Антихрист и Русский царь

Глава 4. Реванш Антихриста

Россия. Москва.

Великобритания. Лондон.

Лето. Утро

Коронование нового русского царя Михаила Георгиевича Романова в храме Христа Спасителя, несмотря на прогнозируемый рейтинг, телекомпании транслировать отказались. Причиной тому стало неожиданное известие о том, что в Лондоне в это время проходила прямая трансляция воскрешения принца Харольда Мессии и оглашение Манифеста. С ним появился космический посланник Вселенского Бога Абсолюта. Это событие уже целые сутки освещали телеканалы мира, побивая все рекорды интереса к происходящему событию. Цена минуты рекламы в период трансляции уже исчислялась несколькими миллионами долларов, и это определяло приоритет для телевидения.

Даже в России телеаудитория — одни, в основном, патриоты страны и православные верующие — прильнула к экранам отечественной трансляции, обсуждая Россию и её дальнейший путь. И, конечно, царя. Его открытую светлую внешность, достоинство, с которым он держался на церемонии. Его мать, княгиню Екатерину Романову, и ту скрытую до поры ветвь романовского дома, которая так стремительно взлетела на российский трон, оставив других кандидатов далеко позади. Обсуждали и Президента, удивляясь тому, что он добровольно уступает свою власть над страной. Вспоминали Священное Писание, усиленно крестились. Более же молодая и успешная аудитория, выросшая на голливудских блокбастерах, с нетерпением ждала заморское шоу, пересматривая в сотый раз кадры анонсов корабля пришельцев. Среди них были и те, кто выступал ярым противником монархии, в основном люди пожилые, не носившие теперь нательный крест и провозгласившие идеалы давно рухнувшего коммунистического строя, кроме того, так называемые «толерантные демократы», иначе говоря, гомосексуалы. Трансляцию коронации Романова вели исключительно государственные и православные каналы, остальные отечественные телекомпании зарабатывали шальные деньги на лондонском шоу.

Провозглашение манифеста происходило на «Уэмбли». Летательный аппарат, повисший над стадионом, излучал слепящее сияние, скрывающее истинную форму корабля. В центре пространства установили открытую сцену с трибуной и длинным столом, за которым сидели самые влиятельные люди мира. Король Великобритании, Президент США, главы сильнейших держав мира, богатейшие люди планеты. Вокруг сцены организовали 300 ВИП-мест. Телеаудитория обозревала «везунчиков» — промышленников, банкиров, политиков, представителей масонских лож. Странно было видеть среди этой пёстрой группы шотландские килты, расшитые золотом мундиры, мантии и парики, рыцарские доспехи, мечи и другие атрибуты тайных церемоний. Словно они собрались на корпоративный праздник, карнавал. Огромные проекционные экраны на четыре стороны позволяли всем сидящим на стадионе видеть волнующиеся лица крупным планом. Ожидали принца с Посланником.

Они появились… В виде голограммы. Из летательного аппарата. Со слабым лучом света. Продолжением луча была словно собранная из световых пазлов голограмма принца и удивительного большеголового существа, чей крупный план весь стадион увидел на огромных экранах. Над «Уэмбли» пронёсся вздох восхищения и тревоги. Человечеству впервые выпало увидеть живого пришельца. Не успела голограмма полностью проявиться, как стала осыпаться, и собравшиеся увидели ещё одно чудо. Телепортацию живой материи. Люди, затаив дыхание, наблюдали, как на месте исчезающей голограммы на их глазах появились два богоподобных существа. Стадион взревел. Аплодисменты, свист, крик — и всё смешалось в одном приветственном гуле. Всё стихло, как только принц поднял руку.

— Слово Посланнику нашего Единого Бога Абсолюта, создавшего Землю, а до неё космическую материю, галактики, планетарные и звездные системы, чёрные дыры и ещё много того, о чём мы даже не знаем.

Тишина стала ещё звонче. Казалось, слышен стук десятка тысяч встревоженных сердец.

— Люди планеты Земля, — приятный баритон пришельца разлился по стадиону, — я здесь по поручению Абсолюта, того, кого ваши разноплемённые народы считают Христом, Аллахом, Буддой и другими божествами. Вы развязываете религиозные войны и истребляете друг друга из невежества. Вы подвергаете экологию планеты и жизнь человечества опасности. Пришло время установить Абсолютную истину и Абсолютную веру. Подобно Христу, принц Харольд — сын Абсолюта и пришёл с миссией Абсолютной веры и Абсолютного порядка. Вы должны избрать его единым правителем Земли и Царём всех народов. Только тогда человечество избавится от страданий и будет существовать в гармонии с космическим порядком. В противном случае человечество погибнет.

— Я, принц Харольд Даньелз Виндзор Мессия, — перехватил выступление Изувиля Антихрист, — сын единого во Вселенной Бога Абсолюта, заявляю, что воскрешён после смерти и вновь послан на землю принять от основных мировых держав предложение возглавить человечество, приведя его к гармоничному существованию.

Он повернулся к главам ведущих держав в ожидании их ответов. Президенты и премьеры зашептались о своих полномочиях и всенародных референдумах.

— Народы ваших стран уже давно со мной, — презрительно усмехнулся принц, — они провели референдумы, а теперь вступают в мою церковь Абсолюта, добровольно присвоив себе потребительские коды. Больше половины жителей планеты — члены церкви Абсолюта — покупают продукты и другие жизненные ресурсы через международную сеть магазинов «Нового порядка». С сегодняшнего дня тем, у кого нет персонального гражданского потребительского кода, будет отказано в получении продуктов и других жизненных ресурсов. Все расчеты исключительно в системе персональных потребительских кодов, банковские пластиковые карточки отменяются. «Новый порядок» объявляет об их упразднении.

Над стадионом пронеслись разочарованный гул голосов обладателей банковских карт и радостные овации успевших имплантировать себе чип с персональными потребительскими кодами.

— Теперь все доходы будут учитываться на имплантированном чипе персонального кода потребителя, и он же будет единственной покупательской карточкой. — Антихрист испытывал неописуемую радость, понимая, что вскоре он получит неограниченную власть над каждым, вне зависимости от положения, титула, богатства. Он вспомнил колледж и компанию мальчишек, унижающих его за безродность. Он обвёл глазами стадион, словно пытался отыскать эти два-три ненавистных лица. Потом. Он отомстит им потом, когда можно будет отключить их от системы персонального кода. Или передать им на чип сигнал, провоцирующий головную боль или мигрень. А можно направить сигнал, вызывающий непрерывное расстройство желудка, и они умрут от истощения.

Да, сегодня поистине его день. Жаль, он не смог быстро расправиться со своими заклятыми врагами из России. Ничего, для России припасён особый план. А именно: втянуть Россию в затяжную, разрушающую основы государства войну. Как это было в 1914 году. Правда, для его осуществления нужно предпринять некоторые политические шаги, но определённая работа уже проводится. Статс-секретарь принца Владилен Мерзавой, пытаясь реабилитироваться за неудачу в Старославле, с удвоенной энергией осуществлял провокационную миссию в Стамбуле. Турецкое правительство ввязалось в военные провокации на Кипре. Найти причину для военного вторжения было несложно. Хитрый интриган уговорил турецкое правительство заявить мировому сообществу, что компактно проживающее на территории Греции население имеет турецкие корни. Захват в Эгейском море греческого континентального шельфа с нефтяными залежами обещал османам хорошие военные трофеи. А возможность уничтожить православный оплот в Афоне — «сладкий приз» для мусульман в регионе…

…По окончании торжественной процедуры воцарения Михаил Георгиевич Романов вошёл в свои кремлёвские апартаменты и сразу направился к иконостасу. Душа просила молитвы. Он немного устал от этой помпезности. Голова до сих пор ощущала давление обруча Большой короны Российской империи. Ладони рук продолжали чувствовать тяжесть драгоценного металла скипетра и державы, которые он принял.

Он вдруг засомневался в своих силах, стало не по себе, вдруг ему не удастся оправдать чаяния православного люда, сохранить Россию от многочисленных врагов и оградить от несчастий. Это была мимолётная слабость, и теперь он корил себя, просил прощения у Господа, призывая укрепить его слабый дух. Внезапно Богородица на иконе ожила, обратив на царя улыбчивый, исполненный доброты взгляд.

— Не бойся, Михаил, сын Романовых, Господь укрепит тебя в твоих устремлениях, тебе скоро понадобятся силы в борьбе против осквернителей святынь православных и веры. И я своим покровом не оставлю тебя без помощи. Ты, подобно святому Георгию, пройдёшь с победными святыми хоругвями, победишь змея и восстановишь справедливость на исконных христианских землях, сбросив с них многовековое османское ярмо.

Алёна целый день находилась в своей московской квартире с пультом от телевизора в одной руке и с висящим на другой маленьким Севкой. Всё это время она не отпускала его из рук, словно боялась опять потерять. Сердце её разрывалось между желанием всё бросить и заняться сынишкой, но голова заставляла считывать информацию о происходящем в Лондоне и Москве, чтобы правильней планировать будущие действия. Когда она узнала, что принц выжил, да ещё оказался спасённым кораблём пришельца, ей вновь стало не по себе от накатившейся депрессии. Не помогал и маленький сын, который своим присутствием ещё больше напоминал о недавно пережитых ими обоими страшных событиях.

Женщина понимала, что отныне никогда не сможет быть спокойной ни за себя, ни за сына. Она вспомнила своё чудесное спасение из шлюзовой камеры. Она всё чаще возвращалась к этим странным воспоминаниям и не могла найти вразумительного объяснения. Что это было? Откуда возник спасительный воздух? И ощущение мужского поцелуя? А странная история с английским капитаном? После того как их задержал пограничный катер, его как подменили. Он появился на палубе пьяный, кричал какую-то несуразицу о том, что его насильно связали и напоили виски. Девушка подумала, что тем самым он хочет создать себе алиби, что не убивал принца, но кроме неё был только матрос, который подтвердил, что капитан всё это время находился на палубе корабля в здравом уме и трезвый.

Кроме того, матрос видел инцидент у борта корабля и заявил о том, что капитан скинул хозяина яхты за борт ещё на территории Великобритании. Недоумевающего Джека Фаррела тут же арестовали и, во избежание международного скандала, выдали Соединённому Королевству. Девушка жалела своего спасителя, но смогла лишь дать показания полиции о намерении принца лишить её жизни и необходимых мерах, предпринятых капитаном, чтобы спасти ей жизнь. Полицейский, записывающий её показания, не переставал удивляться, кидая на неё восхищённые взгляды, но не верил ни одному её слову.

— И вы вышли через шлюзовую камеру? — несколько раз переспросил дознаватель. — То есть не дышали около пяти минут?

Алёна не ответила. А что она могла сказать, кто бы ей поверил? Про поцелуй, наполнивший её лёгкие кислородом?

Наталья Андреевна — мать Алёны — уехала подыскивать новое жильё, поскольку оставаться в их квартире было опасно. Накануне она долго и подробно рассказывала о счастливой встрече с их гостиничным знакомым из Старославля, который привёз измождённого Всеволода. Рощина вспомнила отталкивающую внешность мужчины, который по странному стечению обстоятельств оказался личным помощником вновь воцарившегося государя императора. Она хотела узнать подробности похищения сына, но Наталья Андреевна их от незнакомца не получила. Зато Севка… рассказывал маме взахлёб о бандитах, о какой-то волшебной собаке и, наконец, о внезапно появившемся «дяде Юре», который его накормил самой вкусной докторской колбасой, «волшебными шоколадными батончиками» и привёз к бабушке.

— Он добрый, он меня любит, — твердил Севка. — Он как папа.

Алёне слышать это было больнее всего. Она вспомнила погибшего Александра и загрустила. Она даже не заметила, как слеза сбежала с глаза. Сын спросил, что случилось. Рощина взяла себя в руки. Нельзя пугать ребёнка, который ещё не успел отойти от потрясений. Он должен знать, что всё позади и больше не повторится никогда. Её мысли прервал звонок в дверь. Тело словно пронзило молнией, сердце забилось от страха, как у пойманной мыши. Она подошла к дверному глазку и увидела в коридоре Джека Фаррела, собственной персоной. Правда, не в форме, а в джинсах и растянутой майке.

— Джек? — Она распахнула дверь и быстро впустила его, пытаясь побыстрее скрыть от внимания любопытных соседей. — Вы что, сбежали?

Что-то не так было с его внешностью. Рощина не сразу поняла, что капитан сбрил бороду, оставив на скулах небольшую щетину.

— Да, мне удалось сбежать, когда машина встала в пробке, — соврал Юродивый, который решил воспользоваться благодарностью жены к спасшему её «англичанину», избрав такой способ проникнуть в свою семью. Уставший от одиночества и жизни в отрыве от семьи, а после встречи с сыном и того более, затосковав, он решил воспользоваться своими способностями в личных целях. Внешность Юродивого была неразрешимым препятствием. Лучше всего для построения новых отношений подходил английский капитан. После того как он, будучи невидимым для Антихриста, спас Алёну в шлюзовой камере, вдыхая ей изо рта в рот воздух, он перетёк во внешность английского капитана и вытащил её из воды на палубу. Тем самым совершил в глазах Алёны свой первый подвиг. Затем капитан скинул принца через борт, чем заслужил восхищение и благодарность. Более того, сидя рядом с её кроватью в каюте, он уловил в её взгляде нечто большее, чем просто благодарность. Женский интерес, желание. Уж кто-кто, а он помнил этот взгляд жены, обещавший благосклонность. Поэтому, не в силах совладать с соблазном, пошёл на риск разоблачения.

— Вам нужно переодеться. — Рощина растерялась, не зная, что делать, и предложила первое пришедшее ей на ум.

Она стала перебирать вещи Соболева, но все они оказались малы плотному, несколько полноватому «англичанину».

Севка с интересом смотрел на незнакомого мужчину, говорящего с его мамой на непонятном языке. Наконец незнакомец обратил на него внимание и достал из кармана шоколадный батончик «Волшебный». Протянул малышу.

— Ух ты, волшебный батончик, такой же, как мне покупал дядя Юра, — моментально отреагировал мальчик, вспоминая своё освобождение и проникаясь к незнакомцу. — Тебя как зовут?

— Капитан Джек, — представился «Фаррел».

— Я тебя знаю, — обрадовался Севка. — Ты — Джек Воробей, добрый пират! Это ты спас маму от злого монстра, который хотел её убить.

— Я ничего ему не рассказывала, — удивилась Алёна. — Может, он подслушал, когда я разговаривала со своей мамой.

— Это не важно, — пожал плечами неожиданный гость.

В одежде адвоката Соболева Джек был похож на сильно располневшего человека, не влезающего в свой прежний гардероб. Алёна невольно рассмеялась.

— Вам надо что-то купить по размеру, — торопливо пояснила она мужчине, чтобы он не истолковал её смех превратно.

— Нет, я лучше похудею на пару размеров, — выскочило у Юродивого, который боялся сделать неловкое движение, чтобы не порвать свою лучшую одежду.

Ему было неприятно, что Алёна так раскидывается его вещами, но он быстро напомнил себе, что для неё он мёртв, и это погасило внутреннее недовольство.

— Что же вы теперь намерены делать? — с тревогой поинтересовалась Алёна, лихорадочно искавшая выход из создавшегося положения.

— Я бы с удовольствием поужинал, — схитрил «капитан», не зная, как задержаться в самом уютном и тёплом месте на планете.

— Ой, простите, я совсем растерялась, — засуетилась хозяйка, соображая, чем угостить своего спасителя.

Пока женщина занималась ужином, Юродивый с увлечением играл с сынишкой. Незаметно от его мамы он заговорил с ним по-русски, чем вызвал его неподдельное удивление. Увлёкшись, он не заметил, как пришедшая звать их на ужин женщина услышала его совершенный русский и, обалдевшая от такого сюрприза, встала у приоткрытой двери, слушая их диалог. Англичанин зачем-то скрывал не только это обстоятельство, но и знание русской культуры, поговорок, детских стишков, чего от жителя Великобритании уж никак нельзя было ожидать.

— Мистер Фаррел, откуда вы так хорошо знаете русский язык? — не выдержала Алёна. — Лучше, чем родной английский?

Застигнутый врасплох Юродивый растерянно хлопал глазами, лихорадочно придумывая оправдание.

— Вы, наверное, русский разведчик, а этот маскарад с побегом — исключительно для меня, чтобы объяснить своё здесь появление. — Рощина выдвинула достаточно правдоподобную версию с учётом имеющейся информации. — На самом деле вы, наверное, просто отпущены ФСБ, тем более что принц остался жив и дело о его убийстве прекращено.

— Вы во многом правы, — вздохнул разоблачённый «англичанин», — и я не совсем тот, за кого себя выдаю.

Язык чуть не сболтнул, кто он такой на самом деле. Мужчина сделал над собой огромное усилие и не признался. От большого внутреннего напряжения его даже прошибло в пот, покрывая лоб лёгкой испариной.

— Начните с того, где вы учили русский, — видя, что мужчина попал в неловкую ситуацию, помогла ему Рощина.

— Я русский, — признался «капитан». — Этим всё и объясняется.

— А имя? И ваша служба у принца? — уточнила девушка. — Я угадала, вы работаете в разведке?

— Можно сказать и так, — опять почти не соврал Юродивый, жизнь которого, особенно в последнее время, развивалась в жанре шпионского романа.

Острый разговор был прерван появлением мамы Алёны, которая тут же рассыпалась перед английским гостем в благодарностях за спасение дочери, и беседа плавно перетекла на кухню к столу. После ужина гость, похищенный Севкой, направился в детскую для продолжения не законченных ранее игр. Воспользовавшись моментом, Наталья Андреевна поинтересовалась у дочери её отношением к появившемуся в их доме мужчине. Нравится он ей или нет? Алёна ответила неопределённо.

— Странно, я-то, грешным делом, подумала: если уж ты его стала переодевать в одежду мужа, значит, у тебя с ним серьёзно, — разочарованно вздохнула мать. — А он ничего, и по-русски чешет лучше наших некоторых.

— Мама, ну о чём ты говоришь! — вспыхнула Рощина.

— А что, вполне приятный мужчина и детей любит, — отмахнулась пожилая женщина.

— Да разве мало мужчин, которые хорошо к детям относятся? — продолжала сопротивляться молодая женщина.

— Хватает, вон хоть дядя Юра, который Всеволода нашего спас, — фыркнула мать, — он так над Севкой дрожал, да и парень в нём души не чает. Может, к нему приглядеться, если этот не нравится?

— Мам, зачем ты о нём вспоминаешь, — Алёна передёрнула плечами от одной только мысли о мужчине с такой отталкивающей внешностью, словно нечаянно прикоснулась к жабе. — Он же урод, брр!

— И я про то же, дай Бог дяде Юре здоровья, — продолжила мать, — а этот твой Джек просто красавец, опять же профессия приличная — капитан. Всё время в плавании будет, а зарплата тебе на карточку «падать» будет.

Алёна, не выдержав маминых планов, расхохоталась во весь голос. Только тут она заметила за стеклянной дверью тень мужчины. Ей стало неудобно перед Фаррелом, который наверняка слышал женский разговор. Спустя минуту англичанин зашёл в кухню за водой для мальчика. Его лицо хранило ледяное спокойствие, но Алёна понимала, что мужчина слышал их разговор, и покраснела при его появлении.

Весь вечер Юродивый играл с сыном, потом уложил его спать и долго не выходил из его комнаты, оттягивая момент расставания со своей семьёй. Он и в самом деле слышал, как девушка назвала его уродом. Мужчина и сам понимал, что его внешность отталкивает и прежней уже никогда не будет. Рощина заглянула в детскую, призывая засидевшегося «Джека» выйти, оставив спящего ребёнка.

Они остались на кухне одни. Юродивый никак не мог начать разговор. От волнения у него постоянно пересыхало в горле, и он то и дело подливал себе чай. Алёна тоже не знала, как подвести черту под его сегодняшним визитом. За окном ночь. Выгонять его нельзя, но и оставлять как-то странно. Сам он ничего не говорит. И вообще не тот, за которого себя выдавал. Ладно, он будет просто мужчиной, который не побоялся рискнуть ради неё своей жизнью. Ведь это иногда намного больше, чем ворох исписанных страниц личной анкеты и характеристики.

— Если вам некуда идти, оставайтесь, я постелю вам на полу, — неожиданно вырвалось у молодой женщины.

— Благодарю, — прошептал Юродивый, но блеск глаз его выдал.

— Уж и не знаю, англичанин вы или нет, но прошу вас быть джентльменом, — напомнила о приличии молодая женщина, чувствуя, как краска заливает ей лицо, выдавая волнение.

— Разве я на яхте не доказал, что мне можно доверять? — улыбнулся «капитан».

Он вышел из душа и лёг в импровизированную постель на полу, дожидаясь, когда его жена выйдет из душа, прикрыв глаза, но оставив достаточную щель, чтобы увидеть появление любимой женщины. Она вошла босиком, одетая в пижаму, и, как раньше, на носочках прошмыгнула к себе в кровать. Заворочалась быстро-быстро, принимая удобную позу, и в момент затихла. Как собачка. Он вспомнил, как дразнил её за эту манеру крутиться на месте. Хихикнул.

— Вы чего? — привскочила встревоженная женщина — Чего смеётесь?

— Вы как собачка на коврике устраиваетесь, — проговорился «англичанин». — Смешно получается и очень трогательно, извините.

Повисла пауза, в течение которой Алёна приходила в себя от нахлынувших воспоминаний. Этот Джек напомнил ей мужа, который всегда дразнил, называя «собачкой». Теперь, лёжа в полной темноте, она на минуту представила, что этот мужчина и есть её Сашка, который «отселён» ею из супружеской кровати за какую-то провинность. Погрузившись в плен своей фантазии, она не смогла больше сопротивляться безудержному желанию мужской ласки и позвала «Джека» к себе.

С утра к бывшему главе государства спешили с докладами и не умолкали многочисленные телефоны. Тревожные события сливались в одну большую волну, которая накрывала сознание, лишая привычного спокойствия и бодрости духа. До смены Президента на Премьера правительства при государе императоре оставался один месяц, но переходный период грозил стать самым трудным в карьере бывшего главы государства. Только что по состоянию здоровья Патриарх Московский и всея Руси подал прошение предстоящему Архиерейскому Собору об освобождении его от этого непосильного бремени. Вместе с ним ещё с десяток самых высокопоставленных церковных иерархов уходили со своих постов, кто в далёкие монастыри, кто в мирскую жизнь, отказываясь от монашеского пострига, как «расстриженные бизнесмены».

Новый царь укреплял Русскую Православную Церковь священнослужителями и монахами-старцами, которых знал лично и к которым относился с истинным почтением. По докладу спецслужб царь просил преподобного Савву возглавить Церковь, но старец отказался от великой чести по причине слабости здоровья, и теперь церковному Собору, по просьбе царя, предлагались две кандидатуры: иеромонаха Иоаникия и настоятеля мужского монастыря иеромонаха Мефодия. Церковь, в лице епископата и митрополитов, ответила недовольным гулом, полагая, что не по чину «прыгать» с самого низа в предстоятели, нарушая веками сложившуюся иерархию. Однако на открытое противостояние отцы Церкви не пошли, понимая, что вся Россия сейчас на стороне Михаила Романова, и изобразили смирение. Зато всё низовое духовенство с воодушевлением и надеждой приняло эти инициативы, полагая, что Русская Церковь укрепится в вере и вновь наполнится старосвятским духом предков.

Больше всего Бывшего тревожило сообщение о военном вторжении турецких войск на греческие территории Фракии и Кипра. В обоих случаях Турция мотивировала свои действия защитой верующих мусульман от греческого геноцида. Параллельно турецкий военно-морской флот вошёл в греческие территориальные воды в Эгейском море, расположив военные базы на ряде крупных островов и парализовав работу по добыче нефти в греческом шельфе. Ослабленная экономика Греции, её небоеспособная армия не позволяли провести полномасштабные военные действия и дать отпор туркам. Военные конфликты с греческими пограничными подразделениями были полностью выиграны Турцией, а Греция парализована. Она взывала к помощи ООН и НАТО, но осталась один на один с сильной турецкой армией. Последняя депеша из российского посольства в Греции информировала о намерении греческого народа обратиться за военной помощью к своему брату по православной вере.

Ввязаться в войну с Турцией, которая была членом НАТО, означало для России опасность быть втянутой в конфликт с Северо-Атлантическим союзом — самым мощным военным блоком на планете. НАТО давно искал повод потеснить Россию в Арктике и получить жизненное пространство в Сибири, ставшей из-за глобального потепления наиболее привлекательной для программы переселения человечества. Разбить армию России и махом решить все свои вопросы, заставив подписать унизительный мирный договор. Таких примеров история знала немало. Бывший глава государства впервые с чувством глубокого удовлетворения подумал о том, что теперь вся ответственность уже лежит не на нём. Пусть теперь царь-батюшка за всё отдувается. А с него довольно! Бывший набрал телефон Романова и поставил его в известность о неотложной встрече.

— Жду через пятнадцать минут, — раздался уверенный и спокойный голос царя.

Выслушав доклад Президента, Михаил Георгиевич протянул ему царский указ о создании Фонда помощи Греции.

— Ого, вижу, в наблюдательный совет входят министры обороны и внутренних дел. — Бывший пробежался глазами по царскому указу.

— И министр финансов, здравоохранения, МЧС, руководство Церкви, — кивнул Романов.

— Запад сразу же разнесёт, что мы создали организацию для оказания военной помощи Греции, — пожал плечами собеседник.

— Так оно и есть, — подтвердил его опасения Романов. — Это официальное предупреждение Турции. Следом за ним, если оккупация территории Греции продолжится, от нас может последовать реальная военная помощь.

— Мы что, можем вступить в войну? — уточнил Бывший.

— Боюсь, без этого не обойдётся, — вздохнул государь, перекрестившись на образа, висевшие в его кабинете.

— Но ведь от нас того и ждут! — Бывший перекрестился по инерции.

— На всё воля Господа, — спокойно изрек Романов. — Мы, в свою очередь, всегда выручали своих братьев по вере, особенно давние у нас традиции по усмирению османов, которые всегда притесняли православных христиан.

— Может быть, на первых порах ограничимся нотой протеста по линии МИД? — попытался найти менее рискованное решение Бывший, но, встретившись с решительным взглядом царя, осёкся. — Как скажете, ваше величество.

— Ещё один вопрос разрешите? — обозначил «уходящий» Президент. — А кого вы собираетесь назначить Премьером правительства?

— Вы свои капиталы в Россию вернули? — улыбнулся царь.

— Все до копеечки, — честно признался Бывший.

— А сколько ещё не сдали? — продолжал улыбаться государь.

— Сдал практически всё, оставил только немного детям и себе на старость, всего около пяти процентов от сданного, — не соврал Президент.

— На время переходного периода я оставлю вас, — серьёзно произнёс Романов. — Учитывая ваш опыт и авторитет во всём мире, это будет полезно для России.

— А нынешнего Премьера? — поинтересовался Президент.

— При всей его образованности, он очень недалёкий человек, — высказался царь. — Очень навредил России и ещё навредит, если оставить его на ответственном участке в правительстве.

— Тогда только и остаётся, что в Государственную думу? — попытался решить судьбу своего Сменщика новый Премьер-министр.

После его ухода царь вызвал своё доверенное лицо. Когда Юродивый вошёл в кабинет, Романов поднялся к нему навстречу. Усадил за кофейный столик, предложил слегка подкрепиться. Юродивый был рад такой возможности, поскольку не успел позавтракать. С раннего утра он улизнул из постели своей жены, оставив ей записку со словами благодарности и любви. Сказочная ночь отняла много сил, и теперь он с удовольствием уплетал маленькие кремлёвские канапешки и рассыпчатое печенье, запивая крепким чаем. Романов подметил этот утренний голод, но тактично воздержался от неудобных вопросов.

— Александр, я вас вызвал по очень важному делу. Завтра на святую землю Афона отправится делегация нашей церкви, возглавляемая отцом Иоаникием. Они едут в Свято-Пантелеймонов монастырь к нашим русским братьям монахам, подготовить и эвакуировать православные святыни, хранящиеся там.

— Турки? — догадался собеседник.

— Да, османы собираются высадить в Афоне свои войска, — вздохнул Михаил Георгиевич. — Дальше, как ты сам понимаешь, начнётся осквернение христианских святынь, как это произошло после взятия ими Константинополя.

Юродивый только перекрестился. Душа кипела от возмущения и безсилия.

— Я хотел бы, чтобы ты отправился в Афон вместе со старцем и монахами, но с другой миссией. — Романов понизил голос. — Ты должен спасти икону Иверской Богоматери Вратарницы.

— Так она же в грузинском монастыре? — не понял Юродивый. — С Грузией у Турции мир.

— Грузин в Иверском монастыре почти совсем не осталось, там одни греки, — уточнил царь. — Он одним из первых будет захвачен турецкими войсками, цель которых — икона Иверской Богоматери.

— Почему? — недоумевал помощник.

— Икона — в первую очередь хранительница Афонского монастыря, защитница всех монахов, — пояснил Романов. — Не будет её, монахи уедут с острова. Многим афонским старцам являлась икона, и было предупреждение, что, если вдруг её образ исчезнет, это будет знак для всей афонской братии бежать с острова во спасение своей жизни. Об этом знают все до последнего монаха. Туркам не хочется портить отношения сразу со всеми православными странами. Но и позволить монастырям действовать они тоже не хотят. Для этого-то тёмными силами разработана тайная операция по «исчезновению» иконы Богоматери.

— Выкрадут! — понимающе кивнул Юродивый.

— Задача у них, думаю, более мерзкая, — вздохнул Романов, — уничтожить нашу святыню. Изрубят её или сожгут.

— Простите, Михаил Георгиевич, но что вас заставляет так думать? Догадки?

— Нет, я это чувствую, — пожал плечами царь, — словно мне кто-то открывает глаза на ту или иную ситуацию. Господь мне оказывает милость и приоткрывает тайны дьявольских замыслов против истинной веры.

— Ну, это мы ещё посмотрим.

…Владилен Мерзавой обозревал Афон с палубы военного крейсера турецкого флота, чувствуя, как желчь закипает от вида этой «христианской мишуры». Красиво вписанные в природный ландшафт православные монастыри, купола церквей.

Турецкий адмирал Мустафа-бей дал команду бросить якорь и спустить на воду несколько штурмовых катеров.

— Эфенди, — подошёл адмирал к Мерзавому, — вам на какое время готовить вертолёт?

— Как только ваши люди возьмут монастырь.

— Возьмите пистолет. — Адмирал протянул Мерзавому оружие. — Кто знает, что эти монахи под рясой прячут?

— То, что у них под рясой, меня не испугает, — рассмеялся Мерзавой. — Я не женщина, адмирал.

— Я отвечаю за вашу безопасность перед принцем Харольдом Мессией, — настаивал на своём турок.

Мерзавой не стал спорить. Вскоре раздались выстрелы на берегу. Стрелял турецкий десант. Несколько монахов с палками в руках пытались отогнать супостатов от монастырских ворот и были застрелены прямо перед храмом Иверской Иконы Божьей Матери. Остальных согнали на монастырскую площадь и усадили в круг, взяв под охрану. Несчастные не переставая молились. Сначала каждый самостоятельно, но вскоре, повинуясь общему порыву, многоголосно, переходя в унисон. Молитва разнеслась по окрестностям. Вертолёт с Мерзавым приземлился на площади перед монастырскими воротами. Открыв дверь, секретарь принца удивился, что шум пропеллера не заглушает молитвенного пения.

— Заткните их! — приказал он турецкому офицеру.

Турки подбежали к монахам и приказали прекратить молитву, но вместо этого те стали молиться ещё громче. Офицер отдал команду, и солдаты бросились избивать святых старцев прикладами автоматов. Молитва захлебнулась. Только старый монах продолжал песнопения. Его разбитые в кровь губы продолжали улыбаться, произнося слова святой молитвы. Он, словно искорка, уголёк, не давал угаснуть благодатному огню. То тут, то там голоса братьев нестройно вливались и возобновляли затихшую было молитву.

— Бросьте этих горлопанов в подвал! — распорядился Мерзавой.

Приказ исполнили в один момент…

Папа римский сидел напротив принца Харольда Мессии и его Пророка, так окрестили Изувиля с лёгкой руки журналистской братии. Понтифик с огромным интересом разглядывал инопланетного гостя, который знал все языки землян и обладал приятным убаюкивающим голосом, что не вязалось с его отталкивающей внешностью. Он напомнил папе детей, больных водянкой.

— Для меня, ваше святейшество, голова землянина тоже выглядит не верхом галактической эволюции, — прочитал мысли понтифика падший ангел. — В мире Абсолюта земляне с их маленькими головами и объёмом мозга будут выглядеть как мумифицированные. На нашей планете, к примеру, такая голова — признак слабоумия.

Папа вздрогнул от неожиданности и стал старательно контролировать свои мысли, чтобы гость из космоса не смог составить о нём плохого мнения.

— Для меня большая честь приветствовать в вашем лице наших братьев по разуму во Вселенной, — начал папа с заранее заготовленной фразы, стараясь быстрее выйти из неприятной ситуации. — Я хотел бы также выразить вам благодарность за спасение нашего принца Харольда, президента «Нового порядка»…

— Вы забыли добавить «Мессии», — улыбнулся Изувиль, демонстрируя хищный оскал.

— Совершенно верно, Мессия, — вернул улыбку понтифик, — но у английского принца так много титулов и регалий.

— Однако мне важно знать, что для вас, как главы Католической церкви, самый главный его титул — сын Бога Абсолюта, Мессия.

Принц всё это время молчал, снисходительно улыбаясь и ловя на себе взгляд папы римского. Он понимал, что папа не хочет лишаться своей власти, хотя и понимает, что ей пришёл конец. Сейчас он попытается выторговать себе некоторую часть былой власти в христианском мире.

— Я принял Мессию, и в наших католических храмах уже давно идут службы, прославляющие его как сына Бога. Мы приняли и церковь Абсолюта, о которой в своё время возвестил Мессия.

На последнем слове папа римский сделал ударение, желая продемонстрировать инопланетному Посланцу Абсолюта, что отдаёт должное сыну Бога.

— Мало принять, надо завершать экуменическую деятельность Ватикана, — наставлял приятным голосом Посланник. — В церкви Абсолюта будет четыре придела: для христиан, мусульман, буддистов и иудеев. Вы, как глава христиан-католиков, должны своим примером первым предать анафеме все прочие христианские течения, и в первую очередь православие, признающее Единого Бога Абсолюта и сына его Мессию, явившегося на землю в новом воплощении, чтобы спасти верующих, невзирая на их религии.

— А мусульмане и остальные войдут в общий храм? — засомневался понтифик.

— Иудеи первые признали принца Мессией, и теперь Израиль пытается решить вопрос восстановления храма Соломона, где Машиах, царь Иерусалимский, должен быть коронован царём всех народов. Почти половина исламских стран, особенно полностью зависимых от «Нового порядка», уже не возражают принять церковь Абсолюта, которая предусматривает для них свой отдельный молельный придел, расположенный в восточной части общего храма. На первых порах мы сохраним им институт мулл, имамов и все другие традиции ислама. Но их Аллах станет Богом Абсолютом, а принц — Мессией.

— Однако они настаивают на том, чтобы над их приделом строились минареты, откуда муэдзины будут призывать к молитве, — недовольно вставил папа.

— У христиан колокола тоже звонят, как на пожар, — вставил принц.

— На первое время мы позволим им созывать в общий храм с минаретов, — продолжил Изувиль, — а затем не будет ни колоколов, ни муэдзинов.

— Но как вы этого добьетесь?

— Контролируя жизнь каждого человека, — хищно улыбнулся Изувиль. — Не хочешь жить по новым правилам — помирай с голоду. Вот и всё!

— С помощью персональных потребительских кодов, — догадался папа. — Это единственное, что отталкивает некоторое количество христиан от церкви Абсолюта.

— Не важно, — возразил Антихрист. — Они практически мертвы. Максимум через полгода всё изменится, и тот, кто не принял моего Отца, сдохнет от голода, жажды или болезней.

— В этом отношении самые покладистые буддисты, — улыбнулся Изувиль, — у них изначально Абсолют и являлся Богом, а очередная реинкарнация сына Бога в английского принца принимается как само собой разумеющееся.

— Их слишком много, этих буддистов, — поддержал тему Антихрист, — как саранча.

— Это поправимо, — проворковал Изувиль, — скоро в том регионе начнётся большая война. Но сейчас не об этом.

— Нам предстоит коронация сына Бога Абсолюта, принца Харольда Мессии, и мы хотели спросить у вас, кто из духовных лиц должен возложить корону царя Всех Народов Земли. У кого в мире наибольший авторитет?

— Я лично считаю, что это должны сделать вы, ваше святейшество, но поскольку Ватикан не смог провести полную экуменизацию христиан, то короновать на земное царство должен не папа римский, как представитель католиков, а высшее духовное лицо церкви Абсолюта — Патриарх Вселенский. Поэтому мы предлагаем вам отречься от папского сана и принять сан Вселенского Патриарха, Понтифика церкви Абсолюта.

— А Ватикан? — опешил от такого предложения глава мини-государства. — Что будет с ним?

— Он станет резиденцией Вселенского Патриарха церкви Абсолюта, — успокоил его Изувиль, — просто поменяете названия на бланках, печатях и других официальных атрибутах. Фонд выделит на это необходимую сумму.

— И никаких крестов, — жёстко потребовал Антихрист. — Ни распятия, ни икон, ничего христианского. Будем брать пример с иудеев и мусульман. Ни одна из четырёх религий не должна выделяться.

— Итак? — Пророк Мессии выжидающе смотрел на папу.

— Я согласен, — без тени сомнений произнёс бывший папа римский, — только как мы будем короновать Мессию, если храм Соломона не построен?

— Ровно через месяц он будет стоять на своём историческом месте, — усмехнулся Изувиль. — Абсолют позаботится о своём сыне.

— Слава Абсолюту, — хотел было перекреститься Вселенский Патриарх, но передумал, и его рука словно замерла в воздухе.

…Сразу после беседы с главой Ватикана летательный аппарат пришельца принял Антихриста с Изувилем, и через несколько секунд они переместились в Иерусалим. Большинство граждан были в военной форме, с автоматами. Они пришли взглянуть на своё божество и, исполненные надеждами на его скорое воцарение, уходили на фронт с мусульманским союзом — остатками арабских государств, продолжающих военные действия против Израиля. У светового трапа, с которого принц сошёл к верующим, его встречали архитекторы, известный художник-декоратор из Голливуда, который прославился своими историческими картинами дохристианской эпохи. Все они приветствовали Мессию, прикладываясь к его руке, радуясь встрече с живым богом.

— Вот, — голливудский художник передал принцу диск, — здесь трёхмерное изображение храма Соломона, включая ритуальную утварь и мебель.

Диск моментально отправился к Изувилю, через полминуты от аппарата пришельца распространились яркие лучи, постепенно складывая голограмму величественного древнего памятника иудейской культуры в натуральную величину. Люди падали на колени, воспевая Машиаха, царя Израиля и всех народов. Меж тем голограмма накрыла собой всю территорию храмовой горы, включая и мечеть Омара, воссоздав всё в первоначальном виде.

— Ну, теперь вы можете возводить храм точно по указанным линиям, как по отвесам, — обратился младший Виндзор к обалдевшим голливудским специалистам. — Через месяц он должен быть готов к торжественной церемонии. Поэтому давайте используйте свои киношные штучки: папье-маше, пенопласт, но фактура не должна выглядеть имитацией.

— А что делать с мечетью? — осторожно поинтересовался голливудский художник. — Её никак не убрать. Она стоит на месте храма Соломона.

— Завтра разберёте её, — безапелляционно заявил Антихрист, — уже скоро от неё останутся только руины.

Не успели люди осознать его слова, как в Иерусалиме объявили воздушную тревогу, и начался ракетный обстрел со стороны мусульманского союза. Где-то в километре раздался первый взрыв. Все моментально осознали, о чем говорит Машиах, и попятились от Храмовой горы, ожидая того, что должно было сбыться. Антихрист вернулся на корабль Изувиля, довольный тем, что всё происходит по плану.

— Ну, когда? — Дрожа от нетерпения, принц прильнул к смотровой панели корабля, всматриваясь в огромный золочёный купол мечети.

— Смотри! — Изувиль направил яркий луч в сторону горизонта, создавая тоннель для перехвата арабской ракеты.

Вскоре внутри тоннеля замелькала светящаяся точка ракеты. Мощный смертельный заряд, захваченный лучом, изменил первоначальную траекторию и последовал прямо на мечеть. Раздался оглушительный взрыв, и купол мечети провалился внутрь здания, обрушив за собой ещё и половины стен.

— Надо помочь рабочим быстрее разгрести строительный мусор, — заметил принц.

Следующая захваченная лучом ракета завершила разрушение мечети, попав точно под основание.

— Это просто замечательно, — радовался принц Харольд Мессия. — Теперь пусть эти исламисты сами себя винят.

— Теперь они точно передерутся, выясняя, кто из них отправил ракеты в мусульманскую святыню, — согласился Изувиль. — Их междоусобица поглотит их окончательно и лишит остатков сил. Можно сказать, ислам закончился сегодня на развалинах этой мечети.

Джек Фаррел пришёл вечером и с порога заявил, что ему нужно срочно уехать по работе. Алёна с облегчением выдохнула, радуясь, что его не будет рядом и она не испытает вчерашнего дискомфорта. Утром, проснувшись, она испытала стыд за то, что проявила слабость и допустила англичанина ближе, чем хотела. Словно откупилась от него, отблагодарила за спасение. Было неловко, она даже не смотрела мужчине в глаза, боясь, что выражение лица выдаст её истинное к нему отношение. Брезгливость и стыд. И как она могла, без любви, из одной благодарности. Фу… Мужчина словно чувствовал её отношение, был немного потерян. Говорил так, словно старался избежать разрыва ещё не начавшегося романа. Но она заставила себя расставить все точки между ними, честно признавшись, что не любит его.

— Я подумал, что уеду, зная, что меня в Москве ждёт любимая женщина и сын, — срывающимся голосом произнёс «английский капитан».

— Джек, давайте посмотрим правде в глаза. — Алёна сделала над собой ещё одно усилие, откинув нахлынувшую жалость к мужчине. — Любимая женщина, как вы выразились, не любит вас и никогда не полюбит, потому что в памяти другой мужчина. Это раз! Её сын — это её сын. Не ваш. Это два! Поэтому нет ничего такого, ради чего стоит расстраиваться. Останемся друзьями. И простите меня за вчерашнее поведение.

— Да за что мне вас прощать? — удивился Фаррел.

— Ну, не знаю, — смутилась Рощина. — Может, я дала вам напрасную надежду.

— О чём вы? — ласково улыбнулся он. — Не переживайте, я вас понимаю больше, чем вы думаете. Друзья так друзья. Тогда до встречи? По рукам?

Он протянул для прощания руку. Рощина, удивлённая таким поворотом, радостно ответила рукопожатием и чмокнула его в щёку.

— Надеюсь, по-дружески? — съёрничал Фаррел на прощание, окончательно разряжая напряжённую ситуацию…

…В самолёте Юродивый ещё и ещё раз прогонял в памяти минуты расставания. Жаль, ему не удалось хоть таким образом вернуться в свою семью. Пусть английским капитаном, всё равно, лишь бы быть с женой и сыном. Не получилось! Да, он мог попытаться соблазнить свою жену, трансформировавшись во внешность брутального красавца. Но тем самым он сам у себя провоцировал ревность к жене. Ведь даже в Джеке Фарреле боролись два чувства: первое — на поверхности — желание снова обладать своей женой любой ценой, второе — ревность адвоката Соболева к «английскому капитану Фаррелу». Когда Алёна дала Фаррелу отворот, всё поменялось, пришли разочарование и грусть, но в глубине души стало тепло, Юродивый понял, что жена не смогла его забыть. Что теперь оставалось? Запретить себе думать о семье он уже не мог. Перед глазами постоянно возникал образ сына, которого хотелось назвать «сынок» и услышать в ответ не менее желанное «папа». Конечно, он мог явиться к сыну таким, какой он есть, — «дядей Юрой», и ему будет позволено играть с сыном, но о жене точно можно забыть навсегда. Истории в стиле «Красавица и Чудовище» заканчиваются счастливо только в сказке. Ему обратное превращение в принца заказано.

Самолёт приземлился в Салониках. Старец Иоаникий, весь полёт читавший молитвы и заснувший пред самой посадкой, проснулся и в растерянности искал знакомые очертания своего скита. Остальные монахи спешили покинуть самолёт и поскорее ступить на православную греческую землю. Встречающий их микроавтобус с чудаковатым греком быстро домчался до Уранополиса, где их ждал небольшой катер, который доставил гостей на причал Свято-Пантелеймонова монастыря. На причале их встречал встревоженный настоятель и братия, которые рассказали гостям, что сегодня с другой стороны полуострова на территорию Иверской обители высадились турецкие войска и в монастыре была слышна оружейная стрельба.

— Мы уж хотели послать в грузинский монастырь своих братьев, но побоялись за их жизнь, — перекрестился седобородый настоятель, — решили вас дождаться.

— И правильно сделали, — одобрил отец Иоаникий, представляя пантелеймоновским монахам Юродивого. — В монастырь пойдёт брат Юрий, ему нужно только дать кого-нибудь в проводники.

После сытного обеда, получив благословение старца Иоаникия и отца настоятеля, Юродивый вместе с пожилым, но крепким монахом Евпатием отправились к Иверскому монастырю, практически напротив русской обители. Дорога напрямик была сложна и опасна, поскольку проложена по склонам гор в виде небольших тропок по самому краю пропасти. Она петляла, то устремляясь вверх, то по противоположным отвесным спускам, где можно было продвигаться ползком. Юродивый быстро понял, почему ему в провожатые предоставили этого монаха, когда увидел в его рюкзаке альпинистское снаряжение. Его ловкие движения выдавали бывшего альпиниста. В нескольких самых опасных местах он ставил московского брата в связку и полз первым, подстраховывая Юродивого на подъёме. Одолев отвесный перевал, брат Евпатий помолился с благодарностью Богу и сложил свои верёвки и карабины в тайник, устроенный в дупле дерева.

— Всё, дальше дорога будет лёгкая, всё время под гору, — радостно сообщил монах.

И правда, оставшуюся часть пути они преодолели быстро и без усилий. Ещё засветло добрались до Иверской обители. Юродивый направил бинокль на караул турецких военных. У пристани стояли несколько военных катеров, в нескольких сотнях метров на рейде — военный турецкий корабль.

— Дальше я сам, жди меня до утра, если не приду, уходи назад один, — проинструктировал он своего проводника.

— Я буду ждать, — спокойно ответил монах, перекрестив уходящего брата.

Спускаясь в направлении монастырских стен, Юродивый ещё не имел чёткого плана действий. Он знал только, что икона Иверской Богоматери не должна попасть в руки мусульман. У самого монастыря он стал невидимкой и спокойно прошёл мимо турецкой стражи к главному входу в обитель. Уже у входа увидел с левой стороны небольшую привратную церковь. Недолго думая «вошёл» в каменную кладку и «поплыл» по ней наверх, к месту хранения иконы. Там царил полумрак. Света от небольшого окна не хватало, светильники и подсвечники пустовали. Иконы не было. Осталось только место, где могла находиться святыня православия.

Не зная, как быть дальше, невидимка выглянул во двор монастыря, в середине которого стоял большой красивый собор Успения Пресвятой Богородицы. У входа толпились турецкие военные, укладывающие в деревянные ящики иконы и дорогую церковную утварь. Среди них выделялся турецкий офицер и какой-то гражданский. Уже стемнело, и Юродивый не мог разглядеть его лицо, зато узнал голос. Это был секретарь Антихриста Владилен Мерзавой, тот самый магистр сатанистов, который в далёком 1999 году на деревенском кладбище чуть не принёс в жертву мать его сына. Теперь этот слуга Сатаны оскверняет святыни православия.

Юродивый почувствовал, как внутри него закипает злоба. Переборов её, он взял себя в руки и проследовал за Мерзавым, который направился в служебные помещения монастыря. Зайдя в кабинет отца настоятеля, он первым делом налил себе рюмку виски и закурил сигару. Невидимка сел рядом в кресло, надеясь, что Мерзавой каким-то образом укажет местонахождение иконы. Но тщетно. Он сидел за планшетником, прочитывая почту и делая какие-то распоряжения. Невидимка уже совсем отчаялся, но в этот момент на планшет поступил видеовызов по скайпу.

— Как твои успехи? — услышал невидимка голос своего заклятого врага.

Юродивый зашёл за спину Мерзавому. Так и есть, на связи Харольд.

— Всё по плану, — доложил секретарь. — Икона изъята и подготовлена к отправке. Сейчас на очереди предметы отправления христианского культа из золота. Когда закончим, вызовем настоятеля и потребуем передать Иверскую икону, пусть думают, что она сама исчезла, как описывают их пророчества.

— Подожди, мой ангел-хранитель хочет тебе что-то сказать, — прервал его Антихрист, и на экране появилась большая серая голова Изувиля. Вены на его голове набухли, круглые, лишённые ресниц глаза были налиты кровью. Юродивый, стоящий за спиной Мерзавого, почувствовал, что этот пришелец смотрит ему прямо в глаза. Стала неуютно, озноб пробежал по спине, захотелось отвести взгляд.

— Слушай меня, Оборотень, и не отводи глаз, — раздался голос падшего ангела. — Ты возомнил себя сильным мира сего, но знай, ты ничтожество по сравнению со мной. Ты невидим только для людей, но я тебя вижу стоящим за спиной Мерзавого.

Мерзавой, сразу догадавшись, с кем разговаривает пришелец, инстинктивно оглянулся назад на пустую комнату. Никого не увидев, испугался ещё больше и, не зная, что предпринять, рассёк рукой пространство перед собой. Рука не встретила сопротивления, и это хоть немного успокоило статс-секретаря.

— Я знаю всё о твоих планах, — продолжал последователь Сатаны. — Тебе до сих пор удавалось одерживать победы, потому что не было меня. Я расправлюсь с тобой с такой же лёгкостью, как ты расправляешься с обыкновенными людьми. Даю тебе минуту на размышление. Не послушаешь свой разум, пеняй на себя.

Изувиль исчез. Вместо него на экране появился бледный Антихрист, который всматривался в пространство за спиной Мерзавого, тщетно пытаясь рассмотреть ненавистного Оборотня.

Юродивый мысленно стал молиться Богу, прося у Него помощи. Мерзавой стремительно выбежал из комнаты, закрыв её на ключ. После этого закричал, призывая турок. С той стороны двери послышался гул шагов, лязг затворов автоматов. Невидимка продолжал молиться, призывая в помощь Богоматерь. Дверь распахнулась, и несколько автоматных стволов стали поливать свинцом комнату.

— Стойте! Икона! — закричал Мерзавой, вспомнив об оставленной в кабинете иконе Иверской Богоматери.

Он забежал в изрешечённое помещение и, подставив лестницу, полез на книжный шкаф, где лежал большой чехол с иконой. Сняв чехол, Мерзавой осмотрел святыню.

— Весь шкаф в пух и прах, а ей хоть бы что, — с раздражением констатировал статс-секретарь «Нового порядка».

Невидимка перекрестился на образ, перебирая в голове дальнейшие варианты развития событий.

— На корабль! — приказал Мерзавой, и вся группа под прикрытием автоматных стволов попятилась к выходу.

Юродивому позади группы было смешно наблюдать, как турки пятятся от «него», когда он уже за их спинами. Но ситуация осложнилась. Погрузив икону в катер, Мерзавой немного успокоился.

— Как доставите груз на крейсер, сразу же доложите, — проинструктировал он турецкого офицера.

Катер с матросом, офицером и невидимкой на борту отчалил от пристани. Матрос-рулевой находился в рубке, а турецкий офицер — возле иконы на корме. Юродивый спустился в небольшую каюту и включил трансформацию.

Катер уже стал выходить из бухты, когда офицер увидел себя, поднимающегося на корму. Жуткое ощущение, словно от опиума. «Всё из-за этой христианской иконы», — мелькнуло в голове турка. Эта Иверская Богоматерь наказывает его за то, что он посмел украсть её лик и увезти из обители. Она разделила его душу на две половинки! И теперь вторая — злая сущность — хочет его смерти. Между тем его зеркальное отражение медленно приближалось.

Турок попятился к борту катера, а потом, призывая Аллаха, решительно прыгнул за борт. Рулевому послышался шум, и он выглянул из рубки. Офицер направлялся прямо к нему. В руке он увидел пистолет. Страх охватил рулевого. Он никак не мог понять, «зачем эфенди доставать оружие, ведь на катере только они двое да эта "гяуровская" доска». Офицер взвел курок и показал дулом пистолета за борт катера. Рулевой спросил, что произошло, но в ответ услышал предупредительный выстрел в небо. Следом ствол пистолета недвусмысленно был направлен ему в грудь.

Но ещё до того за бортом раздался новый всплеск. До турецкого крейсера оставалось не более двухсот метров. Юродивый встал за штурвал и резким маневром направил катер к берегу, держа курс за береговые скалы. Он запустил обратную трансформацию и тут же пожалел, так как не учёл, что прозрачная рубка может выдать его с головой. Подтверждением этому стала очередь из крупнокалиберного пулемёта.

До берега оставалось совсем немного, когда с крейсера выстрелила пушка и по правому борту катера поднялся огромный столп воды. Его чуть не завалило на бок. Юродивый понял: если он остановится бросить якорь, немедленно взлетит на воздух от следующего попадания. Прибавив ходу, он направил катер в сторону небольшой проплешины среди осколков прибрежных скал, к которому, оказалось, существует водный путь. Но он ошибся. Борта заскрипели о подводные препятствия, катер затрясло, словно машину на бездорожье, но, за счёт увеличения скорости и инерции, ему удалось проскочить сквозь небольшую расщелину в подводных обломках, после чего его выбросило на берег. Юродивый от удара вылетел на мелководье, но не успел прийти себя от такого маневра, увидев в небе продолговатый летательный аппарат с исходящим лучом, который пытался высветить место выброски катера и, словно лазер, прожигал камни и песок.

Юродивый понимал, кто находится на борту, и быстро перешёл в невидимое состояние. И вовремя, ещё секунда-две, и лазер испепелил бы его. Невидимка бросился обратно на катер, но поздно на корме стоял «большеголовый», с ухмылкой ожидая его возвращения. В руках Изувиль держал чехол с иконой Богоматери.

— Я же говорил, что вижу тебя. — Его взгляд безошибочно отслеживал все передвижения невидимки. — Я не могу уничтожить твою нематериальную сущность, но заставлю тебя вернуться в материальное тело, и тогда тебе конец. Вот смотри, я сейчас на твоих глазах буду сжигать икону Иверской Богоматери. Попытайся её спасти, но помни: станешь видимым — уничтожу.

Луч с летательного аппарата, словно сверхмощный сварочный аппарат, прорезал борт катера и остановился около падшего ангела.

— Ну что же ты, христианин, сын священника, не бросаешься спасать святыню? — С этими словами он стал приближать икону к лучу.

Не зная, что предпринять, но повинуясь велению сердца, невидимка направил свою сущность в чёрный плоский чехол. Он хотел попробовать обернуть собой святыню и трансформироваться в не поддающуюся лазеру броню и таким образом спасти. Изувиль радостно заржал, захлопнув приготовленную ловушку.

— Нет защиты от моего лазера, он наполнен силой адского пламени. — И тут же, не мешкая, подставил икону под смертоносный луч.

Чехол с иконой вспыхнул и в один момент превратился в пепел.

— Дьявол, — недовольно выругался Изувиль, увидев невредимую суть оборотня. — Что же ты ничем не обернулся? Страшно гореть в адском пламени? Продал ты свою веру, отступник.

Юродивый не ответил, хотя подмывало сказать, что тот сжёг не образ Богоматери, а пустой чехол. Проникнув внутрь, он увидел, что образа нет, лишь пустая доска, подложенная для веса. Образ таинственным способом исчез. И понятно. Иверская Богоматерь не должна попасть в поганые руки исчадия ада.

— Запомни, Оборотень, постоянно находиться в невидимой сущности ты не сможешь. — Изувиль был в приподнятом настроении. — С сегодняшнего дня, когда снова обернёшься человеком, придётся всегда быть начеку, ждать моего внезапного появления. Я в любом случае уничтожу тебя, как ошибку Сатаны. Сотру, как ластик стирает помарку в тетради.

С этими словами падший ангел влетел в световой тоннель, направляясь в летательный аппарат. Не успел невидимка и глазом моргнуть, как аппарат устремился к линии горизонта, исчезнув в долю секунды.

Слух об исчезновении Иверской иконы Божьей Матери моментально разлетелся по всему Афону. Монахи, готовые защищать свои обители от вторжения турецких войск, разом впали в уныние, смиряясь с предстоящим переселением. Турки оккупировали весь северо-восток полуострова. Частичная зачистка от православных началась уже на юге и вот — вот грозила подойти к стенам российского православного монастыря. Греция проиграла несколько битв в Эгейском море, а её немногочисленный флот полностью разгромлен турецкой армадой. Турецкие войска, дислоцированные на территории турецкого Кипра, перешли определённые ещё ООН границы и взяли под контроль всю греческую часть острова, на следующий день вошли во Фракию под благовидным предлогом защиты мусульманского населения. Прошедшие при посредничестве НАТО переговоры не увенчались успехом. Турция претендовала на часть спорных территорий, греческий континентальный шельф в Эгейском море, и настаивала на своём протекторате над слабым соседом, для чего предложила унизительный двухсторонний договор. Греки отказались и объявили о всеобщей военной мобилизации. Россия отправила Турции ноту протеста в связи с её действиями на Афоне, требуя воздержаться от дальнейших действий и покинуть святую землю. Впрочем, без ответа. Турки ещё больше активизировались в Афоне, вплотную подойдя к Свято-Пантелеймонову монастырю.

Царь выслушал рассказ своего помощника с огромным вниманием, иногда по-детски открывая рот от удивления.

— Теперь я подвергаю вас риску, мне лучше бы сейчас вернуться в невидимую сферу, — напомнил Юродивый Романову про угрозу пророка Антихриста.

— Это не пришелец, — поразил Юродивого ответ Михаила Георгиевича, — это падший ангел Изувиль, правая рука Сатаны, данный Антихристу в помощь. Он, конечно, очень силён и грозен для всех и для тебя тоже, но не для меня.

— Как так? — обрадовался удивлённый помощник.

— У меня самая сильная защита — от Святой Троицы.

— Зачем же вам я? — поник защитник. — Что я могу? Только помешаю.

— Тебя послал Господь, значит, нужен, — успокоил его Романов. — Ты уже не раз спасал меня от смерти. Но от посягательств сил ада я защищён. Так что рядом со мной ты в полной безопасности, но в иных условиях должен беречься.

— Тогда мне нужно переехать на проживание в Кремль, — пошутил помощник. — Небольшой кабинетик с диванчиком найдёте для меня?

— А что, может, и в самом деле тебе жить на одном со мной этаже, я распоряжусь подготовить тебе соответствующее помещение, — совершенно серьёзно отреагировал Михаил Романов.

— С моей внешностью я всю кремлёвскую обслугу распугаю, — смутился Юродивый. — Уж лучше в съёмной квартире поживу.

Телефонный звонок прервал их разговор. По мере того как он слушал, его лицо становилось мрачнее тучи. Наконец он положил трубку.

— Бедный мой народ, сколько трудностей и горя ещё предстоит ему пережить. — На его глаза навернулись слёзы, он повернулся к иконам, крестясь и прося у Господа послабления русскому люду.

Юродивый молча перекрестился, не пытаясь даже интересоваться, что произошло.

— Турки захватили греческий монастырь, соседний с нашим, русские монахи не уходят и просят помощи, — пояснил Романов.

— Где сейчас исчезнувший образ Иверской Богоматери? — вздохнул Юродивый. — Исполняется пророчество. Пропала икона, и почти тысячелетнему существованию афонского братства — конец.

— Образ Богоматери в нас самих, и святая Заступница ещё покажет себя, как только православие явит твёрдость духа и преданность её Сыну, — уверенно заявил Романов.

— Может, мне вернуться и помочь монахам в этот трудный момент? — предложил Юродивый. — Что им делать, срочно уходить или оказаться под турками?

— Мы не дадим святых отцов в обиду. — Царь нахмурил брови, принимая ответственное решение. — Но тебе не стоит возвращаться. Сегодня ночью на помощь братьям высадится батальон воздушного десанта и спецподразделение военной разведки.

— А если турки откроют огонь?

— Ответим. Нам не впервой отстаивать веру, — улыбнулся царь.

— Десанту будет тяжело в одиночку, — с сомнением высказался Юродивый.

— Почему в одиночку, мы обеспечим его силовым прикрытием, — заверил Романов. — Вчера ночью мы с Генеральным штабом армии досконально обсудили возможность подобного развития событий.

— А что греки? — поинтересовался Юродивый.

— После предательства НАТо греки и их армия деморализованы, — грустно констатировал Романов. — Объявленная мобилизация только ускорит их поражение. Масштабные боевые действия чреваты сотнями тысяч жертв. Вчера днем у меня состоялась неофициальная — тайная — встреча с руководством Греции, включая архиепископа Афинского и всей Эллады. Просят о военной помощи.

— И что будет? — с тревогой поинтересовался собеседник.

— Война, — спокойно констатировал Романов. — Война, о которой мечтают враги России, желающие ослабить её мощь. Но они ошибаются. Это будет война за Православную веру. Мы объявим её и выступим на стороне греков. Я подписал вчера Договор об оказании взаимной военной помощи. Очень скоро информационные каналы объявят об этом договоре, и, если Турция не уйдёт с захваченных территорий, начнём военную операцию на суше и на море. А формальным поводом послужит чинимый турками произвол на афонской земле. Нас поддержит православное население Болгарии, Грузии, Сербии и Черногории, народное ополчение этих стран придёт на помощь греческим братьям.

Юродивый с любовью смотрел в одухотворённое лицо православного Царя-Победителя, появление которого предсказывали русские святые старцы. По окончании разговора он спустился вниз, сел в машину и выехал из Боровицких ворот, решив проехаться по Москве. Но через несколько сотен метров он застрял в «мёртвой» пробке. Его скромный автомобиль, лишённый отличительных знаков государственной власти, не мог себе позволить выехать на разделительную полосу, не говоря уже о выезде на встречку. Дёргаясь в общем потоке, он незаметно для себя оказался рядом с домом своей семьи. Ноги, словно сами, привели его к знакомому месту. Чтобы припарковать машину, пришлось заехать во двор Алёниного дома. Он остановился неподалёку от детской площадки, где играла ребятня. Он взглянул в салонное зеркало. Пожилой, уродливый бомж, приодетый в приличный костюм. Словно герой реалити-шоу о социальной адаптации бродяг. Даже в монашеской рясе он выглядел лучше, чем в этом цивильном наряде, столь разительным был контраст. Выйдя из машины, мужчина решил устроиться на одной из многочисленных лавок и просто посидеть в ожидании возможной встречи с сыном или женой. Он не собирался выходить им навстречу, а лишь одним глазком глянуть на родных сердцу людей.

— Дядя Юра! — услышал он за спиной оглушительный мальчишеский крик. — Вы к нам в гости!

Обернувшись, он увидел Алёну, с трудом удерживающую за руку рвущегося к нему Всеволода. Но он вырвался и, подбежав к Юродивому, по-детски обхватил его руками.

— Здравствуйте! — вслед за сыном подошла его жена, напряжённо всматриваясь в незнакомого мужчину.

— Это дядя Юра, познакомься, мама, помнишь, мы с бабушкой тебе о нём говорили, он меня от бандитов забрал, — захлёбываясь от радостной встречи, тараторил Севка.

— Вы к нам? — настороженно поинтересовалась молодая женщина.

Юродивый почувствовал, что больше всего на свете Алёна хотела бы сейчас услышать от него отрицательный ответ.

— Нет, я просто случайно оказался рядом и решил пересидеть автомобильную пробку.

— У нас во дворе? — Она смотрела на него с сомнением.

Мужчина пожал плечами, словно говоря: «Хотите — верьте, хотите — нет».

— Ты будешь со мной играть? — Севка потянул мужчину за пиджак в направлении подъезда.

— Не надо, Сева. Дядя…

— Юра, — напомнил ей муж.

— Дядя Юра очень спешит, ему надо по делам, — стала отговаривать сына Алёна, краснея от стыда до корней волос.

— Мам, ты чего, не слышала, он попал в пробку, а пробка — это два-три часа, — с детской непосредственностью оспорил её слова сынишка.

— Ну, может, зайдёте на чашку чая? — сдалась перед настойчивостью сына мать.

Юродивый понимал, что женщина не хочет пускать в свой дом этого пожилого уродца и ему лучше бы отказаться, но он не смог противиться своему нежданному счастью хоть немного побыть рядом с ними. Как и предполагалось, Севка захватил дядю Юру в плен и очень не хотел прерываться на чаепитие. В конце концов они оказались на кухне все вместе. Севка, очень довольный, лопал варенье и болтал ногой, периодически лупя отца по коленке. Алёна произнесла пару дежурных слов благодарности и снова покраснела. Ей было неловко перед человеком, который спас её ребёнка, но она не могла воспринимать его физически. Боялась. По её мнению, этот несчастный мужчина собрал в себе всё самое уродливое, отталкивающее внимание женщины. Изъеденное оспой лицо, редкие сальные волосы, заячья губа и широкий нависающий нос, асимметричные, расположенные у самой переносицы косящие глаза, веки почти без ресниц, редкие брови. Голова неправильной формы, большие мясистые уши, беззубый рот, не говоря уже об общей дистрофии тела. Ей стало страшно, что её сын был рядом с таким отталкивающим человеком. И всё же женское любопытство взяло верх, и она поинтересовалась у гостя, как ему удалось вытащить сынишку из лап преступников.

— Дядя Юра, расскажи маме про мёртвую собаку, — попросил сынишка.

— Да, Севка всё время рассказывал мне про большую мёртвую собаку, ожившую в самый страшный момент, когда главный хотел убить сына, — оживилась женщина. — Как это могло случиться, может, Севка фантазирует?

— Дети всегда немного фантазёры. — Гость подмигнул мальчишке. — Но в данном случае сын вам сказал правду.

— Вот! А ты мне не верила, — торжествовал Соболев-младший.

— Такое бывает, когда собака заболевает чумкой или бешенством, — объяснил мужчина. — Она впадает в коматозное состояние, близкое к параличу всего организма, а люди думают, что животное умерло. Но под воздействием неизвестных факторов собака может на очень короткое время прийти в себя, становясь при этом очень агрессивной, не узнавать своих хозяев. Вот алабай и перекусил их главному загривок.

— А остальных кто обезвредил? — допытывалась журналистка.

— Я же говорил, они сами стали друг друга лопатами бить, — напомнил о своём существовании Севка.

— Ну вот, видите, — кивнул Юродивый, — парень правду говорит.

— И вы всё это тоже видели? — Журналистская привычка брала своё.

— Да, я застал уже самый конец, — уводя взгляд от её красивых глаз, кивнул гость.

— Странно, — продолжала буравить глазами странного спасителя сына молодая женщина. — Вся банда чуть ли не самоликвидировалась. Так не бывает.

— Но ведь было же, — улыбнулся Юродивый.

Сынишка убежал смотреть мультфильмы, и Алёна с гостем остались вдвоём. Не зная, как поддержать разговор, девушка вспомнила о том, что он каким-то образом был связан в Старославле со встречей и размещением в гостинице будущего царя России.

— А что там произошло в номере у Михаила Георгиевича? — поинтересовалась молодая женщина. — Тоже всё как-то странно. Я сначала видела его мёртвым, а потом он оказался на коронации. Кого убили в номере? Вы же тогда его встречали и на коронации были рядом, может, объясните мне, а то я до сих пор ничего понять не могу.

— Я не могу всего рассказать, — извиняющим тоном пояснил странный собеседник. — Врать не хочу, а правду нельзя.

— Ну, ведь убили кого-то? Может, двойника? — продолжала допытываться журналистка, видя, что имеет влияние на этого мужчину.

— Можно и так сказать, — неопределённо кивнул он.

Не зная, что ещё спросить, поинтересовалась, кем он работает. Узнав, что в царской канцелярии специалистом по особым поручениям, уважительно покачала головой.

— Вы так любите детей, у вас, наверное, и своя семья есть? — спросила женщина и тут же осеклась, понимая, что могла затронула очень болезненные темы и не самые приятные воспоминания.

— Есть и семья, и ребёнок. — Взгляд мужчины стал блуждать по полу.

Он почувствовал жар изнутри. Он не хотел врать, а сказать правду не осмелился бы. И всё же теплилась слабая надежда. «А вдруг она меня узнает? Не по внешности, нет! Просто удивится совпадениям или почувствует давно забытые ассоциации. Ведь сколько уже ей было подсказок. И "воскресший" царь, и подводный поцелуй, и ожившая собака…»

— Семья в Старославле? — заинтересовалась Алёна.

— Нет, в Москве. — Он почувствовал, как волна адреналина заполняет всё тело, словно мощный прибой.

— У вас девочка, вы говорили? — Алёна почувствовала дискомфорт.

Что ему нужно в её доме? Своя семья, престижная работа. Неужели так привязался к её сыну? Почему? Наверное, всё время мечтал о сыне, а родилась девочка?

— Нет, у меня сын.

Ответ мужчины породил ещё больше вопросов.

— Но он, наверное, уже взрослый, у него своя семья. — Она искала в его ответах объяснение своему волнению. — Наверное, уже скоро и внуки у вас будут?

— Моему сыну семь лет. — Ответ гостя обескуражил Рощину.

— Как Севке? — удивилась она. — А сколько же его маме, если это тактично спрашивать?

Юродивый почувствовал, как по спине бежит пот. Он, словно сапёр, пытался разминировать бомбу с множеством цветных проводков, действуя наобум, отрезал по очереди проводки и каждый раз, когда она не взрывалась, испытывал короткое облегчение, а затем возвращался к рискованному занятию.

— Да столько, сколько и вам, — отозвался мужчина, пряча глаза от хозяйки дома.

— Надо же, какая между вами разница большая, — удивилась Рощина. — Я же вам в дочери гожусь.

Алёна внимательней вгляделась в этого странного и некрасивого человека. Как молодая женщина могла его полюбить? Может, из-за того, что он близок к царю и материально обеспечен?

— Наверняка она глубоко верующая женщина, — предположила она.

— Нет, — усмехнулся мужчина, — увы. Но зато её мать очень набожна.

— Надо же, всё как у меня, — вырвалось у Алёны.

Оба замолчали. Рощина удивлялась, что молодая женщина может жить с таким уродцем. Но почему ей так тяжело находиться рядом с ним? Вызывает у неё негативные ассоциации? Ведь он спас её ребёнка. А она ждёт не дождётся, когда он соберётся уходить. Словно подслушав её мысли, мужчина стал прощаться и под недовольное хныканье сына покинул квартиру. Как только дверь за ним захлопнулась, Алёну вдруг осенило. Он напомнил ей погибшего мужа. Точнее, об одной его короткой трансформации. Той, промежуточной. Нищего бродяги, городского сумасшедшего, юродивого. Она толком и не запомнила, как выглядел её муж в тот короткий момент, да и видела-то всего один раз.

Однако она почему-то была уверена, что он был похож на её сегодняшнего собеседника. В голову полезли нелепые ассоциации. Глупости, от которых стало неприятно, если не сказать противно.

Принц Харольд Мессия выступал на Чрезвычайном конгрессе ведущих мировых держав, обвиняя Россию и Грецию в эскалации православной экспансии.

— Это единственная ветвь христианства, которая, защищая своих догматов, готова пойти на всё. — Его эмоциональные призывы к саммиту тонули в гуле одобрения и поддержки. — Россия под лживым прикрытием защиты христианского государства старается удовлетворить свои имперские амбиции, которые с новой силой возродились с установлением в стране монархии. Теперь они проливают кровь невинных людей из трёх стран — Турции, Греции и своей собственной. Они высадили на святой Афонской горе десантную дивизию и таким образом оккупировали весь полуостров. Теперь на святой земле кровопролитие. Черноморский флот, усиленный группировкой Балтийского флота, вошёл в Средиземноморье и готов в любую минуту начать боевые действия против Турции в её территориальных водах. Согласно разведданным, Россия в этой войне хочет очередного передела Европы, захватив часть территории Турции.

В зале послышались призывы покончить с варварским государством и поделить огромные территории. Довольный Антихрист обвёл взглядом зал и особо остановился на полномочном представителе России.

— России предложено в двадцать четыре часа отвести свои войска обратно и выплатить Турции многомиллиардный ущерб, в противном случае посланец Абсолюта пророк Изувиль призовёт с неба силы инопланетной цивилизации, с помощью которых мы уничтожим войска русского императора.

Его речь была встречена оглушительными аплодисментами. Российский представитель, которому не дали ответного слова, был вынужден покинуть зал. К принцу Харольду подошел Верховный магистр Вселенской масонской ложи Дэвид Голдмир.

— Американский президент ждёт вас, обговорить детали участия авиаотряда НЛО.

Встреча состоялась в президентском номере отеля Hyatt Regency London.

Американский президент, который входил в Великую масонскую ложу и был одним из её высших магистров на Американском континенте, сначала поприветствовал Верховного магистра, а затем подошёл к принцу и поцеловал его руку.

— Ваше высочество, правильно ли я понял, пришло время использовать наше секретное оружие? Или эту миссию вы доверите исключительно посланцу Абсолюта?

— Его летательный аппарат тоже примет участие, но, я думаю, и вашим разработкам пора найти практическое применение, довольно обывателей пугать.

Мужчины засмеялись.

— Какой урон следует нанести русским? — поинтересовался президент.

— Необходимо полностью уничтожить флот и сухопутные войска, задействованные в зоне греческо-турецкого конфликта. Однако обставить дело так, что это возмездие инопланетной расы, и заверить в том, что они по-прежнему наши союзники, — кивнул принц Харольд. — Тем самым русские не смогут использовать свой ядерный потенциал против Америки и её союзников. Разве не этого ваша страна и все мы столько времени ждали?

— Безусловно, — улыбнулся американец. — Только очень важно соблюдать конфиденциальность. Нельзя, чтобы русские узнали, что эскадрилья летающих тарелок имеет земное происхождение и сделаны они на наших секретных базах.

— Если они в своё время, имея мощный КГБ, не узнали о ваших сепаратных контактах с инопланетянами и получении от них ряда технологий, теперь, когда ФСБ возглавляет мой человек, вам уж точно нечего бояться, — успокоил принц.

— Тогда уже завтра мы атакуем русских, — решительно кивнул президент США.

— Согласуйте детали операции с турками, а то они с перепугу чего доброго разбегутся, — пошутил напоследок Антихрист…

…Сергей Сергеевич ещё раз перечитал указ Михаила Романова об увольнении его с должности директора ФСБ. В целом список уволенных из его ведомства занимал три страницы. Люди, которых он тщательно подбирал и расставлял на ключевые позиции. В ведомстве осталось буквально несколько человек, но в маленьких чинах, хотя и не запятнали себя настолько, чтобы попасть на заметку «чистильщику», составлявшему эти чёрные списки. Он позвонил Мерзавому, тот посоветовал ему срочно улетать в Лондон.

— Очень кстати, а то завтра начнётся такой шум, что ты, Тихоня, и сам бы вылетел из своего кресла за то, что своевременно не располагал информацией, — довольным тоном пошутил в трубку его старый друг.

Тихоня позвонил своему подчинённому подполковнику Дроздову, стоящему в том же списке в первой десятке, и приказал срочно оформить выездные документы в Англию. Он уже собирался уходить, но в кабинет вломился оперативный дежурный с экстренным сообщением, полученным по дипломатическим каналам от русского резидента в Европе.

«Завтра на рассвете на контингент российских войск в Греции будет совершено нападение инопланетных кораблей». К шифровке прилагалась стенограмма речи английского принца на сегодняшнем форуме ведущих держав, особо был подчёркнут «крестовый поход русских» и возмездие им со стороны инопланетной цивилизации.

— Тебя не увольняют? — спросил подчинённого генерал Иванов.

— Что? — не понял сотрудник.

— В списках есть? — уточнил бывший руководитель.

— Нет, — с некоторым облегчением замотал головой офицер.

— Будешь, — отчеканил Иванов. — Если хоть одна живая душа узнает об этой депеше. Понял?

— Так точно! — рявкнул майор безопасности.

Выйдя из кабинета бывшего руководителя, он, недолго думая, постучался в кабинет его зама, который в приказе на увольнение не фигурировал…

…Ночью военно-транспортный вертолёт доставил Юродивого в Афон и высадил на площадке перед воротами монастыря. У трапа его подхватили русские десантники, которые несли охрану русского Свято-Пантелеймонова монастыря. Юродивый в камуфляжной форме без знаков отличия предстал перед командиром оперативной десантной группы, красивым, физически развитым исполином-десантником с полковничьими звездами, идеально выбритым, в наглаженной форме. На его фоне Юродивый выглядел как пригретый военными бродяга-нищий.

— Полковник Трошин Александр Иванович, — представился военный.

— Александр Соболев, — непривычно для себя отрапортовал Юродивый.

— А отчество?

— Иванович, — поспешно добавил бывший адвокат, понимая, что с его внешностью нелепо представляться одним именем.

— Полные тёзки, — улыбнулся военный. — Вы привезли мне письмо?

— Так точно.

Полковник прочитал приказ начальства и с уважением посмотрел на невзрачного человечка.

— Уж не знаю, как вы будете действовать, выполняя задание, и в чём оно заключается, но со своей стороны окажу вам любую посильную помощь, — заверил военный.

Юродивый поблагодарил, хотя и не представлял, какая помощь понадобится в предстоящем бою против пришельцев.

— Может, дадите инструкции на случай появления летательных аппаратов, — словно прочёл его мысли офицер-десантник.

— Дайте мне знать, когда это произойдёт, — нашёлся с ответом бывший адвокат.

В подобной ситуации он оказался впервые. Зная о неограниченных возможностях инопланетной техники, которые ему были продемонстрированы пророком Антихриста, он спас себе жизнь, лишь оставаясь невидимой сущностью. Но эти ребята и их командир не смогут стать невидимыми перед лицом смертельной угрозы. Летательному аппарату достаточно лишь выпустить смертоносный луч, и все защитники православного монастыря превратятся в пепел. Под утро он заснул, так и не придумав спасительного алгоритма. Ему приснился Изувиль. Монстр держал за одну руку его сынишку, за другую Алёну. Словно глава семьи на совместной прогулке. Лиц жены и сына он не рассмотрел, зато увидел язвительную кривую улыбку Изувиля, адресованную ему лично. Словно он его дразнил, предлагая открытый бой.

— Вставайте, Александр Иванович, прилетели гады, — растормошил его полковник ВДВ, прогоняя поганый сон.

Выйдя на монастырскую крышу, Юродивый увидел около десятка летающих тарелок, мерцающих переливающимися огнями. Они висели полукругом над монастырем, загораживая выход в море, от одной горы до другой полностью перекрывая бухту.

— Блокируют, ясно дело, — буднично прокомментировал Трошин, передавая тёзке полевой бинокль.

Его спокойствие внушало уважение и уверенность. В бинокле один летательный аппарат отличался от остальных. Его Юродивый узнал сразу поскольку это был корабль Изувиля. Словно флагманский крейсер, возглавляющий эскадру.

— Мне нужно на гору чтобы стать вровень с ними, — распорядился Юродивый. — А вы скрывайтесь в подвале, как только увидите яркий луч из большого корабля.

Вскоре он в сопровождении двух бойцов поднимался над стенами монастыря, забираясь всё выше. Он с трудом поспевал за молодыми бойцами, и они, скрестив руки, попросили его сесть и обхватить их за шеи.

— Вот ещё, я не инвалид, а вы не рикши, — попытался сопротивляться мужчина.

— Приказ Трошина.

Бойцы были непреклонны, и ему пришлось подчиниться.

Восхождение по узкому извилистому серпантину существенно ускорилось. Оставалось только удивляться физической подготовке десантников.

Между тем главный летательный аппарат выпустил луч, который стал сканировать монастырь, оплавляя его металлическую крышу и рассыпая каменные стены, словно возведённые из песка. Полковник, помня предупреждения странного тёзки, увёл монахов и бойцов в глубокие монастырские подвалы. Даже спускаясь по ступенькам, монах читал молитвы, глядя не под ноги, а в свой молитвенник. Трошин удивлялся. В маленьком закоулке подвала зажгли свечи, и оттуда продолжала исходить призывная молитва братьев, просивших у Господа и Матери Божьей помощи и спасения.

Юродивый уже находился вровень с ближайшей летающей тарелкой. Отсюда летательный аппарат можно было рассмотреть в бинокль во всех подробностях. Он поразился гениальности американских киношников, которые предугадали, что собой представляет тарелка пришельцев. Сейчас она постепенно приближалась всё ближе к горе, к тому месту, где сидел Юродивый в сопровождении бойцов. До неё оставалось не более трёхсот метров. В летательном аппарате мелькали какие-то всполохи и тени. Тени, похожие на гуманоидов.

— Сейчас я прошибу ей кабину и высажу мозги у одного из этих уродов, — передёрнул затвор десантник с одной лычкой на погоне, взяв тарелку на прицел.

— Нельзя этого делать, — замахал руками Юродивый. — Во-первых, ты нас обнаружишь, во-вторых, можешь промахнуться.

— Я лучший стрелок в батальоне, подтверди, — кивнул он второму бойцу, который был бледен и с трудом сдерживался, чтобы не выдать сковавший его страх.

Он, правда, попытался ответить, но лишь лязгнул зубами. Хотя и кивнул в подтверждение слов ефрейтора.

Юродивый видел, как постепенно равняются с землей монастырские постройки, и понимал, что вскоре, если ничего не предпринимать, погибнут все защитники монастыря, поэтому он не стал больше возражать и, воспользовавшись тем, что бойцы все своё внимание сосредоточили на цели, отошёл за уступчик и запустил трансформацию, расставаясь со своим телом. Раздалась очередь, и пули, одна за другой, рикошетом отскочили от полусферы кабины, разлетаясь, словно фейерверк, в разные стороны. И всё же результат проявился в виде сетки-паутины, покрывшей полупрозрачный материал кабины. Тарелка вильнула, на секунду потеряв управление, и приблизилась к горе, срезая верхушки деревьев. Невидимка, находясь на уступе, под которым летательный аппарат стабилизировал устойчивость, не раздумывая прыгнул на покрытый свечением и энергетическими всполохами корпус. Он ещё не знал, как поведёт себя его невидимая сущность, лишённая земного притяжения, поэтому выбрал самый простой способ попасть внутрь корабля.

Изувиль сразу понял, что Оборотень в монастыре. Им суждено было вести между собой роковую баталию, отстаивая непреклонные ценности своих богов. Изувиль знал, что его бог на земле сильнее. Сатана может в кратчайший срок уничтожить и Оборотня, и других верных Иисусу монахов, старцев и других праведных людей в долю секунды, но не делает этого, понимая, что, уничтожив христианина, он прямиком отдаёт его душу в руки своего противника, теряя её для себя безвозвратно. Мало того, души праведников пополняют войско Христово. Это сродни шахматной партии. Фигуры белые — добро, чёрные — зло.

Достоинства фигур в борьбе за души тоже разные. К примеру, душа монаха или игумена, если попадёт к Богу, укрепит воинство Христово и встанет в первых рядах Его ратников. Если же попадёт в лапы Сатаны, принесёт малую тактическую победу тёмным силам, оттягивая Второе Пришествие. И чем дольше, тем больше у Сатаны шансов на победу. Но Изувиль был не согласен с Дьяволом, полагая, что Оборотня нужно уничтожить, чтобы он не мешал Антихристу. Сатана же не хотел видеть своё творение воином Христа на духовном поле битвы. Он по-прежнему рассчитывал склонить Оборотня на свою сторону, и ему не нравилось, когда другой падший ангел ему указывает.

Изувиль внутренне восставал против первого падшего и хотел бы уйти. Но куда? История повторялась. Сатана восстал против Бога, а теперь второй по силе падший ангел идёт тем же путём. Только талантам Изувиля, в отличие от Дьявола, уже было тесно в земном и околоземном пространстве, путь ему везде заказан. Вверху Бог, внизу Сатана. Можно, конечно, пройти через череду чёрных дыр и выйти к изнанке Вселенной, но втайне от всех. Поэтому второй падший ангел вынужден служить Сатане, воплощая его планы. Хорошо ещё, что он имел некоторую свободу действий. Собственно, уничтожение Оборотня было своего рода местью Сатане. Его в этом всеми силами поддерживал Антихрист, а значит, он мог поколебать авторитет Князя тьмы, не опасаясь наказания.

Сделать назло и не пострадать. Заставить с собой считаться, как с равным. Такой мотивации хватало сполна, чтобы быстрее осуществить задуманное. Изувиль оторвался от плазменного луча, плавящего каменные монастырские строения, почувствовав, что Оборотня там нет. Он передал командование операцией начальнику американского спецподразделения, а сам сосредоточился на определении местонахождения Оборотня, настроив рецепторы на запах плоти.

Его сенсоры не подвели, обнаружив искомую человеческую субстанцию за монастырём почти на самой верхушке горы. В этот момент оттуда раздалась автоматная очередь. Тарелка вильнула под гору, но затем восстановила устойчивость. Изувиль вывел свой аппарат и выстрелил плазмой, настроенной на человеческую плоть. Счётчик поражённых целей отметил две жертвы. Но среди них не было той, главной. Изувиль со злостью догадался, что Оборотень в самый последний момент успел стать невидимым. Падший ангел призвал на помощь сущности параллельного мира и подключил себя к их возможностям. И сразу увидел невидимую сущность Оборотня на обстрелянной летающей тарелке. Он умудрился пробраться внутрь к экипажу. Изувиль не мог передать на борт американцев, что происходит. Они бы не поняли или, чего доброго, запаниковали. В своём невидимом состоянии он был не опасен американцам. Оставалось только ждать, когда Оборотень допустит ошибку…

…Плазменный луч первым прошёл сквозь него и ушёл за спину к горе, где находились десантники. Он не полетел вниз, хотя думал, что начнет падать и сможет выправить снижение. Однако его невидимая сущность осталась на месте. Зависла над пропастью и летающим аппаратом пришельцев. Юродивому впервые пришлось познавать свои возможности в данных обстоятельствах. Поэтому он попытался сделать движение невидимым телом, как пловец в невесомости, но ничего не изменилось. Мало того, тарелка поднялась вверх и теперь находилась с ним на одном уровне.

Юродивый подумал, что, пока она ещё рядом, нужно скорее попасть внутрь, и в долю секунды оказался внутри аппарата, пройдя корпус, словно следующий уровень в компьютерной игре. В аппарате оказалось совсем немного места. Кабина управления и люк в полу, ведущий в нижнюю часть аппарата круговой пульт управления в форме подковы и два кресла, в которых восседали гуманоиды в лёгких комбинезонах, похожие на людей. Даже слишком — один из них чернокожий. Говорили они по-английски с американским акцентом. Наконец Юродивый заметил пришитый к плечу комбинезона шеврон с тремя знакомыми буквами — USA.

Теперь всё стало ясно. Юродивый пожалел, что не может зафиксировать документально — сфотографировать — участие американцев в военных действиях. Было бы здорово разоблачить их хитрый план обладания миром под видом пришельцев из космоса. Между тем один американец начал обстреливать территорию монастыря короткими очередями из лазерной пушки. На экране монитора отражался прицел, крестом помечая место следующего залпа.

Юродивый увидел, что очередной прицел наведён на старое обвалившееся монастырское здание, в подвале которого расположились монахи и бойцы десанта. Нужно было что-то срочно предпринимать. Не раздумывая, он нырнул в технический подпол и стал воплощаться в своего тёзку Александра Ивановича Трошина — исполина десантника. Места внизу было не больше, чем в танке. Телу «Трошина» было неудобно в маленьком пространстве, от сильного магнитного излучения тут же заболела голова и подступила слабость. Юродивый собрался вылезать наверх, но в этот момент плазменный луч, пущенный Изувилем, разрезал летающую тарелку пополам. «Трошин» вылетел в ночное небо, словно из аварийной катапульты, и понёсся к земле, увлекаемый земным притяжением.

Юродивый срочно попытался избавиться от тяжёлого тела, включив трансформацию. За ним в погоню устремился поток смертельной плазмы, словно стараясь исправить досадный промах, но перед самой землёй тело десантника рассыпалось на молекулы и атомы, а луч оплавил лишь место предположительного приземления тела «полковника». Невидимка моментально очутился на очередной тарелке. Экипаж запрашивал у командира эскадрильи причину гибели их соратников по внеземному оружию.

— Причина устанавливается! — раздалось в громкоговорителе.

— Какого чёрта, они думают, мы не видели, что плазменный луч Пророка разрезал Джонатана и Стена, — возмущался рыжий американец, похожий на фермера из Айовы.

— Мы должны выполнить боевое задание, — напомнил ему другой пилот. — Давай сотрём в порошок это место.

Юродивый проскользнул над их головами и стал трансформироваться в прозрачный материал потолка кабины. Распадаясь на атомном уровне, он проник в корпус, вытесняя собой первоначально использованный материал и распространяя свою трансформированную субстанцию на весь потолок кабины, намечая дальнейшие действия. Подобный способ борьбы с летательными аппаратами американцев он избрал, поскольку должен был оставаться невидимым, не превратиться в мишень для Изувиля. Сейчас его сущность следила за действиями пилота, который наводил цель на объекты монастыря.

Перед самым выстрелом «материал кабины» быстро трансформировался в невидимку. Лишившись потолка, тарелка на большой скорости резко потеряла управление и рухнула в воду недалеко от монастырского причала. Остальные нестройно замельтешили и отлетели от стен монастыря, прекратив стрельбу. Над монастырём остался лишь флагман Изувиля, который продолжал выжигать плазменным потоком православную святыню. Светало. Густой туман опустился на вершину горы до монастырских строений, мешая пророку Антихриста продолжать его губительное дело. Казалось, святая земля пришла на помощь монастырскому братству. Изувиль не хотел признавать неудачу. Он вступил в тяжёлые переговоры с руководителем американских пилотов, но тот наотрез отказывался от продолжения атаки, ссылаясь на потери. Кроме того, американский полковник настоятельно требовал от Изувиля, как руководителя всей операции, дать команду о возвращении на базу.

— Я не знаю, что случилось с нашим секретным оружием, это требует тщательного расследования, — кричал по каналу связи американец. — На земле нет технологий, способных сбить две тарелки, здесь же творится нечто, не поддающееся анализу.

— Мне понятно, что происходит, а вам нужно выполнять мои распоряжения, — повышал, в свою очередь, голос Изувиль. — Иначе по прилёте пойдёте под трибунал! Смотрите, как нужно поступать с кучкой одержимых.

Он прибавил мощности в плазменном генераторе, собираясь обрушить гору и похоронить под скальными обломками весь монастырь, но, когда рука уже потянулась к сенсору, его отвлекло необычное явление. Туман над монастырем, сияя, стал собираться в плотную массу от периферии к центру. В центре над самим монастырем свет становился всё ярче. Изувиль увидел, как безформенная светящаяся масса потихоньку приобретала очертания женщины с младенцем на руках.

Его охватил ужас и безсильная злоба. Над монастырем парила Иверская Божья Матерь, та самая, которую он недавно превратил в пепел. Изувиль уже не мог заставить себя смотреть в том направлении, так как святой образ слепил глаза, повергая его в страх и смятение. Стремясь быстрее избавиться от мучения, он отдал долгожданный приказ о возвращении на базу и в долю секунды переместился за тысячу километров от этого проклятого для него места. Американцы ещё какое-то время наблюдали за этим завораживающим явлением, но, подгоняемые окриками командира, развернулись и исчезли из вида.

Юродивый, заворожённый произошедшим чудом, опомнился и сразу переместился на церковную колокольню, где перетёк в свою внешность и стал что есть мочи звонить во все колокола. Вскоре из подвала выглянули военные и священники и застыли в восторге от увиденного. Монахи молились обретению пропавшей иконы, и туман, словно услышав их, стал рассеиваться.

Все увидели утраченную недавно икону Иверской Божьей Матери в полной сохранности и красоте. В сотнях метров из воды торчал корпус упавшей летающей тарелки, но она интересовала только военных, остальные же на это даже не обратили внимания. Все проследовали на службу в чудом уцелевшую церковь и совершили молитву с Крестным ходом, прославляя Божью Матерь и Господа Бога. Потом началось празднование. Воинство и монахи обнимались, воздавая хвалу Господу, Руси-Матушке и государю Михаилу Георгиевичу. Отец настоятель распорядился извлечь запасы красного вина. Все уселись за общий стол. Полковник и рядовой, монах и игумен поднимали бокалы и солдатские кружки. Чокались, обсуждая произошедшее с ними чудо. Трошин подливал вина Юродивому, словно собирался его споить.

— Скажи, тёзка, — полковник прилично уже набрался, — кто это сбил две летающие тарелки? Ведь, кроме тебя, на поверхности никого в живых не осталось?

— Ошибаешься, полковник, — улыбнулся счастливый Юродивый. — А как же Божья Матерь?

— Ты хочешь сказать, что это она посбивала инопланетян? — подозрительно посмотрел на него десантник.

— Думаю, да! — пошутил он над выпившим офицером.

— Вот бы её к нам министром обороны, — вздохнул десантник под общий дружный смех.

Глава 5. Последний мировой кризис

Стамбул — Константинополь.

Два месяца спустя. Утро

С палубы атомного авианосца Михаил Романов смотрел на очертания Стамбула. Далеко на берегу сквозь дымку тумана проступал золочёный купол мечети Сулеймана с четырьмя устремлёнными в небо минаретами. Царь был преисполнен радостными чувствами. Неужели двум православным народам России и Греции удастся задуманное и историческая справедливость восторжествует, вернув этому красивому городу прежнее название Константинополь? Рядом с царём находился командующий объединёнными греческими войсками. Он тоже не отрывался от бинокля, поглощённый торжеством исторического момента. Вчерашнее сражение в Чёрном море было скоротечным, хотя и кровопролитным. Россия потеряла три корабля и шесть самолётов. Ещё четыре боевых корабля своим ходом отправились в доки, латать пробоины и повреждения. Греческие малотоннажные военные корабли, всё, что осталось от их флота, торпедные катера и тральщики, обороняли подступы к стратегическим портам, защищая континентальную Грецию.

России пришлось в одиночку противостоять многочисленному турецкому флоту. Выручила авиация и подводники. Именно они предопределили победу России в морском сражении. Турецкий флот был разбит полностью, полтора десятка кораблей, включая флагманский, потоплены подводными лодками ещё до того, как турки смогли развернуться и построить свою армаду для атаки. Российские подводники сначала атаковали корабли противника, расположенные в тылу, не трогая многочисленный авангард. Эта тактика оказалась наиболее эффективной, потому что, когда турки увидели тонущий флагманский корабль, на котором находился весь штаб и командование турецкого Черноморского флота, они попытались сдать назад. Но напоролись на собственные корабли, часть которых затонула, образуя своего рода металлические рифы, на которые, собственно, налетели другие корабли, получив пробоины. Образовалось столпотворение из тонущих кораблей и огня.

Царь, находящийся на борту авианосца, отдал приказ оказать помощь тонущим турецким морякам. Им оказывалась медицинская помощь, их отогревали и кормили макаронами по-флотски. Последнее было для военнопленных совершенным откровением. В турецкой армии их продовольственный паёк был скуден, а уж горячую пищу они поглощали только в праздники. Турки цокали языками, нахваливая фирменное блюдо моряков, не веря, что это натуральная тушёнка. Однако, подойдя к берегам своей родины, они погрустнели, и было непонятно, что у них на душе. Боятся ли они осуждения сограждан и позора плена или вообще не хотят возвращаться домой, оценив человеческое к себе отношение.

Они толпились на нижних палубах, надеясь на чудо и помощь Аллаха. В небе периодически появлялись турецкие самолёты, но, видя, что корабли охраняются российскими истребителями, не рискуя ввязываться в бой, улетали. Вернувшиеся минные тральщики доложили, что вход в порт не заминирован, и адмирал дал команду штурмовым кораблям, которые, поднимая волны, понеслись в атаку на причалы и пляжи города. Одновременно с моря над восточной частью города раскрылись многочисленные парашюты русского десанта.

К царю подошел командующий операцией «Константинополь» в сопровождении помощника монарха.

— Ваше императорское величество, президент Турции по специальному каналу связи хочет говорить с вами. — Генерал армии держал в руке маленький чемоданчик со спутниковой связью.

Царь выслушал аргументы противника о том, что турецкий флот остаётся большим и могучим и это поражение ничего не определяет в войне с Россией и Грецией.

— Тот флот, что находится в Мраморном и Эгейском морях, уже не сможет помешать нашей армии и флоту взять Константинополь, — высказался Михаил Георгиевич. — Во избежание кровопролития предлагаю войскам, обороняющим Константинополь, не оказывать сопротивления. В этом случае я гарантирую возможность безпрепятственно покинуть город.

— Вы оговорились, — поправил царя президент Турции. — Мы говорим с вами о Стамбуле.

— Вчера он был Стамбулом, — возразил царь. — Сегодня речь идёт о Константинополе. В настоящее время русский десант уже высадился в этом городе.

— В городе плохо с питьевой водой и продовольствием, — предупредил президент, потихоньку сдавая свою позицию. — Существует риск эпидемии.

— Это теперь наша забота, — акцентировал Романов. — Питание местного населения Россия берет на себя.

— Хорошо, мы сдаём Стамбул, — согласился турок, — но считаю, что нам необходимо немедленно встретиться и провести мирные переговоры.

— Поддерживаю, — поставил точку в разговоре Михаил Романов. — Но приготовьтесь, к Турции будет ряд обоснованных земельных претензий. В частности, это касается территорий, захваченных османами у Византии.

После разговора Михаил Георгиевич спустился в каюту и позвал своего помощника. Когда Юродивый вошёл, монарх сидел за письменным столом с грустным выражением лица, что диссонировало с радостью победы русского флота и взятия Стамбула.

— Всё сбывается, — тихо произнёс царь. — Стамбул станет Константинополем и отойдёт к Греции. Осквернённые османами православные церкви вернут себе свой исторический вид. Половина турок станут православными. Всё идёт по Божьему промыслу.

— И что тогда? — Юродивый был сбит с толку.

— А это значит, друг мой Александр, грядут тяжёлые времена. Голод, засуха, неурожаи, мор, гибель миллионов людей, гонение христиан.

Юродивый безмолвствовал, внимательно слушая царя.

— Как помочь нашим братьям по вере? Как защитить христианские души? Я собираюсь издать указ о предоставлении российского гражданства всем христианам, притесняемым в других странах, при условии принятия им православных канонов.

— То есть они должны креститься в православие? — уточнил, заворожённый новостями, Юродивый.

— Да, это обязательное условие, поскольку католики, например, веками противопоставленные православным, будут создавать диаспоры по канонической принадлежности. Таким образом, мы получим троянского коня, — убедительно произнёс Романов.

— А если под личиной притесняемых христиан Россию наводнит армия агентов «Нового порядка», которые начнут подрывную деятельность? — высказал свои опасения Юродивый.

— Таких личностей у нас и сейчас хватает, — улыбнулся царь. — Так называемая доморощенная оппозиция. Ты вспомни митинги против вступления России в войну с Турцией. Помнишь, как меня называли жандармом Европы, «кровавым Николашкой». Глупцы, сравнивая меня со святым Николаем Романовым, они только придавали мне силы и решимости.

— А сможем прокормить всех гонимых? — неуверенно поинтересовался Юродивый. — Сейчас даже в России тяжёлая продовольственная ситуация. Бешеные цены на продовольствие ввиду дефицита. Засуха, неурожай за неурожаем. Всё это свидетельствует об ухудшении ситуации.

— Всё это говорит о неумении рачительно вести хозяйство, — возразил Романов, — неумении рационально осваивать новые земли, где достаточно пресной воды для организации поливов. Половина России сможет прокормить себя и Европу, если только хозяйствовать усердно с передовыми технологиями. Уж чего-чего, а воды у нас при самой жестокой засухе хватит для орошения большинства сельскохозяйственных культур методом капельного орошения. Вон у Израиля все реки и озёра пересохли, грунтовые воды на километр под землю ушли, а того немногого, что осталось, хватает на этот капельный метод.

— Им там «Новый порядок» помогает с продовольствием, — вспомнил Юродивый.

— Задабривает, чтобы обеспечить Антихристу торжественную коронацию на мировое царствие, — недобро усмехнулся Романов. — А потом земля Христова окропится кровью евреев, которые не примут английского принца Мессию. Правда, таковых будет немного. Почти все евреи обзавелись потребительскими кодами вне зависимости от своих религиозных убеждений.

— Эта нация умеет выживать в любых исторических перипетиях, — кивнул собеседник.

— Поэтому гонения больше коснутся Европы, Латинской Америки, не говоря об арабском мире. Их и сейчас уже обделяют, не отпуская продукты без принятия Абсолюта как единственного Бога и вживления ППК. Перераспределение продовольствия осуществляется через систему организаций «Нового порядка», которые объясняют просто. Дескать, только с помощью кодов можно вести учёт справедливого распределения продовольствия среди нуждающихся граждан. Эта система исключает любое злоупотребление, и тем самым осуществляется принцип равноправия.

В каюту постучали, вошедший адъютант командующего доложил, что турки сдали Стамбул и просят его императорское величество принять ключи от города.

— Хорошо, готовьте вертолёт, — моментально отреагировал Михаил Георгиевич.

Когда адъютант вышел, он приблизился к своему помощнику.

— Я всю ночь ломал голову, думая, как помешать Антихристу короноваться в Иерусалиме, но ничего не смог придумать, вся надежда на тебя.

— А что, если его просто уничтожить? — вырвалось у Юродивого. — Может, взять мне грех на душу? Ведь скольких несчастий избежим!

— После того как я услышал, это уже не только твой грех был бы, но и мой, — грустно улыбнулся царь.

— Может быть, помешать восстановлению храма Соломона? — предложил Юродивый.

— Не получится, его и без того не восстанавливают. Возводят декорацию. Одна сплошная выгода. Короткие сроки, малые затраты. Трансляция по телевидению на весь мир очередного «чуда», якобы восстановленного храма. А люди поверят, на то и рассчитан предстоящий спектакль, — констатировал Михаил Георгиевич.

— У меня, кажется, есть идея, — задумался Юродивый, но русский монарх не захотел больше обсуждать эту тему.

— Не надо, Саша. То, что описано в Библии, всё равно сбудется, и предначертанного нам не избежать. — Романов повернулся к иконам и осенил себя крестным знамением. — Нужно встретить испытания с верой в Бога и человеческим достоинством.

Алёна совсем не ожидала, спустя два с лишним месяца, опять встретить дядю Юру. И где? У себя на работе, в кабинете главного редактора. За это время она уже успела подзабыть ту встречу и смятение, которое она испытала, беседуя с этим человеком.

— Вот, Алёна, познакомься, это личный помощник его императорского величества по связям со СМИ Юрий Владимирович…

— Можно и без фамилии, — кивнул мужчина. — Здравствуйте, Алёна Игоревна.

— Здравствуйте, дядя Юра, — поздоровалась удивлённая журналистка.

— Так вы знакомы, — обрадовался главный, отбросив официальный тон и перейдя на более свойский. — Значит, сам Бог велел поработать по этому вопросу вместе.

— По какому вопросу? — вскинула брови девушка. — Тут уже «без меня меня женили» получается?

— Редакция командирует тебя в Израиль, писать статью о восстановлении храмового комплекса Соломона. — Редактор смотрел на Рощину, изменившуюся в лице, у той появился интерес в глазах. Редактор не упустил случая поиздеваться. — Ну, если ты занята другими материалами, да ещё и мать-одиночка…

— У ребёнка есть бабушка, вы же знаете, она с ним и без меня хорошо справляется. Вот и дядя Юра может это подтвердить, он был у нас дома.

Дядя Юра кивнул.

— Ну ладно, — «смилостивился» редактор. — Тогда по рукам?

— По рукам. — Девушка протянула руку. — Только предупреждаю сразу в строительстве я не специалист.

— Я тебя туда не строить посылаю, а провести журналистское расследование, — отмахнулся от неё главный. — Вот этот господин тебя просветит в деталях, какой материал нужно добыть.

— А что, это государственный заказ? — пошутила Рощина. — Люди из Имперской канцелярии лично приезжают. Не шутка.

— Вот здесь ты права, Рощина, — нахмурился главный редактор. — Поэтому оставь шутки и сосредоточься на работе. Тем более эта работа на самом деле нужна нашему государству.

— Этой честью, думаю, я вам обязана, — иронично поинтересовалась Алёна, как только они вышли в коридор.

— В первую очередь, вы обязаны своим профессиональным качествам, — не лукавил Юродивый. — Ну, и моё слово сыграло свою роль. Протекция на пользу дела. Разве плохо?

— Не знаю… — задумалась она. — Только как-то всё странно.

— Что странно? По-моему, всё как раз предельно прозрачно, — не согласился Юродивый.

— Ну, например, вам наверняка неизвестно о моих, как вы сказали, профессиональных качествах.

— Ошибаетесь, мы изучили ваши работы, начиная с первой статьи о сносе дома с находящейся в нём старушкой. — Юродивый улыбнулся, вспоминая, как лизнул перепуганную журналистку в полуразрушенном доме шершавым языком ротвейлера и как она ругала этот собачий поцелуй.

— Что вы улыбаетесь? — Она подозрительно посмотрела на него.

— Да так, что-то вспомнилось не к месту, — отмахнулся мужчина.

— Надеюсь, — буркнула Алёна.

— А если вспомнить ваши телевизионные репортажи из Лондона, так это просто одна сплошная сенсация, — перевёл разговор в деловое русло мужчина. — Чего только стоит разговор принца с горящим оператором!

— Да, было такое. — Рощина подумала, что и впрямь вполне заслуживает уважения как профессионал. — Каковы наши действия в Израиле?

— Собрать достаточно материала, доказывающего, что на Храмовой горе вместо восстановления храма Соломона возводят банальную голливудскую подделку. Декорацию. Иначе говоря, «Новый порядок» готовит величайшую профанацию. Однако собирается на весь мир вещать коронацию в этих картонных стенах Антихриста. Собственно, такого же картонного Мессии.

— Я не знаю, — смутилась женщина, — мне бы подумать, смогу ли я выполнить эту работу.

— Но почему?

— Всякий раз, когда я сталкивалась с принцем Харольдом Даньелзом Виндзором, у меня возникали неприятности. Сначала я потеряла любимого мужа, потом меня похитили, и я чуть не потеряла ребёнка. За всем стоял этот человек. Точнее, нечеловек. Нелюдь, как говорили в старину. Я просто боюсь.

— Ну, я же буду с вами рядом и не дам вас в обиду, — заверил помощник.

— Вы не сможете меня защитить от него, — покачала головой женщина. — За ним потусторонние силы.

— А мне светлые силы помогают, — беззубо улыбнулся мужчина. — Я же спас сына.

— Что вы сказали? — вскинула на него тревожный взгляд Рощина.

— Сына, вашего. Всеволода, — моментально поправился «дядя Юра».

— Вы не понимаете, — вскипела женщина. — Гулять по лесу, где вы собирали грибы, и наткнуться на мальчишку — это не одно и то же, что бороться против сил зла, которых не видишь в лицо.

— А если я не просто нашёл вашего сына, а сделал все, чтобы вырвать его из лап ублюдков, используя при этом свои способности? — признался Юродивый и тут же пожалел об этом.

Взгляд Алёны словно сканировал его с ног до головы. Как будто она видела его впервые. Женщина оторопела от такого признания. Почему этот пожилой мужчина с отталкивающей внешностью сразу не сказал, как всё произошло? Когда он лгал, тогда или сейчас?

— Объясните, что вы имеете в виду? — Она умоляюще смотрела ему в глаза.

— Я приложил к этому свою руку, но постеснялся описывать в подробностях, — смутился под её взглядом Юродивый, понимая, что настоящую правду он сказать не готов.

— И вы думаете, я поверю, что вам удалось справиться с бандой и её главарем? — усмехнулась девушка. — Да он вас придавил бы одной левой. Я была у него в плену и знаю о его физической мощи. Вы по сравнению с ним — ребёнок. Да к тому же вы вообще пожилой человек.

Юродивый почувствовал, как слова жены прожгли его насквозь, ранив в самое сердце. А ведь и в самом деле он в её глазах — замшелый пенсионер, и не самый лучший. Уродец старый, одним словом. Нельзя рассчитывать на то, что в такой «шкуре» он сможет рассказать ей, кто он на самом деле. Её муж и отец Севы.

«А если я смог бы её убедить, она бы тяготилась жить с таким уродом. Терпела, уклонялась бы под разным предлогом от близости. Нет! Это ещё хуже».

— Что же вы замолчали? — усмехнулась женщина. — Хотели произвести на меня впечатление? Не надо, я и так обязана вам за спасение сына и никогда этого не забуду. Простите, если я вас обидела.

Алёна подумала, что этот пожилой и некрасивый мужчина, наверное, хочет выглядеть в её глазах не таким, какой он есть на самом деле, а отважным, волевым человеком, способным противостоять сильным мира сего. Он пытается произвести на неё впечатление, значит, всерьёз рассчитывает на её внимание. Фу! Алёна отвернулась, чтобы скрыть гримасу брезгливости. Этого ей ещё не хватало.

— Алёна, я понимаю, что не должен был затрагивать эту тему. — Юродивый старался не встречаться со своей любимой женщиной взглядом. — Главное — ваш сын с вами. А что до этого с черепом на плече, так его загрызла его же собака.

— Дохлая, как рассказывал Севка. — Алёна не выдержала и прыснула от смеха.

— Да, — подхватил её смех Юродивый. — Собаки иногда себя очень странно ведут, особенно если это нужно хорошим людям.

Они смеялись, не в состоянии успокоиться. Люди, проходящие по коридору редакции, с удивлением смотрели на пожилого мужчину и молодую женщину.

— Особе-нно, если э-т-то н-у-жно хор-ро-шим людям, — повторяла смеющаяся Рощина.

— Ну, вам же и раньше приходилось сталкиваться со странным поведением собак.

— Что вы име-ли в ви-ду? — Рощина неожиданно осознала, что этот незнакомый до недавних пор человек знает о ней намного больше, чем может показаться на первый взгляд.

Смех слетел в одну секунду.

— Что вы хотели сказать? С каким странным поведением собак мне приходилось сталкиваться?

— В первой статье о президентском ротвейлере вы же писали, что внутри животного словно находился человек. — Юродивый опять ступил на «минное поле». — Вот и в этой собаке, может быть, проснулось нечто человеческое, и она не захотела, чтобы на её глазах был убит маленький ребёнок.

— Вы издеваетесь надо мной? — Рощина на мгновение потерялась. Казалось, этот человек знал её мужа, потому и чего-то недоговаривает, не желая её пугать. — Кто вы вообще? Вы были знакомы с Александром?

— С Александром?

— Ну да, с моим погибшим мужем.

— Нет, — выдохнул Юродивый, — я просто некоторые вещи вижу, как экстрасенс.

— Вы экстрасенс, — обрадовалась девушка и облегчённо вздохнула, — я чувствую, что вы знаете больше, чем говорите, а объяснить не могу. Даже страшно стало.

Юродивый был доволен, что обстановка разрядилась и теперь под легендой экстрасенса можно себе позволить более проникновенные беседы с любимой женой.

— Ну, теперь, когда мы разобрались, вы можете сказать, что имели в виду? В смысле моих встреч со странными собаками? Ведь речь не только о моей статье, верно? — Алёна не спешила перевернуть важную для себя страницу.

— Конечно, дело не только в статье, — кивнул он. — Я просто вижу, каким человеком был ваш муж, и знаю о его сверхспособностях.

— Тогда скажите… — Алёна попыталась продолжить.

— Давайте поговорим об этом в самолёте, — перебил её Юродивый, сдерживаясь из последних сил, опасаясь сбоя эмоционального фона. — У нас будет уйма времени. Ведь мы летим в Израиль?

— Да, летим, — подтвердила она, впервые с некоторым сожалением распрощавшись с помощником российского императора.

Юродивый сел в машину, включил новостной радиоканал и попытался отвлечься, прослушивая новости. Как всегда, большинство новостей поступило с российско-турецкого фронта. Описывались события, связанные с вступлением российских войск в Стамбул. Длинные очереди голодных людей к полевым кухням Российской армии, растянувшиеся на сотни метров. Отчаянное сопротивление турецких сухопутных сил в глубине страны, терпящих одно за другим поражения и сдающихся в плен целыми подразделениями.

Далее речь шла о небольших успешных рейдах турецкого флота, которые, однако, не увенчались успехом, больше напоминая борьбу за лучшую позицию в сражении. Греки закрепились на турецкой территории Кипра и зачистили от турецких войск свои острова в Эгейском море. Это им удалось, поскольку основные войска турок были сосредоточены на русском флоте, греки практически не встретили сопротивления.

Все европейское сообщество осуждало «русскую военщину», ведущую захватническую войну, продолжая при этом поставки самого современного оружия турецким войскам, включая истребители, зенитные установки и ракеты средней дальности. Снабжение происходило в кредит и не имело лимитных ограничений. Однако это уже не могло повлиять на исход военного конфликта. Турция, первая напавшая на Грецию, была полностью деморализована и теперь стремилась быстрее сесть за стол переговоров, обсудить условия окончания войны.

Большинство стран отговаривали Россию от передела Турции, предупреждая о цепной реакции территориальных войн по всему миру, а принц Харольд Виндзорский Мессия в прямом эфире передал российскому царю ультиматум о том, что в случае захвата турецких территорий и присоединения их пусть даже к Греции он объявит Россию империей зла, главным врагом человечества и поддержит любую страну, будь то США, Китай, Япония, которая заявит свои территориальные претензии России.

Далее шли сообщения об очередном неурожае зерновых и риса в Китае, поставившем страну на грань гуманитарной катастрофы. О засухе в США, Канаде, Южной Америке, неуправляемой миграции населения. Юродивый слушал тревожные новости, но ловил себя на мысли, что думает об Алёне и их предстоящей поездке в Иерусалим.

Мерзавой прилетел в Лондон в плохом настроении. Его миссия по освобождению Афона от чернорясников не удалась. Вначале из-под носа ушла икона Иверской Божьей Матери, затем монахи из Свято-Пантелеймоновой обители, при поддержке русского десанта, принялись восстанавливать разрушенный монастырь. Турки не решились выбить засевших русских оттуда, зная, что те отбили атаку летающих тарелок. Более того, многие турки-мусульмане потянулись к монастырю, убедиться в наличии обломков инопланетной техники. Многие и вообще переходили в православие. Вездесущие журналисты обнародовали факты, что тарелки пилотировали американцы, да и сами аппараты далеко не инопланетного происхождения. Теперь империя «Нового порядка» выкупала эти материалы и фотографии в ведущих издательствах, только бы не допустить утечки информации, способной поколебать авторитет принца Харольда.

И всё это накануне коронации в восстанавливаемом храме Соломона. Не удавалось закрыть рот только СМИ России, которые заполонили Интернет. Количество просмотров взлетело. Пришлось публиковать разоблачительные статьи и заключение специалистов, утверждающих, что эти сюжеты — фотомонтаж с целью опорочить сына Бога перед его коронацией. Статс-секретарь переживал из-за опалы со стороны принца, тот всё своё время проводил теперь с Изувилем, о котором Мерзавой знал только то, что это существо не от мира, посланец тёмных сил. Статс-секретарю попросту указали его место, и он опасался выказывать недовольство. Однако принц встретил его приветливо и поручил контролировать строительство храма Соломона. Это свидетельствовало о возвращении былого доверия. Кроме того, принц доверил ему тайну, которую знали только он и Изувиль и которая в день коронации грозила повергнуть в шок весь христианский мир, навсегда поставив знак равенства между принцем и Сыном Единого Бога, нового воплощения Иисуса Христа.

— Я буду коронован в канун Пасхи, — раскрыл свои планы принц Харольд, когда в его кабинете остались только они и его вечная тень — Изувиль.

Пророк принца внимательно смотрел на Мерзавого своими круглыми глазами, словно пытался загипнотизировать, но Мерзавой знал, что эта сущность принимает его доброжелательно, поскольку не сомневается в его преданности.

— Ещё до моей коронации, когда Вселенский Патриарх объявит меня Царём Израиля и всей земли, нужно сделать так, чтобы в храме Гроба Господня Благодатный огонь сошёл, как всегда, — продолжал Антихрист. — Это будет означать, что я предстал перед всеми народами в новой ипостаси Иисуса Христа и теперь Благодатный огонь сходит в подтверждение моей божественной миссии. Так я отниму у моих врагов последний аргумент в пользу моей Антихристовой сущности. Если пророчество о прекращении Благодатного огня в год воцарения Антихриста не сбудется, последние сомневающиеся уверуют в меня как в нового Мессию.

Праздник Пасхи будет переименован в праздник Восшествия Господа на царствие над миром. Зачем нужна Пасха, когда Господь коронован и каждый может увидеть Его живым.

— Скажи, что я должен сделать, и я умру, но сделаю, — торжественно преклонил колени Мерзавой.

— Умирать не надо, а обработать с верными людьми Вселенского Патриарха и католикоса всех армян необходимо.

Сразу после приёма у принца Мерзавой встретился с бывшим руководителем спецслужбы России Ивановым и его напарником Дроздовым, которые находились в Лондоне после масштабной чистки в органах. Услышав, что они снова востребованы, более того, нужны для выполнения задания самого Мессии, они моментально ощутили свою значимость и «рвались в бой», даже не обсуждая материальную сторону дела. Хотя в их «иммигрантском» положении это было немаловажно.

— У меня на этих святых отцов есть некоторый компромат, — поделился Сергей Сергеевич. — Когда я готовился к жеребьёвке в Старославле, собрал всю информацию на иерархов Православной церкви, русской и греческой. На греков компромата больше. Там около кувуклии просто змеиный клубок какой-то. Армяне постоянно лупят греков. Всё никак не поделят доходное место.

— Мне один наш архиепископ, из завербованных ещё в Советском Союзе, тоже кое-чего рассказал о нравах армян на израильской земле, — вставил Дроздов. — Он учился в греческом духовном университете и часто участвовал в застольях с армянскими монахами.

— В чём суть нашей задачи? — перебил его бывший начальник. — Что нам от этих патриархов нужно?

— Не гони галопом, Тихоня, — осадил его Мерзавой. — О деталях операции узнаете в Израиле.

— Тихоня… — хихикнул Дроздов, впервые услышав прозвище своего бывшего начальника.

— А я что, я ж для дела. — Отставной генерал зыркнул на своего бывшего подчинённого так, что тот сразу пожалел о проявлении эмоций. — Может, нужно для задания какие-нибудь дополнительные ресурсы подтянуть. Ну, там бумаги с собой взять из архивов или человечка нужного.

— А что, ты ещё можешь что-то в ФСБ получить? — удивился Мерзавой, полагая, что после увольнения его старый приятель в чёрных списках.

— Обижаешь, Владилен, — усмехнулся Тихоня, — во-первых, там кое-кто обязан мне остался, а во-вторых, в архиве мой человек сидит. Так что, если надо, возьму на контроль агентурное дело любого святого отца и сниму копию с его расписки о сотрудничестве.

— Хорошо, я поменяю планы и расскажу о нашей задаче, — решился Мерзавой.

— У меня есть целое досье о том, что монахи сами поджигают там огонь и никакой он не Благодатный, — радостно сообщил Иванов, словно задача уже решилась сама собой. — Дескать, у них там есть подвижная плита, а за ней источник огня. К этой плите подходит тайный лаз. Вот и вся тайна, оберегаемая Патриархами, чтобы не лишаться огромных доходов от этого шоу.

— Что ж, если так, нам легче будет решить эту задачу, — обрадовался Мерзавой…

…Алёна и Юродивый встретились на следующий день у редакции, откуда их в аэропорт должна была увезти машина. Однако около редакции они увидели машину скорой помощи и полицейский уазик. Вскоре подъехала и машина судебно-криминалистической лаборатории. Водитель главного редактора, который и должен был отвезти их в аэропорт, стоял у входа с мокрыми от слёз глазами, беседуя с работником прокуратуры.

— Что случилось? — подбежала к нему Рощина.

— Главного убили, — зашмыгал носом громадный мужчина, который очень уважал и ценил своего шефа.

— Когда? Как? — оторопела Алёна. — Я же только вчера вечером с ним разговаривала.

— Сегодня утром уборщица обнаружила, — ответил за водителя работник прокуратуры. — Я должен вас допросить.

— Дело в том, что мы сейчас должны улетать в Израиль и можем опоздать на рейс, — вступился Юродивый.

— А вы, собственно, кто? — не понял сотрудник.

Юродивый показал удостоверение царской канцелярии. Прокурорский работник долго вертел удостоверение, но в конце концов уважительно вернул владельцу.

— Ещё не приходилось такого видеть, Александр Никодимович. — Его тон стал подобострастным. — Нет вопросов. Можно отложить и допросить вас по возвращении.

— Я хотел бы пройти на место и посмотреть, что там произошло, — тоном, не терпящим возражений, потребовал Юродивый.

— И я, — подала голос Рощина.

— Вообще-то не положено, — замялся сотрудник. — Но личному помощнику нашего государя, я думаю, мы не имеем права отказать. Ещё я должен предупредить, что зрелище ужасное. За всё время работы такой ужас вижу впервые. Поэтому женщину я с собой не поведу. Хватит уже того, что уборщица, вызвавшая полицию, умерла от инфаркта.

Оставив Алёну с плачущим водителем, Юродивый поднялся в знакомый кабинет и не узнал его. Все стены и окна были залиты кровью. Тело расчленено и разбросано по кабинету. Правда, сейчас все его части накрыли чёрной пленкой, поскольку приглашённые понятые уже несколько раз падали в обморок. Юродивый мысленно поблагодарил работника прокуратуры, что тот не пустил Алёну.

— Такое впечатление, будто здесь не человек орудовал, а потусторонние силы, — услышал Юродивый комментарий своего провожатого. — Я такое видел только в американских ужастиках. «Восставшие из ада», например, вы смотрели этот фильм?

Юродивый не ответил. Он обратил внимание на зеркало, где кровью были написаны какие-то слова.

— «Вчера была троица, теперь остались двое». Мы с трудом разобрали эти каракули. Скорее всего, серийный маньяк, видите, он угрожает ещё двум неизвестным лицам, — сотрудник прокуратуры вздрогнул.

Юродивый почувствовал присутствие в кабинете стороннего наблюдателя. Да, ошибки быть не может, он видел эту невидимую сущность — Изувиля. Он сидел в зеркале, невидимый окружающим. Руки и рот зверя были перепачканы кровью, он хищно скалил свои острые зубы, указывая на надпись, словно отговаривая Юродивого от предстоящей поездки. Мужчина не стал задерживаться и поспешил к Алёне. Женщина ждала его в машине, нервно посматривая на часы.

— Может, не стоит ехать? У меня плохое предчувствие, — произнесла Рощина, когда мужчина сел в автомобиль. — Как вы считаете, Александр Никодимович? Или дядя Юра? Как вас на самом деле зовут?

Юродивый проклял свою невнимательность. Зачем он предъявил удостоверение, в котором было записано его настоящее имя? Хорошо, сотрудник не назвал его фамилию. Но и без этого доверие к нему было утрачено.

— Мы едем или нет? — всхлипнул водитель, у которого совсем не было желания после такого шока куда — либо ехать.

— Нет! Да! — одновременно выпалили девушка и мужчина.

Водитель выключил мотор, предоставляя пассажирам договариваться самим.

— Давайте так, Алёна, мы поедем в аэропорт, а по дороге я попытаюсь объясниться, — предложил Юродивый. — Если вас мои объяснения не устроят, можете не лететь.

— Хорошо, — Рощина тронула водителя за плечо, — поехали, Эдик.

Эдик опять зашмыгал носом, словно напоминая о произошедшей в редакции трагедии.

— Итак, не знаю, как к вам теперь обращаться, — ёрничала девушка, скрывая свою тревогу, — потрудитесь, пожалуйста, объяснить, почему вы представлялись дядей Юрой, а оказались другим человеком.

— Алёна, дядей Юрой я стал для Севки, ему, как ты понимаешь, невозможно объяснить мою должность при государе…

— Почему не своим именем назывались? — прервала его женщина, направляя к главной теме разговора.

— Я — личный помощник государя, выполняю специальные задания, поэтому никогда не называюсь своим именем, — чётко ответил Юродивый.

— А потом, когда уже были у меня дома? — Алёна смотрела испытующе в глаза мужчине. — Вам же никто не мешал назвать своё настоящее имя. Или вы от меня скрываете своё имя по иной причине?

Молодая женщина почувствовала внутреннюю дрожь, точно такую же она испытала у редакции, когда услышала имя «дяди Юры» — Александр Никодимович! Так звали её Сашу! Соболев Александр Никодимович. Отец её сынишки и её любимый мужчина, погибший на её руках от пули снайпера!

— Алёна, я знаю, как звали вашего убитого мужа, — словно подслушал мысли женщины помощник. — Мне пришлось назваться дядей Юрой из-за этого рокового совпадения, чтобы не вызывать у вас плохих воспоминаний.

— Но вы так назвались ещё моему сыну. — Рощина усмотрела неточность в его объяснениях.

— Я уже намекал вам, что там оказался не случайно, — уверенным тоном, поймав контроль над ситуацией, стал говорить Юродивый. — Я знал, кто этот мальчик, кто его мать и что хотят сделать с ним душегубы.

— Но зачем вам врать, не понимаю?

— Алёна, посмотрите на меня, — решился на небольшое откровение мужчина. — Как по-вашему, я красив?

Она, не ожидавшая такого поворота, онемела. Водитель перестал шмыгать носом и обернулся с большим удивлением.

— Ну, вы мужчина уже в возрасте, при почётной должности, — не зная, как сказать правду, она стала плести «кружева», стараясь не обидеть человека, спасшего жизнь её ребёнку, — внешность для мужчины не самое главное.

— Вот видите, вы с трудом подбираете слова. А я страшен! Прямая противоположность вашему мужу. А тут ещё и совпадение имени! Это должно было вызвать у вас чувство полного омерзения.

— Но почему? — возразила покрасневшая Рощина, выдав себя с головой. — Мне нет никакого дела до вашей внешности.

— Вот именно! — обречённо произнёс мужчина.

— Вам что, уважаемый, наша Алёнушка понравилась? — В разговор неожиданно влез водитель. — Так она у нас «мисс "Молодёжная правда"», в неё полредакции влюблены. Вот и покойный редактор не раз мне признавался, что без ума от неё.

При упоминании об убитом водитель вздохнул.

— Как тебе не стыдно, — осадила его женщина. — Ты бы лучше за дорогой следил.

Возникла неловкая пауза. Рощиной было некомфортно находиться в машине с пожилым мужчиной, который, по сути, прямо намекнул, что она ему нравится. Теперь она не представляла, как можно ехать с ним за границу. А если он начнёт проявлять к ней интерес? Она попросила водителя остановиться и выскочила из машины. Справившись со своим состоянием, она ещё долго пребывала в растерянности и не спешила возвращаться в машину. Она видела, как вышел водитель, свернув в лес, видимо, по нужде. Боясь столкнуться с ним, женщина побрела в противоположную сторону, однако в лесополосе за её спиной раздался хруст веток, и Алёна, испугавшись, выскочила на обочину дороги.

— Что он, не мог на другую сторону перейти? — недовольно бросила она сидящему в салоне мужчине.

Тот не ответил. Казалось, он и вовсе не заметил возвращения жены. Всё его внимание сосредоточилось на ощущении, что его смертельный враг Изувиль где-то рядом. Он не мог определить его точное местонахождение, но впервые подумал об этом, когда водитель вышел из машины. Словно его кто-то надоумил.

— Что приуныли? — Водитель по-свойски подмигнул Юродивому. — Сейчас я вас домчу за пять минут.

Шофер лихо тронулся с места и быстро набрал скорость. Стрелка тахометра «прописалась» в красной зоне, и мотор ревел, прося пощады. Идя на обгон, он выезжал на встречную полосу и уходил от лобового удара с встречным транспортом за долю секунды. Каждый раз после этого оборачивался на своих пассажиров, проверяя произведённый на них эффект.

— Прекратите, мы можем разбиться, — бледная от страха, попросила девушка, но тот только рассмеялся.

Юродивый понял, что водитель одержим падшим ангелом, который незримо присутствует в автомобиле. Мужчина стал читать молитву. Когда водитель заметил это в зеркале заднего вида, издал злобный рык и прибавил газу. Из стационарного поста ДПС выбежал сотрудник дорожной полиции, пытаясь остановить злостного нарушителя, но редакционная машина пронеслась мимо едва успевшего отпрыгнуть в сторону дэпээсника. Лицо водителя стало меняться, словно под пыткой, словно в нём шла незримая борьба.

— Я не хочу погибать, — раздался знакомый всхлип. — А придётся. И всё из-за вас. Он требует вашей смерти.

Он направил машину на встречную полосу и закрыл глаза. Несколько машин съехало на обочину, а одна ушла от столкновения, но врезалась в другую. Алёна, забыв про чувство омерзения, схватилась за руку Юродивого, прижавшись к нему.

— Севочка, Господи помилуй, — шептала девушка, вспоминая о сыне.

Юродивый увидел, как полицейский разматывает в ста метрах от них поперёк дороги какой-то клубок. Раздались один за другим два хлопка, и машина, завиляв, моментально сбросила скорость.

— Слава Богу, — выдохнул мужчина. — Колёса пробиты. Теперь машина остановится.

— Вам, сладкая парочка, всё равно не улететь сегодня, — проговорил водитель с перекошенным от ненависти лицом. — А тебя, девка, ещё ждёт сюрприз.

Он открыл дверь и бросился по полю в сторону леса. За ним побежал полицейский, делая предупредительный выстрел вверх. Несмотря на все пережитое, Юродивому было приятно, что его любимая оставалась с ним. Вскоре полицейский вернулся бледный, с трясущимися губами. Он осмотрел сидящих в машине мужчину и женщину, словно удивляясь, что они ещё живы.

— Это кто был? — указал он пистолетом в сторону лесополосы.

— Редакторский водитель, — ответила Рощина. — Он просто сильно перенервничал, у нас сегодня случилась трагедия. Видимо, его перемкнуло.

— Девушка, какой водитель, — разозлился полицейский, — я мастер спорта по бегу. Это было какое-то животное. Монстр. Я отчётливо увидел его морду, когда он обернулся на меня, перед тем как скрыться в чащобе. В нём нет ничего человеческого.

Вскоре подъехала машина ДПС. В салоне находился испуганный редакторский водитель, который стал выговаривать Алёне, что над ним пошутили. Полицейский не сводил с двойника глаз, а рука всё время лежала на кобуре с пистолетом. Своим коллегам он бросил только два слова.

— Нечистая сила.

У Рощиной зазвонил телефон. Мама. Пожилая женщина была в состоянии близком к истерике. Она прокричала в трубку, что с Севкой творится нечто странное. Ведёт себя неадекватно. Валяется по полу и машет руками, словно обороняется от невидимого противника. Только сейчас Алёна поняла весь ужас произошедшего. Оказалось, самое страшное только начинается. Она вспомнила последние слова того, кто вёл машину в аэропорт, и с надеждой посмотрела на пожилого мужчину. Юродивый уже понял, что полёту в Иерусалим не суждено сбыться. Алёне нужно возвращаться к сыну. А ему — продолжать работу. Он подошёл к сотрудникам полиции и, представившись, попросил срочно доставить женщину в Москву, а себя в аэропорт.

— Можно я позвоню и узнаю, как сын? — попросил он женщину, которая пересаживалась в машину ДПС. — Твой сын.

Он поспешил дополнить, но озабоченная мать этого не заметила, просто кивнула.

— Если с Севкой всё уладится, приезжайте, а то, боюсь, мне без вас не справиться, — заверил мужчина. — Бронь отеля я снимать не буду.

Опять молчаливый кивок, и она уехала. Мужчина стиснул зубы, понимая, что болезнь Всеволода — это происки Изувиля, который решил таким образом сорвать вылет.

Армянский Патриарх принял друга детства, который приехал в Израиль, весьма радушно. Даже несмотря на то, что тот был не один, привёз с собой двух русских товарищей и упросил их принять и благословить. «Нужные люди», — охарактеризовал он.

Друг — Гамлет Артурович Осипян — имел в Москве сеть автозаправок и являлся учредителем банка. Он не раз помогал Патриарху в нуждах Армянской апостольской церкви на священной земле. Они дружили с детства. Оба родились в Ереване, ходили в одну школу. Именно тогда Гамлет спас его от позора и тюрьмы. Будущий патриарх тогда только-только отучился в духовной семинарии и был рукоположен священником в центральный храм столицы. К своему стыду, священник так и не смог отказаться от дурной привычки игры в карты на деньги, которую приобрёл ещё в школе. Как-то поздним вечером он играл с профессиональными каталами и проигрался в пух. Ему бы успокоиться на этом, но бесы не дали ему остановиться.

Подгоняемый ими, он забрался в церковную кассу храма, где служил, и похитил все деньги. Он рассчитывал отыграться, но проиграл и на этот раз. Деньги были немалые. В кассе была большая сумма, собранная на отливку нового колокола. Находясь в жуткой депрессии, он впервые в жизни подумывал о самоубийстве, но в этот момент появился Гамлет. Он быстро достал необходимые деньги. Жизнь и честь молодого священника были спасены. Всякий раз, когда он видел своего друга, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, радовался встрече, с другой — погружался в неприятные воспоминания.

Может, причина крылась в том, что он так и не исповедовался в этом страшном грехе. Это не позволяло принять благодать Божью в полном объёме. А может, причина в обещании, который он дал Гамлету, плача от избытка чувств и крестясь на икону, клятвенно заверяя выполнить любую его просьбу. Этот-то долг и хотелось вернуть быстрее, но Гамлет не торопил, словно наслаждаясь тем, что у него в долгу сам армянский Патриарх в Иерусалиме…

Пришедшие с Гамлетом люди Патриарху сразу не понравились. Они буравили его глазами, словно оценивали. Смотрели прямо, не отводя взгляда, безцеремонно, так смотрят люди, уверенные в своей силе, или хищники, выбирающие себе жертву. Лицо старшего из них ему показалось знакомым, но вспомнить не смог. После обеда в ресторане Гамлет наклонился к Патриарху:

— Послушай, дорогой, прошу тебя, как брата, помоги этим людям. — Гамлет впервые обращался к нему в таком просительном тоне. — Я от них очень зависим. Весь мой бизнес в их руках. Выручай! Помнишь, я сделал для тебя доброе дело, помоги и ты мне.

— Да, конечно, — обрадовался Патриарх, что, наконец, сбросит со своих плеч этот груз давнего долга. — Можешь не переживать, я выручу тебя, как ты в своё время спас меня. Что они хотят? Наверное, земельный участок?

— Я тебя оставлю с ними, они тебе и объяснят. — Гамлет вскочил из-за стола, знаком приглашая русских подойти. — Я не в курсе, что им надо. Но что-то по твоей части.

Как только Гамлет отошёл, Сергей Сергеевич пересел на его место ближе к Патриарху. Второй мужчина — молодой — придвинул стул с другой стороны.

— Святой отец, — обратился к Патриарху Тихоня. — Вы наверняка меня узнали, я несколько лет возглавлял ФСБ России.

— Вот теперь я вспомнил, почему ваше лицо мне показалось знакомым, — с трудом скрыл своё разочарование Патриарх, который понимал, что встреча с таким человеком вряд ли сулит что-то хорошее.

— Как сами понимаете, ваше святейшество, я по пустякам не стану обращаться и занимать ваше время, — продолжил Иванов. — Совсем скоро в Иерусалиме произойдёт событие планетарного масштаба, и человечество наконец получит Царя Израиля и всей земли — Мессию.

— Да, мне известно об этом, — уклончиво кивнул Патриарх. — Но Армянская апостольская церковь пока ещё не вошла в церковь Абсолюта.

— Вы правильно сказали — пока, — подал голос напарник Иванова. — Армению без продовольственной помощи Фонда «Новый порядок» ждёт гуманитарная катастрофа. Все армянские диаспоры уже давно в церкви Абсолюта. Да и в Ереване, по данным филиала Фонда, более миллиона армян имплантировали себе персональный потребительский код и получают продовольствие при гуманитарных миссиях церкви Абсолюта.

— Что вы хотите конкретно? — занервничал Патриарх, понимая, что долг Гамлету может оказаться ему не под силу.

Тихоня стал объяснять армянскому Патриарху, что воцарение принца Харольда Виндзора Мессии является подтверждением его божественной природы и схождение Благодатного огня должно укрепить веру в то, что он — сын Единого Бога.

— Так что я могу сделать, огонь сходит независимо от меня.

— Огонь должен сойти вне зависимости от того, от Бога он или нет, — выложил наконец Сергей Сергеевич. — Вы должны гарантировать нам, что в кувуклию будет пронесён источник огня и, если случится сбой, вы всё сделаете сами.

— Как я могу вам такое гарантировать? — изумился Патриарх. — Тем более в кувуклию вхож Патриарх, а не я.

— Но вы же проверяете его на наличие источника огня, — заметил Пётр Дроздов.

— И что? — не понял Патриарх.

— Вы не должны никак реагировать, если обнаружите у него в кармане зажигалку, — продолжил Иванов. — Только и всего.

— Да, но Патриарх Иерусалимский никогда не брал с собой ни спичек, ни зажигалок.

— Ему и не нужно было, — усмехнулся Дроздов, — у меня есть доказательство того, что в кувуклии существует подвижная плита, за которой находится скрытый источник огня, с которого и «сходит» Благодатный огонь.

— Тогда вам нечего бояться! — сдвинул брови Патриарх. — В этом случае он выйдет с воспламенёнными свечами, как всегда.

— Мы сегодня обошли всю кувуклию, но не смогли найти тайного рычага, — констатировал Иванов. — Скорее всего, к ней ведёт подземный тоннель, по которому в момент церемонии монах, посвящённый в тайну, доставляет огонь. Плита отодвигается только из тоннеля.

— Миф, придуманный неверующими людьми и врагами христианства, — усмехнулся Патриарх.

— Значит, вы и раньше позволяли Иерусалимскому Патриарху проносить спички в кувуклию, — уверенно произнёс Дроздов.

— Ни разу. Я тщательно обыскивал Феофила, он бы и одной спички не смог утаить.

— А теперь он понесёт зажигалку и вы её не заметите. Этим, собственно, вы отблагодарите своего друга, спасшего вас в юности.

— Он не согласится проносить спички, — покачал головой Патриарх. — Я знаю его уже много лет.

— Зажигалку, он понесёт зажигалку. — Иванов акцентировал неточность. — Вопрос с греком уже давно решён.

— Вы так всё обставляете, словно веками сходящий Благодатный огонь в этот раз не сойдёт. — Патриарх поёжился. — Неужели вы верите в то, что в год воцарения Антихриста огня не будет?

Оба визитёра промолчали, их взгляды не предвещали ничего хорошего.

— Вы же не считаете принца Харольда Антихристом? — продолжал Патриарх.

И опять ему никто не ответил. Однако молчание порой красноречивей ответа. Патриарх давно подозревал, что английский принц-полукровка — Антихрист, рвущийся к мировому господству. Но он не мог и предположить, что судьба сведёт их так близко и втянет в события, связанные с ним. Патриарх перекрестился, собираясь с силами, чтобы отказать. В этот момент вернулся Гамлет.

— Он не хочет тебе помочь, — сокрушался бывший генерал ФСБ, обращаясь к армянину.

— Брат, неужели? — На Гамлета было тяжело смотреть.

Куда пропал весь его лоск? Стало ясно, что бывшие фээсбэшники зацепили его на чём-то крупном и теперь он полностью в их руках.

— Выручай, иначе меня посадят за финансовые махинации, — подтверждая догадки Патриарха, взмолился Гамлет. — Что тебе стоит не заметить зажигалку.

— Так ты знаешь, о чём меня просили? — возмутился Патриарх, будучи уверенным, что его друг детства не заставил бы его платить такую цену за давнюю клятву.

— Да, знал и был уверен, что ты сдержишь слово, — запальчиво произнёс Гамлет.

— Гамлет, как ты мог, ведь ты выручил меня деньгами, а меня заставляешь продавать свою веру.

— У каждого вера своя, — озлобился друг. — Ты веришь Христу, я верю деньгам.

— Хорошо, — сдался Патриарх. — В день схождения Благодатного огня я ослепну и не найду зажигалку у Патриарха Иерусалимского Феофила. Но сегодня, Гамлет, я потерял своего друга. Прощай. Мы с тобой в расчёте.

— Не надо так драматизировать. — Сергей Сергеевич пытался разрядить обстановку. — Может, ещё окажется, что Гамлет спас вам жизнь. Никто не знает, какое будущее ожидает ваше святейшество, откажись вы сделать так, как нам нужно.

Армянский Патриарх не ответил, только надвинул капюшон и, не прощаясь, вышел из ресторана. После его ухода к ним подсел Мерзавой, который всё это время прослушивал разговор.

— Гамлет, можешь лететь в Москву. Ты здесь больше не понадобишься, — сообщил статс-секретарь. — В Москву передадим, чтобы тебя оставили в покое.

Армянин не заставил себя долго ждать и тут же исчез. После его ухода Мерзавой поблагодарил своих доверенных лиц с прекрасно проделанной работой.

— А Иерусалимский Патриарх точно сделает всё по инструкции? — У Дроздова сдали нервы. — Мы втолковали армянину всё, согласно вашей инструкции. Но ведь про грека — это блеф, не больше.

— Главное вы уже сделали, армянин пропустит зажигалку, которую в кувуклию пронесёт наш человек и зажжёт эти чёртовы свечи. — Мерзавой был доволен тем, как всё сложилось. — Остальное я вам сейчас говорить не буду. А то…

— Не надо! — моментально отреагировал Иванов. — Меньше знаешь — крепче спишь!

Аэропорт Бен Гуриона встречал жарой. Юродивый, прежде чем выйти из здания, заглянул в магазин безпошлинной торговли, но ассортимент и цены его не устроили. Особенно на воду и продукты. А жара между тем свирепствовала. В такси работал кондиционер, водитель всю дорогу по-русски ругал евреев, который довели Святую землю до полного безплодия. И правда, земля вдоль шоссе была покрыта сетью внушительных трещин. Словно лицо измождённой старухи, уставшей взирать на этот грешный мир. В гостинице он зашёл выпить кофе.

— Вам на какой воде? — поинтересовался у него хмурый официант. — На артезианской или опреснённой?

— На той, что вкуснее, — попытался пошутить постоялец отеля, но официант не отреагировал и ушёл.

Ответ Юродивый нашёл в меню, в котором любой напиток дублировался. На артезианской воде он стоил в несколько раз дороже. Цены на питьевую воду в Израиле взлетели и продолжали расти, но он впервые столкнулся с такой модификацией ресторанного меню. Взяв фотоаппарат, он, под видом обыкновенного туриста, отправился к Храмовой горе. Ещё издали увидел изумительный по красоте храмовый комплекс, словно машиной времени перенесённый из далёкого дохристианского прошлого. Подходы к комплексу охранялись, а уж зайти за высокие «каменные» стены турист не мог и мечтать.

Доступной для посещения по-прежнему оставалась лишь Стена Плача, но она уже не так приковывала к себе взгляды людей, словно потерявшись на фоне новодела. Издалека распознать бутафорию оказалось невозможно. Новые блоки внешне имели фактуру со следами тысячелетий, создавая иллюзию полноценного строительства. От мировой общественности тщательно скрывалось, что в восстановлении храма Соломона использовались голливудские технологии и весь этот комплекс не более чем декорация для будущего блокбастера. Юродивый сделал ряд общих снимков. Пользуясь мощным зуммом, выискивал следы бутафории. Но тщетно. Всё выглядело добротно и цельно. Понимая, что пробраться за стену на Храмовую площадь он не сможет из-за фотоаппарата, Юродивый решил отложить свою вылазку на вечер. Не теряя времени, поспешил к храму Гроба Господня, где было немноголюдно. При входе сидел монах-эфиоп, перебирающий чётки. Перед ним стояла алюминиевая кружка для милостыни и иконка Божьей Матери. Юродивый полез в карман, вознамериваясь бросить монету, но африканец прикрыл кружку ладонью.

— Вота, плиз, мистер, вота. — Монах просил воду.

И правда, бутылка качественной воды стоила так дорого, что таких монет потребовалось бы очень много. Юродивый достал из сумки бутылку и, к огромной радости монаха, налил ему воды прямо в кружку для пожертвований. Эфиоп жадно проглотил живительную влагу, и уголки его треснувших губ разъехались в полумесяце улыбки.

— С утра сижу здесь, мало верующих, — пожаловался эфиоп по-английски. — Теперь все в Израиле ходят в церковь Мессии.

При упоминании об Антихристе улыбка исчезла с его лица. Он болезненно поморщился, словно само упоминание о принце доставляло ему физические страдания.

— Вижу, вы первый раз в Иерусалиме, — продолжил наблюдательный монах, — теперь у нас нищим не подают деньги, нуждающимся наливают воды или дают еды. Вот, смотрите. — Монах достал металлическую миску. — Если я положу миску, значит, прошу еды. Если кружку — воды. — Он протянул пустую кружку. — Ещё, мистер, пару капель, пожалуйста.

Юродивый отдал монаху бутылку с водой и, перекрестившись, вошёл в храм. Внутри монахи подметали пол и протирали пыль. Юродивый подошёл к кувуклии и пролез внутрь. В приделе Ангела он почувствовал какое-то смятение. Послышались знакомые русские голоса. Несмотря на это, он помолился и приложился к камню. Затем прочитал молитву «Воскресенье Христово видевше…» и медленно вошёл в Живоносный Гроб. Мужской голос позади его стал громче и отчётливее. Он его узнал — это был голос генерала Иванова. Он спорил с греческим монахом, который объяснял ему, что внутри Гроба паломник и следует подождать минуту. Юродивый, не задумываясь, включил трансформацию, растворяя свою плоть в узком пространстве Гроба Господня.

— Ну, чего он там застрял? — возмущался Сергей Сергеевич. — Может, от стен сувениры отковыривает?

— Подождите ещё немного, — просил монах, удивлённый нетерпением посетителя. — Человек наверняка сейчас молится Господу нашему.

— Давайте его попросим ускориться, — вставил Дроздов. — Если вы сейчас этого не сделаете, я его сам за ноги вытащу.

Монах вздохнул и наклонился к входу.

— Брат мой, вам пора заканчивать молитву, — произнёс он в пустоту пещерки.

Грек присел на корточки и заглянул внутрь. Через секунду он объявил русским:

— Там никого нет!

— Не может быть, — нырнул под арку входа Пётр Дроздов. Через мгновение он подтвердил это.

— Но мы же видели его спину, когда он зашёл перед нами в кувуклию. — Иванов сверлил монаха взглядом, словно тот должен был ему обязательно объяснить это недоразумение.

— Вот посмотрите, здесь чей-то фотоаппарат остался, — донеслось изнутри, и Дроздов протянул руку с дорогой профессиональной камерой.

Иванов быстро нажал просмотр и пробежал фотографии храмового комплекса.

— Турист забывчивый попался, — передал он оставленную вещь монаху. — Держи, поп, отдашь, когда эта раззява вернётся.

Монах перекрестился и что-то произнёс по-гречески. Тихоня отстранил его недовольным жестом и нырнул вслед за напарником. В пещерке горело всего четыре лампады, света явно не хватало.

Дроздов уже обшаривал периметр пещеры, давя на стену в поисках тайного лаза.

— Темно очень, — злился бывший подполковник ФСБ.

— Вот тебе в помощь, — протянул ему Иванов небольшой, но яркий фонарик.

Лучик осветил стены и пол. Дроздов даже попытался поднять мраморную плиту на ложе.

Юродивый, всё это время невидимый, не понимал, что пытаются найти эти люди, оскверняя святыню христианства.

— Ищи за иконами, может, там есть кнопка или рычаг, — ворчал недовольный Тихоня, посматривая на выход, опасаясь огласки.

— Я точно знаю о наличии подземного хода, одна плита должна отодвигаться, — обмолвился Дроздов, и Юродивый стал понимать, для чего весь этот «шмон» в святом месте.

— Собственно, даже если огонь доставляют не по подземному ходу, Иерусалимский Патриарх всегда сможет зажечь огонь зажигалкой, — озадаченно произнёс Тихоня. — Мне непонятно, почему мы не отработали его. Где гарантия, что он воспользуется зажигалкой, если Благодатный огонь не сойдёт?

— Мерзавой сказал, что детали мы узнаем накануне, — напомнил Дроздов. — Главное мы уже сделали, и зажигалка будет при Патриархе в этом помещении.

Сергей Иванов задумался, забыв, где находится, и уселся на мраморную плиту святого ложа. Дроздов хихикнул, но ничего не сказал старшему товарищу. От подобного кощунства у Юродивого дух захватило. Безтелесная сущность стала быстро трансформироваться в мраморную кристаллическую решётку, заполняя собой тяжёлую плиту, на которой восседал слуга Антихриста, превратившись таким образом в мраморную плиту, Юродивый понизил температуру камня до уровня жидкого азота.

— Чёрт! — подскочил бывший фээсбэшник. — Словно голой задницей на лёд уселся!

Он потрогал плиту рукой и опять вскрикнул. На руке остался след криогенного ожога.

— Блин, что за хрень. Там под плитой что, вечная мерзлота? — Тихоня был явно напуган. — Пошли отсюда, а то простудим всё своё достоинство.

Дроздов осторожно коснулся плиты и не меньше старшего товарища удивился.

— Может, не надо было садиться? — осторожно усмехнулся он.

— Ты только эту чушь Мерзавому не ляпни, сразу вылетишь с работы, — огрызнулся Иванов, выходя из пещерки.

Юродивый понял, что делали здесь и чем были обеспокоены эти два христопродавца. Они готовят лже-Благодатный огонь, пытаясь приурочить его схождение к коронации принца Харольда Мессии, чтобы лишить силы многочисленные указания на него как на Антихриста.

Юродивый вернулся к своему человеческому облику и стал молиться, прося помощи противостоять злодеяниям слуг Антихриста. Неожиданно в пещерке стало намного светлее. Подняв голову, мужчина увидел, что над ним вспыхнули двенадцать серебряных лампадок, принадлежащих Православной церкви, — знак свыше. Господь словно вдохнул в него силу и уверенность и не оставит без помощи. Выйдя из кувуклии, Юродивый столкнулся лицом к лицу с греческим монахом, который сдерживал его земляков перед входом. Монах опешил и смотрел на него, не в состоянии вымолвить ни слова. Когда из кувуклии вышли два скандальных русских туриста, туда больше никто не заходил.

— Этот фотоаппарат мой, — ещё больше напугал его неизвестный, указав на камеру.

Монах второй раз перекрестился и протянул фотоаппарат владельцу, который своим отталкивающим лицом, видимо, навеял мысли о тёмных силах.

Юродивый вернулся в гостиницу и, сев за ноутбук, скачал в него фотографии. Следом написал письмо Алёне, поинтересовавшись здоровьем сына, и переслал ей фотографии, словно призывая приезжать в Иерусалим и включаться в начатую им работу. Ответ последовал достаточно быстро: «Приехать не смогу, у Севы серьёзные проблемы со здоровьем». Он хотел позвонить, уточнить, чем болен сын. Хотя, конечно, знал имя этой заразе — Изувиль. Каким образом это отразилось на ребёнке? Но мужчина понимал, что, если он позвонит, наверняка сорвётся и полетит на помощь сыну, что на руку падшему ангелу, который хочет устранить его со своей дороги. С другой стороны, через два дня коронация Антихриста.

Его задача — сделать всё, чтобы люди увидели, кто приходит к царствованию над миром, а для этого нужны разоблачительные статьи о киношных декорациях, возведённых на месте храма Соломона. Лже-Мессия, он и место для своего коронования оборудовал такое же бутафорское, как сам. Юродивый спустился в ресторан отеля и, наскоро перекусив, вышел из гостиницы в посвежевший от вечерней прохлады город. Запущенная трансформация сделала его невидимым. Он оказался на Храмовой площади, где уже заканчивали монтаж ночного освещения. Оснащённый современной светотехникой, храм Соломона и впрямь выглядел мощным монолитом, воздвигнутым исключительно богами или, в крайнем случае, титанами, но уж никак не простыми смертными.

В действительности за внешней фактурой тёсаного камня и монолитных плит скрывались пластик и пенопласт. Алюминиевые каркасы храмовых стен, на которых, подобно детскому конструктору, крепились объёмные панели из папье-маше, имитируя сооружение древнего зодчества. На храмовой территории паслось несколько красных жертвенных коров, привезённых евреями специально для Мошиаха. Всё свидетельствовало о том, что иудеи заблаговременно готовились и воссоздавали историческую атрибутику храма, в первую очередь предметы культа, особенно в самом храме. Он был разделён на три пространства: притвор, святилище и дальнее помещение «святая святых».

Если не считать внешней бутафории под камень, внутри всё также соответствовало историческому описанию. Храм был выложен досками цвета ливанского кедра. Перед входом стояли два бронзовых столба высотой около восьми метров, — заполненные песком цилиндрические формы из пустотелой бронзы выглядели весьма торжественно. У входа в дальнее помещение «святая святых» стоял мраморный трон Соломона, единственный из натурального материала. Юродивый, несмотря на суету представителей иудейских общин, проник в последнее помещение храма и увидел золотой жертвенник, стол для хлебов предложения, и десять светильников. Жертвенник и светильники были явно не реквизитом киностудии.

Алёна прочитала приглашение царского помощника приехать в Иерусалим для работы над статьёй и, недолго думая, отправила отрицательный ответ. Не успела она как следует рассмотреть фотографии храмового комплекса, как пришлось срочно бежать к сыну. У него опять начался приступ. На этот раз он забился в тёмный угол и истошно кричал. Глаза, как всегда, были крепко зажмурены, ещё он прикрыл их ладонями рук. Так повторялось изо дня в день. Кошмары отнимали последние силы у исхудавшего мальчика и его родных. Врачи пожимали плечами, не ставя диагноз.

— Может, это шизофрения в начальной стадии? — предположил один седобородый врач-психиатр, но так и не смог подвести под это обоснование. — В любом случае ваш ребёнок страдает какой-то манией.

«Навязчивое состояние», «истерический синдром Кауза», «припадки слабоумия» — всё чаще врачи склонялись к тому, что у Всеволода налицо симптомы психического расстройства. Многие, узнав о похищении ребёнка, разводили руками: «А что же вы хотели, мамочка, в таком нежном возрасте любая психическая травма чревата последствиями». В этом врачам добавляли уверенности и беседы с Севкой, который постоянно твердил о мёртвой собаке, загрызшей главного бандита. Его хотели госпитализировать в детскую психиатрическую больницу, но мать не отдала.

— Ну, что с тобой, сыночек, родненький. — Алёна сидела на корточках рядом с сыном, который кричал от страха, спрятав маленькое личико в ладошки.

— Мне страшно! Прогони их, они опять пришли! — Сева уже сорвал голос и теперь только затравленно сипел.

— Да кто они?! Страшилки, черти, домовые? Может, Баба-яга?

Сын не называл имена и всякий раз замолкал, словно пугающие его гости запрещали сообщать о своём существовании посторонним.

Севка уже не мог восстановить в памяти подробности. Кошмар лишил его возможности нормально думать и хоть немного анализировать происходящее. Только помнил, что в тот день, когда мама поехала в командировку, он проснулся достаточно поздно. Ему показалось, что из кухни доносится запах его любимых блинов. Он открыл глаза и тут же в ужасе закрыл, так как понял, что это сон и он сейчас проснётся. Иначе чем объяснить сидящее на его кровати существо, похожее и на варана и на человека. Осторожно приоткрыв глаза, чтобы не спугнуть сон, он увидел, что человек-рептилия выпустил из рта узкий раздвоенный язык, который стал приближаться к его лицу. «Не хочу такой сон, хочу блинов со сметаной», — подумал мальчишка, проснувшись окончательно. Он потянулся, схватил себя за нос и больно сдавил, чтобы понять, что не спит. Открыв глаза, увидел, что красные глаза рептилии и раздвоенный язык никуда не делись, нависая над ним. Из приоткрытой пасти с множеством острых зубов на его кровать стала стекать жёлтая тягучая слюна, попадая ему на грудь, на лицо. Севка прикрылся рукой и, соскочив с кровати, побежал в ванную. Открыв кран с холодной водой, стал обливать себе лицо, утрачивая остатки сна, стараясь поскорее смыть из памяти неприятное видение. Он посмотрел в зеркало и истошно закричал, увидев за своей спиной мертвеца. То, что это мертвец, было понятно по изменениям в лице, отсутствию мышц и кожи на теле. Он инстинктивно оглянулся, продолжая звать на помощь бабушку.

— Что?! — В ванную комнату влетела перепуганная Наталья Андреевна. — Что случилось?

— Вон! — Севка ткнул пальцем в зеркало.

— Чего? — Бабушка ничего не увидела. — Привиделось что-то?

Она перекрестила внука. Но мертвец не исчезал. Он подошёл вплотную к зеркалу и прижался лицом, растворяясь в гнилостной массе. Севку стало рвать. В дверном проёме показались монстры. Слизняки с десятками глаз и мокрым следом, маленькие мохнатые сущности — нечто среднее между домовыми и гремлинами. Призраки умерших людей с верёвками на шеях, с ножами в теле, утопленники с водорослями в волосах. Бесов было особенно много. Старые черти, маленькие юркие бесенята. Нечто среднее между свиньей и козлом. Они особенно изгалялись. Если от других можно было отгородиться, закрыв глаза, от чертей это не помогало, они лезли в голову мальчика, прикидывались мыслями, обманывали, убеждая, что никого нет, радовались его очередному крику, питаясь его испугом.

Они проникали в мозг ребёнка и кричали визгливыми голосами, лишая его аппетита и сна. Единственное, что помогало отгонять бесов, — молитва и святая вода. Только после того, как бабушка прочитала «Отче наш» и окропила Севку освящённой в церкви водой, черти на время пропали. Однако оставались иные сущности, от присутствия и встреч с которыми Севка медленно терял рассудок. Самое ужасное — он не мог рассказать об увиденном. Всякий раз, когда он пытался описать визитёров, горло сжимал спазм, и он не мог вымолвить ни слова. Он не понимал, где он находится, когда спит или бодрствует. Беседы с врачами становились всё короче, поскольку за их спинами появлялись сущности и приходилось прятаться от всех, зажмуривая глаза. Среди этой чертовщины маленький мальчик вспоминал дядю Юру, который спас его от бандитов. В минуты затишья Севка отчаянно просил мать и бабушку позвать своего спасителя. Женщины обещали, но его всё не было.

В этот вечер Севка почувствовал, что ни мать, ни бабушка не смогут помочь ему избежать встречи с самым страшным чудовищем. Об этом его заранее предупредили бесы. Он явился среди ночи. Страшный пупырчатый червь с несколькими рядами зубов острых, как пилы, круглыми рыбьими глазами и витыми рогами, нескончаемо длинный, он заполнил собой комнату Севки. Мальчик пытался разбудить мать, но Алёна не просыпалась. Мальчик вскочил с кровати и попытался проскочить сквозь многочисленные кольца, которыми он обвивал пространство комнаты, но у него ничего не получилось. Он задел одну из бородавок, и она сразу вцепилась ему в плечо. Все бородавки на теле червя оказались головами монстров, одна страшнее другой. Их было сотни, тысячи, они лопались, одна за другой, являя перепуганному ребёнку маски смерти и других ужасов преисподней. Кольцо червя обхватило малыша, и бугры, словно присоски спрута, вонзились в его беззащитное тело.

…Изувиль был доволен собой, как никогда. Падший ангел знал, что ни один человек не сможет пережить его появление. Изувиль быстро разделался с сыном Оборотня, заранее зная, что его противник примчится по первому звонку, узнав о несчастье. И тогда он не сможет ни помешать, ни омрачить главное событие в истории человечества, после которого, наконец, воцарится безраздельное господство Зла. На шахматной доске преисподней будет появляться все больше игроков, а «белых» фигур не останется вовсе. Войско Иисуса не наберёт себе воинства из душ праведников. И тогда Сатана объявит «мат» самому Богу.

Выиграть давнюю битву, доказать своё преимущество и самому стать единственным властителем Вселенной. Ему достанется место рядом с новым Богом, и история повторится вновь. Теперь Изувиль бросит вызов Сатане и докажет, что он — Первый. Но это будет уже спор между ними, когда Бог Отец, Бог Сын и Святой Дух исчезнут из Вселенной сквозь чёрные дыры в отдалённую галактику. Не будет людей, лишь маленькие злобные существа — чебесы, карлики с чёрной душой. Именно для них станет Сатана богом, а Изувиль начнёт с ним вековую борьбу и выиграет. Так до безконечности, пока не будет выведена новая сущность, которая разрушит любую материю, поскольку не сможет сосуществовать ни с кем и ни с чем. Но это случится не скоро. Сейчас ему нужно довести задуманное до конца. Ведь уже сегодня, с приходом Антихриста к мировому господству, начнётся отсчёт нового времени. Эпохи безраздельного Зла.

Алёна проснулась от ощущения, что сына нет в кровати. Она инстинктивно протянула руку на его половину и обнаружила холодную пустоту. Вскочив, увидела сына лежащим на полу у двери комнаты. Казалось, он спал, но что-то в его позе её сильно настораживало. Рука. Она как-то неудобно сгибалась в локте. Так спать ужасно неудобно. Отказываясь верить в плохое, Алёна попыталась унять охватившую её панику и, словно наблюдая за собой со стороны, подошла к сыну. Осторожно погладила его волосы и расправила руку. Он не пошевелился. Казалось, он не дышит. Алёна толкнула его сильнее, стараясь вывести из глубокого сна. Закричала. В комнату вбежала бабушка.

— Что с ним? — не дожидаясь ответа дочери, запричитала Наталья Андреевна. — Упал? Ушибся?

— Да нет же, я проснулась, а он здесь на полу… — пояснила дочь.

Бабушка попыталась нащупать пульс, но тщетно. Тут же нашлось зеркальце, которое успокоило женщин проявившимся дыханием. Его перенесли на кровать и вызвали скорую. Приехавший молодой, но очень внимательный врач осмотрел мальчика и вынес приговор. Кома!

— Вы накануне никаких лекарств ему не давали? — Он искал возможную причину такого состояния ребёнка. — А что это у него под пижамой?

На плече у Севки поступило множество мелких отметин, словно полопались сосуды. Стали осматривать его спину, ноги. Всё тело было в красных точках, которые располагались параллельными рядами.

— Первый раз такое вижу, — развёл руками доктор. — Может, это аллергия? Случаи комы от анафилактического шока известны.

— Доктор, умоляю, верните мне Севу! — взмолилась мать мальчика. — Вы же можете вывести его из этого состояния. Ну, там, укол…

— Только в стационаре, — отрицательно замахал головой врач, — одевайтесь, мы вас сейчас отвезём.

— Почему я не позвонила его любимому дяде Юре? — сокрушалась Алёна. — Может быть, ничего бы и не случилось.

— А что бы ты сказала человеку, находящемуся за границей? — урезонивала её Наталья Андреевна. — «Срочно бросайте вашу службу и приезжайте к моему сыну, потому что он вас зовёт»?

— Да, ты права, — согласилась дочь. — Он же не отец, бросать всё и мчаться по первому зову. Мы и так ему многим обязаны.

— Но ты позвони ему, — предложила Наталья Андреевна. — Пусть знает, какое несчастье случилось с нашим мальчиком. Мне кажется, он очень хорошо к нему относился, даже любил, по-твоему.

— Ну о чём ты, мама? — прервала её недовольная дочь. — У него свой сын такого же возраста, вот его он любит, а к Севке всего лишь из чувства вежливости так относится.

— Или ты ему приглянулась, страшилке этому, — кивнула в знак примирения Наталья Андреевна.

Алёна вспомнила последний эмоциональный разговор с этим странным мужчиной. Да, она ему нравилась, несомненно. Именно поэтому не позвонила ему, когда её об этом просил сын. Ей просто не хотелось быть обязанной человеку, который внушал неприязнь.

Похищение Патриарха Иерусалимского прошло как по маслу. Для этого Дроздов, при помощи подкупленного палестинца, который знал водителя Патриарха, встретился с его шофёром-греком. Встреча проходила в специально арендованной на этот случай квартире. Апартаменты располагались неподалёку от резиденции Патриарха, возле которой стояла его машина в ожидании, когда его святейшество поедет домой по окончании вечерней молитвы. Грек и глазом не моргнул, как из глушителя вылетела пуля и, прошив ему голову, застряла в обивке кожаного дивана.

Форменную одежду снимали уже с трупа. Палестинец спустя мгновение, вместо тридцати сребреников, получил в голову аналогичную пулю. В планы подполковника ФСБ не входило оставлять живых свидетелей. Замыв наскоро воротник пиджака, он с трудом влез в форму шофера и, нахлобучив на голову фуражку, а на глаза большие чёрные очки, добрался до автомобиля и занял место водителя. Когда Патриарх сел в машину, он быстро тронулся и остановился лишь в условленном месте, где в машину подсел Иванов. Бывший генерал, недолго думая, оглушил пассажира. Потеряв от удара сознание, Иерусалимский Патриарх сполз вниз между сиденьями, не издав и звука.

— Помнят ещё руки-то, — рассмеялся Тихоня, поддержанный ответным смехом своего бывшего подчинённого.

— И куда его теперь? — спросил Дроздов.

— Едем в условленное место к реке, — указал Тихоня.

Дорога заняла приличное время, но Патриарх не шевелился. В условленном месте их ожидали. Мерзавой подошёл к автомобилю Патриарха и заглянул в салон. К тому моменту пленник стал приходить в себя, издавая стоны и пытаясь подняться на сиденье.

— Приведите его в чувство быстрее, — недовольно поморщился Мерзавой.

Вскоре Патриарх, обильно политый водой из реки, стал понимать, что произошло, и молиться. Мерзавой прервал молитву, быстро переходя к делу. Он объяснил, что от него требуется, в случае если Благодатный огонь не сойдёт.

— Вы, ваше святейшество, должны нам гарантировать, что выйдете из Гроба с Благодатным огнём в любых случаях. — Он сделал паузу, со значением чиркая в руках зажигалкой. — Прежде чем ответите, знайте, в случае отказа мы утопим вас прямо здесь, в Иордане.

Последнее он сказал с нескрываемым сарказмом. Его телохранитель достал из багажника тяжёлый колёсный диск и цепь и бросил под ноги духовному лицу. Седобородый грек поднял глаза к небу и попытался с новой силой обратиться к Богу но Мерзавой ударил его по руке, занесённой для крестного знамения.

— Заканчивай мне тут театр устраивать, — прорычал статс-секретарь. — Говори своё решение, возьмёшь с собой зажигалку на всякий «пожарный» случай? Правда, здорово получилось — пожарный случай!

Мерзавой, поддержанный окружением, засмеялся каламбуру.

— Меня обыскивают, — зацепился за «соломинку» священник, — будет скандал.

— Не переживай, отец, — ухмыльнулся Мерзавой, — с армянином мы уже договорились.

— Нет, я отказываюсь, — отрицательно покачал головой Патриарх. — На всё воля Бога.

— Нет, дед, не на всё, — разозлился Мерзавой.

Телохранитель, с помощью Дроздова, пристегнул цепью тяжёлый автомобильный диск к ногам пленника и, скрутив сзади руки, потащил Патриарха к берегу Иордана.

— Твоё последнее слово, дед? — подошёл к нему со спины Мерзавой.

— Спаси и помилуй Боже, — едва успел вымолвить тот.

Мерзавой толкнул его в спину, и он полетел в мутные воды Иордана.

— Моя воля, — подытожил секретарь Антихриста и тут же осёкся.

Иерусалимский Патриарх показался из воды живым и невредимым.

— Это ещё что за дрянь? — взвизгнул испуганный Мерзавой. — Как это произошло?

Его помощники в какой-то миг растерялись, всматриваясь в Патрирха, который с мокрыми спутанными волосами был похож на водяного.

— Да там мелко, — догадался Иванов. — Он просто встал на ноги.

— Ну, так решите это как-нибудь, — прошипел Мерзавой, — или мне надо тебя учить, как это сделать?

— Дай ствол, — протянул Иванов руку к телохранителю Мерзавого.

Получив пистолет, он подошёл к краю обрыва и, прицелившись, с первого выстрела прострелил Патриарху голову. Тот окунулся с головой в воду, но оставался виден с берега, словно погружённый поплавок.

— Да, блин, надо было его просто отбуксировать на глубину, чтобы он с головой под воду ушёл, — высказался Дроздов, поймав на себе недовольный взгляд Иванова, в руках которого всё ещё оставалось оружие. — Я в том плане, что теперь без лодки не обойтись.

— А я думаю, надо его вытащить и привязать диск к животу, вот он и ляжет на дно, — возразил Иванов. — Займитесь. Я свою работу сделал.

Дроздов оглянулся на Мерзавого и увидел одобрительный кивок. Ничего не оставалось, как вместе с телохранителем и водителем Мерзавого раздеваться и выволакивать на сушу труп Патриарха. Переместив груз на середину тела, они наконец справились с задачей, и покойник ушёл на дно, скрывшись из глаз.

— Только непонятно, как теперь пройдёт церемония сошествия Благодатного огня, если в Гроб за ним некому лезть, — выразил свои сомнения Сергей Сергеевич.

— Король умер, да здравствует король, — усмехнулся Мерзавой. — Ваше святейшество, соблаговолите явиться перед глазами сомневающихся, укрепите их в вере.

Дверца его «мерседеса» открылась, и оттуда показался живой и невредимый Патриарх Иерусалимский.

— Господи, да что же это? — вырвалось у Иванова, рука которого сама по себе осенила тело крестным знамением. — Не может быть?

— Смотри, Тихоня, не наделай в штаны со страху, — засмеялся довольный произведённым эффектом Мерзавой.

Мокрый телохранитель инстинктивно полез за пистолетом, но Иерусалимский Патриарх среагировал моментально, ударив своим увесистым посохом точно в кисть.

— Эй, эй, остановитесь, — приказал Мерзавой. — Это не наш утопленник, это совсем другой человек. И, в отличие от первого, этот щёку не подставит.

— Я понял, — произнёс телохранитель.

— Поразительное сходство, — опомнился Тихоня. — Мои поздравления, шеф, теперь я понял всю гениальность вашего плана. Можно не переживать. Огонь будет гореть, так ведь, святой отец?

Тихоня поймал взгляд «Патриарха» и почувствовал, что от его глаз исходит жар.

— Как скажешь, сын мой, — произнёс глухим сдавленным голосом «Патриарх». — Хочешь, чтобы горел, будет гореть.

Иванов увидел, как от огненного взгляда «Патриарха» его одежда вспыхнула, словно была облита горючей жидкостью. Охватившая всё тело боль заставила его, не раздумывая, прыгнуть в воду.

Остальные тоже напряглись, готовые в любой момент прыгнуть следом за товарищем. Но странный двойник моментально потерял интерес к их персонам. Те, воспользовавшись случаем, побежали к берегу посмотреть, жив или нет Иванов. Сергей Сергеевич был жив. Только одежда полностью сгорела, теперь было непонятно, как он в таком виде будет возвращаться назад.

— Зачем, господин мой, вы так с ним жестоко поступили? — осторожно спросил Мерзавой, боясь ненароком навлечь на себя гнев падшего ангела. — Он много для нас сделал и будет делать.

— А теперь ещё будет меньше говорить не по делу, — пояснил Изувиль, возвращаясь к машине. — Не выношу, когда меня святым отцом называют, — сказал он Мерзавому.

Проехав с километр, машина свернула на гравийную дорогу, ведущую в пустыню. Через десять минут за небольшим холмом показался летательный аппарат падшего ангела.

— Можно спросить? — заискивающе поинтересовался Мерзавой и, получив одобрение, продолжил: — Я не понял, зачем вам было нужно присутствовать на казни Патриарха. Вы не верили, что мы выполним задание?

— Нет, мне нужно было видеть оригинал, прежде чем принять его внешность, — пояснил Изувиль. — Теперь меня даже его родная мать признает.

— А Оборотень?

— Что Оборотень?

— У него всё так же, как у вас, происходит? — Секретарь Антихриста задал провокационный вопрос. — Кто из вас сильнее?

— Ты что, сомневаешься? — разозлился Изувиль, но моментально остыл. — Мы разные. Я могу принимать обличья только мёртвых людей. Поэтому, если мне понадобится твоя внешность, ты умрёшь.

Изувиль посмотрел в испуганное лицо статс-секретаря Фонда и рассмеялся, весьма довольный его реакцией.

Юродивый проснулся от телефонного звонка. Было раннее утро. Звонила Алёна.

— Севка в реанимации в коме, — первое, что услышал мужчина от любимой женщины.

Остатки сна улетучились в мгновение, на смену пришла тревога, граничащая с отчаянием.

— Отчего, когда произошло? — выпалил отец.

— Два дня назад, а отчего, врачи не знают, — уставшим голосом произнесла Рощина.

— Почему же ты сразу не перезвонила? — возмутился мужчина. — Я бы сразу прилетел.

— Мы уже перешли на «ты»? — хладнокровно зафиксировала женщина. — Вот как.

— Извините, не заметил, вырвалось, — удивился Юродивый её реакции. — Разве это важно сейчас?

— Мы не родственники и не близкие люди, — твёрдо дала понять мужчине Рощина. — Я бы и вовсе не позвонила, но сын, ещё будучи в сознании, просил, чтобы ты пришёл. Можно сказать, что я выполняю его волю.

— Хорошо не добавила «покойного», — разозлился он.

— Ты что, врач или волшебник, чтобы я тебя первым поставила в известность? — Тон Рощиной становился всё более раздражённым. — Что ты вообще можешь в этой ситуации? А впрочем, ещё не поздно сесть в самолёт и сегодня быть у Севки в реанимации.

— Я не врач и не волшебник. — Юродивый не заметил, как потерял контроль над своими эмоциями. — Но я переживаю за сына не меньше, чем ты.

— Вы опять пропустили «твоего», — ещё больше разозлилась Алёна. — Не надо примазываться, вы не имеете отношения к моему сыну. Вы Всеволоду никто! Помогли один раз, спасибо. Но на этом давайте остановимся. Не надо приезжать к нему в больницу, считайте, что этого разговора не было. И ещё. Вы мне противны как мужчина, так что не теряйте времени даром. У нас с вами ничего не будет.

— Мне сейчас более важна жизнь Всеволода, — перебил её Юродивый.

— Опять ложь. Откуда такая забота к чужому ребёнку? — злилась женщина. — Вы ему кто? Сват, брат? Может быть, дядя? Ах, ну да, как же я забыла, дядя Юра! Который на самом деле и не Юра, и не дядя, а обыкновенный…

Алёна захватила в лёгкие больше воздуха, чтобы раз и навсегда поставить жирную точку, мысленно перебирая слова. Обманщик, ухажёр, старый женолюб, сластолюбец.

— Отец! Ты хотела сказать «отец». — Невольное признание прорвало наэлектризованное пространство.

Сказанное в сердцах, на эмоциях, победившее осторожность, которую Юродивый всегда культивировал в себе, общаясь с любимой женщиной.

— Мерзавец! — нашла наконец подходящее слово Рощина. — Старый, безсовестный наглец! — продолжала возмущаться Алёна, шагая по реанимационной палате, где, подключённый к аппаратуре, лежал её сынишка. — Ему хоть в лоб, хоть по лбу.

Рощина подумала, что если он ещё раз появится на глаза, то она заявит в полицию. А лучше сообщит его жене, что он ухлёстывает за другой женщиной.

Первым порывом Юродивого было бежать в аэропорт и ближайшим рейсом лететь в Москву. Он выскочил из гостиницы, поймал такси, за рулем которого сидел старый еврей в чёрной шляпе с ниспадающими на плечи пейсами.

— Наверное, встречаете друзей? — с довольной улыбкой предположил тот, когда услышал, куда ехать.

— Нет, улетаю в Москву, — автоматически ответил пассажир.

— Теперь весь мир смотрит в сторону храма Соломона, а вы зачем-то покидаете Иерусалим, — удивился шофёр. — Вы разве не пойдёте на коронацию нашего Машиаха?

— Вашего Машиаха, — резко отрезал Юродивый, чувствуя сомнения.

Он не мог допустить, чтобы заговор, который он наблюдал в кувуклии, удался и христопродавцы явили миру обычный, разожжённый вручную огонь.

— Вы ещё пожалеете, что пропустили этот исторический момент, — продолжал водитель. — Потом, когда Машиах станет повелевать всем миром, вы скажете своим внукам, что были в тот день в Иерусалиме, но улетели и ничего не увидели.

— Уговорили, разворачивайте машину, — к удивлению и радости еврея, скомандовал Юродивый.

Сердце мужчины разрывалось на части. Сын или долг. Ничего, уже завтра он сможет вылететь. Один день ничего не решит. И все же, вернувшись в гостиницу, он разложил свою походную икону — складень и стал молиться, прося у Господа, Божьей Матери и Николая Чудотворца помощи своему тяжелобольному сыну.

Храм Гроба Господня и территория около него были полны паломниками со всего света. Они стояли, держа в руках свечи, и, несмотря на предстоящее долгое ожидание, были полны радости, что подобрались так близко к месту ежегодного божественного явления. В самом же храме люди стояли так плотно, что рассчитывать на проход к кувуклии мог разве только сумасшедший, да и то в составе своих соплеменников в рамках предстоящего праздника. И ещё Юродивый в безтелесной сущности. Проходя сквозь тысячи верующих, мужчина чувствовал тонкие вибрации их энергии. Тело невидимки словно плыло в этом море положительных эмоций… и вдруг натолкнулось на холод, исходящий от небольшой группы людей, среди которых сразу узнал своих старых врагов.

Иванов и Дроздов ничем не отличались от других. Та же одежда, праздничные свечи. Невидимка обошёл их группу, словно боялся испачкаться, и приблизился к кувуклии. В этот момент в храм ворвалась группа христиан-арабов и с криками и песнями проследовала в центральную часть храма. Словно мартышки, они полезли на оставшиеся свободные от паломников парапеты и ниши, расположенные на приличной высоте. Вскоре появились два основных действующих лица. Армянский Патриарх был бледный, с потухшими глазами, однако выполнял свои обязанности как обычно. Осмотревшись внутри кувуклии и не найдя ничего подозрительного, он, согласно чину восхождения, осмотрел облачение Патриарха Иерусалимского. В правом кармане подрясника обыскиваемого отчётливо прощупывалась зажигалка. Та, о которой его предупреждали люди, он заметил их краем глаза совсем неподалёку. Кредиторы Гамлета. У одного подозрительно оттопыривался карман. Что там? Неужели оружие? Патриарх поднял глаза, пытаясь найти в выражении лица Патриарха Иерусалимского намёк или подсказку, как поступить. Может быть, иерусалимский брат, как и он, обработан или запуган и надеется на него? Что именно он, армянин, проявит твёрдость духа и обнаружит в кармане зажигалку.

«А что будет с Гамлетом? А со мной?» Мысли роились с бешеной скоростью. Неожиданно он почувствовал резкую боль в стопе. Ему на ногу своим каблуком наступил Иерусалимский Патриарх.

— Ну, чего заснул, — процедил сквозь зубы совершенно незнакомым голосом второй Патриарх. — Оглашай, что я чист.

Армянский Патриарх встретился с ним глазами и понял, что тот и впрямь чист. Мысли, словно под гипнозом, улетучились, и от этого стало легко.

Он, повинуясь приказу Изувиля, провозгласил, что при нём нет ничего, чем можно развести огонь, и «Патриарх Иерусалимский» направился к входу в Гроб Господа. На пороге Изувиль остановился, заскрежетав зубами. Почувствовал, что внутри находится его вечная помеха — Оборотень. Падшего ангела бесило, что он не мог вступить в схватку, поскольку находится на виду тысяч людей и должен вынести Благодатный огонь. Он пролез в пещерку и огляделся по сторонам. В преддверии свершения таинства все лампадки, висевшие над его головой, были погашены. Изувиль усмехнулся, подумав, что было бы весьма интересно увидеть схождение Благодатного огня ему, падшему ангелу, ведь в Библии нет указаний на то, что в канун воцарения Антихриста огня не будет. Это всего лишь устоявшиеся человеческие слухи, ставшие частью веры. Однако время шло, но всполохов божественного огня не наблюдалось. Пачка свечей, лежавшая на ложе в ожидании возгорания, оставалась нетронутой.

Видимо, Бога не перехитрить. Он видит его маскарад и не даёт огня падшему ангелу, делающему всё для воцарения врага человеческого. Изувилю стало очень тяжело в святом месте, где сохранилась вечная энергия Сына Божьего.

Всё его тело ныло и стонало криками многочисленных грешных душ, горящих в аду. Словно мистический магнит выдавливал его из пещерки, притягивая назад на грешную землю. Не выдержав положенного по чину времени молитвы, он достал зажигалку и чиркнул. Пламя загорелось, но, когда поднёс к свечам, оно резко колыхнулось и погасло, словно с чьей-то помощью. Изувиль скривился в злой ухмылке.

— Ты зря не улетел к сыну, — обратился он к невидимке. — Ему ты бы ещё мог чем-то помочь. Мне же не в силах помешать.

Юродивый дождался, когда Изувиль опять зажжёт огонь, и снова маленьким вихревым потоком потушил язычок пламени. Затем ещё и ещё.

— Не надоело гонять воздух? — разозлился Изувиль, отбросив зажигалку в сторону. — А как ты с этим справишься?

Он взял пачку свечей, и от его взгляда они вспыхнули адским пламенем.

— Сегодня много человеческих рож лишатся бровей и волос, когда будут умываться нашим огоньком, — рассмеялся Изувиль, видя, как ветерок не в силах потушить огонь Преисподней, а только лишь его раздувает.

Юродивый не мог справиться. В отчаянии он попытался быстро трансформироваться в молекулы воды, залить адское пламя, но падший ангел разгадал его намерение и выскочил с огнём из пещерки наружу. Выйдя в придел Ангела, Изувиль, к своему ужасу, увидел, как огненный факел погас, словно его опустили в бочку с водой. Даже зашипел.

Стоящий в приделе в ожидании, армянский Патриарх посмотрел вверх, словно выискивал прореху в крыше, через которую могла пролиться влага, и перекрестился. Рядом коптский священник замер, как статуя, не понимая, что делать дальше, ведь он своими глазами видел, как Патриарх вынес огонь, который моментально потух. Изувиль нырнул в пещеру и снова воспламенил пачку свечей, но на выходе свечи снова погасли. Между тем в кувуклию стали заглядывать священники, недоумевая о причинах задержки.

— Почему гаснет огонь? — весь бледный от волнения, поинтересовался копт.

— Потому что толпа съела весь кислород, — уверенно произнёс Изувиль, с угрозой посмотрев на армянского Патриарха, который сокрушённо качал головой, понимая, что причина совершенно в другом.

— Так давайте зажжём несколько пачек сразу и быстрей выбежим к людям, — предложил копт. — Чтобы огонь разошёлся по церкви.

Он нырнул в пещерку, но не обнаружил Благодатного огня.

— Благодатного огня нет, — вскрикнул он, показавшись обратно.

— А ты что думал, он будет по сто раз сходить на землю? — иронизировал Изувиль, но понял, что не в силах противостоять Богу.

Это его рука вмешалась, не допустив подмену Благодатного огня. Юродивый, также понимая, что произошло, возликовал и своим энергетическим всплеском выдал себя.

— Напрасно радуешься, — выкрикнул Изувиль Оборотню. — Не ты мне помешал, но к сыну опоздал именно ты. Теперь его уже не вырвать из лап смерти, и ты ещё не раз пожалеешь, оплакивая его потерю.

Коптский священник и Армянский Патриарх в испуге перекрестились, не понимая, с кем говорит их брат по вере, и думая, что у него от переживаний случилось помешательство. Но истинный шок они испытали мгновение спустя, когда «патриарх» неожиданно исчез из вида, а его одеяние, лишённое опоры тела, опало на мозаичный пол кувуклии, подобно брошенной тряпке.

— Это был бес или сам Дьявол, — испуганно ворочая глазами, крестился коптский священник. — Ты видел, он вселился в тело Патриарха?

— Иди скажи людям, что Благодатный огонь не сошёл, — перебил его армянин, который в мыслях уже благодарил Господа и испрашивал у него прощения за свою слабость.

— Иди ты, армянин, — не соглашался копт, — нас и арабов и так не любят. А тут ещё и дурная весть!

Так они и стояли, глядя друг на друга и не решаясь выйти к начинающей волноваться толпе. Наконец в кувуклию один за другим стали заходить представители разных церквей, требуя отчёта о происходящем. Они показывали на вход в пещерку и спрашивали, почему Патриарх Иерусалимский до сих пор не вышел. Свидетели проявления нечистой силы молчали, словно глухонемые, да и что могли сказать армянин и копт, чтобы не навлечь на себя гнев толпы. Что Патриарх Иерусалимский вовсе не патриарх, а нечистая сила, которая испарилась в воздухе, оставив одежду? Или что его здесь не было вовсе? Но тысячи свидетелей — весь храм — наблюдали его вхождение в кувуклию. И ровно столько же — что он оттуда не выходил. Оставалось только молчать. Поняв, что Благодатного огня нет, монахи вышли и огласили горестную весть всему православному миру. В храме раздался вздох разочарования, похожий на всхлип ребёнка, лишившегося родителя.

Когда Изувиль прилетел в Лондон, Антихрист принял информацию о провале с Благодатным огнём философски. Принц считал, что это обстоятельство не затмит основного действия и останется в памяти каких-нибудь жалких сотен тысяч ортодоксов. Вся христианская Европа и Америка уже подготовлены к тому, что принц — Мессия, Сын Божий, Царь и Бог. Большинство уже не вдавалось в нюансы религиозных учений, тем более что «Новый порядок» уже давно наводнил мир новыми библейскими «откровениями», вариантами иного прочтения традиционных учений о Христе, навязав людям мысли о Его обыденности. Дескать, ничто человеческое Ему не чуждо. В том числе сожительство с Марией Магдалиной, пьянство и драки. Одним словом, Фонд постарался извратить святой для истинного верующего образ Иисуса. Даже принятие смерти за грехи человеческие преподносилось как некая гордыня религиозного фанатика. Его сравнивали с Джордано Бруно, создавали комиксы и онлайн-игры в Интернете. Миру уже навязали треш-моду «приколов» над Христом, и люди, захваченные дьявольским соблазном, заново «прибивали» Иисуса к кресту на Голгофе.

К утру летательный аппарат «пришельца» перенёс младшего Виндзора в Иерусалим и завис над Храмовой площадью. Среди встречающих находились самые богатые, влиятельные и знаменитые люди планеты. Многие выложили по несколько миллионов долларов за право присутствовать на церемонии в первых рядах. Среди них знаменитые актёры, спортсмены, политики, миллиардеры из списка «Форбс», священнослужители всех мировых религий, королевские династии Европы, магистры масонских лож и тайных обществ, все в расшитых золотом мундирах и при орденах по случаю предстоящего торжества.

Принц Харольд выглядел соответствующим образом. Расшитый золотом королевский мундир, эполеты и несколько орденов, сверкающих крупными бриллиантами. Инкрустированная драгоценными каменьями сабля довершала его парадный вид. Рядом был Изувиль, как тень, весь в чёрном с серебряной строчкой по воротнику и манжетам. Его большая голова и маленькое тело с кривыми конечностями делали его похожим на паука. Первым приветствовал будущего Царя всех народов Верховный Магистр Эзотерического совета Фонда «Новый порядок» Дэвид Голдмир. Он преклонил колено и поцеловал правую руку Мессии. Остальные отвесили поклон, признавая за этим человеком превосходство над ними всеми. Вторым к руке Машиаха приложился премьер Израиля и главный раввин страны. Следом — члены королевской семьи. Король Великобритании Уильям позволил себе приобнять младшего брата, шепнув ему при этом на ухо:

— Счастливчик. А ведь на твоём месте мог быть я.

— Забудь, Каин, — с усмешкой ответил Антихрист, вспомнив слова Сатаны о том, что тот рассматривал его старшего брата в качестве лже-Мессии.

Вездесущие репортёры ослепляли вспышками камер, приходилось жмуриться, но это было приятно. Антихрист не скрывал белозубой улыбки, особенно когда вышел на красную ковровую дорожку, ведущую прямиком к мраморному трону в храме Соломона. В храме его встречал папа римский, имеющий теперь титул Вселенского Патриарха. Вдоль всей дороги до трона стояли представители высшего духовенства всех мировых религий. Кроме Русской Православной Церкви. Она единственная не прислала даже наблюдателя.

Взойдя на престол, Антихрист дождался, пока Изувиль встанет слева от него, и затем уже взглянул на Вселенского Патриарха. В храме зазвучала церковная музыка, впрочем не каноническая, вызывая у слушателей космические аналогии. Затем Вселенский Патриарх начал службу. Его молитва, обращённая к Богу Абсолюту, поддерживалась мелодичным церковным хором и была завораживающе хороша. Она словно убаюкивала весь храм, погружая людей в состояние блаженства и покоя. Вскоре помощники Патриарха внесли специально изготовленную «Новым порядком» корону, богато украшенную крупными рубинами и бриллиантами. Патриарх принял корону и, подойдя к Антихристу стал славить его как сына Абсолюта и от его лица венчал на царствование. Однако, чтобы водрузить корону на голову принца, принцу необходимо было преклонить голову. Ведь Патриарх стоял на ступеньку ниже, а роста был весьма малого. Патриарх тихонько шепнул, что нужно преклонить голову.

— Ни перед кем, кроме Отца моего Бога Абсолюта, не преклоню головы, — громко, на весь храм возвестил Антихрист.

Старый Патриарх встал на цыпочки и с огромным трудом водрузил атрибут монаршей власти ему на голову.

Следом вперед вышли главы ведущих государств Европы и Америки. Они принимали присягу на верность и целовали руку нового мирового правителя, который теперь единолично мог вершить судьбы стран и народов. После официальных процедур новоявленный Царь Израиля и всех народов произнёс первое обращение перед телекамерами мировых телекомпаний. Он поздравил народы земли, заявив, что отныне он, Сын Бога и Царь всех народов, прекратит все войны на планете и даст народам мирную и процветающую жизнь, лишённую всяческих потрясений.

— Причины мировых войн, в первую очередь, кроются в экономических, межрелигиозных, территориальных и прочих амбициях мировых правительств, — начал он. — Чтобы убрать экономическую причину, я отменяю деньги и перевожу планету на единую систему безналичных расчётов по принципу персонального гражданского кода потребителя. Межрелигиозная причина будет окончательно устранена, поскольку в едином мировом государстве воцаряется единая религия Абсолюта, а поэтому религиозные войны безсмысленны.

Чужая территория определяется наличием границ. С этого момента я отменяю все границы. Отныне люди могут свободно передвигаться по миру, обосновываться на жильё где угодно. Теперь все они — граждане Мира, единого государства. Я же становлюсь Единым правителем Мира, и теперь не будет войн между амбициозными главами государств, стремящимися к единоличному диктаторскому правлению за счёт подчинения себе более слабых. Я уничтожу всё оружие от винтовки до ядерного арсенала, оставив его только в единой армии единого государства. Эта армия, сама по себе, станет гарантией мира на планете.

В храме Соломона раздались оглушительные овации публики, которая стала напирать, желая приблизиться как можно ближе к своему кумиру. Задние ряды, подталкиваемые толпой с улицы, наседали на передние. Где-то в середине у металлических ограждений, которые отделяли важных персон от остальной публики, образовалась давка. На людей, упавших на пол, наступали идущие следом. Придавленные к металлическим ограждениям, они стонали от боли и теряли сознание. Антихрист сидел на троне, с удовольствием вбирая ноздрями запах крови и страданий. Стоящий рядом Изувиль предложил Царю переместиться на летательный аппарат, но Антихрист отказался. Казалось, он упивался людским столпотворением.

— Отец, я думаю, доволен таким жертвоприношением в его честь, — обернулся он к падшему ангелу, — разве человеческая жертва может сравниться с приготовленными на заклание жертвенными коровами.

…Юродивый по дороге в Москву смотрел прямую трансляцию коронации, но мысленно находился рядом с сыном. Уже в такси ему поступил звонок из царской канцелярии, и секретарь государя попросил его приехать в храм Христа Спасителя на общероссийский молебен «стояния за Правду», на котором будет присутствовать император Михаил Георгиевич. Вся площадь перед храмом была запружена народом. Пришлось пройти через охраняемый подземный вход. Внутри храм тоже был забит, как никогда. Справа, на огороженной площадке, где обычно стояли глава государства и премьер, никого не было. Царь находился в центре вместе с верующими, среди которых, конечно, можно было углядеть службу безопасности. Службу о спасении России и всей земли от пришедшего к власти Антихриста вёл Патриарх Мефодий. На фоне стоящих рядом высших церковных чинов в расшитых золотом одеяниях он выглядел вороном среди павлинов. Митрополитам и архиепископам ещё была непривычна аскетичная мода, которую новый Патриарх привнёс из монастыря. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке и стыдились своей вычурной одежды.

Юродивый простоял всю службу справа от Михаила Романова, а когда Патриарх восславил царя России и пожелал ему здравия и побед в нелёгком противостоянии с «сыном зла», весь храм вместе с хором пропел «долгая лета». Показалось, что в глазах Михаила Георгиевича сверкнули слёзы. «Спасибо, дети мои», — донёсся до чуткого уха Юродивого еле уловимый шёпот. Словно тёплый южный ветерок. Пролетел, но оставил тепло в душе.

По окончании службы царь попросил его проехать в Кремлёвскую резиденцию для разговора.

— Пошёл отсчёт до Второго Пришествия и Страшного суда, — констатировал Михаил Романов. — Сколько царству Антихриста длиться и пить кровь христиан, одному Богу известно. В пророчествах срок указан, но я вижу, что он ещё не наступил. Ещё не пришли на Землю обетованную посланные Господом пророки Илия и Енох. Ещё не прозвучала их первая проповедь об Антихристе — сыне Дьявола. После их смерти и восхождении на небо останется три с половиной года безраздельного царствования Антихриста. Самые последние времена на Земле. До этого пройдёт немало времени, и все главные безчинства сына Дьявола ещё впереди.

— Что же делать? — озабоченно поинтересовался собеседник государя. — Как бороться с ним?

— Только возрождением веры и укреплением христианского духа, — уверенно произнёс царь. — Россия должна искоренить дух стяжательства, поклонения Молоху, навязанный ей за долгие десятилетия после распада Советского Союза.

— На это уйдёт много времени, — пожал плечами Юродивый.

— У нас нет этого времени, — возразил Романов. — Нам нужно поспешать с оглядкой. Если мы проиграем войну с Антихристом на духовном поле битвы, мы проиграем всё!

— Но как?

— Я постараюсь явить пример для своих подданных в духовном бдении. Во-первых, я решил перенести столицу России в Дивеево, там находится один из уделов Богородицы. Там же обретаются мощи святого старца, который в трудные времена мирового Апокалипсиса должен явиться России и поддержать её народ вестью о скором приходе Господа нашего.

— Вот это здорово! — радовался Юродивый. — Духовная столица России и православия, царская вотчина. Но только не потянутся ли за вами все толстосумы скупать дивеевскую землю, строить дворцы, гостиницы, рестораны, превращая достаточно патриархальный город в малую Москву?

— Нет, я об этом уже побеспокоился и издал несколько указов, запрещающих в этом районе оборот земель на определённый срок. — На лице Романова мелькнула улыбка. — Хочу «инвестировать» в этот городок духовные ценности и культуру православия. Хотя гостиницы для паломников и будут строиться, и христианский православный университет, театр, церковные школы. Городок станет центром творчества, в нём будут проводиться детские и православные кинофестивали, художественные выставки и выставки народных традиционных промыслов. И, конечно, спорт. Обязательно построим стадион и Ледовый дворец. Но главная ценность города духовного возрождения — монастырь и святой преподобный Серафим Саровский. Я рассчитываю, что от Дивеева разойдутся по всей стране духовная сила и истинная вера. Только так мы сможем победить вражину сатанинскую.

Алёна смотрела на своего сына, и её сердце переполняли грусть и отчаяние. Он лежал, словно подбитый ангелочек. Весь в проводах и катетерах, над головой мониторы, по которым бежит надежда в виде тонкой вздрагивающей линии. И сигналы приборов. Рощина не могла себе представить, насколько успокаивающе действует отвратительный звук. Словно голос сердца, которое бьётся в такт этому звуку. В коридоре раздался шум нескольких голосов, среди которых один показался знакомым. Так и есть, дверь в реанимационную палату открылась, и на пороге возник Александр Никодимович — дядя Юра.

— Здравствуй, Алёна, — кивнув, он приблизился к кровати Всеволода. Долго всматривался в бледное лицо ребёнка, потом блуждал взглядом по проводам и приборам. Вид у него был немного растерянным. — Расскажи, как всё произошло? — попросил он. — Ты говорила, у него были истерики, нервные припадки?

— Я не хочу иметь больше с вами дела. — Мать ребёнка встретила его в штыки. — Мне всё равно, что вы помощник и доверенное лицо самого государя. Для меня вы непорядочный человек, который спекулирует на обстоятельствах.

— Это ваша месть за наш прошлый разговор, — догадался Юродивый. — Вы не можете мне простить, что я назвался отцом Севы?

— Вы не имели права на такое заявление, — жёстко чеканя слова, произнесла журналистка.

— Я не хочу с вами сейчас ссориться, — вздохнул мужчина, кивая на сына. — Сейчас главное — помочь ему. Расскажите мне обо всех странностях, я попробую помочь.

— Что вы можете? — усомнилась она. — Вы что, врач? Вы, кажется, экстрасенс.

— И всё же в прошлый раз именно я вернул Севу домой, — напомнил мужчина.

— Перед тем как он впал в кому, он видел каких-то чудовищ, которые пугали его своим видом, нападая на него, — рассказывала Алёна. Уж если есть шанс на выздоровление, его нужно использовать. — Он забивался в какой-нибудь угол или под кровать, но и там ему было страшно.

Она рассказывала целый час, вспоминая всё больше и больше мелких деталей, поскольку работник царской канцелярии задавал много наводящих вопросов. Его дотошность начинала раздражать. Наступил вечер. Интерес «дяди Юры» понемногу спал. Перестав расспрашивать, он теперь сидел молча, у кровати ребёнка, держа его за руку, полузакрыв глаза, словно пытаясь считать какую-то невидимую информацию.

— Ладно, побудьте с Севой, а я отойду на пять минут. — Алёна взглянула на часы. — Мне нужно встретить маму, она должна принести чистую одежду для сына и какую-нибудь еду.

Рощина вышла из палаты и направилась в вестибюль, где встретила свою мать, принёсшую передачу. Узнав, что в палате остался дядя Юра, Наталья Андреевна стала выговаривать больнице, которая не пускает родную бабушку, зато не может отказать царскому служащему.

— Пришёл, отец хренов, — злилась пожилая женщина. — Его ещё надо проверить у психиатра, прежде чем оставлять с ребёнком.

Эти слова вызвали у матери тревогу, и она, не дослушав бабушку, поспешила назад к сыну. Войдя в палату, не застала мужчину. Сын был вспотевшим. Его личико исказила гримаса страха. Впервые за всё время, как он впал в кому, у него изменилось выражение лица. Алёна побежала на пост. Медсестра удивлялась и утверждала, что никто мимо неё не проходил.

— Да вот же он куртку здесь свою оставил. — Она указала на лёгкую ветровку посетителя. — Он надел халат, а это повесил. Если бы ушёл, наверное, и куртку бы свою забрал.

Ничего не понимая, Рощина сосредоточила свои мысли на самочувствии сына и вызвала лечащего врача. Когда они зашли в палату, Севка метался по кровати, словно боролся с невидимым врагом. Губы были закушены до крови.

— Он приходит в себя, — услышала Рощина впервые за время комы хорошие слова от врача, — сейчас мы его быстро приведём в чувство.

Вскоре сбежались все врачи, пытаясь вытащить его из пограничного состояния, но это было непросто. Ни укол, ни отключение от аппаратуры не запускали собственные силы организма. Казалось, он опять балансирует на грани комы.

— Главное — не упустить его состояние, — нагнетал нервозность лечащий врач. — Давайте дефибриллятор!

— Стойте, у него всё и так сейчас нормализуется, — остановил врачей мужской голос.

Все оглянулись на недавнего посетителя, которого искала мать пациента. Юродивый стоял шатаясь, готовый того и гляди упасть навзничь. Медики подхватили его в самый последний момент, когда он уже начал падать.

— Смотрите, у него многочисленные раны, похоже на аллергию, — заметил врач.

Мужчине расстегнули рубашку.

— Да у него всё тело в таких ранах, — раздался голос медсестры, — может, это какая-то инфекция.

— Нет, — произнёс кто-то из мужчин, — похоже, полопались сосуды. Только как-то странно. Двумя рядами, словно кто-то сдавил кожу. Как прикус от мелких зубов.

Алёна узнала эту странную «сыпь». Точно такие следы на теле были у её сына, когда он потерял сознание и впал в кому…

…Юродивый держал сына за руку и чувствовал, что пространство вокруг него начинает меняться. Он словно подключился к информационному каналу, через который к несчастному ребёнку приходила разная нечисть. Он знал, что к этому приложил свою руку падший ангел. Именно Изувиль придумал и осуществил самый изощрённый способ вывести Юродивого из игры. Заманить в ловушку с помощью сына.

Он всё рассчитал верно. Отец бросится на помощь и при контакте с ним окунётся в параллельный мир и вызовет на себя всю нечисть. Так и случилось. Боковым зрением мужчина заметил, что комната начала заполняться тёмными сущностями. В медицинских мониторах показались черти, которые, пытаясь привлечь его внимание, корчили тошнотворные рожи. Маленькие бесенята прыгали по кровати сына, провоцируя отца на действия, и Юродивому понадобилась вся его воля и выдержка, чтобы не кинуться отгонять их от родного и беззащитного человечка.

Он понимал, что присутствие Алёны и других людей вызовет соответствующую реакцию и его, в лучшем случае, уведут подальше от постели больного. Под ногами шныряли склизкие мохнатые сущности, вызывая отвращение, за большим стеклом реанимационной палаты всё воздушное пространство пестрело летающей жутью. Мозг даже не знал, к чему это отнести, поскольку не находил даже отдалённых аналогий. Хотелось закрыть глаза и куда-нибудь спрятаться.

В этот момент Юродивый почувствовал, что потерял счёт времени и забыл о цели своего визита. В висках пульсировала только одна мысль: скорее бы весь этот ужас прекратился. Он чётко представил, через что пришлось пройти сыну, и эта мысль помогла ему взять своё эмоциональное состояние в руки. Прочитав «Отче наш», прося заступничества всех святых, он приготовился к жестокой борьбе. Когда Рощина ушла встречаться с матерью, Юродивый, не теряя времени, стал трансформироваться в невидимку и вскоре «рассыпался» до молекулярного состояния. Затем накрыл собой сына, словно одеялом, проникая в его мозг и становясь с ним единым целым. Первое, что он ощутил, когда «подключился» к подсознанию Севы, — темнота и холод. Как будто он спустился в глубокий подземный грот. Однако вскоре увидел Севку, точнее, его слабое энергетическое поле, которое приняло его форму. На нём сидело много мерзких сущностей, которые чавкали, питаясь его энергией и уничтожая её. Юродивый понял: если они уничтожат жизненную энергию сына, он погибнет. Вот так, не выходя из комы, лишившись последних сил, погибнет, как растение, лишённое полива.

«Сопротивляйся, не смей сдаваться», — передал он сыну свои мысли.

«Я боюсь», — еле-еле уловил Юродивый слабый отклик ребёнка.

«Не бойся, этого нельзя делать. Твой страх как кровь для акул, он привлекает всё больше и больше нечисти». Юродивый сформировал из своей энергетики животворящий крест и стал охаживать им присосавшихся монстров.

От прикосновения креста вся мразь завизжала, лопаясь и оставляя зловонный запах. Всеволод, почувствовав облегчение, и сам стал сопротивляться, скидывая с себя энергетических паразитов. По мере освобождения в подземелье становилось теплей. Даже слабый свет, наподобие лунного, забрезжил в полной темноте. Но вдруг вновь стало холодно и темно, как в могиле.

«Это он пришёл, Червь, — донёсся до Юродивого ужас сына. — Мы погибли».

И снова на мальчика стали налипать монстры. Теперь в слабом, едва уловимом свете Юродивый смог увидеть самый главный страх своего сына. Червь увидел новую жертву и оскалил несколько рядов острых зубов. Юродивый узнал Изувиля. Червь наклонил голову и, направив свои рога в сторону Юродивого, стремительно рванулся с места. Юродивый видел, как, словно в замедленной съёмке, витые рога зверя приближаются к его оболочке, намереваясь нанести сокрушительный удар. Он успел за долю секунды рассыпаться на двенадцать частей, прежде чем понял, что ему на помощь пришёл святой Серафим Саровский.

«Ну что, радость моя, туго? — услышал он послание Божьего угодника. — Не отчаивайся, подмогнём».

Все его энергетические кусочки уже были подхвачены двенадцатью головами — бородавками Червя, которые с жадностью начинали пережёвывать их в своих пастях. И тут Юродивый понял, что за помощь пришла и в какое нужное время. Его энергия разделилась на двенадцать Символов Веры, которые, словно динамит, разорвут головы Червя, как только они распробуют содержание добычи. «Вера в Бога Отца», — и бородавка с головой гиены лопнула с такой силой, что Червь стал извиваться от боли, а в его теле обнажилась большая рана, из которой, вместо крови, хлынула чёрная гниль.

Второй Символ Веры разорвал не только бородавку-упыря, но и длинное тело Червя, разорвав его на две половины, с третьего по шестой Символы отрывали чудовищные наросты, оставляя на местах монстров сквозные дыры. Седьмой Символ ещё раз разорвал Червя на части, после чего Изувиль бросился спасать всё, что от него осталось, в другое измерение. После того как Червь пропал окончательно, двенадцать частей энергетического тело Юродивого с отметинами зубов монстров соединились. Две энергетические сущности в последний раз увидели себя в параллельном мире, прежде чем вернуться назад.

«Выздоравливай, сынок, давай возвращайся поскорее», — мысленно попросил Юродивый.

«Хорошо, папа, — отреагировал ребёнок. — Ты ведь мой отец? Так ведь? Я знаю, что это так!»

Юродивый был растерян.

«Червь, когда появлялся, предупреждал монстров, чтобы меня не умертвляли. Я им был нужен в качестве приманки. Он говорил, что за мной придёт отец и тогда у них будет настоящий пир. И пришёл ты!»

Юродивый не знал, что ответить сыну, поэтому отдал ему часть своей жизненной силы и поспешил выйти из параллельного мира.

Севка очнулся, как предупреждал дядя Юра, без посторонней помощи. Просто глубоко вздохнул и открыл глаза. Алёна чуть не обмерла от радости. Затискала сына до такой степени, что врачи попросили любвеобильную мамашу оставить ещё слабого ребенка в покое. Потерявшего сознание мужчину положили в соседнюю палату. У него была низкая температура и общая слабость. И эти странные следы, которые не давали покоя журналистке. В отличие от мужчины Севка, на радость маме, чувствовал себя замечательно. Первое, что он попросил, когда пришёл в себя, — еда. Он ел с невероятным аппетитом, и пожилая санитарка пошутила, что пойдёт к главному врачу с требованием выписать такого проглота, пока он не уничтожил все продуктовые запасы больницы. Все посмеялись, но, когда Севка наелся, Алёне стало не до смеха. Он спросил:

— Где мой папа?

— Сева, мы же с тобой говорили об этом, — замялась мать, посмотрев на медсестру, которая пришла отключать аппаратуру.

— Нет, мам, он не погиб, он живой. Мой папа — это дядя Юра. — Сын огорошил Алёну столь неожиданным признанием.

Она подумала, что этот чёртов экстрасенс каким-то образом внушил её сыну эту мысль под гипнозом. Она же долго отсутствовала в палате. Но его не было, когда она пришла. А потом он появился за её спиной и сказал, что с сыном всё в порядке. Так и случилось. А эти следы?

— Не говори глупостей, — отмахнулась женщина. — И вообще, он не дядя Юра…

Она начала говорить и остановилась, понимая, что имя и отчество мужчины называть не стоит.

— Мама, папа пришёл за мной в подземелье монстров и спас меня, — настаивал сынишка. — Где он сейчас? Почему я его не вижу?

Алёна растерялась, не знала, как отвечать. Однако ей повезло — после сытного ужина Всеволод впервые заснул здоровым и крепким сном. Воспользовавшись этим, она выскочила из палаты, узнать о состоянии здоровья работника царской канцелярии и вообще разобраться в накопившихся странностях. Он лежал с закрытыми глазами. Наверное, спал. Женщина невольно поморщилась от его неприглядного вида. Словно бомж в социальной лечебнице. Одеяло натянуто по грудь, руки вытянуты вдоль туловища. Кожа серая, неровная, с множеством бородавок, буйная растительность на лице, торчащая в разные стороны. Сейчас он выглядел лет на семьдесят. Сложно было представить его вместе с царём, такого-то уродца.

— Что? Страшен? — Глаза Юродивого оставались закрытыми, только по краям губ расползлась ироническая улыбка.

— Я думала, вы спите. — Алёна попыталась придать своему лицу больше теплоты и дружелюбия.

— Как сынок? — поинтересовался мужчина, открыв наконец глаза.

Алёна вздрогнула, но удержалась делать ему сто первое замечание.

— Мой сынок сейчас спит, с ним всё хорошо. — Рощина всё же не удержалась и сделала акцент на слове «мой».

— Вот и хорошо, — улыбнулся мужчина, понимая, что она пришла задать ему ряд вопросов, но теперь раздумывает. — Вы хотели меня о чём-то спросить?

— Куда вы исчезли, когда я отходила за передачей? Почему медсестра сказала, что вы не выходили из палаты? Откуда вы знали, что Севке не нужно делать электрошоковую терапию? Зачем вы навязали ребёнку мысль, что вы его отец? Что вы от нас хотите?

— Стоп, стоп. — Он попытался остановить её, приподнимаясь на постели. — Я же не смогу ответить на всё сразу.

— Ответьте хотя бы на последний вопрос, — продолжала «кипеть» Рощина.

— Он как раз самый сложный, — сдвинул брови опрашиваемый. — А с другой стороны — самый лёгкий. Я от вас ничего не хочу. Я просто вас обоих люблю.

— Знаете что? — вскочила она. — У вас есть жена и сын, вот их и любите, а нас оставьте в покое.

— Я их и люблю, — признался Юродивый. — Это вы и есть.

— Так у вас, наверное, с головой не в порядке, — растерялась девушка, чувствуя внутреннюю тревогу и страх. — Вы сумасшедший, который, обладая гипнозом и экстрасенсорными данными, решил выдать себя за моего погибшего мужа.

— Это я и есть, цветочек мой аленький, — решился на окончательное признание Юродивый, назвав её, как называл, когда они были вместе.

Эти слова ввели её в окончательный ступор, она замерла, словно парализованная. Зрачки глаз расширились, словно она хотела заглянуть внутрь этого человека. Даже ноздри раздулись, словно у этих слов был запах. Этот чужой и вызывающий неприязнь субъект произнёс самые близкие и дорогие слова. Некий своеобразный секретный любовный код. Ей даже показалось, что этот неприятный мужчина произнёс их с теми же интонациями, как у Саши. Она чуть было не попросила повторить эти слова, чтобы дать возможность сердцу провести экспертизу, но вовремя опомнилась. Он же экстрасенс и может считывать любую информацию!

— Я не знаю, зачем вы сейчас так сказали, но это подло, — с глазами полными слёз произнесла женщина. — Такое ощущение, что вы вторглись в тайну чужих отношений, используя свои неординарные способности, и теперь решили применить запрещённый приём.

— Алёна, вот тебе крест. — Юродивый перекрестился. — Это я. Я не погиб. Погибло тело Александра Никодимовича Соболева, а ко мне приросла эта неприглядная внешность и стала моей сущностью.

— Замолчите! Хватит лгать! — Женщина испытывала настоящий шок от такого признания.

— Ну как тебе доказать, — расстроился Юродивый. — Помнишь нашу первую встречу? Я тогда был в шкуре президентского пса, и ты меня обозвала скотиной за то, что я тебя «поцеловал», облизнув собачьим языком.

Девушка ещё больше погрузилась в себя, анализируя услышанное и пытаясь найти этому логическое объяснение.

— Не веришь? — догадался Юродивый. — Первый раз, когда я тебе об этом рассказывал у себя в адвокатском кабинете, ты тоже мне не поверила. Помнишь, когда пришла брать у меня интервью.

— Значит, вы этот разговор каким-то образом слышали или прослушали записи спецслужб, — быстро нашла контраргумент журналистка. — У вас же сейчас допуск ко всем секретным архивам. В том числе и ФСБ.

— Хорошо, — стал заводиться Юродивый. — А когда я тебя вывел из следственной тюрьмы, обернувшись подполковником Ивановым, а потом привёз к себе на квартиру?

— Это тоже могли знать спецслужбы, — подхватила Рощина. — А что было в квартире?

— Я признался тебе в любви, — ошарашил он её. — Причем с внешностью подполковника ФСБ, и тебя тогда это очень сильно смутило и испугало.

— А потом? Что было потом? — Словно загипнотизированная происходящим, Алёна продолжала играть по предложенным мужчиной правилам.

— А потом я показал тебе своё проклятие, поменяв внешность сначала на бродягу, а потом на свою природную, — напомнил мужчина. — Неужели ты не находишь схожести сегодняшней моей внешности с внешностью того бродяги — юродивого, которого ты тогда увидела?

— Для меня они все на одно лицо, — буркнула Рощина, удивляясь, как ей это сразу не приходило в голову.

— А про пожар в шатре и поцелуй Власова нужно говорить? А про свидание в ресторане, когда ты встретилась с «живым мертвецом» и он, то есть я, насыпал сам себе соль в кофе…

— Хватит, перестаньте! — Алёна зажала уши руками, чтобы больше не слышать этих доказательств. Слишком уж неоспоримыми они оказались.

Она села обратно на стул и так сидела, отведя взгляд к стене, лишь бы не видеть это лицо. Лицо старого некрасивого мужчины, который мог оказаться… Нет, только не это! Рощина испытывала странные чувства. Страх и любопытство одновременно. Её разрывало от эмоций в поисках единственного верного решения, и оно наконец нашлось.

— Ладно, допустим, всё так, как вы говорите, тогда прошу вас появиться передо мной Александром Соболевым, моим Сашей. — Женщина отняла руки от лица и твёрдым взглядом пронзила собеседника. — Я сейчас закрою дверь в палату, чтобы вам никто не помешал поменять тело.

Она чувствовала, как целый поток адреналина уже начинал впрыскиваться ей в кровь от одного лишь предчувствия встречи с любимым, которого она уже давно похоронила. Алёна уже закрывала дверь, как услышала признание за своей спиной:

— Не надо, не закрывай дверь, я уже никогда не смогу принять свой прежний облик.

— Ну вот, что и следовало доказать. — Рощина как-то сразу выдохнула. — Значит, у меня не будет уверенности, что вы — это он.

Алёна нашла позицию, которая принесла некое успокоение. Нет лица её мужа, значит, это не он. Как-то стало легче жить. И не нужно подавлять отвращение и неприязнь к этому мужчине.

— Алёна, прости, но, может, тебе было бы приятней видеть меня во внешности Джека Фаррела, — понимая, что смущает свою бывшую жену, выдал себя с потрохами Юродивый.

— Что? — покрылась краской женщина. — Откуда вам известно про английского капитана?

— Это был я, — просто улыбнулся он своей беззубой улыбкой.

— Да, и с чего же вы решили, что он мне нравится? — еле сдерживая себя от злобы, кипела женщина.

— Алёна, не ругай меня, я же тебя ни в чём не виню. — Юродивый понял, что поспешил с таким предложением. — Ты считала, что я мёртв, а капитан спас тебе жизнь, столкнув принца за борт. Ты была ему благодарна. Но это не измена. Ведь капитаном был я.

— Мерзавец, какой же вы… ты мерзавец. — Рощина понимала, что если сейчас не выйдет из палаты, то бросится на него и влепит пощёчину.

Она выскочила за дверь и скрылась в палате сына, который по-прежнему крепко спал. Её всю крутило, тянуло ворваться в соседнюю палату, чтобы в очередной раз уличить этого подлого человека во лжи и присвоении себе чужой жизни. Но когда она подходила к двери и бралась за ручку, со страхом отступала назад, понимая, что так лгать не может ни один человек на земле. А значит, если хоть на минуту предположить, что этот уродливый мужчина её бывший муж, который носит на себе теперь эту отталкивающую внешность, надо успокоиться и ещё раз поговорить с ним об их совместной жизни, чтобы получить дополнительное подтверждение. Вскоре проснулся Севка и сразу поинтересовался, где отец.

— Дядя Юра в соседней палате. — Мать не собиралась сдаваться и идти на поводу у сына. — Он себя неважно чувствует.

— Надо думать, его же, как меня, этот червь покусал. — Севка приподнялся в кровати, обеспокоив свою мать.

— Ты зачем встаёшь? Куда собрался?

— К папе, — твёрдо произнёс мальчик.

— Да с чего ты взял, что он твой отец? — Разнервничавшаяся мать открыла портмоне, где была их с Сашей фотография. — Я тебе столько раз показывала фотографию отца, вот, смотри. Разве ты не видишь, что дядя Юра совсем другой человек?

— Мама, он просто болен, поэтому так постарел и изменился. — Сын смотрел на мать грустно, словно жалел её за то, что она не может понять такие простые вещи.

Алёне ничего не оставалось, как пойти за сыном в соседнюю палату. На её радость, в палате уже никого не было. Медперсонал пояснил, что мужчина только что покинул отделение.

— Почему он ушёл и не попрощался со мной? — расстроился мальчик. — Когда я его снова увижу?

— Я этого не могу знать, — вздохнула Алёна, не ожидавшая, что её ребенок так навязчиво станет интересоваться этим человеком. — Наверное, он навестит тебя завтра или на днях.

— Нет, он не придёт, потому что ты его не любишь, — неожиданно вырвалось у всхлипывающего ребёнка.

Мать прижала его к себе и, не зная, что сказать, пыталась успокоить сына, гладила его по голове. И ей показалось, что он быстро успокоился, но на самом деле ребёнок беззвучно заплакал, роняя слёзы на кафельный пол палаты. За окном, подхватывая эстафету, забарабанил дождь. В этот момент на Алёну подул тёплый ветерок. Её всю словно окутало нежное облачко. Охватила истома, а губы почувствовали поцелуй.

Антихрист сидел в своём рабочем кабинете вместе с Мерзавым, который рапортовал о массовом переходе христиан в церковь Абсолюта.

— Эти никуда не денутся, — перебил его Машиах, — меня больше магометане безпокоят с их ортодоксальным подходом.

— Весь арабский мир сейчас на грани голодной смерти, — с готовностью продолжил докладывать секретарь. — Мусульмане бегут в церковь, предварительно имплантируя себе потребительский чип. Одна проблема с ними.

— Какая? — вскинул бровь Антихрист.

— Места много занимают, — засмеялся Мерзавой, — да ещё ковры свои молельные тащат. Притесняют верующих из других приделов, располагаются на намаз прямо у христианского иконостаса или у статуи Будды.

— Это как раз то, чего я хотел, — удовлетворённо кивнул Царь всех народов, — для них подлинной и единственной религией стала церковь Абсолюта, а старые верования — анахронизм.

Разговор между ними прервался появлением светящейся лифтовой шахты, по которой из своего летательного аппарата переместился падший ангел. Изувиль был в таком состоянии, словно его потрепала стая бродячих псов. Раны уже не кровоточили, но ещё были свежи и покрыты тонкой фиолетовой плёнкой.

— Что произошло? — поинтересовался Антихрист.

— Оборотень, — поморщился падший ангел. — Ему удалось меня перехитрить. Но ничего, в следующий раз я уже не просчитаюсь. Для меня теперь это вопрос чести.

— Меня больше всего безпокоят эти два человека: русский царь и его «золотая рыбка», — нервно отреагировал Антихрист. — Неужели мы не сможем разбить их тандем?

— У меня есть одна идея, — подал голос Мерзавой. — Даратэя. Её муж сейчас занимает должность российского посла в Великобритании.

— Бывший Президент? — усмехнулся Антихрист. — Они теперь все переметнулись к своему православному монарху.

— Он почти не у дел, — продолжил Мерзавой. — Должность его почётная, но без какой-либо власти. Он, со слов его жены, сидит на наркотиках и тихо ненавидит всё происходящее. Этим можно воспользоваться.

— Это вас Даратэя подговорила продвинуть своего супруга? — вспомнил Антихрист своё старое любовное приключение.

— Да, и она, кстати, в Лондоне, — кивнул секретарь. — Очень просила добиться с вами аудиенции.

— Зачем мне эта старуха? — засмеялся Машиах. — У меня с этим добром проблем нет.

— Это неплохая идея, — неожиданно поддержал Мерзавого Изувиль, — с её помощью можно разыграть очень хорошую комбинацию.

— Она прекрасно выглядит, — заметил Мерзавой. — Ещё лучше, чем семь лет назад.

— Ну, если только вспомнить молодость, — усмехнулся Антихрист. — А польза-то в чём?

— Поменять Патриарха на нашего человека. — Изувиль, казалось, полностью отошёл от недавней трёпки. — Есть у меня один архиепископ на примете. Владилен его тоже знает.

— Как же я сразу не сообразил, — оживился Машиах, — можно попробовать вбить клин в самое сердце врага, разобщить Церковь и их царя-батюшку. Противопоставить Романова и Церковь, и это сразу расколет общество. Замечательно. Сегодня же устрой мне с женой российского посла встречу…

…Даратэя ожидала информации от Мерзавого в дешёвом отеле, которые обычно всегда игнорировала. Причиной тому стало желание встретиться с Харольдом. Однако российские спецслужбы с приходом монархии и назначением её мужа послом в Великобританию теперь следили и за нравственностью скандальной красавицы. Именно поэтому ей приходилось прятаться от занудных корреспондентов в дешёвой гостинице, чтобы её случайные фотографии из Лондона не причинили вреда новой должности мужа. Молодая женщина сидела у зеркала, гипнотизируя взглядом телефон в ожидании звонка от друга детства. Рядом с телефоном лежала изящная баночка из-под крема, в которой она заготовила соблазнительное средство для безудержного секса, изготовленное специально для этой поездки референтом мужа. Наконец позвонил телефон, и она услышала, что приглашена на встречу со своим бывшим любовником.

— Только не делай глупостей, — предупредил её Мерзавой. — Не забудь, что это уже не тот юный принц. Теперь ты встречаешься с Царём Израиля и всех народов мира, Правителем и сыном Бога.

— Для меня он был и остаётся единственной любовью на этой планете, — проявила характер женщина. — И тебе, мой дорогой сутенёр, с этой встречи достанутся одни только дивиденды. Ты будешь мной доволен. Впрочем, я тебя никогда не подводила.

— Сучка, — прошипел мужчина. — Какой была, такой и осталась. Никто тебя не объедет — и никак.

— Это может сделать только один человек, твой хозяин, — грустно констатировала Даратэя.

Встреча происходила в апартаментах Антихриста. В гостином зале был сервирован изящный стол с дорогим спиртным и закусками. Глаза женщины сразу выделили своё любимое лакомство — чёрную икру и шампанское. Хозяин дома встретил свою бывшую любовницу в домашней одежде, как и раньше, в пору их бешеной страсти. Взгляд мужчины оценил красное, облегающее фигуру женщины, платье с глубоким декольте. Большое зеркало сообщало ему и о провокационном вырезе на спине. Вырез был глубок, становилось понятно, что нижнее бельё отсутствует. Мерзавой оказался прав, женщина не утратила с возрастом свою красоту. Наоборот, фигура стала более спортивной.

Она подошла и присела в низком реверансе, как полагалось по этикету, склонив голову перед Правителем Мира, и тут же почувствовала, как руки мужчины хватаются за ткань платья, с треском разрывая его на части. Всё произошло очень быстро и неожиданно. Даратэя не ожидала, что будет подвергнута насилию, но не стала сопротивляться, подчинившись мужской силе. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Мужчина, удовлетворив своё желание, привёл свою одежду в порядок и, поднявшись над обнажённой женщиной, которая не понимала, как себя вести, улыбнулся.

— Итак, я надеюсь, вы не будете на меня жаловаться своему мужу? — Он с интересом следил за реакцией женщины на его слова.

— Если, ваше величество, это вся любезность, которую вы способны дать женщине, я не могу обещать, что, вернувшись в Москву, не пожалуюсь мужу на свою неудовлетворённость, — колко ответила Даратэя, пытаясь вновь возбудить его желание.

— Ты осталась такой же острой на язычок, — усмехнулся мужчина. — Ну давай, сейчас немного о деле, а потом вернёмся к незавершённому.

— Ты всегда получал чего захочешь, — подобрала под себя ноги женщина, оглядываясь по сторонам в поисках, чем прикрыть своё тело. — Хитрый. Неудовлетворённая женщина всегда более сговорчива? Да?

— Да, верно, как и более уступчив мужчина перед чарами женщины. — Антихрист налил шампанское в бокалы и, стянув со стола белоснежную скатерть, швырнул её женщине. — Накройся!

Они выпили шампанского, закусили икрой. Мужчина не спешил с разговором, зная слабость женщины к икре.

— Настоящая чёрная икра мне уже не по карману. — Съедая очередную ложку и провокационно её облизывая, женщина улыбнулась. — У нас в России её больше нет. Да и где теперь водиться рыбе? Волга и Каспий обмелели настолько, что и захочешь утонуть, не получится. Икра у нас теперь продаётся с закрытых аукционов и стоит на вес золота.

— Уже дороже золота, — поправил её Антихрист. — Но сейчас я хочу поговорить с тобой о том, как сменить в России Патриарха. Твой муж должен помочь поставить нашего человека, обеспечив его избрание вместо умершего Мефодия.

— Мой муж сейчас мало на что способен, — недовольно произнесла женщина, поморщившись, словно вспомнив о неприятностях.

— Но он до сих пор полностью зависит от тебя и твоих талантов. — Антихрист поднял с пола женскую сумочку и, открыв её, извлёк маленькую баночку, в которой Даратэя привезла мазь для своего сегодняшнего рандеву. — Это ведь ему помогает?

— Уже не всегда, — огрызнулась она. — Иногда ему нужно только то, что в баночке, и больше ничего.

— Тогда тем более, куда он без тебя? Он ведь сделает всё, что ты ему скажешь? — Мужчина продолжал вертеть в руке баночку. — Или я не прав?

— Да, он сделает всё, — согласилась Даратэя. — И я сделаю всё, что ты скажешь. Потому что ты — мой наркотик. Я не могу без тебя существовать.

— Не боишься передозировки? — строго посмотрел на женщину Антихрист. — От неё можно умереть!

— Я готова, ведь я знаю, куда попадёт моя душа, — в ад! — Она, словно невзначай, спустила покрывало, оголив свою упругую грудь. — А в аду я получу все наслаждения плоти, которые мне недодали на земле, и первым, кто одарит меня безконечным наслаждением, будет сам Сатана, мой бог и мой хозяин.

Она сбросила ткань и, подойдя к Антихристу, взяла из его рук наркотическое зелье. Затем стала втирать его в своё тело так, чтобы у мужчины не осталось выбора. На этот раз их соитие было долгим, как пытка. Они делали перерыв на еду и снова совокуплялись. Одурманенный наркотиком мозг сначала не чувствовал боль тела, но потом боль возобладала. Словно перед ними приоткрылись двери ада. Когда она, истерзанная, просила отдыха, мужчина, напротив, начинал себя вести более активно и изощрённо, уже не удовлетворяя, а исключительно причиняя боль. Даратэя потеряла сознание и увидела над своим лицом козлиную морду дьявола, который вошёл в неё через тело своего сына и теперь терзал слабую плоть, словно раскалённым железом.

Когда женщина пришла в себя, наступило утро. Простыни на кровати были перепачканы кровью. Всё тело и особенно низ живота выворачивало от невыносимой боли. На столе лежал шприц с морфием и записка от Правителя:

«Дорогая Даратэя, я рад нашей встрече и той незабываемой ночи, которая была у нас троих. Думаю, ты теперь надолго успокоена и будешь приводить себя в порядок, готовясь к нашей очередной встрече. Тебя теперь ничто не будет отвлекать от главной задачи, которая перед тобой поставлена.

Прошу тебя не забыть деловую часть нашего разговора и по приезде в Россию вплотную заняться делом. То, что хочу я, хочет и мой Отец, а каким он может быть благодарным, ты, я думаю, смогла убедиться этой ночью.

Чтобы испытываемая твоим организмом боль не мешала, я оставил тебе обезболивающее, после приёма которого ты забудешь о дискомфорте в своём теле.

P.S. Смотри не забеременей».

Даратэя сделала себе инъекцию и сразу почувствовала облегчение. Перечитав записку, она выругалась и подписала ниже:

«Я уже имею от тебя сына, которому скоро 8 лет. Через пару месяцев я планирую отправить его на учёбу в частный английский колледж. Думаю даже, в тот же, где учился его отец».