Береги честь смолоду

А. Дементьев ЭТО НЕ ДОЛЖНО ПОВТОРИТЬСЯ

Первого марта в рабочем поселке Строитель, вблизи города Миасса, хулиганы убили комсомольца Сашу Мешкова. Весь поселок вышел проводить его в последний путь. В этот день комсомольцы дали клятву: навсегда покончить с хулиганством. Памяти Александра Мешкова, посмертно награжденного орденом Красной Звезды, посвятил свой спектакль «Два цвета» коллектив Челябинского самодеятельного молодежного театра.

Кто же он, Александр Мешков?

…В нескольких километрах от г. Миасса раскинулся поселок уральских автомобилестроителей. Высокие трубы завода Уралзис видны в конце широкого, одетого в асфальт, проспекта.

А чуть подальше расположился и небольшой рабочий поселок Строитель. Само название показывает, что живут здесь люди, чьими руками изо дня в день преображается этот некогда глухой край.

Строить жилые дома, школы, возводить корпуса новых промышленных объектов приехал сюда и восемнадцатилетний Александр Мешков. Он только что закончил строительное училище № 49, где получил специальность плотника. Саша явился в отдел кадров треста «Уралавтострой», предъявил свои документы и получил назначение в одну из бригад. Затем он побывал в комитете комсомола, побеседовал с секретарем Сергеем Кушновым и уже в конце дня с маленьким чемоданом в руках пришел в общежитие № 21.

Встретила его воспитатель Галина Павловна Колчина. Женщина внимательно посмотрела на незнакомого юношу, узнала, откуда он приехал и где будет работать, а потом повела его по длинному коридору.

— Вот здесь ты будешь жить, — сказала Галина Павловна, останавливаясь перед дверью комнаты, распахнула ее и ввела новичка. — Знакомьтесь, товарищи, вот еще один жилец.

Александр поставил чемодан, и, поочередно здороваясь с ребятами, сказал:

— Мешков. Александр. Лучше просто — Саша.

Было что-то в лице этого высокого юноши, в его манере держаться и говорить, что сразу располагало к нему. Ребята приветливо встретили новенького. Расспрашивали, откуда он родом, где учился, где будет работать. Кто-то принес чайник с кипятком, из тумбочек достали хлеб, колбасу, сахар, все, что нашлось под рукой съестного.

— Столовая сейчас уже закрыта, — пояснил Николай Харин, — а ты весь день мотался и не обедал. Садись поближе к столу, будем чай пить.

Так состоялось знакомство. Ближе всего Александр сошелся с Николаем Хариным. Может быть, потому, что оба были плотниками, может быть, сблизили их общие интересы и взаимная симпатия. Только скоро они стали хорошими друзьями. У них и кровати оказались рядом — голова в голову. Их всегда стали видеть вместе: на улице, в столовой, в кино. Если появился Мешков, значит, где-то здесь же был и Николай Харин, и наоборот.

Однажды в комитете ВЛКСМ треста зашел разговор о том, что вот хорошо бы построить в поселке свой Дом культуры. Мысль понравилась, за нее горячо ухватились все. Но тут кто-то сокрушенно заметил:

— Что вы, ребята! Построить Дом культуры — дело большое. А где мы возьмем на это деньги?

— Деньги можно заработать.

Спорили долго и решили: в поселке должен быть Дом культуры.

Вечерами и в свободные часы комсомольцы и молодежь выходили на свою новостройку. Рыли котлованы, становились каменщиками, плотниками, штукатурами. Быстро поднимались стены, потом их накрыла крыша, заблестели стеклами окна. Часто не хватало денег. Их зарабатывали на воскресниках, собирали макулатуру и металлолом.

Саша Мешков тоже был среди строителей, а плотники здесь были очень и очень нужны. Отработав свою смену, Саша наскоро обедал и шел к товарищам на стройку Дома культуры. Он для всего умел находить время: и для чтения книг, и для того, чтобы посмотреть новый фильм, и для занятий спортом. В комнате Саша подвесил к потолку мешок на длинной веревке, туго набитый разным тряпьем, и стал регулярно заниматься боксом.

— Бокс, ребята, это такое дело, всегда может пригодиться, — говорил он товарищам. — Советую всем заниматься.

И скинув рубашку, надевал огромные, блестевшие новой кожей, боксерские перчатки. Упругим шагом спортсмена подходил к мешку. Раз! Раз! Раз! — сыпались быстрые точные удары. Мешок раскачивался, взлетал к потолку. Раз! Раз! Раз! — сыпалась новая серия ударов. Устав, Саша предлагал товарищам:

— Давайте попробуйте.

И постепенно втянул всех в занятия боксом.

Так шли дни. В центре поселка уже красовалось здание Дома культуры. От него разбегались новые улицы. Жизнь вовсю шагала вперед.

Но случалось, что темными вечерами на эти улицы выходили пьяные парни. Они приставали к прохожим. На одном из заседаний комитета комсомола обсудили вопрос о борьбе с нарушителями общественного порядка. Создали штаб, каждый вечер стали высылать патрулей. Одним из первых вызвался патрулировать Саша Мешков. Николай Харин не захотел отстать от приятеля.

— А ведь и правда, боксерские навыки нам теперь могут пригодиться, — сказал, подмигивая, Николай. — Ты, Сашок, не зря старался.

Но дело до драк с дебоширами не доходило. Мешков умел и без кулаков убедить какого-нибудь расшумевшегося молодчика пойти спать. Ну, а если тот начинал артачиться, тогда его вели в штаб.

— Сашу Мешкова очень уважали товарищи, — рассказывает воспитатель общежития Галина Павловна Колчина. — Чуткий, отзывчивый, он мог последним рублем поделиться с товарищем. Он очень заботился о своей матери, часто посылал ей деньги, а младшего братишку все собирался взять к себе в общежитие.

Рассказ Колчиной дополняет Николай Харин. Он очень волнуется.

— Наверное, у меня уже никогда больше не будет такого друга… Ведь вот часто говорят: для товарища последнюю рубашку не пожалеешь. Саша именно и был таким человеком. Дружба для него была превыше всего… Летом собирались вместе поехать в отпуск, но не пришлось… Погиб Саша…

…Мы сидим в маленькой комнате комитета ВЛКСМ треста «Уралавтострой», беседуем с новым секретарем комитета Николаем Гопало.

— Я знал Сашу Мешкова почти с первого дня его приезда, — говорит он. — Что можно о нем рассказать? Это был настоящий комсомолец, веселый, общительный, дисциплинированный, хороший товарищ.

Николай Гопало в задумчивости умолкает. Это молчание длится минуту, другую, третью, и мы не решаемся его нарушить.

— Хотите взглянуть на Сашу? — вдруг спрашивает Николай…

Идем в штаб. Это неподалеку, в одном из общежитий. Комната обставлена просто: стол с письменными принадлежностями и телефоном, несколько стульев, На стене в простой рамке под стеклом увеличенная фотография. Чья-то заботливая рука прикрепила сбоку маленький букет бессмертников. Чистый высокий лоб, зачесанные назад светлые волосы, решительный взгляд. Белый отложной воротник рубашки резко подчеркивает загорелое лицо. Он как живой, и, кажется, вот сейчас повернет голову, улыбнется, заговорит…

Николай Гопало показал нам и комнату, где жил Саша Мешков. В ней четыре кровати и та, что стоит у окна, еще недавно принадлежала Саше. Она прикрыта шерстяным одеялом, чуть примята, словно здесь только что отдыхал человек. Рядом тумбочка, на ней — стопка книг.

Разговариваем с товарищами Саши, с воспитателем, и образ безвременно погибшего юноши все яснее вырисовывается перед нами. Да, это был простой рабочий парень. Трудолюбивый, скромный, честный, добрый друг, комсомолец с горячим сердцем.

…Воскресенье первого марта 1959 года. Первый день весны. На улицах еще всюду лежал снег — темный, рыхлый, готовый вот-вот превратиться в веселые говорливые ручьи.

Тот день был праздничный. С утра жители поселка Строитель шли на избирательные участки, чтобы проголосовать за своих кандидатов в Верховный Совет РСФСР и в местные Советы депутатов трудящихся.

Александр Мешков и Николай Харин возвращались в общежитие. Друзья были немного взволнованы: оба только что проголосовали и притом впервые в жизни.

— Вот и весна начинается, — сказал Мешков, — а там, оглянуться не успеешь, и лето придет. В отпуск можно собираться.

— Поедем к нам в деревню, — предложил товарищу Николай. — У нас хорошо: речка красивая, рыбная… А лес какой, сколько в нем ягод, грибов… Познакомлю тебя с родными. Они в каждом письме спрашивают: что у тебя за друг? Привези, мы хоть на него посмотрим.

— Что ж, можно и к тебе съездить, а потом ко мне, — и, вдруг схватив Николая за руку, Саша резко крикнул: — Смотри!

По улице бежала молодая женщина. За ней гнался рослый мужчина. Он размахивал руками и выкрикивал угрозы.

— Надо помочь женщине, — быстро сказал Мешков.

И они бросились вдогонку. Женщина в изнеможении остановилась у входа в магазин, и здесь преследователь настиг ее, грубо схватил за руку.

— Оставь женщину, — строго и спокойно прозвучало за его спиной. — Слышишь, оставь!

От неожиданности мужчина вздрогнул, резко повернулся и оказался лицом к лицу с дружинником. Александр сразу узнал этого человека: Павел Дылдин — известный в поселке хулиган и пьяница. От него и сейчас несло водочным перегаром. Налитые кровью глаза смотрели на юношу с откровенной злобой.

— А ты откуда выискался? — прошипел Дылдин. — Ишь, заступник.

— Оставь женщину в покое, или я отведу тебя в штаб дружины, — ответил Мешков.

— Меня? В штаб? Ха-ха-ха! Молоко на губах вытри. Не лезь в чужие дела. Проваливай, пока цел.

Александр не двинулся. Хулиган бросился на него. Завязалась короткая борьба. В руке Дылдина сверкнул нож. Подбежавший в это время Николай Харин увидел, как Мешков странно согнулся, прижимая руки к животу. По пальцам струилась кровь.

— Кажется, он порезал меня, — через силу, пытаясь улыбнуться, сказал Александр. — Я, Коля, в поликлинику пойду, пусть перевяжут.

Отовсюду уже спешили люди. Они скрутили Дылдина, повели в милицию.

Несколько метров Мешков прошел сам, потом упал, и до поликлиники его донесли друзья. Через полчаса он умер.

Об убийстве дружинника узнали все жители поселка. Люди шли к зданию милиции, где временно содержался убийца и требовали для него скорого суда и сурового возмездия.

На следующий день комитет ВЛКСМ треста «Уралавтострой» собрал срочное заседание. Глубоко переживали комсомольцы утрату своего товарища, а для многих — и хорошего друга. Не хотелось верить, что Саши уже нет в живых, что больше он никогда не придет вот в эту самую комнату, не зазвучит здесь его голос. На повестке дня заседания был один вопрос: убийство дружинника комсомольца Александра Мешкова.

Так записали в своем решении члены комитета ВЛКСМ.

Гроб с телом погибшего дружинника комсомольцы установили в фойе своего Дома культуры. Сюда же принесли алое знамя и поставили рядом. С траурными повязками стояли в почетном карауле Николай Гопало, Тамара Николаенко, Николай Харин, Геннадий Дайба, Раиса Хабибуллина, Анатолий Панченко, Юрий Брус и многие, многие другие.

Проститься с Сашей Мешковым пришли все жители поселка. Они несли венки с черными лентами, несли свою скорбь, горечь утраты.

На улице состоялся траурный митинг. Люди гневно говорили о дылдиных, которые время от времени выползают из темных щелей и калечат жизнь советских людей. Их немного, этих дылдиных, но они еще есть — наследие проклятого прошлого, и борьба с ними будет вестись до конца, без пощады.

И когда на город опускаются сумерки, а в домах вспыхивают огни, на улицы выходят юноши и девушки — дружинники-комсомольцы. Они зорко охраняют покой советских граждан, следят за порядком, и ни один дебошир, ни один хулиган или пьяница не уходит от патрулей.

— Это не должно повториться, — говорят комсомольцы, вспоминая Александра Мешкова. — Это никогда не должно повториться. Мы не допустим.