Александр Овечкин. Полет к рекорду

Глава III. «Динамо»-машина

Знали бы мы, где и когда рождаются гении, – обязательно присутствовали бы при родах. Ну или, если бы не пустили, – как минимум встречали бы с цветами у дверей роддома.

Но жизнь устроена несколько по-другому.

14 ноября 2001 года на западной окраине Москвы, во дворце спорта «Крылья Советов» в Сетуни, при очень небольшом стечении публики началась великая хоккейная биография, о чем тогда, правда, никто не знал. Нападающий Александр Овечкин, шестнадцати лет, вышел на левом крае четвертого звена «Динамо» с Дмитрием Семеновым и Денисом Карцевым. Это был его первый взрослый матч в карьере. Очков в нем он не набрал, а его команда выиграла 2:1.

Но не прошло и двух месяцев, как 10 января 2002-го в Уфе вратарь Алексей Волков, чемпион мира среди молодежных сборных, на 39-й минуте матча с «Динамо» пропустил от гостей третью шайбу. Ее автором с передачи Сергея Вышедкевича стал 16-летний Овечкин.

А главным тренером «Динамо» был Владимир Семенов. Ни матча в Сетуни, ни гола в Уфе он, работающий сейчас в динамовской школе, вспомнить не смог. Зато помнит, что в Саше был очень уверен. Иной раз, ставя молодого, тренер думает только о том, чтобы он не ошибся. А у Овечкина уже тогда были видны потенциал и желание показывать что-то большее, чем «лишь бы не напороть».

Единственным человеком, который в разговоре со мной сумел вспомнить тот гол, оказался нынешний главный тренер, а тогда капитан «Динамо» Алексей Кудашов. Мы разговаривали с ним в феврале 2022-го на Олимпиаде в Пекине, где он был одним из помощников Алексея Жамнова в сборной России.

– Если не ошибаюсь, в Уфе Саша с Равой Якубовым вышли «два в один» – это еще в старом дворце было, – сказал Кудашов. – Кстати, Овечкин за двадцать лет не особо изменился. Он же летом с нами тренируется. По-прежнему заряжен, по-прежнему столько энергии! Другое дело – взрослый мужчина, отец двоих детей, седина, поспокойнее стал… Но энергетика и любовь к хоккею те же. Поэтому он там, где есть.

В 2004-м Овечкин с Александром Савченковым в момент ухода Кудашова из «Динамо» на базе подняли капитана на плечи и пронесли по улице.

– Так и было! – с энтузиазмом отреагировал Кудашов. – У входа в корпус базы в Новогорске подняли и до машины отнесли. Кто-то нес баулы и клюшки, а Овечкин с Савченковым – меня. У нас дружная команда была, и такие истории – сплошь и рядом.

У Семенова в «Динамо» играл сын Дмитрий, перспективный парень, что удостоверял драфт «Детройта» в четвертом раунде 2000 года (то есть во времена Скотти Боумэна) под общим 127-м номером. Выдающийся вратарь Хенрик Лундквист на том же драфте был взят под 205-м. Был в «Динамо» также одаренный Алексей Смирнов, и вовсе выбранный «Анахаймом» в первом раунде того же драфта-2000 под 12-м номером.

– Но пришел Сашка, и я вижу, что это немножко другой коленкор, – продолжил Семенов. – После этого и сына отправил в ЦСКА, и Смирнова тоже. Если откровенно, высвободил под Овечкина место, чтобы он играл побольше!

Не каждый главный тренер пойдет на то, чтобы отправить сына в другую команду. Тем более что Семенов и Смирнов были задрафтованы в 2000 году, а Александр – аж на четыре года позже. Кстати, как раз в тройке с Дмитрием Семеновым Овечкин провел свой первый взрослый матч.

– Тогда нужно было ставить молодых ребят, потому что по правилам на льду обязательно должны были выходить два «лимитчика». Но одна-две игры – и я перестал бояться ставить Сашку в основу, знал, что он не подведет.

Штрихи к овечкинскому портрету Семенов, несмотря на всего несколько месяцев совместной работы, вспомнил колоритные. И они важнее четкого воспроизведения голевых эпизодов.

– Тогда не было такого, чтобы нам кто-то форму возил. Ребята таскали все сами. И баулы с клюшками, и точильные станки в больших ящиках. Так Сашка был такой парень, что его не надо было заставлять. Свои вещи отнес, вернулся, клюшки отнес, снова пришел. Его даже просить не надо было – сам бежал! И снова приходил: «Владимир Георгиевич, все? Больше ничего не надо?» Это родительское воспитание, однозначно. Тогда мы с папой и мамой Овечкина общались постоянно. За уникальное здоровье он должен сказать им спасибо!

По рассказу Семенова, в те времена Александр больше бросал кистевыми – ведь чтобы нарабатывать щелчок, кто-то должен подносить ему снаряды, а он для такой чести был еще слишком юн. При этом – уже выделялся своими физическими данными. Высок, накачан, «и ручищи были уже подходящие, и ножищи». Играл он в «Динамо» тогда под 32-м номером, и Семенов объясняет это так:

– Думаю, какой свободный был – такой и дали.

4 февраля 2002-го, в день ухода Семенова с поста главного тренера, произошел случай, который тренер вспоминает до сих пор.

– Это мне до сих пор греет душу. Меня отправили в отставку, на базе в Новогорске было собрание, я попрощался с игроками. Позже спускаюсь вниз – а там стоит Сашка, у него слезы на глазах. «Владимир Георгиевич, извините, что не смогли вам помочь». Мне было так приятно! Никто больше не стоял – только он. Единственный.

В то время у Саши был переходный возраст, время в России было в бытовом плане неспокойное – в том числе и на окраинах Москвы творилось разное. Потянуть юного человека могло в разные стороны. Но, по словам Татьяны Николаевны, никаких неприятных историй или сомнительных друзей у сына не было.

– Нет! – возмущается даже одной мысли об этом мама. – Для чего же тогда все это делалось, для чего и он, и мы столько времени и сил прикладывали?! Чтобы потом все это спустить? У него всегда была мечта – играть в НХЛ. И Саша последовательно шел к этой цели, а мы ему в этом помогали. Он до своего отъезда за океан всю зарплату и премиальные – в общем, все деньги – всегда отдавал домой.

Подростковые проказы у Александра были совершенно невинными. Когда-то его первая учительница Неля Бетретдинова рассказывала моему коллеге Сергею Шачину: «Как только звенел звонок с урока, он мигом выбегал из класса, падал на колени и таким манером пролетал по коридору. Вот Саша Овечкин в этом весь».

Будь где-нибудь рядом заградительное пластиковое стекло с хоккейной арены, на которое можно было бы прыгнуть с разбега – нет сомнений, что он сделал бы и это. И еще придумал бы что-нибудь учудить – как спустя много лет, когда он прокатился по нью-йоркскому Бродвею на «Замбони», комбайне для заливки льда.

Учителя относились к его шалостям снисходительно, поскольку никакой токсичности в них не было и других он не баламутил, с толку не сбивал. Та же самая Неля Равилевна, по воспоминаниям мамы, назначала первым уроком что-нибудь попроще – рисование или труд, и делалось это «под Овечкина». У него в семь утра была тренировка, и он успевал только ко второму уроку.

Главное же в том, что для Овечкина – хоть маленького, хоть подростка, хоть юноши – развлечения были лишь дополнением к хоккею. Совсем их не быть не могло – все-таки мальчишка, спортивный и активный, энергии полно. Но девяносто процентов ее уходило на главное. И Зинэтула Билялетдинов, один из важнейших тренеров в жизни Саши, подчеркивает, что даже в опасном возрасте, когда вокруг восходящей звезды начинают виться стаи друзей-нахлебников, которым лишь бы потусоваться со знаменитостью, Александр на такие вещи не отвлекался. Хотя тут надо и о маме вспомнить – появись такая компания даже где-то на горизонте, она бы ее со свету сжила.

– Он был предан хоккею, как фанатик, – вспоминал Билялетдинов. – Мог тренироваться с утра до вечера, его надо было выгонять со льда. Нагружал себя достаточно. Поэтому и достиг таких вершин – за счет работы, труда, а не только таланта. И не шалопай был, серьезный парень, с уважением относился к тренерам.

В 2019 году, вскоре после того как Овечкин превзошел Сергея Федорова и вышел в лидеры по очкам за карьеру среди российских энхаэловцев, я в интервью для «Спорт-Экспресса» попросил его назвать одного тренера, который дал ему больше всех. Ови ответил:

– Думаю, Зинэтула Билялетдинов. Я играл у него за «Динамо» в шестнадцать-семнадцать лет, и он поставил меня на правильный путь. Та работа, которую он со мной проводил, была для меня очень важной.

Олимпийский чемпион в бытность игроком, «коуч Билл» явно не зря несколько лет в 90-х работал в системе «Виннипега» и «Финикса». Зинэтула Хайдарович (кстати, партнеры по сборной СССР для простоты называли его Сашей – может, это был знак?) за эти годы понял, на каких китах стоит энхаэловский хоккей, и нет сомнений, что это сказалось на его работе с Овечкиным в течение двух с половиной лет.

Сам Саша еще в 2003 году отвечал мне на вопрос, уделяет ли ему персональное внимание Билялетдинов: «Благодарен ему, поскольку он все время подсказывает мне детали того, как я должен поступить в той или иной ситуации. В моем возрасте он даже дает мне некоторое время в большинстве и меньшинстве». С годами Саша мнение о роли этого специалиста в своей карьере не переменил.

Билялетдинов охотно откликнулся на мою просьбу поговорить об Овечкине. А на вопрос, ожидал ли он, что Ови из всех тренеров выделит именно его, ответил:

– Откровенно говоря, неожиданность. В его карьере было очень много тренеров. Мне очень приятно слышать от него такие слова.

Тренер действительно был несколько ошарашен. Не думаю, что для него большой секрет его репутация консерватора, которому благодарны за карьеру в первую очередь хоккеисты, много с ним выигравшие – например, в казанском «Ак Барсе». Но к числу душевных людей, которых игроки обожают безотносительно результатов, он явно не относится. Овечкин с ним чемпионатов не выигрывал. И тут – такая оценка!

Свои мысли о начинающем Овечкине он описал так, как сложно было предположить. Оказывается, выпуская его на лед, он сильно переживал, думал: «Скорее бы он сменился, а то, не дай бог, с ним что-то случится!» Страх травмы был вызван тем, что из-за переполнявшего его азарта Саша все время лез биться в самую кучу. Но 16-летний возраст, продолжающийся рост еще не позволяли ему слышать свое тело.

– Учить забивать – очень сложно, это внутреннее, оно или есть, или нет, – рассуждает Билялетдинов. – У Саши – было. Передо мной же стояла задача научить его правильно действовать в разных игровых ситуациях. Работал он очень много, всегда был голодный, и это подкупало. Как и то, что он слушал и старался выполнять задание тренера. И рос на глазах.

«Коуч Билл» и Татьяне Николаевне, которая тоже, естественно, хотела, чтобы сын больше играл, объяснял свою теорию про опасность травм с его азартом и стремлением лезть в физический контакт с тридцатилетними мужиками.

– Было видно, что растет игрок другого уровня, – говорит тренер. – Но иной раз надо уметь не только идти в борьбу и выигрывать ее, но и уходить от борьбы. Этим вещам я тоже Сашу учил. И к работе с отягощениями мы его очень осторожно подпускали. Если будешь молодого сильно грузить, можешь повредить плечо, спину. Да, он занимался в зале, и все же по весам мы его ограничивали. Он был крепким мальчиком, высоким, с широкой костью. Но все равно и к физическим нагрузкам, и к игровым его надо было подводить постепенно.

Если бы не такая осторожность тренера – кто знает, получил бы хоккей в итоге «русскую машину, которая никогда не ломается», игрока, пропустившего за 19 лет в НХЛ из-за травм меньше полусотни матчей.

В статистике Овечкина тех сезонов есть интересный нюанс. Во втором году в Суперлиге у него резко выросло число штрафных минут – 28 против четырех в первом. Но в третьем снова упало до тех же четырех. Тут чувствуется рука Билялетдинова.

– Думаю, да, – подтверждает он такую догадку. – Двадцать восемь минут для такого молодого человека – много. Наверняка были сделаны замечания. Не помню, сажал ли я его на скамейку, но полагаю, что сажал. Так тоже идет обучение. Игрок должен понимать, что за ошибку надо отвечать.

Овечкин, по словам «коуча Билла», стремился к борьбе, находил ее. Удалялся он просто в азарте игры. Тренер постоянно говорил парню, что голова при этом все равно должна оставаться холодной и оправдывать себя эмоциями – нельзя, это слишком просто.

Когда полтора десятка лет спустя Ови будут страшно бить и провоцировать во время победного Кубка Стэнли 2018 года, а он из последних сил сможет сдерживаться и не отвечать – конечно, он не будет вспоминать старые советы Билялетдинова. В него это было уже просто заложено на подсознательном уровне.

Тренер не хочет приписывать себе лишние заслуги – например, по постановке фирменного овечкинского щелчка из его «офиса», левого круга вбрасывания.

– Да, работа над броском шла. Но в то время ничего подобного будущему щелчку у него еще не было. Скорее всего, уже в Северной Америке, в клубе ему подсказали, куда и как вставать. Это же систематический труд. Надо правильно к шайбе подсесть, корпус верно поставить. Необходимы многие нюансы, и они нарабатываются.

Билялетдинов ушел из «Динамо» в межсезонье 2004 года, но вскоре снова встретился с Овечкиным, пригласив игрока на пороге его 19-летия на Кубок мира, турнир с участием всех сильнейших игроков планеты. И на мой вопрос, не рано ли, уверенно отвечает:

– Заслуживал! Вообще все, что произошло с ним, было правильно. Вы же видите конечный результат.

Тренера, конечно, не могла порадовать игра сборной России и Овечкина лично на Олимпиаде-2014 в Сочи, когда команда не выдержала пресса сумасшедших ожиданий и вылетела от финнов в четвертьфинале. Он всю Олимпиаду тогда выпускал его в звене с Евгением Малкиным, но это так и не сработало. Тренер до сих пор ищет и не может найти ответа на вопрос, что тогда произошло. Но ни одним словом в нашем разговоре не перекладывает вину на Ови как главную звезду той сборной. Может быть, не делает этого именно потому, что иной раз надо уметь не только идти в борьбу и выигрывать ее, но и уходить от борьбы.

Как-то летом Зинэтула Хайдарович отдыхал с 11-летним внуком на Кипре. Овечкин, по совпадению, гостил в этой же стране – и, узнав, что его многолетний тренер недалеко, приехал повидаться. Они прекрасно пообщались, а внук смотрел на суперзвезду мирового хоккея во все глаза.

Внука зовут Александр Романов, сейчас он – ведущий защитник «Нью-Йорк Айлендерс». И ни секунды не сомневаюсь, что ту встречу на Кипре он помнит.

Билялетдинов не может вспомнить точно, советовался ли с ним главный тренер сборной России Виктор Тихонов, брать ли впервые юного Овечкина во взрослую национальную команду на Кубок Чешской Пойштовны осенью 2003-го, а потом – на чемпионат мира-2004. Какой-то диалог с Виктором Васильевичем у него шел (недаром он и играл у легендарного тренера много лет за сборную), но Тихонов был не из тех, кто слишком много беседовал с клубными тренерами.

Казалось бы, Тихонов и Овечкин – представители абсолютно разных эпох. Первый – олицетворение советского хоккея, единственный тренер в его истории, выигравший Кубок Канады в 1981 году, трехкратный олимпийский чемпион, создатель несокрушимой пятерки Ларионова. Второй – фигура уже XXI века.

Но так сложилось, что именно тогда Виктор Васильевич на год вернулся в сборную. Время настало другое, до конца перестроиться он не сумел и успехов в ней не снискал. Однако факт, что Овечкин первый матч за сборную и первый чемпионат мира сыграл при нем, запечатлен в истории хоккея.

18-летний Саша, когда вскоре после этого мы делали с ним первое интервью, прокомментировал тот вызов так:

– Виктор Васильевич – великий тренер и человек. Он знает о хоккее все, он вырастил столько поколений. Очень благодарен ему за то, что он пригласил такого молодого игрока, как я, в сборную России. Не боялся ли я его? Никакого страха не было, потому что я уже встречался с Тихоновым. Когда мне было пятнадцать лет, он приглашал меня в ЦСКА.

О последнем факте до того разговора никто не знал, да и в дальнейшем он остался как бы на обочине. Уточнил у Татьяны Николаевны и получил подтверждение – да, Тихонов его звал.

– Он часто звонил мне: «Мне нравится ваш парень», – сказала мама игрока. – Однажды Саша даже пришел к нему на тренировку ЦСКА и поучаствовал в ней. Но посмотрел и сказал: «Это не “Динамо”».

А папа добавил: когда Тихонов пригласил сына в сборную в семнадцать лет, завистники шептались – мол, по блату. Даже так!

– Но у Виктора Васильевича никакого блата не было и быть не могло! – рубил Михаил Викторович. – Просто зависть душит людей, которые не понимают, что спорт – тяжелый труд. Мы не обращали внимания. Пусть болтают! Дальнейшей карьерой Саша всем показал, какой это был «блат».

Да он в том же сезоне показал. Тихонов, приглашая в сборную мальчишку, которому не исполнилось еще и восемнадцати, словно видел наметанным взглядом его уже очень скорый взлет. В том сезоне Овечкин проведет 53 игры, забьет больше десяти голов и наберет больше двадцати очков. Сезон-2003/04 станет для него прорывным, в котором работа Билялетдинова по-настоящему начнет приносить плоды.

Овечкин вернул Тихонову тот моральный долг за первый вызов в сборную много лет спустя. В 2014 году, на чемпионате мира в Минске, Александр играл в одном звене с его внуком. Они нашли отличное взаимопонимание на льду, Ови отдал Виктору Тихонову-младшему много голевых пасов, и тот стал лучшим бомбардиром победного для сборной России первенства. Последнего на сегодня.

После финала легендарный дед, которому оставалось жить лишь полгода, зашел в раздевалку поздравить и обнять внука. А заодно расцеловал и Овечкина.

Замкнулся еще один круг.

Впервые мы встретились с Овечкиным 7 октября 2003 года в «Лужниках». Только что закончился матч российской Суперлиги «Динамо» (Москва) – «Сибирь». Люди из динамовской пресс-службы подвели ко мне молодого парня у выхода из раздевалки бело-голубых. Хоть все его и называли восходящей суперзвездой, держался Саша довольно стеснительно.

Он дебютирует на взрослом чемпионате мира под руководством пожилого мэтра Виктора Тихонова через семь месяцев.

Через восемь на драфте новичков НХЛ в городе Роли, штат Северная Каролина, «Вашингтон Кэпиталз» выберет его под общим первым номером.

Через 11 он сыграет и даже забьет в США на Кубке мира с участием всех сильнейших хоккеистов планеты.

Через два года (без двух дней) он проведет свой первый матч в НХЛ – и сделает дубль в ворота «Коламбуса».

Через 13 лет наберет тысячу очков в НХЛ.

Через 14 лет и восемь месяцев выиграет Кубок Стэнли.

С тем интервью вышла таинственная история. Меня попросили его сделать в каком-то североамериканском СМИ – за давностью лет не мог вспомнить, в каком именно. И потом я не раз пытался откопать и в Сети, и в своих архивах ту беседу, с каждым годом все отчетливее понимая ее ценность. И долгое время – никак не удавалось.

И все же – удалось. В текстовом файле какого-то древнего, забытого формата начала XXI века, который с трудом получилось открыть. Материал был на английском языке, так что пришлось делать обратный перевод. Но едва ли тинейджер блистал настолько отточенными формулировками, что требовалось видеть, какое слово стояло на каком месте. Куда важнее был смысл. Хотелось перенестись на машине времени в начало нулевых и вместо седеющей суперзвезды заново познакомиться с восемнадцатилетним Александром. Еще совсем другим.

Таким, например:

«Мы с родителями купили “Лексус”, но за рулем всегда папа. И я никогда не ездил на нем, если на соседнем сиденье не было отца. Согласен с родителями, которые говорят, что мне рано водить машину без их контроля. Есть много грустных историй, когда молодые спортсмены попадают в аварии из-за превышения скорости и еще чего-то такого».

Полтора десятка лет спустя я спросил у Михаила Викторовича, гоняет ли сын теперь на машине, приходится ли иногда просить его ездить аккуратнее.

– Нет-нет, особо не гоняет, – отреагировал он. – Он хорошо водит. Я его с детства учил. Сажал между ног, давал в руки руль. Педали, естественно, я нажимал – он ногами не доставал. И руль контролировал. Но ему казалось, что он машину ведет. Саше нравятся и спортивные машины, и внедорожники. Он «Мерседес» очень любит, все его машины – этой марки.

«Я живу с родителями и в ближайшее время не собираюсь переезжать в собственную квартиру, потому что слишком юн для этого. В этом случае моя голова может повернуться в неправильную сторону. Мои родители всегда смотрят за мной, и я благодарен им за это. Мне важно, что они думают о моей игре. После каждого матча мы его анализируем. Сейчас прямо в машине обсудим, как я играл, что делал хорошо и плохо. Мой отец ходит на тренировки и после них тоже высказывает мне свое мнение. Всегда чувствую их поддержку и, когда начинается каждая игра, смотрю на трибуны, ищу глазами родителей. Их счастье, когда мы выигрываем и я забиваю, дает мне дополнительную энергию».

Этот поиск глазами родителей (а потом и жены) на трибунах будет продолжаться всегда.

Даже когда отца не станет. Прошло больше двадцати лет, и 13 февраля 2024 года мы разговаривали с Сашей прямо на его месте в раздевалке тренировочного дворца «Кэпиталз», и я предположил, что у его спада в результативности есть чисто человеческая причина – огромный удар из-за смерти Михаила Викторовича.

– 15 февраля как раз год без него, – вздохнет Александр. – Конечно, очень скучаем. Конечно, не хватает его и общения с ним. Понятное дело, тяжело. Но это жизнь. Надо находить силы и двигаться вперед.

– Смотрите иногда на место на трибуне Capital One Arena, где он сидел?

– Конечно. Тем более что там сейчас сидит моя жена со старшим сыном Сережей, а иногда и с младшим, Илюшей. Смотрю – и вспоминаю…

Во втором динамовском сезоне Овечкина главный тренер российской молодежки Рафаил Ишматов пригласил его на молодежный чемпионат мира. И сборная России в Канаде выиграла золото, обыграв в финале хозяев! Саша, хоть в двух последних матчах и не забивал, сыграл в Галифаксе куда более важную роль, чем обычно достается 17-летним игрокам. В шести матчах на его счету оказалось два хет-трика – в ворота США и Швейцарии. В итоге он с шестью голами разделил с несколькими хоккеистами звание лучшего снайпера!

– Мы с ним познакомились только там, на чемпионате мира, – рассказал мне Ишматов, уже много лет преподаватель в Петербургском университете физической культуры имени Лесгафта. – Овечкин уже в том возрасте понимал, чего хочет. Думаю, это влияние спортивной семьи, сформированная родителями устойчивая психология: мама – заслуженный мастер спорта, папа – хороший футболист. Было видно, что с ним можно идти в разведку.

Повлияло, как считает Ишматов, и то, что Овечкин уже начал играть во взрослой команде «Динамо». Как и то, что для него удалось найти правильную тройку – с Юрием Трубачевым и Александром Полушиным. Оба были на два года старше Овечкина.

– Юра Трубачев как центральный нападающий – голова, капитан команды. Он помог Саше правильно решать эпизоды. Трубачев – это был игровой ум, Овечкин – завершение.

Иными словами, свой Бэкстрем у Александра был уже на МЧМ-2003 – Трубачев как раз и забил золотой гол. До Северной Америки, хоть он и был задрафтован «Калгари» в пятом раунде, Юрий не добрался, но стал легендой «Северстали» из своего родного Череповца, отыграв там 15 сезонов. Достойная, честная карьера, пусть и не мирового уровня. Но не всем же быть Овечкиными…

Хет-трик Александра в стартовом матче в ворота сборной США тренера Ишматова наповал не сразил. Он позиционирует себя как тренер советской формации – а, по его словам, «советские принципы заключались в том, чтобы при прочих равных давать дорогу молодому. Так получилось и с Овечкиным».

По каждой его фразе чувствуется, что он – тренер советской закваски. Так, он отрицательно отвечает на мой вопрос, были ли у него с Александром индивидуальные беседы. Мол, чтобы создать коллектив, надо относиться ко всем примерно одинаково. Но почему это означает одинаково отдаленно, не пытаясь понять, кто чем дышит, – мне непонятно.

На заградительное стекло после голов, по словам Ишматова, Овечкин в ту пору не прыгал. В те годы, говорит тренер, скромность преобладала, артистизма было мало. А вот глаза – горели!

– Он вообще только на льду заметен был. – Когда Ишматов произносит эти слова, я ловлю себя на мысли, что они о каком-то не том Овечкине. – Балагуры были другие, а он вел себя очень скромно и собранно. Ха-ха да хи-хи – такого не было. Глаза опущены. Естественно, Саша, как самый молодой, чаще других приносил с тренировок ведро с шайбами. Баулы таскать – это без разговоров.

Напоминаю Ишматову эпизод на десятой секунде полуфинала с финнами, когда Овечкин расплющил силовым приемом лидера соперников Питканена, и это задало тон всему матчу.

– Да, – кивает тренер с довольным видом. – Он показал, кто есть кто! Был такой популярный старый фильм: «Бей первым, Фредди!» Саша с детских лет понимал: по-другому не выживешь. А врезал он так, что финн в борт улетел. Причем чисто. Потом Саша и победный гол организовал, отобрав шайбу в чужой зоне. Он делал очень большой объем работы. В том же финале заставлял работать соперника, и канадцы уставали из-за его ведения шайбы. Это стало частью нашей победы, после которой сначала на трибунах была мертвая тишина, а потом все двадцать тысяч начали хлопать сборной России.

На следующий год Ишматов с уже 18-летним Овечкиным вновь работали вместе, причем команда по составу была намного сильнее – с Евгением Малкиным, Александром Семиным, Николаем Жердевым. Но на молодежном мировом первенстве в Чехии заняла лишь пятое место.

И вот тут-то, задав суровому тренеру вопрос, контактировал ли он с родителями Овечкина, внезапно слышу неожиданный и достаточно острый рассказ.

– Тогда собралась команда намного сильнее индивидуально, чем в Канаде. Но появился неожиданный фактор. У шести нападающих, сильнейших в мире – Овечкина, Малкина, Семина и других, – пошла индивидуализация, что негативно сказалось на результате. Сказалось влияние импровизаторов, того же Жердева. Троих обыграет, ждет четвертого. Зачем? Вот мне и пришлось после чемпионата поговорить с мамой и папой, чтобы они повлияли на Александра, и он стал играть более правильно – так, как требуют спортивные игры.

Разговор с родителями, по словам Ишматова, получился душевный. «Особенно мама говорила: мы, конечно, все понимаем». Но…

– Там, видимо, среда такая. Агенты пошли, и так далее. Я все это откровенно говорил при всех. Нет, не индивидуально – это не мой профиль. Умный поймет, а принципы менять смысла не видел. Я обращался не только к Саше, но не смог ничего сделать. Может, будущим тренерам этот мой рассказ поможет: не хотелось бы, чтобы они попали в такую неприятную историю. Это была наша грубейшая ошибка. Я это понял только спустя время. Как вскрылось и то, что некоторые уходили в ночную. Но Овечкина это не касается, как и вообще первых шести.

Я из этого рассказа Ишматова делаю вывод, который сам тренер не сделал: талант требует индивидуальной огранки. С ним надо общаться один на один! Он уже понимает себе цену и ждет, что тренер – да, требуя того же, что и от других, – будет подходить к нему по-своему. Что его будет интересовать его личность, его мнение. Но специалист остался верен советскому подходу, который к середине нулевых уже отжил свое. И если с «рабоче-крестьянским» составом сборной 2003 года это сработало, то с россыпью бриллиантов 2004-го – нет.

В отличие от Семенова с Билялетдиновым, Ишматов отмечает, что у Овечкина уже был мощный щелчок. Видимо, это оказалось заметно на фоне других игроков молодежки, тогда как его коллеги тренировали Сашу в «Динамо» со взрослыми.

– Он же сознательный человек, и понимал, что сегодня кормит, и уделял этому процессу внимание, – уверен Ишматов. – И основное оружие для североамериканского хоккея у него было почти на пятерку. И броски с хода, и кистевые, и главное – удар по шайбе, так называемый щелчок. И силовые единоборства – благо здоровье есть. Он был уже почти готов к НХЛ.

Это видели и за океаном. Когда подошло время драфта-2004, никто не сомневался, что Овечкина выберут на нем под первым номером.

В уже неоднократно упомянутом мною интервью юного Овечкина от осени 2003-го я спросил его: «Первый номер на драфте НХЛ вам сулят все. Сильно расстроитесь, если им все же не станете?» Саша начал было отвечать сдержанно, но потом его максималистская натура все-таки вырвалась наружу:

«Будет очень хорошо, если я стану первым номером драфта, но если нет – не буду сильно переживать. Сейчас вообще не думаю ни об НХЛ, ни о драфте – а только о том, чтобы помочь “Динамо” выиграть чемпионат Суперлиги. Но на самом деле…»

Тут в нем что-то будто переключилось внутри, и он сказал правду: «…хочу быть первым номером на драфте. Я всегда и во всем хочу быть номером один».

Вероятно, в ту секунду в его подсознании всплыл совет мамы в детстве: или первый – или никакой!

Овечкин выиграет Суперлигу годом позже, в последнем сезоне перед отъездом за океан. В том, когда из-за локаута в России соберется весь цвет мирового хоккея и чемпионство в ней из-за подбора мастеров до некоторой степени приблизится к ценности Кубка Стэнли.

Пока же за восемь месяцев до драфта в нашем разговоре он ни «Вашингтон», ни какой-либо другой клуб себе не пророчил. Но о симпатиях рассказал:

«Несколько лет назад стал болеть за “Сан-Хосе”. Но буду благодарен любому клубу, который меня выберет. И всем тем людям, которые наблюдают за моей игрой и обратили на меня внимание. Но пока я еще не чувствую себя готовым к отъезду в НХЛ. Мне для этого надо здорово прибавить и физически, и психологически. Я буду много работать. Не определял для себя, сколько лет проведу в Суперлиге до НХЛ, это зависит от обстоятельств. Сейчас вообще не думаю об энхаэловских контрактах, деньгах. Только о выигрыше титула в России».

Много лет спустя я попросил Михаила Викторовича вспомнить, хотел ли он, чтобы сына взяла на драфте какая-то конкретная команда.

– Мне было все равно, – покачал седой головой отец. – Хотел только, чтобы он стал первым номером. Потому что сын этого заслужил. И очень хорошо, что он попал в Вашингтон – замечательный, тихий, спокойный город с отличной атмосферой, болельщиками и, конечно, хозяином клуба.

Овечкин и Тед Леонсис, владелец «Кэпиталз», уже миллион лет не просто босс и его подчиненный-суперзвезда, а друзья. Но для того, чтобы это произошло, должен был найтись генеральный менеджер, который игрока мог бы задрафтовать, а потом и дотянуть до нынешнего статуса. Таким человеком стал Джордж Макфи.

С ним мы общались в мае 2017 года во время чемпионата мира в Москве, после записи телепрограммы «Фетисов». В эпитетах в адрес человека, незадолго до того забившего в НХЛ 500-й гол, генменеджер не стеснялся.

– Если кто-то и способен побить рекорд Уэйна Гретцки по голам, то именно Овечкин. Один он – величайший голеадор нашей эры. Великий игрок и великий капитан.

– Вы, как обладатели первого выбора драфта-2004, сомневались, кого брать – Овечкина или Малкина? – спросил я.

– Оба – роскошные игроки, – последовал ответ. – Но Овечкин мне нравился больше. Сравнивали всех, но сочли, что Алекс – уникальный игрок. Человек, который способен забивать голы, как никто другой, и при этом играть в силовой хоккей. Мы не сомневались, что хотим его взять.

– Это было ваше личное решение?

– Да.

История драфта Овечкина показывает, что такое все-таки – судьба. В январе 2016-го я со студентами спортивного менеджмента российской бизнес-школы RMA побывал на стажировке в Канаде, и генеральный менеджер «Монреаля» Марк Бержевен во время беседы с нами привел пример нюанса драфтовой процедуры:

– Алекс Овечкин родился семнадцатого сентября, и, согласно существующим правилам, он на два дня опоздал, чтобы попасть на драфт 2003 года. И тогда бы он достался не «Вашингтону», а другому клубу, и вся история хоккея, возможно, закрутилась бы по-другому.

В данном случае интереснее всего – кому. «Питтсбургу»! Ведь первым номером драфта, предшествовавшего овечкинско-малкинскому, стал голкипер Марк-Андре Флери (Сидни Кросби был выбран на следующий год после Овечкина, в 2005-м.) Вдуматься только: роди двукратная олимпийская чемпионка Татьяна Овечкина двумя днями раньше – и «Пингвины», многолетнее проклятие Ови и «Вашингтона», могли бы стать многолетним пристанищем суперфорварда. И играли бы они, возможно, с Кросби и Малкиным в одном клубе, и на него бы в Стальном городе молились, а не ненавидели, и, быть может, Кубок Стэнли, который долго ускользал из рук Овечкина, побывал бы в них уже дважды. А может, перебор звезд привел бы к недобору рабочих лошадок, и Кубков у того «Питтсбурга» не было бы вовсе…

И вот вам причудливый, как выразился бы писатель Набоков, узор судьбы. Свое тысячное очко в НХЛ и «Вашингтоне» уже на 35-й секунде матча Овечкин набрал, красиво забив… «Питтсбургу»! Ворота которого защищал, как вы уже, вероятно, догадались, Флери.

А вот еще один узор, который больше подошел бы не мастерам клюшки и шайбы, а Остапу Бендеру. За год до драфта-2004 Майк Кинэн, известнейший тренер, один из двух, наряду с Бобом Хартли, обладателей Кубка Стэнли и Кубка Гагарина, а в тот момент – генеральный менеджер «Флорида Пантерз», попытался заполучить Овечкина в девятом раунде под общим 256-м номером. До драфта допускались игроки, родившиеся не позже 15 сентября 1985 года. Ови же родился 17-го. Кинэн заявлял, что из-за четырех високосных годов Александру восемнадцать исполняется не 17-го, а 13-го. Но попытка Железного Майка обвести всех вокруг пальца провалилась, и Овечкина, как и планировалось, драфтовали в 2004-м.

Хоккейный корреспондент телекомпании TNT Тарик Эль-Башир вспоминает любопытные детали:

– Когда английский не твой родной язык и ты еще никогда не жил в стране, где на этом языке говорят, большинство игроков скажут: «Я хочу говорить через переводчика. Я не знаю, как сказать то и это». А Ови не стеснялся, и на его лице была широкая улыбка. И очень старался. Помню, меня до того беспокоила тема его английского, я думал – как буду писать о восходящей суперзвезде, если он не говорит? Но обнаружил две отличные вещи – во-первых, английский у него вполне неплохой, во-вторых, он хочет и старается на нем изъясняться. Вокруг него тогда собралась очень большая толпа журналистов, и он сказал: «Буду говорить сам. Я готов. Задавайте вопросы».

Он тут же начал давать ответы, которые вызывали у репортеров добрые улыбки – настолько непосредственным и веселым оказался этот русский пацан. Который, может, и поехал бы в НХЛ сразу, но там случился годовой локаут. С одной стороны, отправься Саша за океан тогда, его достижения сейчас могли быть еще выше – и Уэйна Гретцки, может, он по голам уже обогнал бы.

Но когда судьба сложилась так, как у Александра, – жаловаться, право, грех.

Как я уже упоминал выше, перед сезоном-2004/05 у «Динамо» поменялся тренер. Билялетдинов принял казанский «Ак Барс», в котором по случаю локаута собралась невообразимая куча суперзвезд из разных стран, а бело-голубых возглавил Владимир Крикунов. Тот самый тренер, что во главе сборной Беларуси на Олимпиаде-2002 в Солт-Лейк-Сити учинил суперсенсацию, обыграв в четвертьфинале шведов. С ним Овечкин впервые выиграет чемпионский титул на клубном уровне. Динамовский точечный звездный десант сработает куда эффективнее коврового казанского.

К моменту, когда Крикунов пришел в «Динамо», Овечкин уже был восходящей суперзвездой, летом ставшей первым номером драфта НХЛ. В самом начале сезона ему исполнилось девятнадцать лет, он был нарасхват во всех сборных. Но это его не изменило. По крайней мере по мнению Крикунова, которое отличается от того, что говорил Ишматов.

– Какие с Сашкой могут быть проблемы? – смеется Крикунов, который в момент нашего разговора в свои почти семьдесят лет снова тренировал «Динамо». Мы говорили по телефону, и фон был предельно хоккейный: визг точильного станка. – Он раньше всех приходил, позже всех уходил, готов был заниматься с утра до вечера. Они все время придумывали что-то – например, бороться на коньках. Самым натуральным образом – чтобы друг друга завалить. В основном он это делал с Ильей Никулиным. Со льда выгнать его было невозможно, трудолюбие страшное!

Крикунов известен как тренер, дающий своим игрокам огромные силовые нагрузки. В легенду вошли его знаменитые баллоны. Нападающий Максим Афиногенов объяснил: «Баллон – это автомобильная шина. Она привязывается на ремне к игроку, а сверху в шину садится другой хоккеист». Таскал ли юный Овечкин эти баллоны на равных со взрослыми игроками?

– Как все, – пожимает плечами Крикунов. – Никакой скидки на возраст. Он вообще спокойно выполнял всю силовую нагрузку, которую я давал. Физически от природы здоровый, плюс мать, видимо, заставляла работать. Она сама тренер, знает, что просто так ничего не будет. А сам Саша всегда серьезно относился к работе и всегда был на позитиве, хотя есть моменты, когда всем тяжело бывает. И в коллективе был нормальным парнем, без всяких заскоков.

Крикунов вспоминает, что в том «Динамо» было шесть пятерок, и, если та или иная проигрывала свой микроматч – он всю пятерку снимал, и на следующую игру заходила свежая.

– Надо посмотреть, сколько он сыграл, но, думаю, почти все матчи, – сказал тренер.

Смотрю. Нет, из 60 матчей Овечкин сыграл всего 37, набрав при этом даже больше очков, чем в 53 встречах предыдущей регулярки – тогда было 13 + 10, теперь – 13 + 14. Но дело не в том, что Крикунов регулярно сажал Александра на лавку, а в том, что по ходу того сезона форвард получил единственную в своей взрослой карьере серьезную травму – в финале молодежного чемпионата мира против Канады. Повреждение плеча вывело его из строя на два месяца.

Крикунов подтверждает слова Ишматова насчет прорезавшегося мощного щелчка. То есть к двум последним сезонам в России у Овечкина в этом направлении пошел серьезный прогресс. Тренер вспоминает, что для отработки броска он оставался на льду после занятий вместе с защитником и его другом Ильей Никулиным. Илья пасовал под щелчок ему, он – Илье. А потом Александр, как и раньше, собирал шайбы в ведро, словно был самый молодой…

Плей-офф того сезона, видимо, навсегда останется самым звездным за всю историю российского хоккея. В полуфинале «Динамо» с Дацюком, Андреем Марковым, Фроловым, Самсоновым, Афиногеновым, Гавлатом, Бартечко и Овечкиным обыграло омский «Авангард», победителя предыдущего первенства, с самим Яромиром Ягром. Один из матчей завершился с зубодробительным счетом 11:0. Когда «Динамо» забило семь шайб, во втором периоде произошло следующее.

«Овечкин налетает с кулаками на капитана “Авангарда” Твердовского», – писала газета «Советский спорт». «Лупит в лицо до крови, валит на лед, стягивает ему свитер. По заокеанским меркам – чистая победа. Оба игрока удаляются до конца матча. Александр поднимает руку, приветствуя публику. Вылитый гладиатор! Стадион ревет: “Овечкин!” и “Молодцы!”»

Твердовский, с которым Александр, кстати, играл бок о бок на ЧМ-2004, после матча скажет, что дело было в арбитре: по его версии, Овечкин ударил Ягра локтем в лицо, судья не отреагировал, и кто, если не капитан его партнеров, должен был вступиться? А поражение свое объяснил так: «Опыта мало, я же не тафгай».

Тафгаем в той омской команде был грозный Андрей Назаров, единственный игрок из России, преуспевший в этом амплуа в НХЛ. Но, по заверению того же «Советского спорта», куратор «Динамо», вице-мэр Москвы Валерий Шанцев пообещал включить политический ресурс и завести на Назарова уголовное дело, если он в Москве распустит кулаки, и возглавлявший «Авангард» Валерий Белоусов поостерегся давать своему бойцу такую команду. Подтвердил мне эту историю и лидер омичей Максим Сушинский. Так что в какой-то мере Овечкину в тот вечер повезло – с профессиональным энхаэловским «полицейским» тягаться ему было бы сложно.

– Думаю, что Сашке помогла работа в одной команде с большим количеством серьезных мастеров из НХЛ, – рассуждает Крикунов. – Когда ты с такими игроками каждый день рядом работаешь, всегда есть чему поучиться. Он понимал свое место в команде и не выпячивался. Но и не ползал. С уважением относился ко всем этим ребятам, но вел себя нормально и достойно.

– Не будь локаута, уехал бы Овечкин сразу? – интересуюсь у Крикунова.

– На тот момент Саша хотел остаться и играть здесь, – отвечает тренер. – А как он уехал – могу рассказать. Он ушел из «Динамо» в Омск. Там ему дали очень хорошие деньги, которых у нас не было. Президентом у нас тогда был Анатолий Харчук, и я ему говорю: «Давай не будем усиливать “Авангард”, у них команда и так мощная. Давай подтвердим эту же зарплату, и он останется нашим игроком». Харчук отвечает: «Где я найду такие деньги?» Я ему: «Да он не останется. Уедет тогда в НХЛ». А я это знал точно, так сказать, из оперативной информации. Харчук: «А вдруг останется?» «Да не останется. Давай подтвердим. Зато его в Омске не будет». После чего мы подтвердили его зарплату, он уехал в НХЛ и начал там успешно играть.

– А если бы не подтвердили – остался бы он в Омске или тоже уехал? – спрашиваю я.

– Остался бы в Омске, – уверенно отвечает Крикунов. – У него уже были все договоренности, подписанный контракт. Просто последнее слово было за нами. Мы подтвердили, и они обалдели.

То, что с «Авангардом» у Овечкина был подписан контракт, мне подтвердил и лидер той омской команды, а впоследствии ее генеральный менеджер Максим Сушинский – один из тех, кому Александр в нашем интервью 2003 года выражал благодарность за теплый прием в сборной, а его отец пятнадцать лет спустя – за помощь юному Саше в начале карьеры.

– Да, он подписал контракт, – сказал мне Сушинский в 2021-м. – Конечно, мне было бы очень приятно, если бы Овечкин перешел к нам и мы бы вместе сыграли. Тем более что мне повезло: такие игроки, как Овечкин, Дацюк и Малкин, свои первые турниры в сборной проводили в звене со мной. На ЧМ-2004 мы играли тройкой – я, Овечкин и Саша Прокопьев. И я никогда не забуду его работоспособность, желание играть в хоккей, которое давало партнерам энергию для того, чтобы двигаться дальше. Может, у него еще не было такого мастерства, как потом, но он старался, бился, хотел. И это главное. На сто процентов уверен, что он догонит и обгонит Гретцки!

В итоге «Динамо» осталось единственным клубом, за который в России когда-либо играл Овечкин. Ведь в локаут-2012 он вернулся в родной бело-голубой клуб. И, думаю, сейчас он очень рад, что того перехода в «Авангард» не произошло, ведь тогда бы отношение к нему динамовских болельщиков могло быть далеко не таким безоблачно восторженным, как сейчас.

А с Крикуновым у них никаких обид друг на друга не осталось. Вернее, поначалу они были. Были и два-три жестких интервью острого на язык специалиста. Но все быстро разрешилось. Той же осенью, в ноябре 2005-го, тренер, возглавив олимпийскую сборную России, поехал к Овечкину в Вашингтон.

– На ужин с ним сходили, поговорили, потом заехали к нему домой, – вспоминает Крикунов. – Вскоре на Олимпиаду приехал уже другой хоккеист, более уверенный, чем во время выступлений в России. Не случайно он забил победный гол в четвертьфинале канадцам. Отправили их домой, а они настолько этого не ожидали, что у них даже билетов не было, и они не знали, как выбраться из Турина!

Крикунов на момент нашего разговора, напомню, возглавлявший «Динамо», вспомнил, как предыдущим летом Саша пришел на тренировку бело-голубых и покатался с ними: «Такая глыба! Думаю, до сорока доиграет. Здоровья там хватит».

О здоровье и мощи Овечкина в одном из наших разговоров хорошо высказался российский кумир следующего поколения – Артемий Панарин. «Посмотрите на него в первых же сезонах. Машина здоровенная! Бежал, бросал, всех сметал с пути и размазывал по бортам… Я в том возрасте, мне кажется, выглядел как его сын. Я тогда в КХЛ думал один гол в месяц забить и пойти в караоке попеть. Какая там гонка бомбардиров? Одну свою заковырять – и радоваться».

Всему свое время. Теперь Панарин – кумир Нью-Йорка, и в тридцать два года проводит лучший сезон в карьере, набирая 120 очков. Максимум Овечкина, кстати, 112. Просто Артемий – хоккеист «позднего зажигания», тогда как Ови вырос и заблистал очень рано.

А к его здоровью добавлю еще умение играть через боль. Бывший главный тренер «Вашингтона» Барри Тротц вспоминал поразительную историю, как в одном матче с «Питтсбургом» Овечкин получил сильный порез на ноге – понадобилось наложить двадцать пять швов. Какое-то время Саша даже не мог ходить. Но через два дня появился на льду в матче против «Оттавы», хотя на его шрам страшно было даже смотреть.

И забросил четыре шайбы.

В «Динамо» для таких подвигов было еще рано, но там сделали все, чтобы за океан поехала «русская машина, которая никогда не ломается». Этот образ Овечкину только предстояло о самом себе придумать, и из этой книги вы узнаете, при каких обстоятельствах…