Бесценная

Глава 9. Предназначение

Звезды тревожно мерцали в окне, скованном узором решеток, и Лите казалось, будто кто-то коварный и злой запер кусочек неба. Ведь она чувствовала себя абсолютно свободной. Она исполняла свое предназначение, и даже если ее путь оборвется прямо сейчас, все не зря: и жизнь взаперти, и уроки, и гимны солнцу, которые любил слушать дорогой отец, и Корвин, особенно он…

Ножницы резали, золотые пряди сыпались на пол. Дезра даже не шелохнулась, когда Лита оставила ее без волос, и мирно посапывала во сне. Следом Эмилия – по старшинству. Сестра спала на животе, а волосы были удобно заплетены в косу. Чистое золото, живой шелк – бесценные дочери короля были вышколены безукоризненно, но за их волосами ухаживали особо: шампуни, маски, масла. Все для того, чтобы змею пришлось по вкусу.

Руки, неприспособленные к работе, быстро устали, тяжелые ушки ножниц натерли нежные пальцы. Закончив с Эмилией, Лита выдохнула и перешла к Анне. Остригла половину волос, попыталась выпростать локоны, прижатые плечом, и сестра проснулась.

– Лита? – пробормотала спросонья. – Где… Где твои волосы?!

– Тссс, – прошептала Лита, прижав к губам ножницы. – Я все объясню.

Анна рывком села в кровати, ощупала стриженые с одной сторон пряди и… заорала.

Кто-то зажег свет, захлопали двери, Дезра взвыла как раненый зверь, громко зарыдала испуганная Агнешка.

– Я все объясню! – кричала Лита, но слуги уже скрутили ее руки за спиной, а кто-то оттолкнул ногой ножницы, упавшие на пол. – Вас обманывают! Нет никакого храма солнца! Его нет!

Сестры истошно вопили и плакали, а ее потащили куда-то за руки-за ноги, как овцу на убой, и над головой проплывал потолок, расписанный золотыми узорами. Когда-то Лите казалось – это красиво, еще до того, как Корвин показал ей созвездия.

Ее бросили на мраморный пол, и она больно ушибла колени. Подняла голову, глядя на трон, и в животе похолодело от ужаса. Раньше золотая обивка вызывала у нее восхищение. Они с сестрами даже спорили – из кожи какого диковинного зверя сделана такая красота: мелкие чешуйки переливались перламутром и золотом, и по трону волнами плыли узоры, переливаясь, как вода в лучах солнца. Выходит, это золото получалось из них…

В зал вошел король, подошел к Лите и брезгливо поддел пальцем стриженую и крашеную прядь.

– Кто поймал ее? – строго спросил он.

– Бесценная явилась сама, – ответил стражник, которого Лита раньше не видела: с крючковатым носом и выпуклой родинкой.

– Она больше не бесценная, – холодно сказал дорогой отец. – Она больше ни на что не годится.

Лита попыталась встать с колен, но кто-то больно вдавил ей в плечо острую пику.

– Ваше золотейшество, – робко произнес стражник. – Дверь в спальню охраняли, как и всегда. Замки и засовы не тронуты. Но она как-то проникла в комнату к сестрам и…

– Говори! – рыкнул король, и Лита вдруг увидела перед собой незнакомца – злобного, безжалостного, расчетливого. Дорогой отец всегда был так добр и заботлив, но сейчас взошел по ступеням и сел на трон, обтянутый кожей змея, которому он скармливал своих дочерей.

– Я их остригла, – сказала Лита и глупо хихикнула. – Что ты будешь делать теперь, дорогой отец? Чем накормишь свою зверюшку в недрах горы?

– Она сделала что? – с ужасом переспросил король.

– Ты растил нас как своих дочерей! – выкрикнула она. – А потом отправлял на смерть!

А может, она все же ошиблась? Может, есть какое-то другое объяснение и сейчас дорогой отец откроет ей глаза?

– Вот именно! – рявкнул король. – Я заботился о вас как о родных! Вы ни в чем не нуждались! Я дал тебе такую жизнь, которую ты никогда бы не прожила в своем захолустье. Я имел право рассчитывать на благодарность! А ты, бессовестная тварь…

Его лицо покраснело от бешенства, на лбу вздулась вена, и Лита подумала – как было бы славно, если бы его прямо сейчас хватил удар. Она изучала историю королей, с одним из правителей так и случилось.

– Казнить ее! – приказал король.

– Если позволите… – наставница выступила вперед, и сердце Литы потеплело от внезапной надежды.

Она вдруг осознала, что стоит на тех же мраморных плитах, где когда-то едва не казнили Корвина. Тогда судьба в ее лице вмешалась и спасла его. Может, и у Литы еще есть шанс?

– Я хотела бы подчеркнуть, что дверь в спальню девочек оставалась запертой, а решетки на окнах не повреждены, – произнесла наставница, и на ее впалых щеках алел непривычный румянец.

Да она и не собирается спасать свою подопечную – поняла Лита. Она боится лишь за свою шкуру!

– Это какая-то магия, – сказала женщина. – Как и в случае с вороном.

Король нахмурился, и она торопливо продолжила:

– Но еще не все потеряно! Да, девочек остригли. Пригодных для ритуала нет. Но если, допустим, отдать сразу нескольких…

Король потер подбородок и посмотрел на нее задумчиво.

– Служанки попробуют вплести остриженные косы, – деловито предложила она. – Сделаем парики.

– Только надо действовать быстро, – подхватил один из советников, что постоянно отирались у трона. – Мы и так потеряли слишком много времени. Линька вот-вот начнется.

– Хорошо, – медленно произнес король и взгляд его остановился на Лите. – Эту тоже отправьте.

***

Король следил за отправкой бесценных дочерей через небольшое оконце. Все было не так, некрасиво, неправильно. Что бы о нем ни думали – он не находил удовольствия в том, чтобы отправлять их на смерть. Король видел в том жертву, приносимую им лично. Ведь он отдавал змею девочек, которых растил сам, они жили во дворце, ни в чем не нуждались, звали короля дорогим отцом. А сейчас они кричали, бились в путах, как пташки в силках, рыдали…

– Чтоб никаких остановок в пути, – приказал король капитану королевской стражи.

– Конечно, ваше золотейшество, – новый капитан склонил голову.

Король рефлекторно оценил оттенок его светлых волос: не золото, а скорее пшеница. Но выглядит капитан приятно глазу, и форма ему к лицу.

– Вон того стражника уберите из дворца, – добавил, кивнув на крючконосого, который будто нарочно оказывался рядом.

– Будет сделано, – сказал капитан. – Но еще не вернулся отряд, посланный к ворону, и людей не хватает…

Король прервал его жестом, и капитан поклонился еще раз и отправился к экипажам, куда наконец поместили бесценных.

Старшая шла последней, и от короля не укрылось, как она задержалась перед каретой и запрокинула голову к небу, словно выискивая там кого-то.

Он надеялся, что ворон уже мертв. Но стража предупреждена. С бесценными едут лучшие лучники, и стрелы у них тяжелые – пробили бы даже чешую змея, не то что воронье перо.

Черная птица вдруг закружила перед окном и села прямо на статую короля, на зубец золоченой короны, а после совершенно непочтительным образом выпустила белую кляксу.

Его золотейшество с досадой отвернулся и отошел от окна. Дело сделано. Застучали копыта конников, загремели колеса экипажей, а плач и стенания дочерей стихли, удаляясь. Король смахнул со щеки скупую слезу, а после подозвал советников.

– Нужно увеличить количество бесценных, – сказал он. – Пусть отберут с десяток или, если удастся, больше на случай непредвиденных обстоятельств.

С ним согласились. Нужен запас.

– А что по поводу шкуры? – спросил советник. – Будут особые распоряжения? У нас расписано примерно три четверти на нужды казны.

Король задумался.

– Мне не нравится ситуация, в которой мы очутились, – сказал он. – Бесценные дочери – важный ресурс для страны. Стоит подумать о том, как восполнять его своевременно и без проблем. Что если отобрать подходящих нам матерей?

Мысль сочли гениальной. Вместо того, чтобы выискивать по стране подходящих девочек, надо сделать так, чтобы они рождались в нужном количестве и под присмотром.

– Если держать их под контролем с рождения, это снизит вероятность непредсказуемого поведения, как вышло с этой бесценной… как ее там зовут?

Король не помнил ее имя, да оно и ни к чему. Она выполнит свое предназначение, а на ее место придет новая. Отдав распоряжения, король направился в свои покои. Он так устал, тяжкое бремя власти давило плитой, но его золотейшество готов был нести его дальше.

***

Корвин ловил потоки ветра, планируя над облаком, что укрывало его от возможных взглядов. Люди куда чаще смотрят себе под ноги, а не в небо, но стражники, сопровождающие крытый экипаж, ползущий к горе, были начеку. Ворон легко обогнал их, направляясь к круглой вершине, что торчала над равниной как перезревший прыщ. У подножия горы расплескался большой и красивый город: ровные линии улиц, большие круглые площади, шпили храмов, в которых вскоре прочтут молитву за прекрасных погибших дев. На север от города к небу тянулись столбы черного дыма из мастерских, в которых обрабатывали драгоценную змеиную шкуру.

Им всем придется искать себе другую работу. Если, конечно, он сам не погибнет.

Желтая дорога упиралась в гору и исчезала в пещере, у входа в которую стояла стража. Корвин покружил немного и опустился на склоне в отдалении. А к пещере тут же слетелось воронье, его младшие братья, которых он попросил о помощи. Корвин вернул себе человеческий облик и прижался к серым холодным камням, выжидая подходящий момент.

Стая ворон, решивших внезапно атаковать стражу, вызвала переполох. Из пещеры вывалил целый отряд, принялся махать мечами и бросать камни в надоедливых птиц.

Корвин умел быть почти незаметным. Не человек, не птица, всего лишь тень – он скользнул мимо стражи, пересек огромный тоннель, освещенный факелами, прихватил с лавки чьи-то штаны и направился к сердцу горы, которая легла на его плечи всем весом. Ему бы хоть кусочек неба над головой… Но тоннель сужался, превращаясь в сырую темную нору, и уводил Корвина все глубже под землю.