Александр Овечкин. Полет к рекорду

Глава I. Гол № 895

Прямо перед тем большинством «Вашингтона» на нью-йоркской UBS Arena словно нарочно, для нарастания ажиотажа и натяжения эмоциональной струны, объявили рекламную паузу – одну из трех обязательных за период. Добрая треть трибун, населенная болельщиками «Кэпиталз» (они совершили чуть ли не самый массовый выезд в истории клуба), тут же запела:

– Ови! Ови!

Так же, как скандировала перед началом игры, когда Александр Овечкин около половины первого дня 6 апреля 2025 года выскочил на лед в синеве подсветки вторым в своей команде после вратаря Чарли Линдгрена.

А я в те секунды вспомнил предматчевый разговор с одной замечательной американской семьей, когда вылавливал «Овечкиных» разного возраста, пола, нации, чтобы расспросить их о чувствах и ожиданиях. Мама и два сына из Нью-Джерси, начавшие болеть за «Столичных» из-за дедушки и бабушки из Вашингтона, держали каждый по плакату с числом – конечно же, «895». Ну как к таким не подойти?

Двое мальчишек, одиннадцати и тринадцати лет от роду, бойко рассказали, что были на семисотом и восьмисотом овечкинских голах и, хотя на ближайшие игры не попадут, считают себя «фартовыми» и надеются сегодня увидеть рекордный гол. А их мама добавила, что старшего сына в 2006 году назвала Александром в честь Ови, и есть их фотография с Овечкиным, когда малышу было три месяца, причем форвард держал его на руках. Но сейчас этот малыш – уже студент, учится в Бостоне и вырваться на матч, увы, не смог, так что младшие будут отрабатывать на трибунах за него.

– Уверен, что это будет момент для истории! – авторитетно заявил одиннадцатилетка.

После флешбэка об этой семье и разговоре с ней у меня вдруг мелькнуло предощущение Гола. Сказал же я этим пацанам, чтобы поддержать:

– Вы – ребята, при которых Овечкин забивает «рубежные» голы, значит, сделает это и сегодня!

Они с этим охотно согласились.

И вот после быстрого входа в зону и диагонального паса назад Тома Уилсона, когда на табло было 7:16 второго периода, тридцатидевятилетний № 8 «Вашингтона» на въезде в свой «офис», то есть левый круг вбрасывания – но все-таки чуть из-за его пределов, метнул шайбу так, что ее, как обычно, все увидели уже только в воротах. В воротах никогда прежде не пропускавшего от него соотечественника Ильи Сорокина (а вот это уже было необычно).

Сразу после игры кто-то спросил меня:

– А Ови все-таки в ближний угол попал или в дальний?

И, тогда еще не зная, что в ближний, я растерялся. Поскольку осознал, что не видел ни одного замедленного повтора, а иначе это было не понять. Не видел же потому, что сразу начал снимать смартфоном празднование команды, поздравления семьи, легенд во главе с Уэйном Гретцки и соперников, ролик на кубе, церемонию награждения… Да и телекомпании не успели сразу прокрутить ни одного повтора, поскольку занялись тем же. Детали гола в первый момент оказались стерты. Важен был сам факт.

– Было ли для тебя принципиально, что ты прежде никогда не забивал Сорокину? – спросил я Овечкина во время небольшого разговора с российской прессой после матча.

– Мы против него мало играли, – ответил он. – Но хорошо, что получилось.

И, улыбнувшись, резюмировал:

– Русский русскому позволил забить!

Это, понятно, было шуткой. В действительности дело обстояло так: русский не дал русскому шанса отразить. На родине обоих, забившего и пропустившего, в это время были комфортные без десяти девять вечера. И в прямом эфире гол смогли увидеть гораздо больше людей, чем если бы это произошло ночью по Москве, как обычно.

Тема корней автора рекорда получила развитие во время речи Овечкина на льду в Нью-Йорке. Он сказал: «Русские, мы сделали это!» Позже он пояснил, что имел в виду:

– Я вырос в Москве, в России. Всем тренерам, болельщикам этим хотел сказать спасибо за помощь.

А журналистам он помог сам. Аккредитации на предыдущий и этот матчи корреспонденты российских СМИ получили, как говорят, только благодаря Овечкину: он узнал, что в апрельских играх НХЛ наложила полный запрет на прессу с его родины, и лично попросил, а то и потребовал у Лиги отменить запрет.

Уточнил, так ли это, я уже в июле 2025-го. На углу Онежской и Флотской улиц на севере Москвы, близ дома, где Саша рос, заново открывали красиво реконструированную коробку, на которой он гонял мальцом («Мы здесь играли в футбол, – пояснил Ови. – Я жил на Флотской, дом 50. Все мои знакомые ребята приходили сюда побегать, и очень приятно, что сделали такую площадку для детей».) Там-то мне и удалось поинтересоваться, как он помог российским журналистам получить аккредитации на рекордный матч и правда ли, что он говорил лично с Беттмэном.

– Нет, – общение с главным человеком Лиги на эту тему Овечкин опроверг. Но в целом свое участие в решении проблемы подтвердил: – Я просто сказал, что нужно пустить российскую прессу, потому что это освещается по всему миру. Очень много моих друзей и других людей смотрели этот матч в прямом эфире.

Это и позволило нам оказаться в исторической раздевалке и на пресс-конференции – за что лично от меня Александру большое человеческое спасибо. И не только с верхотуры арены, но и из самого эпицентра событий получить впечатления, которых не забыть никогда. Как забудешь разговор в раздевалке с мамой рекордсмена Татьяной Николаевной, которая сияет и говорит:

– Я так счастлива! И Саша счастлив!

Как забудешь, что во время интервью Уилсона на своем месте в раздевалке за его спиной появился сам Овечкин, и ты, несмотря на всеобщую суету, успел поздравить его и пожать руку?

…После Гола № 895 к вашингтонской трети нью-йоркской арены в скандировании «Ови! Ови!» присоединятся все остальные.

И тогда уже, по его собственному признанию, едва не прослезится на трибуне прославленный советский защитник Алексей Касатонов. Заплачет, только перед телеэкраном в Вашингтоне, дочь культового телекомментатора Сергея Гимаева Анастасия – подумав о том, как счастливы были бы в эту минуту ее папа и Михаил Викторович Овечкин, которого не стало за два года и два месяца до рекорда. И когда на экране в видеоролике будут звучать слова Татьяны Николаевны о том, что ее муж сверху все это видит, единственный раз за вечер слезы мелькнут в глазах и у самого Александра, который больше всего на свете мечтал бы разделить эту радость с отцом, который столько сделал для того, чтобы эта радость случилась.

Мама, жена, дети, тесть Овечкина прилетели в Нью-Йорк на личном самолете владельца «Вашингтона» Теда Леонсиса вместе с ним и его семьей, а также де-факто завершившими карьеры из-за травм, но формально еще действующими нападающими Никласом Бэкстремом и Ти Джеем Оши. Тогда как Ови, естественно, прилетел с командой – он сам такого отделения себя от коллектива никогда бы не допустил. Накануне главный тренер Спенсер Карбери отменил запланированную тренировку «Кэпиталз» и дал хоккеистам отдохнуть. Тем более что предстоял еще перелет, а игра в воскресенье начиналась в половине первого дня.

Не похоже, что этот день отдыха сработал для всей команды, поскольку гол Овечкина стал для нее единственным, и предельно мотивированные «Островитяне», еще не потерявшие тогда шансов на место в плей-офф, уверенно обыграли «Столичных» – 4:1. Но редчайший случай: вместо обычного признания тройки лучших игроков матча таковым был назван только один. И из числа проигравших.

Интересно, была ли хоть одна игра в истории НХЛ, когда в ее топ-3 ни один из победителей не попал и совершенно этому не удивился?..

Теперь ясно, ради чего в 2021 году на ближайшей Нью-Йоркщине, в одноэтажном городке Элмонт у самой восточной границы знаменитого района Квинс (где жил, например, уже упомянутый мной писатель Сергей Довлатов), построили за фантасмагорический миллиард долларов новую хоккейную арену на восемнадцать с половиной тысяч зрителей. Аншлагов на UBS Arena почти не бывает, по посещаемости «Айлендерс» занимали на тот момент четвертое место снизу в НХЛ, да и вообще «Островитяне» – самая бесхозная команда главного мегаполиса мира, кочующая с места на место, из Лонг-Айленда в Бруклин и обратно, только уже в другой дворец. Этакие анти-«Рейнджерс», которые с незапамятных времен выступают в «Мэдисон Сквер Гарден».

Но теперь, когда местных жителей и хоккеистов спросят, чем знаменит этот дворец, они тут же скажут:

– Здесь Алекс Овечкин побил рекорд Уэйна Гретцки! И Гретцки поздравил Ови со свержением себя со снайперского трона!

Но с трона бомбардирского, по системе «гол плюс пас», канадца с его 2857 очками не сдвинуть, видимо, никому и никогда.

Признаюсь, я не думал, что рекордный гол он забьет в гостях. Таким электричеством било с трибун вашингтонской Capital One Arena в предыдущем матче с «Чикаго», когда Великая Восьмерка догнала просто Великого, что казалось: в гостях Ови возьмет паузу. Была даже версия, что Карбери не поставит его на игру, но до этого дело не дошло.

Потому что оба знали: нельзя обманывать спорт. Один раз сделаешь это, начнешь химичить, расслабишься, казалось бы, на один матч – и проблемы потянутся цепочкой, одна за другой. Надо забивать, когда забивается!

В первом периоде Овечкин провел на льду всего четыре минуты двадцать девять секунд. В первом перерыве я сделал вывод, что забить Ови, конечно, хочет и избегать шансов не будет – при этом время у него лимитированное. Да и большинства к тому времени у «Кэпс» еще не случилось.

Но оно неизбежно настанет…

Рекордный гол, забитый на выезде, – лишнее доказательство абсолютной натуральности НХЛ. Тут ничего не придумывается и не изображается. Все происходит так, как диктует сама жизнь. И Ови, когда я после игры спросил его, было ли все-таки больше желания забросить эту шайбу дома или ему было все равно, ответил:

– Все равно. Главное, что это закончилось, и мы спокойно будем готовиться к плей-офф.

Ага, спокойно. Столица США еще будет гулять больше недели, а последняя пресс-конференция, посвященная рекорду, – специально для российских журналистов, – пройдет на тренировочном катке «Кэпиталз» в Арлингтоне лишь 14 апреля, через восемь дней.

…О Довлатове я упомянул не случайно. Когда-то он писал, что по эмоциональному воздействию на советских людей с хоккеем может сравниться только алкоголь. Если бы вы побывали в Вашингтоне на матче с «Чикаго», когда Ови сделал дубль и сравнялся с Гретцки, то убедились бы, что не только на советских (а также канадских, чья страсть к придуманной в их стране игре общеизвестна), но и американских. Четвертого апреля столичный дворец стонал от каждого касания снайпером шайбы.

А потом куча вашингтонцев на любых видах транспорта – от машин до самолета, от автобуса даже до поезда (поезда для передвижения между городами в Штатах не пользуются популярностью) – рванула в Нью-Йорк. Вроде совсем недалеко, но выехали из двадцати градусов тепла, а приехали в семь и под дождь. Разойдутся тучи и потеплеет уже после игры. А холод двинется как раз на Вашингтон…

Встретил я у арены даже фаната петербургского футбольного «Зенита» прошлого века, пробившего сорок с лишним выездов, давно переехавшего в Штаты и не посчитавшего возможным упустить шанс сходить на такую игру. Он, кстати, сказал мне, что в последний час перед ней безумный спрос на билеты спал и цена на оставшиеся резко снизилась. А ведь накануне они стоили тысячи долларов! Но сколько же нужно хладнокровия, чтобы ждать последнего часа, каким матерым картежником с покерфейсом надо для этого быть? Интересно, что через пять минут после Гола цена билета на следующий матч «Вашингтона» против «Каролины» рухнула, причем вчетверо!

Каких только персонажей мне у арены в Нью-Йорке не доводилось видеть, с кем только не общался! Вот мужчина в каком-то необычном бордовом джерси «Вашингтона». Интервью на камеру давать не хочет, но рассказывает, что свитер приобрел на Зимней классике 2011 года, когда «Столичные» в присутствии 68 с лишним тысяч обыграли на выезде «Питтсбург». Овечкин тогда, удивитесь, не забил – и такое бывает.

А вот уже у самого входа высматриваю двух человек в ретросвитерах «Динамо» и «Салавата Юлаева» с фамилиями Афиногенов и Гареев. Был уверен – эти-то уж точно из России, даже спросил сначала по-русски. Оказалось – американцы! Первый – болельщик «Баффало» времен Афони (такое прозвище в «Динамо» было у Максима, игравшего вместе с Овечкиным в золотом для бело-голубых локаутном сезоне-2004/05), второй просто собирает российские хоккейные джерси.

Вот человек в шапочке с рыжей бородой рассказывает, что успел купить билет еще перед предыдущей игрой и тогда он стоил двести, а после игры такие же подскочили до тысячи. Уверяет, что сегодня Овечкин обязательно забьет, и верно пророчествует, что он забросит первую в жизни шайбу Сорокину. Поддерживает решение Александра не забивать в пустые ворота с «Блэкхокс», потому что «этот хайлайт будут показывать всегда, и он хочет поразить ворота с голкипером». Переходит на драматические ноты:

– Я лично не знаю его, он не знает меня, но он со мной с детства, я как будто знаю его всю жизнь!

А на вопрос, чем занимается, отвечает ни много ни мало:

– Работаю в американском правительстве.

Вот веселая нью-йоркская мама в оранжевом свитере Гретцки с какого-то старинного Матча звезд в дивизионе «Кэмпбелл» (Господи, когда это было!) и сын в худи с ретросимволикой «Кэпиталз» и Овечкина.

– У него десятки джерси – и мы выбрали два лучших! И молимся, чтобы это произошло сегодня, и верим в это.

– Какого года свитер? – спрашиваю маму. Та не может вспомнить точно.

– Тысяча девятьсот какого-то, – с легким оттенком высокомерия отвечает сын.

Для него это примерно то же самое, что тысяча шестисотого. Или эра палеозоя.

Вот три дамы бальзаковского возраста, прибывшие из вашингтонских краев, все три в «Овечкиных». Они-то как раз в голе и не уверены, в связи с чем у них есть билеты и на четверг, на «Каролину». И история та же, что у человека из правительства: они успели задешево (от ста до ста шестидесяти долларов) приобрести билеты на «Айлендерс» ДО первой из двух шайб Ови «Чикаго».

– Go Ovi! – так одна из них завершила доклад.

Вот студент в плейере из Нью-Йорка, которому на вид шестнадцать, но он говорит, что двадцать. Рос в Балтиморе, недалеко от Вашингтона, что определило пристрастия. Для него это, как и для той семьи, о которой я говорил вначале, единственный шанс увидеть нечто. На следующие матчи он не поедет.

Да и не надо уже будет. Недаром легендарный вашингтонский комментатор Джо Бенинати, который вел репортажи со всех матчей Овечкина за двадцать лет его карьеры в НХЛ, объяснял мне в конце февраля, что, по его наблюдениям, Алекс легко и стремительно проходит все юбилейные «пороги», не тормозит, как многие, и что так, без сомнения, будет и сейчас.

Голос «Кэпиталз» окажется абсолютно прав, и моей редакции не придется тратиться на три следующих выезда «Вашингтона» – в Коламбус, снова Нью-Йорк и Питтсбург. «Спорт-Экспресс» денег бы не пожалел, но Овечкин не стал до последнего затягивать интригу – успеет ли он побить рекорд Гретцки в регулярном чемпионате-2024/25. В первой же игре после моего приезда (и, что гораздо важнее, прилета его мамы) он сравнялся с Великим, во второй – превзошел его.

У дверей раздевалки «Вашингтона» после матча собралась толпа из нескольких десятков репортеров. Ждали мы около получаса. За это время можно было легко сходить в раздевалку победителей, «Айлендерс». Но так рисковали только единицы, поскольку двери могли открыться в любой момент.

С российскими игроками команды из Нью-Йорка я поговорю спустя три месяца, когда в Москве второе лето подряд при аншлаге пройдет благотворительный Матч года между сборными российских звезд НХЛ и КХЛ, и теперь они – вратарь Илья Сорокин, защитник Александр Романов и нападающий Максим Цыплаков – сыграют с Овечкиным в одной команде.

Сам Сорокин, правда, совершенно не будет настроен говорить на тему рекордной шайбы Ови. Причем вежливо, культурно, но очень явно. Скажет даже, что ничего не помнит и не хочет жить прошлым, и, чтобы рассказать детали эпизода, ему надо посмотреть повтор. Понятно, что это лукавство, но оттого еще больше колорита…

– Абсолютно никаких эмоций по этому поводу сейчас нет, – вот что я услышу от голкипера. – Для меня это был один гол. Для него – рекорд, для меня – один гол. Жизнь идет своим чередом, и я об этом вообще не вспоминаю.

А вот Романов, партнер Сорокина, в нашем московском разговоре об обстановке на UBS Arena вспомнит как раз-таки с большим энтузиазмом:

– Классная атмосфера! Стадион просто орал, кажется, все только этого и ждали. Мы не были удивлены, были готовы психологически, что он вот-вот забьет. Все происходило очень круто, и обстановка во дворце была просто офигенной.

Был, правда, нюанс, который я услышал из уст нападающего «Островитян» Цыплакова:

– Было очень тяжело стоять на льду и ждать, когда награждение закончится. Весь затек, а потом надо было заново доставать из себя какие-то эмоции и силы.

– Вы же выиграли в итоге, и уверенно.

– Да. За Овечкина, конечно, порадовался. Сорока, думаю, расстроился, что в его ворота эта шайба влетела. Хотя, мне кажется, это не самое плохое воспоминание.

Это, возможно, вратарь поймет, уже когда закончит карьеру. Пока я увидел, что вспоминать о шайбе № 895 ему совсем не нравится. А может, он просто устал от вопросов об одном и том же и не хочет чувствовать себя в первую очередь не спасителем своей команды, а Человеком, Который Пропустил Рекордный Гол.

– Могли себе представить, уезжая год назад в НХЛ, что станете частью такого события? – продолжаем разговор с Цыплаковым.

– Когда подписываешь контракт, вообще не задумываешься ни о чем! Что будет, как будет… Я ехал в новый мир. Уже после игры встретились, я подошел к их раздевалке, поздравил его.

– У Сорокина Овечкин взял в свою коллекцию клюшку и ловушку. А у вас?

– А я-то при чем? – засмущался Цыплаков. – Это мне надо было у него клюшку брать!

Ага, так бы вам, Максим, в тот момент ее, историческую, и дали…

Вернемся, впрочем, из летней Москвы в весенний Нью-Йорк.

Вот в раздевалку мимо нас прошагал комиссар НХЛ Гэри Беттмэн, почему-то сильно освистанный публикой при объявлении на церемонии (в отличие от Гретцки, которого приняли с восторгом). За ним – владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис, который оглядел толпу и с деланым удивлением произнес: «А что тут происходит?», чем вызвал ее смех.

Далее был собственно Гретцки. Он тоже не смог не отреагировать на количество столпившихся репортеров.

– У меня после рекордного гола народу было меньше, – хмыкнул он на ходу и прошел в раздевалку.

За Великим прибыл… Илья Сорокин. С той самой клюшкой, которая была у него в руках в момент исторического гола. Шанса пополнить свою знаменитую коллекцию из тысяч орудий хоккейного труда ТАКИМ экспонатом Ови упустить не мог, оказывается, договорившись с голкипером соперников сразу после Гола. Видео и фото Сорокина с Овечкиным, Гретцки и клюшкой тоже обошли весь мир. Все успел в этом сезоне сделать Илья – и забить, что для вратарей колоссальная редкость, и две результативные передачи за одну игру отдать, и от Овечкина гол для истории пропустить, и Уэйну руку пожать!

Затем – Никлас Бэкстрем и Ти Джей Оши, старые одноклубники Овечкина. Ови и Бэки – тандем молодости и зрелости Александра Великого. И их объятия в раздевалке, фотографирование в раздевалке будут вызывать у всех умиление. А спустя несколько дней на встрече с болельщиками на домашней арене Бэкстрем подарит Овечкину… козленка. GOAT – это по-английски и «козел», и аббревиатура для обозначения великого спортсмена – Greatest of All Times («Величайший на все времена»). Хорошо хоть не змею – в июле 2025-го Ови подтвердил мне, что по-прежнему, как рассказывал в одном старом интервью, очень их боится. Хоккеисты горазды на жесткие шутки, но швед все же ограничился козленком.

– Козленок жив-здоров, это самое главное, – сказал Овечкин в середине лета в телеинтервью, при этом уклонившись от более подробного ответа о том, где тот находится. – В меру упитан. Опять же, можно сказать, по приколу Бэкстрем мне подарил. То, что произошло, когда я побил рекорд… Просто все сошли с ума и начали делать какие-то невероятные вещи. То же самое с козлом.

…Наконец, в раздевалку проследовали Настя Овечкина с детьми. Я поздравил ее, жена рекордсмена услышала, поблагодарила.

А Гретцки в раздевалке вне репортерских ушей говорил:

– Алекс, ты невероятен! Не устану говорить, насколько ты хорош для Вашингтона, для НХЛ, для своей страны России. У меня было ощущение, что я сам забил, когда ты это сделал, честно. Настолько я был за тебя рад. Ношу значок с цифрой 9 в честь Горди Хоу, он был моим кумиром. Для меня он был величайшим игроком в истории. Сегодня ты обошел его, молодец. Поздравляю всю организацию. Я сказал Леонсису, что мне подарили «Роллс-Ройс», когда я побил рекорд. Так что, надеюсь, и тебе что-то подарят.

Леонсис откликнулся моментально:

– Мы обсудим!

До автомобиля дело, правда, не дойдет.

И вот нас, наконец, впускают в раздевалку.

Сначала успеваю поговорить с Томом Уилсоном – человеком, отдавшим передачу на рекордный гол Овечкину. И разве в этом нет справедливости?

– Мы с ним столько прошли, в таком количестве разных ситуаций оказывались! – говорил позже на пресс-конференции Ови. Он же уже сказал всем, что Уилсон – будущий капитан «Вашингтона». И Кубок Стэнли-2018 они выигрывали вместе. Так что в его отношении судьба распорядилась в высшей степени по заслугам. Как и в том, что на шайбу в матче с «Чикаго», уравнявшую Великую Восьмерку с Гретцки, передачу сделал защитник Джон Карлсон, еще один из немногих оставшихся в команде покорителей хоккейного Олимпа семилетней давности.

– То, как Ови бросился на лед после гола, не напомнило вам, как он после Кубка купался в фонтане в Джорджтауне? – спросили Уилсона журналисты. Тот радостно поддержал аналогию:

– Кстати, да!

Я же спросил Тома, ожидал ли он, что Овечкин побьет рекорд Гретцки на выезде.

– Это хоккей, сумасшедший вид спорта, – начал философствовать он. – Не знаешь, когда и как этот исторический гол может случиться. Не знаешь и то, как Алекс будет его праздновать. Даже в раздевалке я задавался вопросом, что он будет делать. Точно знал, что он отпразднует широко и будет много веселья.

Алексею Протасу, казалось, было не до особого веселья, упомянутого Уилсоном. Весь сезон белорусский гигант провел рядом с Ови, в большинстве матчей – в одном звене с ним, но в предыдущей игре с «Чикаго» травмировал ногу. Он был во время церемонии с партнерами в специальном сапожке, а в раздевалке после матча добрейший Леша предстал в костюме с галстуком и в кепке с числом 895, которые все игроки «Кэпс» получили в честь рекорда.

Его улыбка не казалась натянутой. Он говорил мне:

– На самом деле и сейчас тяжело поверить в это событие. Меняется хоккейная история. Дорогого стоит, что этот рекорд переписал именно Александр Михайлович (Вот как назвал Ови младший коллега – по имени-отчеству!). Он абсолютно заслужил это, теперь официально можно говорить, что он лучший снайпер в истории хоккея. Очень рад за него и семью. Конечно, хотелось бы быть там, на льду. Но, значит, так надо. Рад быть частью всего этого.

Рядом с Алексеем рады были и овечкинские дети, Сережа и Илюша. Они болтали с Протасом и давали ему рекордную шайбу, а он объяснял им, что это – большая ценность. У младшего весьма ловко получалось подбрасывать и ловить ее. Может, эта сценка, да и вообще полное погружение в атмосферу рекордной раздевалки и сделало светлую печаль Алексея чуть меньше.

А три печали самого Овечкина останутся с ним навсегда.

– Были за эти дни церемоний хоть один раз слезы на твоих глазах? – спрошу я его через восемь дней, на пресс-конференции для российских журналистов. – Чем они были вызваны?

Я-то видел их отблеск на льду во время чествования. Но хотелось знать, что скажет об этом сам Саша.

– Не то чтобы я плакал, но слезы радости, конечно, были, – ответит он. – В раздевалке, когда говорил с ребятами, когда были дома… Не то что рыдал, но ком к горлу подходил, слеза упала. Считаю, что это нормально. Все-таки, если вспомнить и папу, и брата, и всех родных, кто переживал за меня, конечно, подойдет ком к горлу и захочется пустить слезу.

В рекордной раздевалке, когда Ови переодевался, на его нагруднике мелькнула нашивка ярославского «Локомотива» – команды, разбившейся в авиакатастрофе 7 сентября 2011 года. На той же пресс-конференции я уточню, носит ли он эти нагрудник и нашивку с момента трагедии.

– Да, у меня один нагрудник с того момента, как беда произошла. Я сделал нашивку в память о ребятах. Страшная трагедия… Там было много друзей и знакомых, с кем я играл и в детстве, и в НХЛ, и за сборную. Память остается. Своих не забываем. Они всегда со мной.

Я услышал это и подумал – может, потому Овечкин и бьет ТАКИЕ рекорды, что никогда не забывает о людях, которые ему когда-то помогли, но никогда уже этого не увидят.

Говорить в раздевалке после мирового рекорда (причем такого, которые ставятся на десятилетия) с мамой его автора – бесценное ощущение. До мурашек. Тем более когда понимаешь, сколько она вложила в тот рекорд и этого человека. Двукратная олимпийская чемпионка по баскетболу, Татьяна Овечкина сначала дала сыну феноменальные спортивные гены, а затем вместе с мужем Михаилом Викторовичем трепетно, с полной отдачей, любовью, но и должной мерой строгости воспитала. Убежден, что его стопроцентное ощущение командного вида спорта, несмотря на то, какая Овечкин звезда, – это в первую очередь от нее. И как же приятно было видеть широчайшую улыбку на протяжении большей части этого пятиминутного разговора у человека зачастую весьма властного и сурового. Она как никто знает цену этой улыбке, этой гордости и этому счастью.

– Ожидали, Татьяна Николаевна, что Саша забьет гол именно в гостях, а не при своей вашингтонской публике? – спрашиваю ее.

– Он бы все равно забил, и не один гол. Это было только дело времени. То, что он это сделал сейчас, – замечательно. Гол получился хороший, игровой. Мы все очень довольны. Я счастлива. И Саша тоже счастлив.

– Какими словами вы его напутствовали перед матчем?

– Как всегда. Все эти двадцать лет за три часа до игры все одно и то же: пожелала удачи. И все получилось.

– Не вы ли посоветовали Саше не забивать в пустые ворота с «Чикаго»? Или это его личное решение?

– Попробуйте забейте в пустые ворота! – вдруг слегка осерчала мама. – Все об этих голах говорят, а туда не так просто попасть. Сначала отзащищайся, а потом уже забей. Поэтому пусть доброжелатели так не говорят. Пускай попробуют сами.

– Ну так ведь сам Саша признался, что попросил тренера Карбери при «пять на шесть» его не выпускать!

– Об этом ничего не знаю.

– Что для вас было самым трогательным на церемонии чествования?

– Все было замечательно. Очень благодарна организаторам, клубу. Благодарна владельцу «Вашингтона» Теду Леонсису, что поверил в Сашу и подписал с ним контракт на такой длительный срок. И что у Саши все так сложилось в этом городе, клубе. И что к нему хорошо относятся и ребята, и болельщики. И все жители Вашингтона болели и болеют за Сашу. Очень благодарна, всем большое спасибо.

– Александр посвятил гол памяти папы.

– Конечно. У него всегда – папа и брат.

– Ожидали, что Саша прыгнет на лед? Он вроде так никогда голы не праздновал.

– Как это? Посмотрите все голы Саши, начиная с самого первого, как эмоционально он их праздновал!

– Но он обычно прыгал на стекло. А тут – на лед.

– Он прыгал и на стекло, и так. Были любые моменты радости. Поэтому ничего удивительного не вижу. Все как всегда.

– Как началась любовь Саши к желтым шнуркам?

– Желтые шнурки Александра – хорошая история. Он начал их использовать как приехал в НХЛ[4]. Уже забыла, как называлась фирма, как только мы сюда приехали. Ему понравилось, так и продолжает. Теперь уже и у его детей желтые шнурки.

– Хотите, кстати, чтобы внуки стали хоккеистами?

– А куда им деваться? Они уже хорошо показывают себя на льду. Хорошо обращаются с клюшкой. Самое главное, что есть голова, это очень здорово!

– Как будете праздновать рекорд?

– Какое празднование? Впереди пять игр регулярного чемпионата, а потом плей-офф. Играть надо!

– Как вообще относитесь к рекордам?

– Спокойно. Рекорды нужны для того, чтобы их бить!

А вот и Настасия, жена Овечкина, на минутку освободилась для короткого разговора.

– Безумно счастливы, что это произошло сейчас, – признается она. – На Александра было очень большое давление, поэтому наконец он сможет выдохнуть и сосредоточиться на завершении регулярного чемпионата и плей-офф.

– Знали, как он будет праздновать гол, что распластается на льду?

– Нет, это было абсолютно не запланировано. Думаю, просто эмоции били через край.

– Какое напутствие давали Саше перед игрой?

– Он знал, что все ждем, что этого всем нам очень хотелось. Приехали друзья, семья. Он был настроен хорошо.

– Не хотели ли, чтобы он сделал это дома?

– Он сделал много дома, забил две важные шайбы в предыдущем матче. Думаю, что все фанаты этот день запомнят. Это было феерично. Думаю, даже хорошо, что это случилось на выезде, потому что мы еще будем праздновать на арене «Вашингтона». Все произошло так, как и должно было!

Что до эффектного полета Ови по льду, то сам Александр, когда я задал ему около зала для пресс-конференций этот вопрос, отреагировал неожиданнее всего:

– Это было случайно, потому что я споткнулся и упал. Но получилось прикольно!

Прозвучало живо и непосредственно. Но что-то все-таки сомневаюсь: а не лукавит ли наш герой? Уж больно красиво все выглядело!..

Через два дня спрошу о том же одного из лучших друзей и даже родственника Овечкина, защитника «Каролины» Дмитрия Орлова (его жена Варвара – крестная мама старшего сына Великой Восьмерки).

– Думаю, там столько эмоций сразу, полный их выплеск, что ты, наверное, уже как-то не контролируешь происходящее, – ответит он. – Потом уже начинаешь пересматривать и удивляться. Только Саша может сказать, что в тот момент творилось внутри его головы, внутри его сердца.

– Но ты веришь в его слова, что он случайно споткнулся и упал?

– Не думаю, ха-ха! На тренировке для детей и других болельщиков через день он сделал это снова, и теперь это новый мем.

Орлов подметил точно. На ту тренировку в Арлингтоне из окрестных школ свезут ровно 895 детишек, и, когда на их глазах он упадет и покатится плашмя по льду ровно так, как сделал в Нью-Йорке, визг будет стоять сумасшедший.

Двукратный олимпийский чемпион, обладатель Кубка Канады-1981 Алексей Касатонов в момент гола, конечно, не визжал – возраст не тот. Но его тоже переполняли чувства. Через два-три часа после игры он позвонил мне, поделился мыслями и впечатлениями для своей специальной колонки в «Спорт-Экспрессе». Причем Овечкин, узнав о приезде в Нью-Йорк легендарного защитника, с которым они прекрасно знакомы, позвал его прямиком в ложу к родным, и Алексей видел вблизи, как счастливы были мама и жена.

А мне показалось символичным, что хотя бы одному из великих советских хоккеистов удалось на арене увидеть рекорд суперзвезды уже другой эпохи. Кстати, был Касатонов и на пятом, последнем матче финальной серии Кубка Стэнли 2018 года в Лас-Вегасе, когда капитан «Вашингтона» Овечкин поднял трофей над головой.

– Саша – спортсмен в истинном значении этого слова, и рекорд это в очередной раз доказал, – говорил мне великий защитник. – Что имею в виду? Да хотя бы то, что эту шайбу он забросил в гостях. Сколько было разговоров о том, что Саша подождет следующего домашнего матча, чтобы сделать это перед родной публикой! Но в настоящем спорте – а НХЛ, где я провел семь сезонов, точно настоящий спорт, – так не работает. Если бомбардир вышел на лед, он не может специально не забивать и ждать следующего матча. Будь так – это был бы не Овечкин. Признаюсь честно, у меня слезы навернулись на глаза, когда я с трибуны услышал, как весь стадион в чужом городе, не в Вашингтоне, после рекордного гола начал скандировать: «Ови! Ови!» Это говорит о том, что вся Америка приняла этого москвича, русского парня, и никакие события в мире не могут заставить это уважение к его многолетнему служению хоккею изменить.

Большое уважение заслуживает и Гретцки за отношение к Саше и его рекорду, – продолжил Касатонов. – Думаю, что изначально в глубине души Ване, как называли нашего многолетнего соперника игроки сборной СССР моего поколения, непросто было это принять. Когда он сам побил достижение Горди Хоу, много лет считалось аксиомой, что оно никогда и никем не будет побито. Но вот Овечкин это делает, и Гретцки идет к нему в раздевалку, обнимает, говорит теплые слова как ему, так и о нем со льда и на пресс-конференции. Достойная реакция величайшего хоккеиста и человека.

Не только Касатонова, но и меня, и, думаю, многих других поразил список суперзвезд современных, из разных видов спорта, которые поздравили Овечкина, – помимо собственно Гретцки. Волшебники баскетбола Майкл Джордан и Леброн Джеймс. Гении тенниса Роджер Федерер и Новак Джокович. Маэстро американского футбола Том Брэди и гимнастка Симона Байлз, пловцы-рекордсмены всего и вся Майкл Фелпс и Кэти Ледеки. Ну и, конечно, Сидни Кросби с Коннором Макдэвидом – тут-то как раз никакого удивления быть не может, как и при упоминании всего хоккейного сообщества.

Но предыдущие фамилии говорят о действительно всемирном значении, которое имеет этот рекорд. И когда во время пресс-конференции североамериканские журналисты начали перечислять этот список, лицо у Овечкина несколько секунд, клянусь, выглядело ошарашенным. Конечно, он тут же взял себя в руки, – но я, неотрывно глядя на него, уловил то мгновение. Если еще что-то в жизни способно его удивить, то вот оно. Не сам рекорд, а реакция на него.

Спустя три месяца свитер Овечкина с рекордного матча появится в Зале хоккейной славы в Торонто. Тот ли самый, в котором он забил?

– Один из, – оставляет загадку до конца не раскрытой Ови, когда спрашиваю его об этом посреди лета 2025-го в Москве. – Мы меняли свитера – на раскатке, между периодами. В третьем периоде получилось, что у меня было два свитера.

В общем, в каком именно джерси Овечкин забил Сорокину, пока доподлинно неизвестно. Зато известно, что большая часть артефактов с рекордного матча появится в музее Александра в его детской академии. Она строится в московском районе Мневники и, как он надеется, будет открыта к началу 2027 года.

…Выйдя с UBS Arena на потеплевший за эти часы нью-йоркский воздух и ожидая такси в аэропорт Кеннеди, я вдруг выдохну, остановлю мгновение и почувствую прилив счастья. Суета, когда ты, как репортер, должен успеть в десять мест одновременно, все зафиксировать и записать, спадет. И я пойму, что вот он – хеппи-энд истории, которая началась для меня двадцать один с половиной год назад, осенью 2003-го, когда я стоял у раздевалки Малой спортивной арены в Лужниках и впервые разговаривал с восемнадцатилетним, чуть стеснительным, еще даже не задрафтованным нападающим московского «Динамо» Сашей Овечкиным. Конечно, не представляя, кем этот тинейджер станет.

А потом я ехал в такси и поглощал в смартфоне прекрасные, изящно сформулированные тексты, которые мои коллеги посвятили рекорду теперь уже совершенно седого Ови. В гуще событий бурного апрельского дня 2025 года перфекционизм кольнул меня мыслью, что я такого материала не написал.

Но тут же привел самому себе контрдовод: сил и времени на глубокие авторские публикации хватает лишь тогда, когда не передаешь с места событий. Пока ты в мыле, мозг не успевает переварить и осознать, сформулировать и отточить. Писать же такой текст заранее было бы искусственно.

Это надо прожить. Этого не вообразить, не понять теоретически.

Не понять, как будешь счастлив, что твой самолет накануне вечером долетел из Вашингтона до Нью-Йорка и с ним ничего не случилось.

Как будешь счастлив, что получишь-таки аккредитацию – тем более что это накануне решалось «на тоненького» и положительный ответ был получен только во второй половине дня. На следующий матч с «Каролиной», кстати, НХЛ опять не аккредитует, и я снова пойду по купленному билету, как обычный зритель. Зато, как и всех пришедших на Capital One Arena, на сиденье меня будет ждать белое полотенце с изображением «плывущего» по нью-йоркскому льду капитана. Вот это маркетинг! И потом я это полотенце у Овечкина подпишу.

Как будешь счастлив, разговаривая со взволнованными болельщиками у входа на UBS Arena, когда ты, почти не веривший, что рекорд падет в этот день, под влиянием их энергетики начнешь думать: «А вдруг?»

Как будешь счастлив, что это «а вдруг» воплотится в бросок Овечкина в большинстве в ближний угол ворот Сорокина, и с трибун раздастся сначала нечеловеческий рев, затем рефрен: «Ови! Ови!», на кубе зажгутся огромные цифры 895 и…

И мы все, кто там был и это видел, окажемся частичками истории грандиозного хоккейного достижения. Может быть, даже на века.

Рекорда.

Александра.

Овечкина.