Бабиновская дорога — путь длиною в 400 лет

Приложение № 1 Неизвестное описание путешествия в Сибирь иностранца в XVII веке. (Публикуется только писание Бабиновской дороги). — Исторический архив. — Т. 1. М. — Л., - С. 152–153.

«…Рано утром приехали к большой реке Каме, проезжали через нее целую милю, затем по земле лесом еще одну милю[135] до города Соликамска.

Здесь в 13 раз сменили подводы.

Что касается провинции и края, расположенной между упомянутым выше г. Сольвычегодском и могучей рекой Камой, то жители их называются пермяки от имени Пермской земли, которая некогда имела собственного князя, затем завоевана и покорена русскими. Эти люди имеют собственный язык, отличающийся от русского и татар. Это достаточно большая провинция, но главным образом лес и пустыня. Жители — высокие, крепкие люди, наряду со своим родным языком употребляют они также русский, на своем же говорят обыкновенно; он очень не похож на другие, как это видно из некоторых приводимых ниже слов[136]. У них есть также быстроходные сильные лошади, которых во время путешествия кормят исключительно одним хлебом. Они могут пробежать без всякой усталости 10, 12 и даже 15 миль, запряженные в сани хорошо нагруженные и с большим фуражом, возчики же бегут рядом.

Что касается самого г. Соликамска, то он получил свое название от соли, которая здесь добывается, а также от р. Камы. Это скверный городок, лежит он неподалеку от реки и у подножья гор. Т. к. расположен недалеко от Сибири, то здесь вываривается много соли из воды, вычерпываемой из источников. Источников здесь очень много, поэтому когда выезжают к городу из лесу, то вид его производит впечатление, будто здесь стоят много сот кораблей с их мачтами, благодаря черпакам, которыми черпают воду. И я очень подивился природе почвы, т. к. через город течет небольшой ручеек пресной воды, рядом с солеными источниками. Я видел соленый источник с соленым песком в ручье, из которого соль добывается, но ручей имеет сладкую и очень приятную воду. Впрочем весь нижний город расположен на соленом грунте. Благодаря соли много рабочих получают здесь заработки, и здесь хороший торг на всякие жизненные припасы и хлеб. Город совсем не укреплен, лишь только деревянной стакетой без больверка[137], и управляется воеводой, посаженным царем. В этом городе получают подводы, зимой сани, летом же лошадей, причем путешественник должен положить на лошадей свой багаж и свой провиант и так перебираться в Сибирь, через горы и скалы, так как здесь нельзя проехать ни с какой повозкой, так мала и узка пробитая здесь дорога. Поэтому через леса могут проехать только одни сани, так что когда сани встречаются с другими, сильнейший опрокидывает сани на бок, лошадей же толкают в снег, так что видны только их головы. Тогда проезжают мимо, после чего опрокинутые бывают принуждены с большим трудом извлечь из снега опять на дорогу их лошадей и сани.

12 февраля часа за два до вечера выехали из Соликамска по направлению к северу[138] на ночевку в деревню Верике Сол[139]. Около этой деревни слева находится большое озеро.

К полуночи выехали оттуда снова и 13 (этого) месяца, проехав через густой лес, прибыли в деревню Яйва.

Неподалеку от этой деревни к северу течет большая река Яйва. В полночь поехали дальше, реку Яйву, на высокие горы и скалы, о которых мы давно слышали. Этой ночью мы проехали три высоких горы, имея перед собой еще более высокие каменные скалы, на которые прямо страшно смотреть, они очень высоки и тянутся далеко в длину, все поросшие сосновыми и кедровыми деревьями. Только лишь поднимаешься наверх, нужно опять спускаться в глубину ужасными ущельями, и возницы принуждены крепкими стволами деревьев с ветвями обвязывать сани, чтобы они не так стремительно летели вниз, т. к. лошадей нужно выпрягать, потому что никакая лошадь не может удержать сани. Тем не менее есть опасность при этом, что если ветви деревьев, которыми крепко обвязаны сани, ломаются, и сани получают быстроту, они летят вниз на деревья, так что разбиваются и если не выпрячь лошадей, можно им сломать шею, как это и случалось на этой северной дороге. Мы освободились от этого на другой дороге, которую перед нами проложили возчики царской казны, под горой на земле и по руслу Чикмана (Шехтмана), которую знали и нашли наши возчики. Этот ручеек узкий, не глубок, течет в глубине между двух скал, собирая воду из ручейков и луж, также из снега, лежащего на горах, вода которого течет особенно в долину.

Когда снег тает весной, в нем много воды; ручей имеет каменистое дно, лежит в нем много деревьев, упавших туда со скал. Летом же в нем так мало воды, что через него можно проходить вброд.

14 числа того же месяца, оставив эти скалы по левую руку, ехали мы по ручью, по льду 2 мили, имея перед собой еще одну высокую гору, которую мы должны были перевалить, высотою полмили, и затем опять спуститься на такое расстояние вниз; мы перевалили с большим трудом, так как наши сани были довольно тяжелы, и прибыли к стоянке, где стоит большая изба от Яйвы.

Таким образом, сегодня мы вступили в Сибирь, так как эти горы отделяют друг от друга Россию и Сибирь. Отогревшись и позавтракав в названной избе вместе с женщинами и детьми, отправились мы дальше сквозь бугристый лес и прибыли в деревню называемую Косьва.

У самой деревни стоят ужасно высокие и длинные скалы, которые называют Камень. На одну скалу прямо страшно смотреть, т. к. вершина ее похожа на старый разрушенный замок, имеющий высокую башню с длинной узкой верхушкой, которой он как бы пальцем показывает на облака; на верху же лежит снег зимой и летом, и он не тает, как говорили мне крестьяне, из-за холода и ветра никто не может взобраться наверх, т. к. воздух наверху сильно свистит, у людей начинает кружиться голова, и они падают вниз.

Другая скала тоже очень высока, тянется далеко в длину, вершина ее безлесна, но она до половины кругом заросла дремучим лесом, а т. к. на вершине деревья не растут, то в зимнее время она напоминает белые облака. Подле вышеназванной деревни Косьва проходит через горы дорога, длинная и извилистая. В том месте, где гора всего ниже, чтобы можно было бы проехать, а без нее пройти было бы невозможно. В этих скалах и горах идет ловля соболей, однако лишь плохих соболей, а также и другого пушного зверя, как-то: всяких лисиц, серых, красных, черных, изсиня черных и крестоватиков, а также медведей, оленей, куниц и т. д.

На обратном пути мой возница рассказал мне, что на эту последнюю скалу, наверх взобрался русский поп, со своим крестом и святой водой, что он посетил скалу и нашел на ней пруд с водой, а около воды приметил следы оленя. Оставляю читателю самому догадаться, что в этом рассказе правда.

Т. к. мы покормились в течение часа в Косьве и наступал вечер, то отправились мы дальше через вышеупомянутую скалу и прибыли (по эту сторону скалы) в деревню Ростес.

Подле этой деревни течет ручей называемый Кирия[140]. 15 февраля, на заре, двинулись мы в путь по очень скверной дороге, по сваленным деревьям, сквозь чащу холмистого леса, прибыли в деревеньку Веркурья[141].

Этим днем мы долго ехали через высокие каменистые горы, все поросшие лесом.

В этой деревне у моего хозяина татарина увидел я первого живого соболя, которого он поймал и держал в маленькой плетеной клетке; он не ел ничего кроме мяса и не казался диким.

16 числа этого месяце за 3 часа до зари, двинулись мы в путь через большой и густой лес, с одной горы на другую. Мы спустились по одной из них, по дороге вплоть до земли и реки Ляля, которая тянулась на 5 верст (что составляет милю), дорога сделана была по склонам горы, т. к. с нее нельзя было спуститься непосредственно вниз; с левой стороны была ужасно глубокая пропасть, и дорога шла прямо с ней. С другой стороны этой долины стоит могучая высокая скалистая гора; слева же опять нет ничего, кроме гор и скал, которые благодаря тому, что они обросли лесом, похожи на черные тучи. Так проехали мы на упомянутую выше реку Лялю и ехали вдоль нее около часу до 4-х татарских юрт[142], которые расположены возле реки.

Во всех вышеуказанных местностях от Яйвы и до этого места, поля не возделываются, из-за каменистых гор и утесов; всюду голый камень, поэтому здесь не растут никакие хлебные злаки, люди, здесь живущие, принуждены свой хлеб и овощи с большим трудом покупать и перевозить из города Верихетур[143].

Из упомянутых татарских юрт, где мы кормились, поехали мы через густой и очень холмистый лес, выбрались из него к вечеру в деревушку, состоящую из 4-х дворов и называемую Меленкова[144].

Всюду здесь земля опять плодородна; течет здесь также речка Ляля, иначе называемая Каменная речка, которая собирает воду главным образом, с окружающих гор, и тем не менее очень богата рыбой.

17 числа этого месяца вновь двинулись мы на заре, около 3-х миль ехали по этой речке и прибыли в деревню Караул.

По обеим сторонам этого ручья или реки на расстояние, которое мы проехали за этот день путешествия, лежат высокие и суровые каменные утесы, все поросшие елями и березами; удивительно то, что деревья могут расти из твердых щелей в камнях; некоторые выглядят весело, некоторые жутко. К тому же некоторые из них, а также нависают над ручьем, по которому едут внизу; и непривычным чужеземцам кажется, что скалы вот-вот обрушатся в реку и на головы проезжающих.

Около деревни Караул растут хорошие хлеба, т. к. жители ее расчищают окрестности от деревьев и кустарников, превращая их в пашни. Местные жители принадлежат в основном к племени вогулов, о которых будет сообщено далее.

Деревня эта получила свое название от сторожевого поста, т. к. Караул по-немецки значит «охрана», потому что царь поставил здесь приказчика или начальника со стражей; они должны следить за всеми, кто выезжает из Сибири или едет туда, а также наблюдать за тем, чтобы не возили туда никаких не свободных от пошлин товаров. Плохо приходится тому кто не имеет проезжей грамоты, данной воеводой от имени царя; его отправляют в Верхотурье. В этой деревушке не более четырех русских дворов, все остальные вогульские.

По рассказам крестьян здесь водится много хороших чернобурых лисиц, другого пушного зверя, оленей, медведей и пр. Вогулы ими кормятся. Здесь мы расстались с высокими горами и утесами, которыми с трудом ехали мы 31 милю нашего пути, без всякого однако ущерба или потерь, благодарение за это богу.

18 февраля поутру выехали из Караула через лес и к полудню прибыли в г. Верхотурье. Здесь в 14 раз сменили подводы.

Внизу около этого города течет река Тура. Этот город первый город в Сибири и представляет собой, по местному обыкновению, крепость, обнесенную деревянным тыном, как стеной, не очень высоким, но довольно прочным, с внешней стороны также хорошо укрепленным больверком; он выстроен против башкиров. Город стоит на твердой скале, немного холмистый, не очень высоко над берегом Туры, окружен на 1/4 мили лесом и является ключом и первым проходом в Сибирь, через который проходят все люди, сани, грузы и все товары, словом все, что отправляется из страны или идет в нее; никто не проходит мимо, даже знатнейший боярин принужден подвергаться здесь осмотру, со всем своим добром. Если же кто-то имеет запретный товар или имеет больше добра, чем значится в его проезжей грамоте, то все это отбирается в царскую казну, будь это деньги, соболи, серебро или золото. Поэтому правящий здесь воевода принужден приносить царю присягу и целовать крест в том, что он никого не пощадит и останется верным царю. Несмотря на то, что мы имели царскую грамоту с государственной печатью о том, что он должен был здесь нас пропустить бесприпятственно, мы принуждены были все же допустить осмотр наших вещей, причем записано было все, что они видели; тем не менее многое осталось от них скрытым.

19 февраля вечером двинулись мы из Верхотурья…»