Багаж

3

Хотела бы я иметь маленький домик в глухом лесу. И жить там в полном одиночестве, с минимальным количеством вещей и посуды. Красила бы потихоньку стены да полы. Нет ли где такого уютного домишки? Но мои мечты не вызывали у Сиджон никакого душевного отклика.

– В горах полно заброшенных домов. Нужно только поискать. А если повезет найти хозяина, возможно, он даже разрешит тебе там остаться. Проблема в другом. Если женщина живет в горах одна, те, кто об этом прознает, точно начнут проявлять любопытство. Стоит разок дружелюбно обойтись со случайно заглянувшим гостем, как подобные ему начнут захаживать регулярно. А потом случится беда.

Так можно же вызвать полицию, разве нет? Хотя, конечно, спасатели NM по прибытии на место редко застают женщин невредимыми. Жить в таком доме, имея возможность прилечь на деревянный помост посреди двора, если захотелось подремать, пока развешиваешь белье, наверное, получится только в мечтах. Мне всего двадцать девять. А я уже устала.

– Инджи, почему он мне не звонит?

– Потому что ты ему неинтересна.

– А может, он просто стесняется?

Если женщина нравится мужчине, он позвонит ей, даже лежа на операционном столе. О каком стеснении вообще речь? Любовь легко поможет его преодолеть. Похоже, Сиджон говорит о парне, с которым раньше рисовала вебтуны. Видимо, когда она перестала этим заниматься, их связь тоже оборвалась. Значит, он был просто дружелюбным коллегой. Я посоветовала подруге позвонить ему первой и попытаться соблазнить постелью, раз он никак не выходит у нее из головы, но это только вывело ее из себя. Она даже затопала от злости, как маленький ребенок. Восприняла шутку слишком серьезно. Может, у Сиджон был какой-то неприятный сексуальный опыт? Но при этом она говорит, что связывать любовь и секс – как-то несовременно. А кто их связывает? Когда любишь кого-то, конечно, хочется прикоснуться к этому человеку, обладать им. Любовь, отвергающая союз тел, кажется какой-то шаткой.

– Есть и другие способы. Разве люди встречаются только для того, чтобы спать друг с другом?

– Конечно же, нет. Но иногда можно и переспать. А ты все время только кино с мужчинами смотришь? Свихнулась на попкорне? Так и купила бы лучше не кофейный автомат, а попкорн-машину. Мы же не монахини, в самом деле. Если тебе так нравится платоническая любовь, флаг тебе в руки. Но меня в это не втягивай.

– Разве нельзя взглянуть на отношения между мужчиной и женщиной как на что-то более плодотворное?

– Взгляни на моего соседа. Он всего пару раз за жизнь сексом занимался, но получилось довольно плодотворно.

– Ладно, закрыли тему.

– Забери лучше свой кофейный автомат, паршивка.

Автомат Сиджон не забрала. Вместо этого она прислала ко мне белокожего мужчину по имени Ом Тхэсон. Она предложила встретиться так, будто собиралась сделать мне какой-то грандиозный подарок, но вот как все вышло. Сиджон уверяла, что этот незнакомец заставит меня взглянуть на отношения не только как на сексуальный союз. Когда контракт подходит к концу, сотрудникам нужно написать отчет о браке. Для этого нам всегда дается недельный отпуск. Но соседка-старушка и легкомысленная подружка не дают мне расслабиться. Сиджон, чертовка. Лучше бы сама встретилась с этим мужчиной, раз манхвака не отвечает. Зачем втягивать в это меня?

Ом Тхэсон спросил:

– Слышал, вы работаете в W&L?

– Да.

– Выходит, даже в этой компании сотрудницы ходят на свидания?

– Ну, так и есть. А откуда вы знаете Сиджон?

– Встретились на курсах по приготовлению ттока[8].

Тток… И когда она успела опять сменить хобби?

– А если сварить рис в рисоварке и хорошенько растереть, можно приготовить инджольми[9].

Похоже, Ом Тхэсон искренне любит тток. Его познания в этой области поражают. Впервые в жизни кто-то хвастается передо мной рисовыми лепешками. И что мне делать с этим нелепым бахвальством тридцатитрехлетнего мужчины? Он специально пришел в ресторан, где подают пасту, а сам надел галстук, как будто состоящий из выложенных в радугу рисовых лепешек? Какая возвышенная и чистая любовь! Место секса в отношениях с женщиной у него явно занимает тток. Думаю, все же он больше подходит Сиджон. Так почему сейчас он сидит здесь со мной? Может, я реагировала слишком равнодушно? Ом Тхэсон решил, что я обязательно должна увидеть торт из тток, который ничем не уступает обычному, и потащил меня в кафе в Инсадоне. Напротив него находится художественная галерея, которую я всегда стараюсь обходить стороной. Как только мы сели в такси и он произнес: «Инсадон», – у меня возникло плохое предчувствие. М-да, вот так денек сегодня…

Перед самым выпуском из университета я проходила собеседование в издательство, расположенное в Ангукдоне. Директор спрашивал о вещах, которые, как мне казалось, не имели никакого отношения к работе.

– Много ли вы пьете?

– Немного.

– «Немного» не пойдет. Большую часть пива, которую производят в Корее, потребляют работники издательств. Госпожа Но Инджи, какой алкоголь вы предпочитаете?

– Люблю пиво.

– Пиво – это хорошо. Кстати, у вас прекрасное имя. Что ж, сегодня вы отлично постарались. Я свяжусь с вами через пару дней и скажу, «YES» или «NO». Ха-ха-ха.

Вот такое было собеседование. Кажется, с того момента как меня нарекли этим именем, мне судьбой предопределено всегда стоять перед выбором: «YES» или «NO». После собеседования я была опустошена и решила отправиться в Инсадон. А затем вошла в ту галерею. Погода стояла прохладная, костюм у меня был из тонкой ткани, поэтому мне нужно было зайти куда-нибудь, чтобы согреться. В галерее проходила выставка какого-то зарубежного художника. Когда я ходила по залу, сравнивая инсталляции с теми, что были в купленной на входе брошюре, ко мне подошла женщина:

– Прекрасная работа, верно? Мне нравится, как автор играет со зрительным восприятием.

Это было каноэ из железных прутов. Работа называлась «Время», но я настолько плохо разбираюсь в искусстве, что не смогла бы связать ее с названием без посторонней помощи. Женщина показалась мне интеллектуалкой и, возможно, имела какое-то отношение к выставке. Почему она подошла именно ко мне? Мне стало неловко. Оказывается, в произведениях искусства тоже можно повлиять на зрительное восприятие итоговой работы. Спасибо за полезную информацию, надеюсь, теперь вы уйдете…

– Я не очень разбираюсь. Просто вижу здесь лодку.

– Это лодка и есть.

Женщина с лучезарной улыбкой подошла к следующей инсталляции. Женщина странным образом нервировала меня, поэтому я, кое-как обойдя экспонаты, поспешила покинуть галерею. Но только я спустилась по лестнице, как откуда-то сверху донеслось:

– Подождите.

Меня этот оклик совсем не обрадовал. Разговаривать с человеком, о котором я даже впечатления никакого не могу составить, мне совсем не хотелось. Казалось, деревенские сладости в руках у этой женщины тут же превращались в королевский шоколад – настолько непомерной элегантностью от нее веяло. От одного ее вида мне становилось некомфортно. И я решила, что лучшим решением в этой ситуации будет слиться с пестрой толпой японских туристов. Мне нравятся свободные души. Быстренько втиснусь к ним, спросив: «Вы японцы, верно?» А если они попытаются узнать, в чем дело, просто предложу побыстрее смыться отсюда без лишних вопросов. Я отвернулась, сделав вид, что ничего не услышала. За спиной раздались торопливые шаги, как будто кто-то спускался по лестнице. Топ. Топ. Топ. Женщина мягко коснулась моего плеча. Вот черт…

– Что вам нужно?

– У вас ведь сегодня было собеседование? Может, выпьем по чашечке чая?

Видимо, костюм меня выдал.

Мы перебрались в чайную недалеко от галереи. Не то чтобы мне нужно было устроиться на работу немедленно, но, услышав слово «собеседование», я почему-то растерялась. И хотя я совершенно не разбираюсь в искусстве, я последовала за этой женщиной как зачарованная. Она достала визитку и протянула мне. На карточке был изображен логотип W&L. Брачное агентство. Я слышала, что там большой выбор мужчин и женщин с отличными данными. Некоторые ребята с моего факультета тоже уже зарегистрировались там. Но поиск пары меня сейчас не интересует. Из вежливости я взяла визитку. Но регистрироваться там не собиралась. Как я позже узнала, художественной галереей управляет жена председателя W&L.

– Мне нужно немного подумать.

– Я предлагаю вам работу. Вы выпускаетесь в этом году?

– Да.

– Какая у вас специальность?

– Корейский язык и литература.

– Можете вести простую беседу на каком-нибудь из иностранных языков?

– Ездила в Японию по обмену.

– Вам нравится спорт?

– Люблю бейсбол.

– За кого болеете?

– За Doosan[10].

– Обидно получилось в этом сезоне.

В том году Doosan, проиграв четыре матча, один за другим уступили чемпионский титул корейской серии команде SK. И в следующем повторилось то же самое. Четыре поражения подряд. Черт, как же трудно мне было справиться с этим! Виверны SK действительно сильны. Хорошие броски, хорошие подачи, хорошие блокировки, да и в целом отличная командная работа. В тот год я поставила личный рекорд по потреблению пива за игровой сезон. Я злилась, наблюдая за игрой на стадионе, злилась, просматривая хайлайты матчей, да и просто негодовала. Блядский Doosan, вы же сильнейшие!.. Этот диалог за чашкой чая с женщиной, которая мне не понравилась с самого начала, оказался куда больше похож на собеседование, чем то странное мероприятие в издательстве, хотя мне было не по себе от чувства, будто за мной по пятам ходит представительница религиозной секты, пытаясь меня умаслить, лишь бы я согласилась прочесть ее брошюрку. Поэтому я сказала, что мне нужно время подумать, и ушла. В конце концов, нужно было дождаться ответа издательства. Но там мне отказали. Большинство моих одногруппников тоже не могли найти работу, так что это не сильно меня задело. Раз уж так вышло, я планировала какое-то время поработать в W&L и уйти оттуда в другое место при первой возможности. Тем более я как-то слышала от старшекурсников, что легче перейти на новое место, когда уже работаешь. Женщина охотно согласилась встретиться снова. И вот тогда я узнала, что она была скаутом из NM. Услышав о FW, я не удивилась. Или, возможно, мое изумление было настолько велико, что я просто утратила все чувства. Временная жена. Да как бы ее ни называли, разве это не элитная эскортница, имеющая четыре основные страховки?[11] Просто еще один вид проституции. Вот дерьмо. За кого вообще она меня принимает? Может, рассказать знакомым, которым повезло устроиться в СМИ, что у меня есть хороший материал? Если эта ставка сыграет, я могла бы получить место стажера. «Шок! Известное брачное агентство показало свое истинное лицо! Оказывается, это очередное сборище сутенеров!»

– Не поймите неправильно, это не предоставление девушек по вызову. Среди наших клиентов есть те, кому требуется секс, а есть те, кто им заниматься не может. Все они – просто люди, которым по какой-то причине хочется заключить несколько иной тип брака.

– Но можно ведь просто познакомить этих людей друг с другом!

– Разве одних общих намерений достаточно? Они платят немалые деньги. И каждая копейка должна быть оправдана.

– Почему вы решили нанять меня?

– Вы красивы и при этом, полагаю, не распутны.

«Девушка, которая хотя бы раз хотела побывать замужем». Она определила меня в эту категорию. Выходит, теперь мы живем в мире, где даже супруга можно взять в аренду. В мгновение я ощутила себя предметом роскоши, доступным лишь зарегистрированным участникам NM – толстосумам, которые ежегодно приносят агентству огромную кучу денег. Вот так мир, о котором я не знала, о котором мне и не нужно было знать, о котором, возможно, вообще никому лучше было бы не знать, протянул мне руку.

Я равнодушно взглянула в окно. Хотя последний раз я была в Инсадоне несколько лет назад, ничего не изменилось. Там, где были аптеки, появились рестораны, а там, где были рестораны, выросли кафе. Но сама атмосфера осталась все той же. Оживление и волнение здесь все так же чудесным образом переплетаются с умиротворением и спокойствием. Я не хочу задерживаться здесь ни на минуту.

– Простите. Я не думала, что иду на свидание вслепую.

– Все потому, что я безработный? Поэтому я вам не нравлюсь, верно?

– Нет. Просто сейчас у меня нет времени на отношения.

– Двадцать девять – не тот возраст, чтобы отнекиваться. Давайте я просто закрою глаза на произошедшее, и мы продолжим видеться.

Да что не так с этим мужчиной? Язык у него явно подвешен, а подработку найти до сих пор не смог. Или он наследник огромного состояния? Так и открыл бы тогда магазин ттока. Сиджон тоже хороша. Встречалась бы с ним сама, раз такая святоша. Зачем было мне подсовывать этого придурка, у которого нимб над головой?

– Ладно, не воспринимайте всерьез. Мне показалось, что вы нервничаете, вот я и пошутил. Вы часто слышите подобное, верно? Не стоит общаться с людьми, которые прибегают к таким грязным уловкам. Настоящий мужчина – как тток: липкий в своей верности и начиненный покоем.

«А что скажешь про парамтток?[12]» – едва не вырвалось у меня в ответ.

– Какой у вас годовой доход? Должность начальника отдела в двадцать девять – это весьма неплохо.

– Снова шутите?

– Мне правда любопытно. В наши дни и работу-то найти непросто. А вы еще и начальником отдела стали в таком юном возрасте. Вы же в штате работаете, верно?

– Все-таки мне пора. Извините.

Я взяла счет и встала из-за стола. Когда я хочу поскорее закончить такую встречу, обязательно плачу сама. Не хочу есть еду, купленную мужчиной, который мне не нравится, и не хочу становиться женщиной, которая под предлогом свидания наедается за чужой счет.

– Вы заплатили за пасту, так что на этот раз я угощаю.

– Правда? Честно говоря, ценник в том ресторане был приличный, и я думал, что мы разделим счет. Ха-ха-ха. Шучу.

Может, и мне пошутить, что у него такое белое лицо, словно он нырнул в мешок с рисовой мукой? Сам судорожно схватился за чекбук и второпях расплатился, будто мы куда-то опаздывали. А теперь вот как заговорил? Все это очень утомительно! Я протянула карту кассиру.