Азуми

Глава 6.

Таши. Кто бы сказал Азуми, что после торгов ее жизнь так сильно изменится.

Через две недели гардеробная в ее комнате была заполнена до отказа. Платья повседневные, деловые, вечерние, бальные… костюм для верховой езды, для дальних прогулок, на каждый день… Обувь. Роскошные пальто и шубы. Огромную часть занимали платья для танцев.

Таши специально договорился с хозяйкой о времени, когда они будут единственными заказчиками в помещении, и взял ее в швейное ателье, чтобы она показала и рассказала какие наряды нужны ей. Она рассказывала словами, показывала в танце когда и как должна взлететь юбка, разойтись складка, зазвенеть монисто, пришитые на одежду…

Закончились последние торги и вместе с ними завершилась осень. В город окончательно пришла зима, с холодными пронизывающими ветрами, мокрым снегом и морозами. Теперь прогулки стали короче и реже, чаще они ходили на званые вечера или кугэ Оокубо приглашал на вечер «танцевального спектакля» гостей к себе.

Она не сразу привыкла к новым условиям. После вбитой до рефлексов привычки всегда обращаться к своему господину с максимальным почтением, не делать ни одного движения без его разрешения и соблюдать все церемониальные правила поведения, ей приходилось постоянно себя одергивать и контролировать каждое свое слово и жест.

А ведь на публике правила оставались прежними. И эта разница между требованиями к ее поведению наедине и публично очень долго рвала ее сознание. Плюс, господин Кейташи, действительно, брал ее с собой на все мероприятия, словно она была не его наложницей, а его законной супругой.

Сначала ей было очень страшно и непривычно в большой массе гостей. Очень часто с милой улыбкой кто-то из приглашенных говорил завуалированные красивыми словами такие гадости, что у нее краснели щеки и уши. Многие мужчины, когда никто не мог поймать их за этим занятием, нагло с сальной похотью разглядывали ее, и от этих взглядов хотелось отмыться, ощущая физически их липкий влажный след на теле, хотелось спрятаться в своей спальне и никуда не идти.

Но она не имела права на капризы. Как бы хорошо ни относился к ней господин Кейташи, она по-прежнему оставалась его кейнаши, и ей надлежало с покорностью исполнять все его пожелания. Кроме того, видя с каким удовольствием представляет ее гостям кугэ Оокубо, какой гордостью светится его взгляд, она говорила сама себе, что должна быть выше всей этой грязи.

Кейнаши никогда не стать избранной супругой господину, ее предназначение украшать собой его дни и ночи, исполнять все его желания. Ей следует смирится со своим положением и постараться быть самой утонченной, элегантной, роскошной, чтобы господин мог гордиться ей, и каждый увидевший ее завидовал бы господину, что у него такая красивая кейнаши. Чтобы господин оставался ей доволен, и тогда он не захочет избавляться от нее, не вернет в Изящный квартал и не подарит другому господину, пожелавшему ее. А все эти грубые слова и похотливые взгляды оскорбляют не ее, а тех, кто говорит и смотрит, открывая их внутреннюю грязную сущность.

И постепенно она привыкла относится к своему подчиненному положению, как к чему-то непреложному, не обращать внимания на колкости и сальности, перестала шугаться людей. Ну и что, что кейнаши не принято брать в высшее общество, и каждый господин или госпожа считает себя обязанным указать ей на ее место? Ну и что, что кроме нее больше нет ни одно кейнаши на этом балу, и на нее постоянно все обращают внимание? ... Так пожелал ее господин, а ей следует с покорностью ему подчиняться, чтобы он был ей доволен.

Вечера, устраиваемые кугэ Оокубо, всегда считались самыми изысканными, получить приглашение на вечер, значило войти в элиту высшего света, и попасть на них стремились все знатные фамилии. Теперь же, когда неотъемлемой частью вечера стали обязательные выступления Азуми, за возможность насладиться ее танцем знатные кугэ и самураи буквально дрались.

Зато ночи принадлежали лишь им двоим, они были наполнены любовью, нежностью и страстью. С той самой первой ночи, она так ни разу и не спала в своей кровати, перебираясь к себе в спальню лишь утром, чтобы переодеться и привести себя в надлежащий вид.

Дома ей позволялось все, Азуми хочет получить навыки владения холодным оружием – пожалуйста, хочет читать книги по истории, экономике, разбираться в политике – библиотека в ее распоряжении, уроки бальных танцев, этикета – лучшие учителя в ее распоряжении…

Таши баловал свою маленькую пантерку Ми. Ему было хорошо с ней ночами и приятно, и интересно днем. Она порой давала очень дельные советы и никогда не капризничала. Ему льстила мелькавшая в глазах остальных кугэ и самураев зависть, когда он приходил с ней на званые вечера. Незаметная и всегда рядом, когда нужна. Удобная, не создающая проблем, всегда ласковая и послушная. Он привык к ней. Привык, как привыкаешь к любимой кисэру или удобной, без лишних украшений, рукоятке боевой катаны. Его все устраивало.

Он и раньше никогда не задумывался, есть ли в жизни женщин, с которыми он проводил время, какие-нибудь неприятности или огорчения, воспринимая их лишь объектами, для удовлетворения собственных желаний, а уж об эмоциях купленной им игрушки, пусть и живой, но игрушки, кем на самом деле фактически и являлись кейнаши, и подавно не думал.

Она ему никогда ни на что не жаловалась, всегда с улыбкой встречала его, когда он возвращался домой, и готова была развлекать его хоть танцем, хоть беседой сколько и когда ему этого захочется. И Кейташи считал, что избавил Ми ото всех проблем и забот.

- Через неделю мы приглашены на Императорский Зимний Бал. Тебе следует съездить с мадам Ватанабэ и заказать у нее новое бальное платье, – привычно, целуя Ми утром перед уходом на службу, сообщил Кейташи.

- Хорошо, сразу после тренировки съезжу, – привычно подчинилась она.

Она бы выполнила любое его пожелание! Он был самым лучшим господином. Ни разу не то что, не наказав, а даже не накричав на нее за все это время. Она лишь заикнулась, что ей интересно было бы посмотреть, как учат владеть холодным оружием, и он уже договорился о занятиях с тренером, библиотека – пожалуйста, танцы, этикет – никаких проблем…

А как он нежно с ней обращался! И пусть он не видит в ней ту единственную, с которой он свяжет свою судьбу, она все равно будет любить его всегда. За то, что не стесняется ее показывать высшему свету, не держит взаперти, как это обычно бывает с кейнаши, за то, что ни разу не обидел. А то, что относится к ней, как к чему-то привычному, так она и есть та, кто должен стать для господина незаметной, незаменимой, необходимой.

Конечно, не все было безоблачно. В высшем свете, куда Кейташи ввел ее, она была раздражителем, для всех. За ее спиной шептались, при первом же удобном случае на преминув мелко навредить и в лицо напомнить, кто она и где ее место. Слуги, хоть и не пакостили, но тоже считали ниже своего достоинства общаться с ней.

Своим отношением к ней все постоянно напоминали, что она бесправная игрушка своего хозяина и ей не следует забывать о своем положении. Только экономка Минори Мистуко не считала зазорным разговаривать с ней. Она помогала решать мелкие проблемы, умела одним словом поддержать ее, если видела, что гости кугэ Оокубо оскорбили Ми. Это помогало Азуми не падать духом и не унывать.

Азуми

А еще господин Тэмотсу не дает прохода, стоит ей лишь на минуту пересечься с ним, выйдя за ворота дома на прогулку или за покупками, столкнуться на приеме, когда Таши нет рядом, и он тотчас же начинает нашептывать ей всякие мерзости.

Нет, он не трогает ее, кейнаши может трогать лишь господин, а остальные обязаны спрашивать дозволения у ее господина, но так противно слушать его похотливые фантазии о ней и с ней, когда господин Кейташи наиграется и продаст ее ему, словно он уже делает с ней то, что нашептывает его противный обволакивающий голос.

От этого сердце заходится в тревоге, и руки и ноги становятся ватными. Но я не верю! Таши не такой, он не продаст меня! Может просто отправит в дальнее поместье, когда надоем ему, но не продаст! И он не позволит никому кроме него дотрагиваться до своей кейнаши! Она принадлежит только ему, и он об этом говорит ей каждую ночь!

Мадам Ватанабэ, пожалуй, единственная, кроме Минори, кто относился ко мне хорошо. Она говорила, что я самая удобная ее клиентка, мало того, что у меня идеальная фигура, на которую, что ни сшей, все будет сидеть великолепно, так еще терпеливая, и не капризная.

Императорский Зимний Бал был необычным балом. Это была еще одна древняя традиция. На него дамам надлежало являться в самых откровенных нарядах, это был, своего рода, конкурс, эротический показ мод, на котором приглашенные со своими спутницами мужчины соревновались в том, у кого самая соблазнительная, самая красивая и элегантная женщина. Победитель мог высказать одно желание и тот, к кому оно было обращено был обязан его исполнить. Условием было лишь, что желание должно оставаться только личным, никаких действий, затрагивающих общественную, политическую и экономическую стороны жизни.

Остановившись на необычном, провокационном фасоне, с оголенной до самых ямочек спиной, только-только входящем в моду в этом сезоне, сделала зарисовку фасона, чтобы показать Таши. Выбрала роскошное бледно-лимонного цвета пике под основу в комбинации с тафтой более темного оттенка и подобрав для отделки ажур и органзу в цвет моих глаз, договорилась о первой примерке.

- Говорят кугэ Накаяма прохода не дает кугэ Оокубо, все просит продать ему его кейнаши, – улыбаясь, поведала мне самую главную сплетню мадам Ватанабэ.

Я, печально вздохнув про себя, промолчала.

Не дождавшись никакого отклика от меня на эту новость, мастер продолжила.

- Бал всегда проходит очень шумно. У господина Кейташи будет много работы, ведь почему-то считается, что это самое удобное время, потребовать от Императора политических перемен и все рвутся высказать свои пожелания вслух. Плюс будут послы… - дала понять она мне, что следует быть особенно осторожной.

- Из-за присутствия иностранных послов кугэ Оокубо будет не до Вас, и этим могут воспользоваться особо негативно относящиеся к нему или к Вам аристократы. Любой скандал на Балу пятном ляжет на Императора, вызовет его недовольство к замешанным в этом скандале лицам, а там и до опалы не далеко. – продолжила она пояснять свою мысль.

- Вряд ли попав в опалу из-за Вас, кугэ Оокубо останется столь же добр к своей маленькой кейнаши. – подвела итог она, и я была с ней во всем абсолютно согласна.

Посекретничав и посплетничав вдоволь, зная, что я никому не расскажу о том, что она мне тут говорила, напоив чаем, мадам Ватанабэ тепло попрощалась со мной до примерки, пожелав удачи.

Увы! Едва выйдя из ателье, поняла, что удача отвернулась от меня. На противоположной стороне улицы, явно поджидая меня, стоял господин Тэмотсу.

- Какая приятная встреча, Азуми-тян – поравнявшись со мной, начал свои издевки он, специально обратившись ко мне, как к низшей.

- Приятного дня, господин Тэмотсу, – стараясь держаться с достоинством, ответила ему.

- Готовишься к Императорскому Зимнему Балу?

- Да, господин Тэмотсу, – я не знатная кизоку, поэтому не имею права на ответную шпильку и обязана с почтением отвечать знатным господам, если им вздумается пообщаться со мной.

- Я уже весь в нетерпении, так хочется увидеть выбранный тобой наряд – предвкушающе проговорил господин Тэмотсу и наклонившись до неприличия близко, с порочной улыбкой произнес, - Обязательно рассмотрю тебя поближе. До встречи на Зимнем Балу, маленькая кошечка Ми. Уверен, твой господин не откажет мне в просьбе, высказать свое восхищение твоей красоте наедине.

- Как пожелает господин Кейташи - уже привычно, как отвечала всегда на его намеки, сказала в ответ.

Вечером показала зарисовку платья Таши. Он одобрил мой выбор и загорелся отправиться со мной на примерку.

- Я хочу подготовиться к этой провокации – улыбаясь сообщил причину своего желания.

- Провокации? – попыталась понять, что он имеет ввиду.

- Я уверен, что победа достанется тебе. И я даже знаю к кому будет обращено мое желание, но мне интересно будет поиграть еще и на нервах некоторых других особо тобой интересующихся кугэ. – еще больше запутав и напугав меня, ответил Таши.

Оставшиеся до Императорского Бала дни пробежали в подготовительной суете. Следовало продумать все до мельчайших нюансов, Бал обещал быть не простым.