растворяются железные кольца, а лошадиные копыта за несколько часов превращаются в кашицу. Если судить по высказыванию уже знакомого нам австралийского врача Копплсона, то «в пяти или шести случаях откушенные руки находились в желудке акул в течение недели и больше, причем они почти не были затронуты перевариванием. Однажды рука была обнаружена в чреве акулы через несколько недель, и все же следы переваривания оказались незначительными. Эти данные подтверждает и история с одной молодой женщиной, которая была атакована акулой вблизи Брума (Западная Австралия); потеряв левую руку, она все же сумела выбраться на берег. Через неделю акулу поймали, причем оказалось, что рука женщины в ее желудке вполне сохранилась, а на одном из пальцев осталось золотое кольцо. Теперь эта женщина носит его на правой руке». Такие примеры, а их можно привести очень много, свидетельствуют о том, что акулы способны долго оставаться без еды, пока переваривается проглоченная пища.

Очевидно, для поддержания жизнедеятельности акулам требуется много пищи, но они могут удовлетворить свои потребности, набив брюхо, когда представляется возможность, а затем долго не есть. Если не попадает тюленей, тунцов и другой крупной дичи, то акула подкармливается охотой на мелкую рыбу. Сказанное справедливо и в отношении небольших акул: наевшись до отвала, они отдыхают или продолжают неторопливо плавать среди потенциальной добычи, на которую набросятся, как только проголодаются.

Разумеется, по содержащимся в неволе акулам нельзя судить об их питании на свободе, однако любопытно отметить, как мало им в общем требуется. Австралийская песчаная акула весом 152 килограмма и длиной 3 метра, содержащаяся в аквариуме сиднейского зоопарка Таронга, съедает за год всего 77–90 килограммов рыбы, то есть около 225 и даже 150 граммов в день — значительно меньше, чем человек, который весит вдвое меньше. Несмотря на то что эта акула провела в неволе свыше 10 лет и ее аппетит, возможно, не совсем типичен для акул, которые ведут конкурентную борьбу за пищу в открытом море, он, вероятно, ближе к норме, чем та чудовищная прожорливость акул, какую им приписывают.

Если это так и акулы действительно едят немного, то становится понятным, почему многие из них, напав на человека, редко поедают его целиком, даже когда представляется удобный случай, а обычно довольствуются конечностями или несколькими килограммами мяса, вырванными из туловища. Этим же, вероятно, объясняется и тот факт, что после нападения акулы неохотно берут приманку.

На основании наблюдений за песчаной акулой в зоопарке Таронга чрезвычайно заманчиво выдвинуть гипотезу (хотя и не вполне убедительную) относительно сезонности питания акул. Как удалось установить, упомянутая акула ежемесячно потребляет около 22 килограммов пищи в феврале, марте и апреле, а в каждый из последующих месяцев — только 1,3–1,8 килограмма. Эти данные совпадают с отрывочными сведениями о цикличном характере питания других видов акул, а также с их регулярными откочевками на зимовку в районы, которые принято считать относительно голодными.

Очень немногие акулы охотятся на поверхности, за исключением, пожалуй, лишь тех случаев, когда они преследуют косяк рыбы, которую сами где-то вспугнули. Обычно они скользят у самого дна, почти касаясь камней и песка. В сети, установленные у пляжей Австралии и Южной Африки, большее количество акул попадает у нижней подборы, чем в верхнюю часть. Близнецовый траловый лов акул, много лет проводившийся у Филиппин на глубинах 10–55 метров, большую часть улова давал на глубине около 25 метров. Крупные экземпляры обычно попадали в придонных слоях воды.

В действительности во время охоты акулы могут держаться и у поверхности, и на больших глубинах в зависимости, естественно, от их породы, характера пищи, сезона и т. д. Молот-рыба, шелковая и тигровая акулы встречаются как на мелководьях, так и в глубинах, лишенных солнца. Обитают ли акулы на очень больших глубинах — неизвестно, однако белоглазую колючую акулу удалось обнаружить на глубине 2300 метров. Наиболее крупные белые акулы, вероятно, опускаются почти на такие же глубины в поисках гигантских кальмаров, живущих в вечном мраке.

Как акулы ловят свою добычу?

Никакой раз и навсегда установившейся тактики не существует, и не следует думать, будто акулы всегда осторожно подкрадываются к жертве, обязательно делая сужающиеся круги. Можно утверждать, что они охотятся, как и большинство других рыб, — крейсируя до тех пор, пока не учуют, не увидят, не услышат или же не вспугнут дичь, после чего догоняют ее и хватают зубами.

Конечно, есть и исключения. Морская лисица, как уже отмечалось, плавает вокруг косяка рыбы, пугая и оглушая ее своим длинным хвостом, а затем, согнав добычу в плотную кучу, начинает ее пожирать. Китовая акула просто величественно плывет вперед, широко разинув пасть, забирая воду, а вместе с ней и все съедобное. Но иногда она становится хвостом вниз и жадно глотает нижние ряды косяка сардин, проходящего у нее над головой.

Некоторые акулы охотятся стаями, другие предпочитают действовать в одиночку. Колючие акулы, как и многие другие небольшие акулы, часто движутся огромными косяками, нападая на все, что встретят съедобного на своем пути, и начисто подметая с морского дна мелкую живность.

Крупные акулы, вроде белой и сельдевой, обычно охотятся порознь, но иногда объединяются в стаи. Две-три длиннокрылые акулы порой вместе сгоняют в кучу кальмаров, собравшихся на свет корабельных огней где-нибудь в тропических водах Тихого океана. Известен случай, когда в Австралии дружная свора крупных акул, видовая принадлежность которых не была установлена, разбила и потопила вблизи от берега небольшую лодку. Три человека, находившихся в ней, были разорваны на куски. Но это исключение; как правило, крупные акулы не сбиваются вместе и не ведут групповой охоты просто потому, что в одном районе редко встречается достаточное количество пищи для всех.

Независимо от того, действуют ли они в одиночку или группой, акулы являются упорными охотниками, не склонными тратить время на пустяки. Это подтвердит всякий, кто наблюдал за ними в аквариумах или в открытом море. Они постоянно в движении, не знают усталости и, кажется, совершенно не расположены резвиться на манер их соседей дельфинов, которые часто отвлекаются от дела ради забавы.

Можно нередко наблюдать, как подгоняемую пассатом шхуну, совершающую рейсы между островами Французской Океании, сопровождают блестящие на солнце очаровательные дельфины. Они кувыркаются в волне, расходящейся от носа судна, а матросы на баке с улыбкой наблюдают, как «морские свиньи» несутся рядом, вырываются вперед, игриво выскакивают из сверкающего моря. А у штурвала моряк на какой-то момент оторвет глаза от полного ветром грота, оглянется назад и вздрогнет, увидев в кильватере высокий синий треугольник — спинной плавник большой белой акулы. Она, не отставая, идет за судном на расстоянии каких-нибудь 50 метров и ждет помоев, которые, как ей прекрасно известно, время от времени выплескивают за борт. Штурвальный знает, что дельфины скоро исчезнут, но акула будет маячить за судном, как тень смерти, и завтра, и послезавтра, и до конца рейса.

Большинство акул обычно набрасывается на добычу, как только удастся ее догнать. При других условиях — когда что-то вызывает подозрение, да и голод не очень силен, а преследуемая жертва кажется слишком большой или необычной, — они действуют по-разному, в зависимости от темперамента. В основе же преследования всегда лежит голод, сдерживаемый осторожностью. Чем голоднее акула, тем она смелее! Как же иначе объяснить бесконечное разнообразие в характере сближения акул с целью и способах нападения? Акула может сразу накинуться на добычу и начать ее пожирать, или же она будет сперва осторожно плавать вокруг, как это ей обычно приписывается.

Стая акул иногда предоставляет одной, самой смелой, право попробовать первой, после чего к ней присоединяются остальные. В других случаях все акулы одновременно, с одинаковым пылом, бросаются на жертву, особенно если сильный шторм несколько дней удерживал их внизу и они обезумели от голода.

Что касается самого схватывания добычи, то неправда, будто акула для укуса обязательно должна перевернуться на спину или на бок. Правда, в некоторых случаях она так делает, если это удобнее. Вообще же прием, которым производится укус, определяется соотносительным положением челюстей и добычи, а также всеми прочими условиями, в которых происходит атака. Многие крупные акулы могут наносить укусы почти из любого положения — горизонтального, вертикального, лежа на спине, выпрыгнув из воды или стремительно ныряя вглубь. Пасть тигровой, белой и некоторых других опасных видов акул настолько выдвинута вперед, что они могут схватить находящегося на поверхности тюленя или пловца, не переворачиваясь на бок.

С какой скоростью может плыть крупная разъяренная акула?

Вероятно, быстрее, чем любая другая рыба, включая дельфинов и меч-рыбу. Однако ученые упорно преуменьшают предельную скорость акул, исходя из их крейсерской скорости. Многие труды специалистов испещрены вопросительными знаками по поводу того, что в желудках сравнительно тихоходных акул обнаружены рыбы, явно превосходящие их по скорости. В особенности это относится к длиннокрылой и полярной акулам. Первая, как принято считать, обычно плавает со скоростью 2–4 километра в час и все же способна поймать тунца, скорость которого в пять, а то и в шесть раз больше. Полярная акула ловит тюленей, лососей и даже своих сородичей, несмотря на маленькие плавники, неуклюжую внешность и сонливость, которая позволяет рыбакам подходить к ней по льду на верный удар гарпуна. Очевидно, обе они при желании могут двигаться быстро, и было бы ошибкой преуменьшать их потенциальную скорость. Тигровая и голубая акулы тоже известны полной апатичностью во время отдыха, но на охоте они подобны молнии.

Скорость в воде так же трудно определить на глаз, как и действительные размеры предметов. Тем не менее следует полагать, что крупные пелагические виды акул, например мако, белая и молот-рыба, могут на небольших дистанциях развивать скорость до 55–75 километров в час. Но только белая акула способна в течение нескольких дней кряду держаться в кильватере судна, делающего 10–15 узлов^[53].

Играет ли покровительственная окраска акул какую-нибудь роль во время охоты?

В такой же степени, как и у других животных. Различные виды акул окрашены по-разному в соответствии с местами обитания. Это способствует выживанию тех особей, которые окажутся наиболее незаметными, так как камуфляж дает им преимущества на охоте и помогает скрываться от более крупных хищников. Мелкие донные акулы, такие, как куньи и бычьи, усеяны пятнышками, покрыты полосами или напоминают узор мрамора, что позволяет им прятаться на заросшем водорослями каменистом дне, у которого они ведут охоту. Молодые тигровые акулы разрисованы в полоску, сливающуюся с тенями коралловых рифов; шкура же пятнистой куньей акулы настолько красива, что из нее изготовляют дамские сумочки: она вся в мелкую крапинку, под стать покрытому галькой морскому дну вблизи берега. По менее понятным причинам на грубой коричневой шкуре китовой акулы проступают едва заметными рядами желтые или белые пятнышки, чередуясь в шахматном порядке с желтыми или белыми полосами. Принято считать, что акулы сверху бывают грязно-серого, коричневого или синего, а с брюха — белого цвета. Тем не менее несколько видов целиком окрашены в ровный серый или коричневый цвет и по крайней мере одна — чернобрюхая колючая акула (Etmopterus hillianus) — снизу черная как смоль, а спина у нее темно-серого или шоколадно-коричневого цвета. Эта крошечная акула, в зрелом возрасте достигающая всего 25–30 сантиметров в длину, встречается на сравнительно больших глубинах у берегов Кубы.

Широко распространенное представление об окраске акул, как и многие другие обобщения, зиждется на знакомстве с горсткой опасных видов, у которых действительно белое брюхо и темные спины. В эту группу входят взрослые белые, голубые, тигровые акулы, молот-рыба и некоторые другие. Иногда их окраска просто изумительна. Так, спина серо-голубой и голубой акул окрашена в ярко-синий цвет, превосходно гармонирующий с ультрамарином открытого океана, где они обитают. Глубокий синий цвет делает их почти невидимыми сверху, а белые животы отлично сливаются с блестящей поверхностью воды, если смотреть снизу.

Разговор о защитной окраске будет не окончен, если не упомянуть о том, что отдельные особи одного и того же вида могут сильно различаться по цвету. Так, лимонная акула снизу обычно бледно-желтая, а сверху может быть желтой, синей, коричневой или серой. Кроме того, многие акулы меняют окраску с возрастом или в зависимости от сезона. Некоторые из них изменяют раскраску применительно к цвету морского дна. Обыкновенная кунья акула, обычно серо-оливковая, серо-голубая или коричневая со спины и желтоватая или серовато-белая с брюха, в течение часа-двух может значительно потемнеть, стоит ей попасть на черный ил. Высветление занимает гораздо больше времени — ей требуется около двух дней, чтобы, плавая над песчаным дном, приобрести просвечивающую жемчужную бледность.

Какие органы чувств помогают акуле находить добычу?

Обоняние (химическое чувство. — Ред.), зрение и слух. Особенно важен слух, или, точнее, восприятие водных колебаний. Обоняние и зрение, уступая по своей значимости, следуют за ним в указанном здесь порядке.

Обычно много говорят о плохом зрении акул, но, по правде говоря, большинство из них видит ничуть не хуже человека. Естественно, острота зрения не одинакова у различных видов, но, во всяком случае, устаревшее изображение каких-то подслеповатых чудовищ, натыкающихся на сваи и другие неподвижные предметы, совершенно не соответствует истине. Правда, пропорционально глаза акул меньше, чем у других рыб, но ими нельзя пренебрегать. Предназначенные для охоты при тусклом свете, они снабжены сильно сокращающимися зрачками, что позволяет акулам хорошо видеть и в блеске солнца, на поверхности. У глубоководных видов глаза относительно больше, чем у других акул. У одного вида (по крайней мере) глаза светятся. Акульи глаза бывают круглой и миндалевидной формы, а по цвету — черные, коричневые, серые, желтые и зеленые.

Если зрение акул похоже на наше, то как же акулы могут свободно плавать в мутных реках и полных песка волнах прибоя, где человек оказался бы беспомощным?

Возможно, это объясняется тем, что акулы посылают серию звуковых импульсов, которые возвращаются к ним, отразившись от предметов, находящихся на пути (подобно тому как радиолокатор миноносца обнаруживает подводную лодку). В 1958 году ученые Флоридского университета на основании проведенных опытов установили, что система звуковых импульсов позволяет дельфину ночью или в мутной воде пробираться сквозь лабиринт препятствий^[54].

Тем не менее, несомненно, более надежными наводчиками на цель являются обоняние и слух. Примерно одну треть, а то и половину мозга акулы (в зависимости от вида) занимают обонятельные доли, управляющие обонянием. По размеру они не уступают переднему мозгу или даже превышают его.

Запах крови, безусловно, самый сильный возбудитель для наиболее крупных и опасных видов акул. Они (а также мелкие акулы) способны почувствовать кровь быстрее и на большем расстоянии, чем любой другой запах. Этим иногда пользуются профессиональные рыбаки для привлечения акул к приманкам. В одном случае акула, за которой наблюдали с воздуха, учуяла запах крови на расстоянии двух километров и немедленно пошла на него.

Значение обоняния для отыскания пищи можно продемонстрировать на следующем эксперименте. Во время лабораторных опытов, проводившихся в бассейне, ноздри куньих акул были искусственно закрыты, в результате акулы спокойно проплывали мимо кусков рыбы, положенных на виду, но немедленно направлялись прямо к ним, как только экспериментаторы вновь восстанавливали обоняние. Однако можно ли приложить выводы этого опыта к крупным акулам, а также к живой пище, которая двигается и, следовательно, привлекает к себе внимание посредством вибраций, — неясно, ибо никому еще не удавалось провести подобный эксперимент.

Чувство обоняния порой заставляет акул атаковать несъедобные предметы, имеющие запах желанной добычи. Эта дурная привычка акул дорого обходится ловцам креветок в Мексиканском заливе. Если рыбаки не пользуются тралом для ловли креветок в течение нескольких дней и он под влиянием разлагающейся слизи начинает сильно пахнуть креветками, то акулы часто разрывают трал на части, после того как его вновь опустят за борт. В некоторых районах рыбаки во избежание подобной неприятности убивают маленькую акулу и, полностью ее обескровив, привязывают к передним поплавкам. По их словам, это отпугивает акул, пока трал не промоется в воде за час-другой траления.

Наиболее важной для охоты способностью акул следует считать реже всего упоминаемую чувствительность к водным колебаниям, производимым движущимися объектами. Между прочим, по-видимому, именно этим восприятием в основном вызваны нападения акул на людей.

Можно ослепить акулу, закупорить ей ноздри, и все-таки она выдержит борьбу за существование благодаря способности воспринимать колебания воды. С другой стороны, если лишить акул этой способности, они изрядно поголодали бы. Отмеченное чувство (возможно, с помощью обоняния) позволяет акулам находить добычу в грязной, мутной воде. Тем же, очевидно, объясняется и повадка акул глотать несъедобные, но движущиеся (при опускании ко дну) предметы: ножи, рога, консервные банки, куски каменного угля, медные изделия и деревянные тамтамы — все это находили в брюхе акул.

Акулы иногда заглатывали и судовые документы, умышленно выброшенные за борт с целью скрыть следы противозаконной деятельности. Известны по крайней мере два таких случая, и оба раза акулы вскоре были пойманы, а документы поступили в суд. В первом случае было конфисковано невольничье судно, занимавшееся работорговлей у берегов Западной Африки, а во втором в Карибском море было задержано судно-контрабандист, нарушившее блокаду Америки. Документы, относящиеся к последнему эпизоду, можно и сейчас, спустя 150 лет, видеть в музее на Ямайке, где они известны под названием «акульих бумаг».

У всех рыб и у некоторых земноводных вдоль обоих боков проходит так называемая боковая линия, с помощью которой они получают сигналы о любых движениях, происходящих в воде. Эта линия, которая продолжается и на голове, до конца рыла, состоит из канала, лежащего непосредственно под кожей и сообщающегося с внешней средой посредством целого ряда пор. У большинства рыб она проходит в виде неотчетливой черты.

Благодаря восприимчивости акул к водным колебаниям отчаянные попытки больного пеликана подняться в воздух, болезненные подергивания палтуса, попавшего на крючок, беспомощные движения раненого тюленя, торопливые всплески испуганного пловца — все это привлекает быстро и беззвучно скользящих хищников с гораздо большего расстояния, чем запах крови, а возбуждает их не в меньшей степени. Быстрота, с которой одна какая-нибудь акула мчится к добыче, настораживает остальных и побуждает их к действию.

Наблюдения Фолько Квиличи, итальянского аквалангиста, проведшего почти полгода под водами Красного моря, весьма убедительно доказали исключительное значение вибраций. По его словам, акулы редко появляются, если бросить за борт мертвую рыбу, но немедленно оказываются на месте, стоит пустить в воду раненую, но еще живую, трепыхающуюся рыбу. Его выводы подтверждают ученые во Флориде, которые нашли, что неподвижный объект, осторожно погруженный в воду, редко привлекает внимание акул, и то лишь случайно.

Недавно была опровергнута и другая теория, также связанная с функциями боковой линии. Раньше утверждали, будто акулы боятся взрывов. Как раз наоборот: они спешат на звук взрыва. Безусловно, это связано с их интересом ко всякого рода колебаниям воды. Так, военнослужащие, бросавшие с судна в акул ручные гранаты, могли воочию убедиться, как быстро возрастало число живых мишеней. Австралийцы с китобойной базы в Пойнт-Клоутс как-то попытались прогнать десяток акул, пожиравших мертвого кита, бросив в них связку динамитных шашек. Взрыв поднял огромный столб воды в нескольких метрах от кита, но акулы даже не прервали трапезы. Однажды на Багамских островах отряд легких водолазов ВМФ Великобритании взорвал несколько зарядов взрывчатки в том месте, где не было видно ни одной акулы; вскоре после этого десятки их заполнили все вокруг. Об аналогичном эффекте взрывов сообщает итальянская национальная подводная экспедиция (1952–1953 годов). Когда члены экспедиции производили небольшие подводные взрывы в Красном море, через несколько секунд после взрыва со всех сторон слетались десятки акул.

Это создает угрозу для браконьеров — любителей запрещенной рыбной ловли с помощью динамита. Некогда на Гавайях рыбак, собиравший оглушенную взрывом добычу, был схвачен сзади, утащен на дно и убит акулой, привлеченной сотрясениями.

Единственное, что действительно никогда не указывает акуле путь к пище, — так это добрые услуги лоцмана^[55], часто сопровождающего больших акул. Стройная, украшенная широкими вертикальными полосами рыба-лоцман обычно имеет длину 15 сантиметров, но иногда она достигает 70 сантиметров. Лоцман плывет перед самой мордой акулы и подхватывает остатки пищи, не сводя, впрочем, одного глаза с хозяйки, которая охотно бы его слопала, если бы могла. Но лоцман слишком проворен, его никак нельзя поймать.

Миграции

Каждую весну тысячи акул двигаются на север, вдоль восточного побережья США, и заходят в заливы, бухты и эстуарии от Флориды до Мэна. Они проводят там лето, а когда море похолодает и листья на деревьях оденутся в пурпур и начнут облетать — возвращаются на юг. Так повелось с незапамятных времен.

Передвижения акул не столь хорошо изучены и описаны, как перелеты птиц, ибо они происходят под водой. И тем не менее это явление природы, столь проклинаемое рыбаками и порой отмечаемое некоторыми наблюдательными яхтсменами, отличается таким же постоянством, с каким весной набухают почки на деревьях. Коричневые, голубые, песчаные и серо-голубые акулы, морские лисицы, колючие акулы, молот-рыбы — все принимают в нем участие.

Каждую весну почти одновременно наблюдаются два других миграционных потока — подход акул к берегам из открытых просторов океана и переход их из морских глубин юга на северные мелководья.

Миграции (разумеется, в различной форме) совершают почти все акулы во всех частях света. В большинстве случаев миграции вызываются постоянными естественными причинами, но иногда акулы меняют район обитания из-за нарушения режима дна или воды, а также из-за искусственных препятствий или же проходов, созданных людьми.

Классический пример перемещения акул, вызванного деятельностью человека, связан со строительством Суэцкого канала (1869). До этого на южном побережье Средиземного моря нападения акул происходили весьма редко. После открытия канала из Красного моря проникло такое количество опасных акул, что число несчастных случаев заметно увеличилось. С тех пор хищники успели распространиться и стали настолько активны в Адриатическом море, что купание в гавани Триеста считается теперь рискованным. Возможно, то же произойдет и с Великими озерами после открытия морского пути по реке Св. Лаврентия.

Впрочем, такого рода события совсем не типичны. Как правило, акулы мигрируют по тем же причинам, что и остальные живые существа, — в поисках мест, богатых пищей, для спаривания и выведения потомства. Однако не все миграции акул можно объяснить только этим. Зачем, например, акулы одного возраста, размера и пола совершают совместные длительные переходы в определенное время? Почему в один какой-нибудь год перемещается гораздо больше акул, чем в другой? Сродни ли такие резкие изменения количества акул-мигрантов, скажем, массовым переходам леммингов в арктической тундре или нашествию саранчи, через каждые несколько лет уничтожающей посевы на Среднем Востоке? Что служит их основой — перенаселение, недостаток пищи, изменения температуры воды или какие-нибудь другие причины?

Общепризнано, что часть акул следует за косяками рыбы, с потеплением воды продвигающимися на север вдоль восточного побережья США. Известно, что каждый год они регулярно появляются в определенных местах. В те далекие времена, когда подвесные моторы еще не взбили в бензиновую пену пролив Лонг-Айленд, туда ежегодно летом заходили тысячи безвредных акул. Некоторые из них достигали полутора и даже двух с половиной метров в длину. В начале нынешнего века один яхтсмен из Вавилона на Лонг-Айленде за 15 летних сезонов насчитал в Грей-Саут-Бей до 2500 крупных акул. За один только день ему удалось увидеть с мачты своего небольшого судна 200 акул, в большинстве — коричневых.

В центральной части Тихого океана голубая акула каждую весну двигается с юга на север, преодолевая огромные расстояния.

Из всего написанного об акулах можно было бы сделать вывод, что в тропиках они пребывают постоянно. Однако новейшие данные свидетельствуют об обратном, так как обнаруживаются сильные сезонные колебания их численности в определенных местах, даже в районах, расположенных на самом экваторе. Ставные сети, ограждающие пляжи в Австралии и Южной Африке, приносят летом почти в девять раз больше акул, чем зимой. Жители этих стран убеждены, что большая часть акул с похолоданием уходит на глубины или в более теплые моря. Аналогичная картина наблюдается в Индии, Индонезии и других странах.

Некоторые виды колючих акул, несомненно, совершают перемещения из открытого моря на береговую отмель одновременно с общим движением акул на север, происходящим вдоль побережий стран умеренного климата. Размеры косяков поистине устрашающи. В один невод как-то попало сразу 20 000 колючих акул. Но все это не идет ни в какое сравнение с косяком, который в середине прошлого столетия видели у северо-восточного побережья Шотландии. Он достигал почти 200 километров в длину и примерно 50 километров в ширину! Ничего подобного больше никогда не удавалось наблюдать, и никто не может сказать, почему вдруг появилась такая масса акул, откуда они взялись и куда направлялись?

Некоторым акулам присущ иной характер миграций, известный под названием «тропическое погружение». На севере они остаются на поверхности или близко от нее, а по мере продвижения к югу постепенно уходят в более глубокие и холодные горизонты воды. Так, например, поступает голубая акула в центральной части Тихого океана. По наблюдениям Дональда Страсбурга, специально изучавшего этот вопрос по заданию Департамента внутренних дел США, голубая акула встречается на поверхности и на глубинах примерно до 100 метров в северной части ее ареала в Тихом океане между 70-й и 50-й параллелями северной широты. Откочевывая на юг, на свои зимние пастбища (между 20-м и 30-м градусами северной широты), она уходит на глубины свыше 115 метров и почти не показывается на поверхности. Является ли такое погружение формой зимней спячки акул или связано с размножением — неизвестно. Но несомненно одно — голубые акулы совершают миграции на север, чтобы дать жизнь потомству, так как вслед за их приходом в северные воды там появляются сотни акулят.

Тот факт, что интенсивным обловом обычно удается очистить водоем от акул (за исключением небольшого числа случайно заблудших особей), свидетельствует о том, что из года в год акулы возвращаются в одно и то же место. Во время Второй мировой войны суповая акула была практически истреблена почти на всем калифорнийском побережье; то же произошло с некоторыми видами акул в конце 1940-х и начале 1950-х годов на Гавайских островах. Акул на Гавайях добывали для изготовления японских рыбных хлебцев. В результате акулы исчезли во многих районах островов. Это дало возможность сделать вывод о том, что гавайские акулы не мигрируют (такую гипотезу выдвинул один ихтиолог). В действительности они могут мигрировать, но только не беспорядочно, а между вполне определенными районами. Если в этих районах случится перелов, акулы исчезнут. Впрочем, подобные споры могут длиться бесконечно!

Интенсивный промысел акул на Гавайях прекратился всего 6–7 лет назад в связи с запрещением продавать рыбные хлебцы из их мяса. В результате поголовье акул заметно выросло. Произошло ли это за счет размножения немногих акул, спасшихся от крючка и сети, или благодаря иммиграции новых на место истребленных? А может быть, уцелело достаточное количество гавайских акул, которые приводят за собой других на старые охотничьи угодья, и таким образом постепенно восстанавливается местная популяция? Все это спорные вопросы, но с ними связан еще один: сколько живет акула?

Дело в том, что никто не знает, какова продолжительность жизни акул, за исключением мелких видов, превосходно акклиматизирующихся в аквариумах. Обыкновенная колючая акула приносит потомство через каждые 18–22 месяца. При этом количество рождающихся акулят столь мало, что необходимо несколько пометов за жизненный цикл самки, чтобы обеспечить высокую численность рода, чем, кстати, он и славится. Отсюда можно сделать вывод, что колючие акулы живут не менее четырех, а может быть, и все шесть лет.

Что касается крупных пелагических видов акул, то они так долго не достигают зрелости и приносят такое незначительное потомство, что, очевидно, живут 20–30 лет, а то и более. Их точный возраст невозможно определить ни на какой стадии развития, ибо ни чешуя, ни зубы не служат для этого надежным показателем; особенно это относится к тем видам акул, у которых зубы по мере износа заменяются новыми.

Все живые существа с коротким жизненным циклом обычно отличаются высокой плодовитостью, необходимой для сохранения вида. Большинство же акул за один раз приносит от силы одну или две дюжины потомков. Следовательно, они должны жить долго.

Свидетельством большой продолжительности жизни акул может также служить тот факт, что крупные акулы иногда через многие годы наведываются в те места, где раньше находились консервные заводы или скотобойни, уже после того, как эти предприятия давно закрылись. Такие случаи отмечались в Австралии и Южной Африке — акулы возвращались через 20 и даже 30 лет, прошедших с тех пор, как бойни перестали спускать в воду кровь и отходы. Чем можно объяснить этот факт? Может быть, они помнят о деликатесах, которые находили здесь в далеком прошлом? Или же старые акулы из поколения в поколение показывают более молодым дорогу в царство несбыточных грез?

В заключение следует подчеркнуть, что от старости умирают немногие акулы, во всяком случае не чаще, чем остальные дикие животные. Они погибают, как только слабеют.

Интересно отметить, что смерть легко справляется с акулами, когда наступает их час, и они очень быстро разлагаются. Печень загнивает, едва успев остынуть; шкура портится через 6 часов, а мясо еще быстрее. Краски блекнут почти мгновенно, и блестящее индиго на спине и боках голубой акулы покрывается мертвенным серым налетом.