Бесценная

Глава 10. Песня

На этот раз их доставили в гору без остановок и промедлений. Экипаж, в котором не было окон, остановился, дверь открылась, и грубый голос сказал:

– На выход, бесценные, по одной.

Дезра выскочила первой, рванула в сторону, пытаясь сбежать, заметалась между стражниками. Лита спустилась на твердый каменный пол и огляделась. Даже если у сестер и оставались надежды, то сейчас они наверняка исчезли. Каменный грот тянулся в глубь горы, и факелы на его серых стенах отгоняли мрак. Но там, впереди, вход сужался, превращаясь в темный тоннель, и это точно не храм Солнца!

– А ну, пошла! – стражник поймал Дезру за веревку, которой ее руки связали еще до погрузки, и потащил за собой.

Они шли на заклание. Жертвы на благо страны. Неужели ее предназначение в этом? Стать едой для ужасного монстра, чтобы потом люди, которых Лита даже не знала, могли обработать его золотую шкуру и сделать прекрасные вещи, за которые охотно заплатят. Никакая она не бесценная, у нее есть очень даже определенная цена. Видимо, она стоит дорого, вот только это не утешало.

Их затолкали в тоннель, повели дальше. Поначалу сестры еще пытались сопротивляться, но потом обессиленно пошли вперед, подгоняемые стражами. Лита пыталась запомнить дорогу, но вскоре запуталась в бесконечных поворотах и развилках. Проход был неестественно круглым и ровным, словно они шли по норе, вырытой огромным червем.

Вдали забрезжил свет, и вскоре они вышли в огромный каменный грот. Его стены были влажного красновато-коричневого оттенка, и тонкие ручейки воды сбегали по ним, собираясь в лужи и просачиваясь в трещины в полу. Мигом промокшие ноги заледенели от холода.

Один из стражников, скуластый и симпатичный, ловко сплел на конце веревки петлю, закинул ее на крюк в потолке и затянул, так что Лите пришлось вздернуть руки вверх.

– От судьбы не уйдешь, бесценная, – сказал он, подмигнув ей лукаво.

Лита переступала на носках, едва доставая земли, и ужас пробрался в ее сердце.

А веселый стражник сделал то же самое со всеми ее сестрами. Дезра, Эмилия, Анна, Мелисса – все они оказались рядом с Литой, с задранными вверх руками, беспомощно пританцовывающие на скользких камнях.

– Готово, – отрапортовал стражник. – Сегодня червяк нажрется от пуза. Как бы не вырос у него аппетит после такого обеда.

– Мне лично волноваться нечего, – усмехнулся другой, проведя ладонью по лысой башке. – Я не в его вкусе.

– А вот не факт, – возразил третий. – У тебя на спине шерсть как у медведя.

– Когда это ты успел его разглядеть?

– Не твое дело…

Подшучивая и посмеиваясь, стражники ушли, оставив бесценных одних, и грубые голоса постепенно стихли.

– Это все из-за тебя, Лита! – всхлипнула Эмилия. Она отчаянно дергала руками, пытаясь освободиться, но только делала хуже – веревка врезалась в ее нежную кожу. – Если бы не ты, я бы спокойно прожила еще два года!

Сестра повернулась и попыталась пнуть ее ногой, но вместо этого получила пинок от Дезры.

– Заткнись, – грубо приказала она.

Уходя, стражники оставили один факел, и в этом тусклом освещении бесценные казались похожи, как настоящие сестры: в простых белых платьях, с длинными золотыми косами. Лите надели парик из части состриженных локонов, и голова немилосердно чесалась.

– Я пыталась спасти вас, – попыталась она объяснить.

– И только сделала хуже! – не унималась Эмилия. – Я бы жила во дворце, спала на мягкой постели и ела пирожные, а вместо этого вишу тут как колбаса!

– Да закрой уже рот! – выкрикнула Дезра. —Это не храм Солнца! Нам врали всю нашу жизнь! Финал был бы один. Лита, что будет дальше? Что нам делать?

Лита, запрокинув голову, посмотрела на крюк. Дезра была выше прочих и твердо стояла на ногах, и если попробовать дотянуться…

– Если ты не против, я вскарабкаюсь на тебя, – предложила она Дезре. – А потом попытаюсь стянуть веревки с крюка.

– Действуй, – согласилась сестра.

Она расставила ноги шире, пригнула голову. Лита ухватилась пальцами за веревку, пытаясь подтянуться выше. Уперлась ногами в уже согнутые колени Дезры, карабкаясь вверх. А Мелисса, младшая среди них и единственная, оставшаяся со своей золотой косой, начала петь. Сначала тихонько, себе под нос, а потом ее голос зазвучал громче. Анна подхватила песню, затем к ним присоединилась Эмилия.

– Ты мне волосы придавила, – буркнула Дезра, а Лита, не удержавшись на ее плечах, упала вниз.

Веревка впилась в запястья, сдирая кожу, острая боль обожгла ее руки. А сестры вдруг как по команде умолкли, уставившись в другой тоннель, выходящий в пещеру. Из него дурно пахло, и тьма казалась особенно вязкой.

– Что там? – прошептала Эмилия, и Лита расслышала звук – сухое шуршание, словно кто-то скребет железными когтями по камню.

– Попробуй еще, Лита, – требовательно поторопила Дезра. – Давай же, сестра!

Но Лита не могла отвести взгляд от черной норы. В ней что-то двигалось, шевелилось…

– Скорее! – закричала Дезра.

Из густого мрака медленно показался змей.

Сестры завизжали от ужаса, заметались, спутывая веревки узлом.

Монстр высунул из норы голову и поднял ее, словно прислушиваясь. Его чешуя была белесой, почти прозрачной, и Лита видела, как под ней течет черная кровь. Маленькие слепые глазки были затянуты белой пленкой.

– Пойте! – воскликнула Лита и первой начала гимн Солнцу – тот самый, что она пела для Корвина.

Вдруг хоть какая-то часть баек была правдой? Вдруг песня усыпит змея хотя бы на пару минут? Какая же она глупая – не нужно ей никакое предназначение! Сейчас, на пороге смерти, ей просто хотелось жить!

К песне, восхваляющей тепло и радость, присоединился голос Дезры, следом Мелиссы, Анны, Эмилии. Змей замер, и надежда сестер стала почти осязаемой. Но вскоре, с тем же отвратительным сухим треском, монстр продолжил выползать из норы.

Проклиная себя на всех языках, которые знал, Корвин шел по душному лабиринту. Он заплутал во тьме, пропитался сладковато-тлетворной вонью подземных ходов, едва не рухнул в бездонный колодец, дышащий ледяным сквозняком. Спас животный инстинкт, отбросивший тело назад, когда камень под ногой обломился и полетел вниз. Корвин так и не услышал звука падения, словно под ним была бездна.

Вскоре он уперся в тупик: ход закончился склизкой каменной стеной, облепленной плесенью. Пошел назад, выбрал другой поворот и снова оказался у глухой стены. Лабиринт будто менялся, обладал собственной злой волей и желал навек заточить в себе ворона.

Сколько он уже бродит под проклятой горой? Казалось, что вечность. А вдруг он так и останется тут, во тьме? А вдруг не успеет? Что, если он уже опоздал?

Вдруг его Литы, наивной, милой и чистой, с синими как вечернее небо глазами, с мягким как шелк голосом, больше нет? Оказавшись в очередном тупике, Корвин застонал, упершись лбом в равнодушный холодный камень.

И вдруг услышал пение – далекое, едва уловимое, на грани слуха. Но Корвин замер, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть надежду. Ущипнул себя за руку. Нет, ему не почудилось. Нежные девичьи голоса выводили гимн солнцу, которое никогда не заглядывало так глубоко под землю.

Корвин пошел на звук, потом почти побежал. И чудо – стены тоннеля стали как будто виднее, тень отступала. Где-то был свет, тусклый, едва различимый. А пение становилось громче, и Корвин, среди сплетения чужих голосов, узнал Литу.

Он выбежал в пещеру и замер, впитывая открывшуюся картину: влажные красные стены, словно пропитанные кровью, девушки, привязанные веревками к крюку в потолке – изысканное угощение для змея, который уже выползал из норы. И Лита. В дурацком парике из чужих золотых волос, с изодранными в кровь руками, перепуганная до слез, живая.

– Корвин! – с надеждой выкрикнула она.

А он выхватил факел и встал между змеем и девушками.

Мелькнула забавная мысль – какой, интересно, получится шкура монстра, если тот сожрет ворона первым.

Корвин ткнул факелом в уродливую морду, и змей зашипел, приоткрыв пасть, полную мелких острых зубов.

– Смердит от тебя знатно, – поморщился Корвин.

А змей бросился на него как разжавшаяся пружина.